Андрей Ненароков
Пацанячьи истории 5. Охота на альфача

Глава 1

Над Москвой стоял удушливый июльский вечер, а в клубе от работы десятков кондиционеров стояла майская прохлада. На танцполе зажигали около сотни людей. Инна Синичкина сидела возле бара и посматривала по сторонам. На ней было одето коротенькое облегающее зеленое платье, на лице был обильный макияж, меняющий черты лица. Даже всмотревшись, невозможно было определить, сколько Инне лет – то ли двадцать, то ли двадцать пять, то ли тридцать. На самом деле женщине в этом году исполнилось тридцать восемь, но, если бы она даже смыла макияж, то все бы дали ей не больше тридцати. Ее лицо было без морщин, на ногах и животе не наблюдалось признаков целлюлита. Синичкина очень следила за собой: четыре дня в неделю посещала спортзал, три раза – бассейн, частенько бывала у косметолога и массажиста, плюс здоровое питание – все это помогало сохранять ей молодость.

Взгляд Инны блуждал по сторонам, как будто кого-то выискивая. Вдруг она вся оживилась, увидев нужный ей типаж. Молодой мужчина возрастом чуть за двадцать лет в расстегнутой чуть ли не до пупка рубашке с короткими рукавами приближался к барной стойке. Во всех его движениях сквозила уверенность в себе, он сел недалеко от нее и сделал заказ бармену. Синичкина поняла – надо действовать. Она встала и, подойдя к молодому человеку, уселась на соседний стул, чуть зацепив его плечо рукой.

– Извините, – сказала женщина.

– Не стоит извиняться, милашка, – окинул ее взглядом незнакомец. – Тебя угостить? – предложил он, решив, что самка этого достойна.

– Виски со льдом, – сказала Инна бармену.

Синичкина уже точно знала, что мужчина ей подходит. Для нее были не важны рост, телосложение, цвет волос, красота, главное было поведение. Этот самец был симпатичный высокий блондин с голубыми глазами, с накаченными в спортзале мускулами и руками, каждую неделю бывавшими в маникюрном кабинете.

– Леди пьет виски, я это оценил. Мне тоже виски, только безо льда.

– Тебя как зовут, красавчик?

– Это разве имеет значение? Допустим, Александр.

– А меня Алиса.

– Как лису в «Буратино»?

– Угу, – подтвердила Инна.

– Я тебя раньше здесь не видел, Алиса.

– Часто бываешь в этом клубе?

– Раз в неделю.

– Я предпочитаю другие. Подружки посоветовали этот, и я заглянула на огонек.

– А где подружки?

– Ушли танцевать. Но зачем нам они? Хочешь устроить кастинг?

– Почему бы и нет. Покажи их.

– Я не терплю конкуренток.

– У тебя на меня серьезные планы?

– Да.

– Я обожаю минет в машине, – услышав ответ, заявил Александр. – Летишь по Садовому в кабриолете, у меня в это время отсасывают, и все это видят, снимают, потом выкладывают в сеть.

– Только по Садовому кольцу не разгонишься, а так заманчивое предложение. Я тебе покажу место, где действительно можно прокатиться на скорости.

– Тогда пошли в машину. Зачем время терять?

Действительно, у Александра был красивый двухместный кабриолет. Они сели, и машина, рванув с места, моментально набрала скорость.

– Можешь приступать, – поторопил Саша снятую девушку, – в этом месте полно камер.

– Мне нужна скорость, тогда больше драйва. Сверни сюда и выйдем на проспект.

Автомобиль свернул на указанную Инной узкую улицу с односторонним движением, зауженную припаркованными у одной из обочин машинами.

– Что за дятел?! – закричал Александр на огромный грязный джип с заляпанными номерами, вывернувший от обочины и перегородивший всю ширину проезжей части. – Думаешь, если у тебя джип, тебе все можно? – надавив на клаксон, водитель кабриолета начал неистово сигналить. – Он что, глухой?! – окончательно Саша взбесился, увидев, что джип не собирается освобождать дорогу.

