Инна Копысова
Сутево – дорога в себя

Пролог

Девушка стояла на краю скалистого обрыва. Тонкое женское тело дрожало и тряслось от бессилия. Ярко-рыжие, словно огонь, кудрявые волосы растрепались на сильном ветру, но она этого не замечала. Просто смотрела вперед, в безмолвном отшельничестве. С каждым тяжелым вздохом накатывала волна адской боли, а сознание ускользало, как песок сквозь пальцы. Слёз уже совсем не было, только тихое отчаяние и гнетущая пустота придавила сверху, так, что она согнулась. Ветер бешено трепал влажные завитки, поднимая их к самому небу, что казалось, вот-вот, и просто вырвет волосы с корнем. В голове пойманной птицей билась одна мысль: «Он бросил меня! Выбрал своё благополучие и сытую жизнь. А я? Я могу рассчитывать только на редкие встречи, когда ему удобно? Что же делать? Надоело! Все это надоело! Я устала! Очень»!

Красавица сделала небольшой шаг вперед, еще ближе к самому краю, туда, где волны страстно бушевали и с остервенением бились о скалы, а непрозрачная вода влекла в свою черную пучину. Подняла блеклые карие глаза наверх. Не мигая, как завороженная посмотрела на Луну. Яркий желтый круг ночного светила озарял все вокруг, отбрасывая странные тени, танцующие смертельный танец. Казалось, магнетизм и загадочная красота лунного круга не отпускали. И в порыве измененного мутного сознания девушка сделала твердый шаг вперед. Раздался тихий всплеск воды.

Море с радостью приняло свою жертву, закрыв ее последним ласковым покрывалом. Мелкие барашки волн пробежали игриво и пучина снова разгладилась, как будто ничего и не произошло.

***

На самом верху, в темных кучерявых облаках, Высшие силы наблюдали за этим безумием. Седовласый Старец нахмурил сердитые брови, удрученно покачал головой, поморщился и тяжело вздохнул, потирая узловатые пальцы. Маленькая белокурая девочка-ангел, его внучка, хлопая шелестящими крыльями, заломила в отчаянье руки и в истерике, топая ногами, громко закричала:

– И что? Почему Ты ничего не сделал? Не помешал ей?  Как же так? Ты же мог! – она зарыдала, упав на колени.

– Не переживай, дорогая, мы подумаем как быть в этой ситуации. Мы все исправим. Верь мне!

***

В кабинете молча сидели трое. Седовласый Старец хмурил брови и усиленно думал, в глазах его стоял лед от напряжения. Дьявол, потирая руки, ждал, готовый в любой момент загрести Душу в свои объятия. Ангел отвлеченно и безразлично смотрел в окно, был беспристрастен. Все ждали жрицу Любви – Гетеру, которая задерживалась. Тогда Старец начал нелегкий разговор.

– Ну что, друзья, у нас новая Душа. Не такая, как все, но этот, перешёл все границы. Просто человек-хамелеон: сегодня один, завтра другой, послезавтра третий. Мало того, что жил всегда для себя, даже и не думал о других, о тех, кто его искренне любил. Особенно последняя, самая чистая девушка, именно она смогла бы изменить этого человека: научить проявлять свои чувства, доверять людям, и, наконец, создать с ним семью. Другие бы не справились с этим. У нее была миссия – родить чудо-ребенка, который изменил бы жизнь многих. Но та в отчаяние сбросилась со скалы из-за него, а этому мужчине хоть бы хны, продолжает творить свои страшные черные дела. Я не знаю как дать ему понять, что так нельзя. Даже моя внучка в шоке от случившегося. Ваши предложения!

– Отдайте его мне! – сверкая искорками огня в глазах, скалясь и потирая руки, кричал Дьявол. – Я придумаю такие развлечения и контракты, что он пожалеет о своих деяниях. – Люцифер нетерпеливо подпрыгивал на месте и ехидно улыбался.

– Нет! Это моя Душа! – Ангел поднял голову, твердо посмотрел вперед, хрустнул тонкими крыльями и продолжил, – Нельзя навешивать штампы на человека, не зная истинных причин его поступков. Он может начать новую жизнь, стать другим и изменить своё окружение – в этом миссия человека!

– Простите, я задержалась. – Жрица Любви, запыхавшись, стояла в дверях, слушала, и удивленными глазами смотрела на присутствующих. – А давайте дадим последний шанс и посмотрим, как он с ним справится? Эта сложная Душа, но все же, наверняка не пропащая. Давайте лишим его всего, что ему так дорого. И пусть решает, что делать в этой ситуации. А если не справится, вот тогда наступит время Люцифера наказать – а он это умеет. Пусть человек сам глотнет того яда, который источал другим. Дадим ему шанс в следующей жизни! – глаза Гетеры смотрели с надеждой вперед.– В следующей жизни! – повторила Жрица, улыбаясь счастливо, потирая длинные тонкие пальцы и закружилась от счастья, излучая вокруг серебряное мерцание.

Все согласились, кивая головами. Старец блаженно улыбался, голубые льдинки в глазах растаяли, уступив место синим всплескам, уголки губ надменно поднялись вверх, и лицо излучало спокойствие и торжество. В голове зрели новые идеи, как объяснить людям прислушиваться к своему сердцу и делать правильный выбор.

Колесо судьбы медленно закрутилось на очередной круг.

Глава 1. Новая жизнь

Джон стоял перед домом, с потертым, как и его прошлая неудавшаяся жизнь, чемоданом. Он мрачно обозревал все вокруг, хмуря черные брови. Село “Новое”, где мужчина оказался, было совсем не тем местом, которое представлялось. Выжженый бурьян заполонил все вокруг. Кресты, заброшенные домишки, развороченные и покосившиеся от времени строения напоминали о том, что здесь давно никто не живет. Мрак. Чернота. Страшные осколки прошлого, говорили о трагедии. Но Джон думал только о том, что вовремя сбежал. Только откуда? От кого? От них? От себя? А стоило ли? Убежал от других, но взял с собой себя. Так сбежал ли? Покрытые болью и разодранные в клочья мысли, висели рваными лохмотьями в голове. А боль, словно кровь, точила каплями его каменное сердце. Капля за каплей, капля за каплей.

Когда-то он был просто Евгений, Женечка, как ласково называла милая мама. Любимое имя, такое нежное, родное, душевное и теплое. Но отец, часто говорил, что это какое-то непонятное имя: то ли женское, то ли мужское. И сам мальчик, такой же – нежный и ранимый, тонко чувствующий чужую боль. Это отмечали все родные, и это сильно бесило отца – не может настоящий мужчина быть таким: нытиком, нюхающим цветочки и листики, а особенно его единственный сын. Поэтому, после внезапной смерти родительницы, Женя воспитывался в строгости, подчинении и как итог – постоянных наказаниях. Конечно, это закалило его характер, но в то же время и сильно надломило, оставив огромную незаживающую дыру в сердце, которая постоянно саднила, источая миазмы яда. Ребенок научился с этим жить, подстраиваться, хитрить, пользоваться нужными масками с теми, кто был выгоден. Поэтому, когда ему исполнилось восемнадцать, молодой человек сменил имя.

И родился Джон. Дерзкий, беспринципный, не умеющий никого любить мужчина. Конечно, он легко входил в доверие, умело производил хорошее впечатление на любого человека. Но, не подпускал никого близко к сердцу, особенно женщин, считая, что все, как и мать бросят его в самый неподходящий момент и предадут, оставив совсем одного. А события ближайшего времени только доказывали сорокалетнему мужчине правильность мыслей и поведения. Изменив имя, на свет родился совершенно новый человек.

Но сейчас, некогда красивый и молодой еще мужчина выглядел удручающе. Сильно похудевший и осунувшийся, стал как дрожащий лист, еле державшийся на ветви, дергающийся из стороны в сторону при каждом порыве ветра. Куда-то делся вальяжный лоск и яркий блеск синих глаз. Знакомые совершенно не узнавали его, настолько мужчина поменял свой облик, будто это был совсем другой человек. В пустых глазницах сияла боль и обида, он боролся с несправедливостью этого мира, но победа оказалась не за ним. Джон тяжело вздохнул, сердце от чего-то учащенно забилось и глаза прищурились от неизвестности.

Сбоку раздался странный хруст, мужчина медленно повернул голову, ахнул, широко открыл глаза, взмахнул руками, на лету теряя чемодан, и отключился.

Раскрывшаяся поклажа тяжелым грузом рухнула на черную влажную землю, а листки дневника взлетели легкими бабочками и рассыпались, впечатавшись в жирную жижу.

***

Джон медленно открыл глаза и тут же зажмурился от яркого света, ослепляющего его. Затем медленно открыл сначала один глаз, прищурился и распахнул второй. Голубое небо мирно смотрело своими белыми пышными облачками, словно бровями на мужчину. Вечернее солнце заглядывало нежно в каждый уголок его лица, мягко ласкало, припекая.

– Где я? – мелькнуло в голове. Мужчина тихонько повернул голову, оглядел местность. – Уф! – выдохнул с облегчением, – Похоже я вырубился или уснул, только как это произошло, непонятно? – сказал вслух, потирая шишку на голове.

Он быстро вскочил на ноги, оглядываясь по сторонам. Кругом были только черные кресты и разруха. Будто ангел смерти ворвался сюда, не оставляя ничего живого. Рядом лежал распахнутый чемодан. Белые листки дневника Лауры, впечатавшись глубоко в землю, намокли и стали черными, как и все вокруг. Мужчина тяжело наклонился и начал собирать эти важные бумажки, которые начал читать уже после смерти девушки. Где-то далеко, в глубине деревьев, глухо ухнул филин и Джон от неожиданности вздрогнул. Страницы снова закружились мертвым тяжелым грузом, прибиваясь к земле, будто сама память о ней стала неподъемной.

– Да что же это такое! – вскрикнул он громко, нервно поднимая мокрую и грязную бумагу. Листки были безнадежно испорчены и Джон снова громко чертыхнулся, пытаясь отряхнуть и прижать к груди такие драгоценные воспоминания. Боль от потери снова резануло сердце острым ножом и мужчина глубоко вздохнул. Стараясь выкинуть плохие мысли из головы, быстро скидал в открытую поклажу мокрые ценные тряпички дневника, подхватил его, чтобы не растерять остатки вещей, и направился к своему новому жилищу.

Глава 2. Дом, милый дом

Сильно заржавевший замок, покрытый рыжим налетом открылся не сразу. Дом выглядел мрачно, будто невидимые глаза смотрели из провалившихся окон. Со скрипом открыл темную рассохшуюся от времени дверь и застыл на пороге. Там было очень тихо: не тикали часы, не шумел холодильник, не было вообще никаких звуков. Казалось, дом затаил дыхание. Гулкая тишина эхом раздавалась в мозге и мужчина поморщился.

– Интересно, где все? И что здесь происходит? – проговорил вслух, окидывая помещение беглым взглядом. – И почему мне кажется знакомым это место? Чертовщина какая-то! Ну что ж, придется начинать обустраиваться потихоньку и здесь. – он мрачно смотрел на мертвый дом и почему-то мерещились тени прошлого.

Казалось, вот сейчас зайдет девушка в холщовом платье с рыжими косами из сна, который ему часто снился. Только сон ли это был? Джон нахмурился, стараясь понять, где явь и сон. А где эти тонкие границы, которые для него уже давно стерлись.

Медленно прошел в комнату, бросил в угол старый чемодан и направился, как ему показалось, на кухню. Половицы жалобно пискнули фальцетом. Перед ним открылась странная картина. Растресканная старая мебель вся покрылась паутиной и было видно, что потихоньку все здесь приходит в запустение и негодность. Протерев твердой мужской рукой деревянный стул, оглядел грязную, а местами пыльную с мухами ладонь. Снова чертыхнулся, разглядывая мертвое насекомое с высохшими крыльями, поморщился от отвращения, громко чихнул, прочистив нос. Одиночество и странная скорбящая атмосфера окутала весь дом.

Дверь с шумом отворилась. На пороге, улыбаясь, оглядывая медовыми глазами все вокруг и озаряя старый дом своим светом, появилась девушка.

– Привет! – янтарные искорки ее глаз загорелись дьявольским огнём, – Я, Марика, ваша соседка. – она с любопытством и интересом рассматривала угрюмого мужчину, сдувая локон рыжих волос, упавший на глаза.

Ему захотелось потрогать эти волосы, погрузить пальцы в шелковый каскад, насладиться каждым завитком, накручивая их на пальцы. Мужчина вздрогнул поёжившись, и отпрянул, не понимая, что происходит и почему эта незнакомая девушка так на него влияет.

Она вопросительно и очень внимательно заглядывала в его лицо, будто проникала в самую глубь, там где находились самые сокровенные мысли. Где сердце, закрытое от всех на сто замков. Джон начал что-то говорить, но только издавал странные звуки и девушка нахмурилась. Глубокая складка пролегла вдоль лба и брови подлетели вверх, выражая изумление. Мужчина прокашлялся, пытаясь справиться со своими странными эмоциями и произнес:

– Джон, приятно познакомиться, – протянул руку, затем понял, что сморозил чушь и с девушками за ладонь не здороваются, быстро ее отдернул.

Марика звонко и заразительно рассмеялась колокольчиком, который зазвенел по пустому дому. Девушка раскрыла рот, облизав губы кончиком языка, показывая белоснежные зубы. Джону ничего не оставалось, как молча улыбаться в ответ истуканчиком.

– А вы откуда? И почему решили здесь жить, в доме на кладбище? И где ваша жена? А дети? У нас безлюдные места, только свои, и то живут десятилетиями. – девушка участливо смотрела на него, оглядывая с ног до головы и качала ногой. Рыжие волосы вдруг потемнели, принимая шоколадный цвет, так похожий на волосы Лауры и заблестели, переливаясь на свету.

Мужчина подумал, что сходит с ума. Воспоминания нахлынули с новой силой и сердце гулко забилось изнутри в легкие. Волна гнева поднялась к самому горлу, он не любил про себя рассказывать, особенно непонятно кому. Эта жизнь принадлежала только ему и больше никому, для чего все эти разговоры? Мужчина резко поднялся, синие глаза вспыхнули неприкрытой яростью. Руки задрожали и он сжал их в кулаки.

«Господи, да что это со мной»? – подумал Джон, – «Почему мне показалось, что они похожи, чертовщина какая-то! Этого просто не может быть»! – мужчина поежился, дрожащие пальцы никак не могли успокоиться, что пришлось поглубже засунуть их в карманы и спрятать обезумевшие глаза.

– Это не ваше дело! – металл в голосе зазвенел на высоких тонах, что Марика резко отпрянула.

– Да я же просто спросила, вы чего? – девушка прикусила губу, готовая вот-вот зарыдать, но взяла себя в руки и с хрипом продолжила, – Я же хотела как лучше! А вы… вы…,– она взмахнула подолом платья, развернулась на пятках и быстро побежала прочь. Рыжие волосы развевались как пожар, а маленькое хрупкое тело быстро удалялось.

Джон молча стоял и не понимал почему так встревожился и разгневался. Как и почему эта девушка так затронула тайные струны его души одним простым вопросом. И от чего ему вдруг показалось, что она так похожа на погибшую. Девушки же совсем разные. Он не любил вспоминать Лауру, которая умерла, покинула его, бросила можно сказать. Где-то в внутри боль сильно царапнула сердце, капли крови начали снова выступать в ещё не затянутой глубокой ране. Джон медленно вздохнул, резко потряс головой, пытаясь выкинуть тяжёлые воспоминания из головы и пошёл прочь, разгребать завалы и расчищать свое жилище. Ему предстояла новая жизнь, на этом странном новом месте. А женщины, с ними он больше не хотел иметь ничего общего.

– Все вы одинаковые, – обиженным ребёнком громко вскричал мужчина, – сначала обещаете быть рядом, а потом бросаете! – накопленный гнев вдруг прорвался и нога с силой пнула табуретку, которая ахнула и рассыпалась в щепки. Джон ещё долго смотрел на эту кучу, которая напоминала его разбитую жизнь и уговаривал себя забыть эту встречу. Но сердце потихоньку поднывало от странного предчувствия.

Глава 3. Враг ты мне, или…?

Максим стоял у закрытого окна и наблюдал за людьми сверху из-за стекла. Маленькие, как муравьи, они сновали туда-сюда и занимались своими делами. Кто-то бежал на работу, другие – по делам, третьи и вовсе отдыхали, прогуливаясь, обнимаясь парочками по набережной. Вот от последних непереносимо тошнило, было неприятно видеть счастливые, умиротворенные лица. Хотелось просто мстить: за боль, которую он испытал, за предательство, как казалось тогда, близкого друга. И самое главное – за Лауру.

Мужчина прислонился лицом к стеклу, медленно водил тонким пальцем, рисуя букву “Л” и начал вспоминать…

***

– Приветики, Макс! Как жизнь? – Лаура смотрела пристально, чуть наклонив голову вбок, а глаза переливались искорками света, играя на солнце. – Что новенького? Давно не виделись, рассказывай, невесту себе уже нашел? Когда на свадьбу пригласишь? – девушка заливисто рассмеялась и Максим только открыл рот, чтобы рассказать, что именно она для него важнее других, но увидел, как к ним лёгкой вальяжной походкой направляется Джон. Поэтому, тогда промолчал. Как, впрочем, и в другие разы тоже. А потом стало слишком поздно и некому было говорить о своих чувствах.

Он вспоминал спокойное бледное и чуть заостренное лицо Лауры на кладбище. Казалось, это было фарфоровое и ненастоящее изваяние, совсем не похожее на веселую и живую, ту, которую помнил. Хотелось схватить девушку из гроба, укрыть от хлесткого ветра, снега и заорать во весь голос:

– Ей же холодно! Люди-и-и! Вы что, не понимаете этого??? – но все вокруг лишь молча стояли, прощались, не обращали внимания на колкие снежинки, яростно бившие в лицо, тающие на теплой коже и скатываяющиеся слезинками по лицам. Не было рыданий, истерик с заламыванием рук, да даже простого плача. Все просто не верили, что такая молодая девушка может уйти так мимолетно – остановка сердца и смерть. Видимо, поэтому на кладбище, при прощании все будто замерли, переживая эту потерю в себе.

А потом Макс узнал, что Лаура умерла, когда не вовремя вернулась домой и застала Джона в спальне не одного, а с женщиной. На похоронах шептались, будто тот специально свёл её в могилу, чтобы завладеть состоянием её отца, но Макс не хотел в это верить. До той поры, пока бывший друг не исчез вместе со всеми деньгами их концерна. Подставив при этом не только его, но и оставив тысячу людей без зарплаты. Двое из которых покончили с собой, не в силах платить ипотеку и оставили после себя долги и детей-сирот.

