Сергей Мусаниф
Принцесса где-то там 2

Автор обложки Michal Gitel

* * *

Глава 31

Мне тоже хотелось возопить.

Воззвать к папе Бэзилу, причем, сделать этот трижды, подождать, пока он сюда заявится и потребовать у него хоть каких-нибудь объяснений, и хотелось мне этого довольно отчаянно. И черт с ним, что он отбыл куда-то далеко, где может не услышать мой зов. Поорать-то все равно можно…

Вместо этого я глубоко вдохнула.

Выдохнула.

И так несколько раз.

Простые адепты, или как они там себя называли, все еще валялись на полу, уткнувшись в него лицом, а их главный согнулся в таком низком поклоне, что его волосы почти подметали пол.

Вдох. Выдох.

Я снова посмотрела на статую. В принципе, очень неплохо. Добиться идеального портретного сходства, работая с камнем, да еще и в таком масштабе… Должно быть, они отвалили скульптору целое состояние.

Но, черт побери, как?

Это же работа на месяцы, если не на годы, откуда тогда пистолеты и шрам на подбородке, полученные буквально на днях? Или скульптор тоже один из них и вносит коррективы постоянно, ориентируясь на то, что происходит в моей жизни?

Но, черт побери, зачем?

Я вытащила свои пистолеты, те самые узнаваемые «песчаные гадюки». Не то, чтобы я на самом деле собиралась в кого-то стрелять, я просто хотела, чтобы они их увидели, опознали и устрашились.

Топор, наверное, произвел бы еще больший эффект, но топор остался в машине, а идти за ним сейчас было как-то не с руки.

Вдох. Выдох.

– Господа сектанты, – сказала я. – Слушайте меня очень внимательно. Сейчас вы встанете с пола и выйдете отсюда на свежий воздух. Проходить будете мимо меня. По одному. Неторопливо, не пряча лиц и не совершая резких движений, потому что я девушка нервная, я и пристрелить могу. Начинаем на счет «раз». Раз!

Они начали подниматься с пола. Нарочито медленно, подчеркнуто миролюбиво, демонстрируя полное отсутствие агрессии и нацепив на лицо самые идиотские из блаженных улыбок, что я видела в жизни. Сначала на выходе возникло небольшое столпотворение, но они быстро разобрались с очередностью и прошмыгнули мимо меня на улицу.

Я тщательно вглядывалась в их лица, стараясь запомнить их все.

Мигеля среди них не было.

Главный сектант в красном плаще попытался прошмыгнуть последним, видимо, решив дать мне возможность насладиться атмосферой храма и красотой статуи в одиночестве, но фиг-то он угадал.

– А тебя я попрошу остаться.

– Я повинуюсь твоей воле, Мать.

Эту «мать» игнорировать было уже сложнее. Вряд ли синдромом Туретта здесь страдает каждый первый.

– Ты здесь главный? – поинтересовалась я.

– Истинно так, Мать.

– Почему ты меня так называешь? – если бы мы были родственниками, он был бы мне скорее, как старший брат, но никак не сын. И вообще, если я правильно помню уроки биологии, о наличии сына я бы в любом случае помнила.

Ну там роды, вот это вот все. Говорят, такое не забудешь.

– Потому что ты – Матерь Хаоса и Нового Порядка, – сказал он.

– А еще у меня есть машина, но все подряд не обращаются ко мне, как к Водителю, – сказала я. – Придумай какое-нибудь другое слово, если для тебя это важно.

– Хорошо, госпожа.

Мне все равно не нравилось, но это был уже прогресс. По крайней мере, госпожа была лучше, чем мать. И отдельно радовало, что это просто госпожа, а не какая-нибудь Госпожа Смерть, Госпожа Тлен, Госпожа Хаос и Разрушение.

– Тебя как-нибудь зовут? – спросила я.

– Брат Тайлер, госпожа.

– А скажи мне, брат Тайлер, можем ли мы поговорить в каком-нибудь другом месте? В менее давящей атмосфере?

– Мой особняк всегда в твоем распоряжении, госпожа, – сказал брат Тайлер. – Ты можешь выбрать любое помещение или занять его целиком.

– Так это все… – я покрутила пальцем вокруг. – Твое?

– Да, госпожа.

– А как твое имя в миру, брат Тайлер?

– Пирпонт, госпожа. Тайлер Пирпонт.

– Из тех самых Пирпонтов?

– Да, госпожа.

Те самые старые деньги, о которых я говорила в предыдущей части. Причем эти деньги были одни из самых старых.

По слухам, непроверенным, конечно же, потому что как такое проверишь, Пирпонтам принадлежала едва ли не четверть всей недвижимости в стране, и кто-то из их семейства наверняка состоит в теневом кабинете министров.

Но явно не Тайлер Пирпонт, потому что в кабинет министров, по идее, должны брать людей адекватных, а для него это слово навсегда останется заданием в кроссворде.

Я сфотографировала статую на камеру своего телефона. Брат Тайлер не стал возражать, а мне хотелось иметь какое-то документальное подтверждение, что все это существует на самом деле, и это не я схожу с ума, а с него сошел кто-то другой.

Причем, довольно давно.

Мы вышли на свежий ночной воздух. Остальных сектантов уже и след простыл, наверняка заперлись в каком-нибудь секретном бункере и молятся на мою фотографию из газеты.

Ну, я надеюсь, что из газеты и только молятся.

Особой цели куда-то придти у меня не было, поэтому мы просто прогуливались по парку при свете звезд и редко расставленных фонарей. Впрочем, дорожки тут были хорошо видны, а вероятность, что кто-то напрыгнет на нас из темноты, меня не беспокоила.

У них была целая бездна шансов на меня напрыгнуть.

– Кто вы такие? – спросила я.

– Мы – Братья, Ожидающие Хаос, госпожа, – ответствовал брат Тайлер. – Слуги Нового Порядка, который будет установлен с твоей помощью, госпожа.

– Ты говоришь с обилием заглавных букв, это вызывает уважение, – сказала я. – А зачем вы за мной следите?

– Мы ждали, пока ты к нам обратишься, госпожа.

– А нельзя было как-то по-другому намекнуть? – поинтересовалась я. – Эсэмэску послать там, в Фейсбуке написать?

– Мы следуем Заветам, госпожа, – сказал он. – В Заветах четко сказано, что ты должна обратиться к нам первой.

– Могу я посмотреть эти Заветы? – поинтересовалась я.

– Конечно, госпожа, – сказал он. – Ты читаешь на древнем арамейском?

– Э… нет.

– Я распоряжусь, чтобы для тебя подготовили перевод, госпожа, – сказал он. – Это займет всего несколько дней.

Я почему-то совершенно не удивилась, что у их главного сектантского текста нет готового перевода на английский и была практически уверена, что на древнем арамейском только брат Тайлер и читает, а остальные верят его толкованиям. Так гораздо проще управлять людьми.

Манипулировать.

С другой стороны, секты чаще всего создают для личного обогащения, наживаясь на новообращенных, но с деньгами у Пирпонтов проблем не было. Если не считать проблемой то, что они уже не знают, куда их девать.

Конечно, я могла бы затребовать у них оригиналы и поискать специалистов по древнему арамейскому по своим полицейским каналам, но решила, что пока не стоит. Неизвестно ведь, как брат Тайлер отреагирует на такую просьбу, а время обострять еще не пришло.

Вообще это была максимально странная ситуация, и я понятия не имела, как правильно себя вести. К сожалению, в свое время ни одной брошюрки типа «Как поступать в ситуации, когда вы стали объектом культа. Первые десять шагов и самые распространенные ошибки» мне не попадалось.

Шансы, что они принимают меня за кого-то другого, были исчезающе малы. Точность, с которой была выполнена статуя, не оставляла места для сомнений.

Значит, скорее всего, ошибаются их Заветы, но это можно будет определить только после того, как брат Тайлер предоставит мне перевод.

– Ладно, давай начнем с самого начала, брат Тайлер, – предложила я. – Как по-вашему, кто я?

– Ты – Роберта Кэррингтон, госпожа.

С этим и правда не поспоришь.

– А вся эта милая чушь про град, хлад и прочие черепа?

– Это то, кем ты станешь, госпожа.

А еще у меня две дополнительные пары рук должны вырасти, видимо. И грудь.

Крыльями можно пренебречь, это наверняка какая-нибудь аллегория.

– А это нормально, что я об этом ничего не знаю? – поинтересовалась я.

– В Заветах сказано, что когда придет время, ты узнаешь, госпожа, – сказал он и добавил чуть грустно. – Видимо, время еще не пришло.

– И что мне делать, пока оно не пришло?

– То же, что ты делаешь обычно, госпожа.

– А что будете делать вы?

– То же, что мы делаем обычно, госпожа. Ждать. И помогать, если тебе понадобиться наша помощь.

– А много вас вообще? – спросила я, понадеявшись, что он скажет, будто я уже видела их всех.

– Тысячи, госпожа. А когда придет время, нас станет еще больше.

Очень мило.

Тысячи неадекватов, которые любуются на мою огромную, голую, шестирукую, до зубов вооруженную копию. То, что надо любой женщине для поднятия самооценки.

– Ладно, – сказала я. – Это вы убиваете всех моих кавалеров?

– Зачем бы мы стали это делать, госпожа?

– Откуда мне знать? Может быть, в ваших Заветах написано, что Дщерь Мести и Войны, Мать Хаоса и Нового Порядка и все такое прочее должна… э… взаимодействовать определенным образом только с тем, с кем должна, и никак иначе.

– Нет, там так не написано, – сказал брат Тайлер. – Заветы никоим образом не могут ограничить твою свободу выбора. Мы не вмешиваемся в твою жизнь. Мы лишь наблюдаем. И ждем.

– Но вы же знаете об инцидента в отеле?

– Конечно, госпожа.

– Могу я поговорить с братом, который наблюдал и ждал в этот день?

– Брат Деннис уже отправился домой, но я могу вызвать его для тебя прямо сейчас, госпожа.

– Не стоит. Дай ему мой номер телефона, пусть позвонит мне утром.

– Да будет исполнена твоя воля.

Я вздохнула.

Продиктовать номер моего телефона он не попросил. Меня это не удивило.

– Значит, вы наблюдаете и ждете, да? И до тех пор, пока оно не началось, вы – мирные и дружелюбные ребята, проживающие по соседству?

– Истинно так.

– И когда оно должно начаться?

– В Заветах не указана конкретная дата, госпожа. Но это должно произойти после того, как ты к нам обратишься. Ты обратилась.

– Вы сами меня спровоцировали, – заметила я. – Хотите таким образом поторопить историю?

– Историю невозможно поторопить. События происходят тогда, когда они уже не могут не произойти.

– Но вы хотя бы готовитесь?

– Конечно, – сказал он. – Мы работаем по многим направлениям сразу. Убежища для мирных людей, припасы, оружие. Также мы нанимаем и обучаем профессионалов в разных областях. Мы не знаем, что конкретно произойдет и насколько изменится жизнь, поэтому стараемся быть готовыми ко всему.

– Весьма предусмотрительно, – похвалила я. – А что насчет оккультных процедур, ритуальных убийств и всякого такого?

– Мы этим не занимаемся, госпожа, – с искренним негодованием в голосе сказал он. – Ожидающие Братья выше всего этого.

Какая скучная секта мне досталась.

– А вот был недавно один случай, – сказала я. – Когда одного вашего брата прихватили теневые агенты, а он возьми, да и взорвись вместе с их машиной прямо в центре города.

– Не стану отрицать, госпожа, – не стал отрицать брат Тайлер.

– И насколько это нормально для вашей доктрины?

– Вообще ненормально, – сказал брат Тайлер. – Но вера брата Полсона всегда была несколько радикальной. Он был истинным Ожидающим, но в то же время резким и импульсивным человеком, склонным действовать не слишком обдуманно. Однако, даже я не знал о том, что он носит при себе столько взрывчатки и готов применить ее в любой момент. Для нас всех его смерть стала неприятным сюрпризом, и я искренне сожалею о произошедшем.

То есть, брат Полсон был неадекватом даже по местным меркам?

Но вот тебе странный факт в копилку странных фактов: ТАКС знало о соглядатаях, люди ТАКС пострадали от соглядатаев, тем не менее, Ожидающие Братья продолжали за мной ходить и агенты их не прессовали.

Но если брат Тайлер действительно Пирпонт, а у меня не было оснований не доверять ему в этом вопросе, то сей факт объяснялся очень легко.

Они договорились.

А скорее всего, у Пирпонта нашлась волосатая рука ниже ТАКС, которая постучала агентству со дна и велела оставить сектантов в покое. А троих оперативников они списали, как естественные потери.

Ничего удивительного в этом не было. Коррупция пронизывала город насквозь, от самого верха до самого низа, и у меня не было никаких оснований полагать, что на теневой стороне дела обстоят как-то иначе.

Люди в этих играх являются всего лишь расходным материалом.

– Как давно существует ваша организация? – спросила я.

Начал накрапывать легкий дождик. Я зевнула.

– Официальной даты основания нашего Братства не существует, – сказал брат Тайлер. – Но сам текст Заветов хранится в нашей семье уже больше ста лет.

– Молекулярный анализ бумаги делали?

– Нет, госпожа.

– А дадите мне отщипнуть кусок, чтобы я сделала?

– Здесь все в твоей воле.

– Как этот текст вообще к вам попал?

– Это темная семейная история, связанная с похождениями моего прадеда, – сказал брат Тайлер. – Говорят, что он получил эти бумаги от великого мага, сумевшего пробить коридор между мирами, и мой прадед заключил с ним какую-то сделку, точные детали которой другим членам семьи до сих пор неизвестны, а он отказывается об этом говорить.

– Так он еще жив?

– Конечно, госпожа.

– Я могу с ним побеседовать?

– Он будет счастлив с тобой встретиться, – сказал брат Тайлер. – Я тотчас же извещу его, чтобы он вернулся в страну из Европы, где проживает последние сорок пять лет, утверждая, что тамошний климат подходит ему больше местного.

– Тогда, пожалуй, не надо, – я надеялась, что найду более простой способ удовлетворить свое любопытство. Способ, не требующий выдергивать патриархов клана миллиардеров с европейских курортов.

Древность манускрипта еще ни о чем не говорит.

Здесь явно намечался какой-то сюжет, а некоторые сюжеты способны ломать реальность под себя. История постоянно меняется задним числом, рукопись может состариться за пару часов, а посреди Города внезапно вырастет старинное здание, и все будут уверены, что оно стояло здесь последние двести лет, хотя еще вчера тут мог быть парк, пруд с лебедями или свалка автомобильных покрышек.

Так что с этой стороны мне скорее всего не подкопаться.

Дождь начал капать еще сильнее.

– Пройдем в дом, госпожа, – предложил брат Тайлер. – Там нам накроют легкий ужин, может быть, сварят глинтвейн, если будет на то твоя воля.

– Кто накроет? Братья?

– Зачем утруждать братьев, если есть прислуга? – удивился брат Тайлер.

А, ну да.

Всегда забываю, что у богатых людей все по-другому.

Я согласилась. Брат Тайлер достал из кармана рацию, попросил нас забрать, и уже меньше через минуту за нами приехал электрический гольф-кар, который и доставил нас к главному зданию. Управлял гольф-каром не очередной брат, а наемный служащий в дождевике поверх ливреи и белых перчатках.

– Мой дом – твой дом, госпожа, – заявил брат Тайлер. – Ты можешь приходить сюда, когда хочешь, твое лицо уже внесено в систему распознания образов, и все двери откроются перед тобой.

– Очень мило, – сказала я, и тут мне в голову пришла еще одна мысль. Идти мне было особо некуда, разве что в очередной отель, а тут наверняка такая охрана, что ни один Мигель на территорию незамеченным не проскользнет. – Здесь не найдется какой-нибудь лишней спальни?

– Конечно, найдется.

Ладно, согласна.

Не самое разумное мое решение, если на первый взгляд. Они – сектанты, они носят плащи, у них не все в порядке с головой, они поклоняются пятиметровой шестирукой статуе голой женщины, один из них вообще таскал с собой взрывчатку в протезе ноги и взорвал себя прямо на городской улице. Но это были мои сектанты, моя статуя, и, кроме того, эти ребята знали, кто мой отец.

