Анна Велес
Тайна озера самоубийц

© Велес А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Пролог

Душно. Нечем дышать. В горло будто ваты натолкали. Невозможно! От духоты сдавливает виски, плывет перед глазами. И… страшно. Липкое, какое-то физически неприятное чувство страха. Он не понимал его причин, не видел источника, но было очень страшно. Так, что хотелось плакать. Только он, наоборот, старался не издавать ни звука. Потому что…

Он не знал, что будет, но точно осознавал: станет хуже. Надо бежать, надо выбираться отсюда. Прочь из этого проклятого дома. Выбраться, и как можно быстрее!

Духота убивала, будто закупоривала все поры, облепляла, давила. Пот на ладонях. Мерзкое ощущение, оно ассоциировалось с беспомощностью и слабостью. Нет. Он правда слаб. Ноги трясутся, встать невозможно. Руки… такие тяжелые. И этот шум в ушах. Не шум… Бешеный стук сердца. Его сердца.

Он паниковал. И потому ошибался. Смог как-то выбраться в коридор, двигался, держась за стены. Не в ту сторону. Тупик. Эти мертвые комнаты… какие-то шорохи. Их заглушал звук его же собственного дыхания. Сиплого, надрывного. Так хотелось откашляться… Нельзя. Его услышат!

Страх, до этого момента беспричинный, спонтанный, обрел причину и форму. Они! Кто-то из них. Хозяева дома! Его хотят убить. Это не просто слабость, дурнота. Его отравили в этом доме! И еще неизвестно, что с ним захотят сделать дальше!

Надо спешить. Надо найти выход. Прочь, прочь из этого дома. От них… Лестница вниз. Ступени. Неверный шаг. Резкая боль в ноге. Не важно… Это не важно. Вперед. Там… Там надо найти дверь. Он сможет выбраться и позвать на помощь.

Он спустился, но не удержался и упал у самого подножия лестницы. Ноги совсем не держат. Слабость… Яд! Яд действует все сильнее. Надо спешить… Иначе…

Скрип ступеней. Там, на втором этаже. Кто-то из них. Они знают, что он пытается уйти! Если его догонят…

Он пополз. Неуклюже, медленно, но все же полз вперед, закусывая губы, чтобы не начать скулить от страха. Горло першило, спазмы, будто удушье. Все больше мутнеет перед глазами. Кругом… В темноте все казалось незнакомым, странным, черные силуэты мебели, отблески неизвестных огней в зеркалах. А сзади где-то – стук шагов и… этот звук. Странный, будто сдерживаемый кашель. Отрывистый, хриплый… Как насмешка.

У него самого горло перехватывало все сильнее, дышать было почти невозможно. Надо терпеть. Пусть от этой нехватки воздуха кружится голова, мерещатся какие-то тени и вспышки. Он выдержит. Еще чуть-чуть.

Он буквально перевалился через порог. Он смог! Из горла вырвался странный звук, полувскрик-полувсхлип. Его уже не волновало, что кто-то услышит. Он почти спасся!

Но секундная радость сменилась новым приступом паники. Там, за белыми ступенями, ведущими прочь от дома, была темнота. Неровная, жуткая темнота сада. Как же он забыл? Дом окружен деревьями. Ночью это напоминало лабиринт, смертельно опасную ловушку. Потому что, если он не сможет выбраться из сада, из их владений, он погибнет. Они найдут способ добить его! Надо только… Просто на миг остановиться, подумать, вспомнить…

Где-то там, в оставленном позади доме, снова послышался звук. Странный глухой, но надрывный кашель. Неприятные какие-то лающие звуки, слишком громкие для этой ночи.

Он тут же сорвался с места. Побежал неуклюже, подволакивая поврежденную ногу. Ночная прохлада позволила ему немного прочистить легкие, но он все равно чувствовал это. Будто отек, будто горло стало совсем узким и воздух проходит с трудом. Больно. Он уже начинал чувствовать, как в животе разрастается жжение. Это точно яд! У него осталось слишком мало времени.

Он врезался в стену кустов, даже не заметив, как колючие прутья поцарапали лицо и руки. Он продирался дальше, уже не разбирая дороги, не задумывался, что делает. Зрение почти отказало. Все кругом тонуло во тьме, предметы потеряли свои очертания. Он врезался в стволы деревьев, снова и снова рвался через баррикады кустов. Воздух вырывался из легких с хрипом, слабость накатывала волнами вместе с тошнотой, жжение в животе превратилось в острую боль, от которой хотелось согнуться пополам.

Сейчас его тащило вперед только одно – инстинкт самосохранения. Он хотел жить! Он уже не помнил, почему оказался в этом ночном лабиринте, что выгнало его из дома. В голове была одна мысль – оказаться как можно дальше, найти выход и… бежать от того, кто идет следом. Он чувствовал погоню. Кто-то вслед за ним пробирался в ночной темноте и даже не скрывался. Шорох листьев, хруст веток под чужими ногами и все тот же странный звук. Изредка. Будто сдерживаемый кашель…

Наконец он выбрался. Просто ударился всем телом о забор. Металлическую сетку, огораживающую эти охотничьи владения. Перебирая руками, буквально перекатываясь вдоль этой преграды, он нашел калитку. Когда она распахнулась, он вывалился на твердую утоптанную тропу. Сил почти не оставалось. Не хватало воздуха, в животе пекло, но он пополз вперед, упираясь локтями. Дальше, дальше… Дорога казалась бесконечной. Но… он верил, что теперь почти спасся! Кто-то обязательно заметит его! Он уже не помнил, как далеко стоит усадьба от городских улиц…

А потом вдруг стало легче. Земля казалась мягче и почему-то холоднее. Это ощущение принесло облегчение. Будто сняло жар тела, отравленного ядом. Он ткнулся на миг в эту освежающую поверхность и почувствовал влагу на лице. Вода… Озеро! Конечно! Он добрался до озера!

Он не выдержал и начал смеяться. И все никак не мог остановить этот истерический смех. Облегчение было настолько сильным, что он не мог с ним справиться. Отступили даже боль и жжение в животе. Вода, озеро! Вот оно – спасение! Он был отличным пловцом. Он сможет наконец-то избавиться от погони! Надо лишь заползти в воду и плыть! Приготовиться, набрать побольше воздуха в свои забитые легкие и…

Снова тот же звук. Лающий резкий кашель. Так близко… Всего в нескольких шагах за спиной. Времени больше нет… Он не даст себя поймать! Теперь уже нет. Он кинулся вперед, в воду, уже не боясь, что его услышат, найдут и попробуют остановить.

Вода приняла его ласково, обняла, потащила прочь. Он наслаждался ее прохладой, ее спасительной плотностью. Казалось, озеро помогает, само тянет его прочь от проклятого берега, от страшного дома и его обитателей. От неизвестного преследователя. Он плыл. Не так умело и легко, как раньше. Больше барахтался, загребая воду короткими взмахами, будто щенок. Но это не имело значения. Он почти свободен, почти спасен…

Это случилось неожиданно. Приятная прохлада вдруг обернулась ледяным холодом, вода больше не помогала, казалось, она стала тяжелой, будто жидкий металл, облепляла, душила, тянула вниз… а яд действовал. Руки и ноги перестали слушаться, налились свинцом, он на миг окунулся в озеро с головой, не готовый к этому, хлебнул воды. Мерзкой, горькой, нестерпимо грязной. И он тут же опять начал задыхаться. Сдавленное ядом горло отказалось пропускать в легкие даже тонкую струйку воздуха.

Он запаниковал, задергался, как-то неловко замахал руками, будто пытаясь найти опору вне вод озера. И конечно, не нашел. Снова погрузился с головой. Пытался рвануться вверх, но тело окончательно предало его. Он оказался в темноте, без возможности дышать и даже двигаться. И просто тонул, уже не сопротивляясь, так как сознание почти покинуло его.

И в этом было спасение. Погружение, мягкое, нежное, похожее на парение в бесконечном сумраке. Оно было таким легким, даже радостным. Оно позволяло оставить позади страхи и боль. Он сползал вниз. Ко дну озера и собственного существования. В этом было какое-то особое незнакомое ранее тихое счастье, когда кто-то или что-то невидимое, непонятное, ухватило его за плечи и поволокло. В эту всеохватывающую прекрасную тьму…

1 глава

Группа была небольшой, всего семь человек. Но, похоже, для местного экскурсовода это аншлаг. Она выглядела очень довольной, рассказывала живо, старалась больше шутить, иногда чуть кокетничала с мужчинами-туристами. Пара ее заинтересованных взглядов досталась и Илье.

Он улыбался в ответ. Как женщина экскурсовод его совсем не интересовала, но вот рассказывала она хорошо. Пешая прогулка по городу обещала знакомство с местными городскими легендами. Илья никогда не работал с такими вещами. По его части – криминальные происшествия. В одной из старых рейтинговых телевизионных программ был такой девиз – скандалы, интриги, расследования. Первого пункта Илья всегда избегал, а вот оставшиеся два как раз и были его работой последние семь лет. Но никак не мистика. Потому сейчас он и выбрал именно эту экскурсию – не про работу. Что очень даже хорошо.

Группа осмотрела центр города. Гид довольно коротко и динамично успела рассказать историю возникновения этого поселения, не забыла упомянуть и главные достопримечательности, а заодно показала те самые «особые» места в сердце города.

История про купеческую жену, изменившую мужу и замурованную в стене, прозвучала вполне себе достоверно. Илья, как и остальные туристы, даже сфотографировал старинную кладку какого-то то ли сарая, то ли бывшего флигеля для слуг, где якобы до сих пор хранилось тело несчастной и откуда иногда по ночам слышались стоны и даже являлся призрак неверной жены. Это было во дворике прямо за городской администрацией. Илью данный факт позабавил.

Еще они посетили заброшенный дом, стоящий в конце недлинной центральной улицы, за которым начиналась живописная площадь и местная «пешеходная зона». Помещение на самом деле было атмосферным. Здание середины девятнадцатого века, с высокими потолками, широкими проемами окон, с небольшими арочными проходами между пустующими давно комнатами. Конечно, состояние заброшенного дома считалось предаварийным, но, по мнению Ильи, стоял бывший городской особняк каких-то там помещиков еще крепко.

Пустота оставленного жилища, немного таинственный полумрак, особенно заметный после яркого полуденного летнего солнечного света, и легкая прохлада старых стен – все это создавало нужное настроение. Невольно верилось, что да, вот тут после одного из званых вечеров слуги могли найти своего хозяина, погибшего загадочной смертью за закрытыми дверями собственного кабинета.

Илье явно нравилась экскурсия. Как-то так, не напрягает, но реально очаровывает. И все эти байки, и сами места. Группа посмотрела еще и дом гадалки, где лет сто назад жила местная предсказательница. По словам гида, возможно, если найдут финансирование, его превратят в музей. Ничего особенного здесь Илья не увидел и не почувствовал. Таинственности не хватило. Но экскурсовод особо на этом объекте и не задерживалась: видимо, сама прекрасно осознавала, что место скучное. Потому туристы по ее команде бодро отправились дальше.

Теперь надо было пройти несколько кварталов, почти до самой окраины города, где экскурсовод обещала другие легенды и теперь уже «природные» аномалии. Никто не спорил. Люди приехали гулять и отдыхать. По дороге многие задерживались сделать пару кадров того или иного приглянувшегося уголка провинциального быта. Илья просто размеренно шагал вперед, лениво оглядывая улочки и дома.

– Вам, наверное, скучно у нас, – заметила экскурсовод, поравнявшись с ним. – Это в Москве тайны прошлого и страшные легенды на каждом шагу.

Илья мог бы ей сказать, что в этой самой Москве вообще всего слишком много. Он прожил там последние три года, но так к этому большому муравейнику и не привык. Может, внешне как-то и похож на столичного гостя, только на самом деле немалую часть своей жизни он прожил как раз в таком же провинциальном крохотном городке. И это его более чем устраивало.

– Тайн и легенд везде хватает, – благодушно отозвался он. – В каждом городе они свои. И ничем не хуже московских.

– Спасибо, – искренне поблагодарила женщина уже совсем другим тоном.

Ей было приятно, что приезжий, кто, как и многие другие такие же до него, вполне мог бы высказаться более надменно и даже с некоторым тем самым «столичным» пренебрежением о маленьком, но любимом ею городке, ведет себя совсем иначе. Интеллигентно и с уважением.

– Знаете, – призналась она немного смущенно, – всю эту экскурсию я составила сама. Не ради денег даже. Просто было интересно. Архивы, поиск этих историй. Настоящее расследование!

– Вот это мне очень знакомо и понятно, – чуть усмехнулся Илья.

Да, когда-то с ним было так же. Еще учась в университете, на факультете журналистики, он работал на телевидении областного центра. Потом пробовал себя в электронных СМИ. Искал свою тему, пока однажды вот так же не увлекся расследованием. Пусть и не историческим, а криминальным, но суть та же. Азарт, куча мелких открытий, радующих самолюбие, да еще и вера, что делает по-настоящему стоящее дело, помогая раскрыть преступление. Увлекся так, что это и стало его профессией на почти десять лет.

В целом он сделал неплохую карьеру, начав с простых новостей для одного из порталов, потом получил постоянное место в редакции того же областного центра, а позже работал «на Москву», куда и перебрался в итоге. Сейчас любовь к профессии не прошла, а вот к выбранной тематике он остыл совсем. Мама с папой Илью воспитали правильно. Ему претил цинизм и чисто механическое отношение к очередному расследованию, которое появилось года полтора назад. То немного наивное чувство несправедливости, если преступник останется безнаказанным, присущие нормальным людям сочувствие и грусть, что вызывают чужие смерти, и даже интерес к поискам убийц, тот самый азарт, – все это поистерлось, начало пропадать. Но Илья этого не мог принять. Он еще живой сам, еще человек. А без всего этого… Это уже тварь, кем он становиться совершенно не хотел.

И потому он оказался здесь. В этом маленьком, уютном, очаровывающем именно своей провинциальностью городке, уже далеко не первом по счету в его путешествии. Илье надо было подумать, как жить дальше. Что делать с профессией, да и со своей дальнейшей жизнью в целом. Взяв бессрочный отпуск, он сел в автомобиль и просто ехал куда-то, выбирая направление наугад. От одного пункта до другого. Гулял по городам, по чужим улицам, смотрел достопримечательности, а иногда и просто бродил. Чтобы заново почувствовать эти чужие ему места, найти в них что-то свое. Или отыскать нечто новое – в себе. Он называл это «эмотерапией». Представлял, будто заново учится испытывать такие простые эмоции, пьет их с маленькой ложечки из пузырька, наполненного таинственной жидкостью. Почти алхимический состав новой жизни.

Из-за этого «сказочного» сравнения ему и пришло в голову выкупить именно эту экскурсию с рассказом о городских легендах. Непривычно, ново, а также немного по-детски празднично.

– Вы неплохо поработали, – решил сделать Илья комплимент экскурсоводу. – На самом деле интересно. Хорошо подобранный материал, легенды, коротко, динамично, но увлекательно. Только… а там, впереди? Что за «природные» чудеса? Какие-то аномальные зоны?