Вспоминая это снова, в мужчине закипал гнев, а руки яростно сжимались в кулаки. Хотелось схватить изменщика за тонкую шею и трясти до тех пор, пока жизнь не уйдет из этого красивого и холеного лица. Но его и след простыл. После похорон, будто и не было здесь Джона никогда. Он не приезжал даже на сороковой день, казалось, стер из памяти гибель Лауры, в которой был виноват сам. Просто выбросил из жизни все эти годы и любимую девушку.

В дверь робко постучали. Макс откинул тронутые сединой волосы с лица, смахнул непрошеную слезинку из уголка глаз, прокашлялся и проговорил:

– Да! Входите! – засунул дрожавшие руки в карманы и гордо вскинул голову вверх.

В комнату, низко согнувшись под тяжестью корзины с алыми розами, вошел вспотевший курьер, а за ним и водитель. Цветы взметнулись красным заревом и Максу показалось, что это покрывало крови ворвалось в комнату, заполняя полностью помещение. Это были любимые цветы Лауры. Сегодня памятная дата – день ее рождения и мужчина решил навестить усопшую на кладбище.

– Максим Леонидович, цветы прибыли. – водитель махнул головой на корзину и, подмигнул курьеру, чтобы тот поставил принесенное на пол, удалился. – Можно ехать.

Курьер аккуратно поставил цветы, ласково расправил каждый бордовый бутон и молча исчез.

***

На кладбище было сыро, мокро и промозгло. Ветер завывал со всех сторон и от него было никуда не укрыться. Шел косой дождь, роняя свои крупные капли, словно слезы и, казалось, что даже погода плачет в этот день, омывая каменную белоснежную статую с крыльями.

– Привет, любовь моя! – Макс нежно провел ладонью по фото Лауры и показалось, что девушка мило улыбнулась ему в ответ. – С твоим днем, дорогая! Вот и твои любимые цветы, хотелось тебя сегодня порадовать. Ну как ты тут? – мужчина медленно гладил холодные крылья и впалые глаза статуи, убирал старые засохшие букеты и установил на центральное место свежие цветы, словно хотел вдохнуть новую жизнь в это смертельное место. Затем начал рассказывать о себе, знакомых, настолько погрузившись в разговор, что если бы кто-то увидел это со стороны, то подумал, что мужчина разговаривает с живым человеком. Время шло, а Макс никак не мог оторваться от могилы и замолчать, будто перебирал последние события и не мог вырваться оттуда, все сильнее накручивая себя бешеными волнами гнева, погружаясь в воронку прошлого.

Наконец мужчина замолчал. С грустью обвел белоснежного ангела глазами и ему показалось, что Лаура задумчиво смотрит с фотографии, качая головой.

– Я должен это сделать! Найду его и отомщу! За тебя! За погибших людей! Да просто, за несбыточные мечты! За смерть твоего, ещё не родившегося малыша! – взгляд Макса моментально ожесточился, улыбка стала острой как лезвие. В глазах блестел огонь ярости и ненависти. – Клянусь! Ты будешь отомщена! – и бросив прощальный взгляд на фотографию, он твердой походкой направился прочь с кладбища.

Глава 4. Прошлое всегда рядом

Джон все еще стоял около горы щепок и молча разглядывал следы своего буйства. Затем вспомнил, что незаслуженно накричал и обидел Марику и тяжело вздохнул.

– Пожалуй, надо найти её и извиниться! – вслух сказала он. – Негоже ругаться с местными, да и она ничего так, может пригодиться ещё. – мысленно ухмыльнулся, в глазах мужчины загорелся дьявольский огонек, думая где и как можно использовать девушку. Затем испуганно огляделся по сторонам и быстрыми движениями достал из чемодана заветный сверток. Раскрыл, старую, местами потрепанную тряпицу, оглядел ровные пачки денег, с наслаждением мягко провел по ним рукой, снова завернул и вышел со свертком на улицу. Там было тихо, вековые деревья смотрели на него со всех сторон невидимыми глазами. Мужчина подошел к огромному дубу, поднялся на носки и сунул сверток с деньгами в ранее замеченную глубокую расщелину в дереве.

Снова боязливо огляделся по сторонам, нахмуренно прислушиваясь к шорохам. С ветки дерева на него в упор смотрел чёрный ворон. Горошинки глаз птицы не мигали и, казалось, будто сверлили и гипнотизировали. Птица переступила лапами по шероховатой коре. Затем, громко, хрипло каркнула. Хлопая крыльями поднялась в воздух и улетела, оставив после себя лишь небольшое помутнение в голове.

Джон потряс головой, выкидывая странные мысли и твёрдой походкой направился в город. Нужно было познакомиться с местными, узнать про дом и Марику. «Пора извиниться – это важно, не могу так, словно Лауру обидел». – решил он, вразвалку направляясь вдоль лесной дороги.

***

В баре “У Равилии” было пустынно. Хозяйка, немолодая дама шестидесяти лет, откровенно скучала. Протирая бокалы, поднимала их на свет, осматривая на следы отпечатков и грязи. Потом жарко дышала на стекло, снова шлифовала игристую светом посуду и, довольная результатом, ставила очередной хрустальный бокал в шкаф. Скрипнула не смазанными петлями тяжелая дверь, женщина повернулась, заранее нацепив дежурную улыбку.

– Добрый день! Я – Джон, приехал сюда и буду здесь жить. Как вас звать, красавица? И можно ли мне у вас чего-то перекусить? – мужчина мягко улыбнулся, проведя игриво пальцами по темным волосам. Глаза его насмешливо и немного нахально заигрывали с женщиной. Он знал, что такая тактика всегда срабатывает. И не ошибся. Женщина расцвела, засмущалась, бросила полотенце и, спешно вытерев руки о передник, быстро заговорила:

– Да, конечно, конечно! Сейчас быстренько вам чего-нибудь приготовлю, – дама раскраснелась от удовольствия, не каждый день молодёжь называла её красавицей в шестьдесят-то лет, а тем более такой мужчина. – Присаживайтесь у окна. Я, Равилия – хозяйка этого заведения, – она быстро скрылась в подсобке, позвякивая посудой и, повысив голос, продолжила. – А вы к нам надолго?

Джон подошёл к столу, расположенному у окна и присел, откинувшись расслабленно на стуле, вытянув длинные ноги перед собой. Здесь было спокойно и тихо. А нежная классическая мелодия на фортепиано лилась так приятно, что ласкала мужское ухо. Он всегда любил такую музыку, с самого детства. Вот и сейчас эта песня заставила его закрыть глаза и погрузиться в себя. Но уединиться не удалось, хозяйка опять что-то спросила и пришлось выйти из этого славного музыкального плена.

Мужчина посмотрел в окно. Подальше, чуть на пригорке, красовалась полуразрушенная церковь из красного кирпича. И только мерно качающийся и почему-то безмолвный колокол говорил о том, что здесь раньше проводились службы. Сзади тихо подошла Равилия с металлическим подносом. На нем дымилась яичница с поджаренным беконом и лодочка-хачапури, которая так и просилась в рот расплавленным сыром и подмигивала круглым яичным желтком. В тонком фарфоровом кофейнике дымился ароматный кофе, пуская паровые клубы. Рядом, в круглой чашечке с сердечками, лежал темный кусковой сахар с серебристыми щипчиками и сливки в молочнике с цветами.

Сразу вспомнилась Лаура – она тоже всегда подавала кусковой тёмный сахар. От увиденного потекли слюнки и мужчина сглотнул, пытаясь унять урчание желудка. Хозяйка суетилась, накрывая на стол, а Джон подумал, что очень давно о нем никто так не заботился. С момента смерти его девушки, он стал никому не нужен. Все эти одноразовые знакомства не принесли счастья и осознал это он слишком поздно. Но, вернуть вспять все было невозможно. Мужчина крепко сцепил зубы до скрежета и откинул тревожные мысли.

«Пора начинать новую жизнь», – подумал он, – «Прошлое не изменить. К сожалению, не изменить».

– Ну вот, стол я вам накрыла, кушайте на здоровье. – хозяйка направилась было в подсобку, но Джон мягко остановил Равилию, нежно прикасаясь к руке с выпуклыми венами.

– А посидите со мной? – пристально смотрел на женщину, ласково проникая в глаза. И знал, что она не сможет ему отказать, никто из женщин не отказывал, когда он так смотрел.

– А почему нет. Посижу, все равно посетителей нет. Да и при том, люблю я смотреть как мою пищу поглощают, да с аппетитом. – дама подмигнула ему, морщинки в уголках глаз пробежали ласковыми лучиками, освещая не молодое лицо.

Джон с жадностью накинулся на еду. Отломил кусочек хрустящего поджаренного теста, обмакнул его в смеси расплавленного тянущегося сыра с яйцом, который умопомрачительно источал запах и с наслаждением отправил в рот, причмокивая от наслаждения. Улыбка блуждала на его лице. Затем закрыл глаза, покачал головой от удовольствия. Хозяйка только счастливо жмурилась от увиденного.

– А ты, где, касатик жить собрался? – женщина вопросительно смотрела на мужчину, наливая в фарфоровую чашку кофе. – Могу подсобить, коли надо?

– Да нет, спасибо. Буду жить в доме на кладбище. Уже вещи привез. – он протянул руку к чашке, но тут же её резко отдернул.

Равилия лила кофе мимо, прямо ему на руку, обжигая горячим напитком. Её глаза, минуту назад полные добра и участия, наполнились неподдельным ужасом. Тёмная жидкость лилась струйкой по столу, образуя большую лужу и закапала на пол.

– Да ты что? Ты разве не знаешь, что там произошло? – казалось, что женщина съежилась от безумного страха и стала совсем маленькой. – Беги оттуда, милок! Срочно беги!

Глава 5. Ад пуст, все дьяволы сюда слетелись

– Так что же там произошло? И почему нужно бежать? – Джон удивлённо смотрел на женщину, продолжая с наслаждением есть. – Понятно, что эти кресты и могилы отдают чертовщиной, и мороз по коже ходит, но дом вроде бы добротный еще – жить можно. Да что я, не мужик что-ль, бояться? – начал храбриться красавчик, выпячивая грудь колесом и отодвинул фарфоровую тарелку, звякая приборами.

Равилия испуганно вскинула глаза, сплюнула через левое плечо и быстро перекрестилась.

– Да ты послушай, послушай меня сначала, а уже потом выводы делай, касатик! – хозяйка взволнованно потерла руки, с дрожью провела по седым волосам, заправляя выпавшую седую прядь, и снова заговорила:

– Раньше, давно это было, никакого кладбища на этом месте и не было. Жили в этом доме бабка-ведунья, да внучка её. Все хорошо там было, пока не влюбилась девчонка в городского кавалера. Прасковья, так звали старшую женщину, ясновидением обладала и оберегала свою Машутку, как зеницу ока. Одна девчонка у неё осталась, после смерти сына – продолжение рода. – женщина вздохнула, напряженно перебирая руками подол платья, и снова проговорила, – Да видимо, не все старуха видела. Влюбилась внучка, словно кошка, и как не уговаривали – никого не слушала.

Сбежала из дома дивчина и бабку бросила. Убивалась долго потом старая женщина, да делать нечего. Вроде в себя приходить начала, оживать. А тут внучёнка вернулась, да не одна, а с сыночком, постаревшая, да высохшая, словно оглобля тонкая и глаза потухшие, будто жизнь совсем ушла из них, а смерть по пятам ходила, да очами теми округу выглядывала. Смотреть страшно было.

Прасковья сразу смекнула в чем дело – бросил жених и ребятёночка не пожалел. Стали они все вместе жить снова в доме, а через несколько месяцев мальчуган-то пропал, вместе с матерью.

Джон напряженно слушал, не перебивая, ни один мускул не дрогнул на лице мужчины, хотя боль ржавой иглой кольнула сердце, разъедая его сильнее, будто ржавчиной. Вспомнил Лауру и малыша нерожденного. И боль пробралась во все тело, словно опухоль, наполняя кровь и вены.

– Так вот, искали их, искали, но, видимо, сгинули навсегда в болоте, что в пролеске. Только с тех пор чуть с ума не сошла Прасковья, почернела вся, в лес жить ушла. А как кавалер внучки с новой женой приехал и жить в их доме стал, совсем ума лишилась.

Пришла к новобрачным, стоит, волосы чёрные распустила, глазами, словно углями дьявольскими зыркает, да тонким пальцем в новую жену тычет, проклиная:

– Не бывать вам счастливыми, никогда! Проклинаю, вас, детей ваших, внуков, всех – не будет вам жизни и род ваш иссохнет, как дуб у дома. Вымрете все! За то, что сгубили невиновных! И никто здесь счастлив не будет, скоро одни могилы будут, да кресты черные! Я так хочу! Так тому и быть! – и захохотала, обнажая гнилые зубы. Затем, развернулась и исчезла, оставив после себя лишь страх и ропот людской.

Равилия задумалась, посмотрела на разрушенную церковь, перекрестилась и продолжила:

– Конечно, потом все забыли о старухе этой. До той поры, как не забеременела жена у красавчика, а потом чуть не умерла в тяжелых родах. Да только это начало было. – женщина снова тяжело вздохнула, замолчала, словно проживала боль всем сердцем и ей было тяжело возвращаться в те времена.

– A потом, будто морок нашёл на те края. Сначала скот начал дохнуть, а потом и люди. Всё с детей малых пошло, ни одного в том месте живого не осталось – все сгинули. Кто по болезни, кто просто в лесах заплутал, другие – утром не проснулись. Сбились безумные матери в кучу и пришли к дому тому, да подожгли его вместе с людьми. Горели огнём пламенным красавец с женой и новорожденным, крики на всю округу были слышны, да никто помогать им не стал. Только на утро дом тот снова добротный стал, будто и не было пожара и смертей этих. Да бестолку все это, начали люди умирать от непонятной хворотьбы, а некоторые бежать пытались, да все же и их смерть настигла. Проклятье Прасковьи сбылось – никто не выжил, а люди эти края стороной обходят, не хотят повторения событий. Там ведь и обитает ворон чёрный, говорят, что это сама старуха, владения свои стережет, да чужаков отпугивает.

Женщина надолго замолчала, глаза затянуло плёнкой страха, но, опомнившись, что не одна, всплеснула руками и затараторила срывающимся голосом:

– Беги ты, милок из дома этого! Кабы чего плохого не случилось опять!

И только произнесла это, зазвонил старый набат, наполняя мозги без остатка страшными предчувствиями. Равилия охнула, затряслась словно лист на ветру.

– Боже! Как же это? Откуда звук идет? В нем же, в колоколе этом нет сердцевины, уж двадцать лет? Чем же звонит он? – женщина задрожала всем телом, лицо раскраснелось от страха, а старые узловатые пальцы показывали на Джона, сотрясая воздух. – Уходи отсюда, мил человек! Не к добру все это! Беги!!!

Она соскочила со стула, быстрыми шагами отошла к стойке бара и с ужасом смотрела на мужчину, кусая губы. Джон понял, что ему здесь больше не рады, совершенно не понимая, чем эта история может обернуться, но ругаться не стал. Видимо, женщина очень напугана теми событиями, пока без толку её разубеждать. Поднялся из-за стола, вытер салфеткой рот и руки, бросил несколько ассигнаций, поблагодарил хозяйку и направился к выходу.

Скрипучие петли двери заплакали, а сама поверхность будто почернела, покрывшись паутиной трещин. Джон сделал шаг, повернулся и спросил:

– А где мне найти Марику, не подскажите? Мне нужно с ней поговорить. – мужчина вопросительно поднял одну бровь, ожидая ответа.

– Нет у нас таких! И никогда не было! Уходи отсюдова! – закричала Равилия скрипучим голосом и будто моментально постарела лет на двадцать.

А колокол звонил и звонил, и этот зловещий перезвон сопровождал мужчину до тех пор, пока тот не оказался на окраине будто омертвевшего города. На улицах было тихо и совершенно безлюдно, только туман плотно осел и словно изменил город до неузнаваемости. Джону стало страшно и тревожно за будущее, кожей чувствовалась пустота и безысходность. И не было понятно, что там, впереди. Но он продолжал шагать в ту самую, непонятную черноту, возвращаясь в дом на кладбище.

Взгляд мужчины упал на трухлявую, истлевшую, словно мертвое тело, балку. Там сидел большой нахохлившийся ворон. Перья птицы были вымазаны чем-то липким и торчали вверх, а блестящие, словно горошины глаза смотрели в упор, не мигая. Птица встрепенулась, прищурив очи, громко и хрипло каркнула, повернув на бок голову. Взмахнула огромными хрустящими крыльями, поднялась вверх и улетела прочь. Только черное перо с голубыми прожилками медленно закружилось и упало наземь.

Джон тут же упал словно подкошенный на пыльную землю и потерял сознание.

А вороново оперенье перенесло мужчину в одну из прошлых жизней.

Глава 6. В жизни – как в книге, а в книге – как в сказке, а сказки – из жизни

– Как красиво! Сегодня Полнолуние, ведьмовское время. Мое! – Аксиния посмотрела в темное зеркало, покрытое тонкими трещинками от времени, поправила длинное холщовое платье, заплела волнистые волосы в толстые косы и отправилась на встречу с любимым.

Круглое, как блин солнце, золотом освещало дорогу, а сухая листва начала желтеть и местами сбивалась в кучки под ногами. Дева легко бежала босиком, напевая от счастья и тихо шуршала жёлтым покрывалом, радуясь как дитя. Величественный замок с маленькими круглыми башенками остался позади, глядя на девушку разноцветными витражами окон. Но Аксинии было некогда оглядываться, она скрылась с места работы и на крыльях любви неслась к своему избранному, тому, кому отдала свое нежное девичье сердечко.

Вот и поляна. На вершине огромный могучий дуб шелестел зелеными листьями, словно заигрывал и нашептывал свои секреты. Рядом, облокотившись на шершавый ствол, стоял задумчиво Яр – ее любимый. Она залюбовалась могучим мужским торсом, черными как вороново крыло волосами и сердце защемило от волны нежности и счастья, кольнув при этом где-то глубоко так резко, что перехватило дыхание. Глубоко вздохнув, будто попыталась набрать в легкие побольше воздуха, красавица улыбнулась и бросилась к мужчине.

– Мой родной! – нежно обвила избранника за талию, поднялась на цыпочки и ласково поцеловала в щеку. – Я так соскучилась!

Мужчина резко отстранился.

– Нам надо поговорить, – сноп чеканил слова, обдавая ледяным холодом. – Ты меня слышишь?

–Да! Я всегда слышу, даже когда тебя нет рядом. – красотка игриво заглядывала в любимые глаза в поисках искорок любви.

Яр кисло поморщился, словно съел лимон и холодно произнёс:

– Я женюсь. На девушке из моего сословия. Она богата, не то, что ты – нищенка. – мужчина смотрел в упор, ноздри яростно раздувались, а каменное сердце ликовало от новой победы и высокомерия.

Аксиния молча переваривала информацию, кусая губы. Голова шла кругом, а мысли бешено скакали как в бреду, опережая друг друга. До конца не верилось в то, что услышала. Девушка резко ухватилась за ветку дуба, на которой сидел черный ворон, чтобы не упасть. Птица пристально посмотрела огромными горошинами глаз, и, хрипло каркнув, взлетела, громко хлопая крыльями.

