Ева Файнд
Деревенские рассказы о любви

Соседи

– Да, чтоб он сдох со своими курицами проклятыми!

Эта фраза слишком громко вылетает из уст Ани.

– Чего ты, Анька, ругаешься с самого утра?! – ворчливо спрашивает проходящая мимо баба Нина.

– Да, как не ругаться?! – восклицает Аня. – Опять его куры перелетели через забор и все мои грядки разрыли!

Она показывает в сторону соседского участка, где вольно гуляют рыжие несушки.

– Да… Непорядок! – качает головой баба Нина, поправляя пёстрый платок.

– Конечно, у него самого нет огорода, и мой не жалко! – продолжает сердиться Аня.

– Надо тебе забор повыше…

– Надо, а кто сделает? – тряхнув каштановыми кудрями сокрушается Аня.

– Мужика тебе надо… – вздыхает баба Нина.

– Ага, сейчас! Был уже мужик, да спился. Не надо мне больше такого счастья!

Аня на минуту возвращается мыслями в прошлое.

Она была совсем молодой, когда ей повстречался Алексей – простой работящий мужчина, старше её на восемь лет. Он быстро смекнул, что Аня для него будет отличным вариантом. Девка хоть и молодая, но зато с приданым – дом ей хороший достался после смерти матери. Так и сидела она одна в своих хоромах. Красивая, статная, одинокая. А тут Алексей со своими ухаживаниями. Аня была не опытной в делах сердечных, поэтому быстро сдалась под напором находчивого Алексея.

Они быстро расписались и стали жить в Анином доме. Оказалось, что у Лёши ни жилья, ни стабильных финансов никогда не было. Но это казалось неважным. Ане думалось, что вдвоём они способны и горы свернуть.

Вот только получилось, что жизнь её после начала замужества стала тяжелее, чем была в одиночестве. Она-то всегда думала, что при муже у женщины хлопот меньше. Мужчина ведь хозяйство держит, какие-то дела по дому тяжёлые может сделать, да и денег в семье больше становится при мужике-то. Но всё получилось в точности наоборот.

Аня помимо домашних хлопот и огорода взвалила на себя ещё и обслуживание мужа, который сначала делал вид, что работу ищет, а потом привык к таким благам семейной жизни и совсем расслабился.

Аня и наготовит, и постирает, и прибирётся, и пострижет его, а он знай только командуй молодой женой.

А потом Лёша пить начал, и стало Ане совсем тяжко. Но когда он её поколачивать взялся, она вдруг, словно очнулась и прогнала из дома муженька своего. Развод быстро оформила. Детей-то не нажили. А когда муж последние свои вещи забрал, прихватив при этом и её честно нажитое, то вздохнула Аня с облегчением и больше замуж не стремилась…

Сейчас ей уже тридцать пять, и никто ей не нужен. Как вспомнит она Алёшу этого, так аж передёргивает всю.

– Ребёночка тебе надо. А то всё с курами возишься да на грядках торчишь! – произносит баба Нина, перед тем как пойти дальше.

– В детском доме возьму! – вдогонку говорит Аня. – Если дадут…

– Да, одной в деревне могут и не дать… – доносится голос бабы Нины, и она скрывается из виду за соседским домом.

Ох уж этот сосед! Аня постоянно ругается с ним из-за его куриц, которые через низенький старый забор к ней на огород перелезают. И ведут себя эти курицы у Ани по-хозяйски: грядки роют, корм чужой едят, ягоду расклёвывают…

Всё утро Аня соседских куриц через забор кидала, пока наконец сосед не вышел из дома. Видимо, услыхал громкое кудахтанье своих проныр.

– А, проснулся! – сразу накидывается она на него. – Твои куры мне делать ничего не дают! Они голодные! Раньше просыпаться надо и кормить их, чтоб они за чужим зерном не охотились!

Сосед глазами хлопает, пытаясь понять среди криков, что опять произошло. Потом подходит ближе к забору и отгоняет своих несушек подальше.

– Да, я, вообще-то, с ночной смены… – рассеянно произносит он. – Раньше встать не получилось…

– Мне всё равно! – сердится Аня. – Может, мне тоже в ночную смену тут стоять, чтобы кур твоих караулить?

Она злобно пинает скрипучий забор и под удивлённый взгляд соседа уходит в дом, где её давно ждёт тесто на блины, которые она затеяла ещё рано утром…

Днём Аня закрутилась вся в делах и почти забыла про неудавшееся утро, но вечером всё стало ещё хлеще…

Курицы соседа снова перемахнули через забор и успели в курятник забежать, перемешавшись с Аниными несушками. Стоит она, за голову схватившись, и не знает, как их различить. Все рыжие и толстые, как на подбор.

– Да, что же это такое?! Сколько можно терпеть?!

Аня выбегает из курятника и мчит к забору. Сосед, видимо понимая, что все эти ругательства посвящены ему, быстро подходит к Ане и вопросительно смотрит на неё.

– Что ты смотришь?! Где твои куры?! – повышает голос она.

– Здесь где-то бегали… – почесав затылок, говорит сосед и оглядывается по сторонам.

Он уже понимает, что дело худо, но с надеждой заглядывает под кусты малины в поисках своих подопечных.

– Бегали, как же! – сокрушается Аня. – Всё твои куры в моём курятнике! Как теперь их различить?!

– Просто разделим пополам и всё… – пожимает плечами сосед.

– Ага, твои-то старые, а моим только второй год!

Аня уже чуть не плачет, и в этот момент мимо снова проходит баба Нина. Послушав Анины крики, она лишь усмехается:

– Теперь вам только забор сносить и жить на одном участке!

– Ну, сейчас же! С этим бараном… – совсем расходится Аня.

– Теперь понимаю, почему с тобой никто жить не хочет! – резко говорит сосед. – Я к тебе по доброму всегда, и так и эдак, подступиться пытался, а ты меня бараном…

Больше сосед ни слова не произносит. Баба Нина уходит прочь, спеша куда-то. Аня с грустью отправляется в свой курятник. Еле как ей удаётся разделить кур. Пришлось даже в Интернете вычитывать, как отличить старых несушек от молодых.

Привычным движением, перекинув через забор соседских кур, Аня уже хотела было извиниться за своё обзывательство, но, увидев хмурое лицо соседа, передумала.

Домой она пошла вся в раздумьях. Аня и не понимала, что когда-то сосед хотел к ней «подступиться». Ну да, как-то цветы кто-то подложил под калитку…

А однажды он забор общий отремонтировал. Причём, в месте, где она сама его сломала…

И зонтик как-то он свой дал, когда она бежала под дождём из магазина…

Она стала вспоминать все добрые дела, сделанные соседом, и с удивлением обнаружила, что их было немало.

Ночью Ане совсем не спалось. Она всё думала о своём соседе. А ведь он совсем неплох собой. Чуть старшее её. Высокий, стройный, и работает в пожарной службе. Почему она в упор не замечала его ухаживания? Видимо, так хлебнула прошлого сожительства, что ничего не видела дальше своего носа…

Утром, едва выйдя из дома, Аня видит соседа, уже стоящего у забора. Самое время ей извиниться перед ним. Она подходит, и видит в его руках небольшой букетик тюльпанов. Интересно, он ведь сам цветы не выращивает. У кого-то сорвал?

– Это тебе, – говорит без приветствий сосед. – Прости за вчерашнее.

– И ты меня прости… За барана…

– Ты ведь даже имени моего не знаешь, – говорит сосед, и она, смутившись, понимает, что он прав.

– А ты будто знаешь? – решает ответить тем же.

– Конечно, знаю, – усмехается сосед. – Аня, Анюта…

Он так нежно это произносит, что аж дух захватывает. А ещё смотрит на неё, внимательно изучая своими тёмно-серыми глазами.

– Ну, а тебя как звать? – спрашивает Аня.

– Константин. Костя, в общем.

– Приятно познакомиться, – вдруг улыбается Аня, и не верит, что снова может чувствовать себя привлекательной для кого-то.

– Можешь больше не бояться. Мои куры к твоим не полезут, – говорит Костя.

– Это почему же? – не понимает Аня.

– А я их всех того, приговорил…

– Чего?

– Ну, всё. Нет их, – разводит он руки. – Зато полная морозилка курятины… Вот только… Суп куриный ты умеешь готовить?

– Да кто же не умеет?! – ухмыляется Аня.

– Поможешь? – с надеждой спрашивает Костя…

Постепенно Аня и Костик сошлись друг с другом. Поженились тихо, только соседей в гости позвали отметить свадьбу.

А ребеночка так и не получилось у них родить. Зато сразу четверых детей взяли из детского дома. Два мальчика и две девочки. Костя хорошим отцом оказался, и дети выросли все замечательными людьми, и родителей своих приёмных любят и уважают.

И теперь уже у этой большой семьи на месте двух участков построена красивая усадьба. Старого скрипучего забора давно уже нет, а непоседливые курицы могут бегать по всему двору беспрепятственно…

Пастух

Прохладная вода приятно обволакивала разгорячённую после знойного солнца кожу. Я плыла к середине реки в надежде, что там будет холоднее. Течение практически не ощущалось. В этом месте река очень спокойная, поэтому раньше я часто здесь плавала с подружками.