В истории с призраками он мог еще поверить. Вернее, как-то воспринимал их спокойно. Но вот всякие байки про пришельцев, круги на полях и местечковые «бермудские треугольники» были ему интуитивно неприятны.

Женщина улыбнулась, довольно и немного хитро.

– Увидите. Обещаю – никаких камней силы или древних языческих капищ. Только легенды. Тоже про людей, как в городе.

– Успокоили, – чуть иронично признался он.

Группа по просьбе экскурсовода остановилась в самом конце улицы. По сути, это был самый край города, за которым начиналась большая роща. Довольно ухоженная, явно облагороженная местными жителями зона отдыха.

– Итак, – начала гид рассказ, – мы говорили об историях прошлого, чужих трагедиях в семьях людей, живших в нашем городе более ста лет назад. О призраках и гадалках. А здесь…

Она указала куда-то вправо. Туристы послушно повернулись, но смотреть было решительно не на что. Последний дом был за спиной рассказчицы, чуть правее стояла красивая веранда, возле которой работало летнее кафе и небольшой пункт проката роликовых коньков и самокатов. Дальше начиналась дорога, ведущая в рощу. Гид сделала пару шагов вперед и остановилась возле совершенно пустого пятачка. Просто неровное пятно голой земли, где даже трава почему-то не растет.

– Удивлены! – явно обрадовалась женщина реакции туристов. – Да, вот такой странный экспонат с очень интересной историей. Это место желаний. Сюда уже много лет приходят именно для того, чтобы загадать самое заветное. И не просто девушки, мечтающие встретить суженого. Даже серьезные бизнесмены приезжают, чтобы попросить о крупной сделке и хорошей прибыли.

– А что тут такое-то? – спросила одна из туристок, рассматривая пятачок земли с явным скепсисом.

Экскурсовод начала рассказывать. История была немного странной и на самом деле могла показаться даже загадочной. Илье понравилось, хотя он слушал уже не так внимательно. Легенды ему не надоели, просто…

День был хороший. Солнечный, теплый, но не жаркий. Побродить, погулять приятно. И поэтому роща, до которой всего-то пара шагов, сейчас казалась более привлекательной. На городские пейзажи, все эти милые улочки и маленькие площади Илья уже насмотрелся. На природу бы… Но пришлось еще помедлить. Потому что, конечно, все шестеро туристов решили загадать желания. Сам он не придумал, чего себе попросить у местного таинственного «хозяина», так что просто стоял в сторонке и ждал, пока группа отправится дальше.

Роща оказалась не такой уж большой, а за ней – озеро. Туристы схватились за фотоаппараты и смартфоны. Илья тоже сделал несколько кадров. Здесь было не просто красиво, а как-то опять же сказочно. Темная ровная гладь, как старинное зеркало, обрамленное лесом, изумрудно-зеленым, кажущимся таким свежим. Как сейчас любят говорить – экологически чистым. По мнению Ильи – просто настоящим, который можно почувствовать, который был тут задолго до того, когда на эту землю пришли люди. Здесь же, на этом берегу, спуск к воде весь зарос. Снова сочная зелень и яркие вкрапления цветов.

Но главное – настроение. Нечто такое… Умиротворяющее и в то же время дающее странное ощущение легкой опаски. Будто спящий зверь. Илья всегда так себя чувствовал, когда находился на природе. Как гость. В каком-то чудесном, но непознанном краю. Вне зоны комфорта более привычного ему города.

– Красиво, правда? – спросила экскурсовод. Радостной гордости за местное чудо у нее в голосе не было. – Но вот название у него очень даже неожиданное. Мы называем его Чертовым озером.

Туристы ожидаемо удивились.

– Здесь нет тайн прошлого или каких-то легенд, – призналась серьезно гид. – Просто этот водоем, такой красивый, где так и тянет искупаться, на самом деле очень опасен. Озеро глубокое, дно у него илистое. И только за последние несколько лет в нем утонуло шесть человек. Одного удалось спасти, но мужчина уже полгода в коме. Многие сравнивают наше озеро с болотными топями. Красота на поверхности, а что прячется в глубинах, никто не знает.

– Может, там еще и чудовище какое-то местное есть? – нервно улыбнувшись, поинтересовался еще один из группы. – Типа Лох-несского?

– Ничего такого, – уверенно возразила гид. – Никакой мистики. Но люди любят придумывать о таких местах свои легенды. Вторым названием стало «Озеро самоубийц». Говорят, когда-то, все в том же девятнадцатом веке, первой пришла сюда топиться дочка местного помещика. Причина, конечно, очевидна: несчастная любовь и вынужденный брак. Хотя я, когда собирала материалы для нашей экскурсии, такой истории не нашла. Просто глубокие воды и опасное дно.

– Но что-то в этом есть, – решила одна из туристок. – Такое… Мистическое.

В чем-то Илья готов был с ней согласиться. Красота и опасность. Да, это всегда кажется несовместимым, потому пугает. Тем самым иррациональным страхом. Ведь мы все хотим верить, что красивые вещи существуют только для чего-то хорошего и светлого. Но… красота и смерть часто идут рука об руку. К сожалению.

Илья тут же расстроился немного от таких мыслей. Они возвращали его к воспоминаниям о работе, чего он так старался избежать. К черту все. Озеро как озеро. Красивое. Искупаться бы еще, только спуск тут совсем не подходящий. Он стал осматривать ближайшие склоны. Легенды и страшные названия вряд ли прямо всех отпугивают. Наверняка местные нашли себе местечко, где можно все же поплескаться.

Левее Илья заметил подходящий участок. Почти пляж, даже песочек есть. Только непонятно, как туда попасть. Надо будет вернуться после экскурсии, поискать тропинку. Он посмотрел в другую сторону. Там, значительно правее, были видны мостки. Деревянный широкий настил, протянутый над гладью озера. Выглядело это очень живописно, да еще кто-то поставил на досках пару плетеных кресел. Вообще красота. Взять с собой пару бутылок пива, немного закуски и удочки! Рыбалка тут наверняка отличная, а это даже лучше купания. Тем более с места, где сейчас стояла туристическая группа, как раз в нужную сторону вела довольно утоптанная и широкая тропа.

– Нам туда, – как раз на эту дорожку и указала экскурсовод. – Последний пункт в нашей программе. Местный дом на холме.

Туристы оживились. Старый фильм ужасов знали все. Призраков хватило и в городе, но не зря же гид оставила это место на конец экскурсии! Люди ожидали какого-то сюрприза, но до него надо было еще дойти. Тропинка поднималась выше, на небольшой пологий холм. Озеро осталось слева, все такое же очаровывающе сказочное, а с другой стороны от дорожки росли высоченные кусты, за которыми ничего особенно не разглядишь.

– А что будет за этими зарослями? – поинтересовалась одна девушка.

– Жилые дома, – даже как-то немного удивилась экскурсовод.

– Что-то их не видно. – Еще один турист вытянулся и даже чуть подпрыгнул, пытаясь что-то разглядеть поверх листвы. – Даже крыш.

– Это так называемый частный сектор, – благожелательно пояснила гид. – Простые почти деревенские дома с огородами. Только удобств все же побольше. Газ, электричество, водопровод.

– А… – немного разочаровалась девушка. – Хотя да, город совсем маленький и старый…

– Спальные районы и новостройки к северу. Совсем в противоположной стороне. Там, за вокзалом начинаются. Центр города у нас немного смещен. И да, эта часть старше. Потому нам с вами удобно быстро осмотреть все достопримечательности. Мы уже почти пришли. Вон, видите?

Экскурсовод указала вперед и снова правее. Над все теми же высокими кустами стала заметна крыша, а шагов через двадцать уже можно было увидеть и всю верхнюю часть дома.

– Это имение, что ли, какое-то? – снова спросил кто-то из туристов.

Ничем другим этот дом быть не мог. Таких построек в средней части России, наверное, пара сотен. Двухэтажный длинный дом, выкрашенный желтым, с белыми аккуратными балкончиками и традиционным треугольным портиком, поддерживаемым несколькими колоннами. Стопроцентный русский классицизм.

– Все верно, – подтвердила экскурсовод. – Это загородная усадьба одного из местных помещиков. Мы с вами уже немного знакомы с его семьей. Именно один из его потомков умер таинственной смертью в кабинете своего городского особняка.

Она назвала фамилию, которую Илья, как и все остальные туристы, тут же снова благополучно забыл.

– А вот с этим домом, – продолжила гид, – никаких смертей страшных или таинственных не связано. И изначально никаких призраков тут не было. История усадьбы довольно прозаична: ее хозяева во второй половине девятнадцатого века обанкротились, перепродали дом одному купцу, а после революции все отошло государству. Долгое время в нем была обычная школа. Когда город стал разрастаться, особняк использовали под какой-то архив. Потом он простоял несколько лет заброшенным. Самое интересное началось в конце прошлого века.

Пока экскурсовод рассказывала, группа подошла еще ближе к дому. Но рассмотреть его во всех деталях было нельзя – мешали деревья окружающего особняк сада. Почему-то гид не повела туристов во двор строения.

– Итак, в начале девяностых у дома вдруг появился новый хозяин. – Тон экскурсовода изменился, стал несколько интригующим. – Усадьбу и прилегающую территорию, вот этот парк и землю до самого озера, выкупил один новый русский. Кто он был и насколько законно смог заработать – это неважно. Дом отреставрировали, хозяин переехал в него с двумя своими сыновьями, но сам прожил тут недолго. Через пару лет умер, вроде бы смерть не была криминальной. Просто больное сердце. Так остались жить без отца двое молодых людей. Младший из них был очень одаренным мальчиком. Он обладал потрясающим голосом и стал знаменит на всю страну как исполнитель. Причем он легко работал как с оперными ариями, так и с популярными песнями. Его записи были в каждом доме. Сам певец при этом уезжать из дома не любил, старался почему-то избегать гастролей. Но…

Она пожала плечами и грустно улыбнулась.

– Может, молодой человек всю жизнь боялся умереть, попав в аварию, но погиб он именно в своем доме, – сообщила гид. – Однажды ночью случился пожар и оба брата сгорели. Причин трагедии так точно установить и не удалось. Также непонятно, и почему два здоровых крепких молодых мужчины не смогли выбраться из огня.

Женщина сделала небольшую, но явно хорошо рассчитанную паузу на этом моменте. Туристы явно обдумывали услышанное.

– А что вообще второй брат? – спросил вдруг один из мужчин. – Он-то чем занимался по жизни?

– Был помощником, агентом певца, – послушно ответила экскурсовод.

– Может, из-за денег они? – поделилась теорией еще одна туристка. – Подрались, а там… Вообще, расследование было? Может, они друг друга до пожара переубивали? А еще! По сколько им там лет-то было? Ни один не был женат? Странно.

– Расследование ни к чему не привело, – ровно сообщила гид. – Причина смерти обоих – отравление угарным газом. Следов драки нет. Вообще, братья были очень дружны. А вот про семьи… Это да, немного необычно. Оба жили затворниками. При том, сколько у знаменитостей всегда поклонников. Но это факт: братья оба не женились и погибли в пожаре. Согласна, все это выглядит немного странным. Потому дом этот после смерти хозяев стали как-то обходить стороной. Считали нехорошим местом. Конечно, быстро появились разговоры о призраках и прочем. Но никто на самом деле духов братьев тут не видел.

– А когда трагедия произошла, если точно? – зачем-то спросил мужчина из группы.

– Пожар случился в 1993-м, – четко назвала год рассказчица. – В марте, если вам нужны все подробности.

– Ага… – Мужчина что-то набирал в заметках своего смартфона. – Посмотрю потом материалы. И надо найти послушать этого певца.

– Обязательно! – живо подтвердила экскурсовод. – У меня есть несколько его записей. Очень красивый голос, и такое исполнение… На самом деле впечатляет. Но закончим нашу экскурсию на оптимистичной ноте. Как видите, сегодня усадьба в идеальном состоянии. Ее выкупили всего восемь лет назад. Богатый бизнесмен с женой и четырьмя детьми. Дом отлично отремонтировали. Правда, сам хозяин умер спустя всего год после покупки имения. Его жена скончалась пять лет назад.

Илья нахмурился. Он как-то невольно отметил некоторые совпадения. Но, наверное, это было сказано специально, прибавляло истории некой пикантности. Он сам уже додумывает детали, отмечает параллели в истории. Да и, как говорят, профессионализм не пропьешь, он умеет видеть такие «зацепки» в расследованиях, по привычке ищет их и сейчас.

– Теперь здесь живут дети того бизнесмена, – продолжала экскурсовод. – И кстати, снова талантливые люди. Тут, как у Чехова, три сестры! И все они знамениты. Наверняка кто-то из вас читал романы Клары Бэлл? Или хотя бы слышал о них? Современная российская проза.

Илья кивнул. Он точно встречал это имя. Видел красивые дорогие обложки в магазинах, хотя сам этого автора не читал.

– Отличные романы! – с энтузиазмом подтвердила одна из туристок. – Впечатление сильное психологически. Цепляет. Я почти все читала!

– Я тоже читала, – сказала та женщина, что интересовалась расследованием пожара в имении. – Совсем не похоже на обычные женские романы. Только как-то… Не думала, что Клара Бэлл русская.

– Ее настоящее имя Клара Горская, – подсказала гид. – Бэлл – это псевдоним. Клара старшая из сестер, вторая в семье Амелия Горская. Художник.

– Видел! – теперь откликнулся мужчина. – Был на ее выставке в Москве. Я мало что в этом понимаю, но впечатляюще. Такие… атмосферные картины!

Илья не очень разбирался в изобразительном искусстве. Про вторую сестру он даже ничего не слышал. Надо будет потом в интернете посмотреть.

– И младшая, – заканчивала рассказ экскурсовод, – Анна Горская. Музыкант. Талантливая исполнительница, композитор. Вы наверняка даже не подозреваете, как часто вы слышите ее музыку. Она редко концертирует, но ей заказывают саундтреки к фильмам.

Этого имени Илья тоже не знал. Его снова отвлекла фраза гида о том, что девушка редко ездит на гастроли. Опять совпадения. Нет, эта женщина умеет красиво строить рассказ. Цепляет.

– Все они живут здесь, – экскурсовод еще раз указала в сторону усадьбы. – Потому я и не могу пригласить вас посмотреть дом поближе. Это частная территория. Но вообще, дамы любят гостей. При особняке работает частная школа для молодых талантливых подростков. А еще хозяева устраивают камерные званые вечера. Но днем сестры работают, поэтому экскурсии по территории запрещены.

– Да, ладно, – чуть усмехнулся один из туристов. – Отсюда посмотрели, и достаточно. Надо бы возвращаться в город. И есть уже хочется.

Большинство закивали, собираясь в обратный путь.

– Подождите! – попросила все та же женщина, что так выпытывала подробности. – Вы сказали, что у нового хозяина было четверо детей, а упомянули сейчас только трех.