– Это безумие! Ты просто глупец! И выбираешь не любовь! Прощай! – понеслась прочь так быстро, что за ней было не угнаться. Слезы застилали глаза, капая горохом, но были бессмысленны, – Бабушка, точно подскажет. Мне нужно к ней. – еще быстрей припустилась, углубляясь в чащу леса, где жила ведьма.

Поговаривали, что та сгубила не одну жизнь, но только Аксиния знала, что бабуля лечит травами и заклинаниями.

Во влажной пещере, покрытой каплями воды, у самой стены, стоял обросший старым мхом, темный от времени котёл. В котором бурлила черная густая жижа, лопались разноцветные пузырьки, в них отражались странные люди. Старая женщина с добрыми глазами тихо помешивала варево деревянной ложкой, постукивая и нашептывала молитвы. Она знала, что сейчас прибежит внучка с серьёзным разговором и готовила отвар для успокоения разбитого сердечка девушки. Сегодня Лунгасад – праздник сбора урожая. В этот день все пекли пирог с черникой. И бабушка тоже, добавив щепотку мёртвой травы.

– Это для Яра, – прошептала ведьма внучке, когда та, заливаясь слезами предстала перед ней. – И даже не думай его жалеть! Просто угости любимого кусочком, – женщина ласково гладила безутешную девушку по голове, нежно обнимала рыдающую внучку и тихо приговаривала слова любви, – Ты сама знаешь, так правильно. Все будет хорошо, милая, поплачь. – испуганно вскинула глаза, зная, что за ними пришли. И только тихо поглаживала страдающую, понимая, что грядет неизбежное.

Раздался громкий топот лошадинных копыт и крики:

– Ведьмы! Взять их! На костёр! Живо! – женщины с ужасом и страхом смотрели как стража опутывает их веревками и тащит за собой, прихватив при этом содержимое котла и испеченный пирог.

Они прижались друг к другу, дрожа тонкими телами, будто листья на ветру, которые через минуту подхватит и унесет сильный вихрь. И, гонимые мужчинами в латах, поддерживали друг друга, медленно плелись следом.

Около пещеры, во главе круглого стола, в окружении десятка стеклянных баночек со снадобьями бабушки, сидел Яр. Мужчина безразлично смотрел на свою бывшую возлюбленную. Еще вчера ему донесли, будто та вместе с бабкой варили для него отраву. Поэтому, бесповоротно отдал приказ сжечь их на костре. Подойдя к пленницам, снова зло прищурился, фыркая от ненависти. Отломил небольшой ломоть пышного пирога и хотел положить в рот. Но тут, Аксиния оттолкнулась от земли, превратилась в орлицу, выбила из рук отравленный кусок и склевала его весь без остатка.

– Идиотка! Ты потеряла разум от любви! – кричала старая ведьма, корчась в страшных конвульсиях в огне.

Мертвую птицу бросили в костер рядом к ведьме, догорать. Огонь развевался с новой силой, языки пламени выплясывали танцы ненависти и злости, забирая навсегда с собой женщин.

***

Джон со стороны смотрел во все глаза на яростную картину сожжения и не мог понять, где находится. Хотелось сбежать из этого странного места, но что-то держало и он не мог сдвинуться с места. Шуршащая трава под ногами нашептывала о том, что это не сон и мужчина находится именно здесь, в этой реальности. А запах прелых листьев вызывал тошноту и мутил разум. Перед ним страшным пламенным огнем горела старая женщина и девушка-орлица, которая почему-то, была близка. Но Джон не испытывал никакой боли. Несчастные рвались и бешено кричали, причиняя только странные ощущения неприятного царапанья под кожей. С одной стороны сердце рвалось раненой птицей к тем, кто в костре. С другой – его распирало от непонятной важности и значимости. Джон прищурил глаза от яркого света, пристально посмотрел на Яра и резко отшатнулся. Сердце гулко стучало, отдаваясь болью в ребра. Тут-тук-тук, тук-тук-тук. Удар за ударом хлестал мозг так, что мужчина не мог даже пошевелиться и поверить, что видит это наяву. До боли зажмурил глаза и яростно сжал руки в кулаки так, что ногти впились в ладонь и мужчина понял, что это не сон.

На него смотрел он сам. Яр – это он. Лицо Яра – лицо Джона. И только что, именно Джон сам сжег свою бывшую любимую Аксинию.

– Бож-е-е! Не-е-ет! – закричал мужчина, покрываясь каплями пота, которые медленно скатывались по телу, а огонь костра будто сжирал без остатка до самых костей. Тот Яр или Джон громко расхохотался, обнажив гнилые желтые зубы и мерзко прохрипел:

– Никто! Слышите! Никто не может заниматься колдовством в нашей деревне. И так будет с каждым! – со злостью провозгласил Яр-Джон. – Раз и навсегда, я единственный Маг в округе! И так будет всегда! – будто горький яд выплюнул эти слова и мерзко расхохотался.

В дерева медленно сорвалась стая ворон. Блестящие черные глаза птиц смотрели со всех сторон, а хрустящие покрывала крыльев хлопали устрашающе. От стаи медленно отделился один ворон, подлетел к мужчине и наотмашь клюнул в голову. Затем хрипло каркнул, и пустыми черными глазницами начал буравить мужчину. Джон истошно закричал и вырубился. Темная стая еще долго устрашающе кружила над ним, словно черное облако, пока на землю не упало черное перо с голубыми прожилками.

Глава 7. Если долго смотреть в бездну, то бездна будет смотреть в тебя

Джон с усилием открыл глаза, которые сильно щипало. По щеке медленно, бороздя шершавую кожу, скатилась слеза. Соленая капелька попала в уголок губ и мужчина вздрогнул, быстро проглотив след мук во сне.

– Приснится же такое! Ведьмы какие-то, сожжение, ерунда! – быстро поднялся, с изумлением осмотрелся по сторонам и открыл от изумления рот. Он был совершенно один. На пыльной дороге. Справа возвышалась трухлявая балка, слева за спиной – разрушенная кирпичная церковь. Колокол молча трепыхался на ветру и, казалось, вот-вот сорвется, чтобы навсегда накрыть своим свинцовым грузным телом мужчину. По телу побежали мурашки, превращаясь в стада страшных существ, нашептывающих быстрее бежать из этого странного места.

– Да что это такое! – громко прокричал мужчина. Эхо размеренно разнесло его голос по туманным пустынным улицам, которые остались позади. – Ладно, похоже я тут никого больше не найду, пойду-ка обратно в дом, обустраиваться. Пора его отмыть и выскрести метлой из головы все старинные воспоминания. Не буду я слушать бабушкины наговоры. Мало ли, что там в прошлом произошло. Это сколько веков-то прошло, сказки все это! Е-рун-даа! – гордо вскинул голову и, непринужденно направился вперёд, насвистывая.

Когда церковь осталась далеко за спиной, Джон медленно повернулся. Гримаса ужаса исказила лицо, а тело покрылось капельками пота. Над старыми, местами ободранными куполами в воздухе, висела прозрачная девушка. Лицо которой было печально, а белоснежное когда-то платье, безжизненной тряпкой висело на плечах. Рядом стоял маленький кудрявый мальчик с грустными синими глазами и, подрагивая на ветру, протягивал маленькие детские ручонки.

Джон зажмурился, посчитал до пяти, открыл глаза и громко выдохнул с облегчением. Никого не было, лишь силуэты куполов, да мирно качающийся молчаливый колокол. Почти бегом направился туда, где, как ему казалось, более безопасно и понятно.

– Чертовщина какая-то! – рычал по дороге, мысленно вспоминая то, что увидел и вытер рукой мокрое вспотевшее лицо, изумленно уставился на свой рукав.

Край которого был опален, будто человека где-то задел огонь, причем не просто чуть-чуть, а нижняя часть сильно подгорела. Мужчина поднес ткань поближе к лицу, вдохнув ноздрями, и уловил едкий запах дыма. Однозначно, он где-то соприкасался с огнем, кусок рубахи был совсем трухлявым.

– Да не-е-е, – проговорил он, мысленно отгоняя то, что пришло на ум, – Этого просто не может быть! Это сон! А рукав, ну, наверное, где-то задел и не заметил! Всякое бывает. Наверное, в баре случайно где-то прислонился. – Джон уговаривал сам себя, но в груди появилось непонятное чувство тревоги и какого-то отвращения к себе. Хотелось заглянуть вглубь себя, но почему-то боялся увидеть то, что казалось было на поверхности. Ну не могло же это случиться в действительности. Вот он, вот извилистая дорога, скоро и жилище новое покажется. А при чем здесь огонь, сожжение и ведьмы – непонятно. «Видимо, после бегства что-то нарушилось в мозгах. Точно! Вот и объяснение!» – решил мужчина, нахмурив брови, и продолжил идти, смело размахивая руками.

Вдалеке показался край его деревянного дома за деревьями и раскидистый дуб.

– Надо бы глянуть, как там мои деньги в дупле. Мало ли. – но тут же усмехнулся своим мыслям. – Хотя, кто их может взять? Тут же нет никого. Я один. Да нет же, Марика… Интересно, куда та внезапно исчезла? – вспомнив рыжеватые волосы девушки, Джон неожиданно внутренне охнул, придерживая сердце, в котором сотнями швейных машинок застучали острые иголки.

– Да что со мной происходит? – руки противно задрожали, а тело непроизвольно вытянулось, как струна и качнулось в сторону. Ноги мужчины сами направили его влево от дома, в чащу леса, туда, где было старинное кладбище и озеро.

Страх и одновременно какая-то безысходность гнали вперёд. Будто кто-то сверху решил, что ему нужно быть именно сейчас в этом месте. В месте, где покоились мёртвые. Мёртвые и неупокоенные. И это ещё больше нагоняло липкий страх, наполняя душу странной и непонятной тревогой.

Мужчина остановился у черного озера. Поросшее травой и бурой тиной, оно больше напоминало болото. То самое, где сейчас находилось его сердце. Тишина. Мёртвая. Гнетущая. Будто внутреннее одиночество и боль сердца прорвались через зубы и полетели Ангелом Смерти по этим местам. Туда, где воронка воды напоминала собственную жизнь, сгоняя в темную середину все то, что он сделал. На минуту Джон замер и перестал дышать. Израненное сердце так сильно стучало, что, казалось, разорвется в этом непонятном кавардаке жизни. Мужчина упал на колени, тело его замерло, а душа раскаивалась в смерти Лауры. Но, было поздно. Мертвых не вернуть, как-бы не хотелось.

Сколько прошло времени Джон не знал. Золотой закат красным заревом тихо спустился на озеро, мягко коснулся воды, успокаивая мужчину своим нежным тёплым светом. В душе поселилось мерзкое опустошение и раздавленность.

«Скоро начнёт темнеть, пока выдвигаться к дому», – подумал страдалец и тяжело поднялся на еле державших его ногах. Бросив последний взгляд на озеро, увидел дрожащую молодую девушку с малышом. Красавица молча смотрела печальным взглядом. Тёмные волосы трепетали на ветру, а мертвые глаза проникали прямо вглубь и словно кричали:

– Если ты обижаешь свою женщину, то никогда не будешь счастлив!

Она смотрела на него с маской тяжелой скорби и боли на лице, будто спрашивала, почему с ней так поступили, в чём же её вина. Джон не мог больше смотреть на это и бросился прочь, не разбирая дороги. Высокая острая, как лезвие осока хлестала по телу, оставляя раны, кровь сочилась ручейками, но мужчина не замечал этого. В голове гулкими ударами отдавалось: «Зачем? Зачем?? Зач-е-е-м»???

Наконец, добравшись до дома, с размаху распахнул тяжёлую кованую дверь, словно хотел побыстрее скрыться от странных видений мучивших сердце. Еле отдышавшись, повернул голову, и увидел его.

Глава 8. Неожиданность

– Ну что, как справляется наш подопечный? – седовласый мужчина с гордой осанкой выпрямился и пристально сощурил холодные голубые глаза, в которых искрился лёд.

– Да так себе. Харахорится, как всегда. Но, стал думать: где сны, где реальность. – девушка приблизилась к белоснежной статуе с крыльями, провела тонким наманикюренным пальчиком с красным лаком и язвительно улыбнулась. – Процесс запущен, нужны усложнители и препятствия. – она тряхнула белоснежными волосами, которые приняли вдруг темный окрас и кокетливо передернула плечами.

– Ворон сделает свое дело, да и дом тоже. Оставь пока его в покое, пусть поварится в своей боли и мыслях, это полезно. Хотя, небольшой сюрпризик все же ему преподнесем, – Старец нежно обвел глазами точеную фигурку красавицы и продолжил. – Дадим этот шанс и посмотрим, что Душа выберет на этот раз.

– Хорошо, как скажете. – девушка недовольно сморщила хорошенький носик, волосы ее снова стали платиновыми и легли мягкими волнами на плечах.

– Люцифер где? Чем занимается? Что-то его не видно давно? Да не морщись, всему свой срок. Достаточно с него пока событий, пусть переживет это сначала. – Старец ласково тронул блондинку за плечо и Жрица расслабилась.

– Дремлет, как всегда. Очередной контракт читает. Ждёт указаний. Сами знаете, он всегда начеку – это ж его любимое. – странные искорки заиграли в глазах Гетеры.

– Знаю, знаю…все идёт по плану. Подождём. Всему свое время. – главный по-отцовски улыбнулся, нежно поглаживая и как-бы успокаивая девушку.

Двое Высших смотрели вниз. Плывущие облака немного закрывали вид, но не мешали обозревать всё, что творится там, на Земле с их подопечными Душами.

***

– Ты кто? – Джон удивлённо смотрел на кудрявого рыжеволосого мальчика лет пяти, бесцеремонно восседающего в его новом доме за столом.

– Марсель, – малыш деловито провел рукой по носу и хитро улыбнулся, – Мамка сказала, что я теперь буду жить с тобой. – ребёнок снова растянул губы и соскочил со скрипучего стула, подбежал к мужчине, схватил взрослого за большую теплую ладонь и прислонился, обнимая и ласково заглядывая в глаза.

– Погоди, погоди. В смысле – со мной? – мужчина чуть отстранился, – Да кто ты такой, черт побери? Где твоя мамаша? И вообще, как вы меня нашли в этой глуши, никто не знает где я? – Джон растерянно смотрел на парнишку и не понимал, что происходит.

Малыш вздохнул, почесал кудрявые завитки волос, которые от таких манипуляций встали пружинками вверх, напоминая антенны, нахмурил маленькие бровки и начал рассказывать.

– Так говорю жеж, какой ты непонятливый, – рыжеволосик прикрыл пухлыми ладошками глаза и со вздохом продолжил, – Мы жили с мамкой, она слепая. Вдвоём жили всегда, в соседнем городе, я помогал во всем, был нашими с ней глазами. Не смотри, что малыш, все могу: и приготовить, и прибрать, и в магазин за продуктами сбегать, Хотя…– Марсель почесал руку, царапая её ногтями, – Где у вас тут магазины-то? Ну ладно, по ходу дела разберёмся. Сегодня утром мамочка сказала собираться, потому что после завтрака мы поедем к папке. Всю жизнь хотел его, то есть тебя увидеть, обнять, я же не знал, – синие глазенки загорелись счастьем, и малыш уткнулся Джону в большую ладонь ещё крепче. – Я же не знал, что ты живой. Почему? Ну почему ты не приезжал? – Марсель цепко впился взглядом в мужчину и напряженно ждал ответа.

Джон совсем растерялся. Такое с ним случилось впервые. Да, были женщины, которые бесцеремонно вешались и хотели от него детей, но он тщательно уходил от этого, выворачиваясь как мог. Да и не помнил в этой веренице слепых девушек, как не напрягал сейчас свой мозг. Лихорадочно соображая как быть, мужчина мягко высвободился из крепких детских объятий, отошел к окну и срывающимся от волнения голосом спросил:

– А мамка твоя где? Ку-куда делась? – старался взять себя в руки взрослый, но почему-то дрожь не проходила, что было с ним впервые.

– Уехала. Оставила вещи, вон в рюкзаке, – ребёнок показал глазами на толстую поклажу в углу и продолжал,– У неё важные дела, операция на глаза. Поэтому, пока я буду жить здесь, с тобой, а потом, когда она вернётся, мы станем семьёй. Так маманька сказала. И ещё, что ты хороший, обязательно позаботишься обо мне. А я ей верю, она никогда не обманывала. – и малыш деловито подошёл к своему рюкзачку, с усилием поднял, раскрыл заплечный мешок и начал доставать вещи.

Голова Джона шла бешеным кругом от этой непонятной ситуации. В его жизни никогда не было детей, мужчина их не любил, считая пищащими и постоянно требующими внимания комками. И тут просто растерялся, не понимая как быть дальше. На улице резко стемнело и взрослый просто не смог выгнать беспомощного ребёнка, но и не представлял как оставить неизвестного для себя человека, пусть и маленького. Он старательно искал выход из создавшейся ситуации, перебирая мысли в голове.

– Погоди, а родственники у вас есть? Ну там: бабушки, дедушки, тети, дяди, да друзья мамины, например? – схватился Джон за последнюю ниточку.

– Говорю же – не-е-ет! – по слогам произнес ребенок, – Какой ты непонятливый, мы же вдвоём живём. Бабушка Глаша умерла недавно, а больше никого и нет. Вот, теперь ты появился и я этому очень рад! – Марсель снова закопошился в рюкзаке. Затем поднял глаза, вытащил игрушку-вОрона и показал мужчине, – Смотри, это Роберт, мой защитник, всегда рядом. Куда мне вещи свои положить? – синие глаза малыша смотрели прямо в душу, – И почему у тебя тут грязно? Как так жить? Я чистоту люблю, мамка говорит это оплот всему и нужно её поддерживать обязательно, чтобы не погрузиться во тьму, – проговорил псевдо-сын, вздыхая и охая совсем по-взрослому.

Джон моментально включил мыслемешалку в голове и усиленно искал выход из положения. С одной стороны этот ребёнок напрягал, с другой – почему-то казался близким и родным. И Марсель с такой любовью говорил о матери, что в мужчине вспыхнули давно дремавшие чувства и воспоминания. Те, когда он был ещё Женечкой, маленьким нежным и ранимым мальчиком. До того, когда отец вылепил из него Джона. Будто чугунная бронь дала едва видную трещину. Мысль ярким отблеском мелькнула в голове.

– Я только приехал сюда, ещё даже не прибрался. Дел по горло было. А как твою маму зовут, не расслышал? – пытаясь зацепиться хотя бы за имя.

– Марика. Красивое имя, да? И сама мамочка очень красивая. У меня такие же волосы, только глаза твои, так она сказала.

