Сергей Мусаниф
Эпоха второсортных злодеев

Глава 1

Жара.

Солнце плавило асфальт, на улицах практически никого не было. Туристы попрятались в отелях и немногочисленных ресторанах, где работали кондиционеры. Самые отчаянные отправились на пляж, так что в районе набережной люди наверняка были. А здесь, в не самом туристическом из районов, стояли тишина и покой.

Что, как ты понимаешь, губительно для уличной торговли.

Местные появятся на улицах позже. Кто после работы, кто после сиесты, и будет примерно полтора часа, когда я не смогу даже присесть из-за наплыва покупателей. А потом до самого закрытия поток уменьшится до обычных двух-трех человек в час. Не самая интересная работа в жизни, и далеко не самая высокооплачиваемая, но она, по крайней мере, не требует никаких специальных навыков. Разве что умения считать сдачу.

Кондиционера в лавке не было, слишком дорого. Висевший под потолком вентилятор неторопливо перемешивал воздух широкими лопастями, но проку от того было, как от стеклянного молотка. Я смотрела телевизор и обмахивалась веером, который подарил мне Гарсия.

Около полудня забегал мальчишка Лопесов, взял коробку дешевых сигар для отца. В кредит, разумеется, и я внесла в гроссбух соответствующую запись. Гарсия, как и все торговцы, не очень любит, когда кто-то забирает его товар без денег, но глава семейства Лопесов – коп, а если ты не будешь доверять копам, кому тогда вообще будешь доверять?

Его сыну двенадцать. Конечно, у нас дома ему бы ничего не продали, но здесь смотрят на мир гораздо проще. Этим мне Белиз и нравится, особенно после всех сложностей, что были у меня в моей прошлой жизни.

Белиз – крошечная страна, о существовании которой вообще мало кто знает. Белиз не связан договором о выдаче кого-бы то ни было ни с одним государством мира. Это идеальное место для того, чтобы спрятаться ото всех, хотя бы на время.

Переждать, пока все о тебе забудут.

И даже авианосец уже уплыл.

По телевизору показывали какую-то мыльную оперу. Красивые люди в шикарных интерьерах страдали от недопонимания и неразделенной любви. Большую часть их проблем можно было решить одним откровенным разговором, но они упорно молчали о важном, беседовали о каких-то пустяках, а потом расходились по домам, где мужчины нервно наливали себе виски, а женщины рыдали в подушки. Раньше я бы такое смотреть не стала, а теперь – самое оно.

Раньше я не понимала тех, кто это смотрит. Сейчас понимаю.

Сериалы отлично помогают не думать. Хотя бы какое-то время не думать о том, какая фигня происходит в твоей жизни. Это идеальное ненапряжное зрелище для таких людей, как я. Прошлое ужасно, будущее неопределенно, зато Мария беременна от Хуана-Карлоса, а любит при этом Виктора, но не может ему в этом признаться и держит во френд-зоне, и все страдают, кроме злобной служанки, которая вечно подслушивает не касающиеся ее ушей разговоры и ворует ложечки.

Я даже всплакнула разок. Смахнула слезы, вытерла руку о широкую цветастую юбку.

Еще одно напоминание о моей новой жизни. Я теперь ношу юбки, в жару это гораздо практичнее. Кроме того, мои любимые джинсы уже почти перестали на мне сходиться.

Скоро я таки стану огромной. Пока, Боб!

Здравствуй, Большая Берта!

– Привет, Боб.

– Привет, Карлос. Не заметила, как ты вошел.

Карлос – владелец небольшой парикмахерской, что находится в двух дверях от табачной лавки Гарсии. Он же и единственный ее работник. Так-то у него в зале два кресла, но работает он всегда один, держать наемного сотрудника при небольшом количестве клиентов просто невыгодно.

Во втором кресле обычно спит Марко, большой, жирный, рыжий кот Карлоса.

– Я принес тебе лимонад.

Карлос живет в крошечной квартире над парикмахерской. Его мама делает отличный домашний лимонад.

Я с благодарностью взяла запотевший стакан – он даже вставил в него трубочку и зонтик – и сделала большой глоток.

– Отлично, как всегда.

– Зайдешь к нам сегодня на ужин?

Идея была крайне заманчивая. Готовит мама Карлоса превосходно, да и на продукты тратиться не придется, но мне не хотелось злоупотреблять их гостеприимством.

– Может быть, завтра.

– Ты вчера так же говорила.

Карлос хороший и мама у него тоже хорошая. Скорее всего, им просто меня жалко.

– Мама обещала приготовить кесадильи. Тебе ведь нравятся кесадильи, Боб.

– Ладно, уговорил.

Он довольно кивнул.

– Как торговые дела?

– Сам видишь, – сказала я. – Наверное, Гарсия меня уволит.

– Не уволит. Он хороший.

– Но небогатый.

– Сейчас у него сиеста, – сказал Карлос. – А после сиесты он отправится играть в бинго в салон донны Игнасии.

Салон – это громко сказано. Скорее, большая терраса, на которой имеют обыкновение собираться местные пенсионеры.

– Потом он пойдет в кафе на набережной и будет сидеть там до глубокой ночи, вспоминая с друзьями дела давно минувших дней, – продолжал Карлос. – Ему слишком нравится его жизнь, и он не променяет ее на эту лавку. К тому же, он все равно мало тебе платит.

– Это да, – согласилась я.

Но работодатели не выстраивались передо мной в очередь. Когда ты беременна и у тебя всего одна рука, твой выбор рабочих мест крайне ограничен. Я даже в официантки пойти не могла, одной левой полный поднос не удержать.

Поэтому, сколько бы Гарсия мне ни платил, я все равно была благодарна ему за эту возможность. Торговать в табачной лавке – не работа мечты, но где они, те мечты?

А запас наличности не безграничен, да и расходы впереди предстоят нешуточные. Памперсы, пеленки, распашонки, детские кроватка, присыпки, вот это вот все… Даже не представляю, как я со всем этим справлюсь.

Впрочем, я не первая, и все как-то живут дальше. Наверное, и у меня тоже получится.

Аренда домика, который снял для нас Реджи (где он, тот Реджи?) истекает через полтора месяца, и хотя мне там очень нравилось, я уже начала подыскивать себе что-нибудь подешевле.

Карлос облокотился на прилавок. Я закинула ногу на ногу и одернула юбку, чтобы закрыть шрам на лодыжке.

– Не хочешь зайти ко мне и уложить волосы, пока покупателей нет?

– А вдруг зайдет кто-нибудь?

Карлос смахнул со лба пот и красноречиво посмотрел на пустую улицу. Ну да, вряд ли. Но более благовидного предлога я найти не смогла.

– Сколько мы уже знакомы, Боб? – спросил он – Три месяца?

– Где-то около, – согласилась я.

– И за все это время ты ни разу не позволила моим ножницам и расческам прикоснуться к твоим волосам, – сказал он. – Мне кажется, ты сомневаешься в моих профессиональных качествах.

– Вовсе нет, – сказала я. – Я видела лица твоих довольных клиентов и все такое. Просто я – ретроград, не люблю что-то менять, и меня вполне устраивает та прическа, которая у меня сейчас.

– То, что у тебя сейчас, это не прическа, – ухмыльнулся Карлос – Ты – красивая женщина, Боб, но зачем-то пытаешься это скрыть.

– Меня устраивает, – повторила я.

Не объяснять же ему, что это лучшее, на что я могу рассчитывать, причесываясь одной рукой и не глядя в зеркало. Именно поэтому я и не захожу в его парикмахерскую – из-за зеркал. Их там два, и они огромные, занимают почти всю стену.

Для парикмахерской это нормально, а для меня – явный перебор.

– Я настойчивый, – сказал Карлос. – Когда-нибудь ты мне все равно разрешишь.

– Когда-нибудь.

– Но не сегодня, да?

– Не сегодня.

– В тебе много загадок, Боб.

– Я женщина, и значит, все такое…

В лавку зашел покупатель, работяга из порта. Он купил пачку дешевых сигарет и жевательную резинку, расплатившись за это грудой мелочи, которую высыпал на прилавок из кармана. Я отсчитала нужное количество монет и сдвинула остальные к нему.

Он покачал головой.

– Это вам, сеньорита, – сказал он, не сводя глаз с длинной перчатки на моей правой руке.

– Ладно, спасибо.

Я дождалась, пока он ушел, а потом смахнула все монетки в коробку для мелочи.

– Чем ты занималась до этого, Боб? – наверное, слишком очевидно, что не торговлей.

– Я не хочу об этом говорить, Карлос. Прости.

– Ничего страшного, – улыбнулся он. – Здесь у каждого есть какая-то тайна.

– Даже у тебя?

– А чем я хуже других? – деланно оскорбился он. – Тебе любопытно?

– Допустим.

– Позволь мне сделать тебе новую прическу, и я все расскажу.

– Значит, когда-нибудь, – сказала я.

– Любопытство будет пожирать тебя изнутри, Боб.

– Угу, – меня столько всего пожирает изнутри, что у любопытства не будет шансов. Его там просто затопчут. – Пусть. Может быть, немного похудею.

– Твоя фигура…

– Прежде, чем ты скажешь «идеальна», я хотела бы напомнить тебе, что идеальной фигурой является шар.

– … и так хороша, – быстро выкрутился он.

Но это была просто фигура речи, разумеется, потому что беременные тетки хорошими фигурами, как правило, не отличаются. Сама я ощущала себя большой и грузной, но понимала, что это еще только цветочки.

По крайней мере, я пока еще ходила не вперевалочку и была способна завязывать шнурки без посторонней помощи. И если надеть юбку пошире и блузку посвободнее…

То все вокруг все равно будут знать, что я беременна. Проблема в том, что Белиз – очень маленькая страна, а Белиз-сити – очень маленький город с населением чуть больше ста тысяч человек. Соответственно, тут все про всех всё знают, особенно если ты не совсем местный, но и не турист.

На туристов по большому счету всем плевать, это всего лишь основной источник дохода. Туриста надо ублажить, продать ему сервис, услуги и сувениры подороже, но узнавать что-то о нем не имеет смысла, потому что не факт, что он еще раз сюда приедет. А если человек приехал откуда-то и здесь поселился, это любопытно. Как правило, за таким человеком есть какая-то история. И даже если нет шансов ее узнать, за таким человеком все равно будут пристально следить.

Без всякого злого умысла, просто потому что интересно. И мой случай, конечно, вызывает у местных особое любопытство. Однорукая беременная женщина, которую оставил ее мужчина… Это похоже на историю из сериалов, которые так любят крутить на местном телевидении.

Думаю, что Карлосу интересно не менее прочих, и он пользуется тем, что его парикмахерская находится совсем рядом с лавкой Гарсии, в которой я работаю. Но удовлетворять его любопытство я не собиралась. Моя история из числа тех, которые посторонним людям лучше не рассказывать.

Чтобы этим самым посторонним людям не навредить.

Я и так слишком многим людям навредила, и далеко не все они были посторонними. Скорее, даже наоборот.

Карлос зевнул, прикрывая рот рукой. Он явно собирался продолжить разговор, но от этого меня спасло появление довольно крупной женщины, которая принялась ломиться в дверь его заведения.

– У тебя посетительница, – заметила я.

– О, да, – сказал он. – Значит, договорились на вечер? Я зайду, когда ты закончишь работу

– Угу.

– А теперь мне пора идти и подарить немного красоты еще одной женщине.

* * *

Карлос помог мне закрыть лавку, опустив защитные железные жалюзи, я заперла замок, бросила ключ в сумочку, а потом мы совершили короткую, примерно метров на двенадцать, прогулку, вошли в его парикмахерскую и поднялись на второй этаж, уже пропитанный запахами мексиканской кухни.

Мама у Карлоса была очень добрая, очень громкая и чрезмерно заботливая. Готовила она превосходно, кесадильи были восхитительны, а на десерт она выдала нам свежие чурросы, так что к концу ужина я чувствовала себя еще более крупной и грузной женщиной со стремящейся к идеальности фигурой. Все это очень хотелось запить бутылочкой холодного пива, хотя бы одной, но я сумела удержать себя в руках и ограничилась соком. Потом Карлос вызвался проводить меня домой, и мы шли по темным улицам, и жара частично отступила, а с моря задул прохладный ветерок, и на какое-то время я даже стала казаться себе почти нормальным человеком.

Мы говорили о каких-то пустяках (а о чем еще говорить малознакомым людям? не о судьбах мира же), и Карлос убеждал, что я обязательно должна придти к ним в гости на выходные.

– На выходных я работаю, – сказала я. – Лавка работает ежедневно, знаешь ли.

– У тебя вообще бывают свободные дни?

Я покачала головой.

– Гарсия – проклятый эксплуататор и капиталист, – заявил Карлос. – Я обязательно с ним поговорю. У тебя есть права!

– Лучше не надо, – сказала я. – Может быть, он заподозрит меня в намерении создать профсоюз и уволит к чертовой матери, а в моем положении не так-то просто найти работу.

– Я мог бы тебя нанять.

– Не говори глупостей, – сказала я. – Я не умею стричь.

– Я быстро тебя научу. Там нет ничего сложного.

– Для человека, который может пользоваться обеими руками, – сказала я.

На самом деле, он вряд ли мог позволить себе наемного работника. Его заведение и так едва сводило концы с концами. Помещение требовало ремонта. Вдобавок, на прошлой неделе у него прорвало трубу, а я видела, какие счета тут приходят от местных сантехников.

– Тогда ты можешь сидеть при входе и привлекать внимание посетителей.

– Отличный бизнес-план, – согласилась я. – А ты не думаешь, что я могу отпугнуть последних твоих клиентов?

– Нет, – сказал Карлос. – Не думаю.

Карлос – хороший парень, но я до сих пор так и не смогла понять, чего ему на самом деле от меня надо. Что это? Любопытство, жалость, легкий флирт? К чему он хочет прийти в конечном итоге?

С некоторых пор меня стали очень интересовать мотивы окружающих меня людей. Потому что зачастую декларировали они одно, а на самом деле стремились к совершенно другому. Или же и вовсе, были рядом со мной не по своей воле, а потому что им это предписывал всемогущий сюжет, увернуться от которого попросту невозможно.

Чертов Хэм! Зачем он это с нами сделал? Ведь я ни о чем подобном его не просила. Я просто пыталась отдать долг, а в результате оказалась в такой яме, что даже десяток Карлосов с лопатами вряд ли помогут из нее выбраться.

Вынырнув из невеселых раздумий, я обнаружила, что Карлос все еще что-то говорит. Я что-то ляпнула невпопад, повисла короткая неловкая пауза, но потом мы рассмеялись, и все вроде бы прошло, но стоило нам повернуть в мой квартал, как иллюзорное ощущение нормальности этого вечера полностью растаяло.

Добро пожаловать в реальность, Боб.

Перед моим домом стоял черный лимузин с эмблемой отеля «Континенталь» на пассажирской двери.

– Кто-то должен сказать ребятам, что они ошиблись адресом, – заявил Карлос, всем своим видом давая понять, что он этим кем-то быть не собирается. – Таким машинам не место в этом районе.

