Антон Водолей
Ангел. Первая битва

«Вопрос ясен: это борьба между светом и тьмой, и каждый должен выбрать свою сторону» (Г. К. Честертон)

Глава 1. Ладан и бензин

Вечером село становилось чужим. Тьма стелилась по улицам, словно напоминание: здесь больше нет закона, нет света, нет Бога. Только старые заборы, ржавые колодцы и церковь – одинокая, перекошенная, с выбитым стеклом в куполе и иконами, почерневшими от времени и плесени.

Отец Михаил стоял у входа. Смотрел, как из тьмы поднимается пятно – сгусток голосов, хрипов, шагов. Они пришли.

Пятеро подростков. Лица – худые, загнанные. В глазах – что-то неестественное: смесь злобы, безумия и непонятной одержимости.

– Добрый вечер, батюшка, – сказал рыжий, самый старший, с металлической цепью на шее. – Молишься?

Михаил не ответил. Он узнал их. Местные. Один из них – внук Марфы, той самой, что недавно сгорела в доме, по слухам – с черной книгой на груди. Второй – сын милиционера, которого нашли в лесу, без глаз. Говорили – сам, но никто не верил.

– У нас тут… обряд, – усмехнулся другой, с выбритым затылком и вырезанным ножом пентаграммой на коже. – Ты ж любишь обряды, поп?

Смех. Короткий, злобный.

– Мы знаем про Настю, – сказал третий. – Знаем, что ты молчишь. А ещё знаем, кто в подвале жил. Кто приходил по ночам. Ты думал, мы дети – значит, ничего не поймём?

И Настя… Настя тоже исчезла.Отец Михаил побледнел. Он действительно молчал. Потому что правда была страшнее, чем грех. Потому что однажды, среди ночи, он слышал пение – не церковное. И видел огонь в старом овраге за кладбищем. В селе давно шептались, что после того, как закрыли клуб и развалился совхоз, в подвале старой школы собираются «они». Сатанисты. Мол, режут животных. А однажды пропал человек. – Вы не понимаете, с чем играете, – прошептал он.

– А ты, батюшка, уже играл, – ответил рыжий. – И проиграл.

Один из подростков поднял бутылку. Запах бензина ударил в нос. Кто-то щёлкнул зажигалкой.

Церковь вдруг показалась не домом Божьим, а гробом.

И Отец Михаил почувствовал – сегодня либо он заговорит, либо Бог должен будет это сделать сам.

Они стояли у порога, почти касаясь его дыхания. В глазах – огонь, в руках – бензин, за спиной – тьма, которая дышала вместе с ними.

И тут, впервые за много лет, отец Михаил не стал молиться про себя. Он отступил внутрь, глубже, туда, где темнота была старее любой лампады.

Он закрыл дверь. Не на замок – на жест. Медленно, как если бы ставил крест на собственной судьбе.

Глава 2. Молитва не для людей

Книга хранилась под престолом, завёрнутая в кожаную ткань, потемневшую от времени и слёз. Он нашёл её ещё в 86-м, когда сносили дом бывшего монаха в соседнем селе. Тогда он не понял, что держит. Позже – боялся признать.

Книга была тяжёлой. Чернильные письмена – не славянские, не греческие. Нечто более древнее, рваное, как трещины в скалах. На первой странице – выцветшее изображение: шестькрылый ангел с лицом, закрытым руками.

Серафим.

Не из тех, что даруют свет. Из тех, кто приходит, когда Господь больше не говорит, а судит.

Михаил дрожал. Он зажёг последнюю свечу и поставил её рядом.

– Поп! Молись! Мы уже почти сожгли рай!Снаружи кто-то ударил в дверь. Бутылка. Второй раз. Потом зажигалка – щёлк-щёлк. Он не слышал. Или не хотел.

Открыв книгу, он нашёл страницу, помеченную кровью. Не его. Неизвестной. Там была молитва вызова, но не обращённая «к Богу», а в пространство между. Голос, читающий её, должен был быть чист. Или, наоборот, обречён.

Михаил начал читать. Язык был неровный, как будто сам ломал горло. Молитва звучала, как шаги в снегу, как треск пламени в пустом доме, как слово, которое нельзя сказать при жизни.

И тогда всё затихло.

Свеча задрожала. Свет стал густым, как мёд. Стены начали «дышать» – доски набухали, будто дерево вспомнило, что оно живое.Снаружи – ни крика, ни смеха. Ни шагов. Только шелест – будто бы листья на ветру, но внутри церкви. Из темноты алтаря вышла тень.

Высокая. Без лица. С шестью крыльями. Вокруг неё – кольцо огня, но она не горела. Она плавилась, как нечто, что не принадлежит времени.

– Ты звал, священник.

Михаил упал на колени. Глаза – мокрые. Голос – сломан.

– Я… не знаю, что делать. Они…

Существо склонилось. Там, где должно было быть лицо, – свет. Слепящий. Безжалостный.

– Та, которую ты сам выберешь. Но не сейчас.– Ты звал. Значит, принял цену. – Какую цену? – едва прошептал Михаил, чувствуя, как кровь отступает от сердца.

– узнаешь позже. Фигура шевельнулась. Шесть крыльев колыхнулись в воздухе, будто за церковными стенами поднялся ветер, хотя всё оставалось мёртвым и неподвижным.

– Я – не суд. Я – голос перед судом.

Михаил склонил голову. Земля под ним была влажной, как в подвале. Он слышал собственное дыхание – громкое, чужое.

– Для помощи. Я пошлю её. Жди. Не бойся. Даже когда будет страшно.– Что мне делать? Они… они убьют меня. – Ты уже мёртв. Но ты можешь стать дверью. – Дверью?.. Для чего? Голос исчез не в тишине – в звонком, пустом пространстве, как будто его забрали обратно в небытие. Фигура растворилась, оставив после себя запах озона, горький ладан и ощущение, будто в церкви кто-то остался – невидимый, глядящий.

Свеча догорела. Снаружи снова ожили звуки – крик, смех, глухой удар. Подростки ещё были там. Или вернулись.

Он сидел на коленях, глядя на распятие, словно видел его впервые.Но теперь Михаил не дрожал. Из-за дверей донёсся голос рыжего:

– Поп! Ты там?! Долго ещё в прятки?! Мы идём внутрь!

И прошептал:Михаил закрыл книгу. – Жду.

Глава 3. Тишина после шторма

Они вошли шумно, как стая ворон. Бутылка разбилась о пол, запах бензина пропитал воздух. Михаил стоял у алтаря – один, молча, как камень среди бури.

– Скажи, где она, поп. Где Настя? – повторял рыжий, лицо которого дрожало не от ярости, а от чего-то более глубокого – страха или вины.