И если они не секта самоубийц, на что пока не очень похоже, то до тех пор, пока я не породила Хаос и Новый Порядок, здесь я в безопасности.

А в особняке действительно пахло глинтвейном.

Глава 32

Мы поужинали.

Это было что-то на богатом, половина блюд была мне неизвестна, и я даже не старалась запоминать их названия. Ради такого случая брат Тайлер откупорил вино из самых дальних углов своего винного погреба, но чтобы понять все тона, нотки, нюансы и послевкусия этого напитка, нужно быть истинным ценителем, а я не была. Мне бы хватило и пива, но я стеснялась попросить.

Потому мы перешли в каминный зал, украшенный чучелами животных, которым не посчастливилось повстречать на охоте многочисленных представителей семейства Пирпонтов, и настало время глинтвейна и сигар.

От сигары, разумеется, контрабандной кубинской, толстой, наверняка дорогой и изрядно вонючей, я отказалась, но ограничивать брата Тайлера не стала, и он задымил ею, устроившись поближе к дымоходу.

Кресло оказалось совершенно роскошным, с функцией массажа, в камине уютно тлели угли, в зале царил приятный полумрак, было тепло. Я сняла кроссовки, и мои пальцы утонули в густом ворсе ковра.

Глинтвейн тоже оказался очень даже ничего, я даже подумала о том, чтобы пробраться на кухню и попросить рецепт. Вообще, довольно приятная секта.

Если бы ее члены не взрывались на улицах Города, было бы совсем хорошо, но брат Тайлер заверил меня, что это был единственный прецедент, и больше они не повторятся.

По крайней мере, не должны.

И тогда я решила задать главный вопрос, который не решалась поднимать во время ужина, потому что не хотела, чтобы меня выгнали в ночь голодной.

– А ты никогда не думал, брат Тайлер, что это все не про меня? – спросила я. – Что это какая-то масштабная мистификация или попросту ошибка, и все это время вам стоило ждать кого-то другого?

– Нет, госпожа, – сказал брат Тайлер. – В Заветах четко указано твое имя.

– Там так и написано: Роберта Кэррингтон? – уточнила я. – На древнем арамейском?

– Да.

Что ж, с этим не поспоришь.

– А что насчет статуи? – поинтересовалась я. – Откуда она взялась?

– Ее облик был явлен мне во снах, госпожа.

– Так это ты ее автор? – я пристально посмотрела на его руки. Они отнюдь не были руками каменщика. Это были типичные руки богатея, отродясь не державшего в них ничего, кроме ручки для подписания чеков, стилус для тыкания в экран и клюшки для игры в гольф.

Он проследил мой взгляд и улыбнулся.

– Мы живем в двадцать первом веке, госпожа. Сейчас для того, чтобы работать с камнем, совершенно необязательно бить по нему молотом.

– И когда ты закончил свое творение?

– Около пяти лет назад, госпожа.

– С тех пор ты не вносил никаких корректив? – я коснулась рукой шрама на подбородке.

– Никаких, – подтвердил он.

Сюжет, обреченно подумала я.

Что-то связанное с мистикой, древними манускриптами и тайными оккультными сообществами, и хорошо, если без кровавых человеческих жертвоприношений обойдется. Интересно, а это как-то связано с теми моими способностями, которые заинтересовали ТАКС? И может ли Цензор разрушить свой собственный сюжет, или все происходящее и будет являться его частью?

– Значит, у тебя нет сомнений?

– Никаких, – снова сказал он.

– А то, что я совершенно не ощущаю себя вот этим вот всем, в расчет как-то принимается?

– Скорее всего, нет, госпожа, – сказал он. – Просто эта часть тебя еще спит, и когда придет время, она пробудится, и ты осознаешь свое предназначение. А мы всегда будем рядом с тобой, будем помогать и поддерживать

– И направлять? – уточнила я.

– Нет, госпожа, – сказал он. – Не нам, простым смертным, давать советы дочери богов.

Лучше бы мой папа оказался простым королем, подумала я. Это было бы как-то ближе и понятнее, и меня максимум могли бы отравить или насильно выдать замуж, и это, наверное, худшее, что могло бы со мной случиться, но это все равно звучит лучше, чем текущая неопределенность.

– Расскажи мне о моем отце, – попросила я.

– У нас не принято о нем говорить, госпожа.

– Вот как? И почему? Боитесь, что он услышит и покарает?

– Нет, просто обычно такие разговоры заканчиваются спорами, иногда очень ожесточенными, – сказал брат Тайлер. – Тебе я, безусловно, не могу отказать, но вообще мы внутри Братства такие разговоры не поощряем. Твой отец – фигура слишком неоднозначная. Одни говорят, что он – воин в сияющей броне, рыцарь без страха и упрека, бесстрашный и доблестный паладин, который придет на помощь нуждающимся и накажет виновных. Другие же за то, что он творил, считают его чудовищем. Он всегда приходит на помощь к другу, но быть его другом смертельно опасно. Он был простым человеком и стал богом, а потом стал убийцей богов. Он дважды умирал и дважды возрождался, и с каждым разом становился сильнее. Он рушил миры в бездну хаоса, преследуя свои собственные цели.

Я подумала, что это описание совсем непохоже на папу Бэзила.

Линялые джинсы, выцветшая куртка, стертые кеды, ржавый пикап… Всегда считала, что сущности, в перерыве между завтраком и обедом рушащие миры в бездну хаоса, должны выглядеть как-то более пафосно.

Конечно, после той истории в Дерри у меня были какие-то подозрения, что он немного не тот человек, каким пытается казаться, но не думала, что до такой степени не тот.

С другой стороны, это вполне может оказаться преувеличением в рамках текущего сюжета, и на самом деле он не мир в бездну хаоса обрушил, а, скажем, грузовик с обрыва уронил. Или сахарницу на кухне.

– А что насчет моей матери? О ней у вас тоже говорить не принято?

– Здесь подобных ограничений нет, – улыбнулся брат Тайлер. – Твоя мать – Морриган, богиня войны и плодородия.

– Плодородия? – удивилась я. – Довольно неожиданное сочетание.

– Не того плодородия, что связано с посадками озимых и урожайностью с гектара, – сказал брат Тайлер.

– О, – сказала я.

Если моя мать действительно богиня секса, это многое в моей жизни объясняет, мрачно подумала я.

– Богиня похоти и страсти, – сказал брат Тайлер. – Богиня плотских утех, великая королева, соблазняющая мужей и вдохновляющая их на подвиги. Прекрасная женщина или прелестная дева, которая…

– Хватит, хватит, я уже поняла, – сказала я. – Значит, она – Война, а он – Месть?

– Истинно так, госпожа.

Неудивительно, что они встретились.

– Ты знаешь, что с ней случилось?

– Знаю, госпожа, – сказал брат Тайлер и уставился на тлеющие в камине угли.

– Мне кажется, ты хочешь о чем-то умолчать, – сказала я.

– Нет, госпожа, я бы не посмел, – сказал он. – Просто это не та часть истории, которую хорошо рассказывать темными ночами ребенку этих родителей.

Такой заход не мог меня не насторожить, и я приготовилась услышать страшную правду.

– Они познакомились, когда он восстанавливался от ран после очередной своей битвы, – начал брат Тайлер издалека. – Она помогла ему исцелиться, она ухаживала за ним и приносила воду, когда он хотел пить…

– И на этой почве между ними завязался роман, – сказала я.

– Истинно так, госпожа, – согласился брат Тайлер. – Но поскольку оба они были людьми сильными и своенравными…

– …то у этих отношений не было будущего.

Он кивнул.

– В Заветах этому уделено не так уж много внимания, ибо они сконцентрированы на том, что происходило и должно произойти в этом мире, а твои родители повстречали друг друга в мире ином.

– Параллельный мир? Параллельная вселенная? – всегда подозревала, что папа Бэзил приходит откуда-то издалека.

– Да, – сказал он. – Миры, где война никогда не меняется, миры, где война никогда не кончается. Твои родители были плотью от плоти того мира, кровью от крови его, и кровь его они пили вместо вина, и она пьянила им головы…

– И вполне можно обойтись без таких подробностей, – сказала я. – Что было дальше? И по возможности, нормальным человеческим языком, без этих вот «плоть от плоти».

– Их роман был бурным и быстротечным, – сказал брат Тайлер. – В конце концов, их пути разошлись, а потом случилась большая война и твои родители оказались по разные стороны баррикад, и когда твоя мать встала против твоего отца, ее постиг Смерть.

– Э… – вот эту новость было не так уж легко переварить. Папа Бэзил говорил мне, что мама умерла, но никогда не говорил, как. – То есть, ты хочешь сказать, что мой отец убил мою мать?

– Нет, госпожа. Я же сказал, ее постиг Смерть.

– Постигла?

– В мирах бесконечной войны Смерть имеет мужской пол, – сказал брат Тайлер. – В мирах бесконечной войны у Смерти есть имя, и имя ему – Борден. Смерть – близкий друг и соратник Мести, твоего отца.

– И он убил мою мать?

– Да, госпожа.

– Они после этого так и остались друзьями?

– В Заветах об этом ничего не сказано.

– Чушь какая-то, – сказала я. – Разве Месть не должен был отомстить?

– Отомстить Смерти?

– Почему бы нет?

– Это произошло в бою.

– Какая разница? – спросила я. – Никаких компромиссов, даже перед лицом Армагеддона.

Брат Тайлер развел руками. Сигара оставила в воздухе дымный след.

– Это мифология, госпожа, – сказал он. – Причем, это даже не наша мифология.

– И что?

– Мифы иносказательны. Они преувеличивают одно, преуменьшают другое, раскрашивают вымышленными подробностями третье. Возможно, на самом деле все было совсем не так.

– Зачем тогда ты мне об этом рассказал?

– Потому что ты попросила.

А, ну да.

Тут мне крыть было нечем.

Но я подумала, что список вопросов, которые бы я хотела задать папе Бэзилу, вырос уже просто до неприличных размеров. Если бы еще он на них отвечал…

– А в какой момент этой душещипательной истории на свет появилась я?

– В Заветах об этом точно не сказано, – брат Тайлер затянулся сигарой. – Но, полагаю, что произошло это незадолго до той решающей битвы.

– Мой отец утверждает, что не знал о моем существовании, – сказала я. – Что не присутствовал на родах и вообще не знал о беременности.

– Такое вполне может быть, госпожа, – сказал брат Тайлер. – В мирах бесконечной войны время на разных планетах течет с разной скоростью, так что твоя мать вполне могла родить тебя втайне от него. Тем более, нигде не сказано, какой у богинь обычно срок беременности.

– А как я оказалась здесь?

– Полагаю, что наш мир был выбран твоей матерью в качестве укрытия, – сказал брат Тайлер. – Она знала о грядущей войне и попыталась защитить тебя.

– От моего отца?

– От твоего отца, от его врагов, от самой себя, – сказал брат Тайлер. – Она ведь была богиней войны и похоти, и нравом обладала соответствующим.

Да, так вот послушаешь и поймешь, действительно, лучшее, что могли сделать для меня родители – это оставить в покое.

А еще я подумала о том, что если папа Бэзил действительно был тем самым рушащим миры парнем, о котором рассказывал брат Тайлер, то он возился с Пеннивайзом неприлично долго. Либо мифология все-таки преувеличивала, либо в этом мире папа Бэзил лишался части своих божественных сил.

Но не всех – он же все таки услышал мой зов и пришел на помощь.

Я поставила пустую кружку из-под глинтвейна на широкий подлокотник кресла и потерла виски, стараясь уложить все это в голове.

Помогало, прямо скажу, слабо.

– Нелегко, должно быть, узнать такое о себе, – с искренним сочувствием в голосе произнес брат Тайлер.

– Я уже почти привыкла, – буркнула я.

По крайней мере, от этих новостей в психушку я не вернусь.

Меня, конечно, тревожили все эти пророчества, но то, что по Городу до сих пор бродит неистребимый Мигель, а Реджи лежит в больнице без сознания, тревожило меня куда сильнее.

Пророчества ведь не всегда сбываются.

Зато убийцы не кончаются никогда.

– Ты, наверное, устала, – сказал брат Тайлер. – Позволь мне сопроводить тебя в твои апартаменты.

– Спасибо.

– Но сначала у меня есть к тебе одна нижайшая просьба, госпожа, – сказал брат Тайлер. – Могу ли я посмотреть на топор?

– На топор?

– Да, госпожа.

– Не вижу проблем, – сказала я. – Он в багажнике.

По лицу брата Тайлера было видно, что он немного удивился. Похоже, он считал, что я умею призывать топор в руку, как это делал мой отец. Того и глядишь, скоро он заподозрит, что я – ненастоящая Роберта Кэррингтон, а какая-то дешевая подделка, типа второй серии «Горца» или четвертой серии «Матрицы».

Я надела кроссовки, мы снова погрузились в гольф-кар и доехали до моей машины. Дождь вроде бы кончился, но на улице все еще было слишком свежо, сыро и не слишком приятно.

Я открыла багажник и достала из машины топор. Брат Тайлер смотрел на него с благоговением.

– А можно…?

– Конечно, – я передала топор ему.

Он обхватил рукоять обеими руками, и я даже немного напряглась, потому что пусть он и казался нормальным человеком, он же все равно сектант, и фиг знает, что придет ему в его сектантскую голову, и на всякий случай положила руку на рукоять «гадюки».

Но брат Тайлер не сталь пытаться пронзить топором мою якобы божественную плоть. Вместо этого он пафосно воздел его над головой.

– Впервые держу оружие, которого касалась десница бога, – сказал он. – Ты тоже каждый раз чувствуешь потоки силы, проходящие через него?

– Ну, типа того, – соврала я. Хотя на самом деле я никогда ничего подобного не чувствовала.

Да и откуда возьмутся потоки силы в обычном топоре, позаимствованном в пожарной части городка Дерри, штат Мэн?

– Я чую мощь, неподвластную простым смертным, – сказал брат Тайлер, возвращая мне топор.

Он выглядел довольно уставшим. Брат Тайлер, я имею в виду, не топор. Топору-то что будет.

Словно не просто подержал в руках орудие, которого коснулась рука бога, а пару деревьев с его помощью свалил. Хотя валить деревья пожарным топором – то еще занятие.

Тоже, наверное, довольно утомительное.

Брат Тайлер вернулся в электрокар, а я села за руль «тахо», чтобы отогнать его поближе к дому.

Мы снова встретились на подъездной дорожке, и брат Тайлер был так любезен, что сопроводил меня в мои апартаменты.

Ну, что сказать…

Это была спальня размером с футбольное поле, и в ней стояла кровать, размером с теннисный корт, а вокруг были какие-то бесконечные альковы, диваны, кресла, столики, пуфики и зеркала, и все это было в стиле «дорого-богато». Сплошное золото, красный бархат и шелк. Совершенно не в моем вкусе. За кого они меня вообще принимают?

Брат Тайлер показал мне ванную комнату, и уборную, и гардеробную, где на вешалках можно было найти наряды на любой случай и вкус, и все они, разумеется, были моего размера, пообещал утром прислать горничную (я трижды отказалась), пожелал мне спокойной ночи и отчалил по своим сектантским делам.

Кровать казалась мне слишком большой, и я боялась на ней потеряться. Надеюсь, в мое отсутствие они не устраивали здесь своих оргий…

Я села в кресло, сняла куртку и кроссовки, избавилась от части своих пистолетов.

Я чувствовала себя чужой в этом роскошном доме, но это была ерунда по сравнению с тем, что я оказалась чужой в этом мире, а в том, в котором я была рождена, царила война, которая никогда не меняется и никогда не заканчивается.

Хотя этот мир тоже был далек от совершенства, но моя мама выбрала для меня именно его. А может, у нее и выбора-то особого не было. Кто знает, как работают эти божественные переходы между мирами.

