Сергей Греков
Абсолют

Пролог

Хищник крался.

Любопытное создание периодически замирало, но уже в следующую секунду оно, пытаясь поймать квадрокоптер, совершало пару резких рывков и выкидывало лапы вперёд. Ведущий съемку дрон, управляемый нашим бессменным оператором, раз за разом ускользал от этого чуда природы. Шикарнейшие кадры!

– Слышу на двойку, – сквозь шум порывистого ветра донеслись до меня слова нашего командира. Недовольно покосившись на сбоившую рацию, он сильнее прижал наушник и покрутил антенной, стараясь уловить более устойчивый сигнал. – Повторите!

Я сочувственно улыбнулся: не повезло нашему старшему. Сегодня утром он – впервые на моей памяти – споткнулся и упал, в результате чего рация дальнего радиуса действия, находящаяся в рюкзаке, ударилась о заостренный выпирающий валун. Как итог – трещина в предмете, пятно на идеальной репутации, испорченное настроение. А вишенкой на торте выступала пониженная премия из-за порчи хоть и застрахованного, но крайне дорогого имущества.

Мог ли командир в тот момент предположить, что через полчаса никому – ни ему самому, ни его группе, ни кому-либо на всей планете – не будет и дела до сломанной безделушки? Вряд ли.

Ни один человек, находящийся в здравом уме, не мог предположить, что вскоре начнётся такое, что на этом фоне померкнут все былые катастрофы. Природные катаклизмы (землетрясения, цунами, ураганы) забирали жизни сотен тысяч человек; войны и их сопутствующие атрибуты (спад экономики, разрушенная инфраструктура, голод) ломали десятки миллионов человеческих судеб; счёт погибших в пандемиях (Юстинианова Чума, Черная смерть, Испанский грипп) и вовсе исчислялся сотнями миллионов. Через тридцать минут же произойдет нечто, чему и нормального определения подобрать нельзя. Апокалипсис? Армагеддон? Конец света? Близко, но не то. Миллиарды погибших в первые недели… За год от былой человеческой цивилизации останется не более пяти процентов…

Но это будет немного позже, а пока я фокусировал камеру на снежном барсе, который, забыв про осторожность, заинтересованно пытался нагнать квадрокоптер. Картинка выходила замечательной! В принципе, отснятого материала уже хватало с избытком, но мы – истинные профессионалы в своей области – всегда делаем всё с запасом. Ведь одни и те же кадры могут пригодиться для разных выпусков: и про быт населения, и про местную флору с фауной, и про полезные ископаемые.

Многие люди думают, что если в передаче о дикой природе показываются, например, термиты из Мадагаскара, то их обязательно снимали именно в этом государстве. Наивные зрители… Нет, бывает, конечно, и такое, но чаще создатели документальных фильмов прибегают к услугам держателей муравьиных ферм, владельцев океанариумов или правительств, на территории стран которых располагаются заповедники. Звуки тоже редко имеют что-то общее с действительностью: их обычно накладывают поверх кадров, а иногда и вовсе имитируют подручными средствами. Контрастность изображения и четкость картинки увеличат. Дрона и того уберут при помощи компьютерной графики. Но это всё коммерческая тайна, за распространение которой последуют такие санкции, что проболтавшийся человек будет жалеть о своем недальновидном поступке всю оставшуюся жизнь. Умение хранить секреты – полезная черта, которая нам всем очень скоро пригодится…

Сейчас же наша группа – впрочем, как и всегда – вела полноценную съёмку в такой же полноценной экспедиции. Сперва нас, посулив большой гонорар, выдернули с рождественских праздников и собрали со всего мира в столице Непала: Катманду. Связист вылетел из Солт-Лейк-Сити, оператор выбрался из Дюссельдорфа, помощник, отвечающий за нашу охрану, прибыл из Санкт-Петербурга. Остальная команда добиралась из Сантьяго, Мельбурна, Каира… Я же пару лет назад прикупил квартиру в Сеуле, так что, когда поступил заказ, отбыл из Южной Кореи. В Катманду нас погрузили в автобус. Затем пилот вертолета доставил нас до определенной точки. После нас ждало тридцатикилометровое путешествие по пересеченной местности с большим грузом на своих двоих.

С уверенностью могу заявить, что мы отработали на двенадцать баллов из десяти. Вот только спонсорам и зрителям уже не суждено будет увидеть на экранах красоты Тибета… Аппаратура, накопители памяти, даже одежда – всё останется здесь.

Среди нашей группы, привычной к тяготам, а потому и ко всему безразличной, один я лучился довольством, ведь в какой-то степени сбылась моя детская мечта: увидеть вживую всех больших диких кошек в естественной среде. Я уже фотографировал и львов в африканских саваннах, и ягуаров в северной Аргентине, и леопардов с тиграми в Юго-Восточной Азии. Теперь же настал черёд снежного барса (пожалуй, моего любимого представителя животного мира).

Мне всегда нравились большие кошки. Есть в них нечто необыкновенное: непередаваемая грация, величественность, источаемая опасность. Стоит услышать их рык, как дыхание тут же перехватывает, а сердце на миг останавливается.

На островах Южной Азии мне доводилось нос к носу сталкиваться с разъяренным буйволом, в Арктике – с грозным белым медведем, в водах Тихого океана – с бесчувственной белой акулой. Но только кошки вызывали во мне внутренний трепет. Отчего так? Почему? Сам не знаю. Через сорок минут мне предстоит встретить новую дикую кошку: смертоносного хищника, распространяющего концентрированный холод. Её ледяные когти с легкостью могут порвать на кусочки танковую броню, хвост – разрезать вековой дуб, а дыхание – проморозить бетонную стену метровой толщины. Этот монстр убьёт большинство нас, и мы ничего не сможем сделать…

– Принял! – прокричал связист. – Да, прибудем вовремя. Отбой! – он нажал на кнопку и начал сворачивать антенну. – Возвращай! – приказал командир оператору дрона. – Всё, парни, закончили!

Ирбис, которого мы выслеживали восемь часов, словно по команде нырнул в расселину и скрылся с наших глаз. Я вздохнул и тоже принялся собираться. Сперва нужно было упаковать безбожно дорогую камеру, один только объектив которой стоил столько, что и моя сеульская квартира пасовала перед его ценой, а после помочь со снятием лагеря.

– Что-то случилось? – спросил командир, когда мы выдвинулись к вертолетной площадке. Впереди предстоял не самый простой маршрут. Связист обращался к нашему охраннику, которого из-за невыговариваемого русского имени мы звали просто Веней.

– Без понятия, – Веня тревожно крутил головой, поочередно осматривая то небо, то долину, то нетронутый снег под ногами. Висевшая на его плече винтовка перекочевала в руки. – Как-то неспокойно на душе.

Члены группы нахмурились.

Я могу назвать себя человеком рациональным. В пришельцев, хиромантию и экстрасенсов не верю. В суеверия, предсказания, надуманные теории заговора – тоже. Общение с уличными гадалками, диванными прорицателями и доморощенными гуру свожу на нет. Однако имеется одно исключение: Веня.

Не знаю как, но он будто чувствовал грозящие неприятности. Часто его интуицию можно было объяснить неулавливаемой разумом, но подсознательно просчитываемой причинно-следственной связью: как-то он попросил остановить машину, а через пару мгновений раздался хлопок лопнувшей шины. Периодически можно было притянуть за уши информацию, получаемую из научных кругов, в которых он постоянно вращался: Веня ни в какую не хотел лететь на остров, где на следующий день произошло землетрясение (то, что предсказание сейсмической активности находились чуть ли не на нулевом уровне, пожалуй, опустим). Но иногда творилась самая настоящая мистика: однажды охранник позвонил мне с другого материка и сказал, чтобы я не пользовался лифтом, а через час в подъезде раздался грохот – оборвался трос.

Добавить к этому недюжинную силу (бывал я с ним в тренажерном зале), ненормальную выносливость (ни разу не видел его уставшим) и абсолютную память (усвоить толстенный справочник для него – дело какого-то часа) и выходит, что Веня не обычный человек, а будто особь иного вида. Наша группа часто шутила, называя его то марсианином, то терминатором, то Нострадамусом. Смеяться-то мы смеялись, вот только жизнь отучила не воспринимать его слова всерьез. Есть у нас коллега-звукорежиссер, который проигнорировал подобное предупреждение. Как следствие: авария, парализация нижней части тела и инвалидное кресло.

– Что-то не так… – сказал Веня, останавливаясь.

Мы дружно последовали его примеру и тоже начали вертеть головой, оценивая обстановку. Что могло случиться? Сход лавины? Усиление ветра? Наползание непроглядного тумана? Так нам постоянно докладывают метеосводку (все риски сводятся к минимуму) – прогнозируемых аномалий не ожидается. Землетрясение? Крайне маловероятно. Появление гастролеров, желающих поживиться ценным имуществом? Если бы коллеги, находящиеся в данный момент в другой группе, срисовали какой-то подозрительный отряд, нас бы предупредили. Хотя всё же этот вариант не стоит сбрасывать со счетов…

Нашу команду безобидной не назовешь – отобьёмся. Оружие имеется, у многих присутствует боевой опыт, а про навыки выживания и физическую подготовку и вовсе молчу. Наша работа трудна, интересна и высокооплачиваема, а текучка кадров практически сводится к нулю, – случайных людей здесь нет. Тогда что?..

– Дальше идти нельзя? – уточнил связист. В такие моменты командир не тянул одеяло на себя. Он не единожды убеждался в необыкновенном даре Вени.

– Не знаю. Погода странная…

– Может, дрона запустить? – предложил оператор. – Проверим, что там дальше.

Перед нами простиралась белая долина, на которой имелись черные провалы расселин. В паре километрах возвышалась скала, походящая на петушиный гребень. Если кто-то где-то и засел, то только там – больше негде.

– Нет. Не в людях дело. Понял! Чувствуете?.. – Веня, словно охотничий пёс, втянул носом воздух.

– Говори.

– Повышенная ионизация! Вещи туда! – неожиданно проорал он, указывая на относительно ровную площадку. – Лечь!

Я, провожая взглядом летящую винтовку и не особо отдавая отчета своим действиям, уже снимал крепления с рюкзака. Наше дорогостоящее оборудование – благо, что оно было качественно упаковано, – отправилось вслед за брошенным оружием.

– Весь металл с себя! Быстро!

Карабины, зажимы, термосы – всё отправилось к увеличивающейся куче. Несколько мгновений спустя наш отряд уже валялся на скалах, припорошенных снегом.

– Веня, ты ничего не?.. – через полминуты начал наш командир, но осёкся на полуслове.

Теперь мы все ощутили изменения. Здесь и без того властвовала первородная горная свежесть, но теперь к ней добавился сильнейший запах озона. Создавалось впечатление, будто мы находимся в чреве разыгравшейся бури, а вокруг нас сверкают нескончаемые молнии. Вот только никаких необычных световых или звуковых эффектов не наблюдалось, но откуда-то же запах должен был взяться?

– Не вставать! – приказал Веня.

Его слова в данном случае оказались излишни: идиотов среди нас не было. Получать разряд в десятки тысяч ампер никто не хотел, а шансы, что на открытом участке кому-то посчастливится его поймать, вздумай человек подняться, были крайне высоки.

Секунды шли. Запах озона становился интенсивнее.

В определенный миг ветер стих, будто чья-то могущественная ладонь вдавила кнопку, отвечающую за переключение погоды. Казалось, что весь мир замер, готовясь встретить небывалое явление.

Через секунду пространство наполнилось скрежещущим звуком. Небо, как по волшебству, окрасилось разноцветными переливами. Появилось мерцание. Солнце поблекло. Природа, словно красуясь перед нашей группой, полностью сошла с ума.

В истории современного человечества существуют события, поделившие мир на «до» и «после»: зарождение религии и революция в промышленности, изобретение высокоточного оружия и восшествие на престол безумного диктатора, появление телевидения и распространение штамма смертоносного вируса.

Периодически ученые, не находя точных ответов, спорят, с какого момента началось то или иное событие, и расхождения в трактовках достигают десятков – если не сотен – лет. Иногда исследователи могут установить точную дату произошедшего до года, а то и до дня. Сейчас же все люди, начиная от Нобелевских лауреатов, заканчивая малограмотными представителями диких племён, знали время пришествия новый эры вплоть до секунды – а как же иначе, если оно висит перед нашими глазами?

Я лежал на промороженных скалах и смотрел на разыгравшуюся вакханалию. Тогда я ещё не знал, что данное явление происходит не только на этом участке Тибетского нагорья, но и по всей Земле. Также не догадывался, что наш мир, относительно понятный и идеально структурированный, преобразовывался: изменялись физические явления; будто карточный домик, рассыпались незыблемые законы природы; воссоздавались иные принципы жизни и внедрялись непривычные правила.

Отныне человеческая цивилизация по указке незримого кукловода вступала в новую эпоху!

Глава 1

Пространство гудело. Молнии, создавая причудливые узоры, ветвились, соединялись и тут же распадались на тысячи искр. Особо мощный разряд угодил в скалу в форме петушиного гребня – гора испарилась, будто её никогда и не было, а на её месте появился черный провал. Через миг сгустился туман, не позволяющий разглядеть ничего дальше вытянутой руки.

Я лежал, прикрывая голову и анализируя сложившуюся обстановку. Подобное природное явление – это нечто из ряда вон выходящее, но какое-то рациональное объяснение должно быть. Оно всегда есть!

Пока что думаю на резкий перепад давления, соединение холодного и теплого фронта, а также на отдалённую аномалию в виде извержения вулкана. Помимо этого в мыслях мелькали и полностью сюрреалистические идеи. Например, что эта область выступала в качестве испытательного полигона для климатического оружия. При этом я понимал, что мои предположения не просто притянуты за уши, а граничат с откровенным бредом, но, как говорится, за неимением лучшего…

Мир тряхнуло ещё раз, а следом всё стихло. Мгла развеялась. Фиолетовое небо окрасилось привычными голубыми оттенками. На снегу заплясали солнечные блики.

– Необычно, – раздался спокойный голос оператора дрона. – У кого-нибудь есть идеи, что сейчас?.. – внезапно он осёкся, а затем в нетипичной для себя манере удивлённо воскликнул. – Какого хрена?!

У меня возник тот же вопрос. Мои предыдущие конспирологические и погодные теории разбились вдребезги, потому что вокруг нас творилась настоящая чертовщина.

В воздухе возникли мерцающие полоски. С каждой секундой они расширялись, а из образовавшихся брешей вываливались шевелящиеся комки неизвестной субстанции.

Прямо перед моим носом ввысь устремился столб света, который, нарушая все законы физики, обрывался на уровне трех метров.

В довершение же, будто и этого было недостаточно, на периферии зрения сформировались символы:

Внимание!

У вас есть сутки на прохождение инициализации. В случае отказа вы будете подвергнуты чистке: 23ч. 59мин. 57с… 56с… 55с…

– Так… – оператор прокашлялся. Не являясь полиглотом, как я или Веня, он тем не менее умудрялся с легкостью взаимодействовать со всеми, с кем его сводила судьба: и с глухонемой женщиной в Индии, и с венесуэльским повстанцем, и с ушлыми египетскими торговцами (те ещё прохиндеи). Незнание языка совершенно не мешало ему договариваться, что неоднократно выручало нас из неприятностей. В общем, неудивительно, что первым подал голос именно он. – Начну с простого: все это видят, или только я поехал головой?

Он указал на субстанцию, которая начала медленно подниматься. Силуэтом она походила на человека, но даже на расстоянии в пару сотен метров угадывалась чужеродность: слишком длинные руки, непропорциональная челюсть, отсутствие половых признаков. Одежды не было. Да и откуда, черт побери, здесь мог взяться человек, да ещё и голый? Кроме того, тварь была далеко не одна – существа располагались повсюду, насколько хватало глаз.

– Не шумите, – прошептал Веня. Он ловко, как ящерица, подполз к куче оставленных вещей и, не потревожив ни одну из них, выдернул винтовку.

Другие охранники, не поднимаясь, последовали его примеру. Наша съёмочная группа также не отставала. Работали быстро и слаженно, без споров и возражений. Не прошло и минуты, как у всех в руках уже красовалось оружие. Конечно, не все могли похвастаться огнестрелом (я, например, вооружился массивным ножом), но, если потребуется отбиваться, команде и этого хватит. Наверное…

– Спрошу прямо, – не утерпел оператор, – у кого-нибудь висят перед глазами слова об инициализации и чистке? – он отчего-то посмотрел на меня. Я кивнул. – Хорошо. А исчезнувшую скалу и порталы все видели?

– Да, – произнес командир группы.

– Ну тогда ладно, – он беззаботно пожал плечами, будто речь шла о погоде на завтра.

Мы улыбнулись. Никто не паниковал: наша работа давно отучила суетиться. Нередко бывали случаи, когда ситуация выходила из-под контроля – замешкайся мы хоть на секунду, и отряд не досчитался бы бойца. К слову, моё боевое крещение (назовем это так) произошло, когда мы пробирались по тропическим лесам венесуэльского штата Боливар. Данная местность примечательна тем, что здесь располагался самый высокий водопад мира – Анхель.

Для меня, молодого помощника кинооператора, это была первая полноценная экспедиция. Дороги, естественно, отсутствовали, так что после заброски вертолетом пробирались пешком.

На второй день я, проходя над небольшим обрывом, поскользнулся и упал в горную реку. Водовороты, илистая поверхность глыб и быстрое течение не позволили бы одиночке выбраться на берег, но Веня мгновенно бросил верёвку, которая оплела мой живот. Я толком и испугаться не успел, как меня дружно выволокли на тропу. Дорогую аппаратуру мне тогда ещё не доверяли, так что отделался только испачканной экипировкой. Никто на мою оплошность и глазом не повел. С тех пор я подобных ошибок больше не допускал.

– Веня, что с тобой? – спросил командир, доставая рацию.

Я перевел взгляд на охранника, которого начало так корёжить, будто в него вселился демон. Через миг судороги прекратились. Мужчина, подобно зомби, поднялся, сделал пару шагов и вошел в выбивающийся из земли луч, который чуть не задел меня. Затем произнёс странным незнакомым голосом:

– Наконец-то! Вот, значит, кто я такой… – рядом с ним материализовался предмет, формой и размером напоминавший шарик для игры в пинг-понг.

– Веня, ты…

– Забудь про это имя, человек! – проговорил он с усмешкой. Направив ствол винтовки вниз, охранник вывел на снегу узор, напоминающий инь и ян. Рисунок вспыхнул зеленым светом. Образовалась крутящаяся взвесь, которая через секунду развеялась. – Люди, можете поздравить меня с попаданием в топ-десять существ, изучивших одну из печатей.

Мы, переглянувшись, промолчали.

– Интересно-интересно… – продолжал он. – Эльфы, атланты, ифрит и человек… Надо же! Она всё-таки пришла в вашу локацию! Вы даже не представляете, люди, насколько вам повезло! Отбор, значит, затянется на девятьсот сорок пять дней… Очень жаль. Думал, что всё случится быстрее. Но ничего. Я подожду.