Михаил не отвечал. Он смотрел сквозь них, как будто видел не их, а то, что шло за ними.

Первый удар пришёл быстро. Потом второй. Дальше он не считал.

– Прости им… не ведают…Он не кричал. Только тихо, почти про себя, повторял: Кто-то сорвал крест с его груди. Кто-то плюнул в лицо. Кто-то ударил ногой в живот.

Когда он упал, они не остановились сразу. Били ещё – словно хотели не просто заставить говорить, а выколотить из него саму веру.

А потом, как по команде, затихли.

Рыжий вытер кулак о куртку и, глядя на неподвижного Михаила, сказал:

– Всё равно всё сгорит.

Без спешки. Без смеха. Просто вышли – в темноту, растворяясь в ночи, будто этого и не было.Они ушли. Церковь снова наполнилась тишиной. Старая скамья скрипнула. Капля воска упала со свечи. Где-то в углу плакал сквозняк.

Словно крест.Михаил лежал. Один. В крови. Глаза открыты. Руки раскинуты. И где-то далеко – внутри разума, в преддверии сна или смерти – вспыхнул свет.

Глава 4. Тот, кто идёт

Кладбище лежало на северной окраине села – забытое, поросшее бурьяном и кустарником. Сюда давно никто не ходил, кроме ветра. Могилы – перекошенные, надгробия осыпавшиеся, кресты сгнившие.

В самом дальнем углу, где уже начинались заросли, возвышалась одна необычная могила— старая, окружённая полукругом обрушившегося железного ограждения. Камень на ней был другим – гладким, чёрным, с трещинами, но без имени. Ни даты, ни креста. Только один знак, выбитый глубоко, будто изнутри:

Никто в селе не знал, кто здесь похоронен. Старики молчали, а молодёжь обходила стороной.

В этот вечер над кладбищем сгущалась тьма раньше, чем над селом. Воздух здесь был тяжелее. Трава не шевелилась. Даже собаки замолкли.

И тогда, без звука, небо над древней могилой вспыхнуло.

Сначала – едва заметное мерцание в воздухе, как от жары над асфальтом. Потом – треск, словно лопалась сама ткань мира.

Над могилой открылся разлом – вертикальный, сияющий, в котором нельзя было различить ни цвета, ни глубины. Это был портал, но не как врата. Он больше напоминал глаз, открывшийся на небо.

Изнутри раздался звук – не гром, не голос, а многоголосый хор, слишком чистый, чтобы его могла вынести человеческая душа.

И тогда он вышел.

Ростом выше человека, со светом, пульсирующим под кожей. Его шесть крыльев раскрывались, как свитки, исписанные неизвестными словами. Лицо было закрыто светом, но взгляд ощущался физически – он видел всё.

Ни один листок не шевельнулся. Ни один звук не нарушил тишину. Даже время, казалось, остановилось.

Пыль взвилась вверх, но тут же застыла в воздухе, как в янтаре.Ангел опустился к земле. Крылья – не махали, а дрожали, как дыхание неба. Он встал перед могилой и произнёс:

– Печать снята. Врата открыты. Он возвращается.

Ангел стоял над древней могилой ещё мгновение – неподвижный, как памятник самому себе. Его крылья медленно сложились за спиной, но свет от них всё ещё исходил – мягкий, но жгущий, как взгляд сквозь сон.

Он повернулся к селу.

И сделал первый шаг.

Земля под ногами не тряслась. Небо не разверзлось. Но всё живое вдоль его пути затаилось. Совы замолкли. Лягушки у пруда – исчезли. Псы в селе заскулили и спрятались под крыльца.

Трава, по которой он шёл, сначала темнела, потом снова зеленела, как будто время, на мгновение замирая, поворачивалось вспять, а потом снова шло вперёд.

Только неизбежность.Он не летел – он шёл, шаг за шагом, приближаясь. Никакой спешки. Никакой ярости. В окнах первых домов начали загораться огоньки – кто-то почувствовал сквозняк, кто-то услышал звон за окном, будто ржавый колокол ударил без звука.

Ангел пересек старую тропу, ведущую к церкви. Там, в полутьме, лежал отец Михаил – ещё живой, но еле дышащий.

Когда ангел подошёл, воздух вокруг него дрогнул. Кровь на лице Михаила засияла – не красным, а белым, как если бы её кто-то освящал изнутри. Он приоткрыл глаза и увидел силуэт.

– Это ты?.. – прошептал он. – Пришёл?

Ангел не ответил. Он смотрел на церковь.

– Что теперь? – хрипло спросил Михаил.

И тогда ангел произнёс:

– Они зовут меня спасением. Но я – только весы. То, что перевесит – решат они.

Он прошёл мимо.

Церковь задрожала, как под порывом ветра. Где-то в глубине сорвалась одна из икон, и стекло разбилось – тихо, как слеза.

Ангел шёл дальше – к центру села.

Глава 5. Пробуждение

Село словно не сразу заметило, что что-то изменилось. Ночь оставалась тёмной, огни в домах – тусклыми. Но воздух стал другим: плотным, как если бы всё село оказалось под куполом. И этот купол… сжимался.

В первом доме у околицы проснулась бабка Клава – сердце билось, как молот. С потолка на неё смотрела старая икона, но теперь в лице Николая Чудотворца она увидела чужие глаза – не злые, нет. Просто не человеческие.

На другом конце села у маленькой Насти, пропавшей неделю назад, открылись глаза – не в теле, а в зеркале. Мать, случайно взглянув в отражение, закричала и упала в обморок. В отражении девочка стояла в той самой одежде, в которой исчезла, и что-то шептала, но слов не было слышно.

На колодце у кладбища вода почернела. Куры перестали нести яйца. Молоко у коров свернулось прямо в вымени.

А на крыше старой школы – той самой, в подвале которой по слухам собирались сатанисты, – вспыхнул свет. Красный. Густой. Ненастоящий. Никто не видел, откуда он исходил. Но те, кто глянул в ту сторону, позже не могли вспомнить, что именно они увидели. Только ощущение, будто кто-то разбудил голод.

По улицам села поползли слухи. Люди начали ссориться – быстро, яростно, за ерунду. Дети внезапно стали молчаливыми. Один мальчик рисовал на стене знаки, которых его никто не учил. А одна женщина проснулась утром и не узнала мужа – у него были глаза её умершего отца.

Глава 6. Врата

Полночь в селе всегда была тёмной. Но в эту ночь тьма была особенной – она словно ждала. Воздух застыл, как перед раскатом грома. Даже часы в домах остановились на одной минуте – 00:00 – и не двигались дальше.

Ангел подошёл к церкви.