– Верно, – кивнула гид. – Простите. Есть еще брат. Старший. Но он не знаменит, как его сестры. Петр Горский ведет дела семьи и заботится о хозяйстве. Его часто можно встретить в городе, хотя он не слишком общителен. Как видите, никаких тайн у нынешних хозяев усадьбы нет. А наша экскурсия окончена, и действительно пора возвращаться. По дороге я покажу небольшой семейный ресторан, где вас рады будут накормить отличным обедом.

Илья не без иронии заметил, что, какой бы интересной ни была экскурсия, ее окончание и новости об обеде всегда вызывают больше всего энтузиазма.

2 глава

Экскурсовод уводила туристов назад в город. Все выглядели довольными – то ли услышанным рассказом, то ли обещанным обедом. Илья есть пока не хотел, как и не спешил возвращаться в город. Еще бы погулять.

Однако он отправил экскурсоводу небольшую сумму – как благодарность, бонус или чаевые, за ее работу. Она явно это заслужила. Илья только пожалел, что не спросил у женщины, как попасть от усадьбы к тому заветному причалу. Но ладно, справится сам. Почему бы не устроить себе небольшое приключение?

Ориентироваться на местности вне города Илья не очень умел, да ему никогда и не приходилось этого делать. Сейчас же предстоял интересный опыт. Мужчина рассудил, что тот симпатичный причал должен находиться как раз напротив усадьбы. Так что, если идти прямо от места, где закончилась экскурсия, он попадет куда хотел.

Он уверенно шагал по тропе назад, помня, как группа поворачивала у больших зарослей кустов. По его расчетам, от этого места надо было взять правее. Если там есть тропинка… К счастью, она нашлась. Намного более узкая, чем дорожка, по которой туристы шагали к усадьбе, но все же заметная. Илья не задумываясь свернул. С одной стороны снова росли развесистые кусты, но уже более низкие, явно ухоженные, красиво подстриженные, а за ними виднелся парк, с другой через некоторое время стал заметен вожделенный берег озера.

Илья улыбнулся самому себе. Надо же! Справился! Он явно имеет большие шансы попасть на тот причал. Но не случилось… Когда он уже смог различить впереди мостки и так гостеприимно расставленные на них кресла, дорогу ему перегородили забор и ворота. Панели из металлической проволоки, довольно высокие, особенно не перелезешь. А створки закрыты на хороший такой висячий замок.

Илья застыл перед препятствием. Неудача его как-то сбила с толку. Проход закрыт… Только тут, стоя перед воротами, он начал вспоминать слова экскурсовода, что новые хозяева усадьбы выкупили не только сам дом, но и территорию вокруг. Видимо, даже часть берега. Мужчина смутился. Вообще, это было глупо. Кто просто так оставит на причале кресла? Он должен был догадаться, что проход на мостки закрыт. Но расслабился, не подумал. Ладно…

Илья развернулся, собираясь уходить. Только он не решил, куда хочет отправиться теперь. Надо для начала просто выбраться с чужой территории. Не спеша он поплелся по тропинке, размышляя. А как его вообще занесло во владения этих Горских? Пятачок, где экскурсовод заканчивала свой рассказ, явно был за пределами усадьбы. А вот потом… Он умудрился как-то заблудиться, потому что тропинка вывела его совсем не туда. Илья должен был снова оказаться на маленьком перекрестке, повернуть на более широкую дорогу, ведущую по краю озера. А получилось иначе. Мужчина каким-то чудом оказался в парке. Значит, пропустил, что тропа во владениях Горских имеет и еще какие-то ответвления. Надо выбираться отсюда как-то, нехорошо бродить по чужим паркам. Есть шанс заблудиться еще больше.

Илья решил не возвращаться по тропе, а идти дальше вперед. Надо просто встретить кого-то из местных, искренне извиниться и попросить помощи, чтобы его вывели отсюда. Если что, он готов заплатить штраф. Но пока никого поблизости не было. Илья шагал между деревьями, с явным удовольствием оглядывая все вокруг. На самом деле парк не был таким уж ухоженным. По крайней мере, в этой части. Просто деревья, довольно высокая нескошенная трава, в которой вольно растут луговые цветы, кусты опять же стоят как-то кучками. Никакого видимого строгого порядка «английских» парков. Просто красивая природа. И по-прежнему ни одной живой души.

Это еще больше напоминало приключение, и Илья наслаждался прогулкой. Теперь он уже не спешил искать кого-то из хозяев усадьбы, не стремился покинуть эти владения. Просто шагал вперед. Было хорошо. На душе спокойно и как-то свободно очень. Солнечные лучи падали косо, пробираясь между густыми кронами, тихо шелестел листвой ветерок. Пахло травами и цветами. Такой легкий медовый очень уютный аромат. И настроение лета. Беззаботности, тихого личного счастья. Как музыка. Стройная звонкая мелодия, в чем-то искренне и глубоко нежная, но не грустная, дающая нечто… теплое. Как случайные мысли в голове, ни о чем, но легко и приятно.

Илья остановился. Музыка была. На самом деле, откуда-то между деревьями и кустами плыл звук. Именно такой – нежный, легкий и удивительно красивый. Завораживающий. Идеально подходящий этому дню как его суть. Музыка покоряла, звала, отзывалась в душе. Илья не задумываясь отправился искать источник мелодии. Будто музыка звала его вперед.

Нельзя сказать, что он был меломаном. Нет, любил иногда послушать джаз или даже классику, фоном, пока работал. Мог отдохнуть под иностранные баллады восьмидесятых, все смутно знакомые, но благодаря не слишком хорошему знанию английского непонятные. Когда иностранная речь просто дополняет мелодию. Знал Илья тексты русского рока, под настроение тоже мог послушать с удовольствием. Но знатоком музыки он не был.

Много позже, вспоминая эту историю, Илья понял, что в тот день вел себя странно, так, как ему было совершенно не свойственно. Он шагал вперед, будто загипнотизированный этой музыкой. С каким-то почти детским упрямством. В голове было пусто. Только эти звуки. Чудесная мелодия, полностью совпадающая с тем днем. Он был поглощен музыкой. Она удивительным образом сочеталась с чем-то в его душе и была похожа на мечту. О свободе и спокойствии. О том, чего ему так не хватало тогда.

Вслед за мелодией Илья обошел усадебный дом полукругом, и высокие стройные стволы сменились вечно разлапистыми кривыми яблонями, а потом и вовсе разросшимся цветущим шиповником. Источник звука был совсем рядом. Илья не фантазировал, даже не пытался представить, кого он увидит там. Мелодия сама по себе была важнее. И вдруг, когда оставалось пройти совсем чуть-чуть, она смолкла. Резко и как-то жестоко. По крайней мере, так показалось невольному слушателю. Илья испытал разочарование и даже укол гнева. Будто у него отняли нечто важное.

Он поспешил обогнуть последнюю преграду, готовый спорить, настаивать, требовать продолжения мелодии, хотя смутно осознавал, что это глупо и как-то совершенно по-детски. Илья буквально продрался между двумя кустарниками и застыл.

Поляна была небольшой, со всех сторон закрытой все тем же шиповником. Местечко оказалось уютным, будто огороженным от всего мира, полным ароматов, каким-то абсолютно летним и светлым. Здесь стоял столик. Обычный, кухонный, с круглой пластиковой крышкой, по которой разметались листы нотной бумаги с выведенными от руки по линованным строчкам символами. Несколько стульев, тоже пластиковых. И только на одном из них сидела девушка.

Первое впечатление было странным, даже сбивающим с толку. Илье пришло на ум лишь одно слово, когда он увидел незнакомку, – хрупкая. Одета в светлое свободное платьице в какой-то мелкий цветочек; оно казалось каким-то провинциальным, если не сказать деревенским. Темно-рыжие волосы забраны в старомодный пучок. Тонкие руки сжимают остов скрипки и смычок. Личико худенькое, маленькое, вздернутый носик. И глаза. Серые, яркие. Девушка смотрела на незваного гостя с удивлением, но без страха.

– Простите, – пробормотал Илья. – Я…

Девушка не двигалась, просто сидела и ждала продолжения. Он смутился.

– Я заблудился, – угрюмо признал турист. – Была экскурсия. Потом хотел выйти к озеру, заплутал. Я знаю, это частные владения. Простите. Просто… я услышал музыку…

Для него это все объясняло, но наверняка одной из хозяек усадьбы его сумбура будет мало. Илья беспомощно развел руками и попытался изобразить извиняющуюся улыбку. Девушка отложила скрипку. Бережно устроила инструмент в футляре, установленном на одном из стульев. При этом она не сводила с гостя глаз. Взгляд ее оставался таким же серьезным, даже немного задумчивым.

– Как вам это? – спросила она. Голос у нее оказался мелодичным, но не звонким, чуть с хрипотцой.

Она спрашивала его о музыке. Спокойно, искренне, без явных мыслей о похвале. Илья удивился. Он мог ожидать скандала, выговора, любого проявления неудовольствия. Хотя бы любопытства, кто он и как все же сюда попал. Даже просто указаний, куда катиться прочь от их дома. Но нет. Музыка. Она ждала его мнения. Так, будто он имел право его высказать.

– Это как лето внутри, – выпалил Илья. – Что-то недостижимое. Что интуитивно чувствуешь, а потому хочешь. И это начинает мучить.

Он смутился окончательно.

– Простите…

И тут девушка улыбнулась. Удовлетворенно, даже немного царственно. В ее глазах промелькнуло особое выражение некоего почти злого торжества.

– Спасибо, – произнесла она. – Присядете?

Илья только кивнул. Он мало понимал, что вообще происходит. Было ощущение, будто только что сдал какой-то важный тест.

– Анна, – представилась ему девушка. – Хотите яблок?

Илья назвал свое имя. Машинально протянул руку и получил совершенно не нужный ему фрукт.

– Что это за музыка? – спросил он о том, что было ему важно.

– Я пока не придумала названия, – деловито сообщила девушка. – Это только эскиз. Вы же слышали, я его даже не закончила.

– Это как раз было очень обидно, – признался мужчина, начиная понемногу приходить в себя. – Красиво так, и вдруг… Вообще, я не большой ценитель. Но… Вы сами пишете музыку?

Она весело рассмеялась, но все же кивнула.

– Простите, – тут же попросила Анна. – Это редкость, когда люди говорят так, как вы. Откровенно. Обычно только хвалят. Прекрасно, восхитительно и все такое. Пустое, в общем. Спасибо вам.

– Стоило бы ответить, что это вам спасибо, – заметил Илья. – Но тоже получилось бы… Пусто.

Девушка кивнула. Теперь она смотрела на него иначе. С каким-то интересом. Не как на забредшего на ее землю сумасшедшего или просто случайно встреченного чужака. Это был в чем-то чисто женский интерес. Даже с искоркой флирта. Илье это польстило. И снова нечто смутило его. В Анне было что-то не так. Вся ее хрупкость, провинциальность образа, что-то наивное совсем не совпадало с таким взглядом.

– А что вы обычно слушаете? – задала она следующий вопрос.

И снова – не о том, откуда он, как давно в городе, что успел посмотреть, как к этому отнесся. Никаких светских бесед, только музыка.

– Рок, – коротко отозвался Илья. – Чаще иностранный. Иногда классику, но тоже в рок-обработке.

На самом деле его музыкальные интересы были шире, как у любого человека. Трудно было вот так выделить что-то одно. Даже в популярных хитах попадается нечто удачное или под настроение. Еще можно было бы показать себя с лучшей стороны, назвать пару серьезных композиторов, сослаться на привязанность к опере или хотя бы похвастаться «взрослым» пристрастием к джазу. Но он снова почему-то выбрал иное. В этот раз, скорее всего, почти из детского упрямства. Противопоставить что-то ее сегодняшней мелодии.

Анна снова улыбнулась. Так, будто догадалась о его мыслях. Илья почувствовал себя идиотом.

– Я плохо умею ладить с людьми, – призналась девушка. – Говорить с ними правильно. Ну… Знаете? Там… вопросы задавать, беседовать о чем-то. Как это принято. Никогда не знаю, что надо спрашивать и как самой отвечать. Да мне это и не очень надо.

– Это честно, – пожав плечами, решил ее гость. – Мне кажется, это вообще мало кто умеет по-настоящему. Но мы все пытаемся.

– Я скучная, – предупредила Анна. – Только о музыке и умею говорить. А вы? О чем вы можете рассказывать?

– О словах, – впервые за разговор он улыбнулся по-настоящему. Тоже открыто и даже с некоторой самоиронией. – Умею о текстах.

– Вы тоже писатель? – вопрос прозвучал с какой-то новой интонацией, будто с затаенной тревогой.

– Даже близко нет! – с чувством выдал Илья. – Я журналист. Но сейчас в отпуске. И… наверное, даже о текстах говорить тоже не хочу. Точнее, именно о них не хочу точно. Так что нам с вами останется говорить только как раз о музыке.

– Отчего вы слишком быстро устанете, – предупредила она со смехом. – Но… Можем еще что-то придумать. Может… Есть хотите?

– Не знаю, – честно признался мужчина.

Анна развела руками.

– Я тоже! И что нам с вами делать?

Илья просто смотрел на нее. Он поймал себя на какой-то совершенно дурацкой мысли – о музыке. Снова. Мелодия оборвалась, но все же не закончилась. Она была в Анне, будто сама суть этой девушки. Та, кто создал это звучание, сама является ее частью. То самое лето внутри. Вернее, оно в сердце девушки.

Мысль Илью добила. Полный сумбур и идиотизм. Какая-то банальная мистика или хуже – мелодрама. А ему еще нужно придумать, о чем с этой девушкой говорить. Ну или хотя бы найти способ уйти отсюда, сохранив остатки достоинства. Он уже достаточно выставил себя дураком. Илья собирался в очередной раз извиниться и просто попросить Анну указать ему верное направление, чтобы покинуть ее владения, когда кусты напротив него раздвинулись и на поляну вышел мужчина лет тридцати. Высокий, стройный, но при этом будто излишне худой. Гибкий и проворный. В его движениях была какая-то стремительность, немного неловкая, порывистая. Незнакомец принес с собой какую-то вещь и показал ее Анне.

– Не замерзла? – спросил он.

Девушка только отрицательно мотнула головой. Мужчина повесил кофту на спинку стула и только после этого посмотрел на Илью. Чуть приподнял вопросительно брови. Их гость на миг обреченно прикрыл глаза. Снова объясняться…

– Это Илья, – представила его Анна. – Он заблудился у нас в парке. И слышал мою музыку.

Казалось, мужчина насторожился. Но девушка кивнула ему как-то по-детски серьезно, значительно. Хозяин усадьбы перевел взгляд на гостя, задумчивый и немного оценивающий. Потом кивнул.

– Петр. – Мужчина шагнул ближе и протянул руку. Очень стремительно, порывисто.

Илья оценил рукопожатие. Нормальное, крепкое и в тоже время недолгое. Это не было какой-то очередной проверкой или демонстрацией. Просто приветствие.