Веня сейчас походил на безумца, живущего в своём мире. Он осматривал окружающее пространство, нас, свои руки так, будто видел всё это первый раз.

– Кто такая «она»? – начал издалека оператор.

– Узнаешь, если выживешь. А по-настоящему осознаешь очень нескоро, но опять же: если выживешь, – существо, которое раньше было Веней, повернулось к впадине, образовавшейся на месте скалы. – Эх, нет, мне это не пригодится. Органическую оболочку я, пожалуй, поменяю. Подселюсь в какого-нибудь сироту из России. Да, так и сделаю… – он посмотрел на нас. – Мы ведь команда… А команда должна помогать друг другу. Хотя вам и так повезло: эманации уже коснулись вас. Слушайте внимательно, люди…

– Здесь вообще-то не все знают немецкий, – сказал оператор-дюссельдорфец.

– Мне всегда нравилась Земля с её необычным языковым разделением, – Веня стянул маску, прикрывающую лицо от пронизывающего ветра. – Немецкий, хинди, шумерский – скоро всё это не будет иметь значения.

Я обратил внимание, как командир удивлённо указывает на свой рот.

– Да, мои губы не шевелятся, человек, – Веня, стоявший к нему спиной, улыбнулся.

– Меня зовут Томас Рид, – автоматически сказал связист, выдвигая антенну.

– Ошибаешься. У тебя пока что нет идентификатора, а, соответственно, нет и имени. И можешь не возиться с рацией. Людям на том конце сейчас не до тебя.

Его странный голос раздавался прямо в моей голове. Звук ветра совершенно не мешал улавливать слова, словно мы находились не на открытой площадке, а в звуконепроницаемой комнате.

– Теперь рекомендую не перебивать. Времени у вас осталось совсем немного, – Веня закинул винтовку на плечо и насмешливо посмотрел на всех нас. – Повторять не буду. На вопросы отвечать тоже не буду. Хотя сейчас вы и не сможете ничего сказать.

Я почувствовал, как нижняя часть лица полностью онемевает. Язык, челюсть, губы – ничего не слушалось. Тело тоже стало деревянным. Мне удалось сохранить равновесие, но несколько человек попадало.

– Дальше уж сами решайте, доверять мне или нет, – продолжил охранник. – Первое – для инициализации вам достаточно встать в один из этих лучей. Если будете действовать правильно, то каждый из вас успеет сделать это. И не вздумайте привязываться здесь, – Веня покатал ногой шарик. – Вам лучше отправиться домой. Сперва убедитесь, что артефакт фиксации в безопасности, а только потом устанавливайте точку возрождения. Второе…

Он указал на существ, которые, стоя на месте, начали раскачиваться в такт неведомому ритму. В небесах промелькнуло нечто, похожее на гигантскую птицу. Вдалеке вырисовывались фигура, напоминающая массивного снежного барса, сияющего голубоватым светом.

– …Планетарные мобы. Они будут появляться каждые сутки. Около их горла находятся нити. При перерезании этих нитей вы будете получать опыт. Чем раньше начнете охоту, тем лучше для вас. Третье – пока не наберете хотя бы пятнадцатый уровень, не суйтесь в данжи. Почему – узнаете. Четвертое – вы можете повстречаться с различными пространственными брешами и территориальными аномалиями. Посещать их можно, но избегайте таких мест, как провалы и отголоски распада. Пятое – не распространяйтесь о системе. Всегда слушайте интуицию – она подскажет, что можно говорить, а что нельзя. Шестое… Нет, друг, тебе тут не рады…

Веня снял перчатку, вскинул руку и медленно сжал пальцы. Я с трудом повернул голову и посмотрел на точку, куда направлялся его кулак. Летающее существо начало деформироваться: кожистые крылья сминались, лапы скукоживались, из туловища все стороны брызнула жижа.

– Это обычное умение из школы гравиокинеза, – ухмыльнулся охранник, провожая взглядом падающего монстра. – Со способностями разберетесь…

Птица-переросток грохнулась рядом с качающейся человекоподобной тварью. Если предположить, что размер последней сопоставим с нами, но летающее существо имело размах крыльев метров десять. Что это, блин, за птеродактиль?..

– О чем это я?.. Ах да: шестое – в первые дни, пока у вас не будет опыта для покупки предметов из инфополя, вам понадобятся правильные характеристики. Да и пока идёт отбор, без них никуда. Вы ребята умные… Рекомендую до того, как войдете в данж, сделать запрос об их иерархии. Седьмое – вон там, – он указал на чёрный провал, заменивший испарившуюся скалу, – появилось одно крайне занимательное место. Попытайтесь пробиться к нему. Тот, кто сделает это, получит неплохой приз! Хотя не думаю, что у вас что-то выйдет – от элементалиста вы не спрячетесь. Если сейчас не получится, то вернитесь сюда позже. На этом всё. Вопросы, пожелания предложения?

Оператор дрона попытался что-то сказать, но получилось выдать лишь нечленораздельный звук. Нижняя часть лица по-прежнему была парализована.

– Я так и думал. И последнее… Пожалуй, моё любимое. Вы, наверное, не поверите своим глазам, но уверяю вас, не пройдёт и суток, как подобное зрелище станет нормой. Привыкайте. И прощайте, – он молниеносно повернул на винтовке рукоять затвора, отвел его до отказа, вставил обойму в паз ствольной коробки и утопил патрон. Затем улыбнулся, дослал затвор вперед и повернул рукоятку. На вытянутых руках приставил оружие так, чтобы дуло смотрело прямо меж своих глаз. Задорно подмигнул и подушечкой большого пальца спустил крючок.

По пространству разнеслось эхо выстрела. На переносице Вени образовалось аккуратное отверстие, но заднюю часть головы разорвало так, будто внутри черепа взорвалась граната. Затылок разлетелся, окропляя снег мозговой жидкостью.

Я ощутил, что снова могу контролировать своё тело. Ветер донес ароматы гнилостной вони. И откуда, черт побери, такие запахи в горах?

– Я один это вижу? – спросил дюссельдорфец.

Веня грохнулся, его тело начало исчезать. Прошла секунда-другая, и на месте погибшего человека осталась только одежда.

– Групповых помешательств не бывает, – заметил Томас Рид, включая рацию. – Приём! Ответьте! Как слышно? Приём!

– Это при том условии, что мы видели одно и тоже, – пробурчал оператор.

– У нас проблемы, – предупредил я, указывая вдаль.

До меня донесся предвкушающий визг – ближайшее человекоподобное существо задрало морду и призывно заверещало. Затем, припав на четвереньки, подобно дикому разъяренному зверю, оно бросилось к нам. Близстоящие мутанты, реагируя на крик сотоварища, также завизжали. Сигнал распространялся всё дальше, и вскоре эхо рева сотен глоток раздавалось со всех сторон.

Не теряя ни секунды, я метнулся к вещам Вени и подхватил винтовку – теперь хотя бы огнестрел есть. Уверенность, что я смогу удивить противника обычным ножом, сошла на нет, да и, признаться, новое оружие тоже не внушало оптимизма.

Только сейчас до меня дошел тот факт, что Веня всегда носил «Мосинку» с собой (русская трехлинейная винтовка конструктора Мосина – прим. автора). Аэропорты, общественный транспорт, гостиницы… При этом у него никогда не требовали разрешения, а коллеги воспринимали это как само собой разумеющееся. Ещё одна монета в копилку странностей.

– Патроны экономим! – сказал один из охранников, целясь в существо.

Наш боезапас далеко не безграничен. Более того: ни о каком масштабном сражении не могло быть и речи. Отряду оружие требовалось не для войны, а на случай, если повстречаем хищника. Как правило, если не было возможности уехать или скрыться любым другим способом, хватало выстрела в воздух, чтобы спугнуть разбушевавшегося медведя или разъяренного слона. Вести огонь на поражение – такого в моей практике ещё не было. Всё когда-то случается в первый раз…

– Слышу тебя! – раздался прерывистый паникующий голос из рации. – Том, тут жопа. Монстры… Они повсюду. У вас?..

– Тоже. Сможете прилететь за нами? – голос командира был спокоен.

– Нет. Нас преследуют! Пять существ! – доносились звуки работающего винта.

Всех нас посетила одна и та же мысль: птеродактиль, которого уничтожил Веня, был не единственным. Вертолёт в данной местности сесть не сможет – придётся сбрасывать веревочную лестницу, а на ней мы будем легкой добычей.

– Они повсюду! Прямая трансляция. Бейсбол. Из Штатов. Они появились прямо на стадионе!.. Уходи влево! – завопил человек на другом конце провода.

Твари тем временем бежали к нам. Некоторые врезались в уступы и, расшибившись, оставались на месте. Другие проваливались в расселины. Третьи беспорядочно катились или скользили на промороженных скалах. Но были и те, кто вполне уверенно чувствовал себя на своих конечностях. Через минуту-другую с десяток доберется и до нас.

– Том! – зашипела рация.

– Слушаю!

– Том, храни тебя Бог! – рация отключилась.

– Ага, тебя тоже, – буркнул командир.

По логике мы должны были наивно спросить: «Что, помощи не будет?», но таких глупцов в отряде не оказалось. Теперь придется полагаться только на себя. Ситуация, правда, не самая приятная: до ближайшего поселения более сотни километров; все твари стекаются к нам; запас оружия оставляет желать лучшего. И это я не говорю про то, что у всех нас были семьи, которым требовалась защита и до которых мы не имели возможности добраться.

Новость о том, что монстры появились не только здесь, но и Штатах, была шокирующей. Не думаю, что помощник пилота вертолета решил подшутить над нами. Если это происходит по всему миру, то дела плохи…

Глава 2

Первая тварь сократила дистанцию до тридцати метров – в неё смог бы попасть и новичок, обладающий базовой подготовкой владения оружием. Поправку на ветер, движущуюся цель, нестандартный размер (мишень меньше ростовой фигуры) и естественный человеческий страх, пожалуй, опустим – здесь справится либо везунчик, либо профессионал. Последних же в нашем отряде хватало.

Слева от меня прогремел первый выстрел. Пуля угодила в плечо мутанта. По всплеску зеленой жижи и оголившейся кости было понятно, что охранник не промахнулся. Однако это не возымело какого-либо эффекта: существо словно ничего и не почувствовало. Предвкушающе щелкая челюстью и подволакивая поврежденную конечность, монстр продолжал нестись к нам. Боец ещё раз вдавил спусковой крючок – мутант грохнулся.

– Метим в голову! – бесстрастно сказал он.

– Каспар, Ямир, провизия! – приказал Томас Рид нашим индийским коллегам, которым не посчастливилось обзавестись огнестрелом. Уверен, что с винтовкой они управляются намного лучше меня, но, когда распределяли снаряжение, нам было не до долгих размышлений.

Двое мужчин, у которых в руках были небольшие ножички, напоминавшие подделку на нормальное оружие, моментально разобрались, что от них хотят. Поблизости не было никаких поселений. Чтобы попасть к людям, требовалось пройти огромную дистанцию. Если мы сейчас сумеем отбиться от мутантов – благо, что в горной местности они неплохо самоустраняются, – то нам в любом случае нужно будет что-то есть, на чем-то спать и чем-то разжигать костер. Без всего этого – стопроцентная смерть.

– Техника? – уточнил Каспар, потроша рюкзаки и лихорадочно скидывая в один из них документы, еду, горелки и прочие важные вещи.

– Оставляем здесь!

Дорогущие камеры, микрофоны, наушники – всё отбраковывалось. Другие члены команды, не вооруженные огнестрелом, тоже присоединились к разбору предметов.

Охранники уверенно вели огонь. Вскоре настал и мой черед стрелять. Тварь была совсем близко. Через миг её морда превратилась в неаппетитное месиво, а туша опала на снег.

– Что тут говорят? – поймав радиосигнал, спросил Томас Рид.

Я, на время перестав вертеть головой во все стороны, прислушался. Из рации на французском языке доносился дрожащий голос ведущего, который панически повторял, что за окном какие-то существа убивают и жрут людей; повсюду валяются трупы, дымятся машины и раздаются взрывы.

– Ничего хорошего, – ответил я, чувствуя, что под ногой шатается камень. Всковырнул его носком ботинка, подобрал и с силой швырнул в сторону твари.

Импровизированный снаряд не долетел до мутанта десяток метров. Камень грохнулся и покатился. Монстр замедлился, заинтересованно перевёл взгляд на предмет, а после помчался вслед за ним. Ещё одно существо последовало его примеру.

– Йенс! – крикнул я. – Они улавливают движение!

– Понял! Каспар! – дюссельдорфец перекинул оружие оглянувшемуся индийцу, а сам бросился разворачивать дрона. Если задумка сработает, то твари будут стягиваться к нему.

– Рид, что делаем? – спросил Каспар. – Надо действовать! Есть идеи?

И что это такое? Сбрасывание с себя ответственности? От кого-кого, но от него, расчетливого и рационального человека, прошедшего несколько военных конфликтов, я подобного не ожидал.

– Предлагаю послушаться Веню, – продолжил Каспар. – Сперва продвигаемся к лучам, – он взглянул на Йенса, который скупыми отточенными движениями распаковывал беспилотника. Несмотря на напряжённую ситуацию, его не торопили: все понимали, что немец работает на пределе своих возможностей, и единственное, чем мы можем помочь – это попросту не мешать. – Нужно уйти с открытого места. Твари тупые. Они должны потерять нас из виду. Надо кое-что проверить… Джейми, нож! Ямир! – винтовка полетела к другому человеку.

Индиец протянул мне открытую ладонь. Я тут же вложил в неё более массивное оружие.

– Отставить! – приказал Томас Рид, догадавшись, что Каспар планирует сделать.

– Нужно проверить. Они не выглядят опасными. Не вас же, гражданских, посылать, – он взглянул на меня и ухмыльнулся. – Страхуй! – затем, указывая на ближайшее существо, сказал громче. – Оставьте этого!

Я направил винтовку на тварь. Каспар уверенно двинулся вперед.

– Эй, воин, далеко не уходи! – предупредил я. Стрелять-то я умею, но до гордого звания снайпера мне ещё очень далеко. Велик шанс, что на большой дистанции поражу не ту цель и вместо поверженного мутанта на снегу раскинется тело нашего товарища.

Индиец остановился. Монстр приблизился и взмахнул когтистой лапой, стремясь располосовать человека. Каспар ловко отскочил в сторону, а после вогнал лезвие в затылок существа по самую рукоять. Брызнула зеленая жижа. Тварь обмякла.

Каспар вынул нож, но лишь затем, чтобы с неистовством психопата ударить снова: в шею, грудь, бедра…

Конечности монстров отливали стальным блеском. Когда клинок попытался погрузиться в локтевое сочленение, закаленное острие, способное оставлять засечки на литых железных слитках, треснуло.

– Голова намного мягче, чем у нас! – крикнул индиец, оставляя разрез в области горла и засовывая пальцы внутрь мутанта.

– Руки и ноги бронебойные! – дополнил один из охранников. Ранее он выстрелил твари в колено, но пуля бессильно отскочила, будто столкнулась с танковой бронёй.

Каспар вынул ладонь. В ней красовалась чистейшая серебристая нить, на которой не было и следа ошметков. Именно об этом говорил Веня. Шнурок отправился в карман.

– Страхуйте! – он бросился к ближайшему столбу света.

Я поморщился: теперь точно промажу. Стрелять на таком расстоянии – это понапрасну изводить патроны.

Сзади послышалось знакомое шуршание разгоняемого винта. Я скосил взгляд и заметил, что Йенс, держа в руках пульт, прогревает мотор, а остальная команда закрепляет рюкзаки.

Каспар тем временем перепрыгнул через небольшой валун и резким выпадом упокоил ещё одну тварь. Затем без особых проблем вошел в выбивающийся из земли луч. Воздух рядом с ним замерцал, и из ниоткуда материализовался такой же предмет, какой появился и у Вени: небольшой шарик. Индиец на миг запнулся, а после побежал к нам.

– И?.. – потребовал отчета Томас Рид.

– Символы поменялись… – Каспар промчался мимо нас к груде вещей. – Таймер чистки исчез… Тут говорится про характеристики и данжи… Веня был прав!

Оборудование, с которым я отправлялся в экспедиции, всегда отличалось эргономичностью: легкое, сделанное по последнему слову техники, некоторое изготовлено индивидуально – наши спонсоры и начальство заботились о своих работниках, приносящих им огромную прибыль. Исключение составлял только штатив: неубиваемая тренога, приобретенная на турецком базаре. Выдвижные регулируемые заостренные ножки позволяли сохранять устойчивое положение как на скалах, так и на льду. Высота доходила до двух метров. Качество же было таким, что штатив выдерживал не только камеру, но и меня. Каспар, применив рычаг, начал ломать мою прелесть.

– Стой! – заорал я. – Лови! – «Мосинка» отправилась к Томасу Риду.

Я подбежал к штативу. Прилагая нешуточные усилия, открутил заледеневшую гайку и вынул болт, на котором держалась вся конструкция. Моментально выдвинул ножки на всю длину и зафиксировал их. Таким нехитрым способом превратил моё турецкое приобретение в три копья.

– Куда лучи делись? – непонимающе спросил Каспар. Он поднял пику и сделал резкий выпад «вперед-назад». Удовлетворенно кивнул.

– На месте, – сказал я, понимая, что лишился всего нормального оружия и теперь придётся ходить с импровизированным изделием. А поскольку на мне не было груза, то не только ходить, но и сражаться.

– Выдвигаемся! – приказал Томас Рид.

– Направление? – уточнил Ямир.

– Подальше от него! – он указал на странное существо, напоминающее гигантскую дикую кошку. Монстр в этот момент перепрыгивал небольшую расселину. В отличие от других мутантов у этой твари с самосохранением всё было в порядке. – Йенс, отвлеки его! Движемся группой! Входим в лучи!

Дрон ушел вверх, а мы рванули к возвышающимся скалам. Я оказался впереди отряда вместе с Каспаром. Ещё один «копейщик» прикрывал тылы.

Индиец взмахнул рукой. Сделав пару оборотов, кинжал со сколотым острием с лёгкостью воткнулся в морду твари. Следом Каспар вогнал ножку штатива в голову другого мутанта, а после бесстрастно выдернул нож.

– Джейми, присоединяйся! Они мягкие!

Я тоже атаковал. Копье с мерзким чавканьем погрузилось промеж глаз. Носа коснулись гнилостные ароматы, от которых к горлу подступил ком. Повезло, что мы находимся не в закрытом помещении, иначе меня бы сразу вывернуло.

Я уничтожил следующее существо, пробив тому затылок. Сопротивление, конечно, чувствовалось, но оно было не настолько сильным, чтобы я выронил оружие. В принципе, для людей эти мутанты угрозы не представляли, при условии, что человек не станет паниковать, а рядом будут надежные товарищи, которые в случае надобности смогут подстраховать. Хотя не стоит забывать, что есть и другие монстры: чего стоит хотя бы тот птеродактиль? Не уверен, что с ним удалось бы справиться ножом или винтовкой – здесь нужен автомат, а ещё лучше пулемёт или зенитка. Эх, мечты-мечты…

– Йенс, в луч! – приказал Томас Рид.