Куда дверь открылась, там и оставила…

В местной ванне можно было помыть слона. Может быть, даже двух слонов. Может быть, при небольшой доле фантазии, они могли бы даже заняться там чем-то более интересным…

Я вышла оттуда, завернувшись в банный халат (пистолет в кармане), стащила с кровати подушку и одно из многочисленных одеял и устроилась на диване, который куда больше подходил мне по размерам.

И как только я разобралась с тем, как здесь выключается освещение (достаточно было просто сказать об этом вслух), как мне позвонила рыдающая Джанет.

Пробившись через ее всхлипывания, я выяснила главное. Фортуна изменила ее брату, попавшему в больницу уже не впервые, и хотя Джанет думала, что и на этот раз все обойдется, на этот раз все не обошлось.

Реджи впал в кому.

Глава 33

После таких новостей спать мне совершенно расхотелось, и я провела полночи сидя по подоконнике и вглядываясь в окружающую тьму.

Надо сказать, что подоконники в особняке Пирпонта подходили для долгого сидения куда лучше, чем подоконники у меня в квартире. Здесь они были шириной больше метра, и на них лежали специальные подушечки, которые позволяли устроиться с максимальным комфортом.

Похоже, что заказчики особняка исходили из того, что их дом когда-нибудь все-таки будут брать штурмом, и всерьез озаботились толщиной стен. Думаю, что он даже легкую бомбардировку мог бы выдержать, хотя в те времена, когда закладывались эти стены, авиация была представлена разве что братьями Монгольфье.

Не знаю, почему во время оценки осадоустойчивости очередного здания я всегда подсознательно ставлю себя на сторону штурмующих. Наверное, это уже часть профессиональной деформации.

Потому что в этом случае было бы логичнее, что я окажусь внутри, а не снаружи.

И драться мы будем обреченно и весело, а когда они выкурят нас с оборонительных рубежей, мы отступим по подземному ходу, потому что в таких особняках всегда есть подземный ход, раньше без них вообще не строили.

Отголосок феодализма, не иначе.

Мысли бродили по кругу, сбиваясь от Реджи до шестирукой статуи и истории жизни моих родителей в интерпретации брата Тайлера, и к четырем часам утра я стала клевать носом. Тогда я перебралась на ближайший диван и заснула.

* * *

Спала я плохо и недолго, а проснувшись, как и всякая современная девушка, тут же полезла в телефон.

В мессенджере было пусто. Никаких новостей от Джанет, а значит, состояние Реджи не улучшилось. Но оно и не ухудшилось, и, наверное, в данных обстоятельствах это уже можно было расценивать, как хорошую новость.

Потом я открыла твиттер, просто чтобы полистать новостную ленту, и уже на втором экране обнаружила свою фотографию в полицейской форме и с подписью «Леди Смерть». Под фотографией обнаружилась ссылка, которая вела на статью в «Вечернем городе», в которой расписывалось, что любовники сержанта Кэррингтон долго не живут. В качестве иллюстраций пригодились фотографии Дерека и Эдгара.

Про Реджи автор статьи, видимо, еще ничего конкретного не знал.

Знаешь, даже с учетом всего остального, эта публикация сумела выбить меня из колеи. Мою личную жизнь не просто вытащили на всеобщее обозрение, автор статьи делал недвусмысленные намеки на то, что именно я виновата в этих убийствах и дважды именовал меня Черной Вдовой, хотя официально я в браке ни с кем не состояла и никакой выгоды от их смертей получить не могла.

Как это водится с половиной статей в «Вечернем Городе», автор был анонимом. То есть, под статьей просто не стояло подписи. Такая вот редакционная политика, декларирующая что-то там о защите своих сотрудников от исков о клевете. Конечно, я могла бы пойти в суд и потребовать раскрыть имя, указать источники и дать опровержение, а также попытаться выбить из них компенсацию за моральный ущерб, но даже если дело выгорит, и редакция пойдет на досудебное соглашение (а она не пойдет, потому что судебный процесс поднимет шумиху и позволит им продать еще парочку тиражей), на все про все в лучшем случае уйдет не один месяц. Шансы, что скандал утихнет сам собой и все про него забудут под впечатлением от какого-то другого скандала, который не заставит себя ждать, были выше, и я решила занять выжидательную позицию.

По крайней мере, пока.

Ты можешь назвать это политикой страуса, а я скажу тебе, что у меня были и куда более важные дела. Например, поймать настоящего убийцу.

Стоило мне показать первые признаки жизни – положить телефон и встать с дивана – как в спальню тут же ворвалась пуэрто-риканская горничная Кармен, изъявившая готовность помочь мне одеться.

Понятия не имею, как можно помочь надеть джинсы (ведь если они подходят тебе по размеру, проблем с этим и так возникать не должно), поэтому я попыталась отослать горничную прочь, но она, обиженно надувшись, начала наводить порядок в спальне. То есть, поправлять подушки, расправлять одеяла и протирать несуществующую пыль на подоконнике. Эту бы энергию да в полезных целях…

Рассовав по положенном местам все свои пистолеты, я надела куртку, сунула ноги в кроссовки, и тут мне позвонил агент Доу.

– В восемь утра в вашем участке, – сказал он, даже не поздоровались, и тут же повесил трубку.

– Ай-ай, сэр, – сказала я, но не успела убрать телефон, выданный мне ТАКСом, обратно в карман, как по второму телефону, моему личному, позвонил Кларк.

Семь утра, а я уже нарасхват.

– В восемь утра в нашем участке? – спросила я.

– Да, – мрачно подтвердил Джон. – Откуда ты знаешь?

– Мне уже позвонили.

– Оперативно, – сказал он. – Похоже, теневики решили забрать это дело полностью под свой контроль.

– Какое дело? – на всякий случай я все же решила уточнить.

– Дело Мигеля, – сказал Кларк. – Доу приперся сюда час назад и выставил меня из нашего кабинета. После того, как я начал протестовать, мне позвонил Гловер, которого они, видимо, достали из постели, и приказал передать теневикам все, что у нас есть. Все материалы. Гловер, как ты понимаешь, против них не пойдет.

– Не пойдет, – согласились я.

– И вот еще что, – сказал Кларк. – Ты уже видела новости?

– Если ты имеешь в виду те новости, в которых меня сравнивают с самкой богомола, то да.

– Есть еще кое-что, и лучше, если ты узнаешь это от меня, – сказал Кларк. – Помнишь, ты знакомила меня с Джо?

Так звали парня, с которым я встречалась целых три месяца где-то два года назад. Еще до Дерека.

– И как он умер? – спросила я.

– Откуда ты знаешь, что он умер?

– Я догадалась об этом из контекста.

– Убит выстрелом в голову, – сказал Кларк. – Тело обнаружили три дня назад у него в квартире.

Я помнила ту квартиру. Типичное холостяцкое гнездышко со спальней и игровой комнатой. В смысле, там на большом столе у него стояли действующие макеты поездов, которые он любил запускать по рельсам, а вовсе не то, что ты мог подумать.

Квартира находилась в юго-западной части Города и под юрисдикцию нашего участка не попадала.

– Кто нашел?

– Клиринговая фирма. У него был контракт на обслуживание раз в неделю, у них были дубликаты ключей. Смерть, вероятно, наступила где-то за сутки до того, как был обнаружен труп, я не успел дочитать отчет патологоанатома до того, как заявился Доу. Боб, мне все еще нужен тот список, о котором мы говорили.

– Тебя же отодвинули в сторону, – напомнила я.

– Это только официально, – сказал Кларк. – Мы с ребятами не собираемся бросать дело только из-за того, что нам приказали снизу.

– Спасибо, Джон, – сказала я.

Но может быть, им и стоило его бросить.

Хотя повышенный интерес ТАКС вызывал у меня определенные подозрения. Ладно, тогда еще это было не определенные, а довольно смутные подозрения, но он их все равно вызывал.

А еще я подумала, что хоть ТАКС и подвинул в сторону весь убойный отдел, меня-то подвинуть так просто не получится, и я смогу сливать информацию о ходе дела Кларку и остальным ребятам, но по телефону я этого, разумеется, говорить не стала.

Телефоны и в лучшие-то времена вызывали у меня определенные подозрения.

* * *

Брат Тайлер обнаружился во главе огромного обеденного стола, сервированного для него одного, и с поистине сектантским аппетитом уплетал яичницу с беконом, запивая ее какой-то дурно пахнущей жидкостью из чашки с толстыми стенками.

Наверняка это что-то очень полезное и здоровое.

– Доброе утро, госпожа.

– Доброе утро, брат Тайлер, – сказала я. – Ты всегда встаешь так рано?

– Я никогда не сплю, госпожа, – сказал он. – Ведь нельзя знать, что происходит с твоим телом, пока ты спишь.

– И как у тебя это получается?

– Существуют особые духовные практики, госпожа, – сказал он. – И особые препараты.

– Можешь отсыпать мне этих препаратов?

Он выглядел свежим, бодрым и отдохнувшим, как будто бы лег спать в восемь часов вечера, хотя я точно знала, что это не так, и я подумала, что не прочь перенять этот опыт. Конечно, не на постоянной основе, но способность не спать хотя бы неделю кряду на моей работе бы очень пригодилась.

– Без соответствующих духовных практик это может быть смертельно опасно, – сказал он.

– А сколько нужно времени, чтобы овладеть этими практиками?

– Мне потребовалось больше двух лет.

– Видать, не судьба, – вздохнула я. – А что это за бур… в смысле, напиток в твоей чашке?

– Специальный травяной чай.

– А простой кофе в этом доме водится?

– Конечно, госпожа, – сказал он. – Эспрессо, латте, капучино?

– Да уже все равно. Лишь бы покрепче.

* * *

Атмосфера в участке царила какая-то нездоровая. Стоило мне только появиться в поле зрения коллег, как разговоры сразу же смолкали, взгляды либо упирались в пол, либо начинали рыскать по стенам, а за спиной начинались полные многозначительности перешептывания.

Впрочем, может быть, я себя просто накручивала.

Кларк встретил меня в коридоре, где кроме него ошивался волосатый агент Джонсон, тот, что привез меня в больницу с пустыря. Видимо, он занимал в иерархии ТАКС не такое низкое положение, чтобы его позвали в кабинет, но и не слишком высокое, чтобы просто выставить его на улицу или попросить подождать в машине.

Я поздоровалась с ними обоими, и тут из кабинета выглянул Эллиот и попросил меня зайти внутрь.

Агент Доу расположился за столом Кларка, агент Смит – за моим. Мне, очевидно, доставался гостевой стул, так я на него и уселась, не став ждать приглашения.

– Как вы себя чувствуете, Боб? – поинтересовался Эллиот.

– Прекрасно, – сказала я. – А вы?

Увы, светская беседа оказалась довольно краткой, потому что в нее вмешался агент Доу.

– Вы знали Джозефа Бернштейна? – спросил он.

– Да, – это именно о нем говорил Кларк часом ранее.

– Он мертв. Убит пулей в голову.

– Мы с ним больше года даже не переписывались, – сказала я.

– Вы помните Джеймса Далтона? – продолжал он.

– Вы же прекрасно знаете, что помню, – сказала я. – И его самого и его «олдсмобиль» шестьдесят девятого года выпуска. Такое не забывается.

– Он тоже застрелен, – сказал агент Доу. – Его «олдсмобиль» сожгли в гараже. Вместе с гаражом.

– Он до сих пор на нем ездил?

– Не все из нас добиваются в этой жизни успеха, Боб, – мягко сказал Эллиот. – Кстати, он был женат. Его жена при пожаре не пострадала.

– Я должна это как-то прокомментировать?

– Необязательно, – сказал агент Доу. – Вы помните Генри Боуна?

Три свидания, потом я свалила в туман, потому что он был маменькин сынок, и я слишком часто слышала фразы: «моя мама считает, что…», «моя мама делает не так», «моя мама хочет на тебя посмотреть, не могла бы ты сделать нормальную прическу».

Фразы я помнила хорошо, а вот лицо самого Генри – уже нет.

– Смутно, – призналась я. – Убит выстрелом в голову?

– Нет, ударом меча в грудь.

Он назвал еще несколько фамилий моих бывших, и все они оказались либо застрелены, либо зарублены в течение последней недели.

Конечно, однажды, когда я напилась и чувствовала себя особенно одинокой и несчастной, я пожелала, чтобы все они горели в аду, но не думала, что кто-то возьмется это мое желание исполнять.

– И что вы думаете по этому поводу, Боб? – поинтересовался агент Доу.

– Что в Городе объявился очередной опасный психопат.

– Одержимый вами опасный психопат, – поправил агент Смит.

– Похоже на то.

– Первые убийства были совершены при помощи пистолета, – сказал агент Доу. – Затем, после Эдгара, он перешел на меч.

– С Эдгаром у меня ничего не было, – привычно вставила я.

– Убийца экспериментирует, – сказал агент Смит. – Он сокращает дистанцию между собой и жертвами. Если сначала он убивал издалека, теперь он подходит ближе. Возможно, он входит во вкус.

Он сдохнет с голода. Там осталось не так уж много народа.

– Нам нужен список потенциальных жертв, – сказал агент Доу.

– Вы хотите сказать, что сами его еще не составили?

– Возможно, мы кого-то упустили.

– Дайте посмотреть.

– Извольте.

Он протянул мне листок бумаги формата А4, заполненный красивым, каллиграфическим почерком, которым я всегда хотела владеть, но никогда не.

Там были имена и фамилии, и похоже, что они никого не упустили, если не считать того случайного парня в баре, но я так и не удосужилась тогда спросить, как его зовут… Напротив примерно трети фамилий стояла аккуратная буква «у».

Убит.

Фамилия, значившаяся в списке последней, была подчеркнута.

– Весьма скрупулезная работа, – признала я. – А почему фамилия мистера Брауна подчеркнута?

– Это ваш наиболее свежий контакт, – сказал агент Доу. – И это единственный человек, который встречался с вами за последние три года и остался жив.

– Но мы не встречались, – сказала я. – В смысле, встречались один раз, но совсем не в том смысле. Я просто подменяла подругу и задала ему кучу каких-то тупых вопросов, ответы на которые меня и вовсе не интересовали. И больше ничего не было.

– Не лгите, Боб, – сказал агент Доу. – Он хотел продолжения. Он прислал вам контракт.

– Откуда вы знаете? Вы рылись в моем мусоре? – но ведь это случилось до того, как я пристрелила мистера Денверса и обратила на себя внимание ТАКС. Или они следили за мной и раньше?

– Мы читали его переписку, Боб, – сказал Эллиот. – Мы знаем, что он просил своего юриста подготовить этот документ. Мы знаем, что он отправил его к вам с курьером. Еще мы знаем, что помимо документа курьер передал вам бриллиантовое колье.

– Это было вовсе не бриллиантовое колье, – сказала я.

– Это было именно бриллиантовое колье, и мы нашли его в ближайшем к вашему дому ломбарде, – сказал агент Смит. – Его сдал туда какой-то бродяга, выручив за него всего пять сотен.

– А зачем вы вообще искали в ломбардах?

– Зная ваш нрав, мы предположили, что вы выбросили его в мусорку, – сказал агент Смит.

– Я подчеркнул его фамилию, потому что он – либо следующая жертва, либо наш главный подозреваемый, – сказал агент Доу.

– Подозреваемый?

– Если он одержим вами, он вполне мог кого-то нанять, чтобы устранить всех, кого считает конкурентами.

– Он мне больше даже не писал ни разу.

– Да, – сказал агент Доу. – Возможно, так происходит, потому что он перевел игру в новую плоскость и теперь ждет, пока вы сами ему напишите. Или придете к нему.

Я подумала, что для этого больному ублю… Кристиану пришлось бы перебить не только всех мужчин в Городе, но и предместья захватить.

Сама я до сегодняшнего утра даже не рассматривала его в качестве подозреваемого. По крайней мере, всерьез.

Ну мало ли, он заинтересовался и хотел продолжения, сколько их таких заинтересовавшихся было? Никаких поводов я ему не давала, никаких двусмысленных намеков не делала, да и вообще, вряд ли я у него такая первая, а подобных серий убийств в Городе еще вроде бы не было.