Две пары синих глаз смотрели не отрываясь друг на друга, пытаясь проникнуть и понять глубинные тайны друг друга. Взрослые – в поисках вранья, детские – с восторгом и благоговением от такой приятной и долгожданной встречи.

Глава 9. Куда несёт, туда и несись

Утро встретило Максима плотным белым туманом, который был виден далеко в окне. Мужчина нехотя еле сполз с кровати и пошел в ванную. Пока умывался и чистил зубы, начал внимательно рассматривать себя в круглое зеркало с завитушками. В отражении на него смотрел седовласый мужчина лет тридцати пяти-сорока. Спортивного телосложения и двухметрового роста. Печальные, повидавшие смерть серые глаза, блестели холодными искорками внутренней боли. Уголки губ опустились и словно мрачная улыбка Джокера красовалась на молодом, когда-то добром лице.

Плеснул в лицо холодной водой, отгоняя ненужные мысли. Затем спустился вниз, вошел в кухню, разогрел вчерашний ужин и сел за стол. Без аппетита начал жевать кусок мяса, одновременно тыкая кнопки сотового.

– Вы его нашли? – прослушал ответ, в сердцах бросил вилку, которая жалобно звякнула, поцарапав край тарелки, и недовольно отодвинул недоеденное от себя. Завтракать совсем расхотелось.

– Выпью кофе и пойду, – сказал вслух, включая кофеварку.

Пока напиток готовился, мужчина снова набрал номер. Молча слушал гудки, на двадцатый отключился.

– Да чтоб тебя! Где его носит? – проговорил невидимому собеседнику, сунул сотовый в карман и начал наливать горячий напиток.

Тонкий аромат свежесваренного кофе наполнил кухню и Максим закрыл глаза от наслаждения. В последнее время только этот напиток бодрил его, ставя мозги на место. Мужчина растягивал удовольствие, прихлебывая горячий напиток, снова погружался в прошлое.

С Джоном они были знакомы ещё с детства, вместе росли, так как матери мальчишек дружили. Максим помнил его еще Жекой – вихрастым подростком с широкой доброй улыбкой, грозой округи, но в то же время очень любящим животных, особенно собак. Однажды, Макс нашёл щенка, которого кто-то выбросил на мусорку. И они вместе его выхаживали, попеременно носили еду, грели молоко малышу, пока мама друга не разрешила забрать Боя домой, так назвали собачку. Тогда Женя был самым счастливым. А потом, его мама умерла. И мальчик очень изменился.

Нет, он остался тем же мальчишкой, только детство его ушло. Навсегда. Особенно после того, как отец друга задавил Боя на машине, неправильно паркуясь. А после этого, ещё и избил сына, когда мальчик рыдал на коленях над трупом собаки, называя нытиком и плаксой.

После этого Жека замкнулся. Макс как мог поддерживал его, но что-то умерло в душе одинокого мальчика, он будто замёрз в чувствах и эмоциях, надев стальную броню. Через несколько лет он стал Джоном. Просто однажды поменял имя и решил, что теперь другой человек. А когда его отец серьёзно заболел, просто отправил того в хоспис, умирать. Макс пытался образумить тогда друга, но, увидев яростный и дьявольский огонь в глазах, замолчал.

Через несколько лет, закончив школу, дороги ребят разошлись. Максим пошёл учиться на юриста, а Джон связался со странными людьми и работал на них. Совсем не любил об этом говорить, но зарабатывал хорошие деньги. Вокруг всегда вились какие-то девицы, сколько их было, Макс не успевал считать, а потом попросту уже не обращал внимания на эти смазливые мордашки рядом.

С Лаурой друзья познакомились вместе, шесть лет назад, когда случайно зашли в кафе. Она так лучезарно улыбалась и легко порхала за стойкой, разнося кофе с пирожными, что молодые люди расплылись в улыбках. Даже Джон немного расслабился, и его глубокие синие глаза вспыхнули странными искорками, теми, которые Макс видел и помнил еще в детстве.

Молодые люди вместе начали ухаживать за девушкой, наперекор приглашали её то в кино, то в театр. И первое время дева просто воспринимала их как своих друзей. Пока Джон не свалился с серьезным воспалением лёгких. Лаура же, как настоящая фея-медсестра ухаживала за молодым человеком. И как-то понемногу они сблизились, а потом больше не расставались. Максу было больно это видеть, но он отступил – дружба была важнее. К тому времени мужчина понял, что неравнодушен к девушке, но, видя, как счастлива Лаура, ушел в сторону…

***

Когда раздался звонок телефона, Макс вздрогнул от неожиданности, пролив на себя остатки кофе. Огляделся по сторонам и встряхнул головой, чтобы убрать остатки воспоминаний. Нервно взял сотовый, нажал на кнопки и хрипло проговорил:

– Да. Это я, говорите, – молча слушал оппонента, который говорил по ту сторону телефона. Желваки сильно играли на серьезном лице, а рука резко сжалась в кулак. – Задержите его. Я еду!

Глава 10. Если ты не делаешь выбор, ситуация управляет тобой

– Марика? К-как ты сказал? Марика? – с волнением переспросил Джон, широко округлив глаза, и крепко схватил ребёнка за руки.

– Ну да! Зачем спрашиваешь, ты что не знаешь как мамку нашу зовут? – Марсель удивлённо смотрел, хлопая длинными ресницами. – Пап, мне больно! – малыш попытался освободиться из крепких клешней мужчины, но тот цепко держал ребенка. Наконец, мужчина ослабил хватку и выпустил мальчика, который с опаской отошел в сторону, боязливо оглядываясь на взрослого.

– Нет, конечно знаю. Только она же зрячая, хорошо видит. У твоей мамы такие тёплые карие, словно медовые глаза и очень красивые. Извини, я сделал тебе больно. – мужчина вопросительно смотрел, похрустывая от нетерпения пальцами. – И когда Марика успела потерять зрение? И как? Я же совсем недавно виделся с ней, и она хорошо видела. – мужчина непонимающе смотрел на Марселя и удивленно поднял темные брови вверх.

– Ну ты чего? Совсем что-ли? – ребёнок покрутил у виска и снисходительно продолжил. – Мама с рождения слепая. Бабушка Глаша рассказывала, что у неё должно было две дочки родиться, но одна из них прямо в животе умерла. Врачи это не сразу увидели. А когда поняли, то мамка уже отравлена была той, второй. Не помню как там правильно, короче из-за этой мертвой она и стала слепой. Но мамочка всегда говорила, что за двоих теперь живёт и часто сестру умершую чувствует и видит. Хотя как это видеть может? Смешная она, да? – и мальчик тепло улыбнулся, вспоминая маму. – А ещё, она говорит, что счастье не нужно видеть глазами – важно чувствовать его сердцем. Правда я не понимаю, что это значит. Пока не понимаю.

Мальчик выдохнул и снова отошел, перекладывать вещи. А Джон крепко задумался. То, что Марику мужчина видел как сейчас мальчика, он знал точно. И это была зрячая девушка. Точно! Да Джон бы никогда и не посмотрел на слепую. Ещё инвалидов ему не хватало.

От этих странных мыслей его оторвал Марсель, который громко закричал:

– А я нашёл шкаф. Сюда положу одежку и остальные вещи. Только здесь пыльно. Где у тебя тряпки? Давай убираться будем, что-ли? – заметив, что мужчина погрузился глубоко в мысли, громко загромыхал, шаря по полкам в поисках швабры, и причитающимся старческим голосом продолжил. – Охо-хоюшки, всё сам, всё сам…

Мужчина резко вздрогнул, так и не принял решения по ребёнку. Но, понял, что сегодня уже точно придётся оставить малыша с ночёвкой. А завтра отправится в странный город в поисках матери.

– Ну что, нашёл что-нибудь? – Джон распахнул двери шкафа на кухне, присвистнув. – Ого! Да мы живем! Смотри-ка тут и тушёнка, и картошка, соленья и крупы всякие. – начал доставать стеклянные банки и оглядывать на свет содержимое.

В соседнем отделении нашлись и тряпки с вёдрами. Тут же, словно их и ждала, куцая метла.

– Ну что, ты бери веник и выметай грязь, а я буду протирать все. Не боись, умею. Я всегда дома пыль вытирал, – проговорил Марсель голосом не признающим отрицания. А затем, подтянул съехавшие джинсы, направился к крану, чтобы намочить тряпку.

Джон только хмыкнул, так это было забавно и непривычно – им ещё никто и никогда не командовал, а особенно чужой ребёнок.

Вдвоём они быстро разгребли завалы паутины и все вокруг хоть немного стало напоминать жилой дом. Взрослый мужчина исподтишка наблюдал за малышом и что-то тёплое поднималось в его сердце, то, что раньше никогда не испытывал. Этот мальчуган напоминал его маленького. Ему тоже рано пришлось повзрослеть после смерти матери. Только вот отец никогда не был ему близок. Именно поэтому Джону захотелось обнять Марселя, погладить по рыжей голове, сказать, что всё наладится. Но тут же одернул себя, решив, что завтра найдет родителей и тогда вздохнет с облегчением, а пока просто придется ночевать вместе. Он видел, что мальчик о чем-то говорит сам с собой и позвал малыша ужинать.

Пока они ели тушёнку с хрустящими огурчиками, то внимательно рассматривали друг друга. Каждый думал о своём и молча жевал. Первым опомнился мальчик.

– А почему ты нас бросил? – бесхитростно спросил малыш, прищурив один глаз и ждал ответа.

Джон молчал. У него не было ответа. Но и сказать, что не знал о существовании ребёнка не мог. Взрослый вообще запутался в своих мыслях и не понимал, что думать, делать и чувствовать. Молчание затянулось, а мужчина никак не мог выдавить из себя ни слова. Мальчик отложил ложку в сторону и ожидал ответа. Нахмурился, исподлобья посмотрел на отца и обидчиво проговорил:

– Ну и не надо со мной разговаривать! Ты злой!!! И мамку не любишь! Вот выздоровеет она, станет видеть и мы вместе уйдем отсюда. А ты один останешься! Навсегда! – внезапно вскочил со стула, с ненавистью посмотрел на до сих пор молчащего Джона и, громко хлопнув дверью, вылетел из дома.

Мужчина молчал. И, молча сидел. Сидел и пялился в одну точку. Ещё никогда на него так не смотрели. С такой ненавистью. А эти обиженные синие глаза, такие же как и у него, стояли перед мужчиной. Наконец, опомнился и резко вскочил.

– Марсель! Ты где? Я не знаю, что тебе сказать. Понимаешь…– Джон замолк. На улице было темно, а мальчика нигде не было видно.

Взрослый обежал дом вокруг. Никого не было. Мужчина громко кричал. Тревога нарастала с каждой минутой. Джон понимал, что ребёнок обижен, но боялся, что малыш может заплутать на кладбище или ещё хуже – провалиться в озеро.

– Черт! Черт!! Черт!!! Ну что я, не мог что-ли соврать? Что теперь делать? Где его теперь искать? – мужчина нервно бегал вокруг и громко кричал. Впервые поймал себя на мысли, что беспокоится за кого-то другого, а не за себя в первую очередь.

– Марс! Где же ты! – прокричал он, заламывая руки от страха. – Марсель, выходи, поговорим. Малыш, я все тебе расскажу, давай, иди сюда, хватит уже прятаться.

Тишина и тёмная мгла леса навевала страх на взрослого. Деревья шумели, низко склонялись и шелестели темными листьями. А низкие ветви ели, стоящей у самого дома, опустились на голову, и ветром царапали волосы. Совсем рядом ухнула сова, отчего Джон нервно вздрогнул. Хрустнула сухая ветка и он увидел совсем не того, кого искал.

Глава 11. Никто и ничто не исчезает насовсем, особенно те, кого ты искренне любишь

Джон не мог поверить своим глазам. На минуту зажмурился, снова открыл глаза, но видение не исчезло.

– Этого просто не может быть! – проговорил вслух, округлив удивлённо очи, – Я что, сплю? И к-как? Ты же умер? Я сам тебя похоронил тогда. Наверное у меня глюки от тушенки или огурцы были просрочены. – уговаривал себя мужчина не в силах поверить своим глазам.

Но, когда почувствовал прикосновение холодного носа к руке, вздрогнул и дернулся. Черные глаза с верностью и преданностью смотрели на него. А хвост колечком будто прыгал из стороны в сторону от радости счастливой встречи.

– Бой! Собака моя! Дружище! Ты жив? Этого не может быть! Как? Ну как, это же невозможно? – Джон участливо заглядывал в глаза радостному псу, который прыгал около мужчины и лизал его повисшие плетьми руки.

И только ощутив жаркое дыхание на ладонях, присел и начал жадно обнимать пса. Горячий шершавый язык начал путешествовать по лицу своего хозяина и Джон понял, что пёс из детства живой, рядом с ним. Как это произошло он непонимал, да и не хотел знать и думать об этом. Волна детского счастья и обожания затопила его с лихвой от головы до самых кончиков пальцев на ногах.

Его пёс жив! Его самый лучший друг детства рядом и любит его! Остальное не важно. Слезы счастья невольно выступили на глазах, и Джон сильнее закопался лицом в знакомую грубую чёрную шерсть, ощущая всем телом странное дрожание собаки.

– Бой, что с тобой, мальчик? Кто тебя напугал? – отодвинувшись от пса, напряженно вглядывался в глубь леса.

Тёмные деревья будто переплелись тонкими ветвями, а колючие иголки елей топорщились в разные стороны и казались черными. Тишина и безмолвие ночного леса страшила. Джон поежился. Но все же решил узнать, что там, куда смотрела собака. Сделав робкий шаг вперёд, на дрожащих ногах, почувствовал напряжение. Но, решив, что не один, крадучись направился дальше. Бой неотступно следовал за хозяином. Шаг за шагом, шаг за шагом. На лес мягко опустилось странное голубоватое свечение, но Джон уже успокоился, чувствуя рядом поддержку и тихое дыхание друга.

Каким образом он оказался на кладбище, мужчина не помнил. Вроде просто зашёл за деревья у дома и знал, что там дорога к озеру. Но перед ним было старинное захоронение. Каменные монументы смотрели пустыми глазницами и Джон будто ощутил кожей чье-то присутствие. Медленно шёл вдоль могил одному ему знакомой дорогой. Бой семенил рядом, тихо поскуливая. Наконец мужчина остановился. Среди черных крестов и треснувших могил одна сильно выделялась. Просто знал – ему нужно туда. Подойдя ближе, Джон ахнул. Надгробие было до боли знакомо, он сам его выбирал и заказывал. С любовью и вниманием эти белоснежные крылья ангела были распахнуты миру.

– Этого не может быть! Как? Зачем и почему? – закричал мужчина на весь лес и эхо разнесло его голос далеко, отражаясь и снова и снова повторялись эти слова. – Как? Как? Как? Может! Может!! Может!!!

Мужчина с леденящим ужасом смотрел на белоснежного ангела и фотографию, с которой на Джона смотрела улыбающаяся девушка с медовыми глазами и рыжими вьющимися волосами.

– Эт-т-то не Лаура! – выдохнул наконец, вытирая капельки пота со лба. – Это Марика! Нет! Этого не может быть! Я же видел ее! Она живая! Живая! – дрожащими пальцами провел по фотографии, проверяя не снится ли ему это. – Но почему здесь памятник Лауры? Ничего не понимаю!!! Почему? Ее же нет, она умерла больше года назад. Что же это?

Холодный камень, который стоял здесь много лет, а может быть десятков лет, говорил о глубокой старости и запущенности. У края фотографии откололся кусок, а дикий плющ обвил ноги ангела так, что их не было видно в зеленых колючих листьях. Бой заскулил, призывая внимание хозяина. Но Джон словно окаменел и пытался понять, что все это значит. Мысли волнами накатывали в голове, ноДжон словно барахтался в вязком киселе непонимания и страха.

Где-то недалеко раздались громкие взмахи крыльев птицы, а затем странный нечеловеческий крик. Пёс навострился и устремился на шум, быстро сверкая пятками. Напрасно Джон звал друга, тот словно пропал. А белый ангел с надгробия мертвыми глазами Марики печально смотрел на мужчину. Шорох крыльев приблизился вплотную и Джон увидел чёрного ворона, который опустился на могилу. Блестящие горошины глаз с тяжелым напряжением смотрели прямо в душу, что стало очень страшно. Птица каркнула, наклонила голову и поднялась в воздух. От неё отделилось чёрное перо с голубыми прожилками и мужчина упал навзничь.

Глава 12. Смерть постичь невозможно, но можно ее принять

Максим несся на машине на огромной скорости и постоянно смотрел в сотовый телефон, отсчитывая минуты.

– Только бы успеть! Только бы не опоздать! – твердил он вслух.

На перекрестке, когда загорелся красный свет, остановился на последней минуте, и напряженно тарабанил по рулю, ожидая разрешающий сигнал светофора. Макс посмотрел в зеркало сбоку и вздрогнул. Темные волосы, как у Лауры отражались в стекле. Голова повернулась и он увидел девушку. Чужую. – Фух. Привидится же. – придерживал часто колотящееся сердце.

Наконец, загорелся зеленый и машина резко рванула по дороге. Максим не помнил как добрался до офиса и бегом влетел на восьмой этаж по лестницам. Запыхавшись, с силой распахнул дверь и увидел секретаршу.

– Максим Леонидович, он в кабинете. Чтобы задержать, пришлось налить вашего коньяку, простите. – девушка извиняющимся тоном пыталась оправдаться и потупила взор, не забыв при этом быстро моргать длинными ресницами, склоняя голову набок, чтобы был лучше виден нежный румянец.

Но вошедший даже не посмотрел на смазливую мордашку секретарши, а просто молча устремился в кабинет.

На кожаном белом диване, развалившись, сидел лысый мужчина в очках. Круглый живот выпирал так, что казалось вот-вот окажется на его столе среди бумаг. Счастливая улыбка озаряла пьяненькое лицо. Макс посмотрел на круглую бутылку на столе и покачал головой. Та была практически пустая.

– О, Ма-ма-макси-им! Прив-е-ет, босс! – пропел очкастый и попытался встать, протягивая руку для пожатия. Но покачнулся и снова упал на диван.

– Здравствуй, Семен. Извини, что пришлось тебя немного задержать. Но мне срочно нужно знать, где Джон? – он нахмурился, глубокая складка пролегла между бровей. И Макс вопросительно смотрел на свое отражение в очках.

Пузатик снова попытался встать, но только махнул рукой, понимая, что это, казалось бы простое действие, ему сейчас не осилить.

– Я не знаю. Поверь, я честно за ним следил, старался чтобы меня не было заметно, но Джон словно исчез, испарился. Как мыльный пузырь лопнул в самое неподходящее время, – Семён развёл руками и глупо улыбался, тщетно пытаясь заручиться поддержкой босса. Но понял, что тот негодует, снял очки, прищурил подслеповатые глаза, протёр стекла о рубашку и снова водрузил окуляры на нос.