– Я не хотел никого побеспокоить, – признался гость. – Почти…

Он решил быть честным до конца.

– Просто там у озера причал такой, – чуть смущенно улыбнулся турист. – Выглядит очень привлекательно.

Петр весело усмехнулся. Он был очень похож на сестру. Такие же острые черты лица, волосы, темные, но рыжина менее заметна. А еще та же серьезность в глазах.

– Могу понять, – заявил он. – Это моя вотчина. Тоже любите рыбалку?

– Если честно, нет. Люблю тишину и чтобы красиво кругом. Ну можно еще немного пива и закуски.

– Рыбалка! – снова развеселился Петр. – Кому нужна рыба?

Теперь они с гостем смотрели друг на друга как соучастники, с явным пониманием.

– Надолго в город? – деловито поинтересовался хозяин усадьбы.

– Пока не знаю, – пожал Илья плечами. – Приехал с утра, ходил на экскурсию. Вообще, планов не строю.

– Он отдыхает от текстов, – добавила Анна. – Илья журналист. Он любит рок и не хочет писать романы.

Петр рассмеялся. Искренне. И, как показалось их гостю, с облегчением.

– Творческих натур у нас самих хватает, – пояснил брат.

– Мне понравилось, – признался Илья, глядя на Анну.

– Я слышал. – Петр тут же стал серьезным, а еще в его голосе теперь слышалась искренняя теплота. – Почти идеально.

– Я смогу это закончить, – тихо заметила девушка.

Брат кивнул. Почти торжественно. Со все той же своей стремительностью приблизился к сестре, нежно обнял ее за плечи.

Илья подумал, что его должна была бы смутить эта сцена. В ней было нечто почти интимное. Снова очень искреннее и теплое. Но нет, почему-то ему было приятно увидеть, как Петр поддерживает сестру. Мужчина понимал, что сейчас радуется за Анну. Совершенно чужую, незнакомую в целом, не имеющую к его миру никакого отношения женщину. Полный бред…

– Уверен, – ласково заметил Петр сестре. – Но уже не сегодня.

Он снова посмотрел на гостя.

– Обедаешь у нас.

Илья поразился этому мгновенному переходу на «ты» и тому, как уверенно ему было высказано такое приглашение.

– Только давай без лишних споров, – предупредил Петр. – Есть тебе все равно надо. И без всяких там реверансов. Пойдем в дом.

– Я хотя бы поблагодарить имею право? – с шутливым ворчанием осведомился Илья.

– Если только вы не вегетарианец, – весело отозвалась Анна.

Она уже поднялась со своего стула, застегивала футляр скрипки. Илья отметил нежность и легкость ее движений. Будто нечто ритуальное, почти сакральное. Часть ее музыки…

Снова совсем не свойственные ему мысли. Может, у него солнечный удар?

3 глава

Петр провел его по одной из садовых дорожек к центральной аллее, к главному входу. Анна почти весь путь проделала с ними. Илья как-то по-доброму весело отметил, что рядом с двумя мужчинами, шагающими широко, пусть и неспешно, мелкие шажки девушки казались немного суетливыми. На ступеньках классически широкой белой лестницы, ведущей к дверям, музыкант чуть виновато улыбнулась, указала на футляр с инструментом и свернула вправо. Петр гостеприимно распахнул перед гостем двери.

Илья не очень любил музеи. Что-то было в них неправильное, неживое. Интересно, да, познавательно. Но когда ходишь по комнатам, где так старательно и в то же время почти бездумно расставлена какая-то старая мебель, висят незнакомые портреты и лежат под стеклом вещи давно умерших людей, становится неуютно. А еще во все это просто не веришь, ведь в обжитом доме такого не будет – идеального порядка, строгости, чужого, наносного, навязанного.

Дом Горских в чем-то был подобен музею. Илье это ощущение доставило некоторый дискомфорт. Общение в саду было приятным, почти дружеским, а вот сейчас создавалось впечатление, будто хозяева проводят некую разделительную линию, обращаясь с ним как с туристом. Ведь Петр явно устраивал для него очередную экскурсию. Вверх из небольшого холла вела узкая лестница с парой крохотных площадок на поворотах, в стенной нише первой из них стояли старинные часы в высоком деревянном коробе, скрывающем гирьки и маятник. Журналиста это удивило. Он ожидал привычной для русских особняков широкой парадной лестницы. Но это было не важно. Они поднимались медленно, явно для того, чтобы гость смог рассмотреть картины на стенах.

Опять же, в живописи Илья разбирался слабо, на уровне обычного в меру образованного интеллигентного человека. Он мог узнать картины гениев Ренессанса вроде да Винчи, отличить стиль классический от, например, более позднего импрессионизма. Точно бы не ошибся, увидев работы Дали. Правда, как раз именно импрессионисты казались Илье интереснее, были более эмоциональны, что ли.

Но картины в доме Горских производили впечатление. В них было нечто особенное. Как называется такой стиль, он не знал, но понимал, что художник использовал широкие смелые мазки, которые давали ощущение движения, какой-то даже стремительности или порывистости. А еще цвета. Первое, что замечаешь, – яркие краски, даже немного агрессивные. Ими выведены основные контуры. Но если смотреть внимательнее, замечаешь, что каждая такая линия оттенена менее яркими, почти нежными цветами. Так создается эффект выпуклости, трехмерности, а еще появляется ощущение скрытого смысла.

Илья быстро догадался, что автором картин была вторая сестра Амелия Горская. Во-первых, было бы странно увидеть в доме, где живет художница, чьи-то чужие работы, а во-вторых, по большей части это были пейзажи, узнаваемые даже для того, кто в городе недавно. Тут были и тот самый причал на озере, и поляна, где Илья познакомился с Анной. Рассматривая картины, он поймал себя на том, что будто до сих пор слышит музыку. Ту самую летнюю мелодию, которая и привела его сюда. Каким-то образом таланты двух сестер будто пересекались, дарили одинаковое настроение, ощущение некоторой свободы и немного – ностальгии.

– Их можно было бы объединить, – произнес Илья вслух, видя, что Петр ожидает от него комментариев.

Хозяин дома чуть откашлялся, сухо и коротко, машинально прикрывая рот кулаком.

– Очередная выставка? – чуть надменно усмехнулся он. – Цикл?

– Нет. – Гость немного смутился, но все же стал пояснять свою мысль: – Музыка и пейзажи. Перекликается.

Петр удивленно поднял брови. Посмотрел на Илью как-то задумчиво, но с уважением. Как тогда в саду, когда говорили о мелодии Анны.

– Может быть, – неопределенно пожал он плечами. Прозвучало это как-то странно. Будто Петр сомневался или, наоборот, идея Ильи дала ему неожиданную подсказку в совершенно другом, неизвестном вопросе, которую еще надо хорошо обдумать. – Дальше?

А вот вопрос прозвучал чуть ли не провокационно. Илья не горел желанием продолжать экскурсию, да и не видел в ней смысла, но зачем-то хозяину дома это было нужно, потому журналист просто кивнул и чуть быстрее поднялся по ступенькам последнего лестничного пролета.

Это помещение даже холлом нельзя было назвать. Какая-то убогая комната, закуток, из которого надо было сворачивать вправо мимо очередного пейзажа, висящего над отвратительно старым комодом. Не то чтобы Илья не мог оценить антиквариат. Как раз таки мог, в чем и была проблема. Этот предмет мебели явно не имел никакой ценности. Уродливая деревянная коробка на несимметрично высоких ножках без украшений и резьбы. Рядом такой же деревянный стул, на котором, Илья был в этом уверен, уже лет сто никто и сидеть не пробовал. Потом они шагали так же неторопливо по узкому коридору мимо открытых дверей. Теперь, похоже, гостю давали возможность оценить убранство комнат, такое же странное. Илье на ум приходило слово – убогое.

Гостиная, посреди которой стоял квадратный стол на массивной ножке-основе. На нем лежали какие-то бумаги. По стенам с обеих сторон от небольшого камина, явно декоративного, с узкой белой полкой, разбросаны книжные полки. Широкие окна обрамляли светлые занавески и тюль, придавая небольшому помещению хоть немного уюта. Похоже, это что-то вроде места работы писателя. А следующая комната явно предназначалась для музыканта. Пианино, ноты на небольшом пюпитре, неудобный стол-тумба из того же мрачно-темного дерева. Все это наводило на Илью скуку. Он бы не смог представить Анну с ее легкой летящей музыкой в таких декорациях.

Он не понимал, зачем Петр показывает ему это и чего от него ждет. А хозяин дома посматривал на гостя как-то выжидательно, будто проверял его. Неприятное ощущение некоего экзамена. На самом деле Илье чудилось во всем этом нечто смутно знакомое, однажды виденное. И это осознание вызывало чувство некоторого напряжения, упрямое желание вспомнить, а значит, видимо, ответить на ожидания хозяина дома.

Они дошли до конца коридора и до очередной небольшой комнатушки, за которой уже виднелся более просторный и явно современно обставленный холл. Илья обрадовался, что экскурсия заканчивается, и быстро окинул это последнее помещение взглядом. Конечно, заметил портрет, ради которого, видимо, его сюда и вели. Его явно рисовала не Амелия Горская. Мрачный, даже какой-то болезненный фон, четыре фигуры, немного деревянные, застывшие в официальных позах, принятых в девятнадцатом веке. Хотя одежда современная, но тоже какая-то блеклая. Платья нарисованных девушек казались чуть ли не поношенными, слишком строгими по меркам нашего времени, лица выведены как-то грубо, топорно, отчего кажутся болезненными и какими-то несчастными. Дамы сидели вокруг стола, а в середине, чуть ближе к правому краю, между двумя из них, был изображен мужчина, слишком худой, какой-то весь вытянутый и мрачный. Все это удручало, веяло какой-то безысходностью, чем-то отталкивающим. А еще снова казалось знакомым, не связанным с жизнью, с реальным местом, когда-то посещаемым. С чем-то… со времен университета. Литературным…

– Бронте! – все же смог он определить.

Петр довольно рассмеялся, но тут же снова закашлялся. Все так же сухо, натужно. Илья невольно подумал, что если ранее хозяин дома казался ему просто немного мрачным, как и отозвалась о нем давешний гид, то теперь этот мужчина просто производит впечатление человека с плохим самочувствием. Только излишне нервного, издерганного.

– Я подумал, это логично, – успокоив приступ кашля, сообщил с веселой иронией хозяин дома. – Еще одна семья, где были также три талантливых сестры.

– И брат, – указав на изображение, напомнил журналист. – И кто это нарисовал?

– Я, конечно, – как об очевидном сообщил Петр. – Соблюдая все традиции.

Илья понял, что все те комнаты, которые они осмотрели, тоже были скопированы из дома Бронте.

– Ты сам там был? – спросил он.

– Даже желания не было, – признался хозяин дома. – В интернете можно найти любые картинки, а за деньги тебе скопируют что угодно.

– Зачем? – осведомился Илья.

Судя по всему, он все же прошел какую-то проверку, узнав портрет и догадавшись об убранстве комнат. Только это его не радовало, а скорее раздражало. Он не понимал смысла этих игр.

– Вообще, тут откровенно скучно, – оповестил его Петр. – И местным в первую очередь. Мы для них что-то вроде достопримечательностей. Диковинки. Вот, стараемся! Для них зрелище, а мы развлекаемся за их счет. Выгода тоже есть. Водим тут родителей учеников.

– Вы еще и чему-то учите? – удивился Илья, но снова вспомнил слова утреннего гида. – А! Что-то вроде пансиона для одаренных детей. Снова как у Бронте.

– Снова приправлено иронией, – усмехнулся хозяин дома и опять кашлянул в кулак.

– А мне зачем? – все же решил честно спросить гость.

– Извини, – примирительно сказал Петр. – Ты понравился Ане. Но все же тоже новый человек. Интересно было… Ты точно с нами или с ними?

Это звучало цинично, но в тоже время так… Почти по-детски. Как-то очень откровенно и даже в чем-то наивно. Илья невольно улыбнулся.

– Да и… – немного ворчливо продолжил хозяин дома. – Считай, подготовка. В обед тоже будет еще тот спектакль. Тут вообще все так. Но привыкнуть можно.

– Если снова приправить иронией? – предположил Илья.

Петр довольно кивнул. Может, он бы как-то это прокомментировал, но у него начался очередной приступ кашля, еще более натужный и долгий, чем все предыдущие. Этому человеку явно пора было сходить к врачам.

Они спустились обратно на первый этаж, прошли по теперь уже явно жилой, нормальной, светлой части особняка. Здесь не было чего-то такого, дорогого, может даже богемного. Обычный дом с явно простым бытом. Петр распахнул какую-то дверь из коридора. По сути, это была просторная кухня. С обычной газовой плитой, шкафчиками по стене, рабочими поверхностями, мойкой, мелкой техникой. Окно, широкое, почти на всю стену. И возле него накрытый стол, вокруг – табуретки, сиденья которых были обтянуты веселым ярко-красным кожзамом.

Столешницу при этом покрывала бледно-бежевая скатерть, отделанная вязанным явно вручную кружевом. Приборы блестели серебром, еще были белые тонкие тарелочки и даже большая пузатая супница. Хрустальные стаканы с резьбой. А еще салфетки, тряпичные, под цвет скатерти и тоже с вязаной отделкой. Все это невольно напомнило Илье картинку из какой-то книги о традиционном теперь уже русском помещичьем быте.

У плиты стояла молодая женщина. Когда мужчины вошли, она обернулась как-то резко, будто испугалась неожиданного звука, но тут же расслабилась, плавным жестом поправила прическу, чуть улыбнулась. Высокая, как и брат, худая, в светлом платье с длинной пышной юбкой, с талией, перетянутой широким поясом, а скромный вырез был заколот почти под самой шеей тяжелой брошью с янтарем. Волосы, чуть светлее, чем у Петра, его сестра собрала в низкий узел на затылке. В такой прическе, обманчиво скромной, было снова нечто патриархальное и старомодное, как и во всем облике женщины. При этом на ее запястье был хорошо заметен массивный круглый экран смарт-часов. Илье не понравился ее взгляд с легким прищуром, оценивающий, слишком цепкий и при этом какой-то немного насмешливый.

– Клара, – представил сестру Петр.

Писательница кивнула. Жест снова был намеренно медленным, значимым. Илья чуть улыбнулся в ответ. Без искренности, больше из вежливости.

– Прошу за стол, – произнесла Клара. – Девочки тоже сейчас придут.

Произнося это, женщина медленно приблизилась к подоконнику. Там, рядом с вазой, в которой красовался букет собранных в местном саду цветов, стоял высокий прозрачный графин с какой-то жидкостью насыщенного желто-зеленого цвета и уже наполненный этим же напитком стакан. Клара переставила питье на стол, чуть подвинула в сторону брата.

– Не забывай про свое лекарство, – с мягким упреком заметила она.