– В Городе происходит что-то странное, Боб, – сказал агент Доу. – И мы должны понять, что.

С первой частью этого изречения я была полностью согласна, но вторую сама сформулировала бы не так. Я бы сказала, что мы должны это остановить.

Может быть, в этом и есть разница между копом и агентом ТАКС, а может быть, здесь было что-то еще.

Или я снова себя накручиваю.

– А вы не думаете, что это не он? – поинтересовалась я. – И что он жив, в общем-то, именно потому, что у нас с ним ничего не было?

– Мы точно не знаем, – сказал агент Доу. – Поэтому мы считаем, что вы должны с ним встретиться. И если, как вы утверждаете, никаких отношений у вас с ним не было, надо сделать так, чтобы их завязать. Или хотя бы сделать вид, что они есть. Если не он нанял убийцу, значит, убийца придет за ним в первую очередь, как за участником самого актуального на данный момент романа.

– То есть, вы хотите ловить Мигеля на живца?

– Мигеля? – удивился агент Смит.

Я объяснила.

– Да, все верно, – сказал агент Смит. – Мы собираемся использовать Кристиана Брауна, как наживку.

– Но если он не при делах, то получится, что мы подставим под удар невинного человека, – ведь то, что у него весьма специфические вкусы, это еще не преступление.

– Это допустимый риск.

– Допустимый для кого?

– Для ТАКС, – сказал агент Смит. – Частью которого вы являетесь. Ловля на живца – не самый лучший метод, но другого у нас нет.

– Если у вас нет другого метода, давайте выберем другую наживку, – предложила я и посмотрела ему в глаза. – Не хотите сходить со мной на свидание, Эллиот?

Глава 34

– В любой другой ситуации я был бы крайне польщен этим предложением, – сказал агент Смит. – Но не сейчас.

– Опасаетесь за свою жизнь? – уточнила я. – А как же ваш чудесный невидимый бронежилет?

Удивительно, но мне показалось, что он даже немного смутился и отвел глаза в сторону. Вот агент Доу остался незыблем, но ему это было проще – темные очки, как всегда, скрывали половину его лица.

– Это не сработает, – сказал он.

– Почему?

– Сюжет не позволит ввести в него новые сущности, – сказал он. – Сюжет не потерпит лишних персонажей. В детективе убийцей не может оказаться парень, появившийся только в предпоследней главе, и то в качестве посыльного. Нужно выбирать из тех, кто уже есть.

– А вы уверены, что это сюжет? – поинтересовалась я.

– Да, – сказал он. – Иначе что бы мы здесь делали?

– Не знаю, – сказала я. – Может быть, вам просто нравится отравлять мне жизнь.

Он вздохнул.

– Понимаете, Боб… – начал агент Доу.

– Я передумала, – сказала я. – Называйте меня «мисс Кэррингтон».

– Хорошо, мисс Кэррингтон, – сказал он. – Так вот…

– К вам, Эллиот, разумеется, это не относится, – сказала я, по возможности мило улыбнувшись агенту Смиту. – Вы можете называть меня «Боб», как и прежде. Особенно если согласитесь на свидание. Поверьте, я не каждого мужчину сама приглашаю.

– Охотно в это верю, Боб, – сказал агент Смит. – Но все же вынужден отказаться.

Слабак.

Нельзя же настолько переживать за собственную шкуру, когда перед тобой маячит свидание с таким сокровищем. Но, видимо, мамино умение вдохновлять мужчин на героическую смерть мне по наследству не передалось.

Может, оно и к лучшему. Мужчины вокруг и так мрут, как мухи.

– У происходящего есть все признаки криминального сюжета, – сказал агент Доу. – И хотя ранее считалось, что Цензоры не могут быть вовлечены в сюжет, мы уже выяснили, что ваш случай – особый, мисс Кэррингтон.

– В первую очередь, нам нужно установить, являетесь ли вы центральной героиней или второстепенным персонажем, Боб, – сказал агент Смит. – Выяснить, кто вы в этой истории, casus belli или grand prix.

– И вы считаете, что для этого я должна начать встречаться с Кристианом Брауном?

– Да, Боб.

– А вы знаете, что его вкусы несколько специфичны? – поинтересовалась я.

– Знаем, – сказал агент Доу. – Но он не делает со своими любовницами ничего такого, что бы могло повредить их здоровью. Он даже не делает ничего противозаконного, мисс Кэррингтон. Может быть, кто-то сочтет его действия аморальными, но состава преступления в них нет. И я полагаю, что вы спокойно сможете перенести легкие телесные наказания или небольшие унижения вашего достоинства.

Конечно же, они знали.

Конечно же, это их не останавливало, тем более, что подставляться под «легкие наказания и небольшие унижения» будут не они сами. Я была настолько возмущена, что уже всерьез рассматривала возможность пнуть агента Доу в коленную чашечку.

– Разумеется, вы хотите использовать его вслепую, – сказала я.

– Конечно, мисс Кэррингтон. Говорить ему правду нельзя, – сказал агент Доу. – Он может не согласиться. Хуже того, он может испугаться и попытаться бежать, а у него достаточно денег и ресурсов, чтобы сделать эту погоню довольно продолжительной. И не факт, что мы догоним его первыми. Вы должны быть рядом с ним, и вы должны сделать это так, чтобы он ничего не заподозрил.

– Нет, – сказала я.

– Полагаю, что… Что значит «нет»?

– Это значит, нет, – сказала я. – Вы уже сделали из меня киллера, но становиться для вас еще и проституткой я не собираюсь.

– Люди умирают, Боб, – укоризненно заметил агент Смит. – Знакомые вам люди.

– Ну так и защищайте их и ловите своего Мигеля там, – сказала я. – У вас же хватает ресурсов, чтобы копаться в моем грязном белье должно хватить и на это.

– Мы уже выставили скрытую охрану возле каждой из потенциальных жертв, – сказал агент Смит. – Но этого мало.

– Выставьте больше, – сказала я.

Он покачал головой.

– Я буду с вами откровенен, Боб. Судя по тому, что мы уже наблюдали, этот… Мигель слишком хорош, и мы полагаем, что обычным нашим оперативникам его не взять. Мы собираемся использовать спецгруппу, но проблема в том, что спецгрупп у нас всего две, а потенциальных жертв – несколько больше, и знать, за кем именно он придет в следующий раз мы не можем. Поэтому мы и хотим устроить для него западню рядом с мистером Брауном.

– Вы будете в безопасности, – сказал агент Доу. – Полностью под нашим прикрытием.

– Вот уж спасибо, – сказала я. – Теперь я совершенно спокойна, ведь я уже видела, как замечательно работает ваше прикрытие.

– Это была ошибка, – признал агент Доу. – Которую мы больше не повторим. Наша спецгруппа уже расположилась в квартирах, соседствующих с апартаментами мистера Брауна.

– А куда вы дели прежних хозяев этих квартир?

– У них обнаружились неотложные дела за пределами города, – сказал агент Смит. – Разумеется, они получили соответствующую компенсацию.

– То есть, вы уже все решили и просто ставите меня в известность? – поинтересовалась я.

– Да, мисс Кэррингтон, – сказал агент Доу. – Мы все решили.

– Тем не менее, нет, – сказала я.

– Вы понимаете, что это приказ?

– А вы понимаете, что мы не в армии? – поинтересовалась я. – И ваш приказ отдает харрасментом.

– Это обычная работа под прикрытием, – сказал агент Доу. – И в тот момент, когда вы подписали соглашения, вы начали работать на ТАКС, и значит, обязаны повиноваться моим приказам.

– Я отзываю свою подпись, – сказала я. – Готова написать заявление об отставке.

– Это так не работает, мисс Кэррингтон, – сказал агент Доу. – Кто мы, по-вашему?

– Зарвавшиеся скоты, которые окончательно потеряли берега?

Конечно, их предложение меня бесило, но еще больше меня бесило то, что они врут.

И, как обычно, не договаривают.

Например, они врали про то, что свидание с Эллиотом не сработает, якобы потому, что в сюжет нельзя вводить новых персонажей. Но с Реджи мы познакомились меньше, чем за сутки до того, как Мигель пришел за ним. Возможно, какую-то роль сыграло и то, чем мы занимались ночью, но когда убивали Дерека и Эдгара, Реджи в сюжете еще не присутствовал.

Что не помешало Мигелю на него сагриться.

Полагаю, что их нежелание принять мой план было связано с чем-то другим.

– Давайте сбавим обороты, Боб, – предложил агент Смит после недолгого молчания.

«А чего так?», – хотела спросить я. «На повышенных уже не вывозите?».

Но промолчала. Пусть теперь они делают ход.

– Разумеется, мы не хотим утверждать, что использование мистера Брауна – это наш единственный шанс взять Мигеля, – сказал агент Смит. – Но на данный момент это лучшая из наших возможностей.

– А зачем вам этот Мигель? – поинтересовалась я. – Даже если он убьет всех людей из списка, в масштабах Города это же сущая мелочь. По сравнению с тем же делом Дженовезе мне начинает казаться, что вы палите из пушки по воробьям.

– Никогда нельзя заранее знать, сколько масштабен тот или иной сюжет, мисс Кэррингтон, – сухо сказал агент Доу. – И мы должны обрабатывать их все.

– Кроме того, в деле замешан уникальный специалист, – попытался улыбнуться агент Смит. – На которого у нас большие планы.

– И тем не менее, вы готовы подставить этого уникального специалиста.

– Вам ничего не угрожает, мисс Кэррингтон, – сказал агент Доу. – Даже если не говорить о нашем прикрытии…

– А о нем действительно лучше не говорить, – вставила я.

– … то этот Мигель в любом случае приходит не за вами, – сказал агент Доу. – Полагаю, если бы вы были его главной целью, мы бы с вами здесь уже не беседовали.

– Если мы действительно беседуем, то было бы неплохо объяснить мне, что тут происходит на самом деле, – сказала я.

– Мы пытаемся поймать убийцу, мисс Кэррингтон. И мы полагали, что это и в ваших интересах тоже.

– Я ничего не имею против того, чтобы ловить убийц, – сказала я. – Это моя работа. Но мне не нравятся ваши методы.

– Они работают.

– А если это не сюжет?

– Это сюжет, мисс Кэррингтон. Один из многих сюжетов, которые стремятся подчинить себе вашу жизнь. И чем раньше мы с ним разберемся, тем лучше.

– А вы уже разобрались с другим сюжетом? – поинтересовалась я. – С тем, в котором человек с протезом ноги взрывается в вашем фургоне и убивает ваших людей?

– Мы сейчас говорим не об этом, мисс Кэррингтон.

– А я хочу поговорить именно об этом, – сказала я. – Тот человек следил за мной, и я указала вам на это. Ваши люди попытались его арестовать, или как вы это между собой называете, и он взорвался. Никто не пострадал? У них тоже были бронежилеты?

– Не было, – сказал агент Доу. – Но это не имеет отношения…

– Это имеет отношение ко мне, – сказала я. – Вы знаете, зачем этот человек за мной следил?

– Мы знаем, что вы провели эту ночь в особняке Тайлера Максимилиана Пирпонта, – сказал агент Смит. – Так что вам наверняка должны быть известны ответы на эти вопросы.

– Но я хочу услышать, что в о них думаете.

– Это один из потенциально возможных сюжетов, Боб, – сказал агент Смит. – И мы считаем, что его воплощение в жизнь крайне маловероятно.

– И вы готовы рискнуть, спустив его на тормозах? – поинтересовалась я. – А как же все эти черепа, грады и хлады? Что насчет моих родителей?

– Они не имеют силы в нашем мире, Боб. Кем бы они ни были в мире своем.

Расскажите об этом Пеннивайзу, подумала я.

– Ожидающие Братья готовятся к какой-то глобальной катастрофе, – продолжал агент Смит. – Но мы не видим никаких предпосылок того, что вы можете спровоцировать какую-либо глобальную катастрофу. В любом случае, мы собираемся держать эту ситуацию под контролем, и если вы будете следовать нашим инструкциям, то эти предпосылки никогда не возникнут.

– А если они таки возникнут, то вы будете уговаривать меня застрелиться? – поинтересовалась я. – Ну, ради блага всего остального человечества, да?

– А вы бы в такой ситуации не застрелились? – спросил агент Доу. – Если на одной чаше весов – ваша жизнь, а на другой – всего мира?

– Вряд ли брат Тайлер ждет гибели всего мира, – заметила я. – Я имею в виду, к такому нет смысла готовиться, даже завещание писать и дела в порядок приводить смысла нет, потому что никого не останется. Можно лишь навести порядок в своей душе, но Братство явно занято не этим.

– А если речь пойдет не о гибели всего человечества, но его половины? – поинтересовался агент Доу. – Трети? Это не академический интерес, мисс Кэррингтон, мне нужно знать, готовы ли вы на самопожертвование в принципе.

Разговор свернул куда-то не туда. По крайней мере, я такого не планировала. И я уже знала, к чему он пытается меня подвести. Сейчас я скажу, что в принципе я готова, и он плавно переведет тему на мистера Брауна, напирая на то, что жертва, на самом деле, не такая уж и большая.

А еще я понимала, что если я сейчас прогнусь, то они продолжат гнуть меня и дальше. Заставят выполнять любые приказы, ничего не объясняя.

По этой дорожке можно далеко зайти, и, чаще всего, такие дорожки ведут в очень неприятные места.

ТАКС располагал огромными ресурсами, и он мог защитить всех этих людей, не толкая меня в объятия мистера Брауна. И я очень хотела понять, зачем им это нужно.

Я подозревала, что они знают о Мигеле что-то, чего не знаю я, и почему-то не хотят мне об этом рассказывать. И если я сейчас так просто пойду им навстречу, то и не расскажут.

А спецгруппа возле апартаментов мистера Брауна пусть все же посидит, чем черт не шутит, может быть, Мигель действительно отбитый на всю голову и решит прийти и за Кристианом.

– Я не готова сейчас к обсуждению абстрактных ситуаций, – сказала я, потому что агент Доу все еще ждал от меня ответа. – Так о чем вы договорились с Пирпонтом? Вы не лезете к нему и не пытаетесь встать между мной и Братьями, а они взамен не будут взрываться на улицах? Или там еще какое-то допсоглашение было?

– Скажем там, мы договорились о временном перемирии, Боб, – сказал агент Смит.

– А взрыв?

– Было принято решение замять это дело, – сказал агент Смит. – Общественности уже сообщили, что это взорвался газовый баллон, который перевозили в фургоне с нарушением правил безопасности.

– Вы очень легко списываете своих людей, – заметила я. – Это не может не настораживать, Эллиот.

– Это решение было принято не нами, а уровнем ниже, – сказал агент Смит. – И потом, что вы предлагаете? Братство не несет ответственности за то, что сделал один из его членов, а всем остальным предъявить нечего. Если они в своей деятельности и выходят за рамки законов, то делают это не настолько далеко, чтобы мы отправили армию штурмовать их убежища.

Убежища, значит. Во множественном, значит, числе.

Но в целом агент Смит только подтвердил мои догадки. Они договорились. А скорее даже, ТАКС указали на его место и дали команду не рыпаться.

Этим миром на самом деле правят пирпонты, а не агенты смиты и доу. Агенты на самом деле являются такими же инструментами, как и я. И если пирпонты этого мира чего-то хотят, то все эти смиты, доу и кэррингтоны не должны становиться на их пути.

– В стране действует довольно много эсхатологических культов, Боб, – сказал агент Смит. – А обещанного ими конца света все еще не произошло. Мы не видим большой проблемы в том, что один из таких культов выбрал своим объектом для поклонения именно вас. Некоторая опасность, конечно, существует, но мы считаем ситуацию контролируемой и далекой от критической.

Если перевести это на обычный английский, то им посоветовали завалить хлебало, и они завалили. Но еще и затаили при этом. Меня так и подмывало озвучить этот комментарий, но я решила на накалять и без того жаркую обстановку еще больше.

Так ведь мы и до стрельбы можем дойти.

– И раз уж мы это выяснили, то давайте вернемся к мистеру Брауну, мисс Кэррингтон.