– Угу, – рассеянно сказала я. – Наверное. Если только они не ко мне.

– В каком это смысле к тебе? – удивился Карлос. – Что за дела у тебя могут быть с этими людьми?

– Вроде бы, никаких дел, – согласилась я.

– Послушай, Боб, ты, видимо, не понимаешь, насколько это серьезно, – сказал он. – Эта машина и этот отель принадлежат ассоциации…

Он замялся, подбирая нужное слово.

– Убийц, – подсказала я. – И вряд ли они из тех ребят, которые ошибаются адресом.

Глава 2

Я даже не слишком удивилась.

Дело в том, что я уже видела на нашей улице этот лимузин и даже имела удовольствие познакомиться с его владельцем.

Управляющим отеля «Континенталь-Белиз» был дон Диего, худощавый пожилой мужчина, похожий на тореадора в отставке. Он носил кремовые костюмы, белоснежные рубашки, лакированные туфли и галстуки-шнурки, а длинные седые волосы собирал в хвост на затылке.

Я познакомилась с ним на следующий день после того, как ушел Реджи. Целую вечность назад. Помню, я тогда сидела на веранде, пила холодный чай (так не задумывалось, он просто остыл) и мысленно пыталась собрать хоть что-то из осколков своей жизни, а он вылез вот из этого самого лимузина с саквояжем в одной руке и букетом цветов в другой и попросил разрешения войти.

Поскольку шансы, что он был вампиром (это в солнечный день-то) стремились к нулю, я разрешила. Он прошел-протанцевал по дорожке, взлетел по ступенькам крыльца, положил цветы на стол, склонился и приложил губы к перчатке на моей правой руке.

– Я приветствую вас на этой благословенной земле, донна Роберта, – сказал он. – От своего лица и от лица отеля «Континенталь», филиалом которого я управляю в этом городе. Меня зовут дон Диего, но вы можете называть меня просто Диего.

– Угу, – сказала я. – Очень приятно.

Он поставил саквояж на пол, извлек из него небольшую деревянную коробочку и протянул мне.

– Что это? – спросила я.

– Откройте, донна Роберта.

Я открыла.

На бархатной подложке лежал небольшой, размером с доллар, серебряный кулон. Ну, мне тогда показалось, что он серебряный. Впоследствии оказалось, что он платиновый, но я в этом не очень-то разбираюсь.

С одной стороны кулона находилась эмблема их организации, с другой было выгравировано мое имя.

– Очень мило, – сказала я.

– Это наша благодарность за улаженный инцидент в Алабаме, – пояснил дон Диего. – Пожизненное почетное членство в нашей организации. Эта вещица обеспечит вам бесплатный доступ ко всем нашим услугам. Вы можете предъявить ее в любом отеле нашей сети в любой точке мира, и сразу же получите крышу над головой, лучшую еду и обслуживание, безопасность и все прочие услуги из весьма обширного спектра.

– Мне кажется, вы переоцениваете мой вклад в ту историю, – сказала я.

– Отнюдь, донна Роберта. И я буду счастлив видеть вас в нашем отеле в качестве гостьи. Или в любом другом качестве.

– Ладно, спасибо, – сказала я. – Как-нибудь зайду.

Я-то вообще сначала думала, что он к Реджи приехал, но дон Диего о нем даже не вспоминал.

Дон Диего выудил из саквояжа коробочку покрупнее. Очень характерного размера.

Я покачала головой.

– Нет. Мне это не надо.

– Но вы же не знаете, что там, донна Роберта.

– Там пистолет, – сказала я. – Я надеюсь, что в этой стране мне не понадобится пистолет.

– Это не просто пистолет, это оружие, выполненное по специальному заказу. Штучный экземпляр от лучшего оружейника нашей организации. Настоящее произведение искусства.

– Не сомневаюсь, что он красивенький, – сказала я. – Но нет. Нет, спасибо.

– Вы даже не заглянете под крышку? Уверяю вас, если вы это сделаете…

– Если бы вы знали, дон Диего, как я ценю людей, которые принимают мое «нет» хотя бы со второго раза, – вздохнула я.

– Третьего раза не будет, – улыбнулся он, пряча произведение искусства обратно в саквояж. – Но если вы вдруг передумаете, то знайте, что этот скромный дар всегда будет ждать вас в сейфе моего кабинета.

– Спасибо, я учту.

– Что ж, тогда мне остается только еще раз заверить вас в своем восхищении, донна Роберта, – сказал он. – Более я не буду стеснять вас своим присутствием. Но помните, что двери нашего отеля всегда открыты для вас.

* * *

На этот раз сам управляющий приезжать не сподобился и прислал своего консьержа, темнокожего мистера Гару. Реджи, еще до того, как отправился искать себя, разумеется, как-то объяснил, что в сети «Континенталь» старший консьерж является вторым лицом в отеле и правой рукой управляющего, и имеет полномочия разруливать большую часть возникающих вопросов, кроме самых важных, вроде отлучения кого-то от услуг или замены таблички на фасаде.

Когда мы с Карлосом подошли поближе, мистер Гару вылез из машины и отвесил мне церемониальный поклон.

– Можете уделить мне пару минут своего драгоценного времени, мисс Кэррингтон?

– Конечно, – сказала я.

– Мой шофер пока может отвезти вашего молодого человека домой, – предложил мистер Гару.

Карлос побледнел и спал с лица. Видимо, чрезмерно живое воображение уже нарисовало ему, чем может закончиться такая полуночная поездка.

– Я подожду, пока вы поговорите, – тем не менее заявил он. – Если Боб вообще захочет с вами разговаривать.

– Но мисс Кэррингтон уже изъявила свое согласие, – сказал мистер Гару. – Однако, если вы предпочитаете подождать, то у меня нет никаких возражений. Присядете в машину, мисс Кэррингтон?

– Это настолько долгий разговор? – спросила я.

– Нет-нет, – сказал мистер Гару. – Совсем недолгий. Но я не уверен, что он предназначен для посторонних ушей.

– А, значит, это будет вот такой разговор, – вздохнула я. – Карлос, тебе лучше пойти домой, наверное. Спасибо за ужин, это был прекрасный вечер, еще раз поблагодари свою матушку…

– Ты уверена, Боб?

– Уверена, Карлос.

– Эти люди…

– Не причинят мне никакого вреда, – сказала я. – Вы ведь не собираетесь причинить мне какой-нибудь вред, мистер Гару?

– Конечно же, нет, мисс Кэррингтон, – он аж руками от возмущения всплеснул.

– Но если бы вы собирались, то вы бы об этом мне сказали?

– Такова политика нашей сети, мисс Кэррингтон, – сказал мистер Гару. – Но я заверяю вас… точнее, не вас, а вашего молодого человека, что с нашей стороны вам ничего не угрожает. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

Я бы на его месте не стала загадывать насчет будущего, но Карлоса, кажется, его слова вполне удовлетворили. Кроме того, я заметила, что Карлосу очень нравится, когда его называют моим молодым человеком.

– Ладно, Боб, я пойду, – сказал он. – Позвони мне, когда вы здесь закончите.

– Хорошо, – сказала я, чмокнула его в щечку и смотрела, как он идет вдаль по улице.

Мистер Гару хранил молчание, пока Карлос не свернул за угол.

– Сегодня днем в нашем отеле появился новый постоялец, мисс Кэррингтон, – сказал мистер Гару, и я немного напряглась. – Господин Кларк.

– Джон Кларк?

– Да.

Тут я немного расслабилась.

– Он член вашей организации?

– Уже более пятидесяти лет, – впрочем, мне стоило и самой догадаться.

Кларк и «Континенталь» подходили друг другу, как кастет и затылок запоздалого прохожего. То есть, они могли существовать и по отдельности, но в момент их встречи достигалась настоящая гармония.

– Господин Кларк хотел бы с вами встретиться, – сказал мистер Гару.

– Так чего же он сам не пришел?

– Видимо, он хочет, чтобы все было сделано по правилам, – сказал мистер Гару. – Он – гость в этой стране, и знает, что вы находитесь под нашей защитой.

– А, да? – спросила я. – Я нахожусь? А почему я об этом не знаю?

– Под негласной защитой, мисс Кэррингтон, – сказал мистер Гару. – И теперь вы знаете.

– И от кого вы меня защищаете?

– Ото всех, – сказал он.

– Я вас об этом не просила.

– Я знаю, мисс Кэррингтон, – он развел руками. – Но таково было распоряжение дона Диего, а слово дона Диего – закон для любого члена организации в этой стране. Поэтому для того, чтобы поговорить с вами, господину Кларку потребовалось разрешение дона Диего, а дон Диего отправил меня сюда, чтобы я спросил уже вашего разрешения.

Слишком много церемоний для организации встречи старых друзей и сослуживцев, как по мне. Но «Континенталь» любит церемонии, любит, чтобы все было чопорно и вычурно, никогда не ищет легких путей.

Могли бы, например, просто мне позвонить, а не лимузин с приближенным управляющему лицом на другой конец города гонять.

И когда мне встречаться с Джоном? Завтра я работаю, как и послезавтра и…

– Господин Кларк ожидает вашего решения в отеле, – сказал мистер Гару. – Если вы согласитесь, то он готов встретиться с вами прямо сейчас. Разумеется, мы доставим вас туда, и, после завершения разговора, обратно.

– Очень мило с вашей стороны, – сказала я. Интересно, они считают, что этим оказывают любезность Джону, наверняка одному из старейших живых членов их организации, или мне, ее почетному гостю?

Или для них это просто рутина, выполнение обычных обязанностей?

Мистер Гару галантно подал мне руку и помог усесться в машину, а сам воспользовался дверцей с другой стороны. Перегородка между нами и водителем была поднята, так что мы остались с консьержем наедине.

Лимузин плавно тронулся с места. Мне всегда было любопытно, как шофер умудряется его разворачивать на узких местных улочках? Эта штука была в два раза длиннее «тахо», которой я когда-то владела, и та уже не являла собой образец маневренности.

Водитель филигранно вписался в поворот, едва не зацепив передним бампером угол здания, и мы двинулись в сторону набережной.

– Не желаете ли воды, мисс Кэррингтон? Сока? Может быть, бокал охлажденного вина?

– Нет, спасибо, – сказала я.

Сеть «Континенталь» считает, что в долгу передо мной после событий в Техасе, когда они гарантировали мне безопасность, а сектанты Джеремайи «бога» Питерса наплевали на эти гарантии, вломились в отель и устроили там форменную резню. По своим внутренним правилам и законам чести, или чем там еще они руководствуются, ребята из «Континенталя» должны были отомстить Питерсу, отомстить жестоко и кроваво, но проблема заключалась в том, что сделать они это никак не могли, потому что Питерса, как тогда считалось, прикрывала сюжетная броня, а у них в наличии не оказалось соответствующего специалиста. Питерса в конце концов пришибла я, уже в Алабаме, и хотя когда я это делала, я совершенно не думала про организацию разъяренных отельеров, они сами себе выставили счет и стали по нему платить.

Они вообще ребята довольно странные, но это их заморочки. Пусть делают, что хотят, пока это мне не мешает. А если вдруг начнет мешать, тогда посмотрим.

* * *

Кларк ждал меня в баре. Он сидел в тени, за угловым столиком, и, как и полагается, лицом к двери. Насилие на территории «Континенталя» вне закона, но старые привычки никуда не денешь.

Он потягивал виски со льдом. При моем появлении, Кларк отставил бокал, поднялся мне навстречу и протянул руку. Левую.

Подготовился.

– Привет, Боб.

– Привет, Джон. Рада тебя видеть.

– Взаимно. Тебе идет загар.

– Тебе тоже, хотя он и не местный, – сказала я. – Флорида?

– Были кое-какие дела в Ки-Уест, – не стал отрицать он. – Как ты, Боб?

– Бывало хуже, – сказала я. И, несомненно, станет хуже. – Лучше расскажи, как ты меня нашел.

– А кто, по-твоему, помогал Профу разрабатывать этот маршрут? – спросил он.

– О, – сказала я. – Даже так.

– Кстати, о Профе, – он галантно отодвинул стул и помог мне сесть, только после этого вернулся на свое место. Когда мы оба были копами, за ним таких манер не водилось. – Он знает?

– Понятия не имею, – сказала я. – Возможно, ты встречался с ним куда позже, чем я.

– Не видел его после вашего отъезда, – сказал Кларк.

– Какая жалость. Как ты сам, Джон?

Кларк ничуть не изменился с тех пор, когда я видела его в последний раз. Только чуть-чуть загорел.

Впрочем, такие, как он, вообще не меняются. Он – метачеловек, ему больше двухсот лет, и в своем нынешнем облике, как я полагаю, он застыл примерно сто пятьдесят лет назад.

И с тех пор выглядит одинаково. Меняются только прическа, длина бороды и фасоны одежды.

– Ушел из полиции, – сказал он. – Теперь на вольных хлебах. Цвету и пахну, как видишь.

– Наемник?

– Король наемников, – ухмыльнулся он.

– За тобой не следили?

– Доверься моему профессионализму, Боб, – сказал он. – Кроме того, у меня есть информация, что ТАКС прекратило активные поиски.

– С чего бы это?

– Они все еще не знают, что с тобой делать, если найдут.

– Два года они знали, что делать.

– Опасаются, что этот подход больше не сработает.

– Могут на этот раз вообще мне руку отпилить, – сказала я.

Это им ни черта не поможет, но вполне возможно, что они этого не знают.

Кларк потупился.

– Я ничего не мог поделать, Боб.

– Я понимаю, – сказала я. – Никаких обид, Джон.

Его однажды уже убили из-за меня, так что я считала, что свой дружеский долг, как и долг коллеги, он выполнил на все сто. Нельзя требовать от человека, чтобы он в одиночку шел против теневого правительства.

В этой войне нет шансов на победу.

– Все это время я не знал, что с тобой, – сказал он. – После Йеллоу-Парка я долгое время думал, что тебя нет в живых.

– Все так думали.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – спросил он.

– Нет, – сказала я. – Уже поздно, мне завтра на работу. Давай просто посидим немного, ты расскажешь мне, зачем приехал, а потом я пойду.

– Ты не ходила к врачу?

– По поводу чего? – уточнила я.

– По поводу руки.

– Ходила. Врач сказал, что ничего нельзя сделать. Что как раньше уже не будет. Что единственный способ вернуть хоть какую-то часть былого функционала – это ампутировать руку и поставить вместо нее бионический протез. А дальше была сорокаминутная лекция о том, какие замечательные сейчас протезы и как они возвращают утраченные, казалось бы, навсегда возможности. Вероятно, я бы даже смогла продолжить играть на скрипке. Ну, если бы я играла на скрипке до этого.

– И что ты ему сказала?

– А как ты думаешь? Ампутация стоит копейки, зато за сам протез они просят стоимость крыла от «аэробуса», – сказала я. – Кроме того, я привыкла к этой руке, знаешь ли.

– Если проблема только в деньгах…

– Нет, – сказала я. – Проблема не только в деньгах. Ты меня вообще слушаешь, Джон?