– Убери его! – крикнула Инна.

Саша выхватил лежавший в бардачке пистолет и выскочил с ним из машины.

– Утырок глухой, ты что, не видишь, что проезд перегородил?! – рыча открыл Александр водительскую дверь джипа и выстрелил в воздух.

– Тише, мальчик, – ответил сидевший за рулем детина, на лице которого была маска свиньи.

В тот же момент Сашу схватили за руки двое громил в масках и заломили их за спину, зажали рукой рот. Пистолет упал на асфальт.

– Не надо оружием разбрасываться, – сказал один из громил и подобрал пистолет.

Александру быстро нагнули голову, усадили в джип и накинули на голову черный матерчатый колпак до плеч. Он попробовал кричать, но ему тогда всунули в рот кляп и снова надвинули колпак. Кабриолет Саши поставили к обочине и, подняв крышу, закрыли. Синичкина пересела в поданное ей представительское авто, которое последовало за джипом.

Две машины вышли на МКАД, пролетели по Ленинградскому шоссе и свернули с него в область. Шлагбаум на въезде в коттеджный поселок пропустил машины, а затем они въехали в накрытый навесом двор, и высокие ворота за ними закрылись.

– Возьмите кровь у этого альфа-самца и мазок из ротовой полости на экспресс-анализ, – сказала Инна своему начальнику охраны, сидевшему на переднем сиденье. – Если он чистый, подготовите его в зале и позвоните мне.

– Все, как обычно, Инна Витальевна?

– Да, Сергей Захарович, без излишеств.

Взяв анализы, Александра ввели в зал с огромными шестиметровыми потолками, украшенный в рыцарском стиле, и сняли колпак. Молодой мужчина принялся обозревать средневековое убранство. Вверху висела огромная люстра в виде колеса, на которой горели несколько десятков настоящих восковых свечей. На стенах висели трофеи из голов животных: кабаньих, волчих, медвежьих, лосиных и оленьих. Между головами были развешаны щиты с разными гербами. В углах зала стояли в полный рост рыцарские доспехи. На полу лежали застеленные простынями маты, на которые уложили на спину Сашу. С него содрали одежду, руки задрали над головой и пристегнули к прикрученным к полу наручникам.

– Я вас пересажаю, вам конец! – закричал молодой человек, когда ему вытащили изо рта кляп. – Вы знаете, кто мой папа?! Это похищение, вам каждому по двадцатке светит!

Привезшие сюда Александра люди никак не реагировали, на них все так же были надеты маски, и они молча ждали. Пленник повыгибался, побарахтался, покричал и через пятнадцать минут, устав, затих. Прошло полчаса, дверь в зал открылась, и вошла Инна, одетая в облегающий латексный костюм женщины-кошки. Охранники отвернулись, только один незаметно искоса поглядывал через плечо. В руках у женщины была плетка со множеством концов, которой она хлестала в воздухе, издавая звуки выстрелов. Подойдя к Саше, лежащему на полу, Синичкина расстегнула короткую молнию на промежности своего костюма. Оголив свой половой орган, она начала садиться молодому человеку на лицо.

– Саша, приобщайся, – произнесла она, приблизив половые губы к губам молодого мужчины.

– Сука, убери свою ссаную дырку! – отвернувшись, закричал Александр и, звеня наручниками, задергал руками и ногами.

– Не хочешь, альфач?! – резко поднялась Инна. – А, чтобы я у тебя отсосала, хотел?!

Женщина вскочила на ноги. Плетка, взвизгнув в воздухе, опустилась своими косичками на бедро мужчины.

– Сука! – вскрикнул от боли Александр. – Тебя в порошок сотрут, блядь! – последовал второй удар, и мужчина заскулил.

Экзекуция над альфа-самцом продолжалась до тех пор, пока он кричал ругательства.

– Будешь лизать, малыш, или продолжим порку? – надсмехаясь, произнесла Синичкина. – Молчание – знак согласия, – приблизила она губы к уху Саши. – Сделай мне приятное, и тебя больше никто не тронет, – зашептала женщина-кошка. – Никто не узнает. Иначе я отстегаю твоего малыша, он после этого, может, никогда не встанет.