Но сегодня я одна. С утра быстро прополола грядки и пошла скорее к реке. Отпуск в самом разгаре, а я всё в огороде торчу. Но что поделать, помогать родителям надо. Они уже пенсионеры, а я всё так и живу с ними. Родители мечтают выдать свою дочь замуж, а дочь, то есть я, ото всех нос воротит.

«Видите ли, не по душе ей деревенские!» – обречённо разводит руками мама.

Сама я мечтаю найти работу в городе. Вот только в селе опыта наберусь. Работаю учителем начальных классов. А замуж я и не тороплюсь, успеется. Мне двадцать четыре года, вся жизнь впереди.

Ну, а пока моя жизнь – это сельская школа, грядки и редкие прогулки с подругами, которые тоже всё ждут принца на белом коне. Нет, лучше на мерседесе. Или что там сейчас в моде…

Я решаю плыть обратно и с удивлением обнаруживаю, что на берегу нет моей одежды. Подплываю ещё ближе в надежде, что сейчас увижу свой яркий сарафанчик. Но нет, только сандалии одиноко стоят у кромки воды. И как это понимать?!

Замечаю, что вдалеке мелькает несколько детских силуэтов и раздаётся мальчишеский смех. Это что, эти малявки у меня одежду забрали? Решили пошутить? Как в каком-то нелепом анекдоте!

Как выходить из реки в весьма откровенном нижнем белье? Здесь ведь люди ходят! И, кстати, не только люди…

Из-за лесополосы сначала выходит парочка рыжих коров, а потом и целое стало. Они неспешно идут по лугу к реке, в которой продолжаю сидеть я и уже заметно начинаю мёрзнуть. Вот так охладилась!

И что теперь делать? Может, быстро выбежать и в кустиках спрятаться? Только ведь коровы сами по себе гулять не будут. С ними пастух должен быть. А вот и он собственной персоной! Не успела убежать… Тем временем, у меня уже ноги начинает сводить от холода…

Коровы прицельно идут к реке. А за ними пастух, важный такой мужичок. Вернее, даже не мужичок, а молодой мужчина. Одет, хоть и не в самую чистую одежду, но современную. И лицо у него молодое.

Коровы начинаю пить воду, и в этот момент пастух замечает мою торчащую из реки голову.

– Ой, вот так русалка! – улыбается он.

Не разделяю его веселья. Угрюмо смотрю на него, ощущая, как тело покрывается мурашками и бросает в дрожь.

– Извини, я не знал, что ты здесь прохлаждаться. Я бы повёл стадо в другое место на водопой…

Продолжаю молчать. Быстрее бы его коровы напились и ушли восвояси вместе со своим пастухом!

– Выходи, не бойся. Они тебя не тронут! – показывает он на коров. – Я же вижу, ты замёрзла.

– Н-не м-могу я выйти, – пытаюсь унять стук зубов.

– Ты голая что ли? – ухмыляется пастух. – Хорошо, я отвернусь. Где твоя одежда?

– Своровали…

– Серьёзно?! – смеётся он. – Да ладно, выходи, чего я там не видел?

– Т-ты в своём уме?! – смотрю на него, как на идиота.

– У меня в сумке есть чистая одежда. Беру с собой, так как погода меняется часто. Да и потею на такой работе. Я положу вещи на камень и отвернуть. Идёт?

Неужели, мне так повезло? Всё-таки, нормальным оказался человеком.

Я киваю, продолжая дрожать от холода. Он быстро достаёт аккуратно сложенные вещи и кладёт их на камень возле самой кромки воды. Затем он поворачивается спиной ко мне и принимается насвистывать какую-то весёлую мелодию.

Я быстро выбираюсь из воды, еле переставляя ноги. Решаю не снимать нижнее бельё, а надеть вещи прямо сверху. Отворачиваюсь и начинаю натягивать зеленую футболку.

– Не голая, всё-таки… – наигранно вздыхает он.

– Эй! Ты обещал не смотреть! – вскрикиваю я, присаживаясь на корточки.

– Да я только одним глазком! – веселится пастух. – Ладно, всё, стою спокойно.

Я надеваю шорты и сразу чувствую себя намного лучше.

– Спасибо, – говорю ему, и он поворачивается.

– Зря ты на мокрое бельё надела одежду, – замечает он расплывающийся мокрые круги на футболке.

– Ничего страшного, – отмахиваюсь я. – Спасибо ещё раз. Как мне тебя отблагодарить?

Пастух задумывается. А я думала он вежливо скажет что-то вроде «не стоит благодарности». Ладно, пусть попросит денег. Ну, или бутылку ему куплю…

– Давай, со мной за компанию день попаси коров, а то скучно… – вдруг оглашает он своё решение.

– Ты серьёзно? – изумляюсь я.

Ну, вот сама напросилась! Неужели он думает, что из меня хорошая помощница получится? Да и собеседница я так себе!

– Серьёзно, – улыбается он хитро. – А я тебя попробую влюбить в себя за этот день.

Боже, он видел себя? Какой смешной!

– Ну, вот ещё! – смеюсь я. – Ладно, так уж и быть, попасу. Говори, что делать…

– Всё расскажу, не переживай. Звать-то тебя как, русалка? – спросил он и сверкнул на меня своими зелёными глазами.

– Вера.

– А меня – Матвей.

Так началось моё приключение. Едва мы выгнали коров из речки, как пошёл дождь. Матвей схватил меня за руку, и мы побежали в заросли кустарников.

– Под дерево нельзя, – объяснил он мне. – Молния может попасть…

Сидеть с ним в кустах было как-то неловко. Ещё и коровы улеглись вокруг нас, создавая непередаваемые ароматы…

Дождь также быстро стих, как и начался. Мы погнали стало дальше. Снова стало нещадно палить солнце так, что я опять начала мечтать о дожде.

– Сейчас искупаемся в пруде! – сказал Матвей, видя, что я иду из последних сил.

Мы прошли вглубь леса, и я увидела маленький водоём. Даже не знала, что здесь имеется пруд.

Матвей предложил мне раздеться и нормально поплавать, но я больше не стала допускать прошлых ошибок. Зашла в воду прямо в его одежде и стала с наслаждением плавать в прохладной и кристально чистой воде.

– Вот так красота! Дно такое глубокое, а песок виден… – восхитилась я.

– Это не просто пруд, а огромный родник, – пояснил Матвей. – Но про него больше никто не знает, поэтому я иногда здесь купаюсь. И ты никому не рассказывай. Умеешь хранить секреты?

– Конечно! – ответила я.

Далее мы мокрые шли по тропинке, а солнце согревало нас и сушило нашу одежду.

– Ну, что, привал! – вдруг объявил Матвей. – Обедать пора.

Он достал из своего рюкзака бутерброды и любезно предложил мне разделить с ним трапезу. Я не хотела объедать его, поэтому съела один бутерброд с сыром и отказалась брать ещё.

– Сейчас принесу десерт! – сказал он после обеда. – Посиди здесь.

Я осталась ждать его в тени дерева. Скоро он вернулся и принёс землянику, завёрнутую в кулёк из газеты. Она была такая крупная и ароматная, поэтому закончилась очень быстро.

Мы пошли дальше. Иногда я не понимала, кто кого пасёт: мы – коров, или они – нас. Потому что полдня мы просто шли за ними, изредка корректируя их путь.

Когда коровы остановились на зелёной полянке, я в изнеможении присела на траву, чтобы отдохнуть. Однако, почти сразу с криком вскочила, увидев огромного паука на своей ноге.

Матвей быстро смахнул мерзавца, но я продолжала вопить от страха. Тогда он обнял меня и вдруг быстро чмокнул в губы. Я тут же обомлела от его наглости и перестала кричать.

– Ты своим криком чуть коров не распугала! Если они разбегутся по сторонам, мало не покажется! – объяснил он свой поступок.

Я отвернулась от него, скрывая свой вспыхнувший румянец на щеках.

– Чего засмущалась? Любовь зла – полюбишь пастуха! – весело воскликнул Матвей.

– Размечтался! – осадила я его хмурым взглядом.

– Думаешь, плохой из меня жених? – прищурившись спросил Матвей. – Между прочим, пастухи хорошо сейчас зарабатывают. Осенью новую машину себе куплю. А ещё я – тракторист. Трактор у меня старенький, но работает, как надо. Я и вспашкой занимаюсь, и зерно сею, и снег расчищаю, и сено заготавливаю, а потом продаю. Так что зря вы девки нос воротите. Знаю, что про меня говорят. Что быть женой пастуха позорно.

– Да не говорим мы так… – смутившись ответила я.

– Говорите-говорите, – взмахнув, рукой, сказал Матвей. – Милка мне рассказала… Шустрая она девушка. Ищет богатенького, и вас на это же агитирует. Городских вам подавай!

Милка. Людмила. Да, была такая девчонка в нашей компании, но она в последнее время всё чаще предпочитала общество возрастных мужчин…

К концу дня я была вся уставшая, искусанная комарами, измотанная жарой, но почему-то очень довольная собой.

По пути к деревне Матвей стал собирать полевые цветы: ромашки, лютики, герань, васильки. Он вручил мне пышный букет цветов со словами:

– Это тебе. Можешь засушить его. На память.

Я шла, то и дело вдыхая этот сладкий терпкий цветочный аромат. Без сомнения, это был лучший букет в моей жизни.