Максим разозлился, последняя ниточка, которая держала его с Джоном, натянулась и резко порвалась. Где его теперь искать никто не знал. Семён был крутым спецом в розыске, хоть и любил приложиться к спиртному, но почти все его дела были раскрыты. Именно поэтому Макс и обратился к этому спецу, в надежде, что тот отыщет друга детства после побега. Что теперь делать никтоне знал. Он судорожно перебирал мысли в голове, пытаясь найти выход, но перед ним была пустота.

– Кстати, вот ещё что,– Семен пытался привлечь внимание.– Я тут нашёл интересную тетрадку. Пре-любо-пы-тней-шую,– произнес он по слогам и улыбнулся, когда ему это удалось. – Похоже это дневники Лауры. Там и фото есть. Слушай, а я и не знал, что вы с Джоном так давно знакомы. Почему ты это скрыл? – он вопросительно смотрел поверх очков. – Нет, конечно давно было понятно, что тут твой личный интерес, а не только деньги, но как-то это не хорошо получилось, как считаешь?

Максим, слушавший в пол уха вздрогнул, услышав имя Лауры, и вцепился взглядом в Семена.

– Где она? Тетрадь! Почему сразу об этом мне не сказал и не сообщил? Я же просил, извещать обо всем! Давай скорее, я жду!

Безапелляционный тон говорил сам за себя и очкарик только вздохнул. Распахнул широкий пиджак, начал рыться во внутреннем кармане. Наконец нащупал то, что нужно и с победным кличем достал скрученную в трубочку тоненькую розовую тетрадку. Молча протянул, ожидая похвалы, но, понял, что зря. Затем удрученно посмотрел на бутылку на столе и пока работодатель внимательно пробегал содержимое тетрадки глазами, налил остатки коньяка, залпом выпил, не поморщившись. Радостно крякнул от удовольствия и проговорил:

– Наверное пора откланяться. Если что, звони – чем смогу, помогу. – и шатаясь, заплетающимися шагами направился к двери.

Максим не слышал его, полностью погрузившись в такой красивый и знакомый до боли почерк. Быстро переворачивая страницы, заметил фотографию. Будто состаренную, черно-белую. В центре которой стояла Лаура, такая счастливая, улыбающаяся, ее разметавшиеся волосы сверкали в лучах уходящего солнца, что казалось, словно само светило воплотилось в молодую счастливую девушку. С обеих сторон верные поклонники. «Максик и Джонни, мои любимые мальчики» – значилось на обороте. Против каждого из молодых людей стоял знак вопроса и сердечко, выведенное круглым девичьим почерком. Именно сейчас, держа это фото в руках, принял факт того, что Лаура больше никогда не вернется. Фото было сделано шесть лет назад, когда они все только познакомились.

– Что это значит? Что за вопросы на каждом из нас? – терялся в догадках Максим, приступая к прочтению дневника.

Глава 13. Память души

– Ну что, как продвигаются дела с нашей подопечной Душой? – Старец вопросительно поднял вверх одну бровь, осматривая сидящих за столом.

– С кем? С тем, который выбивается из списка? – Ангел спокойно, без тени сомнения в лице, меланхолично отряхивал белоснежные крылья, будто где-то их запачкал. – Честно говоря не знаю как с ним быть. Мы послали ему мальчика, хотели посмотреть реакцию на ребёнка, который остался один-одинешенек. Но, особого впечатления не произвели. Такое ощущение, что ему все равно на то, что когда-то и по каким-то причинам стал отцом. Особого всплеска эмоций не было обнаружено. Кажется, просто хотел побыстрее избавиться от мальчишки, несмотря на то, что пацаненок очень похож на него не только внешне, но и внутренне. Мы думали вспомнит, что после смерти матери не был нужен никому, особенно отцу, и в нем проснутся, наконец, эти чувства любви и ответственности за более слабого. Но, полный крах! – Ангел поднял руки вверх, как-бы сдаваясь и покорно опустил голову.

– Я же говорил! Отдайте его мне! Что тут медлить! – Дьявол аж подскочил на стуле. – Нечего с ним нянькаться, я научу его всему, что знаю сам. Мне нужна эта Душа, которая так похожа на меня, да и в нашем “полку” есть для него место. – он снова сорвался со стула, уронил колченогий и быстро забегал из стороны в сторону. – Да не сможет он уже стать другим, тем более, что даже малыш его не разжалобил. Прикиньте, даже я, Люцифер, всплакнул от умиления, когда Марсель рассказывал, что остался один. А этому, хоть бы хны. Да он вообще толстокожий, ничем не проймешь!

– Ты? Заплакал? Да не может этого быть! – Ангел недоверчиво поднял брови вверх. – Ты же не умеешь этого делать!

Люцифер показал язык, шутливо поклонился и продолжил:

– Ну ладно-ладно, уж и пошутить нельзя! – Дьявол поднял руки вверх, словно сдавался, а потом подмигнул огненным глазом и нараспев произнес, – Да он же н-а-ааш! Я это точно вижу!

Тут из-за стола с волнением поднялась Гетера. Жрица нервно теребила пальцы, а потом пыталась заправить выпавший волнистый локон волос за ухо.

– Неправда! Душа эта очень даже ранимая! Вы же видели как отреагировал на собаку детства, – она ласково улыбнулась. – Просто его столько в жизни обижали, что не может теперь доверять людям, а в особенности женщинам, поэтому и Марселю не поверил, что тот его сын. Вы же должны видеть это и понимать, что он именно за счёт женщин “начищает себе корону”. Просто пока не умеет любить, не встретилась ещё именно та, ради которой встрепенулось бы сердце и он понял самые важные вещи. Но смотрите, Душа его начинает меняться,вот собака на него подействовала – не такой и черствый, просто закрытый очень, как в броне. А сердце потихоньку начинает плавить лёд и это только первый шаг. Подождите, дайте ему шанс! – Жрица Любви продолжала перебирать подол платья, пытаясь справиться с волнением.

Тут из-за стола встал главный – Старец. Медленно прошёлся вдоль окна, раздумывая, как поступить дальше и повернувшись, произнес:

– Значит это ты послала ему собаку? – он нахмурился и пристально смотрел на Гетеру, – ты же знаешь, что это против правил. – сталь в голосе прозвучала явственно и все замерли.

– Да! Это я! И ничуть не сожалею! Зато посмотрите какие он эмоции сразу выдал! Вот, что творит Любовь! А собаку эту в детстве искренне любил. Поэтому, мне кажется, это было хорошей идеей. И если нужно, я повторю снова – он должен снова научиться доверять и искренне любить, тогда вы все увидите каким станет. Поэтому, отправила их вместе с Боем на кладбище и показала, что может произойти если он откажется от чувств. Может, конечно, это было жестоко по отношению к Марике. Но мы-то все знаем, что она жива. Предлагаю теперь отправить его снова в одну из прошлых жизней, чтобы он уж точно понял, что это все не сны, а реальность. Как думаете?

Ангел и Дьявол ожидали решения главного. Старец пристально осмотрел троицу и вдруг улыбнулся. Солнечные лучики морщинок пробежали в уголках глаз, осветив всё морщинистое лицо, которое стало удивительно молодым.

– Ну что, хорошая идея! Подождём и посмотрим как он отреагирует на то, что в прошлой жизни был женщиной. – все засмеялись и расслабились, ожидая новых не менее интересных поворотов в этой истории.

Глава 14. Если вам кажется, то вам не кажется

– Джульетта, вставай! – резкий толчок в спину разбудил и, спавшая мирным сном, внезапно раскрыла глаза, не понимая, что происходит. – Ну, поднимайся, говорю. Пора скотину кормить, да поторапливайся, завтрак сам себя не приготовит. – мужчина недовольно и даже с брезгливостью обозревал то, что женщина непонимающе, немного с опаской смотрела на него синими глазами, и испуганно хлопала длинными темными ресницами.

– Где я? – наконец выдохнула худощавая блондинка, потирая ушибленную спину и со страхом озираясь по сторонам, как будто находилась здесь впервые.

– Ну ты даешь! Где, где, дома! Совсем что-ль ополоумела, баба? Есть говорю готовь, дети скоро проснутся, их кормить надо. – большой широкоплечий мужчина с темными газами в расстегнутой рубашке возвышался над хрупкой женщиной и свирепо вращал удивленными глазами. Огромные руки сжимались в кулаки, он с усилием их отвёл и отвернулся.

– А вы кто? – раздался сзади тихий шёпот.

– Ну ты что, совсем? Муж я твой – правда не Ромео, а всего лишь Антон. Достаточно нам и твоего вычурного имени, папенька видите ли постарался. Давай, поторапливайся, я сказал! – зло ухмыльнулся незнакомец и вышел из комнаты.

Джульетта выдохнула, пытаясь хоть что-то вспомнить. Но память напрочь отсутствовала. В памяти напрочь отсутствовал этот дом и так называемый муж. Вообще ничего. Ей даже имя своё было не знакомо. Будто не так её звали раньше. Только вот как, было не понятно. Жкнщина подошла к зеркалу и внимательно оглядывала трясущееся отражение. Светлые волосы, хрупкая, даже субтильная фигурка с острыми коленями выглядела не очень привлекательно. Единственное, что притягивало – ярко-синие глаза, которые были знакомы. Только откуда?

Она быстро натянула длинное платье, отметив при этом, что штаны были бы более привычны, неумело провела по волнистым волосам руками, пытаясь пригладить, и вышла из дома. На улице только поднималось золотистое солнце и было еще прохладно. Куда идти женщина не знала. Оглядываясь по сторонам, увидела незнакомые деревянные домишки.

«Что происходит? Почему ничего не помню? Вообще, что я здесь делаю»? – мелькало в голове. Но, услышав мычание коров и громкие мужские ругательства, направилась на голос. Внутренняя дрожь не давала сосредоточиться, но выхода не было.

– О! Явилась?! – фыркнул Антон,– корову я уже накормил, иди дои козу. Митьке молоко нужно, раз уж ты такая, что даже сама сына накормить не можешь. Эх и зачем на тебе женился? Ни кожи, ни рожи, страшная, как моя жизнь. – великан взмахнул рукой и Джульетта вздрогнула, затрепетав всем телом.

– Да не боись ты! Не трону. Пока не трону. Вечером поговорим! – и, сплюнув на землю, начал накручивать верёвку на локоть, чем ещё больше напугал задерганную женщину.

Выскочив, она дрожала, как осиновый лист на ветру. Здесь все было незнакомо. Такое ощущение, что попала сюда случайно и не понимала, что здесь делает. Тут маленькая тоненькая белая ручка, с просвечивающими венами, тронула её. Джульетта вздрогнула и увидела девочку. Тонкие белесые волоски на голове были скручены в подобие кос, а тело было таким худым, что казалось, что вот-вот переломятся эти ножки-тростинки. И лишь ярко-синие глаза освещали изможденное лицо.

– Мамочка, он тебя обидел? – дрожащий детский голосок колокольчиком проник в самую глубь, но тоже был не знаком

. Женщина только молча помотала головой.

– Ну и хорошо, тогда пойдём быстрее пока этот не вернулся. Надо нашу Маньку козу доить. А то скоро братишка проснётся, заплачет и тогда Он снова будет ругаться и тебе опять попадёт. – девочка лет пяти-шести крепко схватила мать и потянула за собой.

В полном молчании мать и дочь прошли в соседнюю комнату, которая оказалась хлевом. Тёмные стены, заросшие диким плющом с маленькими окошками, пол, устланный сеном и специфический запах говорили о том, что здесь не мешало бы прибраться. Но ужаснуло Джульетту не это. Грязно-желтая коза, с колтунами из шерсти и огромным животом, блеяла без остановки, сверлила женщину жёлтыми глазами, словно просила о помощи. Вымя животного распирало от скопившегося молока и часть белой жидкости капала на пол.

– Мам, на вазелин и дои быстрей Маньку. – девочка услужливо протягивала банку с беловатой непрозрачной жидкостью. – Ну ты что, как не родная? Что с тобой сегодня? – малышка пристально заглядывала в глаза матери и напряженно ждала ответа.

– Я. Я не знаю. Мне кажется, я тебя не знаю. И дом этот. И всех вас, – женщина растерянно морщила лоб, оглядывалась по сторонам, силясь хоть что-то вспомнить.

– К-к-как это? – девочка удивлённо округлила глаза. – Ты что? Ты – наша мама, Джульетта. Я – Дуняшка, дочка твоя, Митька – сынок и Он, Антон – новый муж. Разве ты нас не помнишь? Так разве бывает, – ещё больше удивилась малышка. – И что теперь делать?

Джульетта молча развела руками.

– Так, ладно, потом поговорим, а то сейчас Этот прибежит, опять бушевать будет. Давай, научу, что нужно делать. На, бери вазелин, прямо пальчиками из банки и мягко натирай вымя Маньке, да разминай. Смотри, как я. – маленькая девочка погрузила ладошку в стеклянную банку, достала мутноватую белую жижу и растирающими движениями нанесла козе, показывая как надо делать. – Ага, вот так, вот так, да сильнее, не бойся, ей не больно. Вот если не подоить, тогда конечно, коза и заболеть может. – дочка поставила ведёрко и начала тихонько доить. Тонкие белые струйки молока со звоном стучали по дну металлического ведра, тихонько наполняя его белой жидкостью с пеной.

– А теперь ты! Начинай тянуть за соски, да не бойся, ей не больно. – девочка подбадривала Джульетту и ласково улыбнулась.

Раздались громкие шаркающие шаги и детский плач. В дверях стоял Антон с зареванным кудрявым малышом на руках. Нахмуренное и злое лицо мужчины не обещало ничего хорошего.

– Дунька, ты что здесь делаешь? – отвесив оплеуху девочке, неиствовал взрослый, – Что она, сама не справится? – гневно зарычал мужчина, – На, иди, успокой брата. А мне некогда уже, на работу пора, – бугай передал хнычущего ребенка сестре и повернулся к Джульетте. – Да что с тобой сегодня, баба? Другая бы спозоранку соскочила, животину накормила, мужу и детям завтрак сварганила. А ты? Тьфу на тебя! – с отвращением посмотрел на испуганную женщину, размахнулся, отвесив звонкую пощечину и, развернувшись на пятках, вышел из хлева.

Джульетта в шоке застыла с распахнутыми глазами. Щека горела огнем. Но она не проронила ни одной слезинки. Сердце бешено стучало в груди, а к горлу поднимался царапающий ком смешанный с обидой и ненавистью. Руки зачесались и яростно захотелось ответить ударом на удар. Но лишь испуганные и дрожащие дети заставили вернуться в реальность.

– Мамочка! Он снова ударил тебя! Зачем? Ну зачем ты вышла за Него замуж? Жили бы мы с тобой одни после папиной смерти, – Дуняшка всхлипывала, прижимая плачущего малыша к груди. – А сейчас, что делать? Ладно, смотрю ты сегодня не в себе, на Митьку, идите в дом, с Манькой сама справлюсь и приду. – девочка глубоко вдохнула, провела по лбу, вытирая липкий лоб, вручила матери мальчика, и показала глазами на выход. Джульетта будто в полусне начала передвигаться, ощущая как маленькие пальчики ребенка цепко обхватили её шею. Вышла на улицу, и вздохнула свежий воздух полной грудью. Мальчик на руках успокоился и прижался крепче к матери. А женщина шла и не понимала, что вообще происходит. Как она здесь очутилась и почему эта жизнь кажется ей совершенно незнакомой.

Войдя в дом, усадила мальчика в люльку, и села у окна. За стеклом начинался дождь – робко, словно пробуя свои силы, капли выстукивали на жестяной крыше свои неритмичные послания. Будто вода стучала в голове девушки. Капля за каплей. Капля за каплей.

«Что же делать? Как мне быть? Ничего не понимаю»! – думала Джульетта, растирая виски до красноты, пытаясь хоть что-то вспомнить. – «Дети, мне кажется, я помню мальчика, но не маленького, а подросшего и ещё, игрушка-Ворон. Как мы ели с ребенком картошку, он улыбался, синими глазами! А эти дети? Кто они? Я их не знаю! Что же делать»?– она раскачивалась от полного непонимания и начала завывать от страха неизвестности. Женщина сидела уже полчаса, пытаясь хоть что-то вспомнить, не замечая ничего вокруг.

В это время Антон, который направился на работу, встретил на дороге свою знакомую. Разговорился с ней, радостно подмигивая, гортанно смеялся от шуток и решил, что может сегодня чуть задержаться. Поэтому, в приятной женской компании, направился обратно, чтобы немного отдохнуть.

С шумом распахнул дверь в дом, сжимая кулаки, и яростно дышал. Малыш в люльке заплакал от испуга, но взрослые не обращали на это внимание. За спиной бугая стояла темноволосая женщина.

– Проходи в спальню, раздевайся, а эту, – указал на Джульетту, – Я сейчас вышвырну, надоела, хуже горькой редьки. Толку от неё ноль.

Брюнетка проскользнула тенью в спальню, усиленно отводя глаза. А мужчина закричал:

– Что расселась? Иди отсюда! Да, у меня есть женщина, а что я, по-твоему евнухом должен ходить? Ты как моль склоняешься по дому, а я, я мужчина ещё, в самом расцвете! – он громко верещал, брызгая слюной и размахивал руками.

Дверь снова со скрипом отворилась и в комнату бочком вошла Дуняша. Увидев, что братишка плачет и никто его не успокаивает, подбежала к малышу, нежно подхватила на руки и возмущённо закричала:

– Хватит! Я говорю, хватит! Вы Митьку напугали! Мама, что же ты молчишь? – девочка испуганно обозревала взрослых, все сильнее прижимая плачущего ребенка.

Но Джульетта только обречённо смотрела в пространство. А мужчина совсем обезумел. Подскочил к девочке, отвесил ей оплеуху, схватил за белесые волосы и заверещал:

– Кто ты такая, чтобы меня оговаривать! Дрянь малолетняя! – замахнулся на девочку, с силой ударил, что она вместе с братом отлетела к стене и скрючилась от сильной боли.

Затем оглядел помертвевшую Джульетту, зло сплюнул и отправился в спальню. Синие глаза женщины расширились от ужаса, страха и безысходности происходящего. Она не могла пошевелиться, но в душе закипала дикая злоба. Услышав тихое поскуливание, женщина словно очнулась от странного сна. В углу, вытирая слезы, кровь, плакали дети. Мать подошла к ребятишкам, протянула тонкую дрожащую руку, но девочка резко отшатнулась, прижимая малыша к себе. Хрустальные детские слезинки капали из синих глаз на пол. И, казалось, ненависть мужчины передалась и девочке. Она молчала, но Джульетта понимала, что дочь обижена потому, что та не защитила их.

Женщина бросилась из комнаты, воспоминания обиженных дочкиных глаз шли за ней по пятам. Очнувшись, Джульетта ужаснулась. Она стояла на пороге спальни. На широкой деревянной кровати происходило соитие. Темные волосы двоих переплелись вместе с телами. Громкие звуки, вздохи и счастливые победоносные глаза брюнетки смотрели прямо в душу, ухмыляясь.