Петр досадливо поморщился, но послушно потянулся за стаканом. Глотнул, поморщился снова, вкус явно был не таким приятным, как цвет. Илья хотел было спросить, не лучше ли все же получить у нормального специалиста рецепт на таблетки, чем глотать какие-то сомнительные народные средства. Но они с хозяином дома не закадычные приятели, так что журналист решил промолчать.

– Присаживайтесь, – между тем пригласила Клара.

В ее манерах читалось нечто властное. Она настоящая хозяйка этого дома и явно руководит всей семьей.

– Спасибо, – все так же ровно и вежливо поблагодарил гость и чуть замешкался. Стол был накрыт на пятерых, его точно учли, но не указали, какое место стоит занять, а как привыкли рассаживаться члены семьи, он, конечно, понятия не имел.

– Выбирайте сами, – весело предложила Клара.

Это, похоже, была новая игра, как и предупреждал Петр. От Ильи снова ждали некоего правильного ответа. Но он играть не хотел. Он не понимал этого. Журналист развернулся к Петру, собираясь прекратить общение и откланяться. Прямо сейчас. Пусть это будет уже не слишком вежливо, но…

– Садись со мной, – миролюбиво предложил хозяин дома. – Так проще.

Илья подавил раздражение. Ему предлагали мировую. Откровенно. Хотя именно Петр предупредил его, что за обедом следует ожидать очередного то ли экзамена, то ли спектакля. О причинах перемены решения Илья сейчас спрашивать не хотел. Будем считать, это знаменитая мужская солидарность. Или… просто Петр выбрал себе другую роль. Но все же Илья послушался его и неторопливо присел за стол. Пахло в кухне вкусно, специями, жареным мясом, чем-то еще не менее аппетитным. А есть журналист хотел.

Клара подняла крышку супницы, стала разливать по тарелкам ароматный густой суп. И в этот момент в кухню вошла еще одна девушка. Она была выше старшей сестры, еще более худая и гибкая. Двигалась художница, а это могла быть только она, изящно, почти как в танце. Волосы почти черные, забраны в обычный «хвост», простая джинсовая юбка выше колена, светлая тонкая блузка без рукавов, но с рюшами по вырезу, а еще на ногах туфли на шпильке. Средняя сестра сразу устроилась напротив гостя, посмотрела на него откровенно кокетливо.

– Привет, – произнесла она с улыбкой. – Мне сказали, что будут гости за обедом. Но… Вы кто?

Это могло выглядеть мило. Такая почти детская наивная непосредственность. Но Илья не поверил. Цинично отметил про себя, что она все же немного недоиграла.

– Амелия, – представил вторую сестру Петр.

Илья тоже собирался представиться, но тут появилась Анна. Девушка буквально ворвалась в кухню, кивнула на ходу, будто приветствуя всех и сразу, уселась рядом с художницей и тут же схватила ложку, как-то чуть неуклюже зажала рукоять в кулачке. Вот это был интересный и реально милый жест, почти детский.

– Простите, есть хочу ужасно! – известила музыкант.

Илья машинально кивнул. Он засмотрелся на девушку и, поняв это, даже смутился. Сейчас она была другой. Без той странной почти напряженной серьезности, с которой в саду спрашивала его о своей музыке, и не такой смущенной, когда чуть после они оба не знали, о чем еще говорить. Тут Анна явно играла роль той самой всеми любимой, чуть капризной младшей сестрички. Но… Все-таки для Ильи вместе с Анной в кухню заново ворвалась ее музыка. Нет, он не слышал мелодии, но вспомнил ее сразу. Давешнее впечатление было слишком сильным. Это удивляло, даже настораживало, но и очаровывало одновременно.

Наверное, его интерес к Анне был слишком откровенным. Амелия, все это время не сводившая с гостя глаз, разочаровано поджала губы, уставилась в свою тарелку, якобы полностью потеряв интерес к Илье. Клара, наоборот, улыбнулась доброжелательно, даже с некоторым умилением, но при этом у нее был немного высокомерный вид тетушки, устроившей судьбу дебютантки на балу. Как ни странно, такая реакция хозяев дома журналиста не смутила. Это все отлично вписывалось в те роли, которые зачем-то играли женщины в этом доме. Илья мимолетно подумал, что, вообще, их мнения его просто не касаются, не имеют отношения к тому, что он чувствует. А игры… Может, он каким-то чудом уже даже успел привыкнуть к ним за столь короткое время?

– Спасибо за приглашение и приятного аппетита, – взяв ложку и приготовившись есть, вежливо объявил Илья, понимая, что тон у него все равно получился сладковато-ироничным. Наверное, это могло бы соответствовать его роли?

Петр довольно хмыкнул и с явным облегчением отставил прочь опустевший стакан из-под своего непонятного зелья.

– Девочки, – обратился он к сестрам с улыбкой, которую гость все же счел искренней. – Знакомьтесь. Это Илья. Я нашел его в саду. Могу поклясться, что меньше всего он хотел бы свести с нами знакомство. Именно потому я пригласил его обедать. Он не является охотником за талантами, ему не нужны автографы, уверен, что до сегодняшнего дня он вообще не подозревал о нашем существовании. Просто турист. А мы…

Он обвел сестер взглядом. Писательница спокойно ждала продолжения, Анна чуть улыбалась и мечтательно посматривала на свой остывающий суп, на лице художницы застыло преувеличенно скучающее выражение.

– Вообще, ты уже всех знаешь, – продолжал хозяин дома почти шуточную церемонию представления. – Но назову еще раз. По старшинству. Знаменитые талантливые сестры Горские. Клара, Амелия и Анна.

Петр чуть кивнул гостю, с легким вызовом, будто передавая ему эстафету. На этот раз Илья легко догадался, чего от него ждут. Странно, но эта игра уже его не раздражала, скорее просто немного забавляла, как некий спектакль. Итак… Три сестры. Шарлотта, Эмили и Энн. Имена Бронте он помнил. И даже их брата Патрика Брэнуэлла. Здесь это Петр.

– У ваших родителей была хорошо развита интуиция, – заметил гость. – Или выбор имен стал своеобразным пожеланием будущего успеха?

Илья ожидал, что Петр снова довольно хмыкнет или улыбнется, однако хозяин дома досадливо поморщился, но промолчал.

– Мне явно повезло больше, чем Энн, – немного угрюмо выдала Анна.

При этом девушка спокойно приступила к еде. Ее фраза что-то значила, тоже имела отношение к семье Бронте. Но Илья не слишком хорошо знал их историю. Он никогда не интересовался феминистической литературой. Хотя да… Что-то там было неприятное у английских сестер. Наверное, что-то с младшей. Скандал? Болезнь? Сейчас это казалось неважным. К тому же Илью отвлекла Клара.

– Вы на отдыхе? – уточнила она. – А откуда к нам?

– Из Москвы. – Журналист тут же подумал, что снова будет поднята любимая провинциалами тема столичных гостей.

– Как там нынче? – По тону Петра было заметно, что он просто поддерживает общий разговор практически из вежливости, жизнь столицы его явно не волновала.

– Стабильности нет, – отшутился в ответ Илья цитатой из «Москва слезам не верит».

Горские заулыбались. Амелия снова посмотрела на гостя, немного оценивающе, с легким женским вызовом, будто предлагая флирт.

– И как вы оказались в нашем саду? – спросила она.

– Заблудился. – Илья внутренне напрягся.

Он вспомнил, как неудачно пытался объясниться с Анной в саду. Невольно снова посмотрел на нее. Девушка продолжала есть, но все же чуть заметно улыбнулась.

– Я был на экскурсии, – стал рассказывать гость. – Хотел пробраться на ваш причал. Но… Потом я просто услышал музыку и захотел увидеть, кто ее исполняет.

Амелия демонстративно уставилась в окно с недовольным видом. Клара все так же вежливо и гостеприимно улыбалась, только взгляд изменился, снова стал неприятным, цепким, настороженным.

– Впечатляет, правда? – спросила она.

Илья вспомнил, как они с Анной говорили о пустых похвалах. Скатываться до этого он не собирался, потому просто кивнул.

– Согласна, – сказала старшая сестра так, будто вынуждена была это признать помимо собственного желания. – Удачная тема. Нечто такое… Почему-то на ум приходит только слово «август».

Клара перевела взгляд на младшую сестру.

– Давно?

Илья не очень понял вопрос. И тон резанул. В голосе писательницы прозвучал упрек, пусть мягкий, но заметный, как чуть раньше, когда Клара напоминала Петру о его лекарстве.

– Мне это приснилось сегодня, – ответила Анна с таким же завуалированным вызовом.

– Даже так! – Амелия выглядела рассерженной и обиженной. И почему-то метнула гневный взгляд в сторону Петра, который спокойно доедал суп.

Над столом повисло напряжение. Илья чувствовал себя неуютно. Что-то было во всем этом не так. Какое-то скрытое противостояние. Не для чужих глаз и ушей. Он жалел, что застал эту сцену, и точно не хотел знать, что за всем этим кроется.

– Везет, – спустя несколько секунд заметила Клара. Теперь у нее опять был этот «тетушкин» тон, чуть снисходительный, обманчиво мягкий. – И все же красиво. Шансы?

– Я это сделаю, – уверенно ответила музыкант.

«Я смогу это закончить». Илья уже слышал это в саду о той мелодии. И видел эту почти детскую серьезность, даже торжественность. Илье в этот миг показалось, что он снова слышит ее музыку. Тогда в саду звучание очаровывало, вело, казалось заполняло собой все. И… оно не имело времени, начала, конца…

Илья вспомнил тот момент, когда мелодия резко оборвалась, вспомнил, что испытал тогда разочарование, даже какую-то противоестественную обиду. Да, этой пьесе, или как там правильно называют это профессионалы, нужен финал. Нечто… Илья сам не знал, зачем об этом задумывается. Просто ему захотелось представить, чем может закончиться эта мелодия, что он бы хотел услышать. Нечто такое…

– Что скажешь? – Петр будто прочел его мысли. Илью это выбило из колеи. Или он так задумался, что говорил вслух?

Журналист нахмурился, пытаясь сообразить, как он умудрился так выпасть из разговора, что пропустил. Горский ему улыбался даже как-то подбадривающе. Клара смотрела выжидательно, тем же цепким оценивающим взглядом. Амелия продолжала злиться.

– Он при чем? – буркнула она. Но родные ее проигнорировали.

Анна. На ней Илья сломался. Снова у девушки было то самое серьезное, даже немного торжественное выражение лица. Она ждала его ответа. Напряженно. Так, будто его мнение на самом деле что-то значило.

– Воспоминание, – немного нехотя выдал Илья. – Для меня. Что-то, что было важно. Не цель, не мечта. Другое. Как… Не знаю, что-то из детства. Как символ. Время, когда был счастлив. Не по случаю, просто так.

Он окончательно смутился.

– Я не разбираюсь в таких вещах, – поспешил добавить он. – Простите.

– Неплохо, правда? – Петр сказал это очень мягко. Он теперь смотрел только на Анну. Так же ласково и тепло, как тогда в саду.

Девушка в ответ машинально кивнула, будто и не слышала брата на самом деле. Казалось, она сейчас вообще не с ними, далеко в своих мыслях или, вернее, там, снова в этой музыке. Но вдруг она улыбнулась широко, как-то даже счастливо. И благодарно кивнула гостю. Илья надеялся, что не покраснел. У него, что называется, сердце екнуло. Хотя обычно взгляды женщин на него столь сильно не действовали.

– Очень даже неплохо, – удовлетворенно произнесла Клара, будто закрывая тему. – Илья, спасибо вам.

– Не за что. – Он не любил это выражение, но сейчас оно подходило идеально. Илья не знал, заслуживает ли настоящей благодарности.

– Отлично! – с сарказмом выдала Амелия. – Кому-то сегодня везет по всем фронтам? А у меня даже часа на эскизы не было! Мои идеи… Ой, да кому это интересно в день чужого триумфа!

Она демонстративно уставилась в опустевшую тарелку.

– Пироги будешь? – как ни в чем не бывало легкомысленно спросил ее брат. – Клара? Они же остались?

Старшая сестра рассмеялась. На этот раз откровенно весело, отчего вдруг показалась Илье совсем другой, моложе, ярче, интереснее. Удивительно, но это тут же изменило атмосферу за обедом, стерло напряжение, скрытое соперничество. Илья не в первый раз за сегодняшний день удивился, на этот раз приятно, и даже невольно улыбнулся. Клара, успевшая резво развернуться на своем табурете и подхватить широкую тарелку с пирогами, встретилась с гостем взглядом и лукаво подмигнула.

– С капустой, – с почти детским азартом стал определять начинку по внешнему виду угощения Петр. – Так… Эти с яйцом и луком, а вот тут потроха!

И он тут же ухватил один из них.

– Вы же все-таки не вегетарианец? – Анна тоже выбрала себе мясной пирог, другой рукой взяла свежий помидор с тарелки. Сейчас в ее глазах было что-то такое весело-хитрое. Будто снова приглашение в игру. Похоже, младшая сестра специально подначивала художницу, давая понять, что знает гостя дольше, что имеет с ним некие общие, понятные только им двоим темы и шутки.

– Под настроение, – усмехнулся Илья. – Жадность приветствуется? Я бы выбрал два.

Петр рассмеялся. Но коротко, потому что опять начал кашлять. Как и ожидал Илья, народные средства явно не действовали.

Амелия брала пирог последней. С явной показной неохотой, долго выбирала тот, который больше понравится внешне. С капустой, что было ожидаемо после упоминания вегетарианства. Угощение было вкусным. Илья готов был блаженно жмуриться, поедая пирог. Свежайшее воздушное тесто, чуть даже хрустящая корочка, начинки четко столько, сколько нужно, ни мало ни много. Такие не купишь, настоящая домашняя выпечка от идеальной стряпухи.

– Так готовить – это тоже талант, – рассудил гость вслух.

– За который также надо платить, – заметила Клара с официальной улыбкой обманчиво мягким тоном. При этом она смотрела на Амелию. – Нашей домработнице. А еще за продукты для всех этих изысков. Как заодно за кисти и краски. А еще…

– Не стоит. – Средняя сестра выпрямилась, расправила плечи. Тон у нее был ровный, серьезный, даже без вызова. – Я прекрасно знаю наши сметы. И нашу занятость и, соответственно, наш доход. И отрабатываю весьма немалую часть. Потому что, напомню, в этом году именно у меня самая большая группа. И еще ни один ученик не отказался от обучения.

Она чуть злорадно усмехнулась. Сейчас художница показала себя совершенно другой. Исчезли взбалмошность и показная манерность, капризы, с сестрой разговаривала взрослая умная деловая женщина. И эта перемена очаровывала. Да, все сестры Горские умели произвести впечатление.

– А еще… – вслед за Кларой продолжила Амелия. – Ты можешь дополнить нашу программу обучения уроками основ финансовой грамотности, что значительно увеличит наш средний чек. Я спокойно возьму на себя ведение.

Она вдруг обернулась к Илье и чуть виновато улыбнулась.

– Просто возможности работать не осталось сегодня, – пояснила она извиняющимся тоном. – Конечно, после обеда времени много. Но свет! Традиционно для меня лучше работать с утра.