Двери – старые, деревянные, обычно тугие, с трещинами от времени – распахнулись сами, будто кто-то изнутри знал, что он придёт. Петли не скрипнули. Тьма внутри встретила его тишиной, насыщенной, как кровь.

Он вошёл.

Внутри – наоборот: всё вокруг озарилось мягким сиянием, исходившим не от свечей и не от лампад, а от самого воздуха, от стен, от пола, от сводов под куполом.Как только ступил за порог, двери медленно захлопнулись за его спиной. Снаружи исчез свет луны. Алтарь вспыхнул золотом. Образы на иконах начали шевелиться – не двигаясь, но живо присутствуя. Все святые словно повернули взгляд на него.

И тогда с неба – прямо сквозь потолок, но не разрушая его, как будто материальный мир более не важен, – спустился Архангел Михаил.

Он был огромен, и не по росту – по весу смысла. Его крылья были из огня и металла, его меч – свернут в ножны, но от него исходила волна могущества. В глазах – не гнев и не милость. Приговор.

В руке он держал свиток. Старый, но нетленный. На печати – семь знаков: три из света, три из тьмы, и один – из живого слова.

Он протянул его ангелу, вышедшему из могилы, и произнёс:

– Время созрело. Пришло тебе прочесть. Не решать – но открыть.

Ангел принял свиток обеими руками и поклонился.

Свиток запульсировал в его ладонях – как сердце. Он ещё был закрыт, но все иконы в церкви вздрагивали. Пол заскрипел. Где-то под зданием, в старом подвале, раздался звук, как если бы кто-то шевельнулся в камне.

Архангел Михаил ещё мгновение стоял молча, а потом, не сказав ни слова, поднялся обратно – прямо сквозь купол, растворяясь в сиянии.

Оставшийся ангел остался один. В церкви. Со свитком.

И земля под ним дрогнула.

Глава 7. Свиток

Церковь стояла в полной тишине.

Ангел встал перед алтарём. Свиток, казавшийся обычным снаружи, раскрывался не бумагой – светом. Он не читал – вспоминал, будто строки были вложены в него давно, но только сейчас разрешено было вспомнить.

Из свитка поднимались видения, не как сны, а как живые сцены.

Божий дух покоился над его землёй. Молитвы были искренними, вода – чистой, и люди жили просто."В начале село было чистым", – говорилось в первом откровении. Но потом один человек, уехавший в город, вернулся другим. Он привёз с собой книгу, не написанную рукой человеческой. В ней были не заклинания, а вопросы, которые открывали тьму.

Молодёжь – скучающая, забытая, голодная по смыслу – начала слушать. Потом – верить. Потом – приносить. Кровь птиц, кровь зверей. Потом – кошек. Потом – не только зверей.

Они открыли третью могилу с конца, и вздохнули мёртвые корни.Книга вела их. Смех исчез с улиц. На кладбище начали копать. "Они не знали, что зовут. Но Он услышал."

Он поселился в ком-то одном, кто открылся ему полностью.Из бездны отозвался владыка Тени, один из отпавших, кто когда-то был светом, но стал змием под кожей человека. Он пришёл не телом, а духом – в селение, в дома, в умы. И с тех пор село стало чужим.

Теперь ангел смотрел на последние строки. Они были живыми. Они говорили голосом архангела:

"Ты призван исполнить волю. Найди того, в ком Он. Узнай. Разоткрой. Изгони. Прах отдай праху, но душу освободи. Время коротко. Суд уже стоит за дверью."

Когда последние слова прозвучали, свиток сгорел в ладонях – пламенем без жара, оставив только пепел, который поднялся вверх и исчез в сводах.

Ангел стоял в центре храма, окружённый светом. Иконы молчали, но свечи вспыхнули сами.

Он прошептал – не голосом, но духом:

– Я иду.

Глава 8. Новый

Школьный звонок прогремел по пустым коридорам, затих, оставив за собой только слабое эхо. В здании было тихо – каникулы закончились, но ученики ещё не вернулись. В директорском кабинете царила тёплая тишина: запах кофе, папки на столе, запотевшее окно.

Раздался стук.

– Войдите, – отозвался директор, мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами.

Дверь приоткрылась, и в кабинет вошёл отец Михаил, местный священник. Рядом с ним – подросток лет шестнадцати, высокий, худой, в чёрной куртке, с тихим лицом и тяжёлым взглядом.

– Добрый день, Пётр Иванович, – произнёс отец Михаил, снимая шапку. – Простите, что без звонка. Но случай особый.

– Конечно, конечно. Проходите, отец Михаил. А это у нас, как я понимаю, не просто спутник?

– Да, – кивнул священник. – Знакомьтесь, Андрей. Это мой племянник. Сестра уехала за границу на неопределённое время. Оставила его под моим присмотром.

– Ясно… – директор перевёл взгляд на подростка. – Ну что, Андрей? Как тебе у нас в селе?

Подросток едва заметно пожал плечами, глядя в окно.

– Тихо, – коротко ответил он.

– Тихо – это хорошо, – усмехнулся директор. – Хотя… в последнее время у нас тут всё неспокойнее. Народ шепчется.

Отец Михаил немного наклонил голову, словно прислушался к невидимому голосу, а потом спокойно продолжил:

– Мальчик непростой. Тяжёлый характер, но умный. В городе бросать школу не хотел. Я подумал, может, сможете его временно взять. Ходить будет, как вольный слушатель. А завтра я принесу документы, всё как положено.

– Конечно, конечно. Пусть завтра приходит. Познакомлю с классом, посмотрим, как вольётся.

Директор задумчиво посмотрел на Андрея. Тот стоял спокойно, почти отрешённо. Но что-то в его присутствии – немая тяжесть, взгляд, молчание – заставляло Петра Ивановича чувствовать лёгкое беспокойство. Глаза у мальчика были странные: серые, как лёд, глубоко сидящие, не отражали свет.

– Надеюсь, ты быстро освоишься, Андрей, – сказал директор. – Мы тут люди простые. Дружные. В большинстве.

Андрей посмотрел на него. Прямо. Внимательно. Мгновение – и директору показалось, что этот взгляд – не один. Будто через мальчика смотрит кто-то другой.

– Спасибо, – спокойно ответил Андрей.

Когда они вышли из кабинета, директор встал и подошёл к окну. Михаил и Андрей шли по двору, один чуть впереди, другой позади. Священник что-то говорил, Андрей молчал.

Пётр Иванович закрыл окно и медленно провёл рукой по лицу.

– Не знаю, что ты привёл, отец Михаил… – прошептал он сам себе, – …но пусть бы это оказалось человеком.

Глава 9. Первый день

Утро выдалось хмурым. Облака, будто серое одеяло, зависли над селом, не пуская свет. Школьный двор был залит тяжёлым туманом, от которого у стен оседала влага, и даже звонок прозвучал как-то приглушённо.