Дюсельдорфец, неведомым образом умудряющийся одновременно смотреть в очки-монитор, управлять дроном и не спотыкаться, сменил направление и пробежал сквозь столб света. И снова в воздухе сформировался шарик.

– Слова изменились! – отчитался оператор. – Джейми, они клюнули!

Тупые монстры, завидевшие летающий аппарат, действительно отвлеклись от группы людей. Квадрокоптер жужжал над их головами. Беспилотник манил к себе. Время от времени он снижался, но тут же устремлялся ввысь. Твари призывно верещали и прыгали, безуспешно пытаясь достать его.

– Ямир! – крикнул Томас Рид и выстрелил, размозжив морду мутанта. Индиец тут же метнулся к лучу. – Всем влево!

На нас неслась пятёрка тварей.

– Стоп!

Мы остановились перед неглубокой ямой. Монстры, не заметив ловушку, гурьбой посыпались вниз.

– Джейми, давай! – проорал командир. В полуметре от него находилась аномалия, но сам он не торопился входить в неё. Видимо, понял, что после этого лучи будет не видно, а поскольку наш маршрут пролегал через столбы света, то с дальнейшим управлением отряда возникли бы проблемы.

Я нанёс очередной удар сверху вниз, продырявив лоб поднимающейся твари, и сделал пару шагов.

Не знаю, почудилось мне или нет, но на пару мгновений весь мир будто замедлился. Я видел крутящиеся потоки света, которые постепенно впитывались в моё тело. Каспар, выставив копьё, застыл. Лицо Томаса Рида превратилось в недвижимую маску. Замерли гонимые ветром снежинки. Люди и монстры стали напоминать манекены, но уже через несколько секунд ход времени вернулся в привычное русло. Тут же рядом со мной сформировался шарик.

Слова, висевшие перед моими глазами, изменились. Они не заслоняли обзор, хотя для того, чтобы полноценно прочитать их, требовалось постараться: я снова двигался впереди отряда, а на такой ответственной позиции отвлекаться нельзя.

Спустя десяток поверженных мною тварей и четыре инициализации, пройденные участниками группы, я наконец-то разобрал текст, хотя в нём было больше вопросов, чем ответов:

Для активации истинного зрения уничтожьте одно исчадие бездны.

Для просмотра личных характеристик разрушьте алтарь.

Для распределения характеристик зачистите данж.

Для полного подключения к всеобщему информационному полю уничтожьте десять исчадий бездны.

Для взаимодействия с энергией разрушьте алтарь пятого уровня.

Для выбора пути поглотите пятьдесят эссенций душ.

– У всех, – слегка задыхаясь, начал я, – первая строка про активацию истинного зрения, а последняя про эссенции душ? – я держался не в пример лучше своих более возрастных товарищей.

– Да, – ответил Каспар.

– Чёрт! – заорал Йенс, снимая с себя очки-мониторы и швыряя их на скалы. Туда же отправился и пульт.

– Что… Случилось?.. – спросил Томас Рид.

– Дрон… Попал… В облако…

Я оглянулся. На том месте, где порхал квадрокоптер, образовалась синеватая взвесь, а под ней находился монстр, похожий на дикую кошку. Существо ударило лапой (видимо, окончательно уничтожая аппарат), а следом, победно задрав голову, бросилось к нашей компании.

В этот момент я по-настоящему осознал, что Веня всё знал. Мир летит к чертям. Вся моя рациональность окончательно разбилась о нынешние реалии. Раз так, то нужно действовать исходя из текущего «магического» положения дел.

Веня застрелился, а после растворился. Перед этим он сказал, что подселится в другого человека. Что из этого следует? Да то, что после смерти мы – инициализированные – неведомым образом сможем сменить тело. То есть гибель теперь не означает, что наш жизненный путь подошел к концу. Эти мысли, конечно, до сих пор кажутся бредом, но на фоне исчезнувшей скалы, явившихся порталов и внедренных в наш мозг слов они смотрятся не так убого.

– Кто ещё не вошел в луч? – крикнул я, привычно продырявливая голову мутанта и оглядываясь на командира.

Томас Рид указал на двух человек, которые тащили неправильно собранные рюкзаки, а после на себя.

– Хорошо, – у меня будто открылось второе дыхание. Все тревоги и заботы ушли. Осталось только довести доблестную троицу, а дальше нас ждёт смерть и перерождение. Если же ошибаюсь, то мне будет уже всё равно. Веня говорил, что мы не сможем сбежать от какого-то элементалиста. Думается, что кошка и есть этот монстр. И быстрая тварь была уже близко. – Она рядом! Оставляем только оружие. Разбегаемся!

– Вы – туда! – крикнул Томас Рид, указывая вправо. Там, по всей видимости, были лучи, но я их уже не видел. – Снять рюкзаки! – он выкрутил громкость на максимум и бросил рацию землю. Быть может на секунду-другую это отвлечет тварей. – Джейми, Йенс, за мной! – он побежал влево.

Я слышал, как Каспар что-то прокричал, но уже не смог различить его слов. Через сотню метров оглянулся и увидел, что индийцы остались на месте, отвлекая от нас монстров и давая возможность людям пройти инициализацию. Ямир точечно стрелял по элементалисту, но либо постоянно мазал, либо обычные пули не могли нанести урона. Каспар же лихо расправлялся с мутантами копьём. Он потянулся к карману, достал серебристую нить и разрезал её ножом. Что происходило дальше, рассмотреть не удалось, так как на периферии зрения показалась тень очередной твари.

– Всё! – сказал Томас Рид через минуту.

Мы посмотрели туда, где остались наши индийские товарищи. На том месте крутилась ледяная взвесь, а монстр-элементалист уже мчался за другой группой. Я заметил, что вторая многочисленная команда распалась – люди неслись куда попало. Наш коллега из Мельбурна поскользнулся, а через миг его погребла четверка тварей.

– Мы останемся здесь все! – припечатал я. Нет, это не было жестом отчаяния, а лишь констатация факта. Факта, очевидного для всех. – Давайте к той исчезнувшей скале! Рискнем! Мы ничего не теряем!

– Вперед! – Томас Рид тыкнул «мосинкой» в морду мутанта. Запасные патроны кончились.

В этот момент тварь, отличающаяся от других монстров дополнительными наростами на теле, взмахнула конечностью. Пальцы, оканчивающиеся поблескивающими остротой когтями, чиркнули по винтовке. Дуло, способное выдержать на излом вес в пару тонн, отвалилось. Срез получился идеально ровным, будто по металлу прошлись лазерным мечом из фантастических фильмов.

Наш командир запнулся, а следом словил боковой выпад. Даже сквозь шум ветра и царящий гвалт я услышал, как затрещали его колени. Томас Рид не вскрикнул – не успел. Следующий молниеносный нисходящий удар обрушился на его ключицу. Плечо рефлекторно поднялось к уху, но лапа твари продолжила ход, ломая ребра и перемешивая внутренние органы.

Я всадил острие в затылок мутанта. Тварь сдохла так же, как и остальные монстры.

Томас Рид замерцал, но в следующую секунду его оболочка начала растворяться.

– Бежим! – заорал Йенс.

И мы побежали.

Глава 3

Каспар всегда отличался немногословностью. В некоторых экспедициях он, бывало, молчал по несколько дней, беспрекословно выполняя все распоряжения своего непосредственного начальника Вени и человека, которого ставили старшим над отрядом (как правило, в роли командира выступал Томас Рид).

По обрывкам разговоров я узнал, что индиец был не кадровым военным, а, скорее, наёмником широкого профиля, выступающим за ту сторону, которая больше заплатит. В нашу организацию, предположительно, попал через Веню: не думаю, что человеку, свободно разгуливающему с винтовкой по ресторанам и отелям, было сложно протащить определенного бойца в свою группу.

Как-то раз мы попали под камнепад в горах Северного Кавказа, что находятся на юге России, но, к счастью, без особых проблем выбрались из этой передряги. После, на привале, группа заговорила о таком абстрактном понятии, как везение. Фактически мы спаслись только по той причине, что успели вовремя среагировать, прижавшись к крупным валунам – обломки скал пролетели мимо нас. Веня на том привале с ухмылкой произнес странную фразу: «Удачи не существует».

Ко всеобщему удивлению к беседе присоединился и Каспар. Он поведал, что во многих спецподразделениях мира существует такая практика: бойцов, уверовавших в собственное бессмертие, либо оставляют в тылу, либо в добровольно-принудительной форме отправляют в отпуск (если, конечно, в этот период страна не участвует в полноценной войне). В качестве примера индиец поделился историей из личного опыта.

Точных дат и мест Каспар не называл, потому о каком именно конфликте шла речь, оставалось только гадать. Индиец рассказал, что тогда он был совсем молод. По стечению обстоятельств ему довелось за четыре дня поучаствовать в семи штурмах зданий. Каждый штурм сопровождался нешуточными потерями состава, но Каспару необычайно везло: вражеские пули шуршали рядом, но не поражали цель; осколки гранат бессильно разбивались о бронежилет, не попадая в незащищенные участки кожи; задетая растяжка, установленная между этажами, волшебным образом сработала только после того, как он отдалился на безопасное расстояние.

Перед восьмой вылазкой индиец полыхал отвагой и энтузиазмом, ведь он считал себя неуязвимым. Благо, что командир их группы уже насмотрелся на таких отчаянных сорвиголов, которые из-за нескольких проведенных подряд успешных операций теряют связь с реальностью. Парочка увесистых моральных тумаков и отправление во внеочередной месячный отпуск остудили рьяного вояку.

– И знаете, парни, – говорил Каспар на привале, – я тогда по своей молодости и наивности оскорбился, но через некоторое время понял, что прав был командир. Если бы в тот момент он не остановил меня, то я бы с вами сейчас не сидел. На восьмом или девятом штурме меня бы кончили, потому что я уже и на седьмом перестал заботиться о своей безопасности. Раз двадцать высовывался из укрытия и трижды проверял комнаты без страховки. В общем, к чему я это? Если вам часто везёт, не теряйте голову. Это случайность. Статистика рано или поздно возьмёт своё.

Сейчас я, убегая от тварей, вспоминал этот разговор. Почему именно его? Причина проста: на миг возникла иллюзия, будто богиня удачи поцеловала меня в лоб.

Моя качественная одежда превратилась в изорванное тряпьё. Шапку сорвало – тварь зацепила её когтями. Капюшон также отсутствовал – я случайно пригнулся, когда перепрыгивал через небольшую расселину, и неведомое явление, походящее на серповидный сгусток света, срезало его.

Хоть во мне и играл адреналин, но я всё же ощущал потоки морозного воздуха в районе спины и бёдер: мутанты изодрали походную экипировку, оставив на ней внушительные прорехи. При этом на мне самом не было ни царапины. Десятки раз я на миллиметры расходился со своей смертью, до сих пор продолжая топтать землю. Хотя если бы госпожа Фортуна действительно облагодетельствовала меня своим касанием, то я бы не оказался в подобной ситуации.

Что случилось с другими членами группы, оставалось только гадать. Я даже не понял, в какой момент мы разделились с Йенсом. Заметил лишь, что уже некоторое время бегу один.

Импровизированное копье уже давно покоилось в черепушке одного из существ: склизкая зловонная жижа, брызнувшая в момент удара, залила мои руки, и я не смог выдернуть предмет. Тратить же драгоценные секунды на высвобождение оружия, когда к тебе несется ещё три твари, нет никакого смысла.

Так я и бежал, лихорадочно уклоняясь от преследующих меня монстров. Раз за разом удавалось избегать повреждений, будто меня вела сама судьба. Я понимал, что стоит споткнуться или словить один удар – и меня ждёт смерть. Но с каждым пройденным препятствием и с каждым чудесным спасением от мутантов, внутри меня поселялась глупая уверенность в своей неуязвимости. Приходилось выкидывать эту наивную мысль из головы. Каспар прав: статистика рано или поздно возьмёт своё. Шансов выбраться отсюда живым никаких. Вскоре я узнаю, правдива ли моя теория о перерождении или это полнейший бред.

Несмотря на мою хваленую подготовку, я быстро выдохся: в горах на больших высотах физические нагрузки воспринимаются иначе. К тому же я бежал на пределе своих возможностей и передышку мне никто не давал.

Пространство с исчезнувшей скалой было совсем рядом, но путь к нему преграждала группа монстров, мчавшихся наперерез. Выгадав момент, оглянулся. Лучше б я этого не делал… За мной гнались уже не просто одиночные твари, а целая орда. Уловил и сияние, распространяемое элементалистом.

Внезапно сверху раздался пронзительный клёкот. Казалось, что на меня обрушивается небо, а светлый день превращается в ночь.

Впереди показался склон. Я тут же прыгнул и заскользил вниз головой к торжествующим монстрам. Ну вот и конец!.. Наземные твари уже заносили смертоносные конечности, намереваясь уничтожить, вероятно, последнего человека в этих горах.

Из-за взмаха огромных крыльев поднялась снежная буря. Гигантская птица промахнулась. Оставив передо мной внушительные борозды от когтей, она лапами снесла мутантов, тем самым расчищая мне дальнейший путь. И снова повезло! А может, удача действительно на моей стороне?..

Контролируемое скольжение перешло в беспорядочное падение. Я катился и, казалось, собирал по пути все торчащие камни. Сперва я приземлился на кисть – по телу пронеслась волна боли. Маловероятно, что отделался простым вывихом. Скорее, заработал сложный перелом, восстановление после которого займет минимум полгода. Затем подбородок ударился о подвернувшийся валун – челюсть свернулась, но каким-то чудом я был ещё в сознании.

Потом я ощутил стужу, всеобъемлющую и всепроникающую…

Мне доводилось в зимний период бывать неподалеку от Оймякона – самой холодной территории, на которой обитают люди; я путешествовал в арктических водах Северного Ледовитого океана; проводил пару ночей в Норт-Айсе – полярной исследовательской станции, расположенной в Гренландии – и нигде и близко не было такой низкой температуры, с какой я столкнулся сейчас.

Почувствовал, что не могу вдохнуть: столь морозный воздух попросту не проникал в лёгкие. И без того поврежденные зубы начали крошиться и вылетать изо рта. Больше же всего от этой неведомой аномалии, распространяемой монстром-элементалистом, досталось ногам. Я ощутил, как всё, что находится ниже коленей, превращается в твердое однородное вещество. Кости, хрящи, сухожилия – всё застывало. Через миг передо мной возникла черная бездна скального провала, а в следующее мгновение я понял, что лечу вниз.

Удар о землю выбил сознание, но окруживший меня удушливый запах тухлятины заставил резко распахнуть глаза.

Стены расселины уходили ввысь метров на десять. Надо мной сияло голубое небо, на фоне которого проплывала крылатая тень. Сверху, словно в замедленной съемке, беспорядочно и неспешно падали мутанты. Снова и снова они разбивались, расплескивая зеленую жижу. Твари сыпались чуть правее, и их туши меня не задевали.

Как оказалось, я приземлился спиной на распластавшихся монстров, которые, по всей видимости, сверзнулись сюда сразу после того, как вывалились из порталов.

Кое-как повернул голову и заметил, что совсем рядом находится очередная неведомая аномалия.

Из земли, образуя окружность, пробивались золотые лучи, обрывающиеся на уровне человеческого роста. Внутри же, подобно клубку змей, перекатывались разноцветные потоки света, находящиеся в туманной дымке. Сквозь боль я ощутил, что сияние, словно живое, радуется и жаждет впитаться в меня, но сперва требовалось добраться до него.

Монстры продолжали падать, но делали это настолько медленно, будто гравитация стала меньше раз в двадцать. Я шестым чувством, в которое буквально десять минут назад и не верил, понял, что с законом всемирного тяготения всё в порядке – это, скорее, с моим восприятием творилось что-то неладное. Затем осознал, что дело тут вовсе не в прорезавшейся интуиции, а в неосознанном наблюдении: ошметки, если судить по плотности тварей, разлетались так, как и положено при падении с большой высоты. Хм, хотя с чего я вообще взял, что внутренности мутантов обязаны расплескиваться именно таким образом?..

Следя за верхушкой расселины, попытался подняться, чтобы дойти до аномалии. Я фактически уже мертв – ничего не теряю.

Уперевшись локтями, собрался встать на ноги, но не срослось: обнаружил, что ступни превратились в промороженные культи. Около обрубков покоилась красная ледяная крошка.

Я часто задышал. Глаза непроизвольно расширились. Сердце застучало так стремительно, что казалось, будто оно вот-вот выскочит из груди. Меня, расчетливого и рационального, сохраняющего самообладание в любой ситуации, накрыла волна ужаса. На краткий миг я позабыл, что в мои ближайшие планы не входило жить долго. Мысли о боли и о творившемся вокруг безумии вылетели из головы – остались только две неполноценные конечности, выглядевшие так, словно над моим телом особо изощренным образом поиздевался вивисектор.

Раздавшийся сверху грозный рык привёл меня в чувство. Я поднял голову и увидел его…

Из-за границы ямы медленно и величественно выползало чудовище. Двадцатисантиметровые когти с легкостью вгрызались в каменную породу. Оскалившаяся пасть красовалась рядом острейших клыков. Мордой элементалист действительно походил на дикую кошку. Просматривались даже шевелящиеся вибриссы, львиная грива и тигриные пятна. Но больше всего запоминались глаза: застывшие, голодные, полыхающие синим пламенем. В них угадывался разум. И это создание меня – обычного человека – ненавидело за сам факт моего существования.

Растянувшееся время позволило уловить, как вокруг головы монстра сплетается голубоватая взвесь. Воздух, наполненный кристаллами льда, закружился, грозя превратить не только ноги, но и всё моё тело в однородную промороженную массу, которая рассыплется на миллионы частиц от малейшего касания.

Развернувшаяся картина смыла накатившую волну паники. Инвалидность? Смешно. В данной ситуации можно позабыть об этой проблеме. Раз с ногами у меня, мягко выражаясь, не всё в порядке, то будем действовать другими методами.

Я начал заваливаться на бок, чтобы на локтях доползти до аномалии, хотя, признаться, шансы добраться до заветного места равнялись нулю: морозная магия элементалиста пожрёт меня раньше.

Я торопился, но изломанное тело не желало слушаться. Казалось, что пространство загустело и я пробираюсь через желеобразную субстанцию.

Краем глаза заметил, что формирующаяся взвесь развеялась, а монстр заинтересованно поднял морду и уставился на неожиданного гостя, выглянувшего с другого конца расселины. Я с удивлением обнаружил знакомого хищника, которого снимал меньше часа назад: грациозного снежного барса. В воцарившемся хаосе, наполненном чертовыми тварями, вывертами времени и непонятным колдовством, ирбис представлялся чем-то нереальным. «Беги, болван!» – подумал я, плюхаясь на живот.

