Кира РАЙТ
Её пятый рай-ши. Его несломленная землянка

ПРОЛОГ

– Ты не нужна мне, – произносит жених, окидывая взглядом, полным презрения.

Тело реагирует на его слова скованностью и напряжением, а моя улыбка медленно сползает с губ. Да, я улыбалась, когда сообщала ему радостную, как мне казалось, новость. Видимо, радостной она была только для меня…

В голове спасительно мелькает – возможно, он просто растерялся и на самом деле имеет в виду что-то другое? Это казалось бы логичным объяснением.

Ведь мы вместе уже больше года. Мы планировали свадьбу. И ребёнка. Он очень хотел малыша. Уговаривал меня, хотя я сомневалась. А как было не сомневаться? Мне всего двадцать – ни своего жилья, ни профессии, с работы он сам попросил меня уволиться. Мол, не желает, чтобы его женщина работала… Я сделала всё, как он захотел. Ради нас, ради нашей семьи. А сейчас… Сейчас я просто не понимаю, почему он говорит эти слова?

Мои губы дрожат, когда я делаю шаг к нему в надежде, что он рассмеётся и скажет, что это была лишь жестокая шутка. Лучше уж так.

– Я же беременна, – шепчу в ответ на напряжённое молчание, словно этот факт может всё изменить.

Да и он об этом знает. Моей крошке уже пятый месяц. Ещё вчера он с гордостью гладил мой округлившийся живот. А сегодня мы должны были вместе отправиться на УЗИ, чтобы узнать пол ребёнка. Но ему назначили важное совещание, поэтому я поехала одна. На такси.

Было грустно, что в такой момент любимого не было рядом. Мне бы хотелось, чтобы он тоже услышал бьющееся во мне сердечко. Но я понимала – ему нужно продвигаться по карьерной лестнице, чтобы содержать нашу семью. Которая скоро станет больше. Поэтому и слова не сказала против. Работа есть работа. А этот волшебный миг, когда на экране мне показали нашу малютку, бережно сохранила в памяти. И ещё попросила фотографию, которую и вручила жениху первым делом, не став делать тайну из пола ребёнка.

Но наш папа почему-то вместо радости пышет неприязнью…

– Это твои проблемы, – он сплёвывает вдруг прямо на пол. На паркет, который я начищаю каждый день до блеска. В нашей квартире.

Точнее, квартира, конечно, его. Но он всегда говорил «наша»…

У меня внутри всё леденеет. Разум отказывается верить в то, что я слышу. Такого не может быть!

– Но ты же сам… – не успеваю договорить, потому что он бросается ко мне и больно хватает за шею.

– НЕТ! – рявкает громко. – НЕТ! Я не хотел такого! Ты должна была родить мне сына! Наследника! Первенца! А ты что?!

Я хватаю ртом воздух. А что я? В зачатии нашей дочки мы принимали участи оба! Вот только возразить ему невозможно, потому что я и слова не могу вымолвить. Как же так…

– Правильно мне мать говорила, что твои гены гнилые. Да и вообще… Нагуляла где-то, а теперь мне подсовываешь!

Он был моим первым мужчиной. И знал это. Гордился, что ему досталась нетронутая. А теперь такие ужасные слова… Я же из дома и не выхожу без надобности. Ну когда бы я успела?!

– В моём роду рождаются первыми только мальчики! Так что это точно не мой ребёнок! – он говорит это так, что начинает сам верить в эту ересь. Ну двадцать первый век же. Как это первыми только мальчики?

Но жениха несёт. Он вдруг выдыхает с облегчением. И даже отпускает меня.

– Точно. Нагуляла! Подстилка! – замахивается, но не бьёт. Только хмыкает, когда я инстинктивно сжимаюсь. – Собирай свои монатки и проваливай, – цедит.

– Куда же я пойду? – вскидываю на него взгляд, полный паники.

Мои родители тоже были против нашего союза. И они отреклись от меня, когда вместо поступления в университет я всё бросила и стала жить с ним… Сказали, что дочери у них больше нет. А он – тот, кому я доверилась – обещал, что никогда не бросит. Что теперь он – моя семья…

– Меня не касается, – фыркает он и задирает нос.

Раньше эта его привычка казалась мне немного забавной. Теперь я будто вижу наконец его истинное лицо – высокомерное, презрительное… Но что теперь мне делать?

– Послушай, это же наш ребёнок, – пытаюсь вразумить. – Ты же ещё вчера гладил мой животик, говорил с ним. Ты же тоже ждал, – голос дрожит, но я стараюсь вести себя разумно и спокойно.