– Хорошо, – сказала я. – Я соглашусь на ваш план, если вы ответите на мои вопросы и расскажете все, что вы об этом знаете.

– В части, вас касающейся.

– Нет, значит нет, – сказала я. – Как мы поступим дальше? Вы свалите из моего кабинета к чертовой матери, или я свалю из своего кабинета к чертовой матери? Потому что больше находиться с вами в одном помещении у меня уже никаких сил нет.

– А ведь мы можем сделать так, чтобы этот кабинет больше не был вашим, сержант Кэррингтон, – сказал агент Доу, выделив слово «сержант». – Достаточно одной беседы с вашим капитаном.

– Детонатор вам в руки, Супермена вам навстречу, – сказала я. – Действуйте.

Агент Доу даже сделал попытку подняться со стула, но я понимала, что это блеф. Они не готовы были поднимать ставки и идти на полный разрыв отношений, и прекрасно понимали, как далеко и надолго я могу послать их контору, если они устроят мою отставку из полиции.

И верно, агент Смит, окончательно взявший на себя роль хорошего полицейского, сделал примирительный жест руками.

– Давайте остановимся на компромиссном решении, пока все это не зашло слишком далеко, – предложил он. – Хорошо, Боб, мы попробуем ваш вариант. Но если он не сработает в течение, скажем, сорока восьми часов, или за это время появятся новые жертвы, то вы согласитесь участвовать и в нашем.

– Двадцать четыре часа, – сказал агент Доу.

– Слишком мало, – сказала я. В случае с Реджи хватило и меньшего, но я не собиралась заходить с Эллиотом так же далеко.

Впрочем, как выяснилось, сам Эллиот и вовсе не собирался никуда идти.

– Мы подберем наиболее подходящую кандидатуру, – сказал он.

– То есть сами вы не готовы возложить свою жизнь на алтарь? – уточнила я.

– Рад бы, но у меня есть и другие обязанности, – сказал агент Смит. – И я не могу оставить их на тридцать шесть часов.

– Сорок восемь, – сказала я. – Может быть, вы опять мне чего-то не договариваете? Может быть, вы женаты, Эллиот?

– Я не женат, Боб.

– Сорок восемь часов, – сказал агент Доу. – И начинаются они прямо сейчас.

– А как же отбор наиболее подходящей кандидатуры? – спросила я. – Равне мы не должны устроить кастинг с дефиле и творческими конкурсами?

– Я уже выбрал, – сказал агент Доу. – Агент Смит, не могли бы вы позвать из коридора агента Джонсона и кратко ввести его в курс дела?

– Конечно, агент Доу.

Интересно, а когда они остаются наедине, например, в салоне своего служебного «эскалейда», они тоже друг с другом так разговаривают, или этот спектакль предназначался исключительно для моих глаз?

Будьте добры повернуть здесь налево и припарковаться у обочины, чтобы я мог купить хот-дог, агент Смит. Конечно, агент Доу, а не могли бы вы захватить мне банку колы? Диетической, агент Смит? Можно и обычной, агент Доу. В последнее время я перестал следить за калориями…

Глава 35

– Не нравится мне эта идея, – сказал Кларк, закидывая ноги на стол.

Агенты Доу и Смит наконец-то освободили помещение, вернув нам нашу собственность, и свалили куда-то по своим агентским делам, а агент Джонсон направился в отдел кадров, чтобы по-быстренькому оформиться в наш отдел для создания какой-никакой легенды. Конечно, ни один нормальный человек в такое бы не поверил, и она рассыпалась бы, как карточный домик, при первой же попытке колупнуть фундамент, но мы исходили из того, что Мигель все-таки не совсем нормальный.

Нормальные люди с короткими японскими мечами по Городу не бегают и людей не убивают.

– Мне она тоже не нравится, – сказала я. – Но предложенная ими альтернатива не нравится мне еще больше.

– Я не смогу прикрыть тебя на улицах, – сказал Кларк.

– В этом, как они утверждают, нет необходимости, – сказала я. – Они выделили на это дело целую спецгруппу, в которую, разве что, только сам Мышь не входит.

Кларк набрал что-на клавиатуре, а потом развернул свой монитор так, чтобы я могла его видеть.

Нас слушают, вот что там было написано.

Я кивнула.

Нас, вне всякого сомнения, слушали. Может быть, нас даже и смотрели, в чем я не была уверена, но в любом случае я не собиралась обсуждать с Кларком ничего такого, чего не стала бы обсуждать с ним и в присутствии агентов.

Кларк отстучал следующее сообщение.

Телефон на прослушке.

Я развела руками. Это было очевидно. Отныне моя жизнь превратилась в жизнь аквариумной рыбки, выставленной в витрине Сити Молла перед Рождественской распродажей.

Все на виду.

– И какой план? Чем займетесь?

– Не знаю, – сказала я. – Потолкаемся на улицах, чтобы нас срисовало как можно больше народу. Поговорим с кем-нибудь из информаторов, опросим кого-нибудь на предмет чего-то там, обычная полицейская рутина.

Для вида можно за руки подержаться, например. Пойти куда-нибудь пообедать.

Душа у меня, конечно, ко всему этому не лежала, но выбор был невелик. Мигеля надо было останавливать, пока он не довел до конца свой план и не перебил всех моих бывших, а наша прошлая с ним встреча показала, что без помощи ТАКС я это дело не потяну.

Но как все обставить таким образом, чтобы Мигель или его таинственный наниматель нам поверили? Учитывая, что Реджи впал в кому только вчера? Насколько ветреной я могу быть в их представлении? Допустят ли они, что как только один мой любовник впал в кому, я тут же принялась охмурять другого, или все же почуют ловушку?

Да, наверное, Кристиан в этом плане был бы убедительнее. Но, во-первых, он был гражданский, чью жизнь, в том числе, мы обязаны были спасать, а во-вторых, мне крайне не хотелось продолжать наше общение.

Он был скучный, претенциозный, много о себе мнил, и если я вдруг «передумаю», то он возомнит о себе еще больше. Я-то ладно, я переживу, но следующей дурочке придется несладко.

Если, конечно, она не мечтает о доминантном самце, который будет строить ее всю жизнь.

И если, конечно, мистер Браун вообще выйдет из этого приключения живым, невредимым и не подвергнет свои жизненные приоритеты серьезному пересмотру.

– Не в службу, а в дружбу, Боб, – сказал Кларк. – Если вам все равно особо нечего делать, ты не могла бы заехать под мост и отдать Чистой Мэгги ее лекарство?

– Без проблем, – сказала я. – Тем более, что я сама собиралась поговорить с Безумным Императором.

– Спасибо, – сказал Кларк, вытащил из ящика стола пузырек с таблетками и кинул его мне. Я поймала левой рукой, слега поморщившись от прострелившей ребра боли, и убрала в карман куртки.

– Не одобряешь? – спросила я.

– Что тебе мое одобрение? – поинтересовался он. – Просто я не понимаю, на что ты рассчитываешь. Его ведь не просто так называют Безумным Императором, в плохие дни он сумасшедший, как мартовский заяц.

– Зато в хорошие дни он кажется нормальнее, чем мы с тобой, – сказала я.

– Когда они были-то в последний раз, это хорошие дни? – вздохнул Кларк.

Я пожала плечами.

Это был философский вопрос, и, как и многие философские вопросы, он либо не требовал ответа, либо ответ на него занял бы несколько часов. Типа, чем старше ты становишься, тем меньше у тебя хороших дней, потому что груз накопившегося жизненного опыта наваливается на плечи огромной горой, давит на грудь, мешает вдохнуть и все в таком же роде еще на пару абзацев. Ну, это такой стандартный прогон, поэтому можешь сам его себе придумать.

– Я поговорил со своими хорошими знакомыми, вращающимися в кругах наемников, – сказал Кларк. Это довольно тесные круги, все профессионалы, которые хоть чего-то стоят, прекрасно осведомлены о своих конкурентах, а зачастую, работали с ними вместе или, наоборот, друг против друга.

Существует даже негласное правило: если два наемника проговорили больше пяти минут и не нашли троих общих знакомых, один из этих наемников – самозванец, дилетант и предлагать ему работу ни в коем случае нельзя.

Сам Кларк тоже когда-то вращался в тех кругах, но с возрастом захотел стабильности и спокойной работы без постоянных разъездов, поэтому поступил на службу в полиции. По крайне мере, сам он именно так это объясняет.

– Никто никогда не слышал о таком парне, – сказал Кларк.

– Может быть, он в Городе совсем недавно, – сказала я.

– И уже урвал такой жирный контракт? – Клара покачал головой. – Основной капитал наемника – это его репутация, Боб. Ты можешь быть сколь угодно хорош, можешь быть брутален, как Джейсон Стэтхем и эффективен, как пенициллин, но если никто о тебе не слышал и не готов замолвить за тебя словечко, хорошего контракта ты не получишь.

И это уводит нас от мистера Брауна, как подозреваемого, подумала я.

Кристиан – местный. Он богач, он привык, что его проблемы решают специалисты, и наверняка готов платить за это соответствующие деньги, и скорее всего, для решения такого рода проблемы он бы пошел самым простым и логичным путем – обратился в городскую Лигу наемников и арендовал бы их самого дорогого специалиста. Ну, или, может быть, второго по списку, если первый сейчас убийство очередного президента планирует.

Но о Мигеле в Лиге никто не слышал, иначе бы Кларк об этом знал.

– Подойдем к решению этой задачи с другой стороны, – предложила я. – Допустим, в качестве наемника он никому не известен, черт бы с ним. А что насчет способностей Мигеля, как метачеловека? Есть какие-нибудь мысли по этому поводу?

Метачеловек Кларк задумался.

– Знаешь, в молодости у меня был напарник, – начал он.

– Когда ты говоришь о молодости, чью молодость ты имеешь в виду? – уточнила я. Человек, которому за двести лет, может обозначать этим термином какой угодно произвольный период, который вряд ли совпадает с тем, что подразумевал бы обычный человек.

– Свою относительную молодость, – сказал Кларк. – Мне было тогда лет сто, не больше. Так вот, у меня был напарник, который мог менять свою внешность, в том числе, и цвет кожи, и черты лица. И у него были испанские корни. Хотя, нет. Скорее, латиноамериканские.

– И что с ним случилось?

– Мы работали вместе не так уж долго, не больше десяти лет, – сказал Кларк. – Потом наши дороги разошлись, и мне о его дальнейшей судьбе ничего не известно. И поскольку его способности не подразумевали долголетия, скорее всего, он уже помер.

– Очень интересная и поучительная история, – сказала я. – И главное, очень полезная.

– Да и пистолетный выстрел в корпус он не держал, – добавил Кларк. – И кровь из него, насколько я помню, текла.

– История только что стала еще полезнее. И поучительнее, вне всякого сомнения.

– Я и не думаю, что это он, – сказал Кларк. – Но металюдей на данный момент – десятки тысяч, и это только официально зарегистрированных, а сколько еще скрываются? И способности у них могут быть самые разные, включая незадокументированные ранее.

В общем, легче не стало. С этой стороны подходы к решению задачи тоже оказались перекрыты.

Мигель словно возник из ниоткуда, словно это было первое его дело. Очень странно, учитывая его… таланты. Хотя, возможно, он приехал из стран третьего мира, где вообще никакого учета металюдей не ведется, и приехал, скорее всего, нелегально.

А это значит, что концов не найти.

Проще найти самого Мигеля и спросить у него, откуда он такой красивый нарисовался.

– А у нас есть доступ к материалам по остальным убийствам? – спросила я. – Кроме Дерека, Эдгара и Джо?

– Нет, они случились вне нашей юрисдикции, – сказал Кларк. – Но я могу поспрашивать у своих знакомых в других участках, возможно, ТАКС забрало себе не все.

– Было бы отлично, – сказала я.

– Я сделаю, но это дорога, ведущая в никуда, – сказал Кларк. – Если Мигеля можно вычислить по следам, которые он мог составить на местах преступления, ТАКС сделает это куда быстрее и проще, чем мы. Ресурсы у нас все-таки несопоставимые. По сути, они уже должны были его вычислить, и если этого до сих пор не произошло, то…

А этого не произошло, иначе бы они не занимались ловлей на живца. Чем же этот парень их так заинтересовал?

Они нашли первоисточник и знают, какое у этого сюжета может быть продолжение? А какое там вообще может быть продолжение? Если это криминальный триллер с социальным налетом и разочаровывающим финалом, то худшее, что может произойти, это Мигель перебьет всех людей по списку и свалит в туман неизвестности, и никто никогда не узнает, кем он был и зачем это делал. Просто вот такая история без начала и конца.

Но таких историй, на самом-то деле, тоже десятки тысяч, и вряд ли ТАКС занимается каждой из них с такой же скрупулезностью.

Скорее, вообще не занимается, потому что масштабы не те.

Значит, это все из-за меня? Потому что я Цензор? Или потому что я – что-то большее?

Темная история, в общем.

Темная история, смутные времена.

Такие дела.

* * *

Агент Джонсон вернулся из отдела кадров только через полтора часа, и выглядел он гораздо хуже, чем до похода.

Рубашка выбилась из-под ремня, узел на галстуке ослаблен, сам галстук куда-то съехал, из одного кармана пиджака торчат неизменные темные очки сотрудника ТАКС, из другого – целая кипа бумаг, часть из которых уже помята.

– Уф, – сказал он, вытирая выступивший на лбу пот. – Если это стандартная процедура приема на работу, я понимаю, почему в полиции вечно не хватает людей.

– Нет, что ты, – сказала я. – Это была ускоренная процедура, и тебе еще повезло. Стандартная занимает не меньше недели, а тебя даже по полосе препятствий не гоняли и зачет по стрельбе не просили сдать.

– Я отлично стреляю, – сказал агент Джонсон.

– Не сомневаюсь.

Кларк к этому времени уже свалил, сказав, что ему надо проверить пару теорий. Распространяться о них он не стал, а я не спросила. В кабинете наверняка установлен десяток-другой жучков, а ТАКС совершенно необязательно знать, чем мы тут занимаемся.

– И чем мы займемся теперь, сержант?

– Боб, – сказала я. – Если мы собираемся изображать влюбленную парочку, тебе не стоит обращаться ко мне по званию.

– Может быть, это тебя как раз и заводит, – ухмыльнулся он.

– Мы здесь вдвоем, – заметила я. – Тут влюбленную парочку изображать не перед кем.

– Извини, Боб, – сказал он. – Тренируюсь, пытаюсь вжиться в роль.

– Я поняла, – сказала я. – А тебя как-нибудь зовут, агент Джонсон? Или мне придумать имя самой?

– Меня зовут Ленни, – сказал он.

– Это сокращение от Леонард? – уточнила я.

– Нет, от Леннокса.

– Леннокс Джонсон?

– Леннокс Хьюитт Джонсон-младший.

– То есть твоего отца тоже зовут Леннокс? – случайно так получилось, или у его родителей вообще не было воображения?

– Ну да, – сказал он. – Лучше не спрашивай.

Мне, конечно же, очень хотелось спросить, но я не стала.

И еще я подумала, что вряд ли у нас получиться кого-то обмануть. Никто из знавших меня людей ни на минуту бы не поверил, что у меня могут быть отношения с человеком по имени Ленни.

Кроме того, это был совершенно не мой тип мужчин. Этакий мальчик из хорошей семьи, наверняка был круглым отличником, закончил колледж, а потом пошел служить обществу, отстаивая какие-то свои идеалы… Первая часть описания, в общем-то, нормально подходила и к Дереку, но Дерек был бизнесмен, и на общество с его идеалами ему было плевать, он точно знал, чего хочет, и шел к этой цели, а у Ленни прямо нездоровый огонь в глазах горел.

Готовность биться за правое дело там прямо-таки читалась.

Не, я и сама готова биться за правое дело, конечно. Но мы явно пришли к этой готовности разными путями, и его был, скорее, путем теоретика.

Из тех, кто за все хорошее и против всего плохого. Как его вообще в ТАКС занесло?

– Сколько тебе лет?

– Двадцать пять.

Он еще и младше меня. Нет, Мигеля мы так не купим.