Забыв обо мне, элементалист прыгнул, намереваясь уничтожить зверя. Однако проворная кошка тут же скрылась. Надеюсь, снежный барс вырвется из передряги…

Я стал усиленно перебирать руками. Каждое движение отзывалось адской агонией во всём теле. Признаться, если бы рядом не висела аномалия, то я бы смиренно ждал гибели и больше не предпринимал попыток спастись. Но осознание, что через считанные секунды всё закончится, придало мне сил.

В паре сантиметров грохнулся мутант. Из размозжённой головы брызнула жижа, заливая меня от макушки до коленей. Ну хотя бы туша твари меня не задела – фортуна снова оказалась на стороне инвалида.

Протянул пальцы и коснулся неведомых лучей.

Аномалия вспыхнула сверхновой. На периферии зрения загорелись золотистые символы:

Инстанс. Войти: да / нет?

Я, ничему не удивляясь и почти ничего не соображая, попытался ответить. Ушибленная челюсть с отсутствующими зубами не пожелала шевелиться. Язык тоже практически не слушался. Вместо полноценного «да» удалось выдать лишь бессвязное «эээ», но буквы в голове поняли, что я хочу сказать.

Надпись стерлась, а вместо неё всплыло:

Внимание, игрок!

Для прохождения инстанса требуется получить личный идентификатор.

Выберите имя…

Я уже был на последнем издыхании. Перед глазами всё плыло. Промороженные ноги треснули, и из культей хлестала кровь. Сердце замедляло бег.

Выберите имя…

Существует гипотеза, что в момент окончания земного пути вся жизнь проносится перед глазами. Мозг, опираясь на предыдущий опыт, тщетно пытается найти решение, как избежать смерти. По естественным причинам никто из людей не смог подтвердить эту идею. Никто, кроме меня. Гипотеза стала теорией…

Выберите имя…

Я вспомнил отца: мудрого человека, который тяготился службой в вооруженных силах в качестве переводчика. Постоянные командировки мешали видеться с женой и детьми, но неплохие деньги позволяли семье не беспокоиться о хлебе насущном. Он очень не хотел, чтобы я шел по его армейским стопам, и раз за разом повторял: «Учись, Джеймс! Иначе будешь, как я: вкалывать месяцами и не видеться с теми, ради кого и стоит жить…»

И я учился. Старательно. С ранних лет. Частые переезды, новые города (а иногда и страны), смена обстановки – всё это научило приспосабливаться к различным условиям. Уже к пятнадцати годам я свободно говорил на трёх языках и без проблем адаптировался в новых коллективах.

Потом был университет. Гранты за спортивные достижения и успехи в учебе перекрывали не самую маленькую плату за семестр. Диплом по классическим языкам и литературе мне, правда, особо и не пригодился, но, думается, без него мой отзыв на вакансию фотографа и рассматривать бы не стали. Признаться, до сих пор не особо понимаю, как я, обойдя сотни кандидатов, смог пройти отбор. Чудо – не иначе. Ну или Веня подсобил – с него станется.

Затем настал период работы: посещение потаённых уголков планеты, знакомство с иными культурами, встреча с разнообразной флорой и фауной…

Следуя наставлениям уже покойного отца, я не переставал учиться: брал уроки по изобразительным искусствам и выживанию, инструктировался в обращении с оружием (как холодным, так и огнестрельным) и аквалангом, даже помогал крупному ученому в написании монографии о пресмыкающихся Мадагаскара.

Всё шло прекрасно.

Выберите имя…

Десять минут назад привычный мир рухнул. Прямо из воздуха материализовались монстры. Причем, судя по всему, мутанты появились по всей Земле. И что теперь будет с мамой и сестрёнками? Я ведь до них и добраться не смогу. Они сейчас на другом конце планеты…

Выберите имя…

Угасающий мозг не находил ответов. Смерть приближалась. Каспар прав: статистика взяла своё.

Я вспомнил зверя, давшего мне отсрочку. Это божественное создание отвлекло элементалиста, что позволило выгадать мгновения и доползти до инстанса.

Сейчас я почему-то больше волновался не за свою семью, не за своих почивших коллег и не за себя, а за грациозного хищника, который – я очень надеюсь – сейчас со всей отведенной природой скоростью удирает от потусторонней твари.

Выберите имя…

В состоянии агонизирующего безумия… полноценно не контролируя сознание… затухающим разумом я подумал: «Снежный Барс».

Глава 4

– …Отсутствие класса, характеристик и способностей; отсутствие артефактов; отсутствие пассивных умений и влияний зелий – имеются лишь неявные эманации инстанса; предельная граница функционирования организма; первые сутки; один игрок…

Странный голос… Я разбирал все слова, но почему-то вместо привычных звуков слышалось нескончаемое клацанье отточенных ножниц. Казалось, что перед моим лицом орудует безумный парикмахер и вот-вот оттяпает мне нос.

Голос говорил давно, но я только сейчас начал улавливать хотя бы какую-то суть. При этом многие вещи оставались непонятными, как бывает, когда читаешь литературу для специалистов в той области, в которой совершенно не разбираешься: отдельные понятия объяснить можешь, но в совокупности общий смысл начинает теряться.

Пошевелиться или даже просто открыть глаза не получалось. Да и удивительно, что я в принципе был в сознании. С такими ранами, как у меня, долго не живут – я должен был погибнуть от потери крови.

Где я вообще нахожусь? Помню только, как убегал от монстров, а после падал в расселину. Помимо этого в памяти мелькают смутные образы выглядывающего из-за края элементалиста, но, возможно, мне это причудилось. А был ли ирбис или мне это показалось? Хороший вопрос.

– Снежный Барс, ты не представляешь, насколько это редкое событие! Я бы даже сказала, невозможное! У меня в своё время не получилось достичь подобного. Но вот ты лежишь передо мной – нулевая особь, совершившая немыслимое и не осознающая, куда она попала! Та, кто явилась в вашу локацию, придет в неописуемый восторг, когда встретится с тобой!

Я кое-как открыл левый глаз и увидел перед собой черное шевелящееся пятно. О том, чтобы различить четкие очертания, не могло идти и речи.

Внезапно нечто коснулось моих оголенных десен и раздвинуло челюсть. Почти сразу я ощутил, как в рот льется ароматный алкогольный напиток. Букет был насыщенным и приятным, он даже перебивал вонь от запачкавшей меня жижи.

– Для того, чтобы узнать о расположении инстанса, нужно обнулить шкалу жизней, лишиться пятнадцати очков характеристик и десяти знаков силы, отдать десять уровней и три снятия ограничителя, пожертвовать редчайшие скрижали и умения, – безэмоционально продолжил вещать голос. – И это я ещё не говорю про защитное зелье административного ранга, а ведь его цена сопоставима с ценой твоего мира. Затем надо разыскать направляющий алтарь и выполнить ритуал поиска. И поверь, Снежный Барс, та боль, которую ты чувствовал в последнюю минуту – ничто по сравнению с агонией ритуала. И мучения растянутся на целые сутки. Практически любой утратил бы разум за каких-то полчаса. Тебе же инстанс достался просто так, без потерь. О, как же она будет злиться! Терпи, Снежный Барс, сейчас станет легче.

Со мной творилась очередная невидаль. Угасающее сознание пришло в норму. Слух, зрение, обоняние – всё восстановилось до идеального состояния. Боль, пронизывающая каждый участок моего организма, полностью исчезла. Тело начало исцеляться.

Последнее – какая-то чертовщина, наподобие порталов, растворившейся скалы и символов перед глазами. Я чувствовал, как изломанные кости встают на свои места, как затягиваются порванные связки и рассеченная кожа и как на месте культей формируются конечности. Через считанные секунды я уже был как новенький: выбитая челюсть вправилась; зубы – и те оказались на месте. Абсолютная регенерация! Это, черт побери, что за магия такая?! Хотя с памятью до сих пор не все ладно: был ли ирбис или нет? И о чем я вообще думал перед смертью?..

– Поднимайся, инициализированный! – велел голос.

Я обернулся на звук и обомлел. Надо мной нависало мерзкое существо, на фоне которого и повстречавшиеся ранее мутанты покажутся красавцами с глянцевой обложки. Четыре пары черных бусин немигающе уставились на меня. Жвала, способные с легкостью перекусить человеческую шею, постоянно клацали, проносясь в нескольких сантиметрах от моего лица. На концах угольной шерсти, покрывающей несуразную морду, виднелись бледно-розовые ядовитые капли. В воздухе чувствовался запах ванили. Из открывающейся пасти тянулась нить слюны. Черт побери, не этой ли субстанцией меня отпаивали?..

– Ты привыкнешь, Снежный Барс, – усмехнулась паучиха. Засеменив лапками, она отдалилась на пару метров. – Для человеческого сознания я далеко не самый страшный представитель системы.

Я поднял голову. Странное существо ожидало, когда я встану. Оно демонстративно держало опустошенную химическую мензурку. Ну хоть не слюна – и то ладно. Но спрашивать, что за дрянь была в колбе, не стану – от греха.

– Спасибо, – сказал я, занимая вертикальное положение и неуверенно двигая пальцами ноги. Да, паучиха отвратная, но обычную вежливость никто не отменял. – Вы… Кто? – в этот момент у меня в голове проносились десятки теорий, начиная с того, что всё происходящее – плод моей бурной фантазии, и заканчивая тем, что паучиха – пришелец, который, прилетев из глубин космоса, решил поработить человеческую расу. Если последний вариант окажется верным и меня пытаются завербовать добрым отношением, то сделаю вид, что согласен на все предложения, но начну вести свою игру.

– Я? Инициализированная, – в ответ на мою благодарность паучиха лишь обозначила легкий кивок. Склянка волшебным образом растворилась. – Такая же, как и ты, но из другой локации, – она начала преображаться. Сегментированные лапы втягивались. Шерсть проникала в формирующуюся кожу. Огромное брюшко уменьшалось. Через пару мгновений передо мной стояла женщина, облаченная в средневековый латный доспех, разве что шлем отсутствовал.

Её лицо немыслимым образом постоянно менялось. Глаза из карих становились зелеными. Волосы то удлинялись, то укорачивались, цвет их тоже скакал: от темных до светлых. В итоге образ зафиксировался на привлекательной рыжеволосой девушке с неестественно светлой кожей.

– Без шансов, – прислушавшись к себе, по-человечески вздохнуло существо. – А жаль. Было бы интересно понаблюдать за подобной парой. С твоим потенциальным могуществом и с её знаниями, поддержкой и влиянием тебе покорились или добровольно бы перешли сотни и тысячи локаций. Возможно, ты смог бы совершить то, чего не удавалось никому на протяжении этого цикла истории.

– Что именно? – я неотрывно смотрел на паучиху. Шевеление губ совершенно не соответствовало выдаваемым словам. К тому же слышалось постоянное клацанье жвал.

– Поставить под свои знамёна все материальные, элементальные и призрачные планы бытия. Впрочем, быть может, она поможет тебе и просто так. Уверена, ей тоже интересно будет взглянуть, какой приз ожидает Верховного Иерарха мироздания.

– О ком речь?

– Рано или поздно сам узнаешь. Если выживешь… А теперь, прости, Снежный Барс.

– За что? – я слегка напрягся. Подумал, что меня сейчас будут убивать. А после этого существо примет мой облик. И станет по Земле бродить не Джеймс Рид (к слову, с Томасом Ридом мы не родственники – однофамильцы), а моя копия.

Если придётся сражаться – зачем тогда было меня исцелять? – то лучше иметь под рукой дубину или хотя бы камень.

Осмотрелся, оценивая обстановку и разыскивая какой-нибудь увесистый предмет. Мы находились в странном месте, какое не могло существовать на нашей планете… В бескрайних лесах, в однообразных пустынях, в бездушных водах океана легко потеряться, ведь монотонный пейзаж не позволяет взгляду ни за что зацепиться. Тем не менее, если уметь определять местоположение по приборам навигации или, на худой конец, по звёздам, можно по крайней мере приблизительно выбрать направление. Вместе с тем и шелестящие деревья, и гонимые ветром пески, и плеск волн создают иллюзию жизни. Здесь же, если исключить паучиху и пять черных клякс под ногами, не было ничего. Совсем. Абсолютная пустота. Только бесконечное белое пространство, тянущееся за горизонт.

От созерцания данной территории мозг начал сбоить. Я слегка пошатнулся. Пришлось сосредоточиться на неестественно улыбающемся существе.

– Убить и принять твой облик? – через секунду передо мной предстал мой жалкий двойник: окровавленная и залитая зеленой жижей одежда, оголенные до бедер ноги, слегка пришибленный вид. Затем образ вернулся к рыжеволосой девушке. – Мне это ни к чему. И уж тем более я не какой-то пришелец, который захотел поработить твою планетку.

«Ты читаешь мысли?» – максимально внятно подумал я.

– Нет, я не вижу твоих мыслей, но чувствую всё, что ты хочешь сказать. Твоя мимика, источаемый аромат тела, пульсация вен – во всем этом я улавливаю подсказки. Тебя это удивляет, Снежный Барс?

Признаться, если бы сейчас передо мной раскрылись врата ада и из них высунулся сам дьявол, я бы и глазом не повел. Или если бы кто-то сказал, что персонажи всех комиксов не вымышлены, то и этому удивляться бы не стал. И даже если бы ощутил, как кто-то толкает меня в плечо и говорит, что я дергался во сне, то и на это лишь пожал бы плечами.

Черт, а вдруг всё это действительно обычный сон? Слишком уж много непонятных странностей, граничащих с шизофреническим бредом, происходит вокруг. Не знаю, насколько работает эта методика, но поговаривают, что если ущипнуть себя, то ты либо проснешься, либо не почувствуешь боли.

Так и сделал: пальцы с силой сдавили предплечье. Ноготь впился под кожу – ноль реакции.

Я ничего не успел сказать, как паучиха продолжила:

– В этом нет ничего странного. Это не влияние системы, а жизненный опыт. Сформировавшаяся человеческая особь видит, когда ребенок недоговаривает или обманывает. Родители почти всегда чувствуют это по интонациям, движениям, оговоркам. Пройдет век, другой, третий, и ты сам сможешь… – существо запнулось. – Что ты делаешь?

– Пытаюсь проснуться, – признался я.

– Здесь, – в руках перевоплощенной паучихи появилась мензурка, – была регенерирующая настойка, которая полностью купирует подобные сигналы. Если я прямо сейчас лишу тебя рук и ног, ты ничего не почувствуешь. И ты не спишь.

– Пусть так, – вздохнув, я перестал терзать предплечье, на котором уже проступила капля крови. Через мгновение кожа затянулась. Допустим, всё это не сон. Раз так, нужно собрать по крайней мере какую-то информацию. И начнем, пожалуй, с этой территории. – Мы сейчас где?

– Инстанс, – односложно ответило существо.

– И что это за место? – я вспомнил, как полз к аномалии, а перед глазами проносилась вся жизнь.

– Первозданный скрытый провал, – паучиха ухмыльнулась. Ей будто доставляло удовольствие наблюдать за моим непониманием.

– Хорошо. А это?..

– Я не могу ответить.

– Почему? – не сдавался я.

– На это стоит запрет. Когда ты перережешь нить от планетарного моба и прочитаешь оповещение, поймешь, о чем я говорю.

– Такие, как ты, приходят ко всем инициированным?

– Инициализированным, – поправила паучиха. – Именно это определение верно. И нет, не ко всем. Только к тебе.

– И чем я удостоился такой чести? – я постарался, чтобы в моем голосе не сквозил скепсис.

– Я давно не покидала своего логова. Настолько давно, что на тот момент твой биологический вид полноценно ещё не сформировался. Но мне интересно было взглянуть на нового возможного абсолюта.

Я слегка дернул бровями. Поверил ли я паучихе? Нет. Вид «Хомо сапиенс», если мне не изменяет память, насчитывает сотни тысяч лет. Хм, ну раз уж подвернулась возможность, узнаем, правдива ли моя теория. Не факт, конечно, что со мной будут предельно честны, но я ведь всё равно ничего не теряю:

– Инициализированные бессмертны?

– Даже этому пласту бытия рано или поздно придет конец, – философски заметило существо.

– Я интересовался…

– Одряхление твоему организму отныне не грозит. Пройдёт не больше года, как твоя оболочка физиологически станет такой, какой ей будет комфортно.

– Только мне?

– Всем инициализированным.

– Старики помолодеют?

– О, да. И очень быстро – им помогут характеристики.

– А если мне голову оторвёт, то что тогда? – я вспомнил Веню, который выстрелил в себя из «мосинки». – Я смогу подселиться в новое тело?

– Нет. Ты воссоздашься под своим артефактом фиксации. Запомни: всегда, при любой возможности и в любых обстоятельствах максимально оберегай свою истинную точку привязки.

– Для чего?

– Артефакт фиксации можно обнаружить. Враги могут подготовить тебе ловушку: хватит даже обычного предмета, оставленного под минералом возрождения. После смерти ты будешь воссоздаться вновь и вновь, а предмет будет оказываться внутри организма.

– Прям враги? – на этот раз у меня не получилось скрыть сарказма.

– О, да, – паучиха улыбнулась. Выглядело это так, словно она вставила указательные пальцы в рот и оттянула щёки. Подобное зрелище вызвало даже большее отвращение, чем образ тарантула-переростка. – Сперва в твоей локации. Падение миропорядка повлечет за собой передел власти. Биологические органические особи в массе своей, исключая, пожалуй, гномов, всегда стремятся занять высшую ступень в пирамиде влияния. Так происходит не только на Земле, но и во всех мирах. Тебе будут завидовать, тебя будут ненавидеть, тебя попытаются устранить.

– Ты сказала, что сперва в моей локации. А потом?..

– Ты пока что не осознаешь, кто такой абсолют. Но если выживешь, узнаешь это через девятьсот сорок пять дней, – паучиха, видимо, поняла, какие эмоции у меня вызывает её улыбка, и потому её лицо приняло обычную форму. Губы при разговоре тоже больше не шевелились. – Владыки сфер миров будут ощущать в тебе конкурента. И они тоже постараются обнулить тебя.

– А обнуление – это?..

– Утрата всех очков жизни: то, что ты, Снежный Барс, называешь смертью.

– Почему ты всё время зовешь меня Снежным Барсом? Моё имя – Джеймс.

– Ошибаешься. Ты получил идентификатор и сам выбрал имя.

– Эммм… – опешил я. – Когда?

– Перед входом в инстанс. И здесь ты тоже раз за разом повторял его, – в голосе паучихи слышалось нескрываемое веселье. – За того зверя можешь не тревожиться. Я позволила себе оказать на него небольшое влияние. Он стал скрытым хранителем точки слабины пространства.

– А это?..

– Тайна. Но пока зверь находится в пределах твоей локации, он будет неуязвим. Ты так за него волновался… Считай, что это мой подарок тебе. Что-то ещё хочешь спросить?

– Характеристики, классы и прочее – что это? – я вспомнил, что действительно больше всего беспокоился не за себя, а за ирбиса. Видимо, из-за сильной кровопотери и адской боли у меня начинался горячечный бред.

– Тайна. Ты скоро сам всё узнаешь.