Мне нужно хоть как-то убедить его! Чтобы нам с малышкой не пришлось скитаться по улицам. Потому что он даже с подругами мне запретил общаться. Я пробовала делать это украдкой, но он всегда узнавал и начинал скандалить. Чтобы в доме был мир, мне пришлось отказаться и от них… Но прежде он был таким внимательным ко мне! Он говорил, что всё это ради моего блага…

Я не была идиоткой, и понимала, что в нём говорит чувство собственничества. А ещё то – что я становлюсь от него зависима уже не только в материальном плане. Но из-за его доброты ко мне, из-за его заботы и щедрости считала, что это не такая уж большая цена. И не такой страшный риск…

Да, он всегда спрашивал, покушала ли я, как прошёл мой день. Внимательно слушал, чем я занималась – что выучила новые упражнения для фитнеса, что прочитала интересного, что попробовала приготовить. С радостью поддерживал мои кулинарные эксперименты. Без раздражения ходил со мной по магазинам – и сам принимал участие в выборе одежды. Ему нравилось, чтобы я была одета модно. И никаких запретов вроде не носить короткое или открытое…

Иногда мы выбирались отдыхать за город. Или куда-то в спа. Ходили в кино, в рестораны, где он никогда не попрекал меня ни копейкой. И мне казалось, что был щедр, ограничивая лишь на самом деле ненужные траты… Всё было хорошо! А недостатки ведь есть у всех. И я старалась принимать его таким, какой есть. И сама была не идеальной.

Теперь же не знала, что мне делать. Как успокоить его. Как заставить одуматься.

Мне никак нельзя было остаться одной на улице. Беременной. Даже не ради себя, но ради моей крошечки… Да и на самом деле мне было жутко страшно.

Я никому не говорила, но уже несколько раз видела в небе… нечто. Даже самой себе я не признавалась, что это было похоже на голубой луч, как в фильмах об инопланетянах. Меня не покидало чувство, что за мной кто-то следит. Я ощущала это. Моя интуиция вопила об опасности. Но здравый смысл твердил, что я не могу быть никому нужна, а никаких инопланетян не существует. Поэтому, чтобы жених не поднял меня на смех, я молчала об этом. Хотя и опасалась оказываться одна в малолюдных местах. Точнее – боялась этого до ужаса.

Поэтому когда в глазах любимого мелькает сомнение, мне кажется, что я победила. Что он понял, что был неправ. Надежда окутывает испуганное сердце. Сейчас он извинится, и всё будет как прежде…

Только после этого сомнения в его глазах впервые за время нашего знакомства мелькает ярость. По отношению ко мне.

– Подстилка! – кричит любимый, занося в очередной раз руку для удара. – Ты пожалеешь, что пытаешься меня обмануть! Я могу тебя вообще уничтожить! И никто никогда о тебе и не вспомнит!

Я закрываю живот руками и жмусь к двери, группируясь так, чтобы он не мог причинить вред моей малышке. Но удар приходится на дверь. К счастью. Кажется, мне просто повезло.

– У тебя десять минут на сборы. Что не успеешь забрать, то выброшу на мусорку позже. И чтобы я тебя больше никогда не видел. Иначе ты и твой выродок пожалеете об этом, – цедит мне, приближаясь своим перекошенным от злости лицом.

Не помня себя от страха, оценив, что находиться здесь сейчас куда опаснее, чем призрачная угроза инопланетной цивилизации, дрожащими руками и правда пытаюсь собрать самое необходимое. Документы, немного налички в сумке, вещи первой необходимости, купленные на днях розовые пинетки…

Главное убраться отсюда поскорее. Убежать. А там… Там я найду какой-то выход. Придумаю что-то. Наверняка, он есть, просто я панике пока его не вижу. Не нужно думать о плохом.

А та угроза, которая в последнее время всё чаще мерещится мне в небе… Будем надеяться, что это просто из-за всплеска гормонов. Ничего стоящего. Да…

– Всё у нас будет хорошо, – шепчу непослушными губами, поглаживая животик во время сборов, успокаивая то ли себя, то ли крошку внутри. – Всё будет хорошо. Мама рядом…

Дорогие читатели, приветствую Вас на страницах новой истории ♥ ♥ ♥

Нас ожидает:

♥ хмурый немногословный рай-ши, предпочитающий действия разговорам;

♥ отчаявшаяся землянка, которой он твёрдо решил вернуть желание жить;

♥ сложности и испытания, эмоции на грани, обязательный ХЭ;

♥ главы от лица двоих главных героев ♥

Книга пишется бесплатно в процессе, поэтому для автора особенно важна её поддержка Вашими сердечками, звёздочками и комментариями ♥

Кстати, в этом цикле в течение года планируется ещё несколько мини-историй, и если здесь обратная связь будет вдохновляющей, то их выложу быстрой выкладкой бесплатно в процессе, без подписки ♥

Глава 1

Ар-Шар

Я резко открыл дверь в комнату и застыл на пороге, глядя на неё.