Хотя, кто знает этого психа. Может быть, ему окажется достаточно и того факта, что Ленни мужчина.

Я встала со стула, шагнула к Ленни и ткнула его пальцем в живот. Палец уперся в твердое, слишком твердое даже для идеального пресса.

Агент Джонсон таки носил под рубашкой бронежилет, вполне видимый и осязаемый.

Наверное, чудесный бронежилет агента Смита ему еще по рангу не положен.

– Ты агент? – на всякий случай спросила я.

– На испытательном сроке, – признался он. – Месяц назад я еще был стажером.

– И ты понимаешь, в какую историю ты можешь попасть, стоит нам только выйти на улицу вместе?

– Понимаю, – вздохнул он.

– И как думаешь, почему они выбрали тебя?

– Наверное, потому что меня не жалко, – сказал он и снова вздохнул. – Ценность моя для агентства пока невелика.

Ни дать ни взять, брошенный щеночек. Но желания погладить его по голове у меня все равно не возникло.

– Уточним еще кое-какие подробности тут, на берегу, – сказала я. – Как ты относишься к пиву?

– Стараюсь не употреблять алкоголь.

– К мясу?

– Я вегетарианец. Даже веган.

– Никогда не понимала разницу между ними, – сказала я. Он вскинулся, явно готовый объяснить мне эту разницу в ходе полуторачасовой лекции, и я подняла ладонь. – Не надо. Стиль музыки?

– Эмбиент. Немного классики.

– Любимый вид спорта?

– Синхронное плавание.

– Сам занимаешься?

– Сейчас уже нет. Но фитнес-клуб посещаю регулярно. К чему все эти вопросы, Боб?

– Пытаюсь обнаружить точки соприкосновения, – объяснила я. – Что-то же меня в тебе зацепило. Как бы.

– У меня красивый профиль, – сказал он и повернулся боком, нелепо хихикнув. – А другая сторона еще лучше.

– Прости, что спрашиваю, – сказала я. Но в свете только что услышанного задать тот вопрос все-таки стоило. – А тебя женщины вообще интересуют? Ну, то есть, я ничего не имею против геев, но если тебе каждую минуту нашего спектакля придется переступать через себя, это задачу отнюдь не облегчит.

– Нет, – сказал он. – Совершенно определенно, что я не гей.

Я заметила, что этот вопрос его смутил, и он немного протормозил с ответом. Поэтому я взяла его за руку и почувствовала, как он вздрогнул.

– Посмотри на меня, – сказала я.

Он посмотрел. Мы стояли достаточно близко. Из такой позиции легко перейти в фазу поцелуев, например. Или я могла бы ударить его головой в лицо и сломать ему нос.

– Ленни, – вкрадчиво сказала я. – А у тебя вообще когда-нибудь были женщины?

– Э… это важно?

Я отпустила его руку и сделала пару шагов назад, чтобы окончательно не вгонять его в краску.

– Можешь не отвечать, – сказала я.

В принципе, я уже поняла, с кем имею дело. Мне достался довольно редкий в наши времена зверь – двадцатипятилетний девственник. Агент на испытательном сроке, вчерашний стажер. Не мужчина, а мальчик. Как он таким из колледжа-то умудрился вылезти?

Тем не менее, я попыталась найти в открывшейся информации какие-то плюсы. Невинный, неиспорченный, неумелый… нет, последнее все-таки не плюс.

Остановимся на неиспорченном. Может быть, именно это меня в нем и зацепило?

Как бы?

Глава 36

Каждый коп, работающий на земле, постепенно обрастает связями, хорошие знакомые Кларка не дадут соврать. Их там, наверное, уже многие сотни, если не тысячи, но у Джона стаж все же побольше моего.

У обычного человека есть знакомый юрист, знакомый дантист, знакомых автомеханик, знакомый риелтор, а у копа есть еще и знакомые наркоманы, проститутки, уличные бандиты, содержатели притонов и скупщики краденого.

И, конечно же, знакомые бродяги и сумасшедшие.

Чистая Мэгги была знакомой бродяжкой Кларка и формально числилась его информатором, хотя я подозреваю, что никаких интересных сведений она ему уже давно не сообщала и с его стороны это была чистая благотворительность. Тем более, что платил он ей не деньгами, а рецептурными препаратами, которые покупал на свое имя и, как я подозреваю, за свои деньги.

Чистая Мэгги жила под мостом. Многополосная автострада нависала над рекой и ее свободными от застроек берегами, а под ней расположился городок бездомных. В хорошие времена их жило тут человек сто. В плохие – около полутысячи. Сейчас времена были так себе, поэтому я оценивала население городка под мостом в двести-двести пятьдесят человек.

Мы с Ленни «почти агентом» Джонсоном оставили «тахо» на подъезде и пошли пешком. Метрах в пятистах от нас припарковался серый неприметный фургон газовой службы. Высоко в небе, на самой границе видимости, кружил беспилотник.

ТАКС демонстрировало свою полную готовность, но ждать Мигеля прямо сейчас явно не стоило. Мы еще не дали ему повода, и Ленни пока еще был обычным напарником. С Кларком мы уже несколько лет вот так по городу шляемся, и никакие Мигели на него до сих пор не нападали.

Чистой Мэгги принадлежало жилье средней комфортности – коробка из-под здоровенного трехкамерного холодильника. Ближе к зиме она утеплит его стены войлоком и просто разнообразным тряпьем, найденным на помойках, но сейчас по ночам еще не настолько холодно, и проще утеплить себя тремя-четырьмя слоями одежды. А на стенах домика даже заводские эмблемы пока видны.

Чистая Мэгги оказалась дома, и я вручила ей лекарство.

– Спасибо, Бобби, – тут объяснять про имена было бесполезно, потому я просто вздохнула. – А почему сам Джонни не пришел?

– Джонни немного занят, – сказала я. – Ловит убийц, все в таком роде.

– Последнее время я вижу его все реже и реже, – Чистая Мэгги вздохнула и потрясла головой, отчего из ее спутанной шевелюры вылетело несколько сухих скрученных листьев. Похоже, она недавно ночевала в парке.

– Работа такая, – сказала я.

– Работа, – фыркнула Чистая Мэгги. Ей было около шестидесяти, но выглядела она старше. Бродяги вообще редко выглядят на свой реальный возраст. – Знаешь, в чем его проблема, Бобби?

– Убийцы все никак не кончаются.

– Дело не в убийцах, – сказала она. – Дело в том, что он слишком долго живет. Я знаю Джонни давно, он отчаянно пытается остаться человеком, но с каждым прожитым годом ему приходится все сложнее и сложнее. Скоро ему совсем не будет никакого дела до этих бабочек-однодневок, что окружают его в обычной жизни. Слишком много он видел. Слишком многих он пережил.

– Уверен, что он проработал этот кейс со своим психоаналитиком, – сказал Ленни. – Это довольно распространенная проблема в среде металюдей, и зачастую она совершенно не связана с возрастом. Их способности, превосходящие способности обычных людей…

– Это еще кто? – спросила Чистая Мэгги, даже не поворачивая головы в его сторону.

– Это Ленни, – сказала я. – Стажер.

– Он мне не нравится.

– Уверена, что это распространенная проблема, – сказала я.

– Передай своему стажеру, что далеко не все металюди ставят себя выше обычных людей, – попросила она. – А еще передай ему, что не всякую проблему можно проработать с психоаналитиком.

– Непременно передам.

– Некоторые считают, что быть метачеловеком – это все равно, как в лотерею выиграть, – сказала Чистая Мэгги. – Что можно жить долго и творить чего хочешь, пока на хвост не наступят. Но зачастую, быть метачеловеком – это все равно, что сходить в казино и проиграть там вообще все. Семью, дом, карьеру, будущее. Сходить в казино и жить после этого под мостом, потому что больше нигде для тебя места не осталось. Передай своему стажеру, ему очень повезло, что он – обычный. И что ему не придется хоронить никого из близких, которые умерли только потому, что у него – превосходящие способности.

– Угу, – сказала я и демонстративно посмотрела на часы. – Мы пойдем, Мэгги. Не знаешь, Безумный Император у себя?

– Этот чокнутый? – усмехнулась она. Несмотря на возраст и образ жизни, все ее зубы были на своих местах, хотя и изрядно пожелтели. – С утра был. Орал что-то про свои Черные Легионы, призывал павших друзей на последнюю битву. Держалась бы ты от него подальше, Бобби.

– Джонни мне все время то же самое говорит, – согласилась я.

– Передавай Джонни привет, – сказала она. – И пусть все-таки как-нибудь он сам зайдет.

– Конечно, – сказала я. – Как только освободится.

На прощание Чистая Мэгги заключила меня в свои объятия, как она это обычно и делала, и бросила в сторону Ленни мимолетный презрительный взгляд. Большего, по ее мнению, он не был достоин.

Безумный Император жил на отшибе, и мы направились туда, обходя экожилье местных обитателей (палатки) и переступая через жилье эконом-класса (валяющиеся прямо на земле спальные мешки).

– Так она метачеловек? – удивился Ленни. – Вот эта милая старушка?

– Да, – сказала я.

– И в чем ее сила?

– Она Сжигатель.

– Подожди-ка… Мэгги… Маргарет Митчум? Огненная Маргарет? Это она?

– Да.

– Я вырос на комиксах о ее приключениях, – сказал Ленни. – Я думал, она давно умерла.

– Как видишь, нет, – сказала я. Типичный случай жизни при легенде. – Просто ее сюжет закончился.

– Но почему она здесь? Неужели она ничего не заработала за все эти годы?

Я пожала плечами.

Может быть, и заработала, но у нее оказался слишком пронырливый бухгалтер, или менеджер ее обманул, или она просто неудачно инвестировала. А может быть, пока поток денег не иссякал, она не особенно обо всем этом задумывалась и бездумно тратила. Возможны тысячи вариантов.

Может быть, ей просто тут нравилось.

– А Безумный Император? – спросил Ленни. – Он тоже метачеловек?

– Нет, – сказала я. – Не думаю.

– Но он…

– Совершенно безумный.

Строго говоря, Безумный Император не был моим контактом, наработанным за годы работы в полиции. Мы познакомились с ним куда раньше, в окружной психиатрической лечебнице, где я лежала, пытаясь избавиться от депрессии, а он проходил освидетельствование на предмет того, насколько он опасен для общества.

Спойлер – абсолютно безопасен, если его не трогать.

– Тогда зачем нам с ним говорить?

Каково же было мое удивление, когда, в первый раз навещая вместе с Кларком Чистую Мэгги, я наткнулась под мостом на своего давнего знакомого. И что было еще удивительнее, несмотря на прошедшие полтора десятка лет он тогда сразу меня узнал.

– В свои лучшие дни он может дать неплохой совет, – сказала я. – Странно, что вы о нем ничего не слышали.

– А почему мы должны были о нем что-то слышать? В Городе довольно много бродяг.

– И то правда, – согласилась я.

На самом деле, было странно, что Безумный Император до сих пор не попал в сферу интересов ТАКС, потому что у этого бродяги была сюжетная броня такой толщины, что ей мог бы позавидовать и танк. Наверное, все дело в том, что он был абсолютно пассивным персонажем, и броня у него была такая же.

Он жил под мостом, редко выходил в Город, перебивался случайными заработками, помогая разгружать вагоны или что-то типа того, и старался держаться подальше от неприятностей.

Высокий, очень худой, в старых джинсах, куртке хаки армейского образца, тяжелых ботинках. Он прятал взгляд от случайного собеседника, как поступают многие бездомные, и в свои хорошие дни вел себя тише воды, ниже травы, или как там говориться. В плохие дни он в Город не выходил. Просто забирался подальше от остальных бродяг, вплотную к воде, и выкрикивал проклятия на нескольких языках, включая стандартный английский, почему-то русский и еще один, науке доселе неизвестный. Призывал сплотить ряды, дать последний бой, опрокинуть демонические армии обратно в портал, и постоянно вспомнил павших товарищей и подданных, против которых устроили чуть ли не геноцид.

Пару лет назад питаемый исключительно академическим интересом Алан в свободное от работы время чуть ли не поселился под мостом и попытался восстановить события, о которых рассказывал Безумный Император с фактами из реальной истории и пришел к выводу, что они вымышлены чуть более, чем целиком. Или же дело происходило не в нашем мире.

Как бы там ни было, сюжет Безумного Императора не был закончен, потому что его броня продолжала действовать. Выяснилось это совершенно случайно, когда члены одной из уличных банд проводили обряд инициации для своих новобранцев.

Суть этого ритуала заключалась в том, что каждый новобранец должен был убить человека. Посвящение кровью, вот это вот байда. Доказать крутым парням, что достоин быть одним из них. Сжечь мосты, сделать шаг, после которого обратно повернуть уже не получиться.

Разумеется, лучше всего для этих целей подходили бездомные, до которых никому не было особого дела, и эти парни пришли под мост. Их было двенадцать человек, а времена были хорошие, и бродяг под мостом было не так уж много. Тем более, что ребята заявились днем, когда большинство местных обитателей расползается по всему Городу, ища подработку или просто выклянчивая подаяние, которое поможет оплатить им сегодняшний ужин.

Полагаю, они решили сделать это засветло, чтобы удобнее было снимать отчеты на камеры своих мобильных телефонов.

А у Безумного Императора как раз был плохой день, и он никуда не пошел.

В тот день юные бандиты успели убить троих бродяг. Куражась, подбадривая друг друга. Они, наверное, убили бы и больше, но потом из своего домика, сбитого из листов фанеры (жилье бизнес-класса по местным понятиям) вышел Безумный Император и предложил им бежать.

Разумеется, они рассмеялись в ответ. Они были молоды, безбашенны, обкуренны, возможно, находились под действиями каких-то других веществ, у них были ножи, кастеты, цепи и несколько пистолетов, и они решили преподать урок сумасшедшему бродяге.

И тогда он убил их всех.

Не получив при этом ни единой царапины.

В принципе, это еще как-то можно было объяснить и без сюжетной брони, но дальше началось совсем странное. Ни на одном из телефонов не оказалось видео, на котором Безумный Император вступал в бой, хотя до этого момента там было запечатлено все происходящее. Словно вся электроника в округе вырубилась сразу же после его призыва: «Бегите, глупцы». Судя по нанесенным ранам. Безумный Император пользовался здоровенным мечом, но орудие убийства так и не нашли, хотя он не покидал места бойни, полиция весьма дотошно обшарила каждый квадратный сантиметр пространства под мостом, а водолазы излазили дно реки. Большая часть очевидцев просто отказалась давать показания (это можно было бы объяснить корпоративной солидарностью), и вся наша реконструкция событий базировалась на словах страдающей аутизмом девочки-подростка, которая прогуливалась рядом. Естественно, притащишь ее в суд для получения ордера мы не могли.

Бездомные временно разбежались, резонно считая, что история на этом не закончиться, и предпочитая найти себе альтернативное убежище до наступления лучших времен.

Безумному Императору предложили покинуть Город. Ради нашего спокойствия и его же безопасности. Он отказался.

Три ночи спустя старшие братья убитых бандитов решили учинить кровную месть и заявились под мост чуть ли не всем своим списочным составом, прихватив автоматическое оружие и огнеметы.

И он убил и их тоже.

Ну, по крайней мере, мы так считаем. Потому что очевидцев не было, и когда мы приехали на место событий после сигнала от бдительных горожан, мы застали там только горящие остовы машин, сотни стреляных гильз и три десятка порубленных трупов.

Меч, разумеется, найти опять не удалось.

Его тогда задержали, и он не пытался оказать сопротивление, и я до сих пор считаю, что тогда нашему спецназу сильно повезло. Его допрашивали, а он смеялся и нес свою обычную чушь про лежащие во прахе империи, черные легионы, полчища демонов, порабощенные миры, сожженные города, павшие замки, про волшебников, героев и предателей, про хаос и порядок, про свет и тьму, которые могут поменяться местами, и ничего другого от него добиться не удалось. Предъявить ему было нечего, надо было или отпускать или направлять на принудительное лечение, и мы выбрали второе и засунули его в городскую психиатрическую лечебницу, из которой в какой-то момент он просто исчез, чтобы через несколько дней снова обнаружиться под мостом.