Коровы разбрелись по своим домам, и Матвей проводил меня до самого дома

– Спасибо, что составила компанию! – сказал он, стоя возле моей калитки.

– Спасибо, что поделился одеждой, – ответила я.

Он ещё немного помолчал, глядя на меня, затем помахал рукой и пошёл в сторону своей улицы.

Мне хотелось сказать ему, что сегодняшний день был замечательный. Что я никогда столько много не ходила. Что он показал мне совсем другой мир. Что я никогда не видела такой красивой природы, хоть и живу в деревне всю жизнь. А ещё, чтобы он не обижался на Милку. Не все девушки мыслят, как она. Но я промолчала и пошла домой. Там уже наверняка меня заждались родители…

А на следующий день я постирала его одежду, погладила её, приготовила обед и разлила всё по контейнерам. Куриный суп. Чай с шиповником. Свежий хлеб…

А потом я пошла на луг. Туда, куда позвало меня моё сердце. К своему пастуху…

На сеновале

Он шёл в ночной темноте через густые заросли шиповника и крапивы. Шипы царапали кожу, а крапива оставляла еле заметные волдыри. Но Жорка надеялся, что всё не напрасно…

Он знал, где найти Зойку. Она каждую ночь там лежала. И сегодня он решил быть твёрдым. Ну, сколько можно бегать за ней?

Ещё немного, и показался старый сеновал с разрушенной крышей.

Жорка стал идти потише. Ему не хотелось, чтобы Зойка обнаружила его раньше времени.

Внутри покосившейся постройки была целая гора сена. Сбоку Жорка без труда нашёл высокую самодельную лестницу и стал тихонько забираться по ней.

На пологой вершине он увидел одиноко лежащую фигурку стройной длинноволосой девушки. Она лежала прямо на колком сене и смотрела на небо через огромную дыру в крыше.

Да, звёзды сегодня на небе были необыкновенные. Но его интересовала лишь одна звезда… Та, что от него нос постоянно воротила. И он пришёл это исправить…

Зойка услышала скрип лестницы и испуганно подняла голову. Сердце в её груди взволнованно забилось.

– Кто здесь? – тихо спросила она в темноту.

Жорка, осторожно ступая по сену, подошёл к ней и сел рядом. Лицом к лицу.

– Зоечка, привет, – оголяя свои зубы, поприветствовал он её.

– А, это ты, Жорик, – выдохнув сказала она. – Что тебе?

– Пришёл компанию тебе составить! Чего ты вечно тут одна торчишь?

– Ты знаешь, чего… – с грустью ответила Зоя.

Повисла небольшая пауза, во время которой Жорка стал скользить взглядом по стройненький ножкам Зойки. Как же ему хотелось провести по ним своей ладонью…

– Хорошая ты девушка, Зойка. Только мужика тебе надо подходящего. Или ты за Николая замуж собралась? – спросил Жорка, сжимая зубами соломинку.

– Ну, вот ещё! Сдался мне этот Николай… – дёрнула плечиком Зоя.

– Ну, а я? – Жорка подался к ней поближе.

– Что ты? – не поняла она и немного отодвинулась от него.

– Не уж то тебе не нравлюсь? – хмуро спросил он, выплюнув соломинку.

– Жорик, ты хороший. Но я не хочу отношений…

Зоя снова подняла голову и посмотрела на звёзды, от чего её золотистые волосы рассыпались по плечам и спине.

– Так ты ведь и не пробовала! – с жаром произнёс он, заглядевшись на её налитую грудь, скрываемую только лёгкой сорочкой. – Всё лежишь на своём сеновале принца ждёшь!

– Я не…

Жорка не дал больше ничего сказать Зое, а просто наклонился к ней и впился в её пухлые алые губы. Как же он мечтал об этом! Сейчас он ей докажет свои чувства, пусть даже придётся применить силу…

Он обхватил её за тонкую талию и прижал стройное тело к себе, ощущая, как тревожно бьётся её сердце.

Зоя разорвала поцелуй и стала испуганно кричать. Однако Жорка прекрасно понимал, что никто не прибежит на её крик, да его и не услышит никто…

Между тем, девчонка оказалась слишком строптивой и изо всех пыталась вырваться из его цепких объятий. Билась, словно в агонии, когда он принялся задирать сорочку, оголяя её длинные ноги.

Ничего-ничего. Потом она уже никуда от него не денется! Завтра он придёт к её отцу свататься, и тогда Зойка будет его…

Из размышлений его вырвала острая боль в кисти. Жорка заорал, как бешеный, мигом отпустив Зойку. В свете луны он увидел кровь на своей ладони. Она его укусила!

Пока он шокировано посмотрел на рану, Зоя воспользовалась моментом и по лестнице стрелой убежала прочь…

– Ну, я тебя проучу… – задыхаясь от злости пробормотал Жорка и отправился домой…

Неделю он ходил надутый на Зойку, даже не смотрел в её сторону. Это ж надо, укусила его! А за что? За то, что сама его спровоцировала? Своим откровенным видом. Ещё и недоступную из себя строит!..

В пятницу вечером Жорке позвонил одноклассник Руслан и предложил устроить дружескую встречу с деревенскими приятелями. Руслан жил неподалёку в маленьком городке и был довольно успешен в своей профессии. Он работал начальником агрохимической лаборатории, имел собственную квартиру и машину, но иногда приезжал на выходные в родную деревню.

Жорка быстро организовал сбор друзей у себя на участке. Баня. Пиво. Янтарная сушеная рыбка… После парилки мужчины разговорились, сидя в беседке. Стали спорить, где лучше живётся – в городе или в деревне.

– В городе, конечно, хорошо жить, комфортнее. Только одна беда – жену себе никак не найду, – задумчиво поведал Руслан. – Есть у вас тут девушки хорошие? У меня в Ярске одни куклы! Интересно на ваших деревенских поглядеть…

– Нет, здесь они ещё хлеще, – отмахнувшись сказал Жорик. – Но могу тебя познакомить с одной…

– Это с кем же? – заинтересованно спросил Руслан.

– Есть тут у нас девка одна… распутная. Зойка. Она на сеновале каждую ночь лежит, ждёт мужиков…

– Да мне зачем такая? Мне порядочная нужна! – не дал договорить он Жорке.

– Сходи, просто посмотри. Ты же хотел взглянуть на деревенских. Вот и поглядишь на Зоечку… – хитро улыбнулся Жорка.

– Зойка, Зоя… – стал что-то припоминать Руслан. – Эта не та девчушка, которая возле старой мельницы жила?

– Она и есть. Только давно она уже не девчушка… – усмехнулся Жорка.

Остальные приятели заметно притихли, услышав этот диалог. Они понимали, что Жорка одержим местью, но решили не вмешиваться…

А вот Руслану стало интересно, как там Зойка поживает. Он помнил её забавной девчонкой с двумя светлыми косичками. Как сложилась её жизнь? И что заставило её с разными мужиками на сеновале время проводить?

Ни о чём плохом он не помышлял, когда шёл к ней. Просто хотел посмотреть на неё, поговорить…

Дойдя до нужной улицы, Руслан сразу узнал старый дом, расположенный немного на отшибе. Здесь и жила Зойка со своим отцом. Чуть поодаль располагалось полуразрушенное деревянное строение для хранения сена. Неужели, правда, Зойка будет там?

Войдя в постройку, Руслан увидел в свете луны лестницу и стал подниматься по ней. Оказавшись наверху, он услышал шуршание сена и обеспокоенный девичий голос:

– Кто здесь?!

– Это я, Руслан!

– Какой ещё Руслан? – снова донёсся испуганный голосок.

– Ну, с Заречной улицы! Не помнишь меня?

– Помню немного… А зачем пришёл?

Руслан подошёл поближе и увидел стройную девушку, которая сидела прямо под огромный дырой в обвалившейся крыше. Не самое безопасное место для ночных утех она выбрала…

– Просто поболтать зашёл. Как ты выросла! – воскликнул он.

Руслан сел возле неё и не мог насмотреться. Какая красота. Настоящая, естественная. Длинные пшеничные волосы доставали ей почти до пояса. Тонкая шея, выпирающие ключицы, изящная талия, красивые ножки. Всё было в ней таким гармоничным. Только голубые глаза смотрели на него настороженно.

Потом Руслан с досадой вспомнил слова Жорки. И как такая прекрасная девушка может быть распутной? Чувствуя последствия опьянения после посиделка с друзьями, Руслан вдруг наклонился к Зое и попытался её поцеловать…

Она, как ошпаренная, подскочила и оттолкнула его. Он недоуменно смотрел, как она начала плакать.

– Как же вы все надоели!!! – закричала яростно Зойка.

– Что я сделал не так? – с удивлением спросил Руслан.

Он не понимал, что случилось с ней. Чем он хуже других мужчин?

Зоя убежала куда-то в темноту. Не то домой, не то в заросли сирени… Делать было нечего, и Руслан тоже поспешил удалиться с сеновала. Вот надо же ему было сюда явиться! Ещё Жорка этот подначивал его…

Утром Руслан проснулся от головной боли. Да, всё-таки, перебрал он вчера с выпивкой! Умывшись, он отправился на кухню, где его мама уже вовсю крутилась у плиты. Пахло блинами, свежезаваренным душистым чаем и вареньем из смородины.