Она, свернувшись клубочком, лежала на выделенном ей коврике, обнимая свой небольшой пока, но уже круглый живот. В нём – мой наследник. Один из будущих рай-ши, которые продолжат наш род. Ребёнок, связавший нас с этой землянкой навсегда. Теперь у меня никогда не будет другой. У неё – другого…

Её лицо казалось бледнее, чем обычно. Под глазами залегли тёмные круги. А тени от ресниц делали их ещё явственнее. Неосознанно она прикрывала живот ладонями, словно боялась, что ребёнка у неё заберут… А ведь заберут. Я не говорил ей, но так положено. Она не будет видеться с ним довольно долгое время, прежде чем на несколько лет ей снова будет позволено быть его матерью…

Уже куда тише я задвинул дверь и вошёл, не сводя с неё взгляда.

Как бывает у других? Я не знаю. У нас не принято обсуждать отношения с женщиной. С землянкой. С сосудом. Нельзя о них говорить. Тем более – об отношениях с ними. Но меня часто мучает мысль – у всех ли так, как у нас с ней?

Насколько мне известно, в её прошлом были жуткие инциденты. Но я не позволял себе по отношению к ней жестокости… Однако, она всё ещё оставалась безразличной и пустой. Даже после того, как узнала, что беременна. Тогда был единственный раз, когда я слышал, как она плакала ночью. Больше – нет. Но я сделал вид, что ничего не заметил. А она ничего не сказала.

Теперь вот задумался. Ей так противна мысль выносить для меня сына? Ей неприятно, что внутри неё растёт продолжение расы рай-ши? Или дело именно во мне, а от другого она бы хотела?

А ведь я знал одного её другого… Хотя и никогда не спрашивал.

У нас такое не принято. Разве есть разница, чего хотела бы она, если выбора всё равно нет? У нас обоих. У нас всех.

Я тоже выбрал её не из-за своего желания. Просто попалась подходящая с высокой степенью совместимости. Просто было пора. С момента, как я отдал свой прежний сосуд, прошёл почти год. И вот – я забрал её с аукциона. Всё.

Но прежде как-то не задумывался о её чувствах.

Она была послушной. Делала, что от неё требовалось. Ни больше. Ни меньше. Не отталкивала меня. Не пыталась противиться. И всегда, исполняя правила, уходила после секса с кровати на свой коврик. Там отворачивалась к стене и засыпала всегда после меня. По крайней мере, я только когда прихожу, застаю её иногда спящей. Ночами сам засыпаю раньше, даже если меня мучает бессонница…

Кажется, почувствовав моё присутствие, она и проснулась сейчас. Немедленно встала у коврика, покорно опустив голову и ожидая, когда я заговорю. Как всегда. Ничего нового. Но почему-то сегодня это казалось мне неправильным.

Что мне ей сказать? Наверное…

– Почему ты никогда не улыбаешься? – вопрос вырвался сам.

Я не собирался это спрашивать. Я вообще не собирался упоминать об этом. Но, наверное, та картина, которую застал сегодня, врезалась в мой разум куда глубже, чем показалось изначально.

Вот и она резко подняла голову, взирая на меня с непониманием.

– Что? – переспросила тихим голосом, полным сомнений.

А её взгляд, наверное, впервые с тех пор, как оказалась в моей каюте, столкнулся так прямо с моим. И был наполнен хоть какими-то эмоциями. Это же удивление, да?

Мне это так понравилось, что решил идти дальше. И не делать вид, что ей послышалось.

– Почему ты никогда не улыбаешься? – повторил.

Её брови приподнялись. Но тут же она опустила голову снова.

– Думала, послышалось спросонья, – пробубнила себе под нос и замолчала, видимо, обдумывая ответ.

Она всегда отвечает на мои вопросы. Поэтому я знал, что и сейчас ответит.

– У меня нет для этого повода, – сказала в итоге.

– Какой повод тебе для этого нужен? – решил выяснить. Ну мало ли.

И она снова подняла глаза. И опять посмотрела прямо в мои.

Почему-то это до глубины души меня прошило. Удивительно, как проживая в одной каюте, занимаясь сексом, мы ни разу не сталкивались взглядами вот так…

– Не понимаю… Зачем тебе это? – она опять нахмурилась.

– Я просто видел сегодня, как землянка улыбалась. Здесь, на станции. Рядом со своим рай-ши. Хочу понять, почему ты никогда этого не делаешь. Я же не самый худший вариант… – и едва не прикусил себе язык, ляпнув последнее.

Ну ещё не хватало дать ей понять, что мысленно сравниваю себя с тем, с кем она была до этого. Как идиот, честное слово.

Теперь она отвела взгляд в окно. К моему огромному разочарованию. Смотреть в её глаза мне понравилось… Я бы хотел ещё смотреть. Долго. И много. Но она не позволила.

– Я не знаю, почему улыбалась другая. Возможно… – её голос сорвался на миг, выдавая внутреннее смятение. – Возможно, она здесь обрела больше, чем потеряла там… – сказав последнее, она сильно прикусила губу.

Заметив алую капельку крови, я дёрнулся, будто бы меня ударило электрической волной. Невыносимо захотелось коснуться этой розовой губки. Заставить выпустить её из зубов. А потом зализать ранку, словно это может помочь ей затянуться…

Конечно, я не сделал ничего такого. У нас так не принято. Она – лишь мой сосуд. И мать моего будущего наследника. Всё.