Гость чуть кивнул. Что-то такое он слышал, будто художникам больше подходит естественное утреннее освещение.

– У меня тоже есть идея, – со значением напомнила Амелия своей семье. – И теперь хотелось бы иметь на нее время!

Клара отвела взгляд. Снова промелькнуло нечто такое… Тень напряжения. Какого-то внутреннего соперничества, упрека. Илья подавил тяжелый вздох. Эти эмоциональные перепады утомляли.

– Я пересмотрю расписание, – примирительно предложил Петр. – Утро твое. Клара? Тебе, к счастью, все равно, когда писать. Так?

Сестра кивнула, уже снова спокойно, даже почти искренне дружелюбно.

– Извините. – Сам не зная зачем Илья решил внести свою лепту в урегулирование этих непонятных ему конфликтов. – На утренней экскурсии гид упомянула, что у вас в доме работают курсы для одаренных детей.

Он удержался от того, чтобы с иронией добавить: как у все тех же Бронте.

– Эти подростки на самом деле талантливы? – задал гость вопрос.

Очередная перемена. Снова на кухне будто волна прошла. Горские расслабились или просто на время отказались от внутреннего семейного соперничества.

– Ну одаренность вещь весьма редкая, – с уже привычной легкой надменностью заявила Клара. – Таких мало. Но и всех подряд, только ради денег мы не берем. Как не работаем с семьями, где матери сами переоценивают таланты своих детей, пытаясь за их счет реализовать свои несбывшиеся мечты и амбиции.

– Я-ж-матери, – подсказал Илья.

– Отлично звучит, – поддержал Петр. – У нас есть определенный набор тестов на выявление склонности ребенка к тому или иному виду творчества. Ну плюс проверка на обучаемость. Правда, чаще привозят детишек, кто реально способен на что-то действительно стоящее.

– Но таких все равно процентов сорок, – с сожалением продолжила старшая сестра. – Теперь уже я рассуждаю только как коммерсант. Нам их мало.

Она чуть улыбнулась. Илья лишь кивал, отмечая очередную перемену. Клара тоже легко примерила роль деловой женщины. Вслед за ней разговорились и другие сестры. Петр передал инициативу им, сам лишь изредка добавлял комментарии.

Было по-настоящему интересно узнать, как строится бизнес. Что-то в этом Илью всегда привлекало. Вот такие разборы идей, подробные раскладки по их осуществлению. Как чужая жизнь, подсмотренная изнутри. Горские умели вести дела. За несколько лет их пансион приобрел популярность. Им привозили учеников не только из города, но и из области, иногда даже из других регионов. В доме были подготовлены комнаты, не только эти странные «показные» кабинеты, скопированные с жилища Бронте, но и обычные жилые для иногородних учеников.

Программа тоже была проработана очень тщательно. Горские старались дать детям всестороннее культурологическое образование. История литературы и основы литературоведения, уроки живописи, хотя бы на уровне «поставить руку», снова история, теперь уже изобразительного искусства, как и музыки. Петр даже ввел уроки по основам теории архитектуры и мини-курсы по кинематографии и сценическому искусству. Также для каждого учащегося проводились частные уроки по его профилю. Соответственно, каждая из сестер занималась со своими воспитанниками дополнительно музицированием, живописью, писательским и сценарным делом.

– Впечатляет, – честно признал Илья. – Невольно даже захотелось посетить пару занятий. И то, как у вас поставлено дело. Уроки, проживание. Плюс все же доходы с вашего искусства.

– Ну и наши посиделки! – Амелия усмехнулась. – Местные называют это зваными вечерами.

Утренний экскурсовод опять же упоминала что-то такое.

– Играем в провинциальное светское общество, – иронично стал пояснять Петр. – Местная элита приходит в гости. По приглашениям.

– Платным? – немного скептически уточнил Илья. В то, что кто-то готов платить за столь странное развлечение, он верил слабо.

– Конечно, – заверила Клара. – Но тут с нас угощение и развлекательная программа.

– Хотя мы развлекаемся не меньше, – дополнил ее брат. – Они любят почувствовать себя особыми гостями, кого принимают в доме знаменитостей. Нам просто весело. Сегодня сам поймешь.

Илья чуть нахмурился. Он не был уверен, что ему понравятся такие развлечения.

– Извините, – мягко, но твердо стал отказываться он. – Не захватил с собой в отпуск парадный смокинг.

– Форма одежды свободная, – весело известила его Анна. – Оставайтесь.

– Вы сами сказали, Илья, – немного вкрадчиво, с уже привычной легкой манерностью заметила Клара. – Вы в отпуске. И планов конкретных не имеете. Задержитесь у нас. К тому же жилье, как вы знаете, мы тоже предоставляем. Наши комнаты точно приличнее номеров в местных гостиницах, а ночевать вам где-то нужно.

– Пироги бесплатно, – весело дополнил Петр. – Оставайся. Мне в компанию нужен хоть один адекватный человек.

Илья задумался. Планов у него на самом деле не было, он даже не придумал еще, куда отправиться из этого городка. Даже здесь достопримечательности он смотреть не хотел, тем более их и не было. Семья Горских, конечно, странная. Это напряжение, которое он наблюдал в начале обеда, журналисту совсем не понравилось. Хотя закончился разговор вполне мирно. И в целом с ними было комфортно и интересно. А еще… Все то же самое: Анна и ее музыка. Невольно Илья задумался о том, что хочет узнать, как же в итоге закончится эта мелодия. Да хотя бы просто услышать ее еще раз…

– Я давно так вкусно не ел, – сказал он. – И так же давно мне не было настолько интересно с кем-то общаться. Но только слов благодарности тут явно мало, а потому я внесу свою лепту в ваш бизнес и останусь ночевать. Прошу сдать комнату на сутки. Отпуск все же не бесконечный, так что завтра уже поеду дальше…

4 глава

– Согласись, – предложил Петр, подняв бокал с коньяком так, будто произносил тост, – тишина – это одна самых дорогостоящих вещей в нашем мире?

Илья кивнул, пригубил свой напиток. Про себя он отметил, что еще более желаемым для него стало бы некое внутреннее согласие с самим собой. Потому как он был собой недоволен. Он никуда не уехал. Ни на следующее утро, ни после. Вместо этого Илья сидел сейчас в компании Петра на том самом причале, наслаждался красотой озера, той самой тишиной, а заодно и отличным коньяком.

Он гостил у Горских уже третий день сам не зная зачем. Причем вся семья принимала его за своего, будто давнего друга или дальнего родственника. И причин для этого Илья не находил. Хотя Клара честно сказала ему, что им всем гость нравится именно потому, что на самом деле Илье ни от кого из них ничего не было нужно.

Только это не совсем соответствовало действительности. На самом деле теперь ему были нужны Горские. Он как-то легко и очень быстро привык к ним. Бывает, когда вдруг встречаешь по-настоящему близких себе людей. Как говорится, родных по духу. Но не в этом случае! Ни сестры, ни Петр не вызывали у Ильи таких чувств. Скорее наоборот, в каждом из них Илья находил многое, что диссонировало с его мнениями, представлениями или даже просто вкусами. Но при этом Горские умели очаровывать. В них, вместе взятых, да и в каждом по отдельности, была целая куча загадок, разгадывание которых вызывало некий интеллектуальный азарт у Ильи.

Потому он оставался с ними. Наблюдал их общение, с этим странным соперничеством сестер, с их спорами, укорами и полунамеками, с неприкрытой ревностью и еще чем-то, что так и осталось пока не понятым и что никогда полностью не выплывало наружу, не выливалось в открытый конфликт. Но, что интересно, при этом все три женщины были очень привязаны к брату. Как-то старомодно трогательно. Удивительно тонко, что даже вызывало умиление. Петр, немного резкий, весь нескладный, в движениях, словах, с его цинизмом и иногда со злой иронией, при этом отвечал своим сестрам взаимностью. Илья мог сказать, что брат был им бесконечно и безоговорочно предан.

Семейные взаимоотношения, просто маниакальная увлеченность сестер Горских их творчеством, бесконечная работа и, как противовес этому, их странные игры с гостями званых вечеров, которые Горские устраивали уже три дня подряд, – все это смешивалось в удивительный эмоциональный коктейль, к которому Илья так быстро пристрастился. Во всем, что касалось Горских, было нечто непонятное, алогичное, даже, возможно, в чем-то болезненное. И потому в этом хотелось разобраться. Их гость раньше сторонился такого рода психологических развлечений, но вот сейчас вдруг начал находить в них удовольствие. И это удержало его от отъезда.

Игры и… музыка. Все та же мелодия Анны. Она развивалась, жила, наполнялась какими-то новыми смыслами, и в то же время в ней оставалась та самая магия, которой Илья поддался в первый раз, когда услышал пьесу. Музыка и та, кто ее создал…

– Ты наглый лжец! – между тем в своей обычной, чуть насмешливой манере сообщил Илье Петр. – Ты пьешь за то, во что не веришь.

– Ничего подобного, – весело возразил его гость, смакуя коньяк. – Наши побеги каждый вечер, этот час до начала очередной вечеринки – самое драгоценное, что я имел в своей жизни. Хотя меня каждый раз удивляет, как они нас тут не находят?

Под этим «они» Илья подразумевал других гостей, которые буквально заезжали на выходные с пятницы вечера и до утра понедельника к Горским на постой. Они ждали встречи с местными знаменитостями – и да, конечно, также ждали особого внимания к собственным персонам, ждали развлечений. Были шумными и, по мнению Ильи, навязчивыми. Особенно двое: Виктор и Юрий. Люди, что смогли обеспечить себе некий уровень достатка, и потому уверенные, что достойны повышенного «сервиса» и особого обхождения. Плюс оба были очарованы сестрами Горскими. Хотя некое признание со стороны Петра было им не менее необходимо. Потому Илья и удивлялся, что эти двое еще не нашли тихий причал и прятавшихся на нем приятелей.

На вопрос своего гостя хозяин дома только усмехнулся. Как-то чуть ли не по-детски шкодно.

– Я закрыл калитку на замок, – сообщил Петр. – Думаю, перелезать через забор выше их достоинства.

Было понятно, что это самое «достоинство» он оценивает крайне низко. Илья отсалютовал ему бокалом.

– Радует, – коротко прокомментировал он.

– Может быть, – став серьезным, заметил Петр. – Но вообще, ты выглядишь чуть ли не несчастным. Или все-таки ты влюблен? Неужели любая из моих сестер может считаться неудачным выбором?

– Они все втроем великолепны, – даже без тени иронии отозвался Илья. – Но… Нет. Это не любовь… Нет, Анна… Она мне нравится. Но дело все же именно в ее музыке. Что-то такое…

Он развел руками. Илья честно не мог объяснить, в чем дело. Да, мелодия, созданная младшей Горской, была хороша. Отлична. Великолепна. Но это же не единственный шедевр, который Илье приходилось слышать. Наверное, суть даже не в самой музыке.

– То, как она это делает, – выдал он вслух. – Ее работа. Как это? Процесс творения. Мне почему-то нужно знать, какой станет пьеса в итоге. В этом есть что-то такое… Не все можно объяснить словами. Да и сама Анна все же важна. Эта музыка… Она такая же, как сама твоя сестра. Хотя звучит это все, наверное, дико.

Он снова почувствовал себя каким-то неуклюжим или даже глупым. Как в день приезда, в первую свою встречу с Анной. И разозлился на себя же за это странное упрямство. Он наверняка не имеет права так говорить. И даже так чувствовать. Ведь на самом деле каким-то нелепым образом ему казалось, будто он имеет какое-то отношение к этой музыке. Потому пьеса ему и важна. Потому он так ревностно ждет, пока Анна ее закончит.

– По мне, это лучше, – совершенно серьезно, как-то вдумчиво, отозвался Петр.

Илья заметил брошенный в его сторону взгляд хозяина имения. Задумчивый, какой-то слишком серьезный, а еще… затравленный. И это было уже не в первый раз. С того самого обеда в день приезда или даже, возможно, раньше, с самой первой встречи тогда в саду, Петр вдруг иногда вот так странно реагировал на замечания своего гостя. Причем чаще всего это случалось, когда Горский сам задавал вопросы и будто бы не ожидал таких ответов. Еще одна загадка.

– Она справится, – помолчав, вдруг заверил Петр Илью. – Пьеса почти закончена. А что дальше? Ты что будешь делать?

Вот этот вопрос заставил его гостя напрячься. Да, об этом стоило бы задуматься. Рано или поздно Анна закончит свою работу. Илья услышит окончательный вариант этой мелодии, чего он так ждал. И чего на самом деле побаивался. Он же все-таки взрослый человек, не какой-то подросток. Он давно научился не врать себе. Тот солнечный день, ощущение легкости, когда не надо быть ни за что в ответе, когда свободно. Забытое чувство, за которым Илья и отправился в свое странное путешествие. Потом сама музыка – как символ вот этого забытого и снова найденного ощущения. В этом и было ее очарование. Но… Пьеса закончится. И правда, что останется? Музыка вряд ли сможет дать ответ, как Илье жить дальше.

– Может, – Петр вдруг снова стал веселым и чуть ироничным, – на некоторые вопросы не бывает простых ответов?

Его гость чуть нахмурился. Он что, мысли читает? Но Илья не верил в подобную чушь.

– Или ответ не в музыке, а все же в той, кто ее пишет? – Горский лукаво подмигнул ему.

Илья тут же успокоился. Просто, похоже, ему сватают Анну.

– Я подумаю, – улыбнулся он в ответ.

– Думать всегда полезно, – залпом допив свою порцию коньяка, заявил Петр. – Пошли, пока кто-то из них не увел Анюту раньше.

Илья послушно проглотил свой напиток и поспешил за хозяином дома. А еще он так же послушно думал. Пока шел до своей комнаты, пока менял футболку и джинсы на белую рубаху, слаксы и пиджак. Об Анне. На самом деле у них было все как-то неловко. Как все в ту же первую встречу. За эти дни у них сложился какой-то странный обычай. Илья бездельничал, гулял или читал, пока девушка занималась со своими учениками. Но когда она садилась работать над своей пьесой, Илья старался оказываться неподалеку. Он прекрасно знал теперь уже все тропинки в саду, знал, как легко и быстро найти ту самую поляну, где Анна работает. Также заприметил Илья и стоящую неподалеку беседку, в ней и сидел, пока девушка продолжала создавать свою музыку. И только потом приходил к ней. А она ждала его. Откладывала инструмент и сидела, пока он не появится. И всегда спрашивала все с той же почти детской напряженной серьезностью его мнения. Будто он был заказчиком этой пьесы.

А Илья каждый раз что-то говорил. По наитию. Честно. Это был некий поток мыслей, жалкие, как ему самому казалось, попытки выразить свои эмоции. Но Анна его понимала. И, что странно, реально была ему благодарна. А потом… Илья не знал, чем каждый раз заполнить наступающее молчание. Потому он продолжал говорить. Также обо всем. Он рассказывал ей о своей работе. Как начинал, что его увлекало, чего стало не хватать сейчас, что исчезло. Или вдруг вспоминал студенческие годы, какие-то забавные случаи. Он просто говорил о себе. Будто эта девушка – случайный попутчик.