К тому времени бродяги вернулись к привычному месту, остатки той банды были окончательно разгромлены конкурентами, а мы решили, что проще оставить его в покое.

Безумный Император обнаружился на самой кромке воды. Он стоял лицом к тому берегу, но казалось, что его глаза смотрят не на воду и не на заваленный мусором бетон.

– Пепел и кровь! – выкрикнул Безумный Император. – Держите фланги! Не дайте им прорваться!

– Э… ты уверена, что от этого визита будет хоть какая-то польза? – поинтересовался Ленни.

Да, мы совершенно определенно заявились сюда не в лучший его день.

– Ланселот! Где мой Ланселот?

Я почувствовала, как вокруг снова истончается реальность. Но на этот раз причиной этого была не я.

– Ты прав, – сказала я Ленни. – Надо уходить.

На что я вообще рассчитывала?

В хорошие дни Безумный Император действительно мог поделиться ценным советом. Он был специалистом по решению совершенно дурацких задач, которые вслух-то и сформулировать толком было нельзя.

Поймать неуловимое, найти невозможное, в таком вот роде. Кроме того, он отлично разбирался в оккультизме и всяких странностях, а в деле Мигеля странностей было предостаточно, и я надеялась, что он сможет что-то подсказать.

Но не сегодня.

– Мое время в этом мире подходит к концу! – выкрикнул Безумный Император, и услышанное заставило меня остановиться на половине пути, ведь раньше он ничего подобного не говорил. – Уже скоро инерция мироздания призовет меня на последнюю войну! Но сейчас я еще здесь, так что придите!

– А с кем он вообще разговаривает? – поинтересовался Ленни.

– Не знаю, – сказала я.

Воздух перед Безумным Императором мерцал, словно мы находились в пустыне и перед нами повисло марево от жары, вот только ни жары, ни песка здесь не наблюдалось.

И ближайший верблюд был только в городском зоопарке.

– А что вообще происхо… – попытался поинтересоваться Ленни.

Реальность прорвалась фиолетовым овалом межмирового портала (не то, чтобы я часто такое наблюдала, но подобное зрелище сразу узнаешь и ни с чем не перепутаешь), из которого вырвалось несколько длинных, толстых, перекрученных, покрытых шипами и наростами щупалец, устремившихся к бродяге в куртке цвета хаки.

С шипов капала ядовитая зеленая слизь.

Вот еще одна вещь, которую тебе стоит знать про этого парня. Говорят, что каждого человека преследуют его собственные демоны, и это на самом деле так. Страх, алчность, запоздалое раскаяние, ревность, ненависть, отчаяние, груз прошлых ошибок, снедающий тебя по ночам. Тысячи демонов, есть из чего выбрать, и каждый в течение жизни собирает свой собственный комплект.

Такая, типа, метафора.

Только вот демоны, преследующие Безумного Императора, оказались совсем не метафорическими.

Они существовали на самом деле.

Глава 37

Я только потянулась к своим пистолетам, а Ленни, наверное, только задумался, чтобы потянуться к своим пистолетам, как все уже закончилось. И это не потому, что мы были слишком медленными, а потому, что Безумный Император оказался чересчур быстрым.

Мне даже стало немного жаль тех бандитов, что когда-то решили с ним потягаться. Тут без вариантов, это все равно, что волкодава против стаи хомячков выпустить.

Две черных высверка, и отсеченные щупальца попадали в воду, а их обрубки шустро втянулись обратно в портал. Безумный Император развел руки в стороны, и в правой был зажат антикварный меч с лезвием черным, как сама тьма.

А вот и орудие убийства, подумала я. Интересно, где он все это время его прятал?

Вряд ли под курткой. Мы бы такое заметили.

– И это все? – вопросил Безумный Император. – Неужели это все?

Портал внезапно стал черным, и в его глубине загорелась пара кровавых сверкающих глаз.

– Пригласи меня еще раз, и я войду, – пророкотало из другого мира.

Я не была уверена, что это хорошая идея, но у Безумного Императора на сей счет были другие соображения.

– Входи, – сказал он.

Тварь тяжело спрыгнула на берег. В ней было больше двух метров роста, изо лба торчали длинные ветвистые рога. Серое бесполое тело, сложенные за спиной тяжелые крылья. В руке она сжимала короткий меч из красного металла, на котором плясали зеленые руны.

– Ты новенький, – заявил Безумный Император. – Я тебя не помню.

– Зато ты постарел, – сказала тварь. – Тысячи лет охоты подходят к концу. Сегодня ты перестанешь убивать нас.

Ленни пусть был и не полноценным агентом, но все же служил в ТАКС, а значит, у него хватило ума сделать то единственное, что он мог в этот момент сделать.

Не вмешиваться.

Он положил руку мне на плечо, и мы принялись отступать от реки. Перед нами разворачивалась какая-то сюжетная перипетия, и он попросту не мог в нее вмешаться.

А я, наверное, могла, но не хотела. У меня было чувство, что все идет, как должно.

И еще не известно, кто в этом конфликте пострадавшая сторона.

– Тебя как-нибудь зовут? – поинтересовался Безумный Император.

– Тебе не узнать имя твоей погибели, Девятый! – взревела тварь и бросилась в атаку.

Безумный Император легко увернулся от первого выпада, парировал второй, а потом его черный меч прочертил огненную полосу на правом плече демонической твари. Именно огненную, ибо вместо крови из разреза полыхнуло огнем.

Особенности демонической анатомии, видимо.

– Сегодня я высосу мозг из твоих костей! – возопила тварь. – А потом высушу их и со всем доступным мне искусством вырежу набор флейт! И каждый раз, когда я буду играть на них, твоя душа будет корчиться в бестелесной агонии!

– Красиво у тебя подгорает, – сказал Безумный Император. – Но слова дешевы, а виски стоит денег.

Демон взревел, а затем, наверное, сделал самое глупое, что можно сделать в схватке с искусным фехтовальщиком. Он швырнул в Безумного Императора свой меч.

Бродяга отбил его, как простой выпад, и демоническое оружие с тихим всплеском скрылось под водой. Демон прыгнул вперед, сокращая дистанцию, и черное лезвие вонзилось в его грудь.

Тварь расхохоталась, схватилась за лезвие обеими руками и принялась насаживаться на него, все дальше и дальше, пока кончик черного меча, обрамленный языками пламени, не выступил у нее из спины.

– Брукса? – еле слышно пробормотал Ленни.

Уж не знаю, что он имел в виду. Может быть, просто бредил от страха.

Тварь попыталась насадить Безумного Императора на рога, а когда не вышло, ее когтистые пальцы потянулись к его горлу. Бродяга расхохотался, одним легким движением смахнул ее с лезвия, словно рукав от пылинки отряхнул, а затем одним точным, выверенным ударом отсек демону его рогатую голову.

Тварь рухнула на землю и загорелась, и полыхала до тех пор, пока от трупа не осталось ничего, кроме закопченного пятна на пожухшей траве.

Идеальное убийство, подумала я, глядя, как черный меч растворяется в руке Безумного Императора. Ни тела, ни оружия преступления.

Только двое свидетелей.

Безумный Император посмотрел на нас. А потом поманил пальцем.

– Привет, Боб. Подойди.

– Я ничего не видела, – на всякий случай сказала я. – И никому ничего не расскажу. А даже если и расскажу, то мне все равно никто не поверит. Ну, почти никто. Но я не…

– Да брось, это мелочь, – сказал Безумный Император. – Легионы Проклятых уже давно не могут выставить против меня никого достойного.

– Это, наверное, печально, – сказала я. Мельчают демоны, мельчают. С каким-то городским бродягой тысячу лет справиться не могут.

Даже немного за них обидно.

Я подошла ближе, и Ленни, надо отдать ему должное, двинулся за мной, но Безумный Император его остановил.

– Только Боб, – сказал он.

Ленни остановился в нерешительности. У него в кармане ожила рация, командир спецгруппы интересовался, что за чертовщина тут происходит, и все ли у нас в порядке.

– Все под контролем, – сказала я недоагенту Джонсону, и он повторил мои слова в свое переговорное устройство.

На том конце недоверчиво хмыкнули.

– Это совершенно точно не наш случай, – сказал Ленни. – Не вмешивайтесь.

Да уж, лучше бы они не вмешивались, подумала я. Если спецназ ТАКС попытается прыгнуть на Безумного Императора, я потом их трупы опознавать не собираюсь. А в том, что трупы обязательно будут, я не сомневалась.

Похоже, что Безумный Император и без сюжетной брони был превосходным бойцом.

– Я рад, что ты пришла, Боб, – сказал Безумный Император. – Мои дни в этом мире подходят к концу, и перед тем, как покинуть его навсегда, я хотел убедиться.

– Убедиться в чем?

– В том, что я тогда не ошибся, – сказал Безумный Император. – В момент нашей первой встречи, там, в больнице, я сразу понял, что ты такая же, как я.

– Надеюсь, что не такая, – сказала я.

– Нам не дано выбирать, – сказал он. – Бывает иногда, кажется, что этот выбор за нас сделали наши родители, но на самом деле у них тоже не было вариантов, и жребий был определен куда раньше.

– О чем мы вообще говорим? – спросила я и покосилась на Ленни.

Безумный Император поднял правую ладонь, щелкнул пальцами, и мир вокруг нас чуть-чуть потускнел. Как будто в фильтре фотошопа сдвинули ползунок в графе яркости. И заодно фокус сместили, потому что Безумный Император по-прежнему выглядел четко, а силуэт агента Джонсона слегка размылся по контуру.

– Что ты сделал?

– Назовем это сферой отрицания, – сказал он. – Я на время отделил нас от всего остального мира, и никто не сможет нас подслушать. Даже коллеги твоего молодого человека, засевшие вон в той машине с направленными микрофонами.

Он указал рукой. Метрах в двухстах от нас действительно стоял какой-то седан.

Представляю, как они там сейчас бесятся, пытаясь понять, что произошло и почему их, вне всякого сомнения, дорогущее оборудование вдруг перестало работать.

– Он не мой молодой человек.

– Но он твой спутник, – сказал Безумный Император.

– И это тоже был не мой выбор, – сказала я. – Как ты это сделал?

– Это магия такая, – сказал он. – В вашем мире до сих пор много магии, но даже если бы ее не было, это не беда. Свою силу я всегда ношу с собой.

– Кто ты такой? – спросила я.

Наверное, этот вопрос надо было задать с самого начала.

– У меня много имен, – сказал Безумный Император. – Можешь называть меня Лансом.

Он наврал, потому что несколькими минутами ранее сам призывал какого-то Ланселота, и вряд ли он звал тезку, потому что имя это не особо распространенное, но все равно я не могла не отметить определенного прогресса.

До этого он вообще никакого имени не говорил.

– Ладно, тебя зовут Ланс, как какого-то древнего рыцаря, – согласилась я. – Но это имя ни черта не отвечает на мой вопрос. Кто ты такой, Ланс? И почему ты думаешь, что я такая же?

– Я – забытая легенда, – сказал он. – Смутное воспоминание, недописанная книга. Я – тень на стене, я – блеск шпаги при лунном свете, хотя мой клинок и черен, как сама ночь. Я меняю миры и проигрываю войны, и демоны, как видишь, всегда идут по моему следу.

– Но я не такая, – сказала я.

– Пока еще нет, – сказал Ланс. – Но я вижу, что ты уже нашла свою историю. Или твоя история нашла тебя.

– Я как раз об этом и хотела с тобой поговорить.

Он покачала головой.

– Я прожил в этом мире дольше, наверное, чем в любом другом, исключая, разве что, мир, в котором родился, – сказал он. – Но я так и не смог до конца постичь законы, по которым он существует. Все очень просто, и в то же время очень запутано. У меня нет ответов на твои вопросы, Роберта.

– Жаль, – сказала я. Если уж Безумному Императору нечего мне сказать, то я уже и не знаю, к кому можно обратиться.

Подспудно я все-таки рассчитывала, что он сможет прояснить эту ситуацию по принципу «клин клином вышибают». Если ты столкнулась с чем-то безумным, то обратись к психу, и он объяснит тебе, что к чему.

Не факт, что это пойдет тебе на пользу, конечно, но какую-то информацию к размышлению ты все равно получишь.

Но Безумный Император не смог дать мне и этого.

– Но я знаю человека, у которого они могут быть, – вдруг заявил он.

– И кто же этот человек?

– Подпольный специалист по прикладному литературоведению, – сказал Ланс, и в свете происходящего этот термин вовсе не прозвучал безумно. – Я расскажу, как его найти, но на встречу ты должна прийти одна. Твои новые друзья…

– Они мне не такие уж и друзья, – сказала я.

– …наверняка заинтересовались бы его персоной, – сказал Ланс. – И если он увидит их, то ваша встреча не состоится. Он старается избегать внимания властей и спецслужб, а за тобой по пятам ходят и те и другие.

Лучше уж так, подумала я.

Лучше уж власти и спецслужбы, чем демоны из другого измерения, твари, собирающиеся играть мелодии на флейте из твоих костей.

– И как мне найти этого человека? – спросила я.

Он объяснил. Все выглядело довольно сложно, особенно если учесть, что люди из ТАКС постоянно висели у меня на хвосте, но не бывает нерешаемых задач.

Бывают только недостаточно творческие подходы.

– И он…

– Он сам расскажет о себе, если захочет, – сказал Ланс. – Но не возлагай на эту встречу слишком больших надежд. Вполне может быть и так, что он не сможет тебе помочь.

– Ну, хоть что-то, – сказала я. – А ты почему вообще мне помогаешь?

Он улыбнулся.

– Я мог бы сказать, что ты напоминаешь мне кое-кого из моих знакомых, – сказал он. – Но на самом деле ты напоминаешь мне меня. Я был даже немного младше тебя, когда моя история меня настигла, и это было уже очень давно.

– И вот ты здесь, – сказала я.

– И вот я здесь, – согласился он. – Но это не последняя моя остановка. Это лишь передышка перед очередной битвой.

– Почему ты решил провести ее именно так? – имея в виду спартанскую обстановку и не самые комфортные условия.

– Когда у тебя ничего нет, ты ни за что не несешь ответственности, – сказал Ланс. – Так мне казалось долгое время. Но, должно быть, я все-таки ошибался. Скоро я уйду из этого мира и получу то, что положено мне по праву.

Это была двоякая фраза, которую можно было толковать, как угодно, но я не стала уточнять, что именно он считает полагающимся.

– Значит, когда ты говоришь о том, что уйдешь из этого мира…

– Я не подразумеваю смерть, – сказал Ланс, печально улыбнувшись. – Было время, я искал встречи с этой дамой довольно настойчиво, но она все время отказывается приходить на свидания.

Я отметила, что он, наверное, не из того же мира, откуда меня вынули мои родители. У них там смерть мужчина, и его даже как-то зовут. Зачем мне эта информация? Да я и сама не знаю.

Может быть, просто сработала привычка копа сопоставлять факты.

– Когда она придет за мной, я передам ей, что ты ее ищешь, – пообещала я.

– Но не сегодня, – сказал Ланс. – Что ж, давай прощаться, Роберта Кэррингтон. Вряд ли мы еще когда-нибудь увидимся.

– Прямо сейчас пойдешь?

– А зачем тянуть? – спросил он. – Не буду смущать твоих не совсем друзей своим присутствием. К тому же, Легионы Проклятых уже явно меня заждались и сами себя не сокрушат.

Он воздел правую руку к небу, и реальность снова истончилась, и воздух перед ним замерцал, а потом там открылся очередной портал, сверкающий всеми цветами радуги, словно Ланс собирался шагнуть на Биврест.

Хотя, кто его знает, может быть, он и собирался. И безумным в этот момент он уже совершенно не выглядел.

– Удачи, Роберта Кэррингтон, – сказал Ланс, сделал шаг вперед и исчез.