Однако, желание никуда не исчезло, а становилось только сильнее… Несмотря на явный упрёк в её словах. Значит, здесь она обрела меньше, чем потеряно там, так выходит?

– Ты о своём ребёнке? – теперь настала моя очередь хмуриться, но на этот вопрос землянка не ответила.

Она просто развернулась и ушла к окну, вставая возле него и сильно сжимая в руках спинку кресла, что стояло рядом. Будто бы это было нужно ей, чтобы сохранить вертикальное положение…

А я остановился за её слишком прямой спиной, почему-то не решаясь даже коснуться её или продолжить наш разговор. Хотя по сути – она моя собственность. Я имею право её трогать, когда захочу… Но почему-то этого не делаю сейчас.

Тишина в каюте давила.

Мне хотелось её разбавить. Сказать ей уже хоть что-то. Да хотя бы рассказать, что сегодня произошло на станции… Или обсудить нашу скорую поездку в мою резиденцию на планете…

Но вместо этого я продолжал напряжённо молчать, прислушиваясь к собственным волнам внутри неё. Они выдавали настоящую, острую, концентрированную боль. Землянка молчала тоже, всеми силами стараясь сделать вид, что меня здесь нет.

Вот только я здесь был.

И меня это всё в корне не устраивало. Точнее, перестало устраивать сегодня…

Глава 2

Если честно, я до конца так и не понял, что именно оказало на меня такое влияние. Тот ли факт, что один из нас сегодня при всех нарушил правила, коснувшись своего сосуда. Или то, что та его женщина и капли не была похожа на мою – молчаливую, покорную, смиренную. Она прямо смотрела в глаза тому, от кого зависела её жизнь. На её губах распускалась нежная улыбка, какой я не видел никогда ни у кого, кроме своей матери.

Последнюю я помнил плохо. Её не стало давно. И мой отец до сих пор вспоминает её, так больше никогда и не прикоснувшись ни к одной другой женщине.

Я бы не сказал, что в моей семье мать была такой же смелой, как та, которую я видел сегодня. Нет. Она была… Мягкой и ласковой со мной, но довольно холодной с моим отцом. В принципе это было понятно и объяснимо. Ничего необычного. А вот тот факт, что женщина может довольная своим положением и рада своему хозяину…

Это да – что-то странное, необъяснимое.

Но именно это и ударило меня горячим скальпелем куда-то под рёбра. Стоило лишь представить, что моя бы смотрела на меня вот так же. Что она бы улыбалась мне. И сама тянулась за поцелуем… Такого никогда не было. Я вообще не знал, что такое бывает. Но теперь, когда узнал, не находил себе места настолько, что вместо того, чтобы отправиться на плановую тренировку, сделал вид, что мне срочно нужно переодеться. И пришёл к ней…

Разница между той, которую я видел, и той, что нашлась в моей каюте, была настолько разительной, что стало даже как-то неприятно и тяжело внутри. Неужели ей настолько плохо? Так невыносимо со мной? Или я не достоин такого?

Прежде я думал, что это землянки просто неспособны на привязанность и чувства к своим рай-ши. Я был в этом уверен. Так писали и в наших книгах. Что их раса безразлична к нам, и способна проявить мягкость лишь к собственным детям. Но сегодня оказалось, что это не так… это было ложью! Возможно, другие догадывались об этом и раньше. Только большинство, как и я, верили в то, что нам было внушено раньше. И лишь один осмелился показать, как оно есть на самом деле.

Я не знал, чего во мне больше теперь – раздражения, что он решил это сделать вот так – публично, или радости, что узнал правду. С одной стороны, эта самая правда показывала то, что мой сосуд несчастен и виноват в этом, видимо, я, а значит, нужно что-то менять. С другой…

С другой – именно этот смельчак и был прежним владельцем моей женщины. Тем, от кого она не хотела уходить. Тем, с кем возможно смогла бы улыбаться и она. И я это знал… А потому очень злился. На него. На себя. И даже немного – на неё.

Усугубляло ситуацию и то, что моя женщина вместо улыбок или хоть каких-то эмоций просто продолжала стоять ко мне спиной и молчать. Словно продолжая напоминать, что именно я не достоин ничего подобного. Разжигая во мне тем самым настоящий костёр, но не подозревая об этом.

Я тоже ощущал её напряжение. Хотя она всеми силами делала вид, что ничего не случилось. Но мои вопросы смогли лишить её равновесия. Такой я видел её лишь на аукционе, куда отправляют всех землянок, чтобы их могли выбрать рай-ши.* А после того, как сделал её своей – нет.

Но это ведь означает, что она способна на эмоции, просто прятала их, так? То есть то, что я видел сегодня – это не исключение, а правило. И та, что находится рядом со мной уже много месяцев – такая же. Просто тщательно скрывает свои чувства. Так глубоко, что я о них всё это время и не подозревал.