Не привыкший к боли Александр сломался и обреченно смотрел на опускающуюся на него женскую промежность.

– Нет, – успел вымолвить он и ощутил на своих губах сок влагалища.

Инна вся текла, предвкушая акт принуждения. Почувствовав, что язык альфа-самца начал лизать ее клитор, она дернулась и, сжав ноги на ушах молодого человека, кончила.

– Умничка, вот так, вот так, поглубже, – заговорила она, расслабившись.

Язык Александра проник глубоко во влагалище, Синичкина почувствовала, что он трется там, где нужно.

– Сильнее, сильнее, быстрее, быстрее, – повторяла она.

Инну всю затрясло, и ее лоно начало извергать жидкость, которая растеклась по лицу альфа-самца и намочила простынь под ним. Женщина в этот момент испытала бешеное наслаждение и эмоциональную встряску. Она сама не знала, что ее доводит до такого небывалого оргазма – власть над сильным мужчиной или недельное воздержание.

– Слабоват оказался? – спросил ее начальник охраны, когда она встала.

– Завезите подальше и выкиньте, – приказала Синичкина и ушла из зала.

Сашу отстегнули, он оделся в кинутую ему одежду и опять надели на голову непроглядный колпак. Через час Александра выкинули из машины в подмосковном лесу. Начинал брезжить рассвет, и он побрел по лесной дороге в сторону, куда уехал автомобиль с похитителями. В начале пути молодой человек хотел лично найти и наказать обидчиков, но вспомнил, что, кроме лица женщины в баре, ничего не запомнил. Поэтому он решил обратиться в полицию, но ему стало стыдно рассказывать кому-либо, как его использовали. Уже совсем рассвело, когда Александр добрел до автотрассы, где ловила сеть, и его смартфон смог определить, где он находится. Когда же за ним приехало такси, Саша хотел только спать и забыть приключения сегодняшней ночи.

Получив удовольствие, Синичкина поднялась на второй этаж, на котором находились жилые комнаты. Сняв костюм женщины-кошки, она зашла в душевую кабинку и долго обмывалась, смывая с себя грим. Уже три года как Инна начала похищать мужчин в барах и клубах столицы и принуждать их к куннилингусу. На это ее подтолкнули постоянные неудачи в личной жизни. В свои тридцать восемь лет она еще ни разу не была замужем. Всегда в жизни Синичкиной были только сильные мужчины, но они никогда не давали ей опоры, а в один прекрасный момент предавали. Однажды в унылый вечер больше трех лет назад она поехала в клуб развеяться. В то время она не хотела больше никаких длительных отношений с мужчинами. Ее пригласил на танец молодой жгучий брюнет, а потом начал предлагать секс в туалете, хватать за руки и пытаться тащить в отхожее место. Находившийся всегда недалеко начальник охраны Инны, высокий сильный мужчина с седыми волосами, вытащил зарвавшегося мужчину на улицу. Тот сопротивлялся, и начальник охраны успокоил его кулаком до беспамятства.

– Грузите его в машину, – приказала охранникам Синичкина, находящаяся в бешенстве.

Брюнета закинули в багажник. Поначалу Инна хотела просто вывезти наглеца в лес и выкинуть там, чтобы он добирался ночью до города, но, пока они ехали, ее планы изменились. Пришедшему в себя пленнику, когда его вытаскивали из багажника, просто завязали шарфом глаза. Тогда в рыцарском зале ее дома еще не было ни матов, ни наручников. Наглеца просто привязали к большому дубовому столу.

– Отвернитесь, – приказала Синичкина охране и залезла на стол. – Сейчас ты у меня отлижешь.

– Пошла на хер, сука!

– Ах, ты мразь! – закричала Инна и с силой вытянула из брюк брюнета ремень. – Получай, получай! – принялась охаживать она его ремнем.

– Хуй тебе, сука ебаная! – кричал ей в ответ клубный ухажер.

– Запорю! – вскрикнула Синичкина.