– Со мной в группе был человек. Его звали Веней. Он сказал, чтобы перед входом в данж мы спросили про иерархию…

– Ты новоявленный потенциальный абсолют. За это можешь не переживать. Администрация поможет тебе с выбором характеристик высшей иерархии.

– А Веня?..

– Про него ни у кого не спрашивай. И про меня тоже. Особенно у неё.

Снова захотелось спросить про таинственную женщину, но понял, что ответом послужит что-то из разряда «узнаешь в своё время». Тогда поинтересуемся другим:

– Когда я вошел в инициализирующий луч, сформировался круглый предмет…

– Это и есть артефакт фиксации. После смерти он окажется рядом с тобой, а сам ты попадешь в место, которое считаешь домом.

– А если мне нужно отправиться в другое место?

– Хочешь помочь семье? – догадалась паучиха.

– Да, – у меня возникло чувство, что перед этим существом я как ребенок, который интересуется, почему небо голубое или почему люди не летают. С другой стороны, я отчего-то уверен, что если бы мы говорили об устройстве видеокамеры или способах съемки, то поменялись бы местами.

– Я уже ответила, что про иерархию можно не узнавать. Зато можешь спросить, как тебе оказаться рядом с семьей.

– Хорошо. Как мне вернуться обратно? – я ещё раз осмотрелся. Никаких дверей, ведущих на Землю, не было.

– Достаточно только пожелать. Но пока можешь не торопиться. Ты находишься в провале ускоренного восприятия. За время нашего разговора в твоей локации не прошло и секунды. И да: вернешься ты в таком же состоянии, в каком был до этого.

– Без ног?

– Без них.

– Но когда я воскресну, то?..

– Твоя оболочка полностью восстановится.

– Ты сказала, что-то про моё могущество… – перевел я тему.

Никаких особых сил за собой я, признаться, не замечал. Тело, конечно, казалось отдохнувшим и готовым на грандиозные свершения, но переоценкой себя-любимого я никогда не страдал. Если бы мне довелось сейчас схлестнуться с тем же Каспаром один на один, то, уверен, бывший военный с легкостью одолел бы меня. А уж про элементалиста или летающего мутанта я и вовсе молчу. Выходить против них без мощного скорострельного оружия – самоубийство.

Если паучиха не врёт, то после смерти я окажусь в своей сеульской квартире. От неё же до места, где живет мама и сестрёнки, девять часовых поясов и более восьми тысяч километров. В мирное время дорога на гражданском самолёте занимала от полусуток. Теперь же, когда Землю наводнили монстры, добраться до противоположной стороны Евразии может быть попросту нереально. Но если случится чудо и я окажусь рядом с семьей, нужно иметь возможность защитить их. И, сдается мне, что тренированного тела и навыков обращения с оружием будет недостаточно.

– Потенциальное могущество, – поправила она, выделив первое слово. – Ты ведь можешь и не выжить.

– Допустим, я уцелею…

– Со мной делились реалиями твоей локации, – невпопад проговорила паучиха. – Земля в будущем станет жемчужиной вашей сферы миров.

– И к чему ты это?

– Земля. Две равноценные особи. Идентичная внешность. Одинаковые интеллектуальные и физические возможности. Две особи отправляются в далекое поселение. Жизнь с чистого листа. У первой особи есть средства к существованию на целый месяц, – она подняла правую руку. – У второй – только на два дня, – настал черед и левой. – Как считаешь, кто из них добьется больших успехов через двадцать лет?

– Если отбросить фактор удачи… – начал я.

– Удачи не существует, – припечатала она. – Её нет. И не было. И никогда не будет. Вселенная состоит лишь из случайностей и закономерностей. Статистика на большой дистанции уравнивается всегда.

– Но мне ведь повезло, что я оказался здесь, – я повел головой, указывая на белое пространство.

– А муравью повезло, что человек оставил сахар специально рядом с его жилищем, – блеснула паучиха знанием реалий моей локации.

– Хочешь сказать, что я оказался здесь неслучайно?

– Сперва ответь на мой вопрос.

– Хорошо. Если не учитывать фактор случайности и брать только статистику, то большего успеха через двадцать лет добьется тот, кто приложит к этому больше усилий.

– Верно, Снежный Барс, – благосклонно кивнула паучиха. – Тебе дана прекрасная возможность для старта. И только от тебя зависит, добьешься ли ты истинного могущества или будешь прозябать в числе отстающих. Но не обольщайся. Баланс соблюдается всегда. При правильной подготовке даже слабейший может одолеть сильнейшего. Уже сейчас десятки тысяч человек успели попасть в топы.

– Это в какие? – зацепился я.

– Могу назвать только те, которые ты уже упустил. Остальное – тайна.

– Хорошо.

– Скорость прохождения инициализации и победа над исчадием бездны в ближнем бою. А что касается твоего вопроса… Ты действительно считаешь, что существо, которое ты назвал Веней, оказалось случайно именно в этом месте и именно в этот момент?

– Уже нет.

– И это правильно. А теперь, Снежный Барс, мне необходимо сделать то, за что я извинялась.

Женщина тут же вернула себе образ гигантской паучихи и, оттолкнувшись, прыгнула вперёд. Огромная туша, выставив лапы, летела ко мне. Я видел, что заостренные конечности нацеливаются в мою голову и грудную клетку.

Понимая, что меня сейчас убьют, я ухмыльнулся и закрыл глаза.

Глава 5

Секунды шли. Я слышал, как бешено колотится сердце, и явственно ощущал стремительный бег крови в жилах. Аромат ванили, источаемый паучихой, значительно усилился. Осторожно приподнял веки – существо находилось прямо передо мной. Надо же, меня не убили!

– Снежный Барс, всегда борись до конца! – её огромные лапы подхватили меня и поднесли прямо к клацающей морде. – Даже не имея сотой доли процента на успех, сражайся или беги. Не отдавайся на волю случая. Удачи не существует. Твоё могущество зависит только от тебя. Ты мог разорвать дистанцию или попытаться ударить в ответ, но вместо этого, ты, подобно глупому карликовому элефанту, потерявшему хозяина, застыл и приготовился умирать.

Хм, а, может, прямо сейчас врезать пальцами по глазам? Или жвала попытаться оторвать?.. Меня держат за корпус, но руки-то свободны.

– Наконец-то! Верные мысли, – меня поставили на землю. – Ты потенциальный инстансный абсолют. Ты можешь нарушать незыблемые правила гильдий. Над тобой не властны многие законы первостихий, жнецов, страждущих, противоборцев… На тебя не распространяется часть особенностей данжей, отголосков распада и лабиринтных аномалий. Ты уже наделен дополнительными параметрами и несколькими умениями. Но ты не сможешь постичь искусство ремесла. Не сможешь вступать во фракции и объединения. Не сможешь стать адептом первозданных сил. Ты всегда будешь один и можешь полагаться только на себя.

– Спрашивать насчет страждущих и прочего?..

– Не имеет смысла. Тайна, – припечатала она.

– И что будет за её разглашение?

– Узнаешь, когда перережешь нить.

– Ты ведь понимаешь, что я не верю в то, что я самый-самый?

– Для тебя, Снежный Барс, это прозвучит странно, но моё ответвление расы арахнидов до прихода системы не воспринимало концепцию обмана. Такого понятия в нашем мировоззрении не было. Знаешь, как бывший Правитель присоединил мою изначальную локацию к своей сфере миров?

Я, не особо понимая, как связан мой вопрос и эти пространные размышления, промолчал.

– Нам сказали, – продолжила паучиха, – что в случае отказа звезда, согревающая нашу планету, погаснет. Мы, естественно, не желали гибели всего живого и, не поставив эти глупые слова под сомнение, сразу согласились. Без споров и возражений. С тех пор минуло много лет. Я видела, как строились и распадались вечные империи. Видела, как существа забывали о своей истории. Видела, как рождались, возносились и угасали статусные игроки. Но даже сейчас я по-настоящему не могу полноценно осознать обман. Твоё неверие чуждо моему разуму, поэтому мне придется воздействовать на тебя. Надеюсь, администрация простит мне эту малость.

– И?.. – произнёс я через полминуты. Какого-либо магического влияния не почувствовал. Заметил лишь, что капли на концах её шерсти приобретают сиреневый оттенок.

– Среди вас каждый, кто пройдет отбор, будет обладать таким набором приверженности и умений, что будет выделяться на общем фоне. Талантливые кузнецы, алхимики и зачарователи, великолепные торговцы, аналитики и правители, гениальные тактики и стратеги, непревзойденные бойцы… Но в огромной массе индивидуальностей самобытность теряет смысл. В рамках твоей локации любой участник будет считаться легендой. Но ты, если воспользуешься подвернувшейся возможностью, сможешь возвыситься над всеми ними и стать легендой не только на Земле, но и во всех пластах бытия.

В интонациях паучихи не было торжественности, возвышенности или призыва к действию – лишь сухая констатация фактов. При этом весь мой скепсис улетучился – я верил каждому произнесенному слову. Это восьмилапое отвратительное, но в то же время грандиозное создание вдруг предстало предо мной в образе вселенской непогрешимой истины. Все слова казались чистейшей правдой: такой, какую любящая мать сообщает своему чаду, когда говорит, что он для неё самое ценное, что есть в этом мире.

Я, широко раскрыв глаза, – будто это помогало лучше слышать – завороженно, благоговейно внимал и всеми силами, которые мне отвела природа, старался не упустить даже мимолетной фразы. Доверие к паучихе было абсолютным, и если бы она сейчас сказала, что я должен раскурочить свою грудную клетку и вырвать бьющееся сердце, то я, не задумываясь и не сомневаясь, сделал бы это.

Увидел, как капли наполнились привычным розовым цветом. Наваждение схлынуло.

– Что это? – я отшатнулся. Даже в момент, когда я падал в горную реку, когда на меня впервые неслось разъяренное животное или когда на Землю пришли мутанты, мне не было так страшно. Меня превратили в покорное бездушное чучело, способное по первому приказу убить любого, включая ближайших родственников. Жуткое состояние…

– Ты не хочешь быть марионеткой. Похвально.

– Что это было? – повторил я.

– Воздействие на твой обонятельный канал восприятия, – призналась паучиха.

– От этого можно защититься?

– Конечно. Достаточно не дышать. Но ведь есть ещё зрительный, тактильный, пространственный и прочие каналы. Против них задержка дыхания не поможет. Есть умения игроков: их ауры, таланты, характеристики, классы. Есть специальные предметы и навыки. Есть системные явления. Абсолютной защиты от всего не существует. И это я перечислила только те вещи, которые влияют на твои эмоции. Но ведь можно использовать и иные способы.

– Какие?

– Например, боль. О, Снежный Барс, с её помощью можно добиться колоссальных результатов! Особенно с новоявленными игроками человеческой расы. Или логика. Её тоже не стоит сбрасывать со счетов. Убедительная аргументация и игра на психологических особенностях индивида способны переубедить кого угодно и в чем угодно. Но я не могу воспользоваться ничем из этого, так как администрация наблюдает за нами. И я ещё раз прошу прощения, – она обозначила нечто вроде поклона.

– Благодарность, которую я испытываю за демонстрацию… Она моя или наведенная? – я слегка улыбнулся. Реверанс в исполнении огромной паучьей туши смотрелся забавно. – И то, что я вижу вокруг только белое пространство – оно существует или ты внушила мне такой образ?

– Твоя. И существует. Но на данном этапе развития проверить ты это не сможешь.

– Понятно. И ты могла в любой момент сделать так, чтобы я поверил тебе?

– Да. Но мне это ненужно. Я лишь хотела посмотреть на тебя, новоявленный инициализированный. И своё любопытство я удовлетворила.

Осознав, что её рассказы об особенностях нового мира не более, чем личная прихоть, я склонил голову. Не знаю, поймет ли паучиха этот жест, но хотя бы уловит эмоциональный посыл. Сейчас любая информация, даже неструктурированная и урезанная, важна, как глоток свежего воздуха для утопающего.

– Молодец! – похвалила она. – А теперь касательно твоего неверия, что ты самый-самый, – передразнила паучиха. – Пространственные бреши бывают разными. Через год, если выживешь, ты к ним привыкнешь. В одних могут находиться миллиарды тонн крафтовых материалов. В других – редчайшие способности. В третьих – игрок найдет только своё обнуление. А есть и такие, в которые невозможно войти, не раздобыв определенный артефакт.

Теперь я тщательно впитывал новые знания. А ведь, если подумать, мне уже рассказали о многом, но, правда, без конкретики.

– Инстанс – это тоже пространственная брешь, – продолжало существо. – Для его появления должны быть выполнены особые условия. Про них я пока что не могу сказать, ведь это грозит обнулением, но те тебе, а мне. Но кое-чем всё же поделюсь. Хотя крайне маловероятно, что ты когда-то ещё столкнешься с подобным, поэтому данная информация для тебя бесполезна. Но так ты поймёшь, в чем прелесть этого места и почему я сказала, что ты совершил немыслимое.

Я только сейчас обратил внимание, что перед моими глазами не висит никаких символов.

– Интерфейс вернется, – отмахнулась паучиха. – Итак, инстанс, – она обвела лапой пространство. – Особый тип провалов, который не выпустит тебя, пока все задания не будут завершены.

– Что за задания?

– О, ты их уже выполнил, – паучиха указала на пять черных клякс. – Обыкновенное сражение с мобами.

– Я ничего не помню.

– И не должен, ведь ты в этот момент был без сознания.

– Эммм… И как я тогда сражался с ними?

– А в этом первая особенность: чем ты слабее, тем проще битва и тем выше приз. Идеальный вариант для человеческой особи – сломанные конечности и истощенный организм. Этот показатель ты перевыполнил, – в голосе паучихи прозвучала усмешка.

– Не по своей воле, – я улыбнулся. Я уже начал привыкать к этому существу. Ну да, гигантская паучиха. Но есть в ней нечто такое, что я назвал бы грандиозным. Многовековая мудрость, внутренняя мощь и абсолютная самодостаточность. Интересно, это моё восприятие или наведенное?..

– Вторая особенность: чем ты слабее, как игрок, чем меньше на тебе усилений и чем больше откатов в умениях, тем меньше заданий и тем выше приз. Как понимаешь, на данный момент…

– Я полный ноль? – предположил я.

– Хотела сказать не так грубо, но да, полный ноль. Третья особенность: чем раньше окажешься здесь, тем выше возможный приз. Я говорила, что это скрытый провал, а для его обнаружения требуется раздобыть редкие скрижали. Чтобы найти их, нужно потратить много времени и при этом знать, что искать. Инстанс невозможно обнаружить, если не обладаешь сведениями, что в этом месте имеется некая аномалия. Она смогла бы отыскать это место не раньше, чем через четыре месяца.

– Она – это та особа, о которой ты не хочешь говорить?

– Да, не хочу. Но вы встретитесь, если…

– Если выживу.

– Верно. Ну и последнее: чем меньше людей войдет сюда… – паучиха клацнула жвалами.

– Тем выше приз, – сообразил я.

– Верно. Оптимальный вариант для общего уровня могущества – шесть особей. Ты же…

– Прибыл сюда один.

– Именно! Имеется ещё с десяток критериев, но главный среди них – незнание реалий инстанса, а если не знать, то и путь найти не получится. Если же игрок выполнил все условия и обнаружил этот провал, то вряд ли он стал бы звать с собой случайную особь и уж тем более не пропустил бы никого вместо себя. Во всем мироздании найдется не более десяти игроков, которые добровольно отказались бы от входа в него.

– Таинственная «она» – одна из них? – предположил я. Интересно, что это за женщина такая, что даже грандиозная паучиха о ней отзывается со странной нежностью?

– Не думаю, что она сможет отказаться от подобного.

– Хм… А Веня?

– Про него ничего не спрашивай. Он прибыл сюда только с одной целью.

– С какой?

Паучиха выразительно промолчала.

– Почему ты называешь нас игроками?

– Не я, а твоё восприятие.

– Это как?

– В языке арахнидов отсутствуют звуки, слова, предложения… Но мы с тобой ведь как-то общаемся друг с другом. Универсальный переводчик – единственный функционал, неподвластный даже администрации и внеранговым существам. Его удаление невозможно.Термины «игрок» или «инициализированный» лучше всего отображают суть.

– То есть я всегда буду понимать, что мне хотят сказать?

– Воспринимать слова будешь, понимать – не всегда. Даже в твоей локации встречаются культуры, которым сложно понять и принять иные взгляды.

Я кивнул, вспоминая два случая, произошедших с разницей буквально в один час. По стечению обстоятельств я, будучи студентом, оказался в компании отпрысков неприлично богатых родителей. Хотя «неприлично», пожалуй, не подходящее слово. «Безбожно» – ближе к реальности. В отличие от представителей старых фамилий, научившихся не выставлять свое положение напоказ, дети новоявленных энергетических магнатов, прибывшие из арабских стран, скромностью не страдали. Завязался разговор. Когда они узнали, что я проживаю в общежитии, то сильно удивились, а один из них и вовсе недоумевающе заявил: «Так купи квартиру. В чем проблема?» В их картине мира не укладывалось, что кто-то не может позволить себе мимоходом приобрести недвижимость.

Спустя каких-то шестьдесят минут я попал в совершенно иную компанию: обыкновенные работяги, интересующиеся выпивкой, футболом и задницами киноактрис. Когда же я сказал, что учусь на отделении классических языков и литературы, на меня посмотрели, как на умственно отсталого и, хоть совета я не просил, крайне настоятельно и авторитетно рекомендовали «не заниматься херней, а получить нормальную профессию».

Всё это происходило на расстоянии в пару километров, а паучиха говорит про цивилизации, сформировавшиеся за пределами Земли, и вероятно, у людей с ними нет ничего общего.

– Вижу, ты понял, о чем я веду речь, – защелкало жвалами существо. – Прежде чем отправляться в другие локации, посети стационарные магазины. С тобой они поделятся информацией.

– А стационарные и они?.. Тайна?

– Верно.

– Какие существуют расы? Или это тоже секрет?

– Ты уже слышал упоминание о семи из них. Отдельных полноценных рас тысячи. Разнообразных ветвей же намного больше. А теперь запоминай…

Я навострил уши.

– Первое – у тебя есть одноразовая нададминистративная способность по отмене любого задания. Этот ресурс по-настоящему бесценен. Даже если перед тобой замаячит угроза обнуления, не используй её. Храни до последнего. Возможно, что время активации никогда и не наступит. Лучше так, чем попусту истратить её.

Я кивнул, хотя и не особо понимал, какой смысл мариновать умение, если оно может спасти жизнь.

Удивительное дело, но я, кажется, уже начал принимать тот факт, что обладаю сверхъестественными способностями. Впрочем, в этом нет ничего странного. Я же видел и световые серпы, и регенерацию, и ледяную магию. Но полноценно это пока что в голове не укладывается.

– Второе – всегда слушай интуицию. Ты очень скоро научишься различать естественную тревогу и чувство грозящей беды. В твоей локации произойдет множество событий. Например, в поселениях могут образовываться аномалии-ловушки. Инициализированные почти всегда ощущают это, но новые игроки органического вида игнорируют предчувствия. Не допускай их ошибок.