Больше терпеть не было сил. Отчаянно, повинуясь какому-то непонятному импульсу, схватила мужской нож для бритья, лежащий на тумбочке и вонзила в спину мужчины. Звуки стихли. Антон упал на спину и громко захрипел. Брюнетка завизжала, соскочила с кровати вся в крови и бешено заверещала:

– Ты убила его! Боже! Он истекает кровью! Ты убийца, убийца! – соперница что-то ещё кричала, прыгая в истерике у кровати, но Джульетта ничего не слышала, медленно оседая вдоль стены.

Последнее, что запомнила женщина – испуганные синие глаза дочери. Затем свет погас и она отключилась.

Глава 15. Забыть нельзя, вернуться невозможно

Джон медленно открыл глаза. Голова нещадно гудела, будто сдавленная железным ободком. Каждый взмах ресниц отдавался где-то глубоко в мозгу и мужчина сильно поморщился. Медленно закрыл глаза, попытался расслабиться, но боль снова вернулась, маленькими молоточками тараня черепную коробку. Мужчина огляделся по сторонам, пытаясь понять, где находится. Над головой виднелось черное, затянутое темными крючкообразными облаками свинцовое небо, которое, казалось, давило так беспощадно, что чувствовалась тяжесть в голове. Деревья зловеще шелестели листьями, словно шептались о чем-то своём, только им понятном, страшном и таинственном.

Пошевелил рукой и нащупал холодный камень. Медленно повернулся на бок, пытаясь встать. Поморщился, вновь ощутил тяжесть и боль в теле, но медленно сел. Голова шла кругом, а перед глазами было старое кладбище. Мужчина начал вспоминать. Вот он сидит в доме, ест картошку с тушенкой. Рядом мальчик с синими глазами, называет его папой, улыбается и худощавая испуганная девочка тоже с такими же глазами, обиженно смотрит прямо в душу. Джон яростно потряс головой, раскрыв широко глаза.

– Так, погоди-ка, погоди, – сказал сам себе вслух, – Так девочка или мальчик? И вообще, что здесь происходит? – попытался понять, что случилось и почему находится на старом кладбище, но что-то стремительно ускользало. Какой-то важный элемент пазла так и не вставал на нужное место, как он не пытался его крутить. Почему-то явственно вспомнился хлев и тонкие струйки белого пенного молока, стучащие о жестяное дно ведра. Где и когда это было не мог понять, но то, что это происходило наяву – вне всякого сомнения.

Джон начал яростно тереть виски, пытаясь хоть как-то разогнать мысли в голове, но перед ним стояла картина сплетенных тел. Беспомощно встряхнув ладонями, мужчина посмотрел на руки. Казалось, они были в крови. Но нет, чистые, только будто под ногтями запекшаяся красная жидкость. Приблизив их к глазам, внимательно рассматривал, но, почему-то в памяти всплывали лишь тонкие девичьи пальцы, с зажатым ножом для бритья.

– А может мне это опять приснилось? – громко выкрикнул он, пытаясь справиться с винегретом в голове, – Казалось, мечталось, моглось, сбылось…– неслось эхом по кладбищу. Да что за чертовщина со мной творится в последнее время? – зло зарычал он, моментально вскочив с земли. И, сцепив крепче зубы, пытался справиться с чернотой внутри, которая разъедала израненную душу. – Пожалуй, пойду. Надо все же найти Марселя…и Боя, если лес мне не приснился, или они… Хотя, я уже не понимаю, где я и кто я.

При каждом шаге мужчина смотрел на ноги, облаченные в тканевые брюки и почему-то представлял на себе юбку. Каждый шаг давался с таким трудом, словно конечности были на шарнирах. А мозг постоянно стучал яркими молоточками вспышек. Вот огонь, а в нем горит девушка и бабка, проклиная его. Вот девочка, прижимает к себе малыша, отстраняется и смотрит в самую душу, молча обвиняя, но ненавидя всей душой. Вот широкоплечий мужчина, с брезгливостью оглядывает с ног до головы, сплевывает от увиденного. Вот вонзает нож в спину мужчины, крики женщины и огромные лужи бордовой крови на белых хрустящих простынях. Вот говорит рыжеволосой девушке, что женится не на ней, но побежал и не успел, только издалека видел как та бросилась с обрыва и его долгие годы преследует чувство вины. Вот Лаура, он изменил ей, а девушка умерла и бросила одного… Хоровод четких картинок кружил его всё сильнее и Джон не выдержал.

– Боже! Дай мне сил разобраться в себе! Кто я? И почему все эти видения преследуют меня? Зачем? Для чего? Почему мне кажется, что я там присутствовал? Неужели часть меня – это страшный человек или люди? – закричал мужчина в пустоту, падая на колени и сгребая пальцами черную жирную землю, словно пытался понять насколько всё это явственно.

И лишь тишина и безысходность, которая переходила в принятие. Но, так и не осознавая своей сути, Джон снова и снова просил Бога его вразумить, хоть ненадолго дать просветления в его запутанной паутине мыслей. Путы неизвестности и бег по кругу вели к себе. Истинному. Но так и непознанному…

***

Джон поднял глаза и обвел взглядом вокруг. Ничего не изменилось. Мужчина сидел на холодной земле. Черная жирная почва пропиталась жидкостью. Роса жемчужными ожерельями собралась на траве и листьях, что захотелось потрогать эти красивые рисунки природы. Но, лопнув, они лишь взорвали его сердце, наполняя его нескончаемой болью и одиночеством.

«Сколько я здесь сижу? Похоже уже вечер, пора отправляться домой. В дом. Может Марсель уже ждёт меня? Или нет? Или кто-то другой? А кто? Чего или кого я жду? Вообще, я так устал от этих непонятных событий в жизни, которые происходят сейчас, что просто хочу спокойствия и умиротворения».– медленно начал подниматься, кряхтя и ругая себя за то, что расслабился. Попытался отряхнуться, но чёрная сырая земля впиталась в ткань брюк и лишь размазал грязь ещё сильнее. Чертыхнулся, шатаясь направился к своему жилищу.

Дом дышал тишиной, будто и он скорбел вместе с мужчиной, не понимая, что вообще происходит в жизни. Джон хотел открыть тяжёлую дверь, но вспомнил, что давно не проверял дупло, куда спрятал деньги. Медленно развернулся, словно механически направился к дереву. Как в замедленной съёмке провел по шершавой коре, ощущая каждую выпуклость, и опустил руку на дно. Там было пусто. Деньги пропали.

– Черт! Это все, что у меня было для того, чтобы начать новую жизнь! – пытаясь нащупать заветный сверток, но лишь натыкался пальцами на стенки дерева. – Они исчезли! Совсем! Как? Кто мог их украсть? – мысль вспышкой промелькнула в голове, озаряя мозг, – Мальчишка! Марсель! Это он их украл! Поэтому и сбежал! Точно! Надо его срочно найти! – бросился в дом в надежде обнаружить там мальчика, но комнаты были пусты. Даже следов ребёнка нигде не было, куда-то пропали и все его вещи. Словно никогда и не было здесь его присутствия.

– Что же делать? Где искать? Надо проверить все свои вещи, может что ещё пропало! – лихорадочно начал вышвыривать вещи из шкафа, пытаясь что-то найти. Трясущимися руками нащупал заветную шкатулку, открыл её и громко выдохнул с облегчением. Все было на месте. Старенький сотовый, кулон в виде сердца и самое драгоценное – покрытые грязью листки. Те самые, которые чуть не потерял в первый же день, когда приехал сюда. Это часть дневника Лауры, самое важное, что связывало с прошлой жизнью.

Мужчина бережно погладил местами грязные страницы, переместился дрожащей рукой к кулону, провел пальцем по металлическому основанию, нажал, крышка медленно раскрылась и на него огромными глазами смотрела Лаура. Ласково улыбаясь, словно говорила, что все наладится и они будут вместе. Но Джон знал, что это никогда больше не случится. Девушка мертва и в этом виноват он сам. Послышался шорох и будто чей-то голос нашептывал ещё раз прочитать состаренную и хрусткую бумагу.

«Там все ответы, поднеси листки к свету», – несся странный голос, впиваясь в мозг, настойчиво сверля его потаенные глубины, – «Скоро ты все узнаешь и поймешь».

Джон бережно прикоснулся к бумаге, словно боялся, что и она исчезнет вместе с ценными воспоминаниями. Поднял один лист к свету, пытаясь что-то найти и обомлел, увидев буквы, скрытые от назойливых глаз. Слезы подступили к глазам, а ком в горле образовался моментально, Джон еле дышал, не веря тому, что видит это своими глазами. Раздалось противное и резкое пиканье телефона. От неожиданности Джон выронил страницы. Долго смотрел на экран сотового, боясь увидеть что-то еще более страшное, набрал в лёгкие побольше воздуха и нажал кнопку.

«Я не смогла дозвониться до вас. Срочно приезжайте. У вас есть дочь. Дочь Лауры. Срочно! Иначе её заберёт Максим. Адрес в следующем сообщении». – буквы расплывались перед глазами, превращаясь в пляшущие строчки и Джон не мог поверить тому, что видит и чувствует.

***

– Ну вот! Трансформация запущена и пошла по его венам, быстро вживляясь в кровь! Я рад! Очень! – седовласый Старец довольно гладил себя по бороде, еле сдерживая улыбку, пряча её в усах. Он призывает меня, пытается понять, где истина, где ложь, начал проникать в свою суть. Переселение в прошлую жизнь в качестве женщины было отличным предложением. – его глаза светились розовым огнём удовлетворения и все существо будто излучало тёплую ауру одухотворения.

В дверь постучали. Старец наклонил голову и деревянные скрипучие врата отворились. На пороге стояла взволнованная Гетера – Жрица Любви. Белоснежные локоны разметались по лицу, прилипая с капельками пота ко лбу. Было видно, что она очень спешила. Молча присела в реверансе, потупив взор, и ждала, что скажет Главный.

– Ну что, дорогая, поздравляю! Наш подопечный включил голову и начал свой духовный путь. После того, как был женщиной в одной из прошлых жизней и совершил убийство, – заметив, что Жрица Любви заволновалась, продолжил, – Да не переживай ты так, он должен был это совершить рано или поздно. Да и подонок, который напрашивался на смерть, получил свой бумеранг. Так что тут всё закономерно. Зато, этот поступок натолкнул нашего смутьяна на размышления, веру в нас, Высшие силы и молитвы. Похвально, очень похвально! Я рад, что тогда послушал тебя и позволил дать ещё один шанс. Эта Душа важна нам, будем бороться за неё до последнего. – Старец медленно прошёл к окну, свинцовые тучи нависали, давя на Землю и, казалось, ещё чуть-чуть они обрушат на людей страшный ураган. – Я позвал тебя одну, чтобы ты, как сама Любовь, послала ему, наконец, ту самую, которую он не разглядел изначально.

Гетера кивнула в ответ и заговорила:

– Вы про Марику? Я согласна. Он должен оценить подарок небес. И понять какого счастья лишался все эти годы. Сделаю все, чтобы он понял важность и значимость этого чувства. А с ребёнком как быть? С Марселем? И с собакой? – она наклонилась голову набок, прищурив глаза.

– Не торопись, дорогая, у нас ещё есть козыри в рукаве. Сначала мы дадим этот подарок, а потом снова отнимем. Это будет самое большое воздействие на его Душу. Начнём с Любви. И да, про Максима там не забывай, пусть появится в жизни нашего подопечного. Пора. – он лукаво смотрел на Жрицу, потирая узловатые пальцы и ждал следующего действия. – Теперь иди, делай все как я сказал. И да, давай в этот раз без самовольностей. Кстати, пошли-ка мне Люцифера – заждался парень, отдам ему мужа, которого убил наш подопечный, пусть развлекается, заслужил.

Когда Гетера тихо выскользнула за дверь, Старец задумался. Не часто в его практике приходилось сражаться за такие сложные Души. Но именно за эту просила его бабушка, уверяя, что с помощью Любви можно изменить любого человека, поменяв не только плоть, но сущность бытия человека, каждого Рода.

В раскрытое окно влетел чёрный Ворон. Внимательные глаза смотрели на Старца с пониманием. Они долго ворковали о чем-то своём, затем птица вылетела с новым заданием.

Глава 16. Если Фортуна стучится в дверь, не держи её за порогом

Максим всю ночь читал и перечитывал тонкую розовую тетрадь Лауры. Круглый каллиграфический почерк местами такой чёткий, а иногда взволнованно-размашистый, со следами слез, скрывал много тайн, о которых никто и не подозревал.

Мужчина отложил драгоценные страницы в сторону, потер красные от бессонной ночи глаза, достал телефон и начал перебирать контакты.

– Черт, да где же ты? – вскрикнул он, листая цифры. Я же знаю, что записывал этот номер после смерти Лауры! – старательно всматривался в список и, наконец, нашёл. Открыл контакт, сверил с данными тетради, нажал, и начал ждать.

На той стороне никто не спешил брать трубку. Макс чертыхнулся, нажал отбой, понял, что нормальные люди в три часа ночи спят сладким сном и отправился на кухню. Включил чайник, чтобы выпить кофе и разложить мысли в голове по полочкам, потом закурил.

Воспоминания окутали мягким покрывалом и он увидел Лауру. Ту, с которой они вместе с другом только познакомились. Её тёмные волосы были перехвачены атласной лентой, а белое, в синий мелкий цветочек платье будто было сшито именно для неё, выгодно подчеркивая очертания фигуры. Девушка подбежала к молодым людям, чмокнула каждого в щёку. От чего он – Макс, смущённо зарделся, а – Жека, наоборот, взбодрился и начал смотреть «орлом» на мир. Оказывается, уже тогда она пыталась выбрать одного из друзей, о чем говорил розовый девичий дневник.

Максим вздрогнул, почувствовал, как пальцам стало горячо, понял, что так углубился в воспоминания, что не заметил сгоревшую сигарету. Мужчина плеснул кипяток в чашку, бросил туда ложку растворимого кофе и отхлебнул чёрный ароматный напиток без сахара. Внутри стало горячо, накрыв его согревающим теплом, Макс улыбнулся, но чувствовал озноб. Затем оставил недопитый кофе и отправился в ванну. Ему срочно нужно было взбодриться, расслабиться и согреться.

Залез в воду, наблюдая за стучащим потоком воды, который накрывал тело, словно пытался смыть те страшные воспоминания, шагающие рядом с ним день и ночь.

«Почему? Ну почему ты выбрала все же его»? – молча спрашивал мужчина постоянно ту, которая находилась в другом мире, –«Зачем ты так поступила со мной, Лаура? Особенно после того раза, после той ночи, шесть лет назад»?

Макс лёг на спину, закрыл глаза и снова отдался потоку воспоминаний и наслаждений того сказочного момента, который больше никогда не повторится.

***

– Привет, друг! Ты сегодня один? А где же твой постоянный напарник? И что с нашим пикником? – Лаура нежно улыбалась глазами, но взгляд был тревожным, – услышав, что Женя недомогает, забеспокоилась и порывалась бежать к больному прямо сейчас, бросив прямо тут все продукты. Но Макс отговорил, ссылаясь на то, что они все могут заразиться. Позвонив по телефону, услышали бодрый голос друга, который просто сильно кашлял, и не позволил им приходить, а велел ехать одним, без него. Оставшиеся вдвоем молодые люди решили, что сосиски могут испортиться, поэтому все же отправились в домик у речки одни.

Как потом всё это произошло, Максим не знал. Но, то ли выпитая на двоих бутылка шампанского дала о себе знать и пузырьки ударили в голову. Или, звёздное небо оказалось слишком низким и сказочным, а речной воздух слишком холодным, но Макс и Лаура оказались под одним пледом. Роскошные изгибы любимого тела, тепло женского нежного дыхания на щеке, глаза в глаза и двое унеслись на волне вожделения и желания к тем самым звёздам. А потом, когда пришли в себя, долго не могли смотреть друг другу в глаза, будто извинялись за содеянное. Хотя, там, на волнах наслаждения им обоим было хорошо и спокойно.

После этого случая девушка старательно избегала Максима, а потом уехала учиться в другой город, на целый год. Когда вернулась, они с Жекой уже были вместе. Оказывается, она все же ухаживала тогда, в болезнь, за другом и поэтому те сблизились после возвращения. Та ночь так и осталась только в воспоминаниях: нежных, ласковых, таких трепетных и волшебных. Макс хранил их глубоко в сердце, редко доставая из тайников души, будто разглядывал, с наслаждением предаваясь сказочности тех моментов. В основном же, хранил под чугунным замком, жалея, что так и не попытался сделать шаг, отпустив все на волю Судьбы.

В комнате зазвонил телефон и Максим, наскоро вытерев мокрое тело, бросился к трубке в соседнюю комнату, оставляя на полу сырые следы.

– Вы мне звонили? – на том конце провода раздался взволнованный женский голос. – Что вы хотели?

– Здравствуйте. – Макс нервно стучал пальцами по стене, – Да, вы Вера Петровна?

– Она самая. У вас сложный случай? Тогда приезжайте через неделю. Я в отпуске. Но, всегда на связи.

– Нет, нет. Ваш телефон был в тетради Лауры. Контакт подписан как важный. Думаю, вы знаете, что она погибла. Ещё, она написала именно мне, что в случае смерти обратиться к вам. Вы знаете её тайну. Я – Максим.

Раздалось долгое молчание. Только было слышно дыхание, но собеседница не спешила бросать трубку. Наконец, прокашлявшись, дрогнувшим голосом, произнесла:

– Нет, не знала. А что теперь делать с девочкой? Дочкой Лауры. Я всего лишь врач роддома, у нас договоренность, что малышка поживет у моих родителей…пока, пока все решится… А сейчас, я не знаю. Наверное, надо искать отца… Хотя, о чем я. Кто вы, Максим? И почему звоните? – голос дрожал и чувствовалось как женщина еще сильнее заволновалась, – Лаурочка же была замужем за Джоном, наверное он отец, или вы? Боже, какое горе…Что же делать и как быть?

Глава 17.

«Вот они, смертные, продолжал Смерть,– Всё, что у них есть, – совсем немного лет в этом мире. И они проводят драгоценные годы жизни за усложнением всего, к чему прикасаются…»

Макс не мог поверить своим ушам. Казалось, мужчина спит и ему все это снится. Мозг отказывался работать, а сердце ухало в груди, словно на него вылили ушат ледяной воды, а потом резко выдернули и опустили в раскаленные угли.

– Ало-о-о? Максим? Вы меня слышите? – женщина ещё что-то говорила, но он потерял цепочку разговора.

В голову иголками впивалось – «Дочка…моя? Дочка… дочка…моя!!! Моя!!!»

– Мальчик мой, я понимаю, что эта новость ошеломила вас, но все же спрошу ещё раз: что делать с девочкой? – голос терпеливо ждал.