Матерные слова привели женщину в неуправляемый раж. Спрыгнув со стола, она перевернула ремень и стала хлестать наглеца увесистой пряжкой.

– Хватит, не надо! – закричал вскоре брюнет. – Я все сделаю!

– Сделай так, чтобы я получила удовольствие. Иначе я за себя не отвечаю.

Инна во второй раз забралась на стол, и брюнет, игравший до этого роль альфа-самца, сдался и сделал все, как она пожелала. Язык пленника проник глубоко во влагалище и надавил на тайную точку. Из женщины водопадом на его лицо потекла жидкость. Она никогда до этого такого не испытывала.

Получив мощную сексуальную разрядку, Синичкина через неделю решила повторить произошедшее и испытать острые эмоции. В зале были сделаны приготовления: привезены маты, к полу прикручены четыре кольца с возможностью крепить наручники для рук и ног. Была найдена бывшая гримерша с «Мосфильма», а ныне пенсионерка, которая могла до неузнаваемости менять лицо человека. Охране были розданы маски и балаклавы. Номера машин замазаны. В этот раз Инна поехала в бар, расположенный на другом конце Москвы. Ее снял тридцатилетний любитель боевых искусств. Охранникам пришлось постараться, чтобы запихнуть его в машину.

– Давайте драться честно – один на один! – кричал спортсмен, когда его пристегивали к полу.

Синичкина тогда латексных костюмов не имела, но плетку уже приобрела. Она была в соблазнительном пеньюаре, давящего на психику антуража еще в зале не было. На предложение отлизать любитель боевых искусств ответил нецензурной бранью. На удары плетью он реагировал смехом.

– Мне все похуй! – кричал он. – Хоть убей, я этого делать не буду!

Инна, не зная, как его принудить, сильно стегала альфа-самца по бокам, а потом просто нассала ему на лицо. Это был первый из немногочисленных случаев, когда ей отказали сделать приятное, а также когда в милицию было подано заявление о похищении и надругательстве. Синичкина узнала это через свои связи в МВД и порадовалась, что никаких зацепок у следствия нет. Над потерпевшим в милиции посмеялись, обозвав его «обоссаным», и никто этим делом серьезно заниматься не стал.

Так Инна Синичкина подсела на подобное развлечение, которое давало ей бурю эмоций и адреналина, а также райское наслаждение.

Глава 2

После того, как Александра выкинули в лесу, джип с охранниками направился в Москву.

– Я хочу поговорить с тобой, Захарович, наедине, – сказал один из охранников начальнику, когда джип довез его до дома. – Может, зайдешь ко мне домой, посмотришь, как я устроился.

– Хорошо, Стас, пошли.

Они вышли из машины и направились к недавно построенному двадцатиэтажному дому на окраине столицы.

– Неплохо устроился, крестник, – произнес Сергей Захарович, переступив порог маленькой студии на восемнадцатом этаже. – Чаем угостишь?

– Не только чаем, но и коньяк под яичницу могу налить, – ответил Стас.

– Тоже не откажусь. Как говорили у нас в батальоне, раз пошла такая пьянка – режь последний огурец.

Сергей Захарович Калинин и Стас Полуяров были старыми сослуживцами. Калинин был комбатом у только что вылупившегося из военного училища Полуярова. Их разделяла разница в возрасте в пятнадцать лет. Калинин вел себя по отношению к Стасу по-отечески, став его крестным отцом, когда тот двенадцать лет назад надумал креститься.

– Я сегодня не понял, что произошло? – спросил Полуяров, когда яичница была разложена по тарелкам, соленые огурцы нарезаны, а первая стопка выпита. – Зачем Инне Витальевне это нужно?

– Нужно и нужно, какое наше дело, – не дал ответа начальник охраны.

– Молодая красивая богатая женщина занимается ерундой, похищает мужиков для сексуальных извращений.

– Слушай, Стас, ты мне сказал, что покупаешь эту квартиру в ипотеку и тебе нужно получать больше денег, чтобы выплачивать кредит. Я тебе предложил перейти в элиту нашего ЧОПа – личную охрану его владелицы. Я тебе сказал, что ты будешь получать в три раза больше, но не задавать лишних вопросов. Был такой разговор?