– И что рекомендуешь делать в таком случае? – на память я никогда не жаловался, но сейчас не отказался бы от блокнота и ручки, чтобы зафиксировать всё, что она говорит.

– Сам как считаешь?

– Определить источник угрозы. По возможности устранить его, а если не получится – сбежать.

– Видишь, Снежный Барс, ты и сам всё понял. Отступление – это не проявление слабости, а рациональное поведение. И последнее. Пожалуй, самое важное.

– И что же это?

– Если умудришься уцелеть во время отбора и если на последней битве сохранишь свой класс, – нет-нет, про это не спрашивай – то потом тебя захотят устранить. Ты несешь огромную угрозу. Властителям даже в качестве разменной пешки не нужен инстансный абсолют. Защиту сможешь получить только одним способом: став адептом гильдии охотников. Они неприкасаемы.

– Ты говорила, что я не смогу присоединиться к фракциям и объединениям.

– Ты не сможешь пройти их инициацию, но сможешь выполнять заказы в качестве вольного наёмника. Большинство адептов так и взаимодействуют с гильдией, – паучиха отдалилась от меня. – На этом всё, Снежный Барс.

– Но…

– Моё время для тебя истекло. Хотя всё же сделаю прощальный подарок. Для твоей ветки человечества это важно, – она начала преображаться. – Инстанс, если уметь смотреть, для того, кто первым войдет в него, фиксирует совершенный образ подходящей особи. Знакомься, Снежный Барс…

На меня насмешливым и слегка надменным взглядом смотрела обыкновенная девушка, коих насчитывались миллионы по всему миру… Черные прямые волосы едва доставали до плеч. Латный доспех каким-то чудом не скрывал ровную осанку. Слегка вздернутый подбородок, прикушенная нижняя губа, аккуратный носик. Милая, но не более того. До совершенства ей было далеко. Да и мои мысли заняты иными вещами – мне сейчас не до прекрасного пола. Помимо каких-то других рас, пространственных брешей, магии и прочего, в моем мире орудуют монстры, уничтожающие всех, до кого могут дотянуться. Там, на Земле, остались сестрёнки с матерью, которым требуется защита.

– …И прощай! – она растворилась.

Я ещё раз осмотрелся. От созерцания бесконечного пространства голова снова пошла кругом. Пришлось сконцентрироваться на черных кляксах.

– Хочу выйти отсюда, – попытал я удачу. Раз паучиха говорит, что для этого достаточно одного желания, то почему бы не попробовать?

На периферии зрения вспыхнули символы:

Внимание!

Зачистка инстанса произведена.

Показатель выполнения заданий – 100%.

Показатель полученной награды – 98,7911111…%.

Присвоен скрытый класс: абсолют. Для выбора пути поглотите пятьдесят эссенций душ.

Желаете покинуть инстанс: да / нет?

– Да, – сказал я в пустоту.

Ощутил рывок перехода, а следом на меня нахлынула волна боли. Агонизирующее тело забилось в предсмертных конвульсиях. Находясь на границе реальности и беспамятства, понял, что меня выкинуло в расселину в том же состоянии, в котором я был до перехода в портал: десятки переломов, многочисленные ушибы, промороженные ноги. Скоро мои мучения подойдут к концу…

Каким-то чудом я расслышал рев элементалиста. Монстр, видимо, оставил ирбиса и вернулся к прежней добыче. Спустя несколько секунд благодатная тьма накрыла меня своим покрывалом, а после передо мной предстали новые слова:

Вы погибли и будете перенесены к артефакту фиксации.

Внимание: вы не осуществили привязку.

Вы будете перенесены в место, которое считаете своим домом.

До возрождения 3… 2… 1…

Я, живой и здоровый, распахнул глаза…

Глава 6

Во время учебы предоставлялась возможность записаться на несколько факультативов, которые должны были расширить наши представления о выбранной специальности. Многие студенты, насмотревшись фильмов и сериалов, где гениальные детективы, используя псевдонаучные уловки, с легкостью выводят злодеев на чистую воду, ломанулись на курс психологии. Я, естественно, не отставал.

Возвышенные ожидания разбились о суровую действительность: мы не учились распознавать обман по движению бровей; нам не объясняли, как по подозрительному поведению выявлять в толпе террористов; и уж тем более не давали знаний, как по одному мимолетному взгляду определять желания, мысли и чувства человека. Зато мы разбирали основы нейрофизиологи, статистики, социологии…

Был ли факультатив полезен? Судить за других не возьмусь, но за себя с уверенностью могу заявить, что да. Там я почерпнул очень многое – и не только для сдачи экзаменов, но и для жизни. Особенно запомнилось, как престарелый профессор рассказывал о защитных механизмах психики.

В те годы я, конечно, считал, что знаю о себе всё, но после того, как углубился в изучение этих механизмов, обнаружил, что неосознанно пользуюсь ими на всю катушку: откладываю лечение зубов, бесконечно листаю социальные сети, делаю рефераты в последний срок.

Мы часто отрицаем факт произошедших с нами неприятностей, сбегаем в фантазии от мыслей о травмирующих событиях и вместо того, чтобы решать проблемы сразу, попросту дистанцируемся от них. И всё это происходит в мирное время, когда нам и нашим близким смерть от когтей монстров не грозит. А уж теперь, когда человечество столкнулось с чем-то новым и абсолютно неизвестным, когда перед нашими глазами мелькают таинственные символы и когда по Земле бродят злобные твари, уверен, многие тем более пытаются изолироваться от текущих реалий.

Да чего скрывать? Я, наверное, и сам, не имея за плечами курса психологии, опасной работы и разговора с внеземным существом, забился бы в какой-нибудь угол и, шокированный, так и сидел бы, думая, что всё происходящее мне снится.

Я открыл глаза и судорожно вдохнул. Затхлый воздух, в котором чувствовался насыщенный привкус гари, наполнил мои лёгкие. В помещении было темно, но через потрескавшиеся окна пробивался свет уличных фонарей. Взгляд уткнулся в знакомый узор кухонного потолка и такую же знакомую покачивающуюся люстру.

Первая мысль, пришедшая в голову, была довольно банальна, но в то же время необыкновенна – я как-то чудом был жив; вторая – меня, как и говорилось в сообщении, перенесло в место, которое я считаю домом. Воскрешение и телепортация… Истории, описываемые в религиозных трактатах, легендах и сказках, стали былью…

Ощутив, что в спину упирается неизвестный предмет, я перекатился на живот и быстро поднялся. В этот же момент всю квартиру тряхнуло, словно по стене кто-то треснул гигантской кувалдой. С улицы доносились крики, взрывы, бесконечная стрельба и рёв монстров.

Мудрая паучиха говорила, что моя жизнь находится в моих руках. Теперь, когда фактор случайности в виде преждевременной смерти сошел на нет, всё зависит только от нас. Первым делом нужно разобраться, что вообще происходит, и набрать силу для защиты семьи. Если, конечно, ещё есть, кого защищать…

Я метнулся к кухонному гарнитуру, выдвинул полку и схватил нож и топорик для разделки мяса. Теперь, если кто-то нападет, смогу отбиться, позже возьму кое-что поувесистее.

Следом открыл кран и швырнул в раковину полотенце. Свет, чтобы не привлекать внимания, включать не стал. Перебежал в другую комнату. Убедился, что следы погрома отсутствуют – мутантов здесь нет.

Схватил телефон и, молясь всем богам, чтобы аккумулятор не сел, вдавил кнопку включения. Экран тут же загорелся, появился значок загрузки.

Рванул в прихожую, где за фальшстеной скрывался тайник, в котором хранился запасной комплект качественного снаряжения: одежда, обувь, рюкзак и прочие важные предметы, вроде фонарей, горелок и котелков. Здесь же лежало мачете, которое не раз пригождалось мне в путешествиях по джунглям. Вот только теперь это оружие будет не прорубать тропы в густых зарослях, а крошить головы мутантов.

Жаль только, что нет огнестрела: в Южной Корее с ним дела обстоят плохо. Это тебе не США, Чехия или Швейцария – здесь очень сложно официально приобрести даже пистолет, да и тот должен находиться не дома, а в полицейском участке. И не Венесуэла с Папуа-Новой Гвинеей или Йеменом, где люди плевать хотели на порядки и у многих есть даже не винтовки, а полноценные автоматы.

Закон нарушать я не рискнул, так как штрафы космические, да и не в деньгах дело, а в огромном тюремном сроке. Я и так обитаю здесь на птичьих правах: с жильем помог коллега местного отделения моей, судя по всему, бывшей организации. Хотя некоторых людей угроза наказания не остановила. Банды, квартирующие в многомиллионном Сеуле, и полиция теперь, видимо, будут действовать сообща.

С нижним бельем заморачиваться не стал – на это нет времени. Натянул штаны с курткой, нацепил шапку – без этого никуда. Зима в этом году выдалась аномально морозной и снежной. Температура в Европе и Штатах бьет все рекорды. Постоянно мелькали сводки об обрыве проводов, десятках тысяч застрявших машин и обледенении рек. Веня – или кто он там на самом деле? – когда мы встретились в Катманду, рассказывал, что в Санкт-Петербурге тоже прохладно: термометр показывал минус сорок градусов по Цельсию. Для русских это не особо критично: я видел, как в крупном сибирском городе при такой погоде детвора гоняла мяч во дворе, парочки прогуливались в парке, а старички спокойно сидели у подъездов и судачили о политических раскладах. Но эти люди знали, что скоро вернутся в тепло, а у меня такой уверенности нет.

Из квартиры в любом случае надо выбираться – скоро всё прогорит. Уже сейчас от дыма ощущается резь в глазах, а из груди рвется надсадный кашель. Пожар полыхает за входной дверью, но всё равно придется уходить через подъезд. Спрыгивать с третьего этажа рискованно: велик шанс, что приземление выйдет не самым мягким, а если буду хромать, далеко не убегу.

Я, проклиная сложную шнуровку на ботинках, выбрал в загрузившемся телефоне контакт «мама» и вжал значок вызова. На экране значилось местное время – 20:15. У родных, получается, сейчас 11:15. Сестрёнки обязаны быть с матерью, сегодня всё-таки Рождество. А я – негодник эдакий – повелся на двойной оклад с повышенной премией и отправился в экспедицию.

Через неделю настанет новый год, но, полагаю, все праздники откладываются на неопределенный срок. Да и календарь уже не будет прежним. Пятнадцать минут назад вся планета вне зависимости от религиозных убеждений и политических взглядов вступила в новую эру.

Наконец, закончив сборы, понесся к раковине, где меня ждало мокрое полотенце, которое должно послужить импровизированным фильтром.

Носком ботинка саданулся о какой-то тяжелый предмет, валяющийся на полу. Странно… Я же не оставлял за собой никакого хлама.

Из динамика телефона раздался первый звук сигнала. Хотя бы связь есть – и то хорошо.

В кровь хлынул адреналин. Сердце учащенно забилось. Волнение, чтоб его!.. В экстремальных ситуациях и в случаях, когда от меня уже ничего не зависело, я всегда сохранял самообладание, но здесь дело касалось любимых мне людей. Сознание было кристально чистым, но физиологию не обманешь.

Второй сигнал – ответа пока нет. Прислонил полотенце к лицу. Мимолетно подумал, что стоит распахнуть окно, но понял, что оно будет выступать в качестве вытяжки – количество дыма от этого только увеличится.

Присел и попытался рассмотреть вещицу, о которую ударился. Сразу же узнал сферу, размером походящую на шарик от пинг-понга. Артефакт фиксации… Совсем забыл о нём. Надо бы выгадать мгновение и тщательно подумать над всем, что сказала паучиха, а до этого – Веня. И записать, чтобы не забыть. После моего воскрешения сомнений не оставалось: эти существа говорили чистейшую правду и подсказок они оставили десятки…

Новый сигнал – тишина. Я попытался взять артефакт, чтобы закинуть его в карман. Пальцы соскользнули. Схватил целой ладонью и оторвал возрождающую реликвию от пола. С удивлением почувствовал, что веса в этом шарике килограммов десять. Столь тяжелых материалов на Земле до этого момента не было. Если память не изменяет, то раньше рекордсменом выступал осмий, но этот относительно привычный металл по сравнению с покоящимся у меня в руках веществом казался пушинкой. Вся таблица Менделеева вместе с нерушимыми законами физики летит к чертям…

– Джейми, это ты? – послышался тихий взволнованный голос.

– Да, – я уже успел подбежать к вещевому шкафу. Схватил первые попавшиеся штаны и запихнул их в рюкзак. Сверху же водрузил артефакт фиксации, который теперь не должен проваливаться. – Мам, слушай внимательно…

– Джейми, там какие-то существа… Я видела, как они разорвали соседа… Тут слова про чистку… Вдалеке сиреневое зарево… Передают, что это происходит по всему миру… Так не бывает… Нам всё это кажется… Такое…

– Карол! – прервал я её паническую речь. Специально обратился так, как никогда раньше её не называл: по имени. Небольшая уловка, вызвавшая зависание (тоже подсказал профессор-психолог), сработала.

– Да? – удивленно проговорила мама.

– Ответь: вы сейчас в безопасности? Лесси и Майли с тобой? – затягивая проклятущие шнурки, я заметил, что свисающая люстра раскачивается слишком уж неестественно. При этом взрывов – предположительно от бытового газа – не было.

– Со мной. В безопасности. Мы дома, – отчиталась она.

– Хорошо, – я выдохнул. Казалось, что с моей души спала гора размером с Эверест. Пока что моя семья жива и здорова. – Теперь случай внимательно: тебе это не кажется. Да, это происходит по всему миру: и в Штатах, и в Гималаях, и в Корее.

– Но!.. – начала мама.

– Карол! – я ещё раз воспользовался трюком.

– Говори.

– Сидите и не высовывайтесь. Перед окнами не мелькайте. Никаких посторонних шумов. Ты поняла?

– Да.

– Хорошо. Ты видишь лучи? – спросил я, осознавая, что рекомендация «не мелькать перед окнами» противоречит обнаружению столбов света.

– Вижу. На дороге. Четыре штуки, – коротко и ясно отчиталась мама.

– Вам всем нужно зайти в них. Так вы избавитесь от сообщения о чистке. Потом появится другое, – я, наблюдая за люстрой, немного отошел. Из потолка просачивалась неизвестная желеобразная субстанция. Прижал плечом телефон к уху и, держа левой рукой полотенце, правой поудобнее взялся за мачете.

– Откуда ты?..

– Я уже сделал это. В ближайшие сутки каждый из вас обязан сделать это. Просто забежать. Ты поняла? – надавил я.

– Да, – жена военного приняла приказ.

– Выждете момент, когда мутантов не будет рядом. И в небо смотрите. Некоторые их них могут летать. Забегаете в луч и сразу же домой.

– Сделаем.

– Ты всё запомнила?

– Да. Всё записывается. Что-то ещё?..

Всё-таки моя мама – умница. Чудесная женщина! Никаких тебе причитаний, споров и возражений.

Посчитав, что в рассказ о воскрешении она не поверит, не стал понапрасну сотрясать воздух. Про артефакт фиксации также решил не упоминать. Шарик материализуется и провалится в снег. Для его поисков понадобится много времени, а чем меньше моя семья будет находиться на открытом просматриваемом участке, тем лучше.

– Дай Майли!

Моя младшая сестрёнка с детства славилась суровым нравом. Сколько раз родителям приходилось выслушивать словоизлияния недовольных учителей, не сосчитать! Во всех школах среди одноклассниц она пользовалась огромным авторитетом. Мальчишки же, западающие на голубоглазую красавицу и проявляющие к ней излишнее внимание, регулярно получали по шее. Особо обидчивые жаловались родителям, а те, в свою очередь, преподавателям.

В определенный момент, чтобы выбить из головы сестрёнки дурь, отец отдал её в секцию тхэквондо, что и стало поворотной вехой. Потом она часто меняла боевые направления. Теперь же у нас в семье присутствовал двадцатилетний спортсмен, последние два года постигающий кэндзюцу: искусство владения мечом.

– Джейми?.. – услышал я голос Майли. – У тебя там стреляют?.. – она уловила звуки автоматной очереди.

– Секунду, – я убрал телефон в карман.

Субстанция окончательно выползла и, ведомая гравитацией, плюхнулась на пол. Внешне аномалия походила на светящуюся медузу: с явными очертаниями, но без четкой формы. От трясущегося тела тянулись жгуты, по которым то и дело пробегали электрические разряды.

Конечности существа – теперь было заметно, что эта тварь живая – зашевелились. Они, напоминая щупальца осьминога, начали перекатываться, оставляя после себя брызги молниевидных всполохов. Воздух, очищаясь от смога, наполнился резким запахом озона. Тьма немного развеялась.

Монстр засеменил ко мне. Я же, ещё больше разрывая дистанцию, швырнул в него кухонный топорик. Снаряд прошил желеобразную тушу, но не остановил её.

Тогда я схватил первую попавшуюся книгу – подробный толстенный англо-корейский разговорник – и отправил его в полет. Том застрял в желейной массе и так и остался висеть на пульсирующей оболочке. Однако спустя мгновение книга начала плавиться: не гореть, не осыпаться, а именно растекаться, подобно пластмассе.

Экспериментируя, кинул компьютерное кресло – и это возымело эффект. Несуразное чудовище замедлилось. Оно стало постепенно отекать возникшее препятствие.

Я взглянул на мачете. Монстр двигался медленно. Если у него не обнаружится сюрпризов в виде какой-нибудь резко выстреливающей дряни, то есть шанс настрогать его на десятки кусков. Но это в теории, а на практике произойти может всё что угодно. Вдруг при соприкосновении пройдет электрический разряд, который скажется на мне не лучшим образом?

И ведь, как назло, сам себя загнал в ловушку. Мимо твари уже не пройти. Теперь либо прыгать в окно, либо сражаться. Хм, а что, если?..

Рассчитав траекторию, отправил в полет стол. Затем, пока мутант оползал его, я рванул к массивному шкафу. Дождавшись, когда существо окажется рядом, опрокинул его вниз. Во все стороны, знаменуя мою победу, брызнули ошметки. Торчавшие конечности конвульсивно дернулись и обмякли.

– Майли, ты здесь? – спросил я, достав телефон.

– Да. Что там у тебя за?..

– Неважно, – прервал я. – На всякий случай… Монстры… Их можно убивать. Тем, которые выглядят, как люди, достаточно проткнуть голову. Голова мягкая. Экс справится. Только не руби – коли. Поняла?

– Да.

Эксом мы называли катану, купленную мной в богом заброшенном японском селе в префектуре Кумамото. Доставкой холодного раритетного оружия занялся Веня. Он и вручил Майли этот клинок, что, видимо, определило её увлечение кэндзюцу. Меч больше не напоминал старую проржавевшую железяку, а выглядел как произведение искусства: его незазорно было носить и высокопоставленным средневековым самураям. Заточка была такой, что стоило приложить к кромке бумагу, как лист тут же распадался.