Андрей пришёл один.

На нём был тот же чёрный пуховик, капюшон опущен, шаги – бесшумные. Он вошёл в здание, не оглянувшись, как будто знал дорогу.

Директор встретил его в холле.

– Ну что, готов? – спросил он бодро, но голос прозвучал тускло, почти чужим.

– Да, – ответил Андрей.

Учительница русского языка, Ирина Павловна, женщина строгая, но добрая, подняла глаза от бумаг, когда они вошли в класс. Ученики уже сидели по местам, жевали завтраки, листали тетради.

– Класс, внимание. У нас новый ученик. Андрей. – Пётр Иванович повернулся к нему. – Представься.

Андрей посмотрел на всех сразу. Молча. Его взгляд был не грубым, не вызывающим. Но в нём было что-то слишком взрослое. Слишком древнее.

– Андрей, – повторил он. – Я тут ненадолго.

Он сел у окна. Никто не пошевелился. Даже троица балагуров с задней парты, которые обычно отпускали шуточки, промолчала.

Ирина Павловна, забыв где-то посреди объяснения про синтаксис, вдруг уставилась в окно. Потом извинялась, теряя строчку в тетради.Первые уроки прошли странно. На математике у преподавателя затряслась рука, когда он писал у доски дроби, и один из мальчиков прошептал:

– Стало холодно. Как будто сквозняк…

В столовой Андрей почти не ел. Просто сидел, глядя, как вода в стакане чуть-чуть дрожит – будто рядом с ним вибрировал воздух. Несколько девочек перешёптывались, одна сказала:

– У него пальцы… слишком длинные, ты заметила?

– Да нет, ты что… Просто он странный.

Некоторые видели. И почти все сказали потом одно и то же:После обеда он вышел во двор. Отошёл за спортплощадку. Там, где уже начинался склон к болоту. Стоял. Долго. – Он будто с кем-то говорил.

Вечером учитель биологии, пожилая Татьяна Алексеевна, пришла к директору.

– Пётр Иванович, я, наверное, сумасшедшая… Но после шестого урока я почти услышала, как он шепчет, хотя рот у него был закрыт.

– Кто?

– Андрей. Этот мальчик. Он что-то… зовёт. Не словами. Внутри.

Мать едва не вызвала "скорую". Он повторял:На следующее утро один из учеников – парень, который сидел рядом с Андреем – проснулся с носовым кровотечением и закричал во сне. – Он видел меня. Он стоял надо мной. Он… вошёл в меня, как дым.

Глава 10. Трое

Второй день начался с мороза. Земля застыла серой коркой, трава на школьном дворе хрустела под ногами, как стекло. Туман не рассеялся полностью – он лежал в низине, словно не желая уходить.

Некоторые даже боялись.Андрей пришёл, как и вчера, один. Сел за свою парту, не обернувшись ни на кого. Учителя начинали к нему привыкать. Ученики – нет. И Мирон, молчун, который обычно просто стоит сзади – «для веса».На третьем уроке, во время перемены, к нему подошли трое. Артём, здоровяк из десятых, из тех, кто вечно командует. Славик, его тень, остряк с подленьким прищуром. Ты чё – особенный?Артём ударил по парте кулаком. – Слушай, ты чё за тип вообще? С улицы зашёл – и сразу «все на цыпочках». У Славика дрогнула бровь.Андрей поднял глаза. Тихо. Беззлобно. Просто посмотрел. – Он молчит. Типа крутого включает, – фыркнул Славик. – Говорят, в городе он типа в дурке лежал. М?

– А может, вообще не человек, а? – усмехнулся Артём. – Или святой, ага. Только святой, который смотреть умеет так, будто ты уже под землёй. Ну?

Только глаза его, холодные, будто вгрызались в реальность. Он смотрел внутрь них, а не на них.Андрей всё ещё молчал. И тогда Мирон, тот самый молчун, вдруг резко шагнул ближе и схватил Андрея за ворот куртки:

– Слушай ты, чёрт с улицы, хватит выёживаться!

Андрей медленно, почти лениво поднял руку – и прикоснулся двумя пальцами к запястью Мирона.Остальные замерли. В классе повисла густая, липкая тишина, хотя за дверью шумела перемена. В этот миг Мирон всхлипнул.

– Он… он… он горячий! – крикнул он, держа руку. – Как печка, сука, как огонь!Резко отскочил. – Чё несёшь? – Славик дернулся к нему.

– Серьёзно! Я будто в угольную яму сунулся! – Мирон испуганно дышал, смотрел на Андрея, отступая. – Его глаза… они не моргнули ни разу!

Андрей сидел спокойно. Даже не вздохнул. Он только тихо сказал:

– Не трогайте меня. Во мне нет злобы. Но есть кое-что хуже.

У Славика в ухе будто звенело. Артём хмурился, пытаясь придумать, как ответить, но слов не было.Трое стояли, не зная, что ответить. В этот момент прозвенел звонок, но они не сдвинулись. В коридоре пролетел ветер. Хотя все окна были закрыты.

Позже, за школой, Славик закурил, и сказал дрожащим голосом:

И всё небо как будто загудело.– А я вчера видел, как он на перемене смотрел в небо. Артём не пришёл домой до ночи. Его нашли в овраге – он стоял по колено в воде, и шептал какое-то имя, которое никто не мог разобрать.Мирон молчал. Он прятал обожжённую кожу на запястье под рукавом.

Глава 11. Испытание

Третий день выдался сухим, но холодным. В воздухе чувствовался металлический привкус, как перед грозой, которой не должно быть в эту пору. Над селом кружили вороны – много. Слишком много.

Но трое из класса – Артём, Славик и Мирон – не оставили это просто так.С утра Андрей пришёл, как всегда, молча. Учителя почти перестали его замечать. Он будто скользил вне внимания, вне времени. Артём пришёл с новым настроем. Без шуточек. Он шёл, как к делу.

Закрытая дверь. Тусклый свет.На большой перемене они перехватили Андрея в коридоре между спортзалом и старым блоком, где редко ходили другие. Артём схватил его за плечо:

– Слушай сюда. Мы не боимся тебя. Хватит строить из себя проклятого. Устроим тебе экзорцизм, если надо.

Славик добавил, смеясь:

– Ага. Сейчас покажем тебе, кто тут в аду будет.

Он выпрямился. Посмотрел.Мирон молчал, но в руках у него была палка – просто, «на всякий случай». Артём отвёл руку и ударил Андрея в живот. Сильно. Тело подростка согнулось, но он не упал. И в этот момент коридор изменился.