– Юна? – позвал её, и она вздрогнула, обернувшись.

В её глазах я вдруг увидел… вселенную. Это не было преувеличением.

На самом деле там было столько всего – что одна галактика и не вместит. И нет – ни капли, ни следа хоть какого-то хорошего чувства. Только боль, сожаление, усталость, печаль, отчаяние…

На контрасте с той улыбающейся женщиной это казалось ужасным. Словно я какой-то монстр.

Но я не монстр! Я был добр с ней… Дал, всё, что нужно. Не требовал много. Не ругал даже ни разу… Правда, если честно, ругать было не за что. Не было случая, чтобы она воспротивилась мне в чём-то. Или хоть раз отказала…

– Чего ты от меня хочешь? – спросила она устало, тут же опуская глаза в пол. – Скажи, я выполню.

И вот тут-то до меня и дошло, что всё это время так и было. Я говорил – она выполняла. Сам ни разу не спросил, чего хочет она. И хочет ли…

– А ты? Чего хочешь ты, Юна? – шагнул к ней, но не решился коснуться.

Впрочем, я и раньше старался не трогать её без особой нужды. Зная, что землянкам не очень нравится телесный контакт. Думал, это такая особенность… Ну, в наших учебниках было так написано. Что человеческие женщины не любят, когда их касаются без повода. Видя отношения своих родителей, я был уверен, что так оно и есть. И лишь сегодня узнал, что может быть и по-другому. Но не решился спросить у того рай-ши, что он такого делал со своей женщиной, что она к нему тянулась. Это как-то стыдно… И глупо.

Зато можно выяснить у своей. Юна – моя навсегда. Теперь, когда носит моего ребёнка – это точно. Её у меня никто не заберёт. Я никому не отдам. Поэтому я мог говорить с ней начистоту. Хотя прежде и не думал этого делать. Теперь – хотел.

Она грустно усмехнулась в ответ.

– Наверное жить в неволе со своим хозяином на космической станции без нормальной еды и воды, и рожать ему детей каждый год? – почему-то это прозвучало вопросительно, но я уловил нотки иронии.

Она про меня так? Хозяин… Да и почему каждый год? После родов даётся минимум пять лет на восстановление организма. Наши дети слишком большую нагрузку дают. Ну а потом она должна будет помогать своему сыну управлять волнами, пока он не обучится. Обучать, конечно, буду я. Но резерв будем использовать тот, что хранит она. И пока ребёнок не научится, запрещено заводить с ней следующего. Вот только репродуктивный век человеческих женщин ограничен. И к моменту, когда уже можно, как правило многие не могут понести второй раз…

Так и выходит, что в наших семьях обычно по одному ребёнку. Второго просто не успевают зачать. Или так происходит крайне редко.

– Следующего нельзя раньше пяти, а то и десяти лет, – поправил я её, но она лишь качнула головой, больше ничего не сказав. – Ты не ответила, – нахмурился снова.

– Я не хочу играть с тобой в угадайку. Просто скажи, что от меня ждёшь, и я повторю. Так всем будет проще, – вздохнула она, всё ещё глядя в пол.

Для того ли, чтобы не смотреть на меня?

– А нельзя просто сказать мне то, что ты хочешь на самом деле? – скрипнул я зубами, раздражаясь на то, что никогда не просил её мне лгать! Зачем она так?

Она вскинула на меня взгляд снова.

– Ты же разозлишься, если я скажу правду, – и не сомневалась в этом.

– Откуда тебе знать, что я сделаю? – сжал кулаки.

– Тогда обещай, что не ударишь, – она сделала шаг назад. Так, словно я только и делаю, что поднимаю на неё руку.

Но этого не было! Я ни разу не только не ударил, я и боли-то не причинил даже случайно! Я – один из лучших рядовых воинов рай-ши. Способный держать себя в руках даже тогда, когда многие другие не могут. Выполняющий одни из самых сложных заданий. И вдруг – подниму руку на слабую женщину?! Она же сама видела, что я сделал с тем, кто поднял руку на неё…

– Этого не будет. Никогда, – отрезал твёрдо, стараясь сдержать гнев на несправедливые обвинения.

Этот разговор начинал тяготить. Я уже жалел, что спросил. Лучше бы вовсе молчал. И забыл бы про ту землянку, которая улыбалась! Но ведь хотел выяснить всё до конца. Теперь не мог отступить, пока не выясню.

– Я хочу обратно. На Землю. Хочу свободы. Хочу быть рядом со своей дочерью. Это всё, – произнесла почти ровно.

Я не ждал, что она скажет, что мечтает жить со мной. Но… Как же наш ребёнок? Она бы могла оставить его здесь? Просто бросить ради свободы и жизни на Земле? Об этом её и спросил. И она как-то растерянно посмотрела на свой живот. Привычно провела по нему обеими ладошками, словно гладила…

– Наш? – переспросила так, будто бы впервые поняла, что он общий. Не просто мой. И не только её.