– Прости.

– Проехали.

Он глотнул виски.

– А ты не думаешь, что надо поставить Профа в известность?

– Во-первых, – сказала я ледяным тоном. – У меня нет канала связи с Реджи, и я понятия не имею, как поставить его в известность, даже если бы я захотела бы это сделать. Во-вторых, вполне вероятно, что это не его ребенок. В-третьих, если ты сейчас спросишь меня, а чей он тогда, я скажу тебе, что это не твое собачье дело, Джон, встану и просто уйду отсюда. И никогда не узнаю, что ты еще хотел мне сказать.

– Не собирался ничего такого спрашивать, – сказал он. – Прости, Боб. Как-то у нас беседа не клеится.

– Слишком много времени прошло, наверное.

– Я приехал, чтобы помочь.

– Угу, – сказала я. – Прости и ты меня, Джон, и последнее, что я хочу сейчас делать, это предъявлять какие-то претензии или выяснять отношения, но помощь мне была нужна два года назад. Полтора года назад. Может быть, год назад. Пару месяцев назад я бы тоже не отказалась от помощи. А теперь я уже и сама справлюсь.

– Не сомневаюсь, что ты вывезешь, Боб, – сказал он. – Просто подумал, что не в одиночку это будет сделать чуть легче.

Ну да. И поэтому он уже дважды намекал, что мне стоит рассказать все Реджи.

Который отправился на поиски себя и, вполне возможно, вообще тут не при делах. Я была зла на Реджи, я была зла на себя, и, отчасти, я была зла на Джона.

Просто потому что он мне обо всем этом напомнил. Явился в маленький уютный мирок, который я пыталась для себя выстроить, и натоптал там своими армейскими ботинками.

Поэтому я решила не сдерживать себя и высказала ему все, как есть. Точнее, все, как думала.

А так оно или не так на самом деле, мы тоже скоро проясним.

– Ты все это время знал, где я, Джон, – сказала я. – Ты мог приехать в любой момент, но приехал сейчас. Ты ходишь вокруг да около и не говоришь, зачем явился. Ты уверен, что это мне нужна твоя помощь, а не наоборот?

Глава 3

– Скажем, мы можем помочь друг другу.

– И как же?

– Я привез тебе шанс на возвращение домой, Боб.

– Мне нравится здесь.

– Здесь неплохо, – согласился Кларк. – Для пенсионера – так просто идеально. Климат прекрасный, недвижимость недорогая, цены куда ниже, чем у нас, можно жить и ни в чем себе не отказывать. Но ты далека от пенсионного возраста, Боб. А твой ребенок – тем более. Белиз – это страна для отдыхающих, он не славится ни своей системой здравоохранения, ни своей системой образования. Да и с трудоустройством тут тоже проблемы, а о карьерном росте я уже не говорю. Ты уверена, что хочешь для своего ребенка именно такого будущего?

– Это лучше, чем быть подопытной крысой и провести всю жизнь в лабораториях ТАКС.

– Если ты вернешься со мной, ничего подобного тебе грозить не будет, – сказал Кларк.

– То есть, ты хочешь сказать, что работаешь на кого-то, кто сможет прикрыть меня даже от теневиков?

– Я работаю с теневиками, которые находятся куда ниже, чем ТАКС, – сказал он. – И они готовы гарантировать тебе полную защиту.

– Разыгрывают вариант «все будет прощено и забыто»?

– И даже более того.

– Похоже, что ты нашел выход на кабинет министра финансов.

– Они сами ко мне пришли.

Вообще-то, по поводу министра финансов я пошутила. Это был уровень, ниже которого уже некуда. Деньги правят миром, а министр финансов управляет денежными потоками и является самым могущественным и влиятельным человеком в стране. И одним из самых могущественных и влиятельных людей во всем мире.

Если он скажет ТАКС «Фу!», ТАКСу придется утереться и отступить. Иначе агентству свернут финансирование, и завтра никакого ТАКСа уже может не быть.

– Что ж, тебе удалось меня заинтересовать, Джон, – признала я. – Не так, чтобы на сто процентов, но остатки моего любопытства ты пробудил. Продолжай.

– Сначала я хочу тебя кое о чем спросить, Боб. Где твой топор?

– Где-то там, – я махнула рукой куда-то в сторону севера.

– Почему ты не забрала его с собой?

– Сначала было как-то не до того, – сказала я. – А потом… наверное, я боялась, что они смогут отследить его полет и вычислить меня. И, честно говоря, мне очень не хотелось снова во все это ввязываться.

– Но, как я понимаю, ты можешь призвать его в любой момент? И он ответит на зов?

– Да, как-то так это и работает, – звучит достаточно странно, но старый пожарный топор был частью меня, и я чувствовала его, даже несмотря на расстояние. Я знала, что он цел и невредим, я знала, что могу призвать его в любой момент.

Просто я не хотела этого делать. Да и зачем одинокой женщине, ведущей мирный образ жизни и готовящейся стать матерью, атрибут Цензора ТАКС, неуничтожимое оружие, которого касалась длань бога?

– Твой топор вернулся в Неваду, – сказал Джон.

– Это абсолютно все равно, – сказала я. – Особенно если смотреть отсюда.

Прошлый раз они попытались похоронить его под землей, залив десятками тонн бетона.

Не помогло.

– Наверное, – согласился Кларк.

– Что они сделали с ним на этот раз?

– Они учли прошлые ошибки и не стали затруднять тебе доступ, – сказал Кларк. – Оборудовали в пустыне стартовый стол и огородили территорию вокруг. Ты им прошлый раз пол хранилища разнесла, между прочим. Некоторые артефакты оказались утраченными безвозвратно.

– И это я еще не старалась.

– Они поняли, что не могут ни уничтожить его, ни спрятать от тебя, – сказал Кларк. – Поэтому сделали так, чтобы следующий призыв по возможности обошелся без жертв и разрушений.

– Как мило.

– Могу я спросить, как ты с ним управляешься, учитывая… ну…

– Учитывая мои новые анатомические особенности, Джон? Да очень просто управляюсь. Когда я призываю топор, у меня отрастает мистическая третья рука.

Кларк допил виски, вздохнул и посмотрел на дно бокала.

– Раньше с тобой было проще, Боб.

– Раньше вообще все было проще, Джон.

Когда мы оба были копами, у нас был закон. По крайней мере, у меня был, и я руководствовалась его духом и буквой и все такое. А потом выяснилось, что закон вариативен, опционален и иногда можно его вообще не применять.

И все стало гораздо сложнее.

Выяснилось, что интересы государства могут стоять превыше закона. Что интересы эти формулирует теневое правительство, и от случая к случаю эти формулировки можно трактовать по-разному.

Ребята из ТАКС уверены, что преследуют благие цели, но трупы вокруг множатся и множатся.

– Я не хочу тебя обидеть и не пытаюсь как-то задеть, Боб.

– Я понимаю, – сказала я. – Но мне не нравится ход твоих мыслей. Ты понимаешь, что сейчас происходит?

– А что сейчас происходит?

– Ты заявился к одинокой беременной женщине, у которой куча своих проблем, и пытаешься вписать ее в очередной кровавый блудняк.

Он покачал головой.

– Никакого кровавого блудняка. Насилие в этом деле вообще сведено к минимуму.

– Именно поэтому ты спросил, способна ли я до сих пор управляться с топором.

– На этот раз его не придется применять против людей.

– Ха, – ровным голосом сказала я. – И еще три раза ха.

– Нет, серьезно, – сказал он. – Дело простое. Я даже не представляю, что может пойти не так.

– Тебе двести лет, Джон, – напомнила я. – Уж ты-то получше всех нас должен знать, что-то все всегда может пойти не так. Особенно если в деле замешан топор.

– Сформулирую по-другому, – согласился он. – Риски, что все пойдет не так, в этом деле сведены к минимуму. Речь не идет об очередной охоте на человека. Нужно всего лишь зацензурить один предмет, и этот предмет даже искать не придется, потому что он уже в руках моего нанимателя.

– Что за предмет?

– Сюжетообразующий артефакт, – сказал он. – Который имеет кое-что общее с твоим топором – его невозможно уничтожить обычными средствами. Он не тонет в воде, не горит в огне, выдерживает любое давление, и, полагаю, уцелеет даже в эпицентре ядерного взрыва. Ничего тебе не напоминает, Боб?

– И что вы от меня хотите?

– Чтобы ты попробовала ударить по нему своим топором, разумеется.

Что будет, если несокрушимое встретится со всесокрушающим? Может быть, ничего. А может быть, они взаимно аннигилируют, вызвав цепную реакцию, в результате которой наша реальность схлопнется в новую черную дыру.

Было бы забавно.

– А если ничего не произойдет? – спросила я. – Если топор тоже не сработает?

– Для тебя это ничего не изменит. Твой гонорар за попытку, а не за результат.

– И речь на самом деле идет о министре финансов?

– Да.

– Без проблем, – сказала я. – Привозите ваш артефакт сюда, и я его тюкну.

Кларк покачал головой.

– Это исключено.

– Почему? Он такой громоздкий?

– Нет, он как раз довольно компактный. Проблема в том, что он… как бы это сказать… скользкий. Если попытаться переместить его на большое расстояние, а это сложный логистический процесс, то в какой-то момент он может выскользнуть. И найти его будет целой проблемой.

– Странная история, – сказала я.

– Есть и другие соображения, по которым этого делать не будут, – сказал Кларк. – В частности, министр финансов не собирается выпускать его из своего поля зрения. Артефакт очень опасен, и если он даже случайно окажется не в тех руках… последствия могут быть довольно неприятными.

– И где этот артефакт сейчас?

– В личном сейфе министра финансов.

– Ладно, – сказала я. – Теперь, видимо, самый очевидный вопрос. О чем вы говорим? Что это вообще за артефакт?

– Ты узнаешь об этом только после того, как вернешься в Город. Или хотя бы дашь свое согласие.

– Приятно было повидаться, Джон, – сказала я. – Спасибо, что навестил.

– Но ты продолжаешь сидеть, Боб, – заметил он.

– Это потому что я устала, – сказала я. – А не потому что заинтересована.

– Ты торгуешься.

– На самом деле, нет, – сказала я. – Я просто даю тебе последний шанс сыграть в открытую. Я понимаю, прошло два с половиной года, все изменилось, мы больше не напарники, да черт побери, мы больше и не копы, но мне все равно не нравится, когда ты начинаешь вести себя, как теневик какой-нибудь.

– Ладно, – сказал он. – Хочешь знать, о чем идет речь?

– Угу. Но с каждой минутой все меньше и меньше.

– Наверное, нет нужды говорить тебе, что это конфиденциальная информация?

– Я – могила.

– Это Черный Блокнот, – сказал он.

– Впервые слышу.

– Гроссбух Ликвидатора, Тетрадь Смерти, Книга Заметок Мартина, – сказал он. – Это небольшая книжица вот такого, – он обрисовал руками в воздухе какого именно, – размера. В ней много пустых листов, и если вписать имя человека на ее страницы, то в течение минуты этот человек умрет.

– От чего?

– По умолчанию – от сердечного приступа. Если ты не распишешь подробности.

– А как насчет тезок и однофамильцев?

– Все не так просто, – сказал Джон. – Насколько мне объяснили, нужно знать лицо человека, имя которого ты вписываешь. У тебя не получится прикончить какого-нибудь рандомного чувака, просто написав его имя.

– Похоже, это довольно опасная штука. Где вы ее нашли?

– Говорят, что она появилась в Японии, – сказал Кларк. – Где с ее помощью наделали тех еще дел. Потом она прошлась по Европе, оставляя за собой шлейф из трупов, и только несколько месяцев назад пересекла нашу границу. Министр финансов тоже считает, что это очень опасная штука, у которой нет лимитов и воспользоваться которой может любой желающий, так что считает, что она должна быть уничтожена.

– В этом деле просто воняет ТАКС, – сказала я.

Кларк покачал головой.

– Это их профиль, но на этот раз сработала личная служба безопасности министерства финансов. Операция касалась… ну, в общем, никто не рассчитывал, что может наткнуться на эту штуку. Она стала лишь дополнительным призом.

– Что ж, спасибо за откровенность, – сказала я.

– И каков будет твой ответ?

– Я не хочу снова во все это лезть, Джон, – сказала я. – Но, разумеется, я никому об услышанном не расскажу.

– Там работы на пять минут, Боб. Не считая перелета.

– Частный джет?

– Разумеется, – он улыбнулся.

– А в чем твой интерес, Джон? Что получает посредник?

– Министр финансов будет должен мне услугу. Это дорогого стоит.

– Как ты вообще оказался в этом замешан?

– Они сами ко мне пришли. Спрашивали о тебе, попросили найти и уговорить.

– То есть, вот это вот все – это они тебе рассказали?

– Да.

– Видать, дело серьезное, если они так откровенны.

– У меня есть определенная репутация, – сказал он.

У меня тоже. Но наши репутации противоположны. Кларк решает проблемы, я их создаю.

Правда, в основном – себе.

– Министр финансов очень обеспокоен, – сказал Кларк. – Это смертельное оружие, с помощью которого кто угодно может убить кого угодно. Конкурента, торгующего наркотиками на углу, опостылевшего мужа или президента страны. И никто даже не поймет, что это убийство. Поэтому он держит дело на личном контроле и настаивает, что Блокнот должен быть уничтожен.

– Держу пари, сначала он сам вписал в него пару фамилий, – сказала я.

– Мне об этом ничего неизвестно.

– Ну еще бы, – сказала я. – Почему бы министру финансов просто не похоронить эту штуку у себя в сейфе? Или он сам себе не доверяет?

– Он стар, – сказал Кларк. – И не хочет оставлять после себя мину замедленного действия, которая может рвануть в любой момент.

– Какой ответственный подход.

– У тебя есть основания для сарказма, но не все представители теневого правительства – законченные злодеи, – сказал Кларк. – Я не хочу тебя торопить с принятием решения, Боб…

– Поэтому у меня есть время до утра?

– До завтрашнего вечера, – сказал он. – Мне кажется, суток вполне должно хватить.

– Я не хочу возвращаться в Город, Джон.

– Чисто технически, тебе и не придется этого делать. Особняк министра финансов находится за городской чертой. Как и аэропорт.

– Ты же понимаешь, что я не это имела в виду.

– Понимаю, – сказал он. – Но, Боб, ты думала о своем будущем здесь? Ты и правда собираешься растить ребенка в этой стране, которой нечем похвастаться, кроме своего климата? Ладно, черт с ним, со здравоохранением, в конце концов, множество детей растут здоровыми и без присутствия врачей. Но образование, Боб? Здесь оно… не очень. Какого будущего ты ему желаешь?

– Мне кажется, ты забегаешь слишком далеко вперед, Джон.

Он пожал плечами.

– Я лишь пытаюсь обрисовать тебе контуры грядущих проблем, Боб. Да ты и сама слишком молода, чтобы заживо похоронить себя здесь. Напомни, чем ты сейчас занимаешься?

– Работаю в магазине.

– Торгуешь сигаретами.