С потолка потёк чёрный конденсат.Свет тускнел. Шум школы ушёл, будто был выключен. Окно затянуло инеем, хотя снаружи не было морозно. Андрей посмотрел на них. В его глазах – не боль, не страх, не гнев.

– Я не зову тьму. Но она знает, где я.

Он сделал шаг вперёд. Не быстро – медленно. Как приговор.

Артём сделал шаг назад, но пол покачнулся, будто здание дышало.

Славик хотел закричать – но голос не вышел.

Мирон разжал пальцы – палка выпала. Из его носа тонкой струйкой пошла кровь. Он зажмурился и начал читать «Отче наш», но сбивался на каждом слове.

Андрей прошёл мимо. Не глядя больше на них.

И когда он открыл дверь в коридор, всё исчезло. Свет вернулся. Звуки тоже. Будто ничего и не было.

Позже, в медпункте, Славик лежал под капельницей. Его сердце билось неритмично. Он говорил вполголоса:

– Я видел… Я видел себя в гробу. Я… был жив, но не мог закричать.

Артём не пришёл домой. Его нашли вечером на крыше старого зернохранилища. Он сидел на карнизе, глядя в небо, и повторял:

– Пространство – это клетка. Он показал мне.

Мирон ушёл в церковь. Просто пришёл к отцу Михаилу и сказал:

– Батюшка… Я согрешил. И теперь он во мне.

Свеча на кухне загорелась сама. Он поднял глаза – и тихо спросил:Андрей молчал. Он просто вернулся домой. Сел за стол. – А ты придёшь снова?

Да.И что-то в ответ дрогнуло в воздухе.

Глава 12. Метка

Но восьмой – снял капюшон.В ту же ночь, когда трое учеников столкнулись с Андреем, в подвале одного из заброшенных домов на окраине села вновь зажглись свечи. Запах воска смешивался с гарью, пепел лежал кругами на полу. На стене – символ, вырезанный ножом: чёрная кривая звезда с оком в центре. Рядом – шесть человек в капюшонах. Молча. Без лиц. Но на шее у него – выжжена метка, которую он тщательно скрывает.Это был Владислав Крутин, ученик 9-Б. Тот самый, что сидел в двух партах от Андрея. Тихий, незаметный, с хорошими оценками. – Он активен, – сказал один из старших. Голос хриплый, женский. – Ударил троих. Не физически. Энергией.

– Он не наш, – пробормотал другой. – И не их. Он между. И значит – его можно сломать.

– Или использовать, – добавил Владислав. Его глаза были пустыми, словно зеркала. – Он не осознал себя до конца. Значит, он уязвим.

Старшая протянула ему кожаную сумку.

Но если нет… **он ослабеет. Мы начнём.»– Это. Положишь в его сумку. Только не тронь. Если он будет слишком близко – артефакт загорится. Тогда – отступай. Он сел за парту. Владислав – через один стол. Улыбнулся, тихо:На следующий день в школе всё было как обычно. Андрей снова пришёл в тишине. Его взгляд был чуть напряжённее. Будто он чувствовал приближение чего-то. А я нормальный, если что.– Привет. Ты вроде со мной не общался. Губы его шевельнулись. Еле слышно:Андрей чуть повернулся. Посмотрел внимательно. – Ты пустой.

У Владислава дёрнулся глаз, но он улыбнулся шире.

– Шутник…

Открыл молнию. Движением, отточенным и бесшумным, положил внутрь небольшой медный кулон – потемневший, с выгравированным языком, которого не было ни в одном учебнике.На большой перемене он подкрался к рюкзаку Андрея. Но дело было сделано.Он сразу почувствовал боль. Лёгкую. Кровь из носа пошла тонкой струйкой. Он вынул предмет. Тот был горячим, как уголь, но не обжигал.Тем же вечером, когда Андрей вернулся домой и открыл рюкзак, он остановился. Его рука дрожала. И шёпот в комнате собрался в слово: Он смотрел на него – долго. – Вижу тебя. И ты не один.

Он смотрел прямо в окно, не моргая, а его тень – была вдвое длиннее, чем должна быть.В этот момент из окна раздался всплеск света. Снаружи, на заборе, стоял чёрный ворон. Положил в коробку. И прошептал:Андрей спрятал амулет в ткань. Завязал узел. – Ты пришёл первым. Но не последним.

Глава 13. Кормление

Дом Владислава стоял на отшибе, возле реки. Старый, деревянный, с обвалившейся верандой и окнами, завешанными тюлем, потемневшим от времени.

Но под этим домом был погреб, а под погребом – ещё одна дверь. Её не видно на плане. Её нет на бумагах. Она появилась после ритуала инициации, когда Владиславу исполнилось двенадцать.

Он спустился туда в полночь.

В центре круга – та самая коробка, что он забрал у старшей. Кулон, который Андрей вернул в завязанной тряпке, теперь лежал в кровяном пепле. Свечи – воняли жиром. Воздух – густой, как в гробу. Ногти – почернели.Владислав встал на колени. Шептал. Сначала наизусть, потом слова приходили сами. Словно язык, который знал с рождения, но никогда не учил. Кожа на руках стала шершавой. Дай мне власть.– Я принимаю. Я не боюсь. Дай мне видеть. Пол под ним задрожал.

Он лизал пол, вился по кругу, и наконец вошёл в грудь Владислава, будто сквозь кожу.Появился туман. Он не был дымом. Он был… живым. Видел, как в нём что-то горит, но ещё спит.Парень вскрикнул – и начал смеяться. Он видел школу. Видел Андрея. А я знаю, кто я, – прошептал Владислав. – Я сосуд. Я воин. Я – нож в его горле.– Он не знает, кто он. Стенки подвала будто двинулись – на миг показалось, что они не просто стены, а глаза, смотрящие снаружи.Он вытянул руку – и свет свечей дрогнул. И они моргнули.

Но в глазах – тень, которую невозможно описать словами.На следующий день Владислав пришёл в школу другим. Улыбка – мягкая. Голос – спокойный. А одна собака, привязанная у входа, завыла, когда он проходил мимо.Он стал говорить на уроках чётко, уверенно. Учителя – вдруг начали хвалить.

Одна девочка, Алина, влюбилась в него, не понимая почему. Он слушал. Он повторял движения. Он шептал вместо Владислава, когда тот спал.В ту же ночь он провёл второй ритуал – на отзеркаливание души. В комнате появился двойник, смазанный, распадающийся, как отражение в грязной воде. И он слышал мысли других. Сначала обрывки. Потом целые фразы.Теперь Владислав никогда не был один. «Он всё ближе. Он – искра. Но я стану пламенем», – говорил он в пустоту.

И нечто в ответ булькало из стен.