– Был то был, но все равно я не понимаю!

– Без лишних эмоций, крестник. Особенно нехорошо смотреть через плечо, когда тебе приказали отвернуться. Давай лучше выпьем.

Сослуживцы выпили и захрумкали коньяк огурчиками.

– Захарович, без нравоучений. Должен же я был знать, для чего мы этого сосунка домой к Синичкиной в балахоне везли.

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Пойми, Стас, у богатых свои причуды. Мы старые солдаты, нам отдают приказ, а мы выполняем. Да, это чуть-чуть незаконно.

– Что значит чуть-чуть? Он явно этого не хотел. Как бы это называлось, если бы это делал мужик над женщиной? Изнасилование.

– То мужик, а это – женщина. Я даже уверен, что он в милицию заявлять не будет, а даже, если напишет заяву, то над ним только посмеются в ментовке. Вот ты сам представь: приходишь ты в участок и говоришь, меня похитили там-то и там-то, вывезли в неизвестном направлении и дали полизать женский половой орган. Правда, на анекдот похоже?

– Похоже. Но насилие то было?

– Синичкина классная баба, и я лучше буду служить ей, чем какому-то хлыщу. Есть у нее свои тараканы в голове. А у кого их не бывает? Или ты хочешь обратно в рядовые ЧОПвцы? Будешь сидеть на турникете, кнопочку нажимать, чтобы зеленая стрелочка зажглась.

– Я подумаю, – наливая новую порцию алкоголя, произнес Стас.

– По последней, – пресек начинающуюся пьянку Калинин. – Ипотека твоя, значит, будет сама собой платиться?

– Наберу лишних смен и буду жить на работе.

– А квартиру эту тогда зачем покупал? Мог бы сразу на работе поселиться.

– Это был бы лучший вариант.

– Как твоя личная жизнь?

– Никак.

– Стас, ты молодой красивый мужик, надо как-то определяться. Развод – это не повод поставить на себе крест. Столько лет прошло, а ты все не можешь отойти.

– Захарович, тебе хорошо рассуждать, женился по молодости раз и навсегда, сначала дети, теперь внуки. А в моем возрасте семейную жизнь по новой начинать поздно. Все женщины кажутся не такими.

– Тридцать пять лет – это разве возраст? Тебе еще двадцатилетние девчонки под стать будут.

– Не хочу об этом разговаривать.

– Тогда я домой отсыпаться. Такси вызову и поеду, а ты ложись отдыхай.

Старый товарищ ушел, а Полуяров лег на диван и прикрыл глаза. Ему вспомнилось, как он лейтенантом после училища приехал с молодой женой Аллой к месту службы. Сколько было тогда радости, когда они селились в комнату в офицерском общежитии.

– Переклеим обои, изгоним тараканов и заживем, – весело говорила ему жена, и глаза ее светились счастьем.

Служить он начал командиром мотострелкового взвода, в батальоне которым командовал Калинин. В середине девяностых жалование военным задерживали, и комбат взял шефство над семьей своего молодого подчиненного.

Потом была первая командировка в Чеченскую республику и мольбы беременной Аллы остаться. Тогда они с комбатом прошли все круги ада. После возвращения домой Стас часто кричал во сне, отдавая команды солдатам. Жена возилась с полугодовалым сыном, а он выпал из мирной жизни. Через короткое время последовала вторая командировка, из которой он вернулся злым и резким.

– Сколько мы можем ютиться в комнате в общежитии? – спрашивала его жена.

– Столько, сколько нужно, – отвечал по-военному Полуяров. – Солдат должен стойко переносить тяготы и лишения.

– Я не твои солдаты, я не хочу что-то переносить. Посмотри, вокруг жизнь идет, а ты вечно или в командировке, или на службе. Когда это все закончится?

– Когда на пенсию выйду.