А кусок Радужного Моста еще некоторое время остался висеть в воздухе передо мной, и сфера отрицания все еще никуда не делась, и никто бы не смог меня остановить, и на какой-то краткий миг меня охватило сильное искушение шагнуть вслед за Лансом, уйти в мир, в котором меня никто не знает, начать все с чистого листа, и даже если для этого придется биться с демонами, я наверняка что-нибудь придумаю. Фехтовальщик я, конечно, аховый, но может быть, хоть каких-то талантов от родителей перепало, и стоит только попробовать…

И мне показалось, что я увидела один из вариантов своего возможного будущего. Два клинка – короткий и длинный – вместо двух пистолетов, гнедой конь вместо «тахо», бешеная скачка, ветер в лицо, честная драка на улицах пустынного города, менестрели вместо блогеров, прекрасные юноши, падающие к моим ногам, и новые враги, потому что я не сомневалась, что у такой как я, враги обязательно найдутся. Мечи и магия, кровь и песок, пламя и сталь, и доблестный воин в древних, пропитанных мощью забытых богов, доспехах, достойный того, чтобы встать со мной рядом.

Это было будущее, прекрасное и страшное, пугающее и манящее, и во всем этом была только одна проблема.

Это было не мое будущее. Я знала, что могу сделать шаг вперед и занять чужое место, зачеркнув сюжетную линию какой-нибудь настоящей принцессы, девы-воительницы, превратив ее в обычную домохозяйку, и может быть, для нее это было бы только лучше, потому что люди редко получают удовольствие от превращения в героев.

А мое место здесь совершенно точно осталось бы вакантным, потому что никому оно не надо, и таких дурочек, наверное, больше нет.

И был еще Реджи, парень, которого я знала один вечер и одну ночь, а утром его попытались убить (из-за меня), и он впал в кому. И мне показалось нечестным по отношению к нему, если я сейчас просто уйду.

Если я не смогу ему помочь, то я хотя бы должна за него отомстить.

Биврест висел передо мной еще около минуты, призывая к себе и обещая невероятные приключения, новые знакомства, новые возможности и избавление от текущих проблем, но я осталась на месте, потому что… не знаю точно, почему.

Должно быть, потому что я не люблю незаконченных дел. Как говорил Ланс, Легионы Проклятых сами себя не сокрушат, ну а Мигель – сам себя не поймает.

И пулю в башку он тоже сам себе вряд ли всадит.

Затем Биврест растаял в воздухе, а сфера отрицания лопнула со звоном хрустальных колокольчиков, и резкость с яростью снова вернулись во внешний мир, и ко мне подбежал встревоженный Ленни.

– Что это было?

– Он ушел, – сказала я.

– Это я вижу? Но куда?

– Строить очередную империю, – сказала я. – Или сокрушать очередную империю, я особо не вникала.

– А о чем вы говорили?

– Мы прощались, – сказала я. – И он дал понять, что сюда больше не вернется. Можешь так и написать в своем отчете.

И почему-то от этой мысли мне стало печально, хотя толком я этого парня и не знала, и имя свое он назвал мне только сейчас, спустя полтора десятка лет после первого знакомства, и даже оно было ненастоящим.

Но я чувствовала, что вместе с ним какой-то сюжет ушел из нашего мира, и мир стал от этого чуть беднее.

Чуть меньше.

Чуть проще и чуть объяснимее. Горизонт придвинулся на сантиметр ближе.

И тогда я подумала, что если я – Цензор и убийца сюжетов, продолжу в том же духе и буду слепо выполнять требования ТАКС, то с каждым успешно выполненным заданием горизонты будут сжиматься вокруг меня все сильнее.

И в конце концов они меня раздавят.

Глава 38

Уже через пятнадцать минут, когда мы сидели в «тахо», и я выруливала в сторону какой-нибудь китайской забегаловки, мне позвонил агент Смит. Поскольку скрывать от Ленни мне было нечего, а правила таки соблюдать надо, я перевела звонок на громкую связь, и голос Эллиота громыхнул из колонок.

– Зачем вы ходили к Королю-Под-Мостом, Боб?

Значит, они о нем все-таки знали. Но он вел себя достаточно безобидно, и продолжение его сюжета явно лежало вне плоскости интересов ТАКС, поэтому они и не пытались ничего предпринимать.

Просто ждали и наблюдали.

Интересно, сколько еще таких героев им известны?

– Просто навещала старого знакомого, – сказала я. Наверняка они знают и то, при каких обстоятельствах мы познакомились.

– Он ушел? Это был портал? Какого он был цвета?

– Да, да, радужный, – сказала я, решив отвечать на его вопросы, используя минимум слов.

– Это вы заставили его уйти?

– Нет, – сказала я. – Просто так совпало.

– Удивительное совпадение, Боб. Он жил под этим мостом больше десятка лет и в одночасье пропал сразу же после беседы с вами. О чем вы говорили?

– О том, что от судьбы не уйдешь, – сказала я.

– Мне нужно знать, что он сказал, – заявил Эллиот. – Дословно.

– Перетопчетесь, – сказала я. – Это не имеет никакого отношения к текущему делу, и я уже довела до вас информацию в части, вас касающейся.

– Мне нужен полный отчет.

– Ленни напишет, – сказала я.

– Вы не облегчаете мне жизнь, Боб.

– Хорошо, что хотя бы в этих отношениях существует какая-то взаимность, – сказала я и положила трубку.

Он не перезвонил.

* * *

Мы с Ленни перекусили в китайской забегаловке (от печенья с предсказанием я отказалась), а потом поехали опрашивать свидетелей по какому-то рутинному делу о бытовухе, которыми отдел завален на девяносто процентов. Всю дорогу я смотрела на Ленни и убеждалась, что, даже если Мигеля обмануть и получится, себя обмануть я точно не смогу.

Он был хорошим парнем, наверное, но именно парнем, а не мужчиной, а я уже была не в том возрасте, чтобы западать на парней.

Единственные отношения, которые я могла представить для себя с агентом Джонсоном, это отвезти его в зоопарк, накормить мороженым и поцеловать в щеку на прощание, но и неприязни он тоже не вызывал, так что ближе к вечеру, чтобы не слишком торопить события, я уже брала его за руку, позволяла ему открывать мне дверь в машину, и мило улыбалась, когда он пытался шутить.

Заметно было, что ему эта идея тоже не по душе, и он предпочел бы проводить свое рабочее время каким-то другим образом, а не делая вид, что ухлестывает за странной теткой со сломанными ребрами и шрамом на подбородке.

А я все никак не могла выкинуть из головы слова Безумного Императора о том, что я – такая же, как он.

С чего он так решил? У меня совершенно определенно не было сюжетной брони – и в этом можно было убедиться, просто заглянув в мою медицинскую карту. У меня не было великой миссии, по крайней мере, мне не было о ней известно, я не могла доставать оружие из ниоткуда, меня не преследовали демоны (вот это, конечно, большой плюс), я не умела открывать порталы между мирами, и если мироздание куда-то и хотело меня призвать, напрямую оно мне ничего не сообщало.

И я не хотела быть таким, как он. Жить под мостом в домике, сколоченном из упаковочного материала, одной, без друзей и семьи, сторонясь заводить новых знакомых, в ожидании очередной порции демонов, которые попытаются меня убить. И, наверное, такое одиночество пугало меня больше, чем демоны.

Я не особо верила в «долго и счастливо», но все же, чем черт не шутит, мне хотелось бы его встретить. Я совершенно не представляла себя в роли матери, но когда пыталась нарисовать свою воображаемую старость, то видела себя прикольной бабушкой, окруженной безобразно ведущими себя внуками. Я сидела бы в кресле-качалке, завернувшись в вязаную шаль, пила бы крепкий кофе, противопоказанный мне всеми врачами, и под осуждающими взглядами соседей рассказывала бы внукам страшные и недетские сказки из своей полицейской молодости. И давала бы им посмотреть на коллекцию своих пистолетов.

Может быть, с грустью вздыхала бы о дедушке, который оставил меня слишком рано. При этом, конкретного образа дедушки мне воображение, конечно же, не подсказывало.

Но это никогда не был Дерек.

Никогда.

После работы в рамках оперативно-следственных мероприятий по поимке Мигеля мы с Ленни сняли комнату в средней руки мотеле и заказали шампанское в номер. Ленни откупорил бутылку, для достоверности смочил внутренние поверхности обоих бокалов, а потом вылил спиртное в раковину в ванной комнате.

Я не возражала. Настоящего повода пить шампанское у нас еще не было, да и, честно говоря, я его не очень люблю.

Ленни уселся в кресло под торшером и включил телевизор.

– Ну да, – сказала я. – Влюбленные проводят вечера в мотеле именно так.

Ленни выключил телевизор.

– А что они делают?

Я вздохнула.

– Задерни все шторы и выключи свет.

Он послушался.

Сначала погасил свет, потом подошел к окну и плотно задернул занавески. Повторил операцию со вторым окном, остановился. Мои глаза еще не привыкли к темноте, но я знала, что он сейчас делает.

Стоит, пялится в мою сторону и ждет дальнейших инструкций.

Кровать в номере, разумеется, была одна. Двуспальная. Я прыгнула на матрас, и пружины жалобно заскрипели.

– Теперь можешь сесть в кресло и помолчать, – сказала я. – Или поговорим, но не слишком громко. Со стороны всем должно казаться, что мы сейчас на стадии предварительных ласк.

В этот момент я пожалела, что в комнате темно. Мне хотелось посмотреть на него и убедиться, покраснел он или нет. Готова была поставить сто долларов против дырявого носка Кларка, что покраснел.

Тут я хотела бы заметить, что не собиралась обижать Джона намеками о том, что он не следит за собой и ходит в дырявых носках.

– Прикрытие на месте, – зачем-то сказал Ленни. – Они сняли номер по соседству, кроме того, фургон со спецгруппой припаркован меньше, чем в пятидесяти метрах.

– Ты меня успокаиваешь или себя? – поинтересовалась я.

– Себя, наверное, – вздохнул он. – Убийца же придет за моей головой.

– Меня заверили, что прикрытие надежное, как никогда, – сказала я, пытаясь его успокоить.

– Меня тоже, – сказал он. – Но ты же знаешь, как это бывает.

Разумеется, я знала, как это бывает. Операции, гладкие в стадии разработки, в реальности очень часто идут не по плану. Стоит только вмешаться какому-то случайному фактору, который невозможно было заранее предусмотреть. Да и мой предыдущий опыт сотрудничества с группой прикрытия ТАКС оказался, мягко говоря, не слишком позитивным.

Но Ленни я этого говорить не стала, парнишка и так переживал.

К тому же, я почему-то была уверена, что Мигель не придет. И дело даже не в том, что мы с Ленни изображали влюбленную парочку недостаточно убедительно.

Но это было бы слишком просто. Ты расставляешь ловушку, он в эту ловушку попадается. Такое могло сработать только в идеальном мире, а в нашем что-то обязательно пойдет не так.

У меня в жизни было много проблем, и, наверное, ни для одной из них так и не нашлось простого решения.

– Роберта, – неуверенно позвал он.

– Все еще здесь.

– А если бы все это было… ну… по-настоящему? У меня бы был шанс?

Удивительно, что он решился об этом заговорить. Наверное, темнота помогла ему принять решение. Когда не видишь лица собеседника, задавать подобные вопросы не так страшно.

– Все возможно, – ответила я стандартной формулировкой. – Но моего жениха недавно убили, и я еще не готова к новым отношениям.

Добро пожаловать во френдзону, иными словами. Проходи, присаживайся, ты тут надолго.

– Угу, – сказал он.

Наверное, даже он понял, что я ему соврала.

С Дереком мы расстались до того, как ему пустили пулю в голову, и несмотря на то, что мы вроде бы решили дать нам обоим второй шанс, перспектив у этих отношений все равно не было.

Зато был Реджи и та ночь, после которой Мигель отправил его в кому, и она, наверное, показала, что я таки открыта для новых отношений, если и он не против.

Наверное, он тоже был не против, но сейчас об этом уже не узнать. И агент Джонсон наверняка в курсе о том, что было, потому что ТАКС наверняка должно было донести до него информацию о деле в части, его касающейся.

Завибрировал переведенный в беззвучный режим телефон. Я взглянула на экран, оказалась, что звонит Джанет, и я к стыду своему сообразила, что за весь день даже не попыталась узнать, нет ли в состоянии Реджи каких-либо изменений.

Я взяла трубку.

Изменений не было. Он все еще лежал в коме, а Джанет пустили к нему в палату.

– Если тебе одиноко, приезжай, – сказала она. – Будем ждать вместе.

– Я не могу, – сказала я. – Я бы хотела, но не могу. Я все еще на работе.

– А почему ты говоришь шепотом? Ты в засаде?

– Что-то вроде того, – рассказывать ей, что я в мотеле и не одна, наверное, не стоило.

– Я не вовремя, да? Мешаю? Извини, я же не знала…

– Да все нормально, – сказала я.

После чего мы быстро попрощались, и я положила трубку.

Ленни этот разговор никак не прокомментировал, за что я была ему благодарна.

Тут, к гадалке не ходи, перспективы тоже рисовали не самые радужные. Если пациент впал в кому, и врачам не удалось вывести его из этого состояния за пару дней, изменения могут стать необратимыми, и к прежней жизни он уже не вернется. Да уже и не факт, что вообще хоть к какой-то жизни вернется. Прецеденты, конечно, бывали, но их можно было пересчитать по пальцам одной руки, и, насколько мне известно, все они были обусловлены сюжетными перипетиями. А Реджи вряд ли мог претендовать на роль главного героя.

Пока мне не стало совсем уж мрачно, я предложила Ленни поменяться местами и уселась в кресло. После короткого инструктажа, он уперся в кровать руками и принялся давить на матрас, чтобы заставить пружины скрипеть, а я начала стонать, постепенно повышая голос.

Для достоверности.

Ситуация была донельзя дурацкая, он скрипел кроватью, уже встав на нее на четвереньки и слегка подпрыгивая, а я стонала, и неожиданно для меня самой это оказалось довольно весело, и я настолько вошла во вкус, что соседи из номера за стеной принялись стучать нам в стену.

Ленни замер.

– Не завидуйте! – крикнула я. – Продолжай, дорогой.

Он кинул в меня подушкой и снова принялся скрипеть. А я положила подушку на лицо и принялась стонать из-под нее, словно в порыве страсти он решил меня немного придушить.

Минут через десять в стену постучали еще раз, и неприятный женский голос пообещал вызвать полицию. Я задушила в зародыше порыв выйти на улицу и посветить в ночи своим значком, и решила, что, наверное, уже хватит.

И мы прекратили.

Для полноты картины я закрылась в душе, включила мощный напор воды, а сама уселась на крышку унитаза и уставилась на свои руки.

Роберта Кэррингтон, тебе двадцать семь лет, у тебя высшее юридическое образование и полицейская академия за плечами, ты сержант убойного отдела, между прочим, и уже несколько лет ловишь убийц на улицах одного из самых неблагополучных городов страны. И чем, в итоге, тебе приходится заниматься?

Мама бы наверняка этого не одобрила, и папа Джон тоже. А папа Бэзил…

Полагаю, он бы сказал, что я должна делать то, что считаю нужным. Он поддерживал любое мое начинание, но, справедливости ради, делать это куда проще, если при этом вы не живете вместе, и ты следишь за приключениями своей любимой доченьки откуда-то издалека.

Любопытно только, это уже те неприятности, о которых он пытался меня предупредить в свой последний визит, или же впереди маячит что-то еще более неприятное?

Я выключила воду в душе и вернулась в номер. Ленни снова уселся в кресло, подвинув его к окну, и смотрел на улицу в щелочку между штор.

– Мне тоже теперь идти? – спросил он, махнув рукой в сторону ванной комнаты.

– Необязательно, – сказала я. – По правилам, тебе сейчас вообще полагается перевернуться на другой бок, ко мне спиной, и заснуть.

– Ты серьезно?

– Ну, в первый раз, наверное, нет, – сказала я. – Хотя я уверена, что многие на самом деле хотели бы так поступить, но им неудобно.

– Эм… хм…

– Вот сейчас было довольно точное попадание в образ, – сказала я. – Женщин после такого тянет на поговорить, а мужчины обычно формулируют вот так, как ты сейчас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.