– Есть ещё летающие, – продолжил инструктировать я, – и морозные… Не спрашивай. Если завидишь их, не высовывайся. Ещё может попасться медуза. Она медленная. Её… Чёрт!

– Что такое?

– Скоро перезвоню, – поморщившись, я нажал «отбой». В Майли я полностью уверен. Пока я отсутствую, она сможет позаботиться и о маме, и о сестре. Чуть позже, когда найду укрытие, наберу их ещё раз и расскажу обо всём более подробно.

Я посмотрел на ладонь. Даже сквозь полумрак виднелся набухающий волдырь. Дверная ручка оказалась не просто горячей – раскаленной. При такой температуре уцелеть не выйдет, так что идею выбежать на улицу через подъезд можно списывать со счетов. Придётся выбираться через окно.

Ломанулся на кухню – оттуда спрыгивать удобнее. Краем глаза зацепился за валяющийся шкаф, придавивший желеобразную тварь. Интерес возобладал. Посчитав, что треть минуты погоды не сделает, решил рискнуть. Забежал в комнату и кое-как передвинул тяжёлый предмет.

Туша монстра теперь напоминала однородную слизь. В серой субстанции выделялась переливающаяся серебристая нить. Точно! Веня с паучихой говорили об этом!

Я подцепил шнурок краем мачете и выдернул его из вязкой субстанции. Затем разместил на полу и наотмашь рубанул. Тут же перед глазами всплыло оповещение:

Истинное зрение активировано!

Сперва никаких изменений, если не считать сообщения, я не заметил. Однако потом, когда взглянул на монстра, появились новые символы:

Поверженное исчадие бездны. Слизень. Уровень – 1.

По мысленному желанию выскочили слова, которые я видел ещё до входа в инстанс:

Для активации истинного зрения уничтожьте одно исчадие бездны (выполнено).

Для просмотра личных характеристик разрушьте алтарь.

Для распределения характеристик зачистите данж.

Для полного подключения к всеобщему информационному полю уничтожьте десять исчадий бездны.

Для взаимодействия с энергией разрушьте алтарь пятого уровня.

Для выбора пути поглотите пятьдесят эссенций душ.

Веня предупреждал, чтобы мы не входили в данж до пятнадцатого уровня. Не знаю, что такое алтарь и эссенции душ, но десяток исчадий бездны я смогу уничтожить. Фактически уже сделал это, когда наша команда убегала от тварей в Гималаях, но тогда я не перерезал нити. Если всё правильно понял, то можно не убивать монстров самому – достаточно пособирать шнурки с шей уже уничтоженных мутантов.

Стены снова затряслись. Я побежал на кухню. По пути сгреб в рюкзак зарядку для телефона, деньги и старый студенческий билет (паспорт и прочие документы остались в горах, но на всякий случай лучше иметь хотя бы какое-то удостоверение личности).

Распахнул окно и высунулся наружу. Открывшаяся картина поражала сюрреалистичностью. По улицам лихорадочно бежали люди. На истоптанном снегу виднелись кровавые разводы. Со всех концов города к небу поднимались десятки столбов черного дыма. Перевернутые машины, изорванные тела, снующие твари… И ведь, если часы не врут, с начала этой вакханалии прошло каких-то пятнадцать минут. Паучиха вновь оказалась права: время в инстансе для меня остановилось.

Посмотрел наверх. От здания, в котором я находился, по небу разливалось огненное зарево. Верхние этажи полыхали так, будто там орудовал целый батальон солдат с огнеметами.

Снизу, прямо под моим окном, заметил знакомого слизня. Своими щупальцами он обвил лодыжку девушки, одетой в светоотражающий жилет. Кореянка при этом спокойно лежала, не пытаясь отбиться или убежать, но она явно была ещё жива: моргающие глаза и гримаса боли на лице тому доказательство.

Я сбросил мачете вниз. Следом отправился рюкзак. Последний кинул так, чтобы он угодил на тушу существа. Гравитация сделала свое дело: тяжелый артефакт фиксации вместе с остальным скарбом расплющил тварь. Девушка же, будто вернувшись в сознание, истошно завизжала.

Внезапно за спиной послышалось утробное рычание. Я обернулся и увидел, что стена частично осыпалась, а в образовавшейся прорехе торчит скалящаяся морда дикой кошки. Существо напоминало элементалиста, но только с той разницей, что тибетский монстр был сосредоточением мороза, а здесь на меня смотрел воплощенный огонь.

Я, уже не заботясь о приземлении, попытался рыбкой нырнуть вперед, но не успел. На миг ощутил, как меня окутывают потоки пламени, а через секунду перед глазами появились строки:

Вы погибли и будете перенесены к артефакту фиксации.

Внимание: вы не осуществили привязку.

Вы будете перенесены в место, которое считаете своим домом.

До возрождения 3… 2… 1…

Глава 7

Головокружение… Дезориентация… Предвкушающий торжествующий рев монстра… Сознание не успевает оценить обстановку, но тренированное тело уже отскакивает, на десяток сантиметров размениваясь с когтистой лапой. Стрёкот автоматной очереди… Уши улавливают свист пуль… От фундамента здания отлетает бетонная крошка, которая попадает в моё голое плечо… Внезапная вспышка боли приводит меня в чувство. Разум подобен деталям мозаики, встающим на свои места.

– Человек! Живой! Настоящий! – кричу я, заметив, что мужчина направляет оружие в мою сторону. Связки непроизвольно напрягаются, выдавая слова на языке, походящим на хинди. Если не ошибаюсь, то он называется урду, но его я никогда не изучал и даже не имел представления о его лексике и грамматике.

– Ты откуда тут, черт побери, взялся? – орёт незнакомец на ломаном корейском, которым я ещё вчера владел на уровне «привет-спасибо-как пройти к?..» В его произношении присутствует явный пакистанский акцент.

Завалившийся было монстр резво вскакивает и вновь пытается наброситься на поднимающегося меня. Мужчина спускает крючок. Раздается одиночный выстрел – голова твари превращается в фарш. Мутант мешком валится на землю. Стоит бросить мимолетный взгляд на монстра, как в интерфейсе отображается:

Исчадие бездны. Уровень – 1.

Мой спаситель, залихватски матерясь, отстегивает опустошенный магазин, ловко вставляет следующий и передергивает затвор. До него доходит, что я произнёс слова на его родном наречии.

– Земляк? – спрашивает он пораженно. Казалось, что его больше удивляет не творящийся вокруг хаос, от которого он, судя по всему, получает несказанное удовольствие, а встреча с соотечественником.

– Из Карачи! – безбожно вру я, смотря на светящуюся вывеску близстоящего офиса. Из-за огромных букв выползал знакомый слизень.

Времени объяснять, что я теперь могу свободно общаться с кем угодно (хоть с почившими носителями мёртвых языков) нет. Я не просто полиглот, а идеальный переводчик. Смогу расшифровать всё: и манускрипт Войнича, и скифские диалекты, и болгарские руны.

Корейские иероглифы сплетаются в понятные слова, говорящие, что в этом здании на первом этаже некто Донхён Ким оказывает весь спектр юридических услуг, включая ведение бракоразводных процессов, регистрацию товарных знаков и сопровождение инвестиционных проектов. Естественно, в «досистемном» состоянии я бы это прочитать не смог, но всё изменилось.

Оборачиваюсь и вижу, как над крышей дома, находящейся на противоположной стороне проспекта, возвышается полыхающее строение с выстреливающими из окон огненными протуберанцами. Именно там я и был десять секунд назад.

– Земляк! – несказанно радуется мужчина и чуть ли не лезет обниматься. – Так откуда ты взялся?

Отличный вопрос! Хотел бы я сам знать на него ответ. Я переродился и, не успев даже подняться, снова погиб, а в следующий миг перенесся сюда. Из-за резкой смены обстановки непривыкший разум начал сбоить: мгновением ранее я лежал на полу кухни и вдруг оказался в вертикальном положении на продуваемой всеми ветрами улице. Очень странное ощущение…

Мужчина пустил ещё одну очередь. Пули, не нанося критичных повреждений, свободно прошивали слизня. Стекло офиса осыпалось. Вывеска погасла. Запиликала сигнализация. О, да, сейчас явится полиция и остановит незадачливых грабителей. Смешно.

– Отставить! – рявкнул я, останавливая человека, который понапрасну расходовал и без того небезграничный боезапас. – Их надо раздавливать! – проорал я, указывая на медленно ползущую в нашу сторону желеобразную субстанцию. – А этих бить в голову, – ткнул в антропоморфного мутанта. – Ты видишь лучи?

– Да, – он крутил головой во все стороны и, будто оказавшись в своей стихии, безумно улыбался.

В здании раздался душераздирающий вопль, который тут же прервался. Видимо, там орудует очередная тварь, а чье-то существование только что завершилось.

– Тебе надо зайти в них, – сказал я спокойным тоном. – Всем надо! Я из-за них тут оказался! У тебя перед глазами сообщение о чистке. Оно сразу исчезнет. Появится другое. Передай это всем, кого встретишь!

– Так ты стоишь в луче…

Сбоку мелькнул свет фар. Машина, ревя мотором, выехала из-за угла, попутно сбив человека. На её капоте громоздился монстр, зацепившийся лапой за крышу. Джип, непринужденно себя чувствующий и на заваленных снегом улицах, проскочил перекресток и впечатался в здание. Следуя инерции, туша твари врезалась в стену, а водитель вылетел через лобовое стекло.

В этот же момент сверху раздался пронзительный клекот исчадия, привлеченного звуком сигнализации. Спасший меня незнакомец задрал голову, выматерился и открыл беспорядочную пальбу. Магазин опустел практически моментально.

На рассуждения не было времени. Я сделал два шага, схватил мужчину и рванул его на себя, затаскивая в предположительно находящийся здесь луч. Следом понесся в здание офиса. В строении, в отличие от открытого пространства, есть хоть какой-то шанс уцелеть. А умирать мне больше нельзя – я чувствую это. Возможно, начала действовать интуиция, про которую говорили Веня и паучиха.

Я прыгнул, стараясь проскочить многочисленные осколки, но босые ноги все равно угодили в стеклянное крошево. Тем не менее на адреналине удалось не запнуться и вбежать в комнату.

В спину ударил воздушный поток, вызванный приземлением крылатого чудовища. Если пакистанца не раздавили, то жить ему всё равно осталось считанные секунды. Надеюсь, он не ошибся насчет расположения луча, которого я видеть уже не мог, успел инициализироваться и прямо сейчас отправляется домой. Только не уверен, что его там ждёт что-то хорошее, но шанс на спасение я ему предоставил – как и он мне.

Я нырнул за стену. В полумраке разглядел офисную обстановку: стол с компьютером, несколько стульев, шкаф с бумагами, уцелевший аквариум, комнатные цветы… Закуток служил прекрасным местом для клиентов достопочтенного Донхён Кима: огражденное место, в котором никто не подслушает конфиденциальную беседу по важным юридическим вопросам. Вот только я не клиент, и проблема заключается в том, что выхода отсюда нет: вернуться можно либо через улицу, где орудует летающий монстр, либо через дверь, до которой ещё надо умудриться добежать и которую не факт, что получится выбить.

Присел, намереваясь достать осколок, засевший в большом пальце ноги, – именно он сейчас мешал больше всего.

Включились защитные механизмы психики. Несмотря на близость опасной твари, саднящую боль и отсутствие одежды, я улыбнулся. Вспомнился разговор с паучихой. Она рассказывала, что я «самый-самый»: инстансный абсолют, выполнивший невозможное; игрок, способный стать легендой не только на Земле, но и во всех пластах бытия; конкурент властителей целых миров, у которого есть шанс объединить все локации. И вот этот «самый-самый» – загнанный, израненный и голый – прячется, подобно мыши, завидевшей кошку. Но теперь по-настоящему стало понятно, почему и Веня, и паучиха несколько раз повторяли «если выживите». Да и поведению пакистанца нашлось объяснение – не просто же так он веселился? Нервное, видимо… Я и сам, признаться, недалек от этого состояния.

Я всё ещё вынимал полусантиметровый осколок, прорезавший кожу пальца, когда прямо надо мной раздался глухой удар. Сверху пронеслась черная полоска. На плечи осыпалось кирпичное крошево. Я тут же кувырком ушел в сторону, а по ушам ударил отраженный от стен недовольный клекот.

На периферии зрения, хоть я во мраке и не мог ничего полноценно рассмотреть, всплыла надпись:

Исчадие небес. Уровень – 7.

Так вот, значит, как называются эти летающие твари… Птичка-переросток решила полакомиться человеческой плотью, но немного промахнулась. Если бы я не присел, то уже отправился бы на перерождение… Хотя стоп! Дополнительных жизней у меня не осталось – я чувствую это. В любом случае, сейчас мне снова повезло. А говорили, что удачи не существует…

Внезапно в помещении загорелся свет: кто-то, скорее всего, случайно нажал на выключатель. Я увидел, как монстр потянул длинную шею, пытаясь высвободиться из ловушки, в которую сам себя и загнал. Его морда, ощетинившаяся колючками, напоминала тело дикобраза. Иголки вонзались в поверхность и мешали высунуть голову. Прошивший стену клюв защелкал. Забились гигантские крылья, превращающие ранее аккуратный офис в стихийную свалку. Мне предоставился шанс, который ни в коем случае нельзя было упускать.

О том, чтобы уничтожить это существо, не могло идти и речи. Выйти прямиком на улицу тоже не представлялось возможным. Трепыхающаяся туша не подпускала к себе и перегораживала весь проход – не проскочить. Возможно, в недалеком будущем, исчадие небес не будет доставлять проблем, но пока что сила не на моей стороне.

Я ломанулся к двери. Уже думал, что придется вышибать её плечом, но к моей несказанной радости хватило простого нажатия ручки.

Шагнув вперёд, оказался в новом помещении с кучей пластиковых перегородок. А фирма-то, как я погляжу, не самая маленькая. И сюда летающая тварь не доберется: слишком маленький проём.

Лампы работали. Разглядел на висящем на стене шкафчике крест. Здравоохранение в Южной Корее находилось на высоком уровне – это далеко не последняя причина, почему я переехал именно сюда. Страна входила в тройку лидеров по оказанию медицинских услуг, её врачи славились на весь мир, а некоторые туристы, включая маму, посещали Республику только для того, чтобы пройти курс лечения.

Наблюдая за проходом, распахнул шкаф. Раскрыл хирургическую аптечку и достал скальпель. Затем подобрал пластиковые пузырьки с антисептиком. Не заморачиваясь раскручиванием, отрезал верхушку одного бутылька и вылил содержимое на раны. Взял бинт и обмотал плечо, нацепил фиксатор для ступни – когда будет время, осмотрю повреждения нормально. Помимо этого, облачился в пару белых халатов: и наготу прикрою, и, если зрение монстров подобно человеческому, помогут затеряться на фоне снега. А на улицу мне выйти нужно обязательно: у подножья моего дома лежит рюкзак с ценным имуществом. К тому же в полыхающей квартире остался артефакт фиксации, но от него пока что нет смысла – мои возрождения на нуле. А если дом обрушится, то как я его буду искать? Это даже не иголка в стоге сена – это хуже.

Распихал лекарства по карманам. Мог бы, конечно, собрать их в импровизированную котомку, но она будет мешать – мне требовались свободные руки.

Встал на стол, выискивая пожарный кран. Он нашелся практически моментально: располагался так, что и паникующий человек с легкостью бы его обнаружил. Под визг неугомонного исчадия небес и звук сигнализации разбил стекло и достал топор – теперь вооружен.

Заметил телефон. Ну ни за что не поверю, что у уважающей себя юридической фирмы не оплачена международная связь. Сразу звонить не стал, решил сперва проверить пути отхода.

Планировка здания, мягко говоря, была ужасной. Окна, через которые можно было бы выбраться наружу, отсутствовали. Особо позабавила сейфовая дверь, о которую я за пять ударов слегка погнул клевец топора. И зачем, спрашивается, такая надежность, если для проникновения хватит кирпича, брошенного с улицы?

По памяти набрал номер. Гудки шли, но ответа не было. Через минуту, за которую я успел осмотреть полки и перерыть несколько тумбочек, отправил повторный сигнал – снова тишина.

Перед глазами неожиданно вспыхнуло довольно громоздкое сообщение:

Вы получили личный идентификатор (12-NO-11-IPM-3-AHC-9). Ваше имя – Снежный Барс. Теперь вы можете обмениваться сообщениями с другими игроками (цена – 50 единиц опыта), пересылать им системные предметы и добавляться в друзья.

При добавлении в друзья обмен сообщениями бесплатен (до десяти посланий в сутки). При отдалении друг от друга на расстояние 21 км ваша связь разрывается. На вашем текущем уровне разрешено иметь пятерых друзей и один общий групповой чат.

Внимание, игрок!

Вы прошли вторую ступень инициализации на типе «Арена». Вам запрещено распространять информацию о системе. В случае нарушения этого условия вы будете наказаны уменьшением количества возрождений, блокированием способностей, стиранием характеристик или уничтожением знаков силы.

А вот и оповещение, о котором говорила паучиха. Только в нем больше вопросов, чем ответов. Что за опыт, друзья, тип?.. Пока что не имею ни малейшего представления. Зато стало более понятно, почему паучиха постоянно ссылалась на тайны. То есть, если я сболтну лишнее, могу погибнуть? Тут же явно сказано, что в наказание мои возрождения могут уменьшиться. Не особо приятная перспектива. Придётся хранить в секрете всё до тех пор, пока не разберусь, что можно сообщать, а что нельзя.

Раз мой путь пролегал через застрявшего монстра, то, пока есть время, лучше подготовиться. Думая об оповещении, внимательно осмотрел себя. Бывает так, что на адреналине люди не замечают тяжелые ранения. Ничего критичного не обнаружил. Вытащил стеклянные и бетонные осколки. Ещё раз обработал порезы и более тщательно перебинтовался. При этом не прекращал названивать, но моя семья не отвечала.

В определенный момент увидел, как в помещение сквозь стену вползает слизень. На этот раз я действовал более уверенно, чем в прошлый раз в своей квартире. За пару мгновений отсоединил провода и запустил в него системными блоками – тяжелые снаряды замедлили существо. Потом перевернул на монстра стол, а сам прыгнул сверху. Расплескавшаяся желеобразная субстанция подсказала, что существо обезврежено. В довершение перерубил серебристую нить. Странное дело: эти твари умеют передвигаться сквозь материальные объекты, но при этом от них же и дохнут. Как это вообще? Парадокс…

Не прекращая попыток связаться с семьей, уловил звук, выбивающийся из общего фона. Подбежал к двери, на которой виднелось десяток полосок от когтей мутанта. Ну да, я же, когда стоял с пакистанцем, слышал вопль. Значит, в здании есть ещё монстры. Радует, что дверь не проморозилась и не проплавилась – это не элементалист. Вероятно, обыкновенное исчадие бездны: в горах я уже видел, как такая тварь с легкостью срезала ствол винтовки.

Топор – прекрасное оружие, но оно имеет огромный недостаток: совершать им колющие удары попросту невозможно, а во время замаха велик шанс самому попасть под раздачу.