– Значит, мне ждать еще двадцать лет? Стас, через двадцать лет я старая стану, я сейчас хочу жить. Может, ты уволишься, мы уедем в большой город и начнем новую жизнь?

– Нет, – оборвал он просьбы жены.

– Ты превращаешься в солдафона, кроме службы – ничего. Я тебя полюбила не за это. Ты, когда учился в училище, был романтиком: стихи мне писал, цветы дарил – так красиво ухаживал. Я хотела находиться с тобой все время. Сейчас ты даже, когда рядом, то какой-то отстраненный.

Лейтенант не смог найти слов в свое оправдание, а вместо этого начал кричать:

– Если тебя что-то не устраивает, давай разводиться!

Алла тогда замолчала и какое-то время не поднимала этот вопрос. Она стала меньше обращать на мужа внимание, посвящая себя воспитанию сына. Стас периодически выезжал в командировки в горячие точки. Жена заговорила второй раз об этом в тот год, когда сын готовился идти в школу.

– Ты понимаешь, что мы тут застряли, перспектив ноль. Подумай хоть о ребенке. О себе я не говорю, работы по специальности для меня тут нет.

– Мне капитана осенью дадут.

– Сначала мы ждали старшего лейтенанта, теперь капитана, потом майора, а затем дембель в сорок пять. Мы получим в этом городке квартиру и будем выращивать картошку на садовом участке. Вот и вся твоя перспектива, Стасик. Я подаю на развод и уезжаю.

– Неожиданное решение, – весело сказал Полуяров, подумав, что это шутка.

– Наоборот, даже очень взвешенное. Я отдала тебе свои лучшие годы, хватит.

– Развод, значит, развод, – вспомнив, что эти слова раньше остужали жену, произнес Стас. – Вперед за орденами!

Алла не отвернула, а в понедельник подала заявление на развод в ЗАГС. В тот момент старший лейтенант закусил удила и даже не стал пробовать ее вернуть. Никто не включил заднюю, и их довольно быстро развели. Алла уехала с сыном в Москву, где были другие перспективы и зарплаты. Полуяров же запил и потерял смысл жизни. Оказалось, что семья была главная его опора. Он сам начал напрашиваться в командировки на Кавказ, отчаянно рисковал головой, но пули его не брали. Приезжая в свою воинскую часть, Стас беспрестанно пил, что даже в звании его не повысили, и он остался старшим лейтенантом. Его комбат Калинин к тому времени вышел на пенсию и уехал, получив квартиру в Подмосковье. Повлиять на Полуярова было некому. В итоге, ему влепили неполное служебное соответствие, в ответ Стас написал рапорт об увольнении. К удивлению старшего лейтенанта, считавшего себя незаменимым, его рапорт был удовлетворен, и он оказался в свободном плавании. Жизнь Полуярова покатилась под откос, на гражданке он совсем не знал, что делать. Комнату в офицерском общежитии пришлось освободить. На нормальную работу он устроиться не мог, перебивался случайными заработками, снимал какие-то убогие комнаты, из которых его постоянно выселяли за неуплату. Желание залить неурядицы алкоголем никуда не делось. Пару лет Стас катился по наклонной плоскости все дальше вниз, тут-то его и разыскал бывший комбат.

– Десять часов дня, а ты прохлаждаешься, – сказал Калинин, зайдя в клоповник рабочей общаги, в которой обитал тогда бывший подчиненный.

– Захарович, какая встреча, сейчас отметим! У тебя деньги есть?

– У меня есть. А почему у тебя их нет, чтобы встретить гостя?

– Не надо меня стыдить. Я могу пить, могу не пить, не в этом проблема.

– А в чем?

– Аллка от меня ушла.

– Так она три года как от тебя ушла. Давно пора свыкнуться с потерей. Или ты на себе решил крест поставить? Докажи ей, что она многое потеряла.

– Перспектив в этом городке никаких нет.

– Так можно уехать. У меня к тебе деловой разговор есть. Я сейчас работаю начальником охраны у одной девицы в Москве. У нее есть свой ЧОП, могу тебя туда устроить, зарплата хорошая. Только одно условие – пить нужно бросить!