И тут же её руки упали вдоль тела плетьми.

– Наш… – повторила тихо и почему-то осела прямо на пол, закрыв глаза. Из-под её пушистых длинных ресниц показались прозрачные капельки…

Что я не так сказал? Почему она плачет?

Подробнее про аукцион и первого рай-ши Юны в книге – РАЙЯ бесчувственного командора. Галактика Его желаний (ссылка активна)

Меня похитили по ошибке. Украли вместо подруги, которая идеально подходила по генотипу звёздному императору для продолжения рода. Я не подошла… А потому меня выставят на аукцион среди этих жестоких, жутких существ. У меня нет права сказать «нет», но я не смогу смириться с ролью молчаливого инкубатора. Тем более, когда вижу того, кто в качестве награды выбирает меня. Бесчувственного командора.

И если за год я не смогу выполнить своё предназначение, то меня придётся передать следующему… Но как между нами вообще может быть хоть что-то, если он пугающе-огромный внешне и просто непробиваемый внутри? Яростная машина для убийств, готовая исполнить любой приказ императора… Или всё же не любой?

Глава 3

Она всё плакала. А я не знал, что мне делать. Мысль, что это может навредить моему сыну, колола ровно так же, как и та, что моя женщина рыдает из-за меня. Я понимал, что должен что-то предпринять, чтобы её успокоить. Но не знал, что именно. Тем более, что женские слёзы видел второй раз в жизни. Первый раз – слышал. И, как и тогда, меня, бывалого воина, это едва ли не парализовывало.

Честно сказать, хотелось сбежать из каюты. Я бы лучше высадился на какую-то дикую планету с разными космическими монстрами сейчас, устроив там кровавую бойню, чем продолжал бы оставаться тут. Но космические монстры сейчас были далеко. А рыдающая навзрыд женщина – рядом.

Напомнив себе в очередной раз, что я не какой-то человеческий сопляк, а настоящий рай-ши, вздохнул и присел рядом с ней на пол. Сидеть так было странно. Последний раз на полу я сидел в глубоком детстве. Больше как-то не приходилось. И вот теперь – пожалуйста.

Но что не сделаешь ради того, чтобы унять женские слёзы?

– Юна, – позвал её, надеясь, что она придёт в себя. – Объясни причину твоих слёз, будь добра.

Понятия не имею, как нужно общаться с плачущими землянками, но мне показалось, что я подобрал верные слова. Ведь самое главное – выяснить причину, чтобы её устранить.

Только вместо конструктивного диалога, она вдруг закрыла свой рот ладошкой, а её плечи затряслись сильнее. И тот факт, что вслух она плакать перестала, меня не обманул. Теперь она так же плакала, только тише.

Вздохнул снова. И мысленно представил, как кинулся в самую гущу сражения с жуткими тварями… Это успокаивало. Хорошо бы сейчас снести кому-то пару голов… Но у меня есть дело поважнее.

– Если ты не успокоишься, мне придётся вести тебя в медблок, – озвучил факт, потому что иного выхода не видел.

Кто знает, как её такое состояние может отразиться на беременности? И тогда выход один – отвести её к медикам, чтобы они что-то предприняли. Меня предупредили в прошлый раз, что из-за гормональных всплесков землянка может вести себя не как обычно. Но я и представить не мог, что вот к такому вот может привести обычный разговор…

– Ты вредишь моему сыну, – добавил металла в голос, надеясь вразумить.

Но тут она подняла взгляд, который из-за мокрых слипшихся ресниц оказался оружием массового поражения. Меня буквально насквозь пронзило чем-то странным. Попала прямо в сердце. И разворотила там всё, не оставив камня ка камне. Без слов.

Из всего, что я там увидел, для себя выделил главное – обиду и обвинение.

Вот только в чём? Я ничего ей не сделал. Ничего плохого.

Не знаю, что меня подтолкнуло к дальнейшим действиям (я в обычные-то дни этого старался не делать, помня, что землянки не любят поцелуи), но вдруг обхватил осторожно её лицо своими ладонями и мягко коснулся её солёных губ своими. От этого моего действа Юна глубоко вдохнула через рот и замерла, тихо всхлипнув. И кажется, все её слёзы сразу же высохли.

Я отстранился, не отпуская её лица, потому как знал, что стоит отпустить – она его вновь опустит.

Да, так положено. Сосуд рай-ши не должен смотреть на других вовсе, а со своим рай-ши должен вести себя тихо и скромно. Она это и делала. Но почему-то с сегодняшнего дня меня начало это раздражать. И всё же, вновь столкнувшись с её взглядом, я как-то сам растерялся, сильно нахмурившись.

За всё время, что она провела в моей каюте, мы перекинулись-то парой слов от силы. Она никогда ни о чём не спрашивала. Я ей ничего не говорил. Да и вообще не мастер я вести беседы. Я воин, а не оратор. Наверное, поэтому стоило лишь добиться прекращения её рыданий, как весь запал растерял. А ещё наконец-то вспомнил, что опоздал на тренировку…

Поэтому тут же отпустил её и встал, возвышаясь над хрупкой фигуркой на полу.