До чего прекрасно очутиться в своём родном доме и неспешно попивать чай за разговором с мамой. В городе ему это очень не хватает…

– Мам, а ты помнишь мы раньше у старой мельницы всегда видели девочку Зою? Она там рядом с отцом жила…

– Зойку Александрову? Конечно, чего её помнить. Она уже выросла давно… А что ты про неё вспомнил вдруг?

– Да, слухи про неё нехорошие ходят…

– Про Зою слухи? Не может быть! Девушка очень хорошая и порядочная. С семьёй только не повезло. Отец её пьет, женщин разных неприглядных домой тягает по ночам. Она и прячется на сеновале от всего этого. Отец ещё собирается её пьянчуге одному сосватать. Николаю. Ох, плохо ей будет…

– Что значит «сосватать»? Она же может не согласиться! – возмущённо воскликнул Руслан.

– Ну, да, может, но податься-то ей некуда…

– Древний век какой-то!..

Весь день Руслан провёл в раздумьях. Зачем Жорка его вчера обманул? Посмеяться хотел? А вон как получилось… Обидел Зою… Надо бы извиниться.

Поздно вечером, когда уже начало темнеть, Руслан решил идти снова на сеновал. Вот только оказавшись на месте, он не находит Зойки. Видимо, она теперь боится здесь находиться…

А Зоя, между тем, бродила по ночной деревне и не знала, куда ей пойти. Ну, ладно Жорик. Тот особым умом не отличался. Сколько он всё бегал за ней и никак не мог понять, что он не интересует Зою. Но Руслан… Какая наглость с его стороны заявиться в чужое строение и начать приставать к ней!

Ноги сами привели её обратно к сеновалу. А что ещё делать? Дома очередная гулянка, а по деревне ночью лучше не шастать…

Зоя бесшумно зашла в ветхое помещение и прислушалась. Вроде тихо. Вот и замечательно. Неужели, хоть сегодня можно будет спокойно провести время…

Она забралась на сено, легла на своё любимое место под дырой в крыше и с ужасом поняла, что рядом с ней кто-то лежит. Взвизгнув Зоя хотела было уже сломя голову лететь вниз, но её остановил тихий голос.

– Прости, не хотел тебя испугать…

Руслан приподнялся на локтях, и она смогла его рассмотреть. Сегодня он выглядел лучше, чем вчера. Возможно, потому что сейчас он был трезв.

Зойка помнила его старшеклассником. Тогда ей было лет десять, и Руслан казался ей очень взрослым. А сейчас ей двадцать два, а ему, стало быть, около тридцати. Да, определённо годы сделали их только лучше. Её – краше и нежнее, а его – мужественнее и сильнее.

– Зачем опять пришёл? – резко спросила Зойка, заглядывая в его тёмные карие глаза.

– Извиниться хотел…

Руслан потянулся рукой куда-то вглубь залежей сена и вытащил пушистый букет гортензий. Видя замешательство Зои, он просто вложил ей в руки цветы, а потом добавил:

– Извини. Вчера я был выпивший. Ещё и Жорка наговорил на тебя всякого. Но это, конечно, не оправдания.. Просто я повёл себя, как дурак…

– А, Жорка… – грустно проговорила Зоя. – Он всё не унимается. Не смог смириться с моим отказом, так тебя подослал…

Она вздохнула и улеглась на своё любимое место. Там, где виднелись звёзды и луна. Руслан тоже прилёг чуть поодаль. Они просто лежали в тишине и смотрели на ночное небо.

– Ты всегда здесь ночуешь? – решил нарушить он затянувшееся молчание.

– Когда дома гулянка – да… Больше негде… – тихо ответила она, перебирая в руках цветы. – Да, и нравится мне здесь. Я будто становлюсь ближе к звёздам, и все мои проблемы уже не кажутся такими ужасными…

– Почему в город учиться не поехала после школы? – задумчиво спросил Руслан.

Действительно, ей гораздо проще было бы жить подальше от своего отца-пьяницы. Странно, что совершеннолетняя девушка терпит всё это…

– Отец не позволил, аттестат сжёг и паспорт забрал. Как без документов-то? Вот устроилась в магазин. Что ещё делать оставалось? – устало ответила Зоя. – Но сейчас я уже всё восстановила. Хорошо, знакомая помогла написать заявление об утере документов. Отец не знает об этом, он меня замуж выдать хочет. Думает, я его всё ещё слушаюсь во всём. Но не получится у него ничего, сбегу я скоро. Денег ещё скоплю немного. Плевать, что со мной будет. Лишь бы не здесь… Устроюсь куда-нибудь в городе… Справлюсь!

Руслан задумчиво вздохнул. Нелегко пришлось Зое с таким отцом. Но главное, что у неё есть стремление к лучшей жизни. Вот только сможет ли она вырваться? Успеет ли уехать?

– Давай я тебе в город отвезу? Заодно покажу там всё… – вдруг предложил он.

– Ты серьёзно?

Зоя смотрела на Руслана большими глазами, в которых, кажется, начала поселяться надежда.

– Да. Почему нет? Помогу в городе освоиться.

– Тебе-то это зачем? – недоверчиво спросила она.

– Понравилась ты мне. Необычная. Милая. У нас таких нет… – признался он.

Зоя на какое-то время затихала и окунулась в свои мысли, с трудом скрывая улыбку.

– И когда ты выезжаешь? – поинтересовалась она.

Ей хотелось лететь на всех парах из этой деревни. Из родного дома, который стал для неё самым страшным местом.

– Завтра вечером… – ответил Руслан. – Ну, так что, едем?

– Едем! – больше не раздумывая воскликнула она.

Их речи смолкли, и каждый из них думал о чём-то своём. Они лежали рядом и слушали сверчков. Зоя сонно поглядывала на звёзды. Её глаза уже начали слипаться.

– А ты разве не пойдёшь домой спать? – тихо поинтересовалась она.

– Нет. Спи. Сегодня я буду охранять твой сон…

Голос Руслана веял спокойствием. Зоя достала свой плед, завернулась в него и впервые стала засыпать с приятным чувством предвкушения завтрашнего дня. Ей вдруг на миг вспомнилась картина из своего раннего детства. Как ещё живая мама укрывала её мягким воздушным одеялом и напевала колыбельную про голубей… Так она и уснула…

А на сеновале по-прежнему ощущался терпкий запах сена. Сверчки играли свои монотонные мелодии. А какие яркие звёзды светились на тёмной небесной синеве!

Зоя спала на этом сеновале в последний раз, и от того ей снились радостные цветные сны…

Подурневшая жена

– Боже, какая уродина!

Смотрю на себя в зеркало и не могу сдержать слёз от возгласа мужа. За что он так со мной?

Сегодня впервые после родов мы сходили семьёй на речку. Нашей дочке Иришке недавно исполнилось два месяца, и мы взяли её с собой.

Я купаться не собиралась, но позагорать была не против. Тем более, жарко было сегодня. И как только, я сняла своё платье и осталась в одном купальнике, муж стал с пренебрежением поглядывать на меня.

Да, фигура моя сейчас далека от эталона. Во время беременности я стала быстро поправляться, хоть и пыталась соблюдать диету. Появились растяжки на коже, которые после родов никуда не ушли.

Я конечно, пыталась что-то сделать с помощью скрабов и массажей, но толку не было. А ездить в город в косметологию не представлялось возможным из-за отсутствия денег и времени.

Ещё и Митя постоянно говорил, что надо мне взяться за себя, похудеть. За ужином муж даже советовал мне совсем вечером не есть. Ему всё равно было, что при кормлении грудью мне нужно нормально питаться. Он мечтал видеть меня в том же размере, в котором я была до беременности.

В итоге похудеть-то я похудела, но слишком резко, от чего кожа моя обвисла… Я надеялась, что со временем всё придёт в норму. Но Митя сегодня вёл себя, будто впервые увидел моё изменившееся тело. Он всё время посылал мне злобные взгляды и вёл себя отстранённо.

После возвращения с речки, я сходила в баню и встала возле зеркала. Расчёсывая волосы я и услышала в свой адрес такое…

– Вон у Егора жена тоже после родов. И ничего. Фигурка отпад! А ты… стыдно мне с тобой сегодня было находиться на людях. Ты бы хоть не щеголяла в своем купальнике страшном. Хотя… дело, конечно, не в купальнике! – продолжает давить на больное Митя.

Он усаживается возле телевизора и с наслаждением попивает пиво, оставшееся после речки. Я пытаюсь успокоить себя. Он так говорит, потому что захмелел. Но слёзы продолжали течь по моему лицу…

– Ну, чего ты смотришь на меня, как овечка? Не прав я, Ленка, что ли? Брал-то я тебя красавицей, а теперь что с тобой стало? Расслабилась и превратилась в страшилу! – не унимается муж.

– Митя, как ты можешь такое говорить?! Я тебе дочку родила! – восклицаю я с обидой.

– Вот именно, что дочку… – махнув рукой отвечает он.