Глава 14. Тень друга

Утро в школе было серым и тихим, но воздух будто звенел от напряжения. Андрей сидел за своей партой, внимательно глядя в окно, когда к нему подошёл Владислав.

– Привет, Андрей, – сказал он легко, почти по-дружески. – Слушай, я подумал… Может, перестанем играть в кошки-мышки? Я не хочу враждовать с тобой.

Андрей медленно повернул голову.

– Зачем? – спросил он коротко, голос ровный, но в глазах – холод.

Владислав улыбнулся, показывая ровные белые зубы.

– Потому что ты одинок, и я это вижу. Я тоже иногда чувствую себя чужим здесь.

– Ты просто хочешь знать, на что я способен, – ответил Андрей. – Или что?

– Нет, – Владислав покачал головой. – Просто… может, мы можем помочь друг другу? Я знаю, что в школе многое не так. И ты не должен с этим справляться один.

Андрей посмотрел на него минуту, потом кивнул чуть заметно.

– Ладно. Но если это ловушка – ты пожалеешь.

Владислав засмеялся тихо:

– Сделаем вид, что я – твой союзник.

И хотя Андрей не открывался полностью, он чувствовал, что это… непросто игра.В течение следующих дней Владислав подходил к Андрею всё чаще.

Он рассказывал истории из жизни, задавал вопросы, предлагал помощь. Но в глубине души – тревога росла.

А в глазах – было что-то холодное, как лёд под поверхностью воды.Владислав был слишком внимателен. Слишком «правильный». Он прошептал слова, которые были непонятны и страшны. Вечером того же дня Владислав вновь спустился в подвал.

Он держал в руках небольшой черный мешочек, внутри – кости и пепел. Через него – к цели.– Близость – путь к власти. Туман вновь закружился вокруг него, и он улыбнулся.

Глава 15. Искра конфликта

После уроков коридор школы был заполнен шумом и гулом голосов. Андрей тихо шёл к выходу, когда из-за угла вынырнул высокий парень – Виктор, старшеклассник, известный своей задиристостью и влиянием в школе.

– Ну что, малый, – усмехнулся Виктор, загородив путь. – Всё ещё пытаешься казаться крутым? Или просто боишься, что тебя съедят?

Андрей остановился, посмотрел прямо в глаза Виктору.

– Не ищу проблем, – ответил он спокойно. – Но если придётся – не уйду.

Виктор приблизился, приглаживая волосы.

– Вот это я люблю слышать. Ну, посмотрим, как долго продержишься. Ты ведь ещё новичок, да?

– Да, новичок, – кивнул Андрей. – Но не дурак.

Виктор засмеялся, и тут к нему подошли ещё двое – Тим и Сергей, его подручные.

– Что, мальчики, устроим шоу? – спросил Виктор, усмехаясь.

– Только если ты готов, – ответил Андрей.

Тим сделал шаг вперёд, держа кулак.

– Ты слишком самоуверен, приятель.

– А ты слишком глуп, – спокойно сказал Андрей, делая шаг вперёд.

В этот момент рядом неожиданно появился Владислав.

– Парни, – сказал он мягко, – не стоит зря тратить время. Андрей, давай лучше обсудим это спокойно.

Виктор взглянул на Владислава и усмехнулся.

– А, вот и твой защитник. Спасибо, бро. Но ты зря надеешься, что мы остановимся.

Владислав улыбнулся, но в его глазах мелькнул холод.

– Я знаю, что вы хотите. Но сегодня не тот день.

Виктор пожал плечами и, махнув рукой, скомандовал:

– Ладно, в этот раз – отступаем. Но запомни: ты в нашем районе.

Андрей и Владислав остались стоять, когда Виктор с компанией удалился.

Андрей посмотрел на Владислава:

– Спасибо. Но я могу справиться сам.

Владислав кивнул:

– Знаю. Но иногда и воинам нужна поддержка.

Глава 16. Тени над селом

Вечером, когда солнце уже ушло за горизонт, а дома одна за другой гасили огни, село окутала густая тишина. Но эта тишина была ненастоящей – в ней чувствовалось нечто зловещее, будто воздух сам по себе дрожал.

В нескольких домах люди слышали странные звуки – скрипы, шёпоты, скрежет металла. Дети прятались под одеялами, а взрослые, заглядывая в окна, боялись даже дышать.

В центре села на заброшенной площади собралась группа в капюшонах – сатанисты. Среди них был Владислав, но теперь он выглядел иначе – его глаза светились нечеловеческим огнём.

– Они слабые, – шептал глава культа, женщина с холодным взглядом. – Село должно почувствовать страх. Мы покажем им, кто здесь хозяин.

Она подняла руку, и несколько молодых начали рисовать на стенах дома кровавые символы. Вдруг, словно по команде, в селе начали происходить необъяснимые вещи:

домашний скот беспокоился и убегал в лес;

колодцы начали мутнеть;

в воздухе витал запах горелой серы.

Жители, боясь выходить из домов, собирались в церквях – единственном месте, которое пока ещё казалось им защитой.

На следующий день к Михаилу пришла женщина – Лариса, мать одного из подростков.

– Отец Михаил, – сказала она со слезами, – в селе что-то не так. Мои дети боятся спать, слышат ночные крики. Они говорят, что видят тени, которые двигаются сами по себе.

– Зло пробирается всё ближе, – ответил священник. – Нам нужно быть сильными и молиться за всех.

Вечером в школе Андрей почувствовал холодный взгляд на себе. Он посмотрел – Владислав стоял у окна, улыбаясь так, будто предвкушал что-то.

Но это была не просто улыбка – это было предупреждение.

Глава 17. Обет света

В тот же вечер в церкви собралась почти вся община. Тусклый свет свечей отбрасывал длинные тени на стены, а воздух был наполнен тихим трепетом и тревогой.

Михаил стоял перед алтарём, его глаза горели внутренним огнём.

– Дорогие братья и сёстры, – начал он, голос дрожал, но был полон решимости. – Мы стоим на пороге тьмы. Но эта тьма не вечна.

– Зло пыталось войти в наши сердца через страх и сомнение. Но вера – наша броня, – продолжал он. – Я обещаю вам, что пока жив, я не позволю этому злу овладеть нашим селом.

Он поднял руки к небу, и зал ответил тихим эхом.

– Мы будем молиться и бороться. Не силой оружия, а силой духа. Сила добра сильнее любого мрака.

Михаил опустился на колени, и люди последовали его примеру. Возникла тишина, наполненная молитвой и единством.

После службы многие остались, чтобы поделиться страхами и надеждами. Михаил слушал каждого, давая слова утешения.

– Мы не одни, – говорил он, – свет побеждает тьму, если мы держимся вместе.

В ту ночь, когда село погружалось в покой, Михаил смотрел в окно церкви и молился о защите для каждого из них.