– В меня хотя бы не стреляют, Джон. Не бьют по голове, не опаивают какой-то гадостью, не ломают руку.

– Ничего такого с тобой не произойдет. Я все время буду рядом.

– Однажды так уже было, и чем все это для тебя закончилось?

– Ну, тем не менее, я все еще здесь.

– А что будет, если в этот Черный Блокнот впишут и твое имя?

– Я не знаю, – признался он.

– Надеюсь, мы никогда этого и не узнаем, – сказала я и оперлась рукой на стол, намереваясь встать. Не то, чтобы этим вечером я чувствовала себя чрезмерно большой и грузной, просто скопившаяся за день усталость давала о себе знать.

– Подожди еще минутку, – сказал Кларк. – Чтобы тебе легче думалось, я могу озвучить тебе конкретные предложения.

– Угу, – я убрала руку.

– Миллион долларов, наличными или на счет, по твоему выбору, – сказал Кларк. – Разумеется, эта сумма будет освобождена от уплаты налогов.

Сумма внушала уважение и показывала заинтересованность министра финансов в моих услугах, но все же… Это было слишком много для Боб Кэррингтон, но слишком мало для Матери Хаоса, Дщери Мести и Войны.

– Ладно, – сказала я.

– Плюс они скажут ТАКС отстать от тебя навсегда. Забыть про тебя и в качестве объекта интереса, и в качестве потенциального сотрудника.

– Министр финансов стар, – напомнила я.

– Это будет письменное распоряжение.

Которое кто-нибудь в один прекрасный момент все равно потеряет. Все мы знаем, какой бардак может твориться в архивах. Впрочем, пока министр финансов жив, они не посмеют… Если, конечно, он сам не передумает. И даже если мне дадут копию, в какой-то момент в нее можно будет только высморкаться.

Кто делает ставки на милость сильных мира сего, тот строит свои замки на песке. Как только я перестану быть им полезной, меня спишут.

Для них это нормальная практика. В связи с изменившимися государственными интересами нами было принято тяжелое, но необходимое решение…

Теневому правительству верить нельзя. Тот, кто устанавливает правила, может в любой момент их поменять.

– Вижу, что ты не особенно впечатлена.

– Миллион долларов – это миллион долларов, – сказала я. – А все остальное – это просто слова. Какие у меня гарантии? Или ты предлагаешь мне поверить честному слову человека, которого я никогда в жизни не видела?

– Я скажу это тебе неофициально, Боб, и попрошу, чтобы ты меня не цитировала, – сказал Кларк. – Цена вопроса настолько высока, что ты можешь сама обозначить сумму. И речь, как ты понимаешь, идет не только о деньгах. Я уверен, что министерство согласится практически на любой бонус.

– Так прямо и на любой?

– Я сказал – практически, – напомнил Кларк. – В пределах разумного.

– А кто определяет эти пределы?

– Здравый смысл? – предположил он. – Я не уполномочен торговаться с тобой по этому пункту, но у меня есть ощущение, что они готовы согласиться… на многое.

– Например?

– Что конкретно тебя интересует?

– Меня интересует, что будет, если я попрошу у них голову Эллиота Смита на подносе, – сказала я.

Кларк ответил незамедлительно, как будто в кулуарах министерства финансов этот вопрос уже обсуждался.

– Полагаю, они спросят, какой формы должен быть поднос.

Глава 4

Черный Блокнот, надо же.

Сюжетообразующий артефакт, исполняющий только одно желание, зато делающий это бесчисленное количество раз.

Чтоб они сдохли.

И аккуратно переписываешь фамилии в столбик. Хулиганы, которые доставали тебя в школе. Начальник, который уже пять лет не дает тебе повышение и задерживает зарплату. Сосед, чья собака постоянно гадит на твой газон.

Получив доступ к этой штуке, любой может почувствовать себя богом. Можно сводить давние счеты, можно наказывать преступников, можно устранять конкурентов. Можно устроить государственный переворот, перебив все руководство страны.

И что самое удобное – при грамотном подходе никто даже не заподозрит, что это убийство.

Неудивительно, что министр финансов так переполошился. От обычных-то людей он защищен – никто не видел его в лицо, никто не знает, как его зовут, даже я, имевшая дело с теневиками, этого не знаю, но кто-нибудь из коллег мог бы убрать его запросто, наплевав на все степени защиты.

Но снова во все это лезть мне совершенно не хотелось. Теневики уже как-то раз попросили меня им помочь, и все это кончилось горой трупов, двумя выпавшими из жизни годами и фактической потерей правой руки. А в плюсы можно было записать разве что большое ничего в яркой праздничной упаковке.

И вот мне уже за тридцать, я одна, в чужой стране, вдобавок еще и беременна, и даже родителям не могу позвонить. Они не знают, что скоро станут бабушкой и дедушкой, но это пол беды. Беда в том, что они вообще не знают, что я до сих пор жива.

Лимузин высадил меня около моего – пока еще моего – дома и уехал. Я прошла по дорожке, поднялась по ступенькам… Сил, чтобы идти внутрь, уже не было, я присела в плетеное кресло на веранде, закинула гудящие ноги на столик и уставилась в теплую белизскую ночь.

Кларк прав. Здесь не лучшее место, чтобы воспитывать ребенка. Так себе медицина, так себе образование, никаких перспектив. Подрастет, будет маме в табачной лавке помогать…

С другой стороны, здесь тихо, спокойно, практически нет уличной преступности, и вообще, тут живет куча людей, и они вполне довольны выпавшим им жребием…

Но как я ни старалась себя в этом убедить, все равно мне казалось, что я лишаю своего ребенка части его будущего. Лишаю его возможности выбирать самому. Лишаю его тех возможностей, которые когда-то были у меня…

Меня это, как видишь, ни к чему хорошему не привело, но каждый человек имеет право делать свои собственные ошибки, и было бы неплохо дать ему этот шанс.

Но, сама понимаешь, предложение Кларка тоже было вариантом так себе. Если я отправлюсь с ним и снова влезу во все эти теневые игры, может быть, у меня и ребенка-то никакого не будет. Выйду на пенсию с двумя почетными медалями, солидной пенсией и перерезанной глоткой…

Тоже вариант. Может, быть матерью – это вообще не мое…

Я уже представляла себе один из возможных разговоров с будущим отпрыском.

– Мама, а где наш папа?

– Ну, тут есть варианты, дорогуша. Либо он отправился путешествовать по миру, чтобы найти себя…

– Либо?

– Либо я зарубила его топором меньше, чем через час после твоего зачатия.

Конечно, я надеялась, что это ребенок Реджи, но математика была против этой версии. Задержка случилась слишком рано, если считать от нашей с ним первой после перерыва ночи, так что присутствовала некоторая вероятность, что Джеремайя Питерс таки успел сделать свое дело, пока я была под воздействием наркотиков и не совсем адекватно воспринимала реальность.

Жаль, что ни одного из них не было под рукой, и я не оставила себе на память ничего, что могло бы помочь в проведении генетического анализа.

Может, я так никогда и не узнаю наверняка.

Может, это и к лучшему.

Мне за тридцать, моложе я не становлюсь, часики, как говорится, тикают, а достойных претендентов на горизонте как-то не наблюдается. Так что можно наплевать на личность отца и попытаться хоть что-то в этой жизни сделать хорошо.

– Мама, а откуда у нас в доме этот старый пожарный топор?

– Дедушка подарил.

Папа Бэзил, черт бы тебя подрал. Почему на этот раз ты не пришел ко мне на помощь? Или я за эти два года ни разу тебя не позвала? Мне хотелось надеяться, что это так.

Другой вариант был слишком плохим. Если я все-таки его позвала, а он не пришел, это могло означать только одно.

Что он мертв.

В мирах бесконечной войны у бога мести должно быть много врагов…

* * *

Естественно, я заснула в этом чертовом кресле, а когда проснулась, на улице было уже светло, а на часах – почти восемь утра, скоро идти на работу. Тело затекло, и при попытке встать я едва не рухнула на четвереньки, но в последний момент сумела удержаться, ухватившись рукой за стол.

На этот раз мне удалось даже не перепутать руку.

Ковыляя, как кляча, которую уже давно пора пристрелить просто из милосердия, я отперла дверь и вошла в дом. Приняла душ, почистила зубы, надела чистую одежду. Времени было еще с запасом, хоть и небольшим.

Есть не хотелось, да, по правде говоря, было и нечего, и я решила, что перехвачу что-нибудь на работе. Солнце уже начало припекать, так что волосы почти просохли естественным путем, я привычно собрала их в хвост и отправилась открывать лавку.

Первый покупатель объявился только спустя полчаса после открытия. Молодой мужчина в линялых шортах, белой футболке и мокасинах, он был настолько черен от загара, что издалека его можно было принять за местного. Но вблизи стало видно его европеоидные черты лица и голубые глаза.

– Коробку сигар, прекрасная синьорита, – попросил он. – Продайте мне коробочку сигар.

– Каких?

– А какие у вас самые дорогие?

– Кубинские, – сказала я.

– Это те самые, которые молодые кубинские женщины крутят на своих смуглых упругих бедрах?

– Наверняка, – сказала я и вытащила из-под прилавка коробку «кохиб». – Двадцать долларов за штуку, четыреста долларов за коробку.

Он взял одну сигару и поводил ею у себя под носом, втягивая ноздрями воздух.

– Контрабандная.

– Скорее всего.

– Не скорее всего, а точно, – сказал он. – Они напоминают мне жаркие кубинские ночи. О, это было прекрасно, жаль только, что мне пришлось покинуть Остров Свободы в некоторой спешке, а пограничники пытались обстрелять наш катер.

– Вы тоже контрабандист?

– О, нет, – сказал он. – Я Холден. Генри Холден. Я – британский шпион.

– А я – Боб, – сказала я. – Богиня хаоса и разрушения.

– Прямо как моя бывшая жена, – улыбнулся он.

Зубы у него были белые и безупречно ровные. Видимо, в Интеллидженс Сервис хорошая стоматологическая страховка.

– Угу, – у меня не было настроения соревноваться с ним в остроумии.

– Сегодня вечером я буду пить и курить сигары в компании резидента ЦРУ и одного подозрительного русского, – сказал Холден. – Думаю, что он из КГБ. А на следующей неделе я собираюсь полезть в джунгли в поисках странного.

– Отличный план.

– И в связи со всем этим у меня к вам вопрос, Боб, – сказал он. – Что вы делаете завтра вечером?

– Торгую сигарами.

– А после работы?

– За мной пытается ухаживать один парикмахер, – сказала я. – У него есть опасная бритва.

– А у меня есть пистолет и лицензия на убийство, – сказал Холден. – Правда, я оставил все это в других штанах.

– Тогда приходите, когда переоденете штаны.

– Заметано, – он вытащил из кармана четыре мятые сотенные купюры, положил их на прилавок, сунул коробку с сигарами под мышку и ушел.

Сразу после него явился Карлос и стал настойчиво вопрошать, что это за гринго.

– Просто гринго, – сказала я.

– Когда он проходил мимо парикмахерской, странно на меня посмотрел.

– Возможно, он просто хотел постричься, но у него не было денег, – сказала я.

– Думаешь?

– Конечно.

– У гринго всегда есть деньги, – сказал Карлос.

– Не всегда. Я, например, тоже гринго.

– Ты уже своя, Боб, – сказал Карлос. – Чего от тебя хотели эти парни из отеля?

– Просто один старый знакомый попросил о встрече, – сказала я.

Карлос нахмурился. Не знаю, что ему больше не понравилось, сам факт наличия у меня старого знакомого или его связь с «Континенталем».

– Здесь не принято о таком спрашивать, и я никогда не задавал тебе этого вопроса, Боб, – сказал Карлос. – Но любопытство гложет меня изнутри, как сотня голодных хорьков, и я надеюсь, что ты не обидишься…

Он замялся.

– Ты, наверное, хочешь спросить, чем я занималась до этого, – предположила я.

– Ну… да.

– Я была копом, – сказала я.

– Копом? Ты работала в полиции?

– В убойном отделе.

– А потом…

– А потом что-то случилось, – сказала я. – И теперь я пытаюсь стать другим человеком. А тот старый знакомый из отеля – это всего лишь отголосок моей прошлой жизни.

– О, – сказал он. – Ясно.

Тут к Карлосу пришла клиентка, и он отправился творить красоту, а я осталась в одиночестве и подумала, кого я пытаюсь обмануть. Я ведь вовсе не стремилась стать другим человеком, это для меня был бы слишком амбициозный план. Все, что я пыталась сделать, это не развалиться на части, и получалось у меня так себе.

Бывали, конечно, хорошие дни, но бывали и плохие.

Часов в одиннадцать утра на улицу пришел индеец. Это было настоящее дитя леса, не тронутое цивилизацией, грязный, нечесаный, в набедренной повязке и с коротким кривым копьем в руках. Единственным штрихом, по которому его можно было охарактеризовать, как героя нашего времени, был фитнес-браслет. Правда, носил он его не на руке, а использовал в качестве серьги в правом ухе.

Индеец уселся на противоположной стороне улицы, прямо напротив входа в магазинчик Гарсии, прислонился спиной к стене, положил на колени свое нелепое копье и пристально уставился на витрину с трубками и сигарами.

Необычное явление. Эти парни не любят города и предпочитают не соваться в них без крайней необходимости. Должно быть, они считают, что здесь слишком мало природы…

Явление стало еще более необычным через полчаса, когда к нему присоединился его коллега. Этот был без копья, зато на поясе у него висело здоровенное ржавое мачете. Я вышла поинтересоваться, не могу ли чем-то им помочь в этих каменных джунглях, но они никак не реагировали на мои обращения. Возможно, они просто не говорили ни по-английски, ни по-испански.

К полудню (что очень для него нетипично) в лавку заявился Гарсия и с порога заявил, что повышает мне зарплату (что для него было еще более нетипично).

Сама понимаешь, дела отнюдь не шли в гору, и я опасалась, что вскоре он вообще не сможет позволить себе моих услуг.

– Лишняя сотня песо мне не повредит, – сказала я. – Но с чего этот аттракцион невиданной щедрости?

– Сотня песо? – переспросил он. – К черту сотню песо, Боб. Я собираюсь поднять твое жалованье в два раза. Ведь ты этого достойна.

С последним его утверждением я спорить не стала, но все остальное вызывало законные сомнения.

– Дай угадаю, – сказала я. – Тебе приснилась мадонна, которая сказала, что ты слишком мало мне платишь… Нет, вот версия получше. С тобой связался недавно приехавший в город гринго и попросил повысить мне зарплату, пообещав взять на себя все дополнительные расходы?

Гарсия потупился, и я поняла, что угадала. Впрочем, это была не очень сложная загадка.

Первым моим порывом было позвонить в «Континенталь» и высказать сукину сыну Кларку все, что я думаю о его попытках влезть в мою жизнь, но потом я передумала. В конце концов, я была уверена, что Кларк скоро объявится здесь собственной персоной.

Это было вполне в его стиле.