Вспоминаю, как резко муж стал холоден со мной, когда на УЗИ мы узнали пол ребёнка. Митя был не доволен. Он хотел сына, наследника. После этого он мог позволить себе нагрубить мне или отказать в помощи. Это меня очень тревожило, но я думала, что сама себя слишком накручиваю на фоне беременности…

Я пыталась настроить себя, что это всё временно. Вот родится дочь, и Митя будет души не чаять в ней. Но всё вышло наоборот…

Роддом находился в городе, и муж всеми силами пытался отвертеться, чтобы не приезжать на выписку. Большого упорства мне стоило уговорить его приехать самому. Было ужасно обидно видеть, как соседки по палате получают цветы и поздравления. Меня же забрал хмурый муж, который всю дорогу сетовал, что после работы уставший он потащился в город.

«Могла бы и на такси спокойно уехать!» – ворчал он.

Дома я осталась одна с Иришкой. Муж сразу обозначил новые правила: на нём – заработок, а на мне – ребёнок и хозяйство. Я была согласна, хоть мне и очень хотелось увидеть помощи от мужа. Но в нашей деревне большинство так жили. Это считалось нормально, когда мужик не участвует в домашних делах…

А теперь я ещё и стала для него уродиной. Вот откуда взять время на себя, когда на руках двухмесячная малышка, а вечером с тебя ещё спросят ужин и чистоту в доме? И это не считая огород и свиней, за которыми тоже нужен уход…

А как всё начиналось красиво! Митя очень долго добивался моего расположения. Носилбукеты из огорода матери, приглашал на концерты в клубе, провожал после вечерних киносеансов. Мы жили в разных деревнях, но между нами было всего пять километров. Митя постоянно приезжал, чтобы просто прогуляться со мной…

Через год мы сыграли свадьбу, и муж увёз меня жить в свой дом. Его родители жили неподалёку. Мы хорошо общались. Но сейчас и они стали относиться ко мне прохладнее.

Что же случилось с Митей? Неужели, так и не смирился, что родилась дочь, а не сын? А теперь ещё я стала ему противна. Он теперь в зале на своём любимом диване ночует и телевизор смотрит допоздна…

Сегодня ночью я не сомкнула глаз. Иришку беспокоил животик, и приходилось носить её на руках по комнате. Несколько раз муж громко стучал по стене, когда дочка начинала плакать. В какой-то момент мне хотелось всё бросить, собрать вещи и уехать к маме…

Но под утро Ириша успокаивается и засыпает. Ну, а мне уже не до сна. Нужно идти завтрак готовить.

Едва выхожу из комнаты, как слышу какую-то суету на кухне. Чего это Митя в такую рань поднялся?

Захожу и вижу его бурную деятельность. Посреди кухни стоит его огромный походный рюкзак, в который муж распахивает свои футболки и брюки. Он в командировку собрался? А сама тут же думаю, какая командировка может быть у комбайнера?..

– Мить, ты чего? – непонимающе уставилась на него.

Он на миг отрывается от своих сборов, но сразу продолжает дальше запихивать вещи.

– А ничего! Всё. Нажился я… – угрюмо отвечает он.

– Ты едешь куда-то? – уточняю я спокойно, но чувствую, как воздух вокруг накаляется.

– Не будь тупицей, Ленка! – выкрикивает Митя. – Ты достала меня! И вся эта семейная жизнь. Не готов я был к этому.

– И куда ты?

Стараюсь максимально придать голосу ровный тон. Только не плачь…

– В город, – слышу мрачный голос Мити. – Ты здесь поживи пока. За домом смотреть надо кому-то. Но когда вернусь, то съедешь. Дом-то мной куплен до свадьбы…

– Как ты можешь так поступать? – нахожу в себе силы посмотреть ему в глаза.

Он окатывает меня безразличным взглядом. А ещё на что-то наделась! Он ко мне и не испытывал никогда никаких чувств. Почему я была так слепа?

– Скажи спасибо, что сразу не выгоняю! – ухмыляется он.

– Митя, но твоя дочь… – напоминаю ему.

Да, он хочет расстаться со мной. Но причём тут ребёнок?

– А моя ли она? – прищурившись спрашивает Митя.

– О чём ты?

Замираю на месте, обдумывая его вопрос. У него совсем крыша поехала?

– Да фиг вас баб разберёшь! Вон моя мать тоже меня не от мужа своего родила. На стороне нагуляла…

Вот оно что! Из-за обиды на мать он транслирует на меня своё раздражение…

Из мыслей меня вырывает громкий хлопок двери. Затем всё стихает. Я присаживаюсь на стул и даю волю слезам.

Через полчаса меня немного отпускает. В последнее время брак был просто кошмаром. Может, оно и к лучшему?

Была мысль уехать в родную деревню. Но как быть со свиньями и огородом? Решила пожить пока. Дочку-то надо поднимать.

Так закрутились мои дни в одиночестве. Да, было грустно, тоскливо. По большей части из-за предательства. Но с удивлением я обнаружила, что в быту мне стало легче. Никто не орёт, что завтрак не приготовлен вовремя, что борщ недостаточно жирный, что брюки плохо проглажены, и что дома бардак после прихода его друзей… И зачем мне всё это нужно было? Почему я не разглядела сразу в нём тирана? Теперь-то я понимаю, что тревожные звоночки были уже тогда, когда Митя только ухаживать начал за мной.

А, впрочем, всё к лучшему. Ведь благодаря всему этому, у меня есть доченька. Моё счастье…

Прошла осень, и наступила зима. Иришка уже вовсю ползала и не давала мне скучать. Как-то после бани я снова разглядывала себя в зеркало.

– Я ведь, и правда, страшила! – говорю сама себе, встречаясь с усталым потухшим взглядом.

Рассматриваю более пристально. Так ли я некрасива? Волосы ржавого цвета, светло-зелёные глаза, бледные брови, нос курносый, фигура уже не толстая, но живот торчит, ещё и сутулюсь… Ну, хоть кожа подтянулась, и уже не висит, как у шарпея! В остальном, я и правда, не очень…

Ну, и ладно. Некогда мне за красотой смотреть. Зато Иришка моя красавицей растёт – голубоглазой брюнеткой. Хоть чем-то Митя дочку наградил…

На новогодние каникулы ко мне в гости приезжает мама и старший брат Олег. Жена брата осталась дома на хозяйстве, зато он приехал в сопровождении друга Ильи.

Илья тоже проживает в моей родной деревне, а ещё он фотограф, и приехал сюда, чтобы сделать красивые кадры заснеженных гор для местной газеты.

Мама остаётся нянчиться с внучкой, а я веду Олега и Илью показывать горы. Они здесь, и правда, великолепные.

Илья делает несколько кадров с разных ракурсов, а мы с братом решаем вспомнить детство и покататься с горок. В момент, когда мы скатываемся, раскрыв рты от весёлого крика, Илья фотографирует нас.

– Эй, не надо меня фотографировать! – восклицаю сердито. – Я не красивая.

– Это тебе твой муж вбил в голову? – злобно спрашивает брат.

– Ты очень красивая! – говорит удивлённо Илья. – Поверь, я много видел разных людей.

– Ну что во мне такого красивого? – скептически прищуриваюсь я.

– Много чего, – глядя на меня, отвечает Илья и делает ещё пару кадров со мной. – У тебя огненно-рыжие волосы, глаза цвета молодых листьев, мягкие черты лица, улыбка очень милая, фигура женственная… Только не сутулься, и будет вообще идеально.

Опешив от такой речи, я не нахожу что сказать. Лишь отворачиваюсь, давая понять, что не желаю больше фотографироваться.

Вернувшись домой, Илья спрашивает разрешения сделать фотосессию для Иришки с условием, что самые удачные кадры он потом распечатает и подарит нам. Я непротив получить качественные снимки дочки в её таком забавном возрасте.

Илья – действительно хороший фотограф. Он так легко расположил к себе Иришку, а та ему вовсю улыбалась своими четырьмя зубами…

Через три дня все уехали обратно к себе домой. А у меня в голове зависли слова Ильи. Для брата и мамы я всегда была красивой. Они меня поддерживали после ухода мужа. Но Илья – человек посторонний. Зачем ему меня нахваливать? Может, я не такая уж и страшилка…

В этот момент я вдруг решила, что пора бы уже заняться собой. Стала делать маски для лица и массажи, больше ходить по улицам, немного сменила гардероб и даже наносила лёгкий макияж, когда ходила в магазин.

Ближе к весне Илья снова заехал ко мне. На этот раз один. Он привёз фотографии, немного поиграл с Иришкой, потом быстро попил чай и уехал.

Я стала рассматривать фотографии дочери. Они были очень хорошие: живые, яркие и эмоциональные. Перекладывая небольшую стопку, я наткнулась на три фотографии со мной. Внимательно рассмотрела их. На них я стою, закутанная в шаль и смотрю вдаль на горы. Лицо моё слегка раскраснелось от мороза, глаза блестят… Ведь и правда, красиво. Умеет же Илья снимать!

В конце весны я решила, что не хочу сажать огород и смотреть за домом, из которого меня же потом и выгонят. Митя говорил, что вернётся через год. За это время он даже ни разу не позвонил и не поинтересовался, как поживает его дочь.

За неделю я продала свиней, собрала свои вещи, закрыла дом и поехала к маме. Она давно уже предлагала вернуться и не ждать Митю. Наконец, я созрела.