В глубине души он знал: это только начало борьбы.

Глава 18. Знаки и чудеса

Село погрузилось в необычную атмосферу. Сначала маленькие странности – на рассвете в окнах некоторых домов появлялись яркие огни, похожие на пламя, но без жара. Люди, просыпаясь, видели на дворах следы, словно оставленные когтями, но никто не мог объяснить их происхождение.

В лесу неподалёку, где раньше было тихо и спокойно, начали появляться странные фигуры, похожие на тени, которые двигались сами по себе, словно наблюдая за каждым шагом.

Некоторые жители рассказывали, что видели, как ночью над селом летали огненные шары, которые не сгорали, а медленно плыли по небу, освещая землю зловещим светом.

В школе на уроках Андрей замечал, что у некоторых учеников глаза на мгновения становились необычно яркими, почти гипнотическими. Владислав же всё чаще исчезал на переменах, а потом возвращался с загадочной улыбкой и говорил мало, но так, чтобы за каждым словом чувствовалась скрытая угроза.

В одной из домов старшая женщина, Мария, проснулась от странного сна: к ней приходил образ, покрытый тенями, и говорил на непонятном языке. Она увидела знак – пентаграмму, выжженную на земле недалеко от кладбища.

Утром Мария поспешила к Михаилу.

– Отец, – сказала она, – это не просто знаки. Это предупреждение. Зло здесь не просто играет – оно наступает.

Михаил вновь поднялся на молитву, но на этот раз в его голосе слышалась тревога и осознание, что борьба предстоит не на шутку.

Глава 19. Порог тайны

Ночь опустилась на село, тишина стояла гнетущая. Лишь редкие шаги по мокрой земле, да глухой вой собаки вдалеке напоминали, что село ещё живо.

Андрей стоял у окна, глядя на кладбище, чьи очертания едва просматривались за редкими деревьями. Сердце билось быстро, но уверенно.

Он надел тёплую куртку, бросил взгляд на спящего отца Михаила в соседней комнате, и тихо вышел.

Кладбище встретило его холодом и мёртвой тишиной. Звёзды были скрыты, а луна спряталась за тучами. Воздух был тяжёлым, будто пропитанным пеплом.

Шаг за шагом он приближался к древней могиле, той самой, о которой ему когда-то рассказывал Михаил. Её покрывал мох, а крест был надломлен, словно сломленный временем или чем-то иным.

И вдруг – порыв ветра, как дыхание, прошёл по кладбищу. Земля вокруг могилы начала слегка дрожать.

– Покажись… если ты есть, – прошептал Андрей.

Тишина. И снова – лёгкое дрожание. Из глубины могилы, еле заметно, забрезжил свет – багровый, будто огненный.

И тогда он увидел: в воздухе над могилой начал открываться узкий вертикальный разлом. Прямо в воздухе. Пространство словно разошлось – и за ним была тьма, колышущаяся, как жидкий дым.

Из портала вышла тень – не чёткая, но явно не человеческая. Существо с крыльями, но крылья были из пепла, с краями, будто обугленными.

Андрей отшатнулся, сердце замерло.

Существо посмотрело на него. Его голос был шепчущим и ужасным:

– Ты ищешь истину. Но истина ищет тебя. Возвращайся. Ещё не время.

С этими словами существо исчезло, как будто втянулось обратно в разлом, и тот тут же закрылся.

Осталась лишь пепельная пыль, оседающая на землю.

Андрей стоял долго. Он знал – это не конец. Это начало.

Глава 20. Откровение

Раннее утро. Церковь освещалась первыми лучами солнца, но её внутренности оставались в полумраке. В храме было пусто. Только Михаил, стоя на коленях у алтаря, шептал молитву.

Дверь открылась – тихо, но с лёгким скрипом. Андрей вошёл, бледный, с усталым лицом и тенью в глазах.

Михаил повернулся и сразу всё понял.

– Ты ходил туда, – произнёс он, глядя прямо в глаза Андрею.

Андрей молча кивнул. Некоторое время он молчал, потом заговорил:

– Я видел… существо. Оно вышло из разлома над могилой. Оно не было демоном, но и не ангелом. Его крылья были как пепел, голос – как ветер в могиле. Оно знало, кто я. Сказало, что истина ищет меня.

Михаил встал, взял его за плечи.

– Ты увидел Вестника. Он появляется только избранным. Это значит, время приблизилось.

Андрей вскинул взгляд.

– Что мне делать?

– Прежде всего – не бояться, – сказал Михаил. – Я много лет ждал, что придёт кто-то, кому будет показано то, что скрыто от обычных людей. Теперь ты не один.

Он подошёл к алтарю, открыл старую шкатулку. Из неё достал завёрнутый в ткань предмет – древний крест, покрытый надписями на латыни и древнецерковнославянском.

– Этот крест был мне передан ещё моим учителем. Он носит в себе печать света. Но чтобы использовать его – нужна твоя вера. Не просто слова, а внутренний огонь.

Андрей принял крест в руки. Он почувствовал лёгкий жар, исходящий от металла.

– Я не знаю, кто я… – прошептал он.

– Тот, кто не знает, но ищет – ближе к истине, чем тот, кто уверен и ослеплён, – сказал Михаил.

– Что теперь?

– Мы начнём готовиться, – сказал священник. – Силы зла активизировались. И они не остановятся. Но и мы не будем сидеть сложа руки. Сегодня ночью мы начнём молитвенный круг. И я расскажу тебе всё, что знаю. О древнем зле, о портале, и о том, кто стоит за всем этим.

В тот день в селе началось движение: невидимое для большинства, но чувствующееся в воздухе. Союз света начал формироваться. И зло это почувствовало.

Глава 21. Легенда о Вратаре Света

Вечером, когда село уже укрылось тенью, а окна домов светились тёплым светом ламп, Андрей сидел в церковной ризнице напротив Михаила. Между ними стояла зажжённая свеча, а рядом лежала старая, ветхая книга – потемневшая от времени, с треснутым переплётом.

Михаил открыл книгу и заговорил тихим голосом, словно боясь, что их услышает сама тьма.

– Очень давно, ещё до того, как появились первые поселения на этой земле, тьма уже пыталась проникнуть в мир живых. Тогда она пришла не в образе демонов, а через людей – через их жадность, страх и гордыню.

Он провёл пальцами по древним символам на странице.

– Когда зло набрало силу, на границе миров открылся разлом. Из него хлынули силы, способные разрушить всё живое. Люди начали сходить с ума, исчезали деревни, звери становились одержимыми.

Андрей слушал, затаив дыхание.

– Но тогда, из самого Небесного предела, был ниспослан один – Вратарь Света. Он был не ангелом в привычном смысле. Он был проводником воли света. Он не нес меча, но нёс пламя истины, что сжигает ложь до пепла.