– А? Что? Сколько ей лет? И где она? – Максим словно встрепенулся, увидев, наконец, свет в конце туннеля.

– Пять. Дашенькe пять лет. Сразу скажу, Лаура никогда не говорила, чья девочка, да я и не спрашивала. Ссылаясь на то, что это только её дочь. – голос в телефонной трубке замолчал на несколько минут, а потом продолжил, – Поэтому, я всегда думала, что малышка особо никому не нужна, особенно отцу. За эти годы можно было давно решить все проблемы, но… – она замолчала, словно собиралась с мыслями и выдохнула, – Максим, иногда мне казалось, что Лаура стыдится девочки и поэтому не забирает её. Думаю, вам или Джону надо срочно приехать. Надо что-то решать. Иначе, Дашенька отправится в детский дом, раз матери больше нет и нам никто больше не сможет помогать деньгами. Ну вы, понимаете, – словно извинялась Вера Петровна в трубке. – И ещё, я оповещу Джона, телефон Лаурочка оставила, на всякий случай.

Макс отреагировал молниеносно:

– Я приеду, в ближайшие дни. Говорите адрес.

***

Марике было больно. Глаза сильно болели. Она лежала в полной темноте на больничной койке и тревожилась. Казалось, будто тени прошлого преследуют во сне и девушка заметалась по подушке, раскинув тонкие прозрачные руки в стороны. Рыжие завитки волос огненным заревом аллели на белой больничной наволочке, переливаясь в лунном свете.

– Привет, сестричка! – на неё смотрело отражение, такое же как и она, один в один. Сначала двойник Марики нахмурилась, потом подмигнула янтарными глазами, в которых пылал странный огонь и продолжила, – Я познакомилась с Джоном, ага. Но он обидел меня у дома. Того самого, где произошла жуткая трагедия. И поэтому убежала, оставила одного. А потом, отправила на кладбище и показала мою могилу. Только по фото он думал, что я – это ты. Не переживай, сестричка, я не отобью твоего парня, просто направляю его к тебе. А то он как одуванчик, куда подует, туда и летит, а должен, наконец, определить своё место в жизни. Ты же знаешь, что я незримо всегда рядом с тобой. Наша связь нарушима. И всегда тебя буду оберегать, родная моя, – отражение мягко улыбнулось, пригладила сырые вспотевшие волосы Марики, подержала немного руки на повязке над глазами и прошептала, – Всё будет хорошо, сестричка. Ты будешь видеть, обязательно! И извини, что отравила тебя в маминой утробе. Я не хотела. Думала, родимся и будем вместе с тобой, мы же сестры. Но, Бог распорядился иначе. Зато я всегда рядом, помогаю и оберегаю. Не переживай, скоро вы будете вместе, милая моя девочка. Только пройдёте все уроки, до конца. Надеюсь, что будете вместе, если он всё осознает. – отражение ласково обняло Марику, крепко прижавшись невесомым прозрачным телом, легко поцеловало девушку в лоб и исчезло.

Марика очнулась. Было темно и немного страшно от этого странного сна. Хотя, сон ли это был? Может быть и нет. Она знала, что погибшая еще в утробе матери сестра, всегда где-то рядом и оберегает. Очень хотелось пить, но рядом никого не было. Лишь пиканье аппарата, да тусклый свет от датчиков освещал комнату, отбрасывая причудливые тени на стене, создавая странные узоры. Девушка нервничала, в отчаяние теребила одеяло и ждала доктора. Очень хотелось знать, как прошло обследование – сможет ли она когда-то видеть? И вообще, стоило ли вновь ложиться в больницу? Может все это блеф – то, что она когда-то сможет видеть?

Как всегда, в самые сложные минуты девушка переключила мысли на личное. И унеслась в прошлое.

***

– Марика, поехали с нами, в город, – подруга Пелагея заискивающе заглядывала в невидящие глаза, пытаясь найти там хоть каплю понимания. Толстые темные косы взлетели вверх, а улыбающееся смешливое лицо растянулось в улыбке. – Тётя Глаша, можно ей с нами? В пригороде сегодня праздник. Приедут музыканты, мы послушаем и сразу приедем обратно. Ну, пожа-а-алуйста, тетечка! – девушка молитвенно сложила руки на груди, округлила глаза и продолжила, – Мы приглядим за Марикой, ни на шаг от себя не отпустим. А то онa все одна, да одна. Вот и развеется хоть немного, хорошо? – девушка выжидающе смотрела на пожилую женщину, которая с сомнением переводила взгляд с одной на другую.

– Ну хорошо. И правда, дочка, поезжай с ними. Иногда и тебе нужно выбираться из нашего захолустья. Только смотрите, не отпускайте её ни на шаг! – погрозила пальцем, на что Пелагея молча закивала головой и счастливая вместе с подругой унеслась навстречу новым приключениям.

***

– Как здесь вкусно пахнет! – Марика глубоко вдыхала запахи свежесваренного кофе с корицей, ароматной выпечки и душистых цветов, сидя в кафе вместе с подругой, – Когда же будет концерт? Так хочется уже послушать музыку! – нетерпеливо сжала ладошки девушка.

Раздались шаги и приятный голос, чуть с хрипотцой проговорил:

– Добрый день. А давайте познакомимся. Я – Джон, а вон там, у стойки бара,такой стеснительный, мой приятель Иван. Мы случайно здесь оказались, ехали отдыхать на машине, а она сломалась, пришлось зарулить сюда, чтобы отремонтировали нашу ласточку. Может составите нам компанию на пару дней? Как вас зовут, красавицы? – голосок струился, словно журчащий ручеек, мягко, ласково, трепетно, обволакивая и согревая, будто они сто лет были знакомы. – А вот и мой друг с потрясающими коктейлями. Вы же не против?

Марика слушала мужской голос и тепло от его тембра разливалось внутри жарким пламенем. Она удивилась. Очень. Ещё никогда и никто не вызывал в ней таких чувств. Это было впервые, и так трепетно, что даже помотала головой, пытаясь избавиться от странного морока.

– Милая дама, можно я присяду рядом с вами? Вот ваш коктейль, попробуйте, – голос переливался и журчал совсем рядом, обволакивая девушку странной негой, что хотелось без разговоров поддаться, – Смелее, не бойтесь, это всего лишь свежевыжатый апельсиновый сок.

Чтобы хоть как-то отстраниться от мужчины, Марика схватила спасительный стакан и начала жадно пить. Капли сока медленно стекали по подбородку и собеседник нежно вытер их, ласково прикасаясь к коже девушки, отчего та задрожала, не понимая почему. Глаза её расширились, когда почувствовала спиртное в коктейле.

– Меня Джон зовут. А вас? – горячее дыхание было совсем рядом и от мужчины пахнуло спиртным. От чего она поморщилась. Но, когда почувствовала тяжелые мужские руки на своих плечах, вздрогнула.

– Марика. Меня зовут Марика, – прошептала девушка чуть слышно, пытаясь высвободиться из медвежьих объятий. Пожалуйста, оставьте меня, мне трудно дышать. У меня аллергия на алкоголь. Воздух! Отведите меня на воздух! Скорее! – металась девушка, чувствуя как спазм железной хваткой все сильнее сжимает горло. Широко раскрыла слепые глаза, и пыталаясь вдохнуть побольше воздуха.

Звуки стали отдаленнее, в темноте появились синие круги. Все всполошились, слышался звук падающих стульев и крики:

– Держи её, она падает!

Когда Марика очнулась, почувствовала свежий ветерок на лице, который трепал ее рыжие локоны. Пахнуло луговой травой и летними цветами, а ещё вспомнился пряный запах росы. Рядом, чуть поодаль сидела подруга и нежно гладила Марику по руке, ощущалось тепло и девичья поддержка. Голос был как никогда взволнован, а по интонации чувствовалось, что Пелагея очень переживает.

– Слава Богу, очнулась! Ну и напугала ты нас всех,– глубоко вздохнула, выпустив воздух, от чего лицо Марики защекотало теплом. – Пожалуй, хватит с нас на сегодня. Погуляли, блин, повеселились. Ты почему про аллергию не сказала? Я даже не знала об этом! И если бы не Джон, ты бы упала прямо на стеклянный прилавок с пирожными! Он твой спаситель! – подруга что-то ещё шебетала, распевая восторженные арии в честь великодушия её кавалера, но Марика перебила её и спросила:

– А, а где же он? – и даже испугалась тому, что этот мужчина так её заинтересовал.

– Джон? – подруга громко фыркнула, – Так сбежал со своим дружком. Но, успел все же подхватить тебя, когда ты падала. Если бы не он, даже не знаю, чтобы случилось. Вынес тебя на руках на улицу, а потом его и след простыл, струхнул, видимо, жОних. – она засмеялась, но в голосе была слышна тревога.

– Давай, дорогая моя, чуть отлежись и поедем домой. Ну их, этих музыкантов. А то не дай бог, что с тобой случится, тётя Глаша убьёт меня. – она что-то ещё говорила потом, всю дорогу, но Марика слушала только свои ощущения, своё сердце. А оно странно ныло, будто предчувствуя что-то не хорошее.

***

Джон медленно шагал по дороге. Руки его тряслись и даже опьянение немного прошло. Разум гнал подальше от этой странной девушки, а друг поторапливал, говоря, что надо побыстрее убираться из этого странного места. Молодые люди прыгнули в отремонтированную машину и умчались прочь, стараясь навсегда забыть этот странный день и девушек из кафе.

Глава 18. А боги любят шутить

Когда Марика вернулась, то мать сразу поняла, что что-то случилось. Но девушка упорно молчала, избегая пристальных вопросов. Жизнь постепенно вошла в свое русло и слепая начала забывать странное происшествие, но Джон никак уходил из воспоминаний. Его трепетный, чуть хрипловатый голос будто везде преследовал. Хотелось вновь ощутить на плечах эти сильные руки, почувствовать себя слабой, но она понимала, что этому не бывать. Поэтому, просто постаралась загрузить себя посильнее работой по дому.

Прошел год.

В то странное утро к ним пришли двое. Женщина озиралась по сторонам, обозревая скромное жилище и, казалось, чуть брезговала. Мужчина же, наоборот, дружелюбно улыбался, уселся в угол на диванчике, но, увидев как смотрит его спутница, съежился и потупил глазки. Пожилая пара нервно оглядывалась по сторонам и молчала, будто усиленно подбирала слова для разговора. Они пришли к ней, к Марике. Мать недовольно ворчала что-то себе под нос, поглядывая на пришедших, но выгнать людей не решилась. Поэтому, просто пошла на кухню, чтобы приготовить гостям ароматный чай с мятой. Тем более, что они пришли предложить ее дочери работу. А это не так и часто бывало, слепая девушка никому не была нужна, хоть и ориентировалась лучше зрячих. Наконец, пожилая женщина, представилась Авдотьей Петровной, и заговорила первая:

– Марика, мы наслышаны от знакомых, что вы очень исполнительная дама, нам как раз такая и нужна, чтобы помогать по дому и иногда присматривать за девочкой, Дашенькой. У неё конечно есть няня, но ей нужны выходные. А мы, в силу своего преклонного возраста, уже не так внимательно можем убираться в доме. Да и ребёнок этот очень беспокойный, плохо спит по ночам. Поэтому, нам приходится искать помощницу, которая будет держать язык за зубами – а так как вы не видите, простите, конечно, но именно поэтому нам кажется, что мы найдем общий язык, так как вы не станете распространяться, чтобы сохранить работу. Платить мы вам пока не сможем, но у нас есть знакомый врач, друг нашей семьи. Он бесплатно возьмёт вас на диагностику по восстановлению зрения,– нанимательница нервно перебирала складки на юбке и продолжила, – И если это в его силах, то сможет помочь. Ну что, как вам наше предложение? – Авдотья прищурила глаза и расплылась в улыбке, сжав губы в тонкую линию, – Я понимаю, что это очень неожиданно, но уверяю вас, подумайте, это хорошее предложение. О вас очень положительно отзывались знакомые, особенно о том, что вы не болтливы, поэтому мы пришли именно к вам. – женщина напряженно смотрела на Марику, ожидая ответа. Мужчина все также молчал, лишь изредка кивал головой в знак согласия и улыбался.

В комнату вошла Глафира Андреевна – мама Марики. Слушая беседу краем уха, поставила на стол поднос с чайником, радостно всплеснула руками:

– Господи, да что тут думать, дочка! Конечно соглашайся! Это такой шанс! Может быть единственный в жизни! Наверху услышали мои молитвы, смотри, вот и нашлись люди, готовые помочь тебе излечиться от слепоты! – женщина засуетилась, расставляя чашки, поправляла при этом хрустальную вазочку с клубничным вареньем и подвинула его ближе к мужчине. Разлила ароматный зеленый чай дорогим гостям и, словно вспомнила о чем-то, метеором умчалась на кухню.

Авдотья молча смотрела на Марику, ожидая ответа.

Девушка молчала, переваривая услышанное. С одной стороны ей очень хотелось увидеть этот мир, каждую частичку, травинку, цвет, понять, как это – видеть, что тебя окружает, а не только слушать и чувствовать сердцем. С другой – боялась, что ожидания не оправдаются и лучше даже не начинать, не пробовать, не бороться. А жить той жизнью, которая была прежде.

В сердце засвербил тонкий голосок надежды, призывая сделать шаг вперёд, в будущее. Робкие надежды, что она сможет стать нормальным, видящим человеком, обретали свои черты.

«А может все же попробовать? Что я теряю. Ну не понравится, уеду домой. А так, у меня будет шанс на новую жизнь, возможно с мужчиной…»,– думала она, нервно накручивая рыжий локон на палец, – «Вдруг смогу разыскать Джона и…Господи, о чем я?» – девушка встряхнула головой, выбрасывая из закоулков памяти хрипловатый баритон и проговорила вслух:

– Мне нужно подумать.

***

– Ну что, как думаешь, получится у нас? – Ангел прищурил хитрые голубые глаза и тонкими длинными пальцами перебирал вуалевую занавеску, оглядываясь испуганно по сторонам. – Может я зря согласился на твою затею? Как-бы нам потом не попало за эти самовольные делишки.

Гетера ласково улыбнулась в ответ. Искорки радости в глазах сменились пониманием. Она легко, на самых носочках подошла к Ангелу, и тихо прошептала ему на ушко:

– Табрис, ты Ангел, я знаю, что по идее ты не можешь вмешаться в жизнь смертных душ. Но ты же понимаешь, что одной мне не справится? – она взволнованно заглядывала в холодные глаза, – Я бы, конечно, могла договорится с Люцифером, но сам знаешь, что с его демоническим сердцем был бы перекос. А нам нужно, чтобы Душа этого мужчины, наконец, поняла истину! Хватит с него блужданий по разным мирами, пусть научится любить, ценить и что-то делать, а не просто оставлять все на будущее, пора ему освободить свое сердце для новых чувств, как думаешь?

– Ты знаешь, что моё имя Табрис, в переводе – Ангел свободной воли. Я стараюсь никогда не вмешиваться в жизнь смертных. Но, наблюдая с вами за этой заблудшей Душой, даже я начинаю закипать, – он нахмурил лоб, голубая жилка у виска чуть надулась, что говорило о сильном волнении, – Я не просто наблюдал за всей этой ситуацией, поговорил с Душой его бывшей возлюбленной, с Лаурой, здесь, у нас. Именно она натолкнула меня на мысль, что он ещё не потерян и запертое на дальней полке памяти его сердце, пора освобождать. – Ангел чуть улыбнулся, отряхнул хрустящие крылья от невидимой пыли и продолжил, – Давай, посмотрим, как они справятся с этим испытанием. Пора им снова встретиться. Но, ты же понимаешь, что теперь все будет сложнее не только из-за ребёнка, но и Макс должен сыграть свою роль в этой истории.

Гетера сжимала и разжимала пальцы, словно искала правильные слова. Наконец, она решилась и выдохнула:

– Конечно, очень надеюсь, что все они правильно поймут – счастье не надо видеть глазами, достаточно чувствовать его сердцем.

Глава 19. Если ты выстрелишь в прошлое из пистолета, будущее выстрелит в тебя из пушки

Марика сидела прямо, гордо выпрямив спину. Казалось, девушка не верит своим ушам – то, что её кто-то посоветовал, совершенно не укладывалось в голове. Она же не видит! Кому такая нужна в качестве работницы? Девушка пыталась прислушаться к своим внутренним ощущениям – сердце трепетало, как пойманная птица, которая пыталась вылететь наружу из клетки. Но, жёсткие прутья с шипами крепко удерживали в замкнутом пространстве. Слепая устала от этого, очень. Хотелось свободы и новой жизни, в которой она могла быть кому-то полезной.

– Я бы хотела познакомиться с девочкой! – взволнованно сказала Марика, поднявшись с дивана, – Тогда мы сразу поймем – подхожу ли я на роль няни. Поверьте, я отлично лажу с детьми. Сколько лет, малышке? – невидящие глаза с твердостью смотрели туда, откуда доносился женский недовольный голос и пришедшие решили попробовать.

– Дашеньке сейчас четыре. Она живёт с нами, так как мать не может её воспитывать сама. – Авдотья Петровна с сомнением смотрела на Марику, прикидывая стоит ли это того. Тем более ребёнок спал в машине. Наконец, женщина решилась, – Хорошо, давайте попробуем. Степан, посмотри, пожалуйста, не проснулась ли малышка?

Мужчина с кряхтением поднялся с дивана, были слышны удаляющиеся шаги. А Марика с волнением ожидала. Минуты мучительно тянулись и девушка молила Бога, чтобы девочка уже проснулась. Мать и Авдотья Петровна о чем-то мирно беседовали, распивая при этом душистый чай. Был слышен звон посуды и скрежет металлических ложек о тарелки.

Раздался хлопок входной двери и детский заливистый хохот.

– Дашенька, познакомься, это Марика и её мама. – тёплый мужской голос что-то ещё говорил, но слепая девушка пыталась понять, что видит и чувствует ребёнок.

– Пливет! Какая ты класивая, как моя кукла! И волосы светятся, можно потлогаю кудли? Они настоящие? – к Марике потянулись мягкие детские пальчики. Они ласково и чуть игриво ласкали волосы слепой, от чего у той побежали мурашки по телу. – Я хочу кашу! Можно? С ягодками!

Марика мигом откликнулась, взяла малышку за руку и нежно провела по ее плечикам. Это она точно могла сделать сама, без чужой помощи. Затем весело подмигнула девочке и спросила:

– Конечно, милая! Какие ягоды предпочитаешь? – внимательно прислушалась, пытаясь впитать настроение девочки.

– Клубнику! – сказали они хором и рассмеялись.

– Тогда чуть подожди, я приготовлю, хорошо? – Марика слушала не мигая, чувствуя на лице горячее дыхание малышки.

– Нет! Я с тобой! – маленькие пухлые ладошки уже тянулись к девушке.