Перед отъездом я отдала ключ свекрови, и сказала, что уезжаю. Она молча взяла ключ, злобно зыркнув на свою внучку. Уж не она ли посеяла у Мити сомнения, что его дочь ему не родная? Но это уже было не важно. Они отказались от Иришки…

Дни идут своим чередом. Как-то поздним утром я сижу на кухне с мамой. Как же хорошо. Уютно. Тепло. Дочка сладко спит в комнате. Как мне всего этого не хватало. Особенно, чувства, что тебя кто-то любит…

Нашу идиллию портит резкий стук в дверь. Открываю и вижу своего бывшего мужа. На меня словно накатила картина из прошлой жизни. Целый год я не видела его. Он осунулся, отрастил бородку, но взгляд остался такой же недовольный.

Я прошу маму, чтобы оставила нас одних. Предлагаю Мите чай. Он отказывается, но усаживается за кухонный стол.

– А теперь скажи мне, Ленка, почему ты дом мой бросила? Я же нормально тебя просил! – перешёл он к претензиям.

– Я не бросала дом. Два месяца назад я передала ключи твоей матери…

– Мать уже старая, чтобы за двумя домами следить! – громко ворчит он.

– Я всю зиму там прожила, хотя могла уже давно вернуться домой. Но осталось, чтобы дом в морозы не оставлять…

Начинаю тоже повышать голос. Неужели он думает, что я буду, как раньше, бояться его?

– В начале лета было холодно и сыро. В доме плесень пошла! Огород весь зарос! И куда ты делала скотину? Если продала, то гони деньги!

Вот она вся сущность Мити. Жадность, эгоизм…

– Считай, что это было в счёт алиментов, которые я не оформляла первые полгода, как ты уехал, – отвечаю ему спокойно.

– А за это не хочешь ответить? У меня алименты с карты сами снимаются! Неужели мы не договорились бы? – возмущается Митя, сверкая глазами.

– О чём? Ты год не интересовался дочерью! Иришка уже бегает во всю, разговаривать пытается…

Вижу, что ему неинтересны подвиги дочери. Он только слишком пристально разглядывает меня.

– А ты красивая снова стала… – сбавив тон, говорит он. – Даже краше чем была. Может, снова сойдёмся?

А, теперь он понял, что претензиями ничего от меня не добиться, и решил сменить пластинку?

– Нет уж… – мотаю я головой. – Больше в такой брак ни ногой.

– Ребёнок у нас… – будто напоминает сам себе Митя.

– Ты этого ребёнка хоть раз на руках держал? Да, и не твоя она. Ты сам говорил.

– Я сделаю ДНК, и с меня уберут алименты! – снова закипает он.

– Хорошо, – спокойно отвечаю я.

Знаю, что ничего у него не получится. Митя был моим единственным мужчиной. Да, и он сам понимает, что дочь очень на него похожа.

– Прибежишь сама ещё!

С этим выкриком он уходит из дома. А я облегчённо вздыхаю. Ещё раз понимаю, что сделала правильный выбор, уехав к маме до возвращения бывшего мужа.

Вечером в гости заглянул Илья. Он частенько стал к нам забегать. Вместе с Олегом они помогали нам с мамой по хозяйству. А однажды он принёс большой букет диких гвоздик.

– Я рад, что мы снова живём в одной деревне, – сказал мне Илья, вручая цветы.

Потом ещё пару раз он приходил с цветами и сладостями к чаю, дарил Иришки мягкие игрушки. Я понимала, что он не просто так всё это делает. И в один из дней он предлагает мне начать встречаться.

– Зачем тебе я с ребёнком? – удивлённо спрашиваю его на это предложение.

– А в чём ребёнок мешает? У меня тоже ответственность. Ребёнок от предыдущего брака. Сынишка. Содержу его, вижусь часто. У жены новый муж. Как-то не сошлись мы характерами.

На самом деле, я немного слышала от брата эту историю, и рада, что Илья не стал скрывать от меня это. Честно говоря, он мне тоже симпатичен…

– Я не требую что-то серьёзного, – продолжает говорить Илья, видя, что я слишком задумалась. – Давай просто дружить, в там посмотрим. У такой прекрасной женщины должен быть друг, а если понадобиться защитник.

Улыбаюсь, и вижу, как лицо Ильи тоже расплылось в улыбке. Ещё несколько секунд мы играем в гляделки, а потом я смущённо отрываю свой взгляд.

Именно этот человек заставил меня поверить в себя. Доказал, что я красивая. Дал понять, что меня есть за что любить…

– Хорошо, будем дружить! – киваю я, стрельнув глазами. – И будь, что будет…

Остывшая любовь

– Не дури, Алёнка, Димка – хороший мужик. Ты с ним, как за каменной стеной… Всё вам молодым какую-то драму надо. Поверь матери – на старости тебе всё это не нужно будет. Лишь бы достойный мужчина был. Такой, который дрова поколет, слова ласковое скажет, на море свозит… Как твой папа был, царствие ему небесное…

– Да, не нужна мне драма. И не молодая я. Тридцать пять уже… Пятнадцать лет вместе. Просто… не чувствую я к нему больше ничего.

Шумно вздохнув, укладываюсь на мягкий диван, приложив к уху телефон. Мама продолжает раздавать мне советы. А я уже думаю, что зря я поделилась с ней своими мыслями. Теперь и мама станет переживать, а у неё давление.

– А может вам съездить куда-нибудь вдвоём? – не унимается она.

– У меня отпуск только зимой, – напоминаю ей.

– На выходные ведь можно. Вы походы раньше очень любили…

– Да, раньше было по-другому…

– Дайте друг другу шанс! Обещай, что выходные проведёте вместе на природе.

– Хорошо, обещаю, но если он согласится на это…

После разговора с мамой на душе становится ещё беспокойнее. В последнее время мы с Димкой живём, как давние приятели. За пятнадцать лет так и не получилось у нас родить ребёнка. Сначала обнаружились у меня проблемы со здоровьем. Стали думать об ЭКО, но в ходе диагностики и у Димы выявилась неспособность иметь детей.

Какие-то годы нас это не особо заботило. Жили в своё удовольствие. Вот и дожились. Практически чужие друг другу люди…

В субботу я переступают через себя и иду в гараж к мужу, где он уже всё утро ковыряется с мотоциклом.

– С годовщиной! Шестнадцать лет. Топазовая свадьба.

Говорю это так дежурно. Без эмоций.

– Как? Уже? – ухмыляется муж, не отрываясь от своего занятия.

– Ага… Димка, пойдём в лес на пикник?

– Да, ну. Что мы там забыли?

– Ну, пожалуйста!

– Работы много. Сейчас доделаю тут, а потом надо уткам сетку заделать, а то скоро вылезут. И картошку сегодня собирался в погреб спустить…

– Как хочешь!

Разворачиваюсь и ухожу. Моё дело сделано. Пойду лучше борщ приготовлю и в доме порядки наведу.

К обеду приходит Димка. Быстро моет руки и усаживается за стол. Я наливаю по тарелкам горячий борщ, достаю домашнюю сметану, нарезаю свежий хрустящий хлеб…

В тишине кухни слышны только стуки наших ложек о тарелку.

– Обиделась? – вдруг спрашивает муж.

– С чего бы? Я всё понимаю – дела… – спокойно отвечаю ему.

Мне, правда, всё равно. Я уже привыкла, что дни мы проводим каждый в своих заботах, а пересекаемся только на кухне.

– Алёнка, ну, ладно тебе… Пойдём в наш бор? Я уже со всеми делами управился, – говорит он.

Смотрит в глаза. Он очень редко это делает в последнее время. Я уже забыла, что у него светло-голубые глаза с серым ободком.

Хочется отказаться, но это словосочетание «наш бор» вдруг очень подкупает.

– Ладно, давай часа через два… – соглашаюсь я.

В лесу в это время очень красиво и спокойно. Лёгкий шелест опавших листьев под ногами. Пахнет сыростью и сухими травами. Ранняя осень очень преображает лес, делает его таким нарядным.

Мы сидим у костра. Каждый на своём брёвнышке. Каждый в своих мыслях…

Я в который раз жалею, что мы пришли сюда. Молчание напрягает. Нет уже тех задушевных бесед и любящих взглядов…

Муж ставит на раскалённые камни решётку с сосисками, и в этот момент мы видим, как по тропинке в нашу сторону идёт женщина с детьми разных возрастов. Она останавливается в метрах пятидесяти от нас и опирается на одиноко стоящее дерево. Даже издалека видно, что женщину явно нельзя назвать благополучной. Как и её четверых детей. Все они одеты в грязные бесформенные вещи, а их волосы настолько растрёпаны, что даже образовались колтуны. При этом все дети гуляют без шапок, несмотря на довольно прохладную погоду…

Дима лишь краем глаза смотрит на это семейство и принимается дальше мешать прогоревшие угольки в костре. Я же не могу оторвать взгляд от детей. В такие моменты мне всегда кажется несправедливым, что мне не суждено стать мамой, а кому-то они достаются так легко…

Задумавшись, я не сразу замечаю, как самая маленькая девочка быстро подбегает к нам. Она останавливается возле импровизированного стола, сделанного из большого спиленного пня. Жалостливый взгляд скользит по нашему скромному ужину: поджаренные сосиски, хлеб, травяной чай, помидоры, огурцы и немного конфет. Затем она смотрит на меня, от чего моё сердце начинает сжиматься.

Девчушка выглядит очень неухоженной и слишком худой. Её лёгкая зелёная курточка вся в мелких дырках, а корман вообще разорван по шву.