– Это хорошее предложение, Боб, – сказал Гарсия. – Только дурак бы от него отказался. А я не дурак, я бизнесмен, и если я вижу способ сократить накладные расходы…

– К тебе никаких претензий, – заверила я.

– Хоть с этим разобрались, – сказал он. – А что делают все эти индейцы на той стороне улицы?

– Понятия не имею, – я посмотрела наружу, их там было уже четверо. – Со мной они не разговаривают.

– Попробую я спросить, – сказал Гарсия и направился к ним.

Возможно, тут сыграл свою роль тот факт, что Гарсия был мужчиной, а возможно, он просто знал несколько слов из их языка, но индейцы с ним заговорили и принялись что-то объяснять, отчаянно жестикулируя. Их диалог продолжался минут десять (за это время я успела продать две пачки сигарет местным работягам), а потом Гарсия вернулся ко мне, изрядно озадаченный.

– Это какая-то очень странная история, но похоже, что они здесь из-за тебя, Боб.

Что ж, в моей жизни уже было несколько странных историй, и, думаю, я готова была узнать еще одну, не слишком удивляясь.

– Для странного ритуала, от которого зависит жизнь всего племени, им нужен мой скальп?

– Нет, они не по этой части, – сказал Гарсия. – Просто они считают, что ты – Тласолтеотль.

– Будь здоров.

– Нет, я не… ты издеваешься, да?

– Просто я немного в шоке, – сказала я. – Что такое Тласолтеотль?

– Богиня ацтекского пантеона, – объяснил он. – Эти парни считают, что ты – ее земное воплощение.

И хотя это был уже не первый культ имени меня, я все еще не представляла, что мне с этим делать и как относиться.

– И чего они от меня хотят?

– Тут я не очень понял, – сказал Гарсия. – В целом, они хотят получить твое благословение, наверное. Но я не могу точно сказать, в чем именно оно заключается.

– Любопытно, – сказала я. – А чего именно это богиня?

– Э… – он замялся. – Ну, как тебе сказать…

– Еще любопытнее, – констатировала я. – Скажи, пожалуй, как есть.

– Э… Тласолтеотль – богиня порока, греха, похоти, грязи, очищения, покровительница прелюбодеев и паровых бань.

И главное, что все логично, подумала я. Даже паровые бани.

Мамочкино наследие, не иначе, и сейчас я говорю не о добропорядочной маме Кэррингтон, а о моей биологической матери, которая принесла меня в приют, и которую я вообще ни черта не помню. Но насколько мне известно, в местах, откуда она родом, она занималась примерно вот этим вот, за исключением, разве что, паровых бань. Ну, и еще про войну там что-то было…

Я вздохнула.

– Помимо прочего, считается, что Тласолтеотль приходит к умирающим и очищает их от грехов, поедая их грязь, – зачем-то добавил Гарсия.

– Передай им, что я не собираюсь поедать никакую грязь, – сказала я.

– Думаю, что они пришли сюда не за этим.

– Да, они не похожи на умирающих, – сказала я. – Ты можешь как-нибудь спровадить их отсюда?

– Как? У нас свободная страна, и они ничего не нарушают.

– Как насчет ношения оружия?

– Копы не любят с такими связываться, – потому что с них нечего взять. – Они скажут, что это не оружие, а этнические сувениры.

– И сколько, по-твоему, они будут там сидеть?

– Не знаю, – сказал Гарсия. – Они странные.

Угу.

На самом деле я понимала, что индейцы и их странности здесь ни при чем. Они служат всего лишь инструментами для той силы, что управляет этой реальностью. Силы, которая не может оставить меня в покое и в очередной раз норовит затянуть меня в какой-нибудь сюжет. Думаю, что и английский шпион Холден из той же категории, не просто же так он объявился именно сегодня.

Местное мироздание меня к чему-то подталкивало, но я так и не научилась читать его знаки. Возможно, оно хотело, чтобы я отправилась с Кларком, возможно, разными способами пыталось этому помешать, и лучшее, что я могла сделать со всеми этими получаемыми от вселенной сигналами – это попросту их игнорировать.

Пусть эти индейцы тут хоть до посинения сидят, притворяться еще и их богиней я не собираюсь.

– Возможно, к вечеру они уйдут, – сказал Гарсия.

– Возможно, мне и самой потребуется уйти пораньше, – сказала я. – Подменишь меня на пару часов, если что?

– Конечно, куда же я денусь, – вздохнул он. – Позвони мне, как соберешься уходить.

– Угу, – сказала я.

Глава 5

Когда Гарсия ушел, Карлос попытался спровадить индейцев под тем предлогом, что они мешают его бизнесу, но гордые дети леса проигнорировали его, словно он был назойливым насекомым. Никто из них даже головы в его сторону не повернул. Карлос собрался уже было снова зайти ко мне, но в парикмахерскую вошла очередная клиентка, и он сокрушенно развел руки. Я улыбнулась и пожала плечами.

Карлос – хороший парень, но он просто не понимает, во что лезет.

Ну и, если по-честному, он явно не герой моего романа.

Кларк заявился ближе к двум. На нем был легкий парусиновый костюм, туфли из натуральной кожи, и пистолет он с собой прихватил всего один, ясно давая понять окружающим, что он в отпуске и неприятностей не ищет.

– Dos cigarros, por favor.

– Твой испанский стал еще отвратительнее.

– Но все меня понимают, – он пожал плечами. – Мы вчера как-то странно расстались, Боб, и я решил навестить тебя в твоей теперешней среде обитания.

– И как тебе среда?

– Тут мило, – сказал он.

– Зачем ты подбивал Гарсию повысить мне жалованье?

– Просто хотел проверить, умею ли я до сих пор ладить с людьми, – сказал Кларк, не попытавшись отпираться даже для вида. – Хочешь, я куплю тебе этот магазин, и ты будешь его единственной и полновластной владелицей?

– Зачем это тебе?

– Я просто беспокоюсь о тебе, Боб, и хочу, чтобы все у тебя было хорошо, даже если ты не согласишься поехать со мной.

– Значит, ты пришел не для того, чтобы меня уговаривать?

– Как будто эти уговоры мне помогут, – Кларк подошел к витрине и стал рассматривать трубки. Это был дешевый китайский новодел, который мы выдавали за товары производства времен чуть ли не конкистадоров. – Что это за обнаженная делегация там на улице?

– Это индейцы, – объяснила я.

– Я заметил, – сказал Кларк. – Но что эти индейцы здесь делают? Или у вас такое в порядке вещей?

– Они думают, что я воплощение их богини, – я не стала вдаваться в подробности насчет греха, похоти и паровых бань.

– И чего они хотят?

– На данный момент они просто созерцают.

– Могу их понять, – сказал Кларк. – Ты чудесно выглядишь, Боб.

– Что, правда?

На самом деле, я понятия не имела, как я выгляжу. У меня дома не было зеркал, а вне дома я предпочитала не смотреться в отражающие поверхности. И даже если бы я в них смотрелась, это бы все равно ничего мне не дало, потому что отражалась в них совсем не та я, которую видели окружающие.

Так что я просто умывалась, собирала волосы в хвост и надеялась на лучшее.

– В таких случаях принято говорить, что ты вся светишься изнутри, – хмыкнул Кларк.

– Меня сейчас стошнит.

– Это токсикоз?

– Нет, просто меня мутит от твоего выбора фраз.

– Извини, – сказал Кларк.

– Полагаю, мне стоит к этому привыкнуть, – сказала я. – Пройдет совсем немного времени, прежде чем абсолютно все станут нести при мне эту благостную чушь.

– Скорее всего, – согласился Кларк. – Слушай, я не хотел на тебя давить, Боб. Я как-нибудь перебьюсь и без этого контракта, а ты сделай так, как считаешь нужным и лучшим для себя.

– Это ты, типа, сейчас не давишь?

– Абсолютно.

– Я не хочу снова во все это лезть, Джон.

– Понимаю.

– Прошлый раз обошелся мне слишком дорого.

– Здесь я мог бы заметить, что сейчас тебе как раз представилась возможность выставить счет.

– Я больше не жажду мести.

– А чего ты хочешь?

– Чтобы меня просто оставили в покое.

– Что ж, это вполне законное желание, учитывая обстоятельства, – сказал он. – И я уверен, что в ближайшее время ТАКС вряд ли будет тебя беспокоить.

– Но, – сказала я. – Эта реплика подразумевает, что за ней последует какое-то «но».

– Это чудесное место и оно идеально для того, кто хочет, чтобы его оставили в покое, – сказал Джон. – Но оно слишком маленькое для тебя, Боб. Слишком тесное. И возможно, что оно станет таким же тесным и для твоего ребенка.

– Это ты все еще не давишь?

– Я улечу отсюда в восемь вечера, – сказал Кларк. – С тобой или без тебя. Кстати, мое предложение насчет магазина все еще в силе.

– Бизнес-джет?

– Ну да, – сказал он. – Плачу-то за него не я, а министерство финансов.

– А я думала, ты станешь мне рассказывать, каких ужасов может натворить этот Черный Блокнот, если попадет не в те руки.

– А зачем мне это делать, Боб? Ты – коп, и сама все понимаешь.

– Бывший коп.

– Бывших копов не бывает, – сказал он. – Кстати, могу я задать тебе один, возможно, неприятный, но до сих пор смущающий мой разум вопрос?

– Попробуй.

– Йеллоу-Парк, – сказал он. – Я видел… последствия. Как они сумели тебя остановить? Но если не хочешь, то не отвечай…

– Дело не в том, что я не хочу, – сказала я. – Я не могу. С определенного момента я практически не помню события того дня. И последовавших за ним двух лет. Какие-то неясные фрагменты, обрывки… Все, как в тумане, Джон. И я не уверена, что так уж хочу это вспоминать.

Я знала, что в Йеллоу-Парке произошла бойня, и в роли мясника выступала я. Конечно, тогдашнее руководство ТАКС сделало все, чтобы эта бойня случилась, но с меня это ответственности все равно не снимало. Я не знала, сколько агентов там погибло, но, скорее всего, много.

Включая и директора Доу, которого с тех пор так никто и не видел даже мертвым.

И так, в общем-то, случается каждый раз, когда я беру в руки топор. Во время инцидента в Алабаме Джеремайя Питерс был не единственной моей жертвой.

А о том, у какого количества тяжело и неизлечимо больных, которых спасали его регулярные проповеди, случились рецидивы, я старалась не думать.

– Похоже, что я все-таки испортил тебе настроение, – сказал Кларк.

– Не бери в голову, оно последнее время и так неважное, – сказала я. – Ты же в курсе о той ситуации в Алабаме, Джон?

– Да, – осторожно сказал он.

– Там были люди, – сказала я. – В общине. Люди, которых он исцелил… Что с ними случилось после того, как я его убила? Болезни вернулись?

– К кому-то вернулись, к кому-то нет…

– И каков процент выживших?

– Я не следил за развитием, – сказал Кларк.

– Точно?

– В Алабаме ты все сделала правильно, Боб, – сказал Кларк. – Да, может быть, временами он казался не слишком значительной угрозой, но ты сбила его на взлете, Боб. И кто знает, каких дел он мог бы натворить, если бы сумел набрать высоту.

– История не знает сослагательного наклонения.

– То есть, молодого Гитлера ты бы тоже убивать не стала?

– Я не знаю, Джон, – сказала я. – Это зависит…

– Вот именно, – сказал Кларк. – Меня там не было, а ты была. И ты приняла решение, находясь в той ситуации, решение, которое та ситуация тебе продиктовала.

– Но я все равно не уверена…

– В таких делах редко можно быть уверенным до конца, – сказал Кларк. – Абсолютное зло в наше время почти никогда уже не встречается. Всегда есть зло большее, зло меньшее, главное, распознать и правильно оценить, которое из них где. Я согласен с тем, что Питерс не был абсолютным злом. И директор Смит таковым тоже скорее всего не является. Но это совершенно не значит, что они не заслужили пинка под зад. Еще как заслужили.

– Угу, – сказала я.

– Конечно, гораздо проще во всем этом ориентироваться, если зло разит молниями из-под черного капюшона или сидит в Мордоре и светит с башни единственным глазом, – сказал Кларк. – Но те времена ушли, Боб. Мы живем в эпоху второсортных злодеев. Иногда даже неочевидных.

– Видимо, второсортным злодеям должны противостоять так себе герои, – сказала я.

– Нельзя быть героем все время, – сказал Кларк. – Даже Мыш приходит домой, снимает маску и плащ, садится в кресло и превращается… Ладно, это плохой пример, потому что я понятия не имею, в кого он там превращается, но я думаю, что ты уловила мою мысль.

– В общих чертах.

– Питерса надо было убрать, – сказал Кларк. – Жаль, что это пришлось сделать тебе, но, как я понимаю, никто другой бы просто не смог.

– Угу.

Вообще, это не слишком весело осознавать, что твой главный талант – быть смертельным оружием, способным смести с игровой доски кого угодно. В детстве я надеялась на что-то более созидательное.

Никто не растет с мечтами о том, что станет универсальным убийцей. Конечно, послужной список у меня гораздо короче, чем у Кларка, но какие мои годы…

Может быть, мы и живем в эпоху второсортных злодеев, но что делать с мыслью о том, что я сама могу быть злодеем первого сорта? Меня не оставят в покое. Если не ТАКС, то какие-нибудь другие ребята. Да вот те же индейцы, кто знает, сколько времени им потребуется, чтобы перейти от созерцания к действиям, и кто знает, чего именно они от меня могут захотеть?

Карлос еще этот…

Как ни прискорбно это признавать, но похоже, что мой отпуск подходит к концу.

– Зря я сюда прилетел, наверное, – сказал Кларк. – Только взбудоражил тебя.

Мы живем в литературоцентричном мире, и я по каким-то неизвестным мне причинам обладаю всеми параметрами главной героини. И законы, которые правят этим мирозданием, все время пытаются подобрать для меня какую-то историю, совершенно не заботясь о моих чувствах и желаниях. И если я не соглашусь на историю Кларка, то вполне может начаться какой-нибудь очередной кровавый триллер или шпионский боевик.

Холден ведь тоже не случайно с самого утра именно ко мне за сигарами пришел. Это был такой анонс.

Тизер-трейлер.

Но решающим фактором, наверное, все же стали мои родители. Если я снова вернусь на легальное положение в Городе, то смогу подать им весточку, что я жива.

Я соскучилась по своим родителям. И, в конце концов, они имели право знать, что скоро станут бабушкой и дедушкой.

– Ладно, Джон, давай договоримся на берегу, – сказала я. – Ты гарантируешь, что в этом деле нет никаких сюрпризов и подводных камней?

– Насколько это вообще можно гарантировать в такого рода делах.

– И мы не будем терять время, – сказала я. – Бизнес-джет, аэропорт и машина, которая отправится оттуда прямо в резиденцию министра финансов. Согласуй с ним чертов график, чтобы не получилось, что мы приедем, а у него встреча или совещание или он на пикник с новой любовницей укатил.

– Согласую, – пообещал Кларк. – Думаю, что ради такого дела совещание он перенесет. Что насчет твоего гонорара?