Схватил скотч. Быстро, будто кролик во время случки, примотал скальпель к топорищу, превращая оружие в жалкое подобие на алебарду. Множество слоев крепко держали медицинский инструмент – на десяток выпадов, если черепушка будет такой же мягкой, как и у тварей в горах, должно хватить.

В двери показался просвет. Через образовавшиеся прорехи рассмотрел описание – я угадал с типом мутанта.

Завидевший меня монстр заработал когтями ещё интенсивнее. Контролируя округу, дождался, когда дыра станет такой, что в неё свободно сможет пролезть человек моей комплекции.

Исчадие бездны жаждало убить человека, но на этот счёт у меня имелись иные планы. Когда голова тупой твари просунулась в отверстие, а её конечности остались за пределами помещения, я быстрым тычком в макушку упокоил монстра. Импровизированная алебарда показала себя выше всяких похвал. Хочу такую же, но настоящую. А ещё не помешал бы огнестрел. И боевой отряд. И наличие магии. В общем, размечтался…

Снова начала твориться какая-то чертовщина. Туша чудовища не завалилась, как это всегда бывало, а попросту истаяла. Я увидел, как в воздухе материализовалась серебристая нить и склянка, формой напоминающая ту, которой меня отпаивала паучиха.

Предметы упали с противоположной стороны двери. Я заглянул в нишу – всё чисто. Выбрался на свободу. Ударом топора перерубил шнурок и подобрал фиал. Всплыло описание:

Регенерирующее зелье.

Качество – низкое.

Переместить в инвентарь: да / нет?

Внимание! Вы не достигли полного подключения ко всеобщему информационному полю.

Доступ к инвентарю на данном этапе вашего развития закрыт.

Показатель текущего прохождения этапа: 3 / 10.

Применение зелий возможно без перемещения в инвентарь.

Возможно, не побывай я в инстансе, не рискнул бы пить неизвестную жидкость из непонятной колбы, но мне повезло с моей… наставницей. Пожалуй, именно это определение будет верным.

Пробка вылетела чуть ли не по мысленному желанию. Сделал глоток и слегка поморщился – эта дрянь совершенно не напоминала тот приятный напиток, которым меня угощала паучиха.

Эффект проявился практически сразу, но обезболивающее в состав зелья явно не входило. Я почувствовал, как въевшиеся в стопу стеклянные осколки прогрызают путь наружу. Снял фиксатор. На пол осыпалось крошево. Черт! Я бы и не подумал, что там осталось столько частиц…

Наконец-то обнаружил окно. Повернул ручку и выпрыгнул на улицу. В том месте, где я последний раз видел пакистанца, остались его автомат, разгрузка и одежда – как раз то, что надо. Улыбнулся, понимая, что всё-таки смог его инициализировать.

Застрявшее исчадие небес продолжало истошно верещать и дергаться.

Когда я подбежал к разбросанным пожиткам, город погас. Весь. Одновременно. Лампы, вывески, фонари – выключилось всё, словно кто-то нажал на рубильник. Из света оставалась только висевшая в небе луна и зарево пожаров.

Впереди нас – жителей погибающего Сеула – ждала целая ночь с исчадиями системы.

Глава 8

В школе рассказывают, что черный цвет притягивает свет, белый – отражает. Это крайне упрощенная версия, но её поймет даже ребенок. Фактически же всё намного сложнее. В студенчестве мой сосед по общежитию (безумный молодой исследователь с прической а-ля Альберт Эйнштейн), когда мы случайно затронули эту тему, поведал про преобразование инфракрасного излучения при взаимодействии с темным материалом в кинетическую энергию (внутреннее тепло), про учет спектра электромагнитных полей, про фундаментальные частицы… В общем, вынес мозг похлеще, чем дружелюбная «Мосинка» при выстреле в исчадие бездны.

Принцип этого физического явления особо заметен в странах, в которых выпадает снег. Поздним летним вечером, если нет фонарей, а на небе сияет полная Луна, ты шагаешь в потёмках и не особо видишь, куда наступаешь. Зато в январе в такой же ситуации пространство уже обрисовывается на достаточно неплохом уровне.

Не знаю, что именно произошло: взрыв электроподстанции, обрыв важных кабелей или и вовсе какая-то магическая чертовщина, – но Сеул полностью погас. И всё же, несмотря на ночное время суток, благодаря снегу, отражающему свет нашего спутника и зарево полыхающих пожаров, на улице не было ощущения кромешного мрака (чего, конечно, нельзя было сказать о закрытых помещениях).

Я сгрёб снаряжение пакистанца и понесся к окну, из которого выскочил до этого. По крайней мере там нет никаких монстров и я не буду маячить на открытом пространстве.

Когда мы видим блистающую на сцене именитую персону, она в наших глазах представляется выше, значительнее, авторитетнее… Это же относится и к политическим деятелям, миллионерам, учёным, а самое паршивое – к вооруженным людям. В общем, меня ждал неприятный сюрприз.

Только сейчас понял, что мужчина, с которым мы обменялись спасениями, был ниже меня на голову, а телосложением и вовсе напоминал подростка. Я ведь, когда затаскивал его в инициализирующий луч, думал, что в крови играет адреналин, потому и не ощутил особого веса. Теперь же, тщетно пытаясь влезть в нерастягивающиеся джинсы, осознал, что его образ не соответствовал действительности.

Помучившись пару минут, оставил жалкие потуги – придётся ещё какое-то время походить в халатах. Зато обувь оказалась практически впору: пальцы приходилось слегка поджимать, но это как-нибудь переживу. Лучше бегать в таких ботинках, не боясь при этом наступить на осколки и проморозить ступни, чем босиком.

Размер последней вещицы, к счастью, подходил для каждого человека. Это было самое распространенное огнестрельное оружие мира, о котором слышали во всех уголках земного шара. Более того: в массовой культуре оно встречалось не только в кинематографии или компьютерных играх, но даже на флаге Мозамбика и гербе Зимбабве.

Я не разбирался в модификациях автомата и вообще держал это оружие впервые, но его очертания сразу же угадывались. Отец рассказывал, что у творения Калашникова имелся ряд существенных недостатков, но ту же кучность стрельбы в моей ситуации можно не учитывать. Главное преимущество, выгодно отличающее его от многих американских, европейских и азиатских образцов, заключалось в простоте и надежности. Он мог работать и при экстремальных морозах, и при попадании песка, и при заливании водой.

В момент, когда цеплял разгрузку, заметил, как из-под пола вылезает нечто флюоресцирующее. Аномалия начала увеличиваться. Хватило нескольких секунд, чтобы сообразить, что это конечность слизня, – не раздумывая, нырнул в окно.

Черт побери! Мои выкладки, что в зданиях безопасно, оказались ошибочны. Это, что, получается – спокойных мест уже нигде нет? Теперь всегда придётся смотреть не только по сторонам и в небо, но ещё и под ноги? Не самая приятная перспектива.

На улице перепроверил боезапас. Имелось три полных магазина и один пустой в автомате. Отстегнул, но выкидывать его пока не стал – вдруг смогу разжиться патронами? Пакистанец же откуда-то их брал.

Со второй попытки прикрепил магазин, передернул затвор и поставил на предохранитель. Ремень отсутствовал, так что калашников вместе с топором нёс в руках.

Какой у меня план? Надо вернуться к рюкзаку. Да, артефакта фиксации в нем нет, зато лежат фонари, штаны и, главное, телефон. В юридической фирме я пользовался проводным, но электричества сейчас нет и неизвестно, появится ли оно вообще.

Наткнувшись взглядом на расшибившийся о стену джип, сразу сделал вывод, что погасший свет – это результат не магического, а техногенного воздействия, иначе вырубилось бы всё. Да и в далеке виднелись сверкающие фары. Вот только сдаётся мне, что монстры стягиваются как раз на огни. Очень и очень плохо! На улице сейчас где-то минус десять по цельсию. Без обогрева люди долго не протянут, а костер из-за снующих тварей разжигать нельзя.

Заметил монстра, который чуть не убил меня, когда я телепортировался в эту точку. Перед глазами вспыхнули символы:

Исчадие бездны. Уровень – 1.

Придерживая скальпель, который до сих выступал у меня в роли колющего оружия, чиркнул по горлу мутанта. Брызнула жижа. Я погрузил пальцы в шею, достал нить и перерезал её. Описание твари изменилось:

Поверженное исчадие бездны. Уровень – 1.

Выходит, что по взгляду можно определять, остались ли в монстрах шнурки или нет. Туши периодически попадаются – повоевать люди успели. Раз уж нам, инициализированным, зачем-то нужно уничтожить десяток этих существ, то не стоит упускать такую возможность.

Обратил внимание, что что-то изменилось. Издалека доходило эхо взрывов, доносились выстрелы и звучание полицейских сирен. Кто-то даже вещал в громкоговоритель, но слов разобрать не получалось. Здесь же наступила подозрительная тишина: не было слышно ни сигнализации, ни недовольного визга крылатого чудовища.

Посмотрев на офис, разглядел гигантскую обмякшую тень. Рядом с ней сверкающими кляксами подсвечивались расплющенные слизни. Попали под раздачу… Бедняжки.

Возле огромного хвоста, усеянного шипами, красовались борозды, будто кто-то поработал отбойным молотком. Видимо, тварь, пытаясь выбраться из ловушки, изрыла этот участок.

Я подхватил кусок асфальта и швырнул в притихшего монстра. Снаряд попал точно в цель, но исчадие небес не шелохнулось.

Наблюдая за округой, провел ещё несколько схожих опытов. Затем отважился подойти на расстояние выпада моей импровизированной алебарды. Как только скальпель без видимых трудностей пронзил плоть, я, перестраховываясь, тут же отскочил. Следом, опасаясь, что это может быть западня и хитрый монстр таким образом караулит свою жертву, закинул в помещение половину бетонной плитки. Грохот вышел таким, что, казалось, на него должны были сбежаться все мутанты в округе.

В бой пошел топор. Замахнувшись одной рукой, я обрушил его на хвост. Лезвие свободно разрубило безжизненную плоть, словно она состояла из чего-то мягкого. Хм, вроде не ловушка…

Медленно, шаг за шагом, ежесекундно озираясь, я всё же рискнул зайти в помещение. Если бы не ошметки медузообразных тварей, то ничего бы разглядеть не смог, но и их сияния не хватало, чтобы двигаться нормально. Постоянно попадались переломанные шкафы, столы, тумбочки. Подобрал нить от одного из слизней и перерезал её. До полного подключения ко всеобщему информационному полю мне осталось пять исчадий. Другие шнурки не нашел.

Подобрал ножку стула и измазал её во флюоресцирующей жиже – факел, конечно, получился аховым, но за неимением лучшего…

Наконец-то добрался до морды исчадия небес. Под ногами хлюпала натекшая лужа. Голова мертвого чудовища бессильно свисала вдоль стены.

Аккуратно прикоснулся, опасаясь пораниться о многочисленные иглы. На мне, наверное, до сих пор висел эффект от регенерирующего зелья, но боль ведь никто не отменял. И не факт, что, если они отравлены, использованная склянка справится с ядом. Шипы оказались мягкими.

Снова резанул по горлу – скальпель с легкостью рассек плоть. Окунул руку, ожидая нащупать кости, хрящи, сухожилия, но нутро монстра словно состояло из теста. Интересно, однако, у мутантов изменяется структура тканей после смерти. А у меня ведь в мыслях было сделать какое-нибудь оружие из их убийственных когтей. Не срослось…

Углубился, измазывая и без того запачканный халат, и нащупал неоднородность. Потянул на себя.

Нить была такой же, как и в других монстрах. Вот только это было исчадие не бездны, а небес, так что в счёт оно, скорее всего, не пойдет. Я перерезал шнурок. Интерфейс тут же окрасился золотыми символами:

Поздравляем, вы попали в ТОП-1000 (857) существ, получивших пятый уровень.

Количество жизней: +2. Всего: 2.

Получено два знака силы. Всего: 31.

Пятый уровень? И что он даёт? По логике, чем он выше, тем я должен быть могущественнее (именно про могущество говорила паучиха), но каких-либо особых сил в себе не замечаю. Знаки силы – опять непонятности, но их упоминание встречалось несколько раз. А жизни, видимо, это те самые воскрешения. Получается, теперь я могу погибнуть два раза, при условии, что мой артефакт фиксации будет в безопасном месте. А сейчас он валяется в прогорающей квартире во власти вылезшего из адова пекла чудовища. Как бы у меня фобия на этих элементалистов не развилась!.. Я умирал трижды и все разы из-за них. И как, черт побери, мне доставать минерал? Ничего дельного на ум не приходит.

Внезапно совсем рядом раздался призывный рёв мутанта. Монстр – привычное исчадие бездны – выбежал из-за угла и, сбивая изломанную мебель, понесся ко мне. Бросив топор, я лихорадочно вскинул автомат и снял его с предохранителя. Вжал крючок. Грянул одиночный выстрел. Какого хрена?! Где очередь?!

Подушечкой указательного пальца несколько раз надавил на спуск – мутант грохнулся, а вместе с ним, споткнувшись, на спину лег и я.

Эх, Калашников, твой конструкторский гений мне понятен. Специально ведь всё сделано так, чтобы запаниковавший боец не выпустил весь магазин за три секунды, но подобная предусмотрительность только что чуть не стоила мне жизни.

Я отпихнул тварь, голова которой покоилась на моих коленях. Поднялся и практически наощупь принялся искать топор. Инструмент нашелся быстро, но от него отлетел скальпель. Заморачиваться не стал. Порывшись в мусоре и так и не обнаружив искомую вещь, просто саданул тварь по шее. Если перерублю нить, интерфейс всё и без того обрисует.

После нанесенного удара вспыхнули символы:

Поздравляем, вы попали в ТОП-100 (100) существ, добравшихся до десятого уровня.

Количество жизней: +3. Всего: 5.

Получено три знака силы. Всего: 34.

Получена возможность задать вопрос: 0 / 2.

За опасное исчадие небес я получил пятый уровень, а за обычного планетарного моба (так ведь их называла паучиха) – десятый. Я что-то упускаю или логика хромает? Непонятно.

Я выбрался из треклятого офиса. Осмотрелся, готовясь на всех парах удирать от монстров, но, к счастью, шум выстрелов внимание быстрых тварей не привлек. Зато ко мне направлялись две медленные: слизень, ползущий со стороны окна, и незнакомый сверкающий мутант, перебирающий руками и волочащий за собой задние конечности. Легкая добыча. Для первого подхватил жестяную дверь от шкафа – можно бросить её, а самому навалиться сверху. Медузообразное существо такого веса не выдержит, в чем я уже мог убедиться в резиденции Донхён Кима. Для второго и топора хватит, в крайнем случае – пули.

Мой простой и незамысловатый план сработал как надо, но имелся один не просто большой, а прямо-таки огромный нюанс.

Со слизнем я справился без особых проблем. Тварь, когда я подбежал к ней, никак на меня не отреагировала. Создавалась иллюзия, что такие исчадия существовали только для того, чтобы мы могли собирать с них серебристые нити для полного подключения ко всеобщему информационному полю. Как я и предполагал, массы моего тела хватило, чтобы расплющить эту образину. Шнурок нашелся моментально – пока что сунул его в карман и бросился к другому мутанту. Здесь меня ждал сюрприз…

Это была девушка: та самая, которую я видел под своими окнами, когда сбрасывал мачете и рюкзак с артефактом фиксации. Узнал её по примечательному светоотражающему жилету. С застывшей на лице гримасой боли и со стальной решимостью в глазах она упорно перебирала локтями. Кореянка остановилась у моих ног и прошептала:

– Помоги мне.

Я на мгновение застыл, не понимая, чем могу ей помочь. Скорую не вызвать – медработникам сейчас не до нас. Регенерирующих зелий больше не попадалось. Отнести её в безопасное место тоже не получится, ведь их не осталось.

С возрастом незнакомки ошибся – лет сорок, если не больше.

Оглянулся на ошметки медузообразной твари. Осознал, что недооценил этих мутантов. Кожа на оголенной лодыжке женщины бурлила, будто её облили кислотой. В некоторых местах уже проглядывала кость.

– Мне надо в Инчхон, – умоляюще заговорила она. – Дома дети. Отвези меня туда. Я заплачу. Отдам всё что есть.

Я знал, что Инчхон – крупный город, располагающийся рядом с Сеулом на Корейском полуострове. В мирное время на общественном транспорте дорога занимала менее двух часов, а таксисты и вовсе могли доставить минут за тридцать. Но сейчас такое расстояние преодолеть попросту нереально. Хотя…

– Помогу! – пообещал я.

Женщина явно не врала. Материнская любовь – сильнейшее чувство, способное сподвигнуть совершить невозможное. Кореянка не кричала, хотя разъедающая субстанция явно доставляла ей адскую боль. Она жаждала лишь одного – оказаться дома рядом с детьми.

– Ты видишь лучи? – я решил проверить, инициализировалась ли она.

– Мне надо в Инчхон…

– Доставлю, – пообещал я, беря женщину на руки. Переложил автомат и топор на её тело. – Довезу. У меня машина рядом…

– Спасибо…

– Ты видишь лучи? Они есть здесь?

– Да, – наконец-то до неё дошёл смысл моего вопроса.

– Где? Сперва надо в них. Потом к машине.

– Там! – рука указала на перекресток в сторону дымящегося джипа, на капоте которого валялась расшибившаяся туша исчадия бездны.

– Сколько до них? – я побежал.

– Я всё чувствовала, но не могла пошевелиться, – неожиданно начала истерить женщина. – Он ел меня…

– До лучей сколько? – я тряхнул её, но через пять метров ответ мне больше не требовался. Заметил, как в воздухе формируется знакомый шарик и как он, ведомый гравитацией, падает в снег. Инициализация пройдена…

Я остановился и осторожно опустил женщину на землю. Сразу же подхватил оружие.

– Где твоя машина? Здесь ничего нет. Почему мы остановились? – запаниковала женщина.

– Запоминай: безопасность твоих детей зависит только от тебя… – сейчас я сам себе напоминал паучиху, которая говорила про могущество. – Ты слышишь меня?

– Да.

– Что я сказал? – я посмотрел на игровую реликвию:

Личный артефакт фиксации.

Принадлежность: неизвестно.

– Что безопасность детей зависит от меня.

– Хорошо, – попытался взять предмет, но в паре сантиметров пальцы натолкнулись на невидимую преграду.

– Но где?..

– Молчи! – прервал я её. – Слизней надо раздавливать. Переворачиваешь на них стол и прыгаешь сверху. В ошметках увидишь нить. Сразу же перерезаешь её. Они могут выползти из пола, стен, потолка. Дети дома?

– Да.

– До утра не выходите, – продолжил инструктировать я. – Спать не ложитесь. Если заметишь монстров, раздавливай. Они светятся. Через двадцать три часа дети должны войти в лучи. Они их увидят. Других монстров нужно убивать в голову. Раздобудь копьё. У них в шеях нити. Тоже перерезаешь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.