– Не бухать – это не проблема, главное, чтобы смысл какой-нибудь был.

– Утри нос своей Алле, пускай увидит, кого она потеряла. Она же сейчас в Москве?

– В Москве.

– Я уверен, у нее сейчас мнение, что она правильно сделала, что тебя бросила. Докажи, что это не так.

– Я согласен, ЧОП, так ЧОП.

Полуяров действительно пил все это время от безысходности. Когда перед ним замаячила призрачная цель, он вышел из штопора и уехал с Калининым в столицу.

ЧОП «Стальная птица» занимался охраной разных объектов от магазинов и бюджетных организаций до объектов повышенной ответственности. Надев черную униформу, на рукаве которой был шеврон с птицей, выпускающей стрелы из крыльев, Полуяров снова почувствовал себя на службе. Калинин поначалу проверял бывшего сослуживца, и его посадили на турникет в какую-то организацию. Присмотревшись, что Стас ходит на работу нормально, не пьет, Захарович начал понемногу его продвигать. Полуяров повысил разряд охранника, получил право на ношение оружия, и его перевели на охрану серьезного объекта. Постепенно Стас распрямил плечи, через родителей бывшей жены он нашел ее адрес в Москве. Купив подарки сыну, Полуяров явился к ней.

– Привет, – беззлобно, даже радостно, встретила его Алла, открыв двери квартиры. – Какими судьбами?

– Решил навестить сына. Я тоже сейчас в Москве работаю.

– Проходи, мы чай собрались пить.

Глянув на живот бывшей жены, Стас по виду определил шестой – седьмой месяц беременности. Он замялся, но зашел на кухню, увидел подросшего сына и теперешнего мужа Аллы. Посидев, выпив чай, Полуяров получил разрешение от бывшей жены видеться с сыном. Алименты она с него никогда не требовала, но он решил компенсировать их покупками вещей для сына и подарками. Появился еще больший стимул хорошо зарабатывать. Чтобы не отдавать приличную сумму за съемную квартиру, Стас решил купить в ипотеку студию. Как холостяку, много квадратных метров ему было не нужно, и он решил, что двадцати двух квадратных метров ему за глаза хватит. Полуяров набрал на работе подработки, чтобы показать банку, что у него высокая зарплата, и вскоре строители делали ремонт в его маленькой студии.

– Привет, Захарович, – позвонил Стас бывшему комбату, когда въехал в новую квартирку. – Где бы подработки побольше найти? Мне теперь ипотеку выплачивать надо и сына к школе необходимо одеть, обуть.

– Так я тебя могу в личную охрану Синичкиной перевести. Зарплата будет в три раза больше, а переработок никаких. У тебя же с этими дополнительными сменами совсем времени на личную жизнь не остается.

– Мне эта личная жизнь по большому счету не нужна. Свободное время нужно только с сыном встретиться.

– Ты мне эти разговоры кончай. Это хорошо, что ты с сыном от первого брака сдружился, но ты молодой мужик, надо и о себе подумать. Я завтра за тобой заеду, покажу тебя хозяйке. Если я за тебя поручусь, она, скорей всего, против не будет. Служба, конечно, специфичная, но, я думаю, ты справишься.

– В чем специфика?

– Язык за зубами нужно держать.

– Это я умею, помнишь, как в командировке на Кавказе я неделю на спор молчал.

– Тебя еще тогда великий молчальник прозвали. Так ты согласен, Стас?

– Да, поехали до работодательницы. У меня хозяев нет.

Они приехали в загородный дом, где проживала хозяйка ЧОПа.

Синичкина вскользь глянула на представленного ей нового телохранителя и спросила:

– Ручаешься за него, Сергей Захарович?

– Как обычно, головой.

– Не возражаю, – еще раз осмотрела Инна представленного мужчину и забыла о нем.

Полуяров неделю выходил на дежурства в загородном доме, сопровождал машину Синичкиной в джипе охраны. Работа как работа, и тут – похищение парня из клуба. Началась специфика, о которой намекал Калинин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.