Теперь уже Анна оживлялась, слушала, причем с искренним интересом. Что-то спрашивала, уточняла. Она смеялась над его шутками, сопереживала его расследованиям так, будто это книжные детективы. Но при этом она настолько искренне сочувствовала пострадавшим, их родным… Она давала Илье то, что сам он почти перестал чувствовать. Однако Анна ничего не говорила о себе или о своей семье, не делилась какими-то историями в ответ. И так каждый раз, чтобы избежать пауз, они снова сходились на музыке. Не только на самой пьесе. Просто обсуждали, кому что ближе, знаменитые рок-хиты или классическую музыку.

Анне нравился Чайковский с его красочностью, и она не переносила Моцарта. Илья был равнодушен к тому и другому, зато любил Вагнера. Анна же считала его просто «шумным». Она призналась, что отдыхает, слушая джаз. Он привык писать тексты под баллады восьмидесятых. Пока они нашли лишь одно общее место: оба обожали Queen и Фредди Меркьюри. Но больше у них не было ничего общего, объединяющего. Только музыка. И странная, опять же мгновенно выработанная привычка искать друг друга взглядами в толпе гостей званых вечеров. Переглядываться, будто соучастники. Какое-то молчаливое взаимопонимание на расстоянии.

И в тот вечер, лишь войдя в большую залу особняка Горских, Илья тут же нашел Анну глазами. Их взгляды встретились. Какой-то мгновенный контакт, теплый и немного наивный. Будто два влюбленных школьника. Еще одно забытое ощущение. Или, может, Петр прав? Все же важна не музыка, а сама девушка?

Илья немного устал от размышлений. Решил пока отложить свои судьбоносные вопросы, тем более ответов все равно нет. Он окинул собравшихся взглядом. Петр ему заговорщически подмигнул и отсалютовал стаканом. Горский почти не пил спиртного на вечеринках. Вот и сегодня у него в руках было это странное зелье, которое считалось лекарством от кашля. Илья прекрасно видел, что оно не помогает. Петр явно был серьезно болен, кашлял часто, надрывно, с резким, чуть ли не лающим звуком. Но пока болезнь немного отступила, на щеках хозяина дома даже появился румянец. Илья надеялся, что это не признаки повышенной температуры.

– Могу побыть барменом, – предложил он, чуть улыбнувшись.

– По-моему, все неплохо справляются сами, – в ответ тихо, но язвительно усмехнулся хозяин дома. – Наслаждайся!

Илья чуть пожал плечами. Иронию, как всегда, оценил. Он прошел через комнату, занял свое коронное место в одном из кресел у огромного камина, откуда было так удобно наблюдать очередной вечерний спектакль. Итак, шоу продолжается?

Изначально он был уверен, что всю эту идею со зваными вечерами придумала Клара. Однако еще в вечер пятницы Петр проговорился, что организатором оказалась Амелия. Он сам не сразу, но поддержал ее, хотя старшая сестра как раз была против. Илья ее понимал. Клара самая известная из трех талантливых сестер, а потому ей чаще других по жизни приходилось менять роли и маски. То хозяйка поместья и директриса школы, то маститая писательница. Этого всего Кларе и без вот таких посиделок хватало. Но все же, похоже, со временем старшая Горская тоже научилась развлекаться на подобных вечеринках.

Илья раскрыл один из секретов этой семьи. Почти смешной, опять же в чем-то по-детски наивный. Горские в своих «образах» будто бы старались отойти как можно дальше от себя настоящих. Для вечеров Петр надевал удлиненный пиджак, так похожий на старомодный камзол, выбирал белые рубашки. Так он, с его непослушной копной волос и резковатыми движениями, с напускной мрачностью, становился похожим на какого-то персонажа готических романов – загадочный хозяин чуть ли не проклятого имения. Приглашенным дамам это, естественно, нравилось, пусть они всегда при Петре немного робели.

Сестры Горские тоже предпочитали одеваться немного старомодно, или провинциально. В длинные скромные платья, обычно светлые, с каким-нибудь простеньким рисунком. Но роли все же у каждой были свои. Так, Клара превращалась в «простушку-подружку» с женщинами. Была оживленной, оптимистичной, вела чисто дамские разговоры о нарядах, косметике, детях, много шутила, всегда была рада каким-нибудь простым играм, принятым на вечеринках. С мужчинами старшая Горская становилась чуть стеснительной, мягкой, немного рассеянной. Всегда слушала их рассуждения с таким чисто женским, чуть ли не восторженным интересом. Кроме тех случаев, когда разговор заходил о литературе и ее собственных произведениях. Тогда Клара вдруг становилась замкнутой, закрытой и искала повод перевести тему.

Илья быстро понял, что в этом и была самая соль ее игры. Кларе просто было неинтересно чужое мнение. Восторги о своих романах она регулярно вычитывала в комментариях к изданиям или электронным версиям книг. Критику, как она сама призналась гостю, можно воспринимать только от профессионалов: коллег или серьезных блогеров-литературоведов. Выслушивать советы, основанные на несбывшихся ожиданиях читателей, ей было незачем. Любой недовольный вправе самостоятельно написать собственную версию. Если сможет, если же нет – волен додумывать наедине с собой.

Илья искренне считал, что в этом с писательницей сложно не согласиться. Потому часто помогал Кларе ненавязчиво избавиться от нежелательных собеседников, как бы невзначай оказываясь рядом и уводя ее прочь, сославшись на какой-нибудь подходящий повод. Наградой ему пару раз становился ее смех. Как в тот первый день за обедом. Мгновения, когда Клара становилась собой, не играла перед гостями, не исполняла даже роли старшей заботливой сестры или хозяйки поместья. И, как тогда, она в такие редкие моменты казалась моложе, ярче, свободнее и очаровательнее.

Как ни странно, пусть Амелия и была автором идеи этих вечеров, но именно ей такие игры давались сложнее других. Она по жизни была самой серьезной, деловой, собранной. И полностью поглощенной своим искусством. Илья это видел часто, когда Амелия посреди разговора вдруг замирала, уставившись на что-то, чуть склоняла голову, а потом срывалась с места, спешила в свой «сарай». Мастерскую в саду, которую на самом деле переоборудовали под студию.

Вечерами она становилась другой. Чаще выбирала тот самый образ капризной любительницы флирта. Но стоило ей привлечь внимание мужчины, заинтересовать его, она тут же менялась, превращаясь в язвительную стерву либо же в некую творческую натуру, вот прямо сейчас нашедшую вдохновение, пускалась в долгие рассуждения об игре света и теней и чем-то подобном, пока слушатели совсем не соскучатся. Илья иногда выручал и ее. Если кавалеры были не готовы отпустить «кокетку», воспринимая ее язвительность за новую стадию флирта, он играл роль давнего поклонника, кого эта Горская всегда предпочтет остальным. При этом Амелия обычно немного смущалась, даже пыталась извиняться за свою «роль». Но Илье было просто весело, и она быстро успокаивалась.

Анна. Все же она очаровывала больше остальных. После их немного неловких встреч и неуклюжего общения, их обсуждений и ее музыки, младшая сестра вечерами превращалась в настоящую светскую или даже «богемную» даму. В сочетании с ее молодостью и непоседливостью, которая тоже была игрой, смотрелось это мило и забавно. На что и делался расчет. По сути, Анна так и оставалась «младшенькой», всеми любимой и балованной. Хотя в кругу семьи такой не была. Но гостям нравилось. Илья лишь жалел, что вот эта девушка в его помощи обычно не нуждается – как всеобщая любимица, Анна находила поддержку у всех. Но всегда, с кем бы она ни общалась, все же искала Илью взглядом. Он уговаривал себя, что ему и этого достаточно.

Сегодня гостей было меньше, чем в предыдущие дни. Все же люди еще помнили, что в понедельник начинается рабочая неделя, а дома тоже есть дела. Остались самые стойкие или те, кто бытом не занимается вовсе. Так, в комнате довольно громко, чересчур наигранно оживленно беседовали две дамы средних лет, поклонницы творчества Клары. Они обсуждали какой-то турецкий сериал и актера, исполняющего там главную роль. Амелия слушала их с рассеянным видом, в этот раз даже не играя, ей просто было это неинтересно.

Еще одна дама, всегда сдержанная, очень элегантная, похожая, по мнению Ильи, на постаревшую Элен Курагину, привыкшая к вниманию, сегодня была молчалива и выглядела уставшей от вечеринок. Почему она не уехала, никто не знал. Женщина потягивала вино из высокого бокала и делала вид, что слушает какой-то бесконечный натужно веселый рассказ другого гостя. Мужчине этому было чуть за сорок на вид. Высокий, но полноватый, довольно приятный. Он все три вечера подряд был очень разговорчивым, потчевал всех такими длинными байками, но, что удивительно, больше половины из них имели неожиданную и реально смешную развязку.

Илья уже знал, что с этим человеком всегда довольно интересно общаться в начале вечера и грустно – под конец. Потому что гость пил. Много, почти не расставался с бокалом, добавляя туда коньяк. И всегда это заканчивалось одинаково: на каком-то моменте речь мужчины становилась все более медленной и менее вразумительной. Потом он и вовсе замолкал и застывал в кресле, будто засыпал с открытыми глазами. Илья помогал Петру сопроводить гостя до его комнаты и уложить спать.

Еще были в столовой, конечно, Виктор и Юрий. Оба выглядели слегка обиженными. Илья подумал, что эти двое все же, наверное, предприняли неудачную попытку проникнуть сегодня на причал. Хотя у этих мужчин вечно были такие странные выражения лиц, с легкой непонятной претензией.

Но Юрий успокоился быстро, как только увидел Клару. Старшая из сестер ему явно нравилась, и он всегда старался держаться ближе к ней. Становился даже галантным, пытался произвести впечатление. Илья знал, что Клара взаимностью этому человеку не отвечает, считает его неприятным, но при этом всегда ведет себя с ним дружелюбно ровно. Виктор выглядел раздраженным. Он все три дня пытался очаровать Амелию. И все неудачно. Средняя из сестер его просто игнорировала. Сегодня Виктор, видимо, почти смирился с поражением и решил просто напиться. По крайней мере, он уже прикончил первый бокал коньяка и щедро наливал себе вторую порцию, когда Илья только появился в зале.

А еще сегодня здесь был новый человек. По крайней мере, Илья в предыдущие два дня его не видел. Молодой, судя по нескольким заинтересованным взглядам, из тех, кто нравится женщинам. Он был аккуратно и дорого одет. Но Илье не понравилась некоторая нервозность этого гостя. И то, как он смотрел на Анну. С каким-то упреком и ожиданием. При этом сама девушка практически не обращала на него внимания. Только Илья заметил, что она нервничает, потому что молодой человек все время наблюдал за ней.

Скоро стало понятно, что сегодня гости разойдутся раньше, чем в предыдущие дни. Не прошло и полутора часов, как самого пьющего и разговорчивого отвели в спальню. Скоро вечеринку покинула дама, похожая на персонажа Толстого. Как ни странно, раньше времени собрался спать и Юрий. Илья заметил, что этот гость тоже выпил больше обычного. Глядя на то, как пустеет комната, засобирались и поклонницы романов Клары. Петр кивнул Илье через всю комнату, снова хитро подмигнул и указал на бар. Судя по всему, приятель предлагал остаться и выпить, празднуя окончание вечеринок. Илья уже знал, что в будни званых вечеров не будет. Он согласно кивнул.

– С вами, – тихо известила его Амелия, которая наблюдала их договор.

– И я. – Анна подошла и уселась в соседнее кресло. – Немного вина за свободу!

– Можем уже и начать, – улыбнулась ей сестра. – Мы заслужили свой маленький праздник.

Илья послушно стал наливать вино для девушек. Сам он весь вечер просидел с одной порцией коньяка. Сейчас решил, что можно позволить себе выпить еще чуть-чуть. И в тот момент, когда он потянулся за бутылкой своего напитка, рядом прозвучало:

– От тебя давно ничего не слышно, Аня.

Новый гость буквально навис над креслом, где сидела девушка. Он опирался одной рукой на спинку, заглядывал Анне в лицо. Илье это не понравилось. Как и тон, каким молодой человек с ней заговорил. Если не открытая угроза, то явный вызов. Амелия обеспокоенно нахмурилась. Анна выглядела несколько сбитой с толку. У нее был такой вид, будто она старается вспомнить этого человека, но у нее не получается.

– Ты о чем? – спросила она.

– Ну ты же сейчас над чем-то работаешь? – Это прозвучало так, будто сам молодой человек в этом очень сомневается. – Покажешь что-то новое?

– Правила Горских, – сладко-язвительно напомнила Амелия. – Мы не устраиваем демонстраций на вечеринках.

Это на самом деле было так. Петр предупредил Илью сразу. Никаких художественных номеров в программе вечеров. В столовой, где принимали гостей, не было книг Клары, хотя они лежали свободно в любых других комнатах, на стенах не было и картин средней сестры. Также здесь не стояло пианино и никто не приносил скрипку или гитару, на которой изредка любила наигрывать Анна.

– Я знаю, – с неестественной улыбкой отозвался молодой человек, не сводя с младшей Горской взгляда. – Но я же сам музыкант. Это просто интерес коллеги. Давно не виделись, вот и интересуюсь.

– Мы знакомы? – холодно осведомилась Анна.

– Конкурс в Москве, – коротко бросил гость, уже не скрывая обиды. – Конечно, тогда первое место было за тобой.

Анне явно это ни о чем не напомнило. Наверняка таких конкурсов было множество. Только говорить об этом молодому человеку девушка не хотела. Это могло разозлить его еще больше. Скандалов никто не любил.

– Наблюдал потом за твоими успехами, – продолжил гость. – По знакомству, так сказать. Помнишь? Мы неплохо ладили.

Вот это Илье совсем не понравилось. Дело было не в ревности – его напряг этот собственнический тон молодого человека и теперь уже практически не скрываемая угроза. Только Анна не испугалась. У нее появилось упрямое и решительное выражение на лице. Она улыбнулась с вызовом.

– Я тебя не помню, – произнесла девушка твердо.

Молодой человек неприятно сощурился. Амелия отставила свой бокал, выпрямилась в кресле, будто готовилась к бою. Илья легко поднялся на ноги. Пора было убрать навязчивого гостя подальше.

– Разговор не задался, – с предупреждением известил он молодого человека. – Да и вечеринка закончилась.

Гость выпрямился, развернулся к Илье. Журналист был ниже его ростом, но явно в лучшей физической форме. Молодой человек прикидывал свои шансы. К драке он точно был готов, но прежде чем решился на открытый конфликт, рядом с Ильей встал Петр, как бы прикрывая собой сестер.