– Финансовая сторона меня устраивает, – сказала я. – Что касается другой его части, я думаю, стоит обсудить это на месте с тем, кто может принимать такие решения.

– Разумно, – согласился Кларк.

– Какая в городе погода?

– Прохладно.

Значит, перед отъездом мне придется пройтись по магазинам. Здесь-то жара, поэтому у меня нет вещей на прохладную погоду. По крайней мере, таких вещей, в которые я еще могу влезть.

У меня было отложено немного денег на период «сразу после», и, учитывая новые обстоятельства, можно было перестать экономить.

Наверное.

– Пришли за мной машину часам к шести, – попросила я. Уточнять адрес я не стала, я была уверена, что Кларк прекрасно знает, где я живу.

Он кивнул.

– Буду рад снова с тобой поработать, Боб.

– Надеюсь, дело действительно будет недолгим.

Кларк ушел, а я позвонила Гарсии и попросила меня подменить. Гарсия сказал, что он занят (наверняка ухлестывал за какой-нибудь богатой старушкой из туристов) и сказал, что я могу просто закрыть магазин пораньше. Настолько раньше, насколько я захочу.

Наверное, Кларк уже ему что-то заплатил…

Я как раз опускала защитные жалюзи, когда рядом нарисовался любопытный Карлос.

– Уже закрываешься? Так рано? – спросил он. – Из-за этого гринго? Что он тебе сказал?

– Я уезжаю, Карлос.

– С этим гринго? Кто он вообще такой?

– Старый друг.

– Я вижу, что старый, – сказал Карлос. – Не слишком ли он для тебя старый?

– Мы просто друзья.

– И что же вас связывает?

– Мы раньше вместе работали, – сказала я.

– Где это, интересно?

– Карлос, ты хороший парень, – сказала я. – Но это еще не дает тебе право задавать мне столько вопросов.

Видимо, этот аргумент показался ему недостаточно убедительным, потому что он продолжил.

– Когда ты вернешься?

– Я не знаю.

Я защелкнула замок и протянула ключи Карлосу.

– Передашь Гарсии?

– Ты вообще собираешься возвращаться? – спросил он, убирая ключи в карман.

– Я не знаю.

– Ты разбиваешь мне сердце, Боб.

– Я не специально, – сказала я.

Он хороший парень, но, как я уже говорила, не герой моего романа. Да и для него самого будет лучше, если он найдет себе кого-нибудь попроще. Для того, чтобы достаточно долгое время просто выживать рядом со мной, нужно быть кем-то вроде Кларка.

Я посчитала этот разговор законченным, но черта с два. Карлос так не думал. Он сунул руку в карман (не тот карман, в который он спрятал ключ) и на его ладони появилась небольшая коробочка, в которых обычно хранят ювелирные изделия.

О, нет.

– Не делай этого, – сказала я.

Но, разумеется, он все равно это сделал. Опустился на одно колено и открыл коробочку. Если камень в этом кольце был настоящим бриллиантом, он должен был стоить что-то около полугодовой выручки парикмахерской Карлоса.

– Не уезжай, Боб. Или хотя бы пообещай, что вернешься.

– Ты наверняка найдешь себе кого-то получше, – сказала я, совершенно не покривив душой.

Мое кровавое прошлое, мое туманное будущее, мое странное происхождение, моя фактическая однорукость и довесок в виде будущего ребенка, чей отец при любом раскладе был не самым хорошим человеком, делали меня не слишком выгодной партией. Да и без этого приданого я вряд ли была достойным призом для приличного работящего парня.

– Мне не нужно никого, кроме тебя, – сказал Карлос. Банальная, вроде бы фраза, может быть, даже шаблонная, но если произнести ее искренне, то она все равно впечатляет.

– Это ты сейчас так думаешь, – сказала я.

– Я люблю тебя, Боб.

Против этого аргумента особо не возразишь, поэтому я просто пожала плечами. Лучше уж прослыть бессердечной сукой, чем… чем…

– Ты меня совсем не знаешь.

– Но я хотел бы тебя узнать, – сказал он. – Я хотел бы узнать о тебе все.

Вот в этом случае наши желания совпадали, но я боялась, что он не выдержит груза этого знания. Я и насчет себя-то не была до конца уверена.

– Тебе это не нужно, Карлос.

– Это не тебе решать, Боб, – сказал он. – Но, говорят, если любишь, отпусти. Я тебя отпускаю, Боб. Но я буду надеяться, что ты вернешься.

После такого – точно нет. Да еще эти индейцы, наблюдающие за нашими латиноамериканскими страстями с безразличием и спокойствием истинных детей леса…

Они наверняка тоже будут надеяться, что я вернусь.

– Возьми хотя бы кольцо, – сказал Карлос.

Я покачала головой.

– Я буду надеяться, что ты найдешь, кому еще его предложить, и на этот раз тебе не откажут, – сказала я.

– Позволь мне тебя проводить.

– Долгие проводы – лишние слезы, – сказала я.

Мы обнялись, и я поцеловала его в щеку. Но если ты думаешь, что в какой-то момент я дрогнула, что хотя бы на секунду я пожалела о данном Кларку обещании и захотела остаться, чтобы прожить долгую спокойную жизнь в этом райском месте с приличным, работящим и надежным парнем в качестве своего партнера, то черта с два ты угадала.

Карлос убрел в свою парикмахерскую и застыл на пороге в исполненной печали позе, явно собираясь провожать меня по улице долгим тоскливым взглядом, раз уж не получилось сделать это ногами. Я подошла к индейцам и уставилась на них.

– Я уезжаю, – сказала я, совершенно не заботясь о том, что они могли ничего не понимать по-английски. – Не хотите сказать мне что-нибудь напоследок?

Они не хотели. И хотя их лица были повернуты в мою сторону, они, казалось, на меня даже не смотрели. Как будто они смотрели сквозь меня. То ли куда-то вдаль, то ли пытались разглядеть мою истинную сущность, скрывающуюся за оболочкой смертной женщины. В любом случае, удачи им всем в этом вот во всем.

– Пока-пока, – сказала я и двинулась вверх по улице к направлению моего… ну, дома, в котором я жила последние месяцы.

Индейцы даже не шелохнулись. Карлос вздохнул и принялся смотреть мне вслед.

Кларк прислал за мной машину ровно к шести, как мы и договаривались.

Глава 6

– Ты какая-то мрачная, Боб, – сказал Кларк, когда арендованный им «бизнес-джет» набрал полетную высоту и крейсерскую скорость, держа курс в сторону Города. – Разве с таким настроением нужно возвращаться домой?

– Не надо петь мне этих песен, Джон, – попросила я. Наверное, если бы речь шла об обычном возвращении, не отягощенном сделками с теневым правительством и необходимостью снова использовать топор, мое настроение было бы получше. В конце концов, передо мной забрезжила возможность встречи с родителями…

Джон открыл холодильник, извлек оттуда бутылку шампанского, взял из бара два фужера.

– Я не буду, – сказала я.

– Думаю, что немного холодного шампанского ребенку не повредит, – сказал Кларк.

– Я тоже думаю, что не повредит. Просто не хочу.

– Брось, Боб. Тебе надо немного расслабиться.

– Сейчас самое время, ага.

– Как же мне не хватало твоего сарказма, – сказал он.

– У тебя есть какой-нибудь запасной план? – спросила я.

– Запасной план на случай чего?

– На тот случай, когда что-то пойдет не так, – сказала я. – Например, министр финансов передумает уничтожать тетрадь и отменит сделку. Кто знает, какая еще фигня может произойти.

– Тогда я возмещу тебе все расходы и доставлю в любое место мира, которое ты сама укажешь, – сказал Кларк. – А также принесу тебе свои искренние извинения.

– Это, конечно, самое важное, – сказала я.

– В Городе немного прохладнее, чем в Белизе, – сказал Кларк.

На мне все еще была моя широкая цветастая юбка и блузка, в которой я ходила на работу. Придя домой, я обнаружила, что из всей одежды, в которой я приехала в Белиз, я могу влезть только в кеды, да и то с некоторым трудом. А времени на то, чтобы прошвырнуться по магазинам и купить себе обновок у меня уже не было.

Ладно, вру.

Не было ни сил, ни желания.

– Ты видел, сколько у меня с собой багажа, Джон. Мне не во что переодеться. Придется купить что-нибудь в аэропорту.

– Это будет довольно затруднительно сделать, поскольку мы сядем на военной базе, – сказал Джон. – А такие места, как ты понимаешь, не славятся обилием магазинов женской одежды.

– Значит, мне придется шокировать министра финансов своим легкомысленным видом, – сказала я.

– Может, и не придется, – сказал Кларк. – В хвосте самолета есть сумка с вещами, которые я купил сегодня. Посмотри, может быть, тебе что-нибудь подойдет.

– Я тебя уже почти люблю, Джон, – сказала я.

– Так выходи за меня.

– Мне нужно подумать.

– Нет, так нет, – притворно вздохнул он.

Я утянула сумку в уборную и принялась разбирать шмотки. Нацепила новую футболку, кофту фасона оверсайз, тут уж точно с размером не промахнешься, и обнаружила на самом дне баула джинсы для беременных. Такие, знаешь, с широкой резинкой вместо пуговицы и молнии. Предполагается, что эта резинка помогает поддерживать живот, которого у меня еще почти не было, но который обещал появиться в ближайшем будущем.

Предусмотрительный Кларк взял на вырост?

Как бы там ни было, джинсы оказались свободного покроя, и мне удалось втиснуть в них свои телеса без особого труда. После чего я почувствовала себя еще более большой и грузной.

Примерка заняла у меня довольно много времени, и когда я вернулась в салон самолета, Кларк дремал, полностью откинув спинку своего кресла и практически превратив его в кровать. Что ж, он пожилой человек, ему надо беречь себя, экономить силы и все такое…

Я уселась в кресло, бросила взгляд в иллюминатор – внизу не было ничего интересного, только облака, и таки налила себе немного шампанского из оставленной Кларком бутылки.

Сделала глоток. Пойло и пойло, ничего особенного. Не понимаю, почему в бизнес-джетах принято пить эту дрянь с пузырьками, а не, например, пиво.

Я допила шампанское – не выливать же добро – отставила фужер подальше, тоже опустила спинку кресла, откинулась и закрыла глаза, пытаясь последовать примеру Кларка, но черта с два. Несмотря на усталость, мою новую постоянную спутницу, сна не было ни в одном глазу. И с каждой пройденной самолетом милей, приближающей нас к Городу, мое настроение становилось все мрачнее и мрачнее.

Все не могло быть так просто, как это описывал Кларк.

Только не в ситуации, в которой задействован могущественный сюжетный артефакт. Только не в моей жизни.

У меня крепло убеждение, что я стою на пороге какой-то сюжетной завязки. Что как только шасси бизнес-джета коснутся бетона взлетной полосы этой чертовой военной базы, начнется какая-то очередная история, выход из которой мне опять придется прорубать топором Цензора.

Но и оставаться в Белизе тоже было нельзя, и дело совсем не в низком уровне медицины и образования.

Я только недавно начала понимать, что на самом деле со мной происходит, но разнообразные сюжеты преследовали меня с самого детства и все время старались испортить мне жизнь. Иногда их напор был сильнее, иногда слабее, но их попытки втянуть меня в какую-нибудь историю никогда не прекращались.

И похоже, что пока я торчала в Белизе, они накопили какую-то критическую массу. Индейцы, добрый парикмахер Карлос, английский шпион Холден… Я не сомневалась, что на этом они не остановятся, и в ближайшее время появится что-нибудь еще, потому и согласилась на предложение Кларка.

Тут хотя бы было более-менее понятно, во что именно я ввязываюсь, и декорации в виде Города, где я прожила значительную часть своей жизни, были мне знакомы. Да и бонусы, которые сулило успешное выполнение этого задания, были вполне существенны.

Я хотела вернуться домой и повидаться с родителями, заверить их, что со мной все в порядке. Я хотела избавиться от статуса беглянки, разыскиваемой теневым агентством, и если министр финансов действительно готов был мне все это устроить, что ж… дело стоило того, чтобы еще разок махнуть топором, избавившись от смертельно опасной тетрадки.

Но в то же время я была уверена, что все не может пройти гладко. Сюжетный артефакт наверняка будет цепляться за свое существование всеми своими… страницами, наверное, и вымарать его из этого мира будет не так-то просто. С другой стороны, если он уже в руках у министра финансов, и тот послал Кларка за мной, то что может пойти не так?

Да все, что угодно.

С тех пор, как я стала Цензором, практически ни одно дело не прошло без осложнений, и это еще очень мягко говоря. К тому же, не следовало забывать об откате, которым ткань мироздания реагировала на мое вмешательство в устоявшийся ход вещей.

* * *

Мы приземлились на военной базе, что позволило нам миновать пограничный контроль и избавиться от всех этих бюрократических заморочек с таможней. Не успели мы с Кларком спуститься по трапу, как нам подали машину, и, по счастью, это был не черный «эскалейд», которые так любило использовать ТАКС, а черный «мерседес» представительского класса, с белым кожаным салоном, индивидуальными сиденьями и встроенным в подлокотник холодильником.

– Машина министерства финансов? – поинтересовалась я.

– Нет, это моя, – сказал Кларк. – Хочешь воды или сока?

– Раньше ты был скромнее, Джон.

– Раньше я был простым копом, а теперь я бизнесмен, – вздохнул Кларк. – Приходится соответствовать. Должен заметить, что быть копом было проще.

– Да, я вижу, как тебе тяжело.

Водитель был предупрежден о маршруте, а вояки – о статусе и задании Кларка, потому как ворота они нам открыли заблаговременно, и даже не попытались заглянуть внутрь машины, а ведь мы могли бы ввозить в страну наркотики или ядерную бомбу, или еще чего-нибудь похуже.

В такие минуты и становится понятно, кому тут принадлежит истинная власть, и президент, за которого я не голосовала, явно не имел к ней никакого отношения.

– Министр настаивал, что дело срочное, так что мы поедем сразу к нему, – сказал Джон.

Мне хотелось побыстрее от всего этого отделаться, так что я не имела ничего против. Наверное, после перелета я выглядела не очень, но кому какое до этого дело? Если уж меня устраивает мой внешний вид, то и министру финансов придется с ним смириться.

Кларк же выспался и был свеженький, как огурчик. Всегда завидовала людям, которые могут спать в самолете. У меня никогда этого не получалось. Лучшее, на что я могла рассчитывать, это задремать минут на сорок в какой-нибудь не слишком удобной позе, после чего обычно чувствовала себя ничуть не более отдохнувшей, чем раньше.

А во время нашего полета мне и этого не удалось. Наверное, я слишком нервничала из-за предстоящей миссии, свалившейся на меня ответственности и потенциальной возможности вернуть хотя бы часть своей прежней жизни. Но в одном я все-така была согласна с Кларком.

Копом быть проще.