– Хорошо. Степан, пройди с Дашенькой и Марикой на кухне, присмотри за ребёнком. – Авдотья Петровна что-то шепнула мужчине на ухо и маленькая компания в числе трех человек отправились на приготовление каши. Сама женщина решила узнать побольше о той, к кому пришла у ее матери, поэтому осталась в комнате и продолжила беседу.

На кухне Марика двигалась быстро, бесшумно открывала тяжелые ящики, доставала продукты и было видно, что ей это не впервой.

– А можно мне не сопливую кашу, а из цыпленков? Я не люблю овсянку, а вот цыпленковую очень даже! О-о-о! Смотли, там на улице волоны! Один на нас смотлит огломными глазюками. – девочка щебетала на руках мужчины, а Марика, чувствуя себя в своей тарелке на кухне, начала готовить кашу, помешивая молоко.

– А хочешь я расскажу тебе сказку про чудо-принца, заточенного в тело Ворона?

– Да! – малышка заерзала на руках мужчины и тихо прошептала, – Ласкажи, я люблю сказки.

Марику не надо было уговаривать дважды. Она также тихо помешивала молоко, и начала рассказ:

– В одной сказочной стране, жил-был королевич. Высокий, красивый, но только никого кроме себя никогда не любил, потому что просто не умел. Жил всегда в своё удовольствие, до тех пор пока не повстречал на своём пути роковую девушку. Полюбил её, да только признаться в этом так и не смог даже себе, боялся, что засмеют такие же как и он, гордые и своенравные люди. Поэтому, просто начал встречаться с ней, не показывая своих чувств. Вот пришло его время жениться и выбрал королевич в жены богатую княжну, а ту, которую любил сжег на костре, так как донесли ему, что та отравить его хотела. Только девушка любила его сильно, поэтому обернулась голубкой и склевала отраву, поплатившись своей жизнью ради любви…

Марика доварила кашу, поставила её остывать и начала мыть ягоды клубники, чтобы сделать для малышки из вкусняшек рожицу зверька. А затем продолжила:

– Только добрый волшебник наверху видел все и не смог остаться в сторонке. Поэтому заколдовал королевича навсегда в ворона. И летает теперь эта гордая и независимая птица по свету, ищет свою потерянную любовь. Да людям перья чёрные, с голубыми прожилками разбрасывает, чтобы они думали о своих поступках и менялись, пока не стало слишком поздно.

Девочка завороженно слушала. Даже Степан, увлекшись такой сказкой ушёл мыслями в себя. А Марика, ловко орудуя ножом, вырезала из ягод мордочку медвежонка, и украсила им кашу.

– Так это кололевич? Заколдованный? – Даша удивлённо моргала, хлопая длинными ресницами. Но, увидев в руках девушки тарелку с кашей, украшенной ягодами, радостно закричала, – Мишка, мишка, ура-а-а!

Степан бережно передал ребёнка девушке, чтобы она накормила малышку, и отправился в комнату. Там отвёл в сторонку Авдотью Петровну и рассказал о мудрости слепой. О её сноровке, умении не только приготовить еду, но и увлечь девочку интересной историей. Пожилая женщина внимательно слушала шофера, подмечая в голове положительные стороны девушки, особенно то, что та не только ловко справилась с приготовлением пищи, но и рассказала девочке поучительную историю. Ей понравилось, что Марика так быстро нашла общий язык с малышкой и поняла, что лучшей претендентки на роль няни ей пока не найти, поэтому сделала свои выводы.

Когда пожилая пара вошла в кухню, они увидели мирно разговаривающих Марику и Дашу. Девушка что-то рассказывала малышке, ласково поглаживая её по волосам. На столе стояла пустая тарелка из-под каши. А эти двое будто находились в своём сказочном мирке. Сомнений больше не было. Ласково улыбнулась Даше, перевела взгляд на Марику и теплым голосом произнесла:

– Вы приняты, собирайте вещи!

Глава 20. Если ты идёшь в правильном направлении, то почувствуешь это сердцем

Макс спешно собирал вещи, кидая все подряд в кожаную сумку. Он торопился, боялся не успеть и думал только об одном – о девочке. О дочке. На сто процентов уверенный в том, что это именно его ребёнок. Какая она? Тихая, с задумчивыми глазами, или, наоборот, “чертенок в юбке”. Но точно похожая на Лауру…и его. Пытался не думать, те самые мысли, тяжёлые, которые постоянно его преследовали. О том, почему Лаура скрыла ребёнка, зачем отдала? Ответов не было. Максим знал, если бы девушка только сказала, даже не так. Прошептала или намекнула, что у них есть что-то общее, он бросил бы все: работу, деньги, насиженное место и помчался бы к малышке, чтобы обнять, как самую большую драгоценность в жизни. Любил бы её за двоих, раз мать не смогла или не захотела её согреть. Почему все это произошло?

Но. Но. Но. Бессмысленно сейчас искать ответы там, где паутина неизвестности, страха и боли, затянула все вокруг. Главное – забрать девочку. Мужчина знал, что сможет дать ей столько любви и тепла, сколько готов был подарить её матери. Но, Лауре это было не нужно. Поэтому вся мощь этих чувств плескалась сейчас в его разбитом сердце, саднила раны и трещины, холодила кровь от ощущения того, что может снова не успеть.

– Когда-нибудь я узнаю все ответы на свои вопросы. Наверное, это будет в том случае, если найду часть дневника. И точно знаю, что это важные страницы, которые откроют суть и снимут, наконец, все завесы с этой запутанной истории. – Макс обвел взглядом квартиру, легко поднял сумку с вещами и направился к машине, – Доченька моя, жди, я еду!

***

Марика работала уже год в этой семье. Ей здесь нравилось. С первого же дня чувствовала себя на своём месте. Да, пришлось уехать, оставив свой дом, маму, подруг. Но, девушка давно хотела попробовать что-то новое. А девочка, Дашенька – этот маленький моторчик развивался около неё, взрослея, меняясь, привнося в жизнь слепой девушки такую трепетную нежность и любовь, что, казалось, будто это её ребёнок. Она старательно отбрасывала такие мысли, но за этот год так ни разу и не увидела настоящую мать девочки.

Авдотья упрямо отмалчивалась на робкие вопросы, а Степан, который был всего лишь водителем, гладил Марику по плечу, молча вздыхая. Он и сам появился в этой семье пару месяцев до нее, поэтому ничего лишнего не знал.

И лишь Дашенька, как солнечный лучик озаряла всё вокруг. Малышка была очень смышленая и так привязалась к Марике, что девушка уже не представляла как сможет жить другой жизнью. Хотя, однажды, они все же расставались ненадолго, когда ее осматривал доктор. Знакомый Авдотьи бесплатно провел диагностику её зрения. К сожалению, выводы были неутешительные – нужно провести операцию, которая возможно поможет. Гарантия небольшая и даже был доктор, который бы мог попробовать взяться за неё. Но, для этого нужны деньги. Много денег. Да и медицинское обслуживание и проживание стоило не мало. Операция только заграницей.

Таких денег у девушки не было. Поэтому, слепая решила забыть эти призрачные надежды и жить дальше той жизнью, которая ей досталась.

По полу раздались тихие шаги, но Марика знала – это Даша. Вот сейчас она подбежит, обнимет её ласково за ноги, крепко прижмётся и начнёт гладить, что-то рассказывая. Так и случилось, девочка прижалась к своей няне и стала быстро-быстро, глотая окончания слов, оповещать её о своём сне. Марика внимательно слушала, трогая мягкие волоски нежной рукой, гадая какого они цвета.

– Малика, а пойдём гулять? Сегодня тепло и можно подольше посидеть, посмотлеть на закат. Я ласскажу тебе какой он! Холошо? – девочка пыталась заглянуть няне в глаза.

Но они лишь смотрели вперёд, будто Марика блуждала где-то не здесь, а в других мирах. Внезапно она вздрогнула, по телу пробежали странные мурашки, словно почувствовала что-то такое, знакомое только ей и проговорила:

– Да, идём. Не знаю почему, но мы должны быть на улице. Это важно.

Они быстро собрались и вышли во двор дома. Солнечные лучики ласково припекали, отражаясь в волосах Марики, делая их совсем медовыми и девочка с неподдельным восторгом воскликнула:

– Малика, какая ты класивая! А твои волосы, они светятся! Я никогда не видела таких класивых локонов ни у кого! – она с восхищением смотрела на няню, как на божество, и потянула ту к качели.

Девушка присела в плетеную корзину-качели, расправила платье, усадила к себе на колени девочку и оттолкнулась от земли. Тёплый летний воздух, красное закатное солнце и счастливый смех малышки – это то, что сейчас было самым важным для этих двоих. Они настолько были заняты раскачиванием, что не заметили и не услышали, что сбоку к ним подошёл человек. Он как завороженный наблюдал за этой парой: маленькой темноволосой малышкой с серыми глазами и девушкой, в волосы которой вплелось солнце, озаряя счастьем и любовью их лица настолько, что они забыли обо всем на свете.

Главное для них было – быть здесь и сейчас вместе. Обнимать друг друга, раскачиваясь в воздухе, наслаждаться этим счастьем и забыть обо всем вокруг.

Глава 21. Дьявол называет это адской мукой, Ангел – небесной благодатью, а люди – просто Любовью

Марика вздрогнула. Она спиной почувствовала опасность и знала, что кто-то оценивающе смотрит на неё. Девушка посильнее прижала Дашу, от чего та удивлённо вскрикнула. Но чувство опасности не проходило.

– Малика, а кто этот дядя? И почему он так внимательно смотлит на тебя? Вы кто? – было слышно удивление в голосе малышки и Марика взяла её на руки, чтобы скорей пройти вместе с ней в дом.

Но путь преградили. Она открыла было рот, но до боли знакомый голос перебил.

– Отдай мне девочку и можешь идти, я приехал, чтобы забрать свою дочь. – хрипловатые нотки сменились жесткостью, которая отдавала сталью. – Такое ощущение, что где-то я тебя видел. Хотя, сейчас мне не до этого. Моего ребёнка точно не будет воспитывать слепая! – Джон молча ждал.

А сердце мужчины наливалось болью от увиденного. Эта девочка, Дашенька, была точной копией Лауры. Даже волоски ребенка и манера говорить, морща маленькие бровки. Только глаза у неё были серые, как у Макса. То, чего он так сильно боялся, исполнилось. Его потерянная любовь вернулась в лице этого ребёнка. Боль сменилась обидой, ревность яростно наступала на пятки и он протянул руки к Даше.

– Иди ко мне, милая. Я, я твой папа… – слова застряли в горле, когда увидел, что девочка испугалась. Она пыталась спрятаться у Марики в руках. – Что же ты? Я не обижу тебя, – но ребёнок задрожал всем телом.

Марика, чувствуя испуг Даши, занервничала и сама сильно испугалась.Только она не могла спрятаться, в ней проснулась разъяренная львица, защищающая свое дитя. Поэтому, не совсем понимая что делает, девушка громко закричала :

– Помогите! Спасите! Убивают! – и, подскочив пружиной, шепнула девочке, – Беги, любовь моя в дом! К Степану! Он поможет! – выпустила малышку из рук, а сама бросилась с кулаками на Джона, чтобы отвлечь его от девочки.

Царапая и кусая его, как настоящая мать-кошка, она не ведала, почему так себя ведёт. Будто сам дьявол вселился в тихую и кроткую девушку. Но что-то внутри шептало бить и причинять боль. Ей хотелось выплеснуть всю боль на того, кто даже не узнал ее.

Джон тоже не понимал, что с ним происходит. Эта девушка была ему почему-то знакома, но никак не мог вспомнить где её видел. Череда женщин в его жизни так часто менялась, что он не успевал запоминать лица. Лишь Лаура смогла остановить этот бешеный танец. Но эта странная слепая девушка чем-то привлекла его внимание. Что-то в ней было, непонятное, отталкивающее, но в тоже время очень манкое и чувственное. Джон пытался уклониться от её маленьких ручек, но ничего не получалось. Они как маленькие молоточки настигали везде, больно колошматя по телу, причиняя физическую боль.

Перехватив тонкие женские запястья, мужчина попытался завести их за спину, но качающаяся качель с силой протаранила его тело, задев при этом руки девушки.

***

Люцифер скучающе смотрел в окно, ковыряясь зубочисткой во рту. Давно ему не давали сделать что-то гадкое и непредсказуемое. Хотелось развлечений, но не просто, а таких, чтобы дух захватило и забурлила дьявольская кровь.

– А почему бы мне не вмешаться в эту парочку? Чет они больно тихие! Надо, пожалуй, разбудить вулкан страстей в этих двоих! Правильно говорит Гетера – дадим им шанс, только, – он сощурил огненный глаз, подмигнул сам себе и прошептал, – Пусть они для начала поборются. Посмотрим, кто кого побьет из них. Пожалуй, можно даже ставки сделать и сорвать большой денежный куш после этого. Люцифер, радостно потирая руки, прошел в соседнюю комнату, открыл тяжелую дубовую дверь и милым голосом нараспев произнес:

– Т-а-а-абрис, пойдем я что-то тебе покажу, – подхватил Ангела за шелестящее крыло и потащил его обратно, к себе, туда, где сверху наблюдал за парой подопечных Душ. – Смотри, сейчас будет представление, – затем мягко усадил его за стол и громко крикнул:

– Да начнётся битва! – прозвучал металлический удар гонга и двое принялись нападать друг на друга. С остервенением девушка била мужчину, а он еле сдерживал ее кулаки, морщась от боли. Лица противников были перекошены гримасами ненависти друг к другу.

За этой битвой сверху наблюдали двое – Ангел и Дьявол.

– Давай, бей его, сильней! Врежь так, чтоб мало не показалось! В голову ему! И в сердце! Сильней! – Люцифер сверкал огненными глазами, выбрасывая вперед толстые пальцы, скрученные в кулаки, показывая как надо бить.

Его новый, красный пиджак из крепдешина помялся, но Дьявол не обращал на это внимание, все больше разъяряя противников. Наконец, устало выдохнул и подошел к столу, махнув рукой.

Там меланхолично сидел Ангел. Его белоснежные крылья трепетали на ветру, похрустывая от чистоты и мягкости. Он спокойно наблюдал за происходящим, не вмешиваясь, лишь изредка поднося ко рту стакан с горной прозрачной водой. Табрис – Ангел свободной воли и поэтому просто молчал, томно прикрыв глаза.

– Ну что, вздрогнем? Может сделаем ставки на деньги? – Люцифер гоготнул, глаза вновь загорелись бешеным огнем. Руки схватили со стола бутыль с красным вином и налили в хрустальный бокал. Одним махом он осушил его и закусил молодой свежей бараниной. Колечки красного маринованного лука красовались на тарелке, источая аромат уксуса. Дьявол, пошевелил ноздрями, схватил небольшую пригоршню, быстро отправил в рот, и блаженно причмокнул от удовольствия.

Ангела только передернуло от этого кощунства. Он встал из-за стола, летящей походкой проплыл мимо Люцифера и остановился поодаль. Там, где стояли холодные статуи из мрамора. Табрис провёл рукой по гладкой прохладной поверхности и заговорил:

– Ну что, как ты думаешь, кто из них победит? – прищурился и наблюдал за ожесточённой битвой внизу. – Безумцы эти двое. Я ставлю на женщину! Она сильнее морально и хитрее. А ты? – медленно повернулся к Дьяволу и снова прищурил холодные голубые, как льдинки глаза.

– А я тогда на мужчину, он физически ее одолеет, ему не нужна хитрость. Смотри, он точно победит, сейчас сожмёт её тонкое горло большими руками и ей конец. – двое с интересом наблюдали за тем, что творится внизу и ждали развязки.

Красная вуалевая ткань над дверями взлетела вверх от дуновения ветерка и рядом с ними оказалась Гетера. Легкий аромат жасмина и розы наполнил комнату, будто летний цветочный сад. Минуту она наблюдала за тем, что происходит внизу.

– Вы что тут творите? – металлический голос женщины раздался эхом, усиливая звенящую тишину, – Совсем из ума выжили? Это же мужчина и женщина, они не могут воевать друг с другом, у них другое предназначение! – с волнением Жрица провела по мягким белоснежным волосам и продолжила, – Вы кем себя возомнили? В шахматы играете, я смотрю!

Она взмахнула тонкой рукой с длинными пальцами, из которой вылетела серебристая молни. Действие внизу замерло, окутанное воздушным сияющим покрывалом.

– Гетка, ну чо ты такая правильная-то! Садись на пидуретку, наблюдай. Даже скучно с тобой! – Люцифер снова подошёл к столу, взял сушку, поднёс её к глазу, взглянул в дырочку и продолжил, – Я ему сушки, они круглые, как круги Ада. Сушки сделаны из муки, как адские мУки. Вот пусть и они помучаются. Чтоб жизнь мёдом не казалась. Я просто крепко держу их на цепях. – Дьявол хохотнул, хрустнул сушкой, налил себе пенного напитка и с удовольствием всё это поглотил, поглаживая себя по животу от удовольствия.

Табрис всё так же отрешенно смотрел в даль. Когда понял, что от него чего-то ждут, с чувством промолвил:

– Гетера, ты конечно жрица Любви, но нельзя принимать решения за людей. Это их воля, никто не заставляет их сражаться. Они сами ненавидят друг друга. Так пусть Судьба решит их участь, – смахнул невидимую пыль с хрустящего белоснежного крыла и отошёл в сторону. – Ты просто еще слишком молода, чтобы всё понять. Жрица резко встрепенулась, будто её ужалила бешеная пчела.

– Да, я святая, юная и молодая, но не позволю вам быть кукловодами в чьей-то судьбе! Вы просто два сапога… туфли! – брови её моментально взлетели вверх, как ласточки, – У каждого должен быть второй шанс и у этих двоих тоже. Да, у боли глубокие корни, но чтобы забыть, надо их выкопать и простить обидчика. Поэтому, мы дадим им еще один шанс, так правильно! И пусть они сами решают как им воспользоваться. Ведь двое всегда встречаются, чтобы усилить друг друга, образуя Синергию Любви, счастья и благополучия.

Гетера снова взмахнула рукой. И на Джона и Марику опустилось розовое облако, проникая в самые глубины сердца и сознания. Они очнулись и не помнили, как здесь очутились. Марика начала водить носом, уловив пряный аромат души с нотками ванили, провела пальцем по шее мужчины, узнавая его. А он, взглянув в медовые глаза с искорками злобы, просто замер.

Минутный взгляд мужчины, ощущение притяжения друг к другу и они пропали…

А сверху за ними наблюдали уже трое. Дьявол гаденько потирал ручки, расстраиваясь, что не получилось выиграть денег, но придумывал всё новые козни. Ангел молча ждал чем закончится эта история. Жрица же, мягко улыбалась. Сердце её наполнилось радостью, а душа трепетала от того, что она снова помогла этой паре.

Глава 22. Найди внутри себя радость, и эта радость исцелит боль

– Вот это парочка – гусь да гагароч

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.