Гость отступил на шаг назад. На его лице появилось новое выражение удивления и испуга. Илья мог его понять: Горского в этот момент трудно было не испугаться. Вроде бы ничего не изменилось, у Петра был все тот же его напускной угрюмый вид и слабая улыбка на губах. Но Горский принадлежал к тем людям, кто умел транслировать свои эмоциональные состояния. Илье в тот момент казалось, будто рядом с ним появился дикий зверь или нечто иное, агрессивное и темное. Петр просто подавлял.

Молодой человек выставил руки вперед, как бы показывая, что признает поражение, и, резко развернувшись, поспешил прочь из комнаты. Амелия облегченно вздохнула, снова удобнее расположилась в кресле.

– Неприятное завершение вечера, – прокомментировала Клара, присоединяясь к компании. – Это что было?

– Да вспомнила я его, – нехотя выдала Анна с нескрываемым презрением. – Два года назад конкурс и правда был. Он не вошел даже в шорт-лист, но почему-то думал, что стоит дороже. Поймал меня в кафе гостиницы, пытался уговорить подняться с ним в номер.

На лицах ее родных застыло одинаково тревожное выражение. Петр погасил свою агрессию, как только противник сбежал, и теперь просто хмурился. Анна улыбнулась брату ласково и немного заискивающе.

– Я даже не стала тогда звонить тебе, – будто оправдываясь, продолжила она. – Просто ушла, якобы на минутку до дамской комнаты. Возможно, он меня искал. Не интересовалась.

– И все же это было опасно, – с мягким упреком заметила старшая сестра. – И тогда, и сейчас.

– Но драк у нас еще не было, – усмехнулась Амелия.

Клара тяжело вздохнула.

– Хочу кофе, – решила она.

– А я своего чаю, – поддержала ее Анна, отставляя бокал.

– Принесу, – пообещала писательница.

– Давай все же по коньяку? – предложил беззаботно весело Петр Илье.

Они еще посидели все вместе. Журналист для себя решил, что этот вечер был самым уютным за время его пребывания в этом доме. Разошлись они где-то в половине одиннадцатого. Илья привык ложиться позже, но делать ничего не хотелось. Потому он лениво листал ленту новостей в социальной сети на своем смартфоне и слушал ставшие уже привычными звуки. Старый дом жил своей жизнью. За окнами шелестели листья сада, пели какие-то ночные птицы. В комнатах изредка скрипела старая мебель, слышались еще какие-то шорохи. Такими же привычными были и другие звуки. Голоса в коридоре, шаги. Немного поднадоевший кашель Петра. Он, похоже, что-то обсуждал с одной из своих сестер.

Слов Илья не разбирал, да ему это было и не интересно. Откладывая смартфон, он как-то лениво подумал, что Горские о чем-то спорят. Потом голоса стали тише и спокойнее. Кто-то из сестер произнес: «Мне тоже надо работать». Где-то хлопнула дверь. Илья засыпал.

5 глава

Илья не знал, как называется это состояние. Ступор, остолбенение? Какие-то там расстроенные чувства или дезориентация? Ему не было дела до названий. Но он помнил, что раньше не раз наблюдал со стороны, когда кому-то сообщали о смерти близких или родных. Теперь он испытал это на себе. Неверие, смятение, какую-то беспомощность и растерянность. А еще – преддверие боли и скорби. Это совершенно выбивало из колеи. Он почти не понимал, что происходит вокруг, но силился сосредоточиться. Он знал, это важно. Разумом понимал, но прийти в себя не мог.

А еще Илья впервые попал из сторонних наблюдателей в подозреваемые, хотя это его сейчас совсем не волновало. Полицейский, который приехал в дом Горских, выглядел привычно. Как и многие другие представители его профессии, с кем Илье доводилось работать, был спокойным, собранным, бесконечно усталым. Но этот еще и старался быть вежливым. Не официально, а как-то искренне.

– Так вы родственник? – спросил он.

– Нет, – покачал Илья головой. – Гость.

Полицейский удивленно приподнял брови, ведь Илью поместили отдельно от остальных приглашенных. Петр выделил ему комнату на втором этаже, где жили сами Горские.

– Друг? – попытался как-то прояснить ситуацию представитель закона. – Давно знакомы?

– Три дня, – честно выдал Илья. – Сегодня четвертый…

Полицейский задумчиво нахмурился.

– А причина? – продолжал он опрос. – Причина приезда в наш город?

– Отпуск, – все так же коротко сообщил журналист. – Мимо ехал… Просто оказался здесь, и Петр предложил остаться. Хотел на одну ночь, получилось так…

Представитель закона помолчал, что-то обдумал и предположил:

– Кто-то из сестер? – Вопрос был задан уже совсем другим тоном. По-мужски, с пониманием.

– Анна. – Илья поймал себя на том, что не хочет произносить ее имя. Просто больше нет смысла. Но так надо для следственных действий. И сразу добавил: – Она мне нравилась.

– А вы ей? – казалось, полицейский даже обрадовался, что разговор пошел чуть активнее.

– Наверное, да, – растерянно ответил Илья. Он никогда не задумывался о том, что она чувствует к нему. Он даже в себе-то не был уверен, так и не решил окончательно. Потому даже не имел права спросить ее. А теперь и это не имеет смысла.

Представитель закона тяжело вздохнул, посмотрел на гостя Горских несколько сочувственно и продолжил задавать стандартные вопросы, список которых Илья хорошо знал. О настроении Анны в последние дни, ссорах, конфликтах, о чем-то необычном.

– У нее не было повода это сделать, – выдал Илья. Упрямо, твердо. Он в это верил. Вернее, он просто отказывался поверить в обратное.

– Ну… – Полицейский сбавил официальный тон. – Может, несчастный случай…

Илье показалось, что этот человек сам хотел бы поверить в такую версию. Конечно, дальше были вопросы о вчерашнем вечере. Журналист послушно отвечал. Он уверял себя, что старается помочь. Что так надо, что где-то там кроется причина того, что произошло. Но он знал – это не так. Он отвечал, просто чтобы не молчать, чтобы этот человек еще был здесь, не уходил, не оставлял Илью одного. В пустоте.

Но все же разговор подходил к концу.

– Вам придется здесь задержаться, – предупредил полицейский, выписывая документ. – Не покидайте пределы города. До выяснения…

– Знаю, – устало кивнул Илья.

– Ну да. – Его собеседник был уже в курсе профессии гостя Горских. – Сами все понимаете. А еще я заберу вашу одежду. Не всю, только ношеные вещи.

Журналист молча вытащил из-под кровати свой чемодан.

– Спасибо, – вежливо отреагировал служитель закона. – Так сказать, за содействие. Ходить-то будет в чем?

– Наверное. – Илье было не до этого.

– Ладно. – Полицейский присел, осматривая содержимое чемодана. – Скоро вернем. Напомню еще раз: город пока не покидать… И это…

Он замялся.

– Давайте это все не для печати, – все же закончил представитель закона.

Илья только досадливо поморщился.

– Извини, – уже искренне произнес полицейский. – Я просто выполняю, что должен. И… сочувствую.

Было понятно: этот человек прекрасно знает, насколько пустым является это слово, да еще в таких обстоятельствах. Но он честно пытался выказать поддержку, хотя мог этого и не делать.

– Спасибо. – Илья зачем-то поднялся с кровати, на которой сидел в течение всего разговора, пошел за полицейским, провожая его до дверей своей комнаты. Та же ненужная вежливость, которая иногда спасает.

А дальше… Он не знал, что делать. Илья точно понимал, что не может и не хочет оставаться один. Это просто невыносимо. Не сейчас! Он еще не мог справиться с новостями, не мог смириться с тем, что случилось. Потому застыл у притолоки прямо на пороге и просто стоял, не зная, куда податься, что сделать.

Полицейский уверенно шагал по коридору с чемоданом в руках. Так, будто уже бывал в этом доме. Илья хорошо слышал его шаги до самой лестницы, где тот с кем-то встретился. Наверное, это его коллега. В старом доме была отличная акустика, шорохи, скрипы, тем более голоса, разносились далеко. Еще несколько часов назад, вечером, Илья засыпал как раз под все эти звуки. Тогда они успокаивали. А сейчас… Он просто слушал их, чтобы не оставаться в тишине.

– Что там? – спросил полицейский у невидимого собеседника.

– Ее увезли, – сообщил почти буднично его коллега. – Остальные… Говорят мало. Придется позже вернуться.

– Ладно. – Это прозвучало как-то обреченно. – Тогда же заберем остальное. Хотя… Никогда не думал, что в этот раз будет кто-то из семьи. Тем более девчонки. Это слишком странно.

Полицейские спускались вниз, еще что-то обсуждая. Илья уже не мог разобрать слов. Он по-прежнему стоял на пороге комнаты и силился понять то, что сейчас прозвучало. Смысл полностью не доходил, но Илья понимал, что в словах того человека было что-то совсем неправильное. Настораживающее, знакомо подозрительное. Но что… Он зажмурился, потер лицо руками. Илья в этот миг почти ненавидел себя.

Не здесь, не в этот раз. Только не с Анной! Профессиональная привычка – улавливать нечто в словах, сомневаться, докапываться до истины, распутывать ниточки… Сейчас вдруг вспыхнувший слабый огонек прежнего азарта расследований показался Илье чуть ли не кощунством. Чем-то неправильным, даже грязным. Анны больше нет. Это непостижимо, дико… Это нельзя понять или принять. И все эти лишние, ненужные слова…

Илья доплелся до своей кровати, тяжело опустился на край, спрятал лицо в ладонях. Он все же остался здесь один. В тишине и пустоте. С тем, что случилось. Илья боялся. Конечно, не того, что его в чем-то обвинят, и не каких-то подозрений. Все это не имеет значения. Он боялся оставаться наедине с фактом ее смерти. Он как-то должен… Пережить.

В голове кружились обрывки каких-то мыслей, воспоминания, непонятные осколки того времени. С ней. И если так… Если это все, что у него есть, что он может, значит, надо что-то делать. Склеить, соединить, понять и… принять не получится, хотя бы смириться.

Он постарался собраться. Встал, заходил по комнате вдоль кровати. Так было проще. Иллюзия действия. Илья заново перебирал события вчерашнего дня. Старался выстроить его заново, чуть ли не поминутно. Если где-то там есть ответ, почему это произошло, надо его найти. Что могло заставить ее…

И все же он не мог поверить. Анну нашли утром, где-то уже в одиннадцатом часу. Какой-то местный любитель рыбалки, который не боялся баек о проклятом озере, проплывал на лодке мимо причала Горских и заметил что-то белое в воде. Прямо у самых мостков. Илья слышал, как полицейские говорили между собой. Тело явно находилось в воде несколько часов. С вечера. На Анне точно было то светлое платье в мелкий желтоватый цветочек, в котором девушка выходила к гостям. Значит, это случилось сразу после того, как все разошлись. Но… Илья сам проводил Анну до дверей ее комнаты.

Нет! Ничего не складывалось. Он так хорошо помнил ее улыбку, когда девушка помахала ему рукой на прощание, закрывая дверь. Анна была совершенно спокойна. Можно сказать, казалась безмятежной, легкомысленно счастливой. И очень свободной. В таком состоянии не ходят топиться! Но… Илья сделал еще круг по комнате. Вечерние голоса в коридоре. Кто-то мог приходить к девушке после. Только не было резких слов или ссор. Не было ничего, что могло бы насторожить. Илья просто не помнил, слышал ли он тогда ее голос в коридоре. А если Анна ни с кем больше не говорила, что остается? Сообщение в мессенджер, звонок? Полиция это проверит. Только кто мог ей звонить или писать? Мир Анны был здесь, в этом доме. Семья, работа, музыка. И все. Не было причин…

Несчастный случай. Илья уцепился за эту версию. Пусть полицейский, что высказал такое предположение, сам вряд ли в это верил, но такое могло быть. Когда семье сообщили печальное известие, никто даже не подумал спрашивать детали. А если все просто? Было душно, Анна могла выбраться вечером, пойти подышать воздухом. У озера тихо, прохладно с воды, красиво. Девушка могла сидеть на краю причала… И что? Может, закружилась голова? Падая, она ударилась, потеряла сознание. Да! Вот это могло быть. Просто они не знают, никто не спрашивал. Вроде, сказали, видимых повреждений нет, но некоторые следы появляются на теле спустя время… Да и несколько часов в воде. Илья знал, как такие условия уродуют тело. И там… На месте никто и не рассматривал. Наверняка это несчастный случай. Иначе и не может быть.

Он себя убедил, вот только легче от этого не стало. Ее больше нет, а кругом все те же тишина и пустота. Илья рванулся прочь, выбежал из комнаты, спеша по коридору, к лестнице, вниз, куда-нибудь. Там Горские. Им еще хуже, чем ему самому. Но в тот момент Илья думал лишь о себе. Быть с ними, с кем угодно, лишь бы не одному.

Но дом будто заснул. Или вымер. Распахнутые настежь двери, пустые комнаты гостей. На кухне неубранный после завтрака стол, грязная посуда, остатки еды. Во всем этом было нечто жуткое, иррациональное. Илья поспешил убраться прочь, обратно наверх. Комнаты Клары, Амелии, Петра. Здесь тоже было пусто. Их гость нагло, даже без стука распахивал двери. Хозяев не было. Только кабинет писательницы был заперт. Илья подергал ручку, постоял, прислушиваясь, потом еще робко постучал. Ему не ответили. Там, за дверью, была все такая же тишина.

Журналист не выдержал. Ему нужно было на воздух. Он задыхался здесь от этой жуткой пустоты. На крыльце в глаза ударил яркий солнечный свет. Совершенно несовместимый с тем, что произошло, а потому кажущийся враждебным, лишним. Илья поспешил по ступеням вниз, под тень деревьев, в сад. Он не знал, куда идет. Прочь от дома, от его тишины и пустоты. Хотя и здесь как-то душно, жарко, маятно…

Ноги сами вынесли его на знакомую поляну. Туда, где Илья впервые встретил Анну. Где звучала всегда ее музыка. Наверное, ему больше и некуда было пойти. Тем более сейчас. В какой-то миг, огибая кусты, он поверил, что снова увидит ее. Музыкант привычно сидит на своем стуле, рядом на столе, в футляре – скрипка. У Анны будет все такой же детски серьезный и немного напряженный взгляд. Как у ученицы на экзамене… Но нет. Анны больше нет.

А там, на поляне, за столом, на стуле, который обычно выбирала сестра, сидел Петр. Рядом вместо футляра от инструмента стояла бутылка коньяка и стаканы. Штук пять. Зачем, было непонятно. Наверное, Горский забрал их все, даже не задумываясь. Илья увидел отброшенную на землю коробку, Петр притащил в ней посуду.

Когда гость показался из-за кустов, хозяин дома чуть повернул голову. Как-то нехотя, лениво, излишне плавно. И уставился на журналиста. Странный, рассеянный взгляд, застывшее, каменное лицо. Илья остановился резко, смотрел на Горского с удивлением. Никак не мог смириться вот с этим выражением. Пока вдруг не понял, что хозяин дома просто сильно пьян.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.