Михаил перевернул страницу.

– Он вошёл в мир, как обычный человек. Но с душой, способной удержать печать света. Он прошёл сквозь мрак, закрыл разлом, запечатал его – ценой собственной жизни.

Андрей нахмурился.

– И это… повторяется?

– Да, – кивнул Михаил. – Разлом, который ты видел, – тот самый. Он снова открывается. И зло вновь ищет способ прорваться. Но и свет посылает своего Вратаря. Только теперь ему суждено не только закрыть Врата, но и выявить владыку тьмы, скрытого среди людей.

– Думаешь, это… я? – спросил Андрей с трудом.

Михаил не ответил сразу. Он только закрыл книгу и сказал:

– Думаю, ты должен найти ответ сам. Но знай одно: печать откликается на тебя. А это – не случайно.

За окнами храма внезапно задул сильный ветер, свеча погасла сама собой. В окне на миг мелькнула чёрная тень.

Михаил встал.

– Они уже близко. И теперь начнётся охота – и на тебя, и на меня.

Андрей крепче сжал крест в кармане.

Глава 22. Напоминание

Ветер за окном усиливался, скрипела дверь ризницы, и отец Михаил, обычно стойкий и молчаливый, теперь стоял в напряжении. Его лицо было бледным, пальцы дрожали.

– Всё идёт слишком быстро, – прошептал он, опершись на стену. – Я готовился к этому всю жизнь, но, когда оно началось, я почувствовал… себя бессильным.

Он посмотрел на Андрея, в его взгляде была боль – и надежда.

Андрей молчал. Но затем, с неожиданной уверенностью, произнёс:

– Ты забыл, кто я.

Священник нахмурился.

– Я не просто племянник твоей сестры. Не случайный мальчик, присланный судьбой. Я – послан Архангелом Михаилом.

Михаил вскинул голову.

Андрей шагнул ближе, и в его голосе появилась необычная сила:

– Помни ночь, когда в церкви сам Архангел Михаил сошёл с неба, и вручил тебе свиток? В том свитке был рассказ о зле, проникшем в село… и приказ: найти Вратаря, посланника света. Ты помнишь это?

Священник кивнул, медленно, будто вновь переживая то видение.

– Я был в том свитке, – сказал Андрей. – Я – тот, кого ты ждал. Я был передан тебе, как семя света, которое ты должен взрастить. Не как учитель, а как хранитель.

На миг в воздухе повисла тишина. Свет свечи дрогнул. И тогда, словно в ответ на истину, произнесённую вслух, от тела Андрея исходит лёгкое сияние – неяркое, но чистое, как свет звезды.

Михаил медленно опустился на колени.

– Прости, – прошептал он, – я знал. Но не верил себе.

Андрей наклонился и тихо сказал:

– Твоя вера крепче, чем ты думаешь. Но сейчас ты должен встать. Времени всё меньше. Нам надо быть готовыми. Не просто молиться, а действовать.

Свет от свечи выровнялся. Ветер за окном стих. На какой-то миг всё село замерло – будто сам воздух склонился перед истиной, прозвучавшей в храме.

Глава 23. Свиток Михаила

Они сидели в алтарной части храма. Свет свечей мягко мерцал, отбрасывая тени на стены. Андрей был спокоен, но сосредоточен. Михаил молчал, глядя на резной ковчег, в котором хранился свиток. Долгое молчание прервалось голосом Андрея:

– Отец… Я хочу услышать всё. До конца. Что было в свитке, который дал тебе Архангел Михаил?

Священник глубоко вдохнул, затем аккуратно вынул свиток из ковчега и развернул его. Пергамент был древний, с золотистыми прожилками и символами, которые светились при тусклом свете.

Михаил начал читать, будто сам вернувшись в ту ночь:

Да придёт на землю разрушение.«Во дни, когда тьма поднимется вновь, и семя зла прорастёт в сердцах молодых, И падёт вера, и будет поругано святое, Тогда должен восстать посланный от света, не знающий сначала своей природы, Но несущий в себе искру древнюю, от Престола самого. Его путь будет окружён страхом и ненавистью, Но он станет Мечом, если не отвернётся. Ибо среди людей скрыт Владыка Преисподней, Принявший личину ученика, И ритуалами подкармливающий трон тьмы,

Михаил перевёл дыхание. Андрей застыл, впитывая каждое слово.

– Это о Владиславе, – прошептал он.

Михаил кивнул и продолжил:

Кто падёт – станет пастбищем мрака».«Но будет с посланником Сторож – Дух, некогда обретший плоть, Хранитель врат, давший клятву Свету. В день, когда кровь коснётся камня у могилы, И небо откроется над церковью в полночь, Придёт архангел и вручит ему Ключ, Откроющий последнюю тайну. И начнётся Битва не за тела, а за души. Кто устоит – увидит свет,

Михаил медленно свернул свиток и вновь положил его в ковчег. Некоторое время никто не говорил.

Андрей прошептал:

– Это значит, что всё уже началось. И что я… должен сделать выбор. Скоро.

– Да, – кивнул Михаил. – Но знай: ты не один. Я буду с тобой. И не только я.

Он взглянул на образ архангела Михаила, висящий над алтарём.

– Он следит за тобой. И если ты удержишь путь, он сам поведёт тебя в день решающей битвы.

И в тот миг свечи вспыхнули ярче. Из дальнего угла храма донёсся слабый шелест, как будто кто-то невидимый прошёл рядом.

Битва за души началась.

Глава 24. Трещина

Комната Владислава была тёмной. Плотные шторы не пропускали свет луны, а воздух внутри был тяжёлым, насыщенным запахом копчёных свечей и железа. На полу – круг из соли и тёмного порошка, в центре – небольшая чаша с тлеющими остатками ритуального пепла.

Он сидел на корточках, глаза закрыты, губы еле шевелились – древние слова произносились без звука. В комнате стояла гнетущая тишина.

И вдруг – резкая боль, словно удар в грудь. Владислав отшатнулся, выронив чашу, пепел рассыпался по полу.

– Кто-то вошёл, – прошипел он, глядя в пустоту.

Он встал. Вены на шее пульсировали, как струны. В глазах полыхнуло тёмным огнём, и воздух вокруг начал дрожать.

– Это он… – прошептал Владислав. – Тот, кого я чувствовал раньше. Он рядом.

Он подошёл к зеркалу, висевшему в углу комнаты, и провёл ладонью по стеклу. Поверхность завибрировала, затем померкла, открыв внутреннюю пустоту – чёрное пространство, внутри которого медленно вращалась бледная фигура, изломанная и безликая, как статуя в кошмаре.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.