– Тебе тоже лучше встать, – прокомментировал. – И больше не плачь, Юна. А мне пора… Вернусь вечером, – ляпнув последнее, прикусил язык.

Она никогда меня не спрашивала, когда я вернусь. Ни разу. И кажется не ждала даже, когда отправлялся на долгие задания. Конечно, более пяти дней рай-ши, имеющим сосуд, отсутствовать запрещалось. Так что это был максимальный срок нашей разлуки. Но я не замечал, чтобы она радовалась моему возращению. Ничего такого.

Приветствовала меня также, вставая с коврика и глядя в пол. Послушно ложилась в постель, пока я принимал душ. Позволяла обладать собой, глядя куда-то в сторону или мне в грудь. А потом так же тихо уходила на коврик снова и отворачивалась лицом к стене.

До сегодняшнего дня мне казалось, что всё не так уж и плохо. Во время близости она стонала, прикусывая губы, и совершенно точно получала удовольствие. Иначе не могло и быть, ведь моя смазка, сперма и слюна действовали на землянок как сильный возбудитель.

Правда, с тех пор, как выяснилось, что она беременна, близости у нас больше не было. Я поддерживал тактильный контакт, чтобы не терять привязки, касаясь её руки или предплечья.

По правде говоря, мне хотелось бы касаться не только этих частей её тела. Она была… аппетитной. У меня не было много женщин (откуда их взять-то много здесь, на космической станции), но из тех, кого я видел, Юна была выше и стройнее.

У неё была очень узкая талия, но при этом аппетитная грудь, которую так приятно было мять во время секса. И её бёдра тоже были округлыми, что в совокупности с длинными стройными ножками, являло собой весьма соблазнительное зрелище.

Вероятно, из-за её внешности на последнем аукционе за неё так боролись мои сородичи. И один даже выиграл…

Как сейчас перед глазами вспыхнула та картина. Она стоит в полупрозрачной тряпке, заменяющей платье, с распущенными волосами, глядя только в пол. А этот урод, который предложил наивысшую ставку (ставками на аукционе являлись не бесполезные деньги, а услуги для императора или обещания этих услуг), шагает к ней.

Я тогда не считал, что готов рискнуть жизнью ради сосуда. Одно дело – привезти очередную партию минералов с другой планеты. Другое – добровольно, без прямого приказа соваться на самую опасную, чтобы добыть радиоактивные вещества для нашего оружия. Поэтому сначала я спокойно отнёсся к тому, что эта женщина станет сосудом для другого.

Хотя конечно и хотел её себе. Такой красивой женщины раньше не видел. Да и наша с ней совместимость была на редкость высокой – восемьдесят три процента. Но был готов её уступить.

До тех пор, пока она не подняла на него взгляд и не отшатнулась. Её прекрасное лицо исказилось от омерзения и неприятия. Она покачала головой и что-то сказала ему тихо. Я не расслышал, так как был занят своими мыслями в это время. Но момент, когда этот воин вдруг поднял свою руку и занёс над ней, запомнил отлично.

Ударить её он её не успел. Моё тело отреагировало куда скорее разума. В мгновение ока я оказался рядом. И выдернул ему эту руку вместе с суставами плеча, который повис на разорванных сухожилиях.

Заревев от боли, недостойный попытался броситься на меня, но тут вмешался распорядитель. Покалеченного увели в медблок ставить металлический протез. А я при всех заявил, что свидетельствую о нарушении им правил – нельзя касаться сосуда при всех и принять вред. Он пытался это сделать. Поэтому я потребовал отдать её мне, как тому, кто предложил следующую по ценности ставку. Распорядитель принял предложение.

Так Юна оказалась в моей каюте. И стала моей.

На удивление, мне она ничего не сказала. И не смотрела на меня как на него – с презрением и омерзением. Хотя правильнее будет сказать, что почти вообще никак не смотрела.

Взглянув лишь раз в моё лицо ещё там – на аукционе, послушно пошла за мной. И дальше делала всё, что положено. Подарив мне в итоге возможность стать отцом, о чём втайне мечтает каждый из нас. Ведь мало кому удаётся продолжить свой род и оставить после себя хотя бы одного ребёнка. Только узнав об этом, она почему-то заплакала…

Глава 4

Весь день я был как на иголках. Не мог толком делать то, что от меня требовалось, потому что мыслями постоянно возвращался к ней. Вдруг она всё ещё плачет? Что тогда делать? Может, мне стоит вернуться и проверить?

– Адмирал с тебя взгляда не сводит, – пнул меня в бок сотоварищ. Такой же воин, как и я.