Я молча беру горсточку конфет и протягиваю ей. Она неуверенно смотрит на мою протянутую руку, а потом быстро хватает конфеты двумя грязными ладошками и убегает к матери.

– Ну, вот, даже в лесу не скрыться от попрошаек… – ворчит муж.

– Я не видела у нас в деревне эту семью, – задумываюсь я. – Может, они откуда-то по соседству пришли?

– Наверное, – пожимает плечами Дима. – Вот зачем такие рожают? Ей же на детей по барабану!

– Ну, мы не знаем их историю, чтобы делать выводы…

– Да видно по ней, что она – пьяница… А вот и остальные пожаловали…

Я поворачиваю голову и вижу, как к нам подбегают все четыре ребёнка во главе с той самой девчушкой. Они останавливаются возле нас. Две девочки и два мальчика. Оглядываюсь на их мать, но всё также стоит, прислонившись к дереву, и покуривает сигарету. На детей ноль внимания.

Тогда мы принимаем решение собрать для детей пакет с продуктами. Оставляем себе парочку сосисок и немного хлеба, а остальное всё складываем и отдаём старшему мальчику, которому на вид лет восемь. Тот прижимает к себе пакет и еле слышно произносит:

– Спасибо…

Потом они уходят к матери и показывают ей свою «добычу». Она что-то им говорит, а затем они все вместе уходят обратно по тропинке.

– Да уж, не уверен, что мать не пустит эти продукты себе на закусон, – качает головой Димка.

– Ну, если хоть что-то им перепадёт, уже будет хорошо, чем ничего… – рассуждаю я.

Мы ещё немного сидим в тишине, съедаем оставшиеся продукты, а потом тушим костёр и неспешно идём домой. Мало того, что этот поход в лес не особо сплотил нас, так ещё теперь перед моими глазами постоянно возникали эти четыре пары грустных детских глаз…

Через месяц мы сидим с мужем за завтраком. Он читает местную газету, а я попиваю кофе, глядя в одну точку. Весь месяц я откладывала разговор, но сейчас я готова поговорить с Димой о разводе. Дальше уже некуда. Мы совсем чужие стали друг для друга…

– Вот смотри, а я был прав! – говорит Димка, показывая на заметку в газете. – Эти дети из неблагополучных. Вот их уже в новую семью пристраивают.

Я беру газету в руки и вижу фотографию тех самых детишек, которых мы угощали в лесу. Только теперь они выглядят более опрятно и чисто. Девочек нарядили в платьица, а мальчишкам одели рубашки. Но взгляд у них всё тот же – грустный, растерянный и тревожный.

Пока я изучаю заметку, Дима заканчивает завтрак и уходит на работу. А наш разговор в очередной раз откладывается…

В течении дня я снова и снова я кидаю взгляд на газету. Мне очень жаль детишек. Что же случилось? Неужели мать настолько вела ужасный образ жизни, что у неё отняли детей?

Что-то ёкает внутри меня, и я решаю позвонить в опеку, и всё узнать. Тем более, что там работает моя старая знакомая.

– Регина, привет!

– О, привет, Алёнка! Как жизнь?

– Что там у вас за история с четырьмя детьми? – сходу спрашиваю я.

– Ой… Да мамаша их напилась и подожгла дом, как оказалось, умышленно. Достали её дети. Думаю, срок ей большой дадут. Спасатели еле успели и вытащили детей. Младший мальчик сильно надышался, и скорее всего получит инвалидность. А самой младшей девочке три года, но совсем не разговаривает, только мычит. Да и все дети там запущенные. Мороки будет тем, кто их заберёт. Хотя четверых вряд ли кто-то сразу возьмёт, а по закону нельзя братьев и сестёр разлучать…

Регина ещё продолжает говорить, но я уже почти не слышу её. В голове ворох мыслей.

– Спасибо! Мне надо идти. Потом созвонимся… – обрываю я речь подруги.

Вечером у нас с мужем наконец состоялся разговор. Но не про развод…

– Дима, может нам усыновить ребёнка? Или взять в опеку? – сразу озвучиваю вопрос, терзающий меня весь день.

Муж не может скрыть своего удивления. Ранее мы не поднимали тему воспитания чужих детей. Даже казалось, что и без своих можно жить хорошо.

– С чего вдруг ты захотела взять ребёнка? Ты же говорила «Не дал бог детей – значит так должно быть».

– Я подумала, что мы можем дать шанс брошенным малышам, – отвечаю я.

Димка задумывается, а потом переспрашивает:

– Малышам? Ты хочешь взять не одного?

– Да, четверых, – признаюсь я.

И тут муж понимает, о ком я говорю. Он серьёзно смотрит на меня, будто видит впервые за долгое время.

– Но это может стать ошибкой. Какие у них гены? Ты видела эту мамашу…

– Димка, я собираюсь в любом случае подать на опеку над этими детьми, но с тобой это будет проще и быстрее, – честно говорю я.

– То есть, если я не соглашусь, ты всё равно возьмёшь этих детей? Это как? – возмущается он.

– Да, тогда нам придётся разойтись. Ты и сам видишь, что никак не сходятся наши пути в последнее время… Извини…

Я ухожу из кухни, оставляя ошарашенного мужа сидеть за столом. Вот так выглядит остывшая любовь…

Спустя год я со своими четырьмя детьми сидим в беседке на детской площадке. Дождь застал нас во время прогулки, и пришлось найти укрытие. Дети жмутся ко мне и друг другу. Какое же счастье вот так сидеть и ощущать их тепло.

Алине – десять, Вове – девять, Славику – семь, а Маришке – четыре. Всё они дарят каждый день столько позитива и приятных эмоций. Как я раньше жила без детского смеха в доме?

Между тем, дождь всё усиливается, а нам становится ощутимо прохладнее. Внезапно около нас тормозит автомобиль и сигналит нам.

– Папа! – кричат дети и бегом следуют в тёплый салон микроавтобуса.

Я спешу следом. Усаживаюсь на переднее сиденье и облегчённо вздыхаю.

– А я скорее еду с работы, чтобы вас найти! – восклицает Димка. – Вот это ливень!

– Да, как-то мы не не готовы были к такой резкой смене погоды, – усмехаюсь я.

– А у меня сюрприз для вас! – улыбается муж. – Скорее домой!

И мы всю дорогу едем в приятном предвкушении, а потом дети со всех ног бегут домой. Едва открыв дверь, мы слышим звонкое тявканье. Не верю своим ушам. Он ведь всегда ненавидел собак…

– Щенок! Ура! Папа – ты самый лучший! – кричат наперебой дети и окружают рыжего вислоухого щенка.

– Вот это да! Как ты решился? – изумлённо спрашиваю.

– Дети ведь так просили… – вздыхает Димка и с обожанием глядит на радостных ребят. Потом он заключает меня в объятия и целует. В губы. Прямо, как раньше…

Кто бы мог подумать, что с приходом в нашу жизнь этих четверых сорванцов, наши отношения снова станут такими же тёплыми, как в начале супружеской жизни?

Дима принял решение практически сразу. Он не хотел терять нашу семью. Потом он признался, что давно собирался предложить взять ребёнка из приюта, но думал, что мне это не нужно.

Мы вместе прошли школу приёмных родителей, оформили все документы и привезли домой затравленных тревожных детей. Постепенно они стали привыкать и осваиваться. Не всегда было легко. Приятные заботы сменялись тяжёлыми хлопотами. Всё это только больше сплотило нас.

Дима стал чаще радовать меня цветами и подарками, постоянно устраивал сюрпризы для детей. Мы купили новую просторную машину и стали часто ездить в небольшие путешествия. А ещё мы очень любим ходить всей семьёй в походы. Это стало нашей традицией.

Вот так остывшую любовь удалось заново разжечь. Важно, чтобы хоть один уголёк, хоть одна искорка были живы. Тогда всё возможно..

Дылда

– Какая жирафа!

– Каланча! Каланча!

– Дыыыылда!

И это кричат мне не какие-то малявки, а мои одноклассники, которым уже всем стукнуло по шестнадцать лет.

Девять лет я терплю подобные обзывательства. Как-только переступила порог нашей маленькой сельской школы, меня сразу стали задирать за мой высокий рост. Правда, он был не просто высокий. В первом классе я уже была ростом со среднюю третьеклассницу. Ну, а дальше я росла в длину, как на дрожжах. И все школьные годы была такая: длинная, тощая, угловатая, не оформившаяся, вечно сутулящаяся…

Детские дразнилки постепенно переросли в откровенные издевательства. Мне могли накидать песка в портфель, порвать дневник, вырвать все пуговицы на пальто… Да, много чего было…

Помню как-то летом я отводила нашу козу Дуню в поле. Там в землю вбила колышек и оставила её пастись, зацепленной на цепочку. Пришла в обед дать ей воды – колышек и цепочка на месте, а козы нет. Как же я испугалась, как плакала. За козу мне могло сильно попасть от родителей. Они бы сразу сказали, что я плохо Дуню закрепила, вот та и убежала.