У тебя есть закон, которым ты должна руководствоваться, у тебя есть напарник, который прикрывает тебе спину, и тебе почти всегда понятно, кто в этой ситуации плохой парень, и что с ним следует делать. И даже ребята из отдела внутренних расследований, которых мы обычно считали крысиными ублюдками, были куда приятнее, чем агенты ТАКС, ставящие эксперименты в рамках чужих сюжетов и охотящиеся за творцами.

Кстати, об их экспериментах…

– Джон, сначала мне было не до того, а потом не было возможности узнать точно, – сказала я. – Ты не в курсе, как обстоят дела у мистера Брауна? В интернете пишут, что он удалился от своих финансовых дел и уехал из страны в поисках просветления и прочего душевного спокойствия, но это крайне на него не похоже, и я полагаю, что все это чушь слоновья. Что с ним произошло на самом деле?

– Он мертв, – сказал Кларк. – Его застрелили на улице спустя всего пару недель после того, как вы с ним… Я думаю, что ваша встреча сломала его сюжетную линию, после чего он лишился неуязвимости и пал жертвой банальных грабителей.

– А это точно были грабители? Не ТАКС?

– Черт его знает, – сказал Кларк. – Может быть, и ТАКС. Может быть, кто-то из его предыдущих пассий, которой не настолько понравилось их совместное времяпрепровождение. А может быть, это на самом деле была какая-то залетная шпана из трущоб. По крайней мере, его обчистили, сняли часы и вытащили бумажник, но агенты ТАКС вполне могли бы поступить так же, чтобы замести следы. Как, впрочем, и любой другой убийца, если у него в голове больше одной извилины. Не думаю, что кто-то будет сильно грустить по этому мерзавцу.

– Я-то уж точно не стану, – сказала я.

Мой отец, не папа Джон, а настоящий, наверняка бы заявил, что Кристиан Браун заслуживает пули, но я не была в этом уверена. Если это сделала одна из его бывших, с которой он вытворял то, что пытался сделать со мной, то, конечно, никаких вопросов нет. Но если его застрелили агенты ТАКС в рамках того же эксперимента, в котором они свели нас вместе и вывели на нас Мигеля… А они вполне могли это сделать. Просто чтобы проверить очередную свою теорию.

Вопросы справедливости при этом их волновали мало. А на законы они вообще плевали с высокой колокольни.

– Боб, – мягко сказал Кларк. – Ни Джеремайя Питерс, ни Кристиан Браун не относились к числу тех людей, по кому можно было бы скорбеть.

– Я знаю, – сказала я. – Наверное, это просто гормоны.

– Все будет хорошо, – сказал Кларк. – Сейчас мы быстренько разберемся с этой проблемой, и ты сможешь посвятить все свое время заботе о своем здоровье. И о здоровье малыша.

– Малыш сейчас размером с мандарин, – сказала я. – Не думаю, что мне стоит вмешиваться в его жизнь, пока он не подрастет хотя бы до размера картошки.

– Я ничего об этом не знаю, Боб.

– Да я, в общем-то, тоже, – сказала я.

– Тебе надо найти хорошего врача.

– Который заявит, что в первую очередь мне надо избегать всяческих стрессов, Джон.

– Се ля ви, Боб, – сказал Кларк. – Поверь, мне и самому неловко, что так получилось.

– Забей.

– Если бы я заранее знал…

– То ни черта бы не изменилось, Джон.

– Скорее всего, – согласился Кларк.

* * *

Что было ожидаемо, попасть на прием к теневому министру финансов оказалось куда сложнее, чем выехать с военной базы, на которой мы приземлились. На первом КПП сотрудники службы безопасности проверили нас и нашу машину. На втором КПП с машиной и водителем пришлось расстаться. Мы прошли через шлюз, который просканировал нас на предмет оружия и прочих опасных штук, и погрузились в роботизированный гольф-кар, доставивший нас к главному зданию. На входе нас еще раз проверили, посветили сканерами в лица, и молчаливый сотрудник службы безопасности в очень дорогом костюме отвел на на второй этаж, передав в руки референта в еще более дорогом костюме.

– Министр скоро освободится, – сказал он. – Вы можете подождать здесь.

Поскольку он так и не предложил нам подождать в каком-то альтернативном месте, нам пришлось согласиться. Мы уселись в роскошные кожаные кресла гостиной, отделанной в псевдовикторианском стиле, и референт предложил нам напитки.

Кларк попросил кофе, я от всего отказалась. Мне по-прежнему хотелось побыстрее со всем этим разобраться и отправиться в отель, в ожидании окончательного решения моей проблемы с ТАКС.

Надо отдать министру финансов должное, он действительно не заставил нас ждать слишком долго, Кларк даже кофе не успел допить. Референт приложил руку к уху, выслушал распоряжения начальства и распахнул перед нами массивные деревянные двери, ведущие в кабинет, возможно, самого могущественного человека нашего мира. И, без всякого сомнения, самого влиятельного теневого политика нашей страны.

Теневой министр финансов был стар, сухощав и улыбчив. Он напоминал доброго дедушку и производил благоприятное впечатление, но любой сотрудник убойного отдела, проработавший в нем хотя бы год, знает, что это ничего не значит, и самые страшные людоеды могут выглядеть именно так.

Он вышел из-за своего стола нам навстречу, и эта встреча состоялась где-то посреди ковра, которым можно было бы застелить бейсбольное поле.

– Джон, я доволен, что вам удалось обернуться так быстро, – сказал он. – Роберта, я очень рад с вами познакомиться. Ведь я могу называть вас Робертой?

– Лучше Боб, – сказала я.

– Как скажете, Боб. В жизни вы еще более очаровательны, чем на фотографиях, – он схватил мою правую руку и галантно прикоснулся губами к перчатке. Разумеется, я ничего не почувствовала. – Хочу лично поблагодарить вас за решение проблемы с Джеремайей Питерсом.

– Пожалуйста, – я могла бы добавить что-нибудь типа «обращайтесь еще», но это было бы излишним.

Он ведь уже обратился.

– Вижу, что сегодня вы не захватили с собой свой знаменитый топор.

– Не хотела напрягать ваших безопасников, – сказала я. – Но это не проблема, я могу призвать его в любую минуту.

– Даже сюда? – притворно удивился он.

– Даже сюда, – сказала я. – Но все же лучше делать это на свежем воздухе. Меньше разрушений, знаете ли.

– О да, я понимаю, – сказал он.

За свой рабочий стол, размером с теннисный корт, он так и не вернулся и предложил нам присесть в кресла перед небольшим (по стандартам этого помещения, разумеется) журнальным столиком, на котором лежали стопки свежей сегодняшней прессы со всех концов страны. Я даже допустила, что он на самом деле ее читает.

Пожилые люди бывают старомодны и не склонны доверять таким новомодным штучкам, как интернет. Хотя здоровенный монитор на его рабочем месте все-таки стоял.

– Я очень благодарен, что вы откликнулись на мое приглашение, Боб, – сказал он.

– Пожалуйста, господин министр.

– О, давайте обойдемся без этих формальностей, – отмахнулся он. – Зовите меня Френсис, хорошо?

– Хорошо, Френсис.

– Полагаю прежде, чем мы перейдем к делу, вы хотите обсудить условия своего вознаграждения, – сказал он. – Что обещал вам Джон?

– Миллион долларов и решение проблемы с ТАКС, – сказал я.

– Вас устраивает первая часть сделки? – спросил он. – Или нам стоит обсудить сумму?

– Сумма вполне приемлема, Френсис.

– Очень хорошо, – сказал он. – Тогда ко второй части сделки, к вашей проблеме с ТАКС. Каким именно вы видите ее решение?

Я пожала плечами.

– Просто скажите им, чтобы они от меня отстали, – сказала я. – Издайте какой-нибудь указ, или как это еще делается.

После некоторого размышления я решила отказаться от мести и не требовать у министра голову директора Смита. Идея была довольно привлекательная, но мне хотелось разорвать этот чертов замкнутый круг насилия, по которому бегала последние годы своей жизни.

Должно быть, это тоже гормональное.

Глава 7

Френсис улыбнулся.

– Я, конечно же, не король и не могу издавать указы, но понимаю ваше стремление получить бумажный документ, который зафиксирует положение дел, – сказал он. – Вы получите копию моего письменного распоряжения прекратить все оперативные действия в отношении вас. Не знаю точно, как это формулируется, но уверен, что ребята из моего штата способны составить такой документ.

– Спасибо, Френсис, – сказала я. – Но я хотела бы, чтобы вы понимали, я не могу дать никаких гарантий уничтожения артефакта. Я никогда раньше не имела дел ни с чем подобным.

Конечно, я шарашила топором не только по людям, но и по некоторым объектам, но даже штурмовые вертолеты не обладают сюжетной броней, и я понятия не имела, какие законы мироздания будут задействованы, когда один артефакт вступит в активное взаимодействие с другим.

Конечно, металл должен был гарантировано победить стопку бумаги, но только в том случае, если бы речь шла об обычном металле и обычной бумаге. А тут, возможно, будут играть роль совсем другие факторы.

– Разумеется, я это понимаю, Боб, – сказал Френсис. – И вознаграждение вы получите вне зависимости от исхода нашего небольшого дела. Более того, первую его часть я могу отдать вам уже сейчас.

Он сунул руку во внутренний карман пиджака, вытащил из кармана длинный продолговатый конверт с золотым тиснением и вручил его мне. Конверт был очень легким, и, по первому ощущению, пустым, но я не думала, что теневой министр финансов склонен к столь дешевым розыгрышам. Зажав конверт правым локтем, я разорвала бумагу и потрясла им над столом.

На полированное дерево вывалилась золотая банковская карта, на которой было выбито мое имя.

– Я посчитал, что вы не захотите таскать с собой чемодан наличных, и открыл в банке счет на ваше имя, – сказал Френсис. – Карта предоставит вам доступ к этому счету, и оговоренная сумма уже лежит на нем. Вы можете установить банковское приложение и проверить состояние счета прямо сейчас.

– В этом нет необходимости, Френсис, – улыбнулась я. – Я вам доверяю.

Я сунула карту в карман джинсов, прекрасно понимая, что никогда в жизни не держала в руках столько денег сразу. Что ж, я теперь обеспеченная женщина, завидная невеста и все такое.

Еще бы выбраться из всего этого без потерь…

– Может быть, вы хотите обсудить какие-то дополнительные условия? – поинтересовался министр финансов.

– В общем-то, нет, – сказала я. – Предложенное меня вполне устраивает. Давайте уже перейдем к делу.

– Мне нравится ваш подход, Боб, – сказал Френсис. – Как вы предлагаете провести эту процедуру?

– Как можно проще, – сказала я. – Вы достанете артефакт из сейфа, мы выйдем на улицу, положим его на что-нибудь прочное и не слишком ценное, после чего я призову топор, и мы постараемся со всем этим покончить.

– Поместье прикрыто системой ПВО, – сказал Френсис. – Это не будет препятствием?

– Скорее всего, не будет, – сказал Кларк. – Но лучше ее на время отключить. Чтобы сэкономить ракеты и не создавать лишнего ажиотажа.

– Разумно, Джон, – сказал Френсис. – Взрывы в небе над пригородом наверняка привлекут ненужное внимание. Что ж, я отдам такое распоряжение перед тем, как Боб призовет свой легендарный топор.

Система ПВО, прикрывающая поместье, надо же.

Но, если разобраться, ничего удивительного в этом не было. Наверное, именно так и должен выглядеть центр власти.

Ведь Френсис, выглядящий обычным безобидным пенсионером, вырядившимся для игры в бинго и последующих за ней танцулек, на самом деле контролировал теневые финансовые потоки, а значит, контролировал все теневое правительство и был тем самым человеком, который принимает решения, отражающиеся на жизнях сотен миллионов человек. Он держался вежливо и мило, но я не позволила себя обмануть ни на секунду. Это была та самая мягкая лайковая перчатка, за которой скрывалась сталь.

С той же улыбкой добродушного дядюшки он мог приговорить к смерти любого человека в нашей стране, а может быть, и во всем мире. И он, вне всякого сомнения, этим занимался. По сути, это ведь он отправил меня за головой Джеремайи Питерса, и часть ответственности за ту алабамскую бойню лежала и на его плечах.

Хотя, конечно, основную работу сделали мы с Реджи.

– Не желаете ли вы чего-нибудь выпить или поесть, прежде чем мы начнем?

– Нет, – решила я за нас с Кларком. – Давайте обойдемся без лишних проволочек.

– Что ж, тогда к делу, – Френсис решительно поднялся со своего места, подошел к рабочему столу, нащупал потайную кнопку на его внутренней стороне, и одна из дубовых панелей, которыми были отделаны стены его кабинете, отъехала в сторону, явив нашему взору сразу три сейфа.

Они были разного размера, но все выглядели достаточно надежными. А если учесть, в каком месте они были установлены, думаю, по степени безопасности содержимого они могли дать фору самому Форт-Ноксу.

Но все же, они были довольно старомодными. Здесь не было сканеров отпечатков пальцев или рисунка сетчатки глаза, или еще каких-нибудь новомодных штучек, защищающих содержимое железных ящиков от нежелательного вторжения. Просто кодовый замок и ручка, за которую следовало потянуть.

Френсис без заминки набрал длинную, состоящую из двенадцати цифр комбинацию, потянул за ручку, открыл сейф и замер.

Но он мог уже ничего и не говорить, его поза была достаточно красноречива, и я сразу же прекрасно поняла, что он там увидел.

Ничего.

– Черный Блокнот, – несколько потрясенной сказал он.

– Его там нет, верно?

– Он пропал. Но это невозможно…

– Может быть, вы просто ошиблись сейфом? – спросила я.

Я была внутренне готова к такому повороту событий, более того, сейчас он казался мне единственно возможным, и мой вопрос про другой сейф был просто желанием уцепиться за последнюю соломинку.

Шансы на то, чтобы такой человек мог ошибиться в таком вопросе, стремились к нулю.

– Вы позволите подойти и взглянуть? – спросил Кларк.

– Да, конечно.

Мы подошли и убедились, что сейф пуст. Ничего, кроме бархатной подложки.

– Что-нибудь еще пропало? – спросил Кларк. – В смысле, в этом сейфе было что-то еще, помимо Блокнота?

– Нет, – сказало Френсис. – Я все переложил в другой.

– А вы не могли по ошибке переложить и блокнот?

– Исключено, – сказал Френсис.

Но все же ради очистки совести он открыл остальные сейфы, чтобы мы могли убедиться. В среднем лежали какие-то странные штуковины, диковинного вида механизм и старый потрепанный плюшевый мишка. В большом находилась кучка наличных, стопка каких-то документов и ценных бумаг. Но ничего, похожего на черный зловещий блокнот, на страницах которого можно было записывать имена своих врагов, там не было.

– Не понимаю, как такое могло произойти, – потрясенно сказал Френсис. – Мистика какая-то.

Финансисты живут в упорядоченном мире цифр, где дебет всегда должен сходиться с кредитом, и похоже, что подобные происшествия выбивают их из колеи. По крайней мере, теневой министр финансов выглядел совершенно потерянным.