К счастью я увидела козу возле реки. Побегать за ней мне тогда пришлось знатно, но всё же мне удалось её поймать спустя пару часов. Только через день я узнала, что моей вины в этом не было. Это Колька Тимофеев, мой одноклассник, решил козу отцепить, а потом всем рассказывал, как он Дылду проучил…

Единственной отдушиной была моя дружба с Женькой. Он был из неблагополучной семьи, и с ним не стремились играть ребята. Так мы и сошлись – два одиночества.

В школе мы особо не общались. Я старалась хорошо учиться, а Женька наоборот вечно искал себе приключений, как на переменах, так и на уроках. Его часто выгоняли из класса учителя за плохое поведение, и он уходил из школы к реке, где кормил уток хлебом из столовой.

Женька был среднего роста. Но ему часто говорили, что рядом со мной он смотрится карликом. Он ничего не отвечал на это, словно ему было плевать на всё.

Зато после школы мы были не разлей вода. Осенью мы весь путь до дома кидались опавшими листьями друг в друга. Иногда ходили рыбачить на пруд, который считали нашим. Он был маленьким, и местные рыбаки особо не ходили к нему.

Зимой мы катались на пруду по льду. Коньков у нас не было. Зато сапоги скользили тоже очень хорошо. Весной в том же пруду мы пускали кораблики и ловили лягушек. А ещё собирали лягушачью икру, чтобы самим вырастить головастиков. Но ничего у нас не получалось…

Только благодаря Женьке моё детство можно было назвать хорошим. Он, несмотря на свою неблагополучность, дарил мне столько добра, сколько не могли дать даже родители, которые вечно были заняты работой.

К сожалению, в один из дней всё оборвалось. Нам было по тринадцать лет, когда Женька связался с плохой компанией. Они были все старшего его, и он всё чаще стал предпочитать общение с ними. Я осталась у нашего пруда одна…

Однажды его компания подкараулила меня после школы. Была зима, и на улице уже начинало темнеть. До дома оставалось пройти один переулок, но здесь было темнее всего.

Они окружили меня, стали обзывать, а потом стянули шапку и достали ножницы. Они хотели «отрезать косу глупой Дылде». На мой громкий плач прибежал Женька. Он вступился, сказал не трогать меня. Они отстали, но Женька ушёл с ними. С моими обидчиками. Так он меня предал, и наша дружба оборвалась…

В школе мы словно друг друга не замечали. После уроков он быстро собирал портфель и бежал к своим дружкам старшеклассникам. А я спешила домой делать уроки. Моя жизнь стала унылой и скучной без друга…

И вот девятый класс позади. Сегодня выпускной. Я всё утро крутилась перед зеркалом в надежде, что в этот день никто не будет меня задевать. Ну, сколько можно?

Но они снова кричат обидные слова. Снова пытается как бы невзначай толкнуть или смерить недовольным взглядом. В итоге после вручения аттестата я ухожу домой и долго плачу в своей комнате.

Женьки на выпускном тоже не было. Учителя говорили между собой, что он уехал в город раньше. Собирается поступать в техникум.

Я тоже принимаю решение уйти из школы, как бы родители не уговаривали меня доучиться до одиннадцатого класса. Мне просто больше не хочется терпеть унижения от сверстников. Тем более, что учителя и родители всё знали, но никогда за меня не заступались, считая это всё невинными детскими шалостями.

– Меня тоже все дразнили! – как-то сказала мне мама, когда я пожаловались ей. – Что ж теперь, если рост такой высокий. И ты его унаследовала от меня. Гордись им.

Но гордиться особо не получалось…

Я приняла решение никуда не ехать. В селе было ПТУ, и я со своим аттестатом с отличием поступила туда на парикмахера.

Мама заболела. Отец с утра до вечера на работе. Я просто не могла их бросить.

После учёбы устроилась в местную парикмахерскую. Постепенно стала участвовать в конкурсах парикмахерского искусства, а потом и выучилась на визажиста.

В последнее время думаю взять кредит и открыть свой небольшой салон. Для деревни это будет нонсенс, но уверена, со временем люди бы подтянулись, так как спрос всё же есть…

Спустя пять лет в деревню начинают съезжаться мои бывшие одноклассники. Сегодня состоится вечер встречи выпускников. Я очень переживаю, но уверена, что в этот раз всё пройдёт отлично.

Смотрю на себя в зеркало и любуюсь. С новой причёской и лёгким макияжем я, действительно, выгляжу очень красиво. И новый брючный костюм мне очень идёт. Для своих длинных ног пришлось постараться найти нужный размер, но это того стоило. Уверена, уже никто не назовет меня Жирафой…

Я отправляюсь в школу на такси. Захожу в знакомое здание. Медленно иду по коридору в сторону кабинета, в котором когда-то обитал наш класс. С волнением открываю дверь и захожу внутрь…

Здесь почти уже все в сборе. На несколько секунд разговоры обрываются, и на меня смотрят около десятка пар удивлённых глаз.

Всё-таки получилось. Они теперь понимают, как были не правы…

– Всем привет! – восклицаю с улыбкой.

Кто-то в толпе присвистнул, и все вдруг очнулись от немой тишины.

– О, и Дылда пришла! – воскликнул Колька Тимофеев. – Это же наша Жирафа!

Он принарядился. Нацепил пиджачок, обтягивающий его пузо, а под него – рваные джинсы, которые уже давно были не в моде. Видимо, решил показать себя во всей красе. Хотя я знала, что в городе он ничем не занимается, а лишь проматывает пенсию матери… Та сама поделилась с моими родители, когда они встретились в хлебном.

Однако остальные одноклассники поддержали Тимофеева дружным смехом и стали придирчиво меня рассматривать. Особенно, бывшие одноклассницы. Они смотрели на меня взглядом, в котором явно читалась презрение.

Мне казалось, это длится вечность, пока вдруг не появляется ещё один человек. Тот, кого здесь очень не хватало. Женька.

Сначала я даже с трудом его узнала. Он тоже вырос. Не просто вырос, а стал очень высоким.

Он целенаправленно подходит ко мне, и я понимаю, что он выше меня на целую голову.

– Вот так дядя Стёпа! – смеются одноклассники. – Вот Женька, это ты от Дылды заразился!

И все начинают дружно покатываться от смеха.

– Ещё раз назовёте её так, и я на вас заявление накатаю об оскорблении личности! – рявкает Женька.

– Ой Малышев снова решил к Ленке подкатить! – ехидно прыскает Тимофеев.

Женька сжимает кулаки и начинает надвигаться на него. Мне становится страшно. Если они начнут драться, то могут покалечиться…

– Женя… – тяну его за рукав, и он резко поворачивается ко мне. – Пойдём…

Он растерянно смотрит на мою руку, сжимающую рукав его рубашки, будто не верит, что я касаюсь его.

Тяну его более настойчиво. Сначала он сопротивляется, но потом останавливается в метре от Тимофеева. Посылает ему яростный взгляд, а потом разворачивается ко мне и говорит:

– Пойдём…

– Эй ребят! А банкет? – недоуменно кричит нам наш вечный староста Игнат.

– Без нас справитесь! – в пол-оборота отвечает Женька.

Он берет меня за руку, и мы выходим из класса. Я понимаю, что он ведёт прямиком из школы по до боли знакомому пути. К нашему пруду.

Здесь всё также спокойно и красиво. Еле слышно шумят камыши и изредка плюхается рыба, запуская по воде круги.

Мы присаживаемся на широкое бревно и задумчиво смотрим на ровную гладь.

– Давно я здесь не была… – говорю я тихо. – Поначалу ещё приходила, вспоминала наши проделки… А потом как-то не тянуло уже сюда…

– Извини меня, Лена. Я ведь очень страдал, когда оборвал нашу дружбу. Был дураком, поддался влиянию старших… Они обещали не трогать тебя, а взамен я должен был быть их шестёркой. Я же рос с отцом, а тот не привил мне правильные достойные вещи. Ему дороже была бутылка, чем моё воспитание. Пришлось потом самому воспитывать себя уже будучи взрослым… Прости, что так вышло. Я должен был быть рядом и защищать тебя от всех этих нападок… Но больше никто не посмеет обидеть тебя, обещаю!

– Как это? – не понимаю я.

Женька в городе, а я здесь. Как были нападки, так и будут продолжаться, пока все одноклассники не уедут из деревни.

– Я буду работать здесь системным администратором в больнице. Хватит с меня городской жизни. Тяжело там жить нам, деревенским. Здесь как-то всё родное, и люди добрее…

– Да уж, добрее! – грустно усмехаюсь я.

– А ты на дураков не обижайся. Они от своей злобы ядом брызжут. Ты и сама знаешь, что всегда была красавицей. А сегодня… Я чуть с ума не сошёл от твоей красоты… Ты просто самая прекрасная девушка в мире!

Он наклоняется и целует меня. Совсем легонько, нежно. Но мне сразу становится так тепло. Словно мы что-то упустили за несколько лет разлуки, а теперь обрели снова.

– Что же ты делаешь? – задумчиво спрашиваю я. – Не знаешь разве, что один поцелуй может разрушить всю дружбу? И опять нам придётся быть порознь.

– Ну уж нет. Теперь я от тебя не отстану… – шепчет он и снова целует меня.

Моё сердце пускается в пляс, кожа на щеках начинает пылать пунцовой краской. А в голове только одна мысль: я – самая счастливая Дылда на всей планете…

Красный Джип

– Быстрее, Агна! Он приближается! – слышу вд

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.