Я же подумала о том, что в случае с сюжетообразующими артефактами никакой мистики исключать нельзя, но у происшествия вполне могут быть и более простые объяснения.

– Кто еще имел доступ к сейфам? – поинтересовался Кларк, чьи мысли текли в том же направлении.

Ничего удивительного, в недавнем прошлом мы оба были копами и даже работали в паре.

– Никто, – сказал Френсис. – Шифр известен только мне.

– Ладно, я перефразирую вопрос, – сказал Кларк. – Кто еще имел доступ в это помещение?

– Множество людей, с которыми я встречался по рабочим вопросам. Но никто из них…

– Давайте я еще раз перефразирую, – вмешалась я. – Кто имел доступ в этот кабинет в ваше отсутствие?

– Мои жена и сын, разумеется, – сказал Френсис. – Гарольд, мой референт. И, я полагаю, сотрудники клининговой службы. Но вы же не думаете…

– Следов взлома нет, – выступил в роли Капитана Очевидности Кларк. – Сейф открывали только в штатном режиме.

– И это мог сделать только я. Но я… Нет, я отказываюсь это понимать.

– Когда вы последний раз видели артефакт?

– Когда запер его в этом сейфе, – сказал Френсис. – То есть, около двух недель назад.

– И с тех пор вы сейф не отпирали?

– Этот – нет, – подтвердил Френсис. – Да и зачем? Я же знал, что там больше ничего не лежит…

– Здесь установлена система видеонаблюдения?

– Конечно же, нет, – сказал Френсис. – Это мой дом. Зачем мне следить за самим собой и моей семьей? Служба безопасности обеспечивает защиту внешнего периметра и территории поместья, и там, конечно же, есть камеры, и в кое-каких помещениях внутри дома тоже, но в личных комнатах я их не устанавливал.

Одно из самых защищенных мест в мире, подумала я. Учитывая, как охраняются подходы к дому, включая собственную систему ПВО, нет ничего удивительного, что он не посчитал необходимым установку камеры в собственном кабинете. Наверное, он безоговорочно доверяет как своим сотрудникам, так и членам своей семьи.

Но мы, копы, свободны от подобных заблуждений.

Жена, сын, референт и сотрудники клининговой службы, которые наверняка сменялись. Еще и бойцы из службы безопасности, о которых он наверняка просто забыл упомянуть. С одной стороны, это не так много народу, но с другой – это настоящий проходной двор. Конечно, уборщиков тут вряд ли оставляли без присмотра, и если это сделал кто-то из них, то он наверняка был в сговоре с кем-то из охранников… Нет, это слишком сложный путь.

Может быть, нам… в смысле, кому-то еще предстоит по нему пройти, но сначала следовало проверить и отсечь более простые версии.

Сын, жена, Гарольд.

– Где сейчас ваша жена? – спросил Кларк.

– Уехала по делам, – сказал Френсис. – Я не слежу за ее передвижениями, знаете ли. И к чему этот вопрос?

– Старая привычка отставного полицейского, – сказал Кларк. – Я должен отработать все версии.

– Нонсенс, – фыркнул теневой министр. – Моя жена вне подозрений.

– Не сомневаюсь, что так оно и есть, – сказал Кларк. – А где ваш сын?

– В Европе. Он студент университета Сорбонны.

– И он был в Европе все это время?

– Нет, он приезжал на каникулы, уехал четыре дня назад. Но вы же не думаете…

– Разумеется, нет, – лицемерно заверил его Кларк. – А Гарольд?

– В своем кабинете, я полагаю. Мне позвать его?

– Насколько вы ему доверяете? – поинтересовался Кларк.

– Это глупый вопрос, – фыркнул Френсис. – Он – моя правая рука, и, скорее всего, должен будет стать моим преемником на этом посту. Естественно, я доверяю ему, как самому себе. Так мне его позвать?

– Наверное, чуть позже, – сказал Кларк. – А кто занимается клинингом?

– Об этом, наверное, вам лучше спросить у Гарольда или моей жены. Я такими вопросами не занимаюсь. Но я не понимаю смысла ваших расспросов, Джон. Вы что, на самом деле считаете, что артефакт банально украли?

– Бритва Оккама, – сказал Кларк.

Френсис покачал головой.

– Это невозможно, – сказал он. – Я всецело доверяю своему окружению. Я знаю этих людей много лет, я сам лично их отбирал, я знаком с их семьями… Черт побери, я много лет посылал подарки им на Рождество.

– К сожалению, это ничего не гарантирует, – сказал Кларк.

Я слушала их разговор и не понимала, что мы с Джоном до сих пор здесь делаем. Предмета, ради которого Кларк выдернул меня из Белиза, здесь не было, мы уже давно не копы, а у министерства финансов есть собственная служба безопасности, которая и должна заниматься расследованием. В конце концов, эти ребята уже добыли чертов блокнот в первый раз, пусть это и произошло случайно, пусть теперь повторят это достижение.

Не испытывая большого сожаления, я сунула руку в карман джинсов и достала карту. Легко пришли, легко ушли, и лучше вернуть их самой, чем ждать, пока Френсис потребует их назад.

– О, нет, Боб, – сказал Френсис, заметив мой жест и правильно его истолковав. – Дело сорвалось не по вашей вине и будет справедливо, если вы оставите гонорар себе. В конце концов, вы же нарушили ради меня свои планы и приехали в страну… Кроме того, я надеюсь, что нам удастся вернуть Блокнот, и вы еще приложите по нему свой топор. Считайте эту сумму авансом.

– Ладно, – сказала я и сунула карту обратно. Буду считать это авансом. Жаль, что он заранее не подписал бумагу, которая входила во вторую часть сделки, но иногда приходится довольствоваться тем, что есть.

Пусть миллион долларов послужит мне небольшим утешительным призом…

Тем временем министр финансов развернулся и посмотрел на Кларка.

– Джон, как вы понимаете, по некоторым причинам я не хочу афишировать эту потерю, – сказал он. – Поэтому предпочел бы, чтобы поисками артефакта занялись вы, с присущей вам аккуратностью. Я знаю, что у вас довольно большой опыт в такого рода делах.

– Кое-какой опыт у меня есть, – согласился Кларк. – Но на первой стадии расследования мне в любом случае придется пообщаться с вашим окружением, и я должен буду задать им всем ряд неприятных вопросов. Хотя бы для того, чтобы подтвердить их невиновность, в которой вы уверены.

– Да, я понимаю, – сказал Френсис. – Считайте, что вы получили от меня карт-бланш.

– Почту за честь, – сказал Кларк и посмотрел на меня.

Я отрицательно покачала головой.

Я больше не работаю в полиции, и у меня не было никакого желания лезть в это расследование, чреватое неприятностями не только потому что в нем фигурировал могущественный сюжетообразующий артефакт. Опасной была сама фигура потерпевшего. Это была настолько низкая власть, что любой шаг следователя, любой его вопрос мог затронуть вопросы теневой безопасности и спровоцировать действия с совершенно непредсказуемыми последствиями.

А у меня была куча своих проблем, которые одним только приездом в Город не только не решались, но и усугублялись. Даже если ТАКС не особенно интересовалось моей жизнью в Белизе, кто знает, что придет в голову этим ребятам, когда они обнаружат меня у себя под носом.

– Найдите артефакт, и я приложусь по нему топором, – сказала я. Подписываться на большее я не собиралась.

– Полагаю, в таком случае мы можем отпустить прекрасную леди, – улыбнулся Френсис. – Не беспокойтесь, Боб, моя служба подготовит документ, о котором мы говорили, в течение нескольких дней, а сам я сегодня же позвоню директору Смиту и прикажу ему забыть о вашем существовании.

– Это очень любезно с вашей стороны, Френсис, – сказала я.

Это было больше, чем я рассчитывала в момент пропажи артефакта, но плохая новость заключалась в том, что теперь я у министра финансов в долгу. И даже если Кларк с ребятами не найдут чертов Блокнот, я не сомневалась, что Френсис наверняка придумает, как предъявить мне счет.

Но выбирать не приходилось.

– Я распоряжусь, чтобы мой водитель отвез тебя в Город, Боб, – сказал Кларк. – Полагаю, ближайшие несколько часов мне все равно придется провести здесь, а потом он за мной вернется.

– Вы можете воспользоваться моим лимузином, – предложил Френсис.

Предложение прокатиться на машине самого могущественного человека в стране было довольно заманчивым, но я решила, что с меня хватит «мерседеса» Кларка и отказалась.

– Что ж, был рад знакомству с вами, Боб, и надеюсь, что мы скоро увидимся, чтобы закончить это небольшое дельце, – сказал Френсис.

– Я остановлюсь в Городе, – пообещала я. – Джон будет поддерживать со мной контакт.

– Конечно.

Мы сердечно попрощались, и я направилась к выходу, но не успела я дойти до двери кабинета, как меня посетило странное, но довольно знакомое чувство, холодок пробежал у меня по спине, а волосы на загривке встали дыбом. Такое обычно случается, когда очередной сюжет предлагает впустить его в мою жизнь, чтобы она перестала казаться мне медом. Или даже не предлагает, а пытается в нее ворваться.

Я оглянулась и увидела, как Френсис выпучил глаза, схватился обеими руками за грудь и начал медленно заваливаться на пол. Стоявший рядом Кларк не дал ему упасть, сумев вовремя его подхватить и плавно опустить на пол, и, пожалуй, это было единственное, что он мог сделать.

Когда я подошла к ним, а я напоминаю тебе, что кабинет там был совсем не скромных размеров, а шагала я неторопливо, уверенная, что спешить тут уже некуда, Кларк сумел ослабить узел на галстуке теневого министра финансов и приложить палец к его тощей шее.

А потом он произнес два слова, хотя, в общем-то, в них не было никакой необходимости. Я и так уже знала, что именно здесь произошло.

– Он мертв.

Глава 8

Конечно, Френсис был немолод и только что пережил изрядный стресс, который вполне мог спровоцировать сердечный приступ, однако Кларк говорил, что и Черный Блокнот убивает своих жертв именно так. По умолчанию, если заинтересованное лицо не указывает конкретного способа.

Копы не верят в такие совпадения.

В кабинет ворвался Гарольд. Не говоря ни слова, он тут же бросился к своему боссу, рванул на его груди рубашку так, что пуговицы в стороны полетели, и сноровисто приступил к прямому массажу сердца. Он так выкладывался, что я даже начала за него болеть, хотя в глубине души была уверена, что его усилия бесполезны.

Спустя еще минуты полторы в комнату ворвалась реанимационная бригада из трех медиков с чемоданом лекарств и портативным дефибриллятором. И это при том, что никаких сирен мы не слышали и скорая не смогла бы приехать так быстро. Медики отстранили Гарольда и продолжили реанимационные процедуры под его контролем.

Воспользовавшись тем, что внимание присутствующих временно было сфокусировано не на нас, мы с Кларком отошли в сторону.

– Я ставлю на жену, – сказала я.

– Статистика на твоей стороне, но мне все же больше нравится Гарольд, – сказал Кларк. – У него есть очевидный мотив.

Ну да, амбициозный молодой человек, находящийся на предпоследней ступеньке своей карьеры, всего в шаге от самого дна, вполне мог организовать смерть своего босса, а прибежал сюда на помощь только для отвода глаз.

Кстати, а как это он так быстро сюда прибежал?

В то, что сердечный приступ был спровоцирован стрессом, а не инициирован при помощи Черного Блокнота, судя по всему, не верила не только я.

– Чисто!

– Разряд!

Тело министра финансов выгнуло дугой.

– Ставлю на двести!

Кларк покачал головой, и я была с ним согласна. Если мы имеем дело с воздействием артефакта, то реанимационные процедуры ни к чему не приведут.

– Чисто!

– Разряд!

Разве что…

– Дайте я попробую.

Медики уставились на меня, словно с ними заговорил внезапно оживший предмет меблировки.

– Дать вам попробовать что?

– Разряд, вот это все, – сказала я.

– Вы врач?

– Нет. Но… – как им объяснить, что если Френсис угодил в канву сюжета, вытащить его оттуда может только Цензор? Как вообще можно объяснить такое непосвященному человеку, чтобы он не принял тебя за сумасшедшую?

– Тогда отойдите в сторону и не мешайте. Ставлю на триста!

Кларк приобнял меня за плечи и отвел в сторону.

– Чисто!

– Разряд!

– Черт побери, Джон!

– Это не поможет, ты же знаешь, – сказал мне Кларк.

Я испытывала некоторое сожаление, по большей части от того, что сорвалась часть нашей сделки, касающаяся ТАКС. А я уже было поверила, что смогу решить все свои чертовы проблемы с агентством…

– Разряд!

– Время смерти шестнадцать пятьдесят три…

– Нет! – возопил Гарольд. – Пробуйте еще!

– Это бесполезно, сэр. Он умер.

– Пробуйте еще!

Медик с дефибриллятором покачал головой.

– Мне очень жаль, но тут уже ничего не поделать.

Вместе с сожалением я испытывала какое-то странное облегчение. То бишь, я с самого начала подозревала, что произойдет какая-то фигня, но не знала, какая именно, и эта неоформленная потенциальная фигня меня напрягала. А когда все уже произошло, стало проще.

Хотя сама жизнь должна была заметно осложниться…

Пока медики накрывали тело, Гарольд наконец-то обратил внимание на нас с Кларком.

– Нам нужно поговорить, – сказал он.

– Несомненно, – сказал Кларк.

– Мне нужно некоторое время, чтобы уладить тут все, – сказал Гарольд. – Вы не согласитесь подождать меня в моем кабинете?

– Хотелось бы понимать, о каком именно времени идет речь, – сказал Кларк.

– Десять-пятнадцать минут.

– Хорошо, – сказал Кларк. – Мы подождем.

– Мой кабинет…

– Я знаю, – сказал Кларк. – Я бывал тут и раньше.

* * *

Кабинет у Гарольда был куда скромнее, чем у его покойного босса, но зато гораздо более современный. Псевдовикторианская роскошь здесь присутствовала чисто номинально, зато мониторов на столе было целых три, а на журнальном столике вместо прессы лежал планшет.

Но здесь тоже был кожаный диван, и я развалилась на нем, закинув ноги на подлокотник. Кларк с задумчивым видом уставился в окно. Наверняка он уже продумывал свои следующие шаги.

– Что вообще известно об этом чертовом блокноте? – поинтересовалась я. – Какие у него свойства? Прописана ли у него в характеристиках способность исчезать из запертых сейфов, установленных внутри тщательно охраняемых помещений?

– В тебе заговорило желание присоединиться к расследованию?

– Во мне заговорила праздное любопытство, – сказала я.

– Мне о таких его свойствах ничего не известно, – сказал Кларк. – Первое упоминание о блокноте появилось лет двадцать назад. Тогда он каким-то образом попал в руки обычного японского школьника, который довольно быстро разобрался в механизме его работы и в конечном итоге наворотил дел. Когда его удалось остановить, блокнот сменил владельца… Он переходил из рук в руки несколько раз, пока не исчез, и даже довольно долгое время считался утраченным, пока не всплыл в нашей стране меньше месяца назад.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.