Здесь, на станции, мы были разделены на два лагеря. Часть – выполняющая особо важные задания, как правило связанные с вылазками на другие планеты, чтобы добыть необходимые материалы, провиант, оружие или погасить крупные нашествия космических монстров, подчинялась командору. Раньше и я был под его подчинением. Но потом из-за ревности к прошлому Юны, как только представилась возможность, перевёлся под начало адмирала – к второй группе. Обеспечивающей безопасность и порядок на станции и в медотсеке, и иногда сопровождающая вылазки на Землю за новыми землянками.

Но чаще последним занималась специальная группа под руководством лично адмирала. Пару раз по личной просьбе императора отправлялся и командор, но на моей памяти это было крайне редко. Обычно он заведовал силовыми операциями. Адмирал – напротив: шпионажем и похищениями.

Если честно, мне по душе были больше сражения с монстрами, чем служба на станции. Ну какие тут могут быть беспорядки? Кто их может устроить? Хрупкие землянки? Поэтому мне было здесь скучно. Но пересилить себя и вернуться к командору я пока не был готов. Как представлю его с Юной, так и хочется выпустить в него весь свой электрический заряд…

Так что выплёскивал я свои желания движений и сражений на тренировках. Чаще тренировался с товарищем вот.

Хотя вообще среди рай-ши не принято водить с кем-то дружбу. Мы все понимали, что при угрозе жизни или в целях собственного благополучия вполне можем переступить через любого. Однако, так или иначе между рядовыми воинами таки образовывались периодически небольшие группы по интересам.

Кто-то даже смел обсуждать вновь прибывших землянок, которых вот-вот передадут на аукцион. Количество пошлостей в этих разговорах вызывало у меня отвращение. Потому к таким воинам я вовсе не подходил. К тому же, так уж выходило, что именно они и оказывались в большинстве своём самыми жалкими трусами в бою.

Другие общались вынужденно – например, потому что их резиденции на Рай-Таре находились очень близко, соседствовали. И там волей не волей некоторые вопросы приходилось решать сообща.

А были вот такие – сложившиеся как-то спонтанно. Я и сам не понял, зачем этот воин вот вдруг подал мне руку на одном из заданий, когда я сорвался со скалы. Фактически он спас мне жизнь. Но потом отказался от материальной благодарности, взамен попросив при случае вернуть такой же долг. Вообще он был странным для рай-ши. Умудрялся пробовать шутить и как-то вообще не очень сдерживал свои эмоции, то язвя над кем-то, то ввязываясь в драки с теми, кто его раздражал…

Но как бы там ни было, с того случая мы с Рай-Харром частенько становились в пары на тренировках. Да и на задания старались отправляться вместе. Конечно, никаких личных вопросов не обсуждали. Поэтому я о нём знал очень мало. Но почему-то на уровне интуиции знал, что в случае чего не только я протяну ему руку, возвращая долг. Но и он сделает это повторно…

Сегодня же и правда я вёл себя не как обычно. Мои волны выходили из-под контроля, привлекая внимание. Сам я пару раз пропустил удары боевой электрической рапирой, и если бы моим партнёром в спарринге был бы кто-то другой, то вполне мог бы лишиться пары рёбер.

Однако, кое-как до конца дня я всё же дотянул, сохранив в тайне свои истинные мысли и переживания. У нас не принято говорить о таком. Озвучь я, что переживаю за сосуд, меня по меньшей мере не поймут. По большей – засмеют и сделают изгоем.

И всё же в конце тренировки, когда товарищ спросил, не хочу ли я провести ещё один спарринг, был вынужден ответить отказом, оговорившись, что иду в медблок.

– Тогда я тоже в медблок схожу, – он как-то странно отвёл взгляд. И вдруг признался куда тише. – Там женщину одну привезли… Хочу себе забрать.

Я напрягся, бросив на него подозрительный взгляд. С чего бы он решил со мной делиться таким?

– Ты же видел… это… – он ещё понизил голос. – В медотсеке…

Я сдержанно кивнул, понимая, что он говорит про ту, с улыбкой. Видно, не меня одного это так впечатлило. Перевернуло размеренную жизнь на всей станции. Даже интересно, как к этому теперь сам император относится… Но пока что никаких комментариев с его стороны не было.

– А знал, что они так могут? – спросил и на его лице мне померещилось смущение.

Рай-ши показывает смущение? Это вообще невозможно, конечно. Но на самом деле мне тоже было как-то стыдно говорить обо всём этом с другим рай-ши. Я даже с отцом никогда ничего такого не обсуждал. Поэтому тут попросту мотнул головой. Не подробности же ему рассказывать…

– Но у тебя же есть женщина, неужели ни разу не улыбалась? – полюбопытствовал он, и было хорошо заметно, что едва сдерживается, чтобы спросить больше.

Но уже и этот вопрос достаточно уколол. Он не звучал с упрёком, но мне стало неприятно, что нет. Что вот та, другая, наделавшая шуму на всей станции, могла улыбаться. А моя – нет. Более того, что она даже смотреть на меня не хочет.

Я стиснул зубы, оставив вопрос без ответа. К счастью, Рай-Харр не стал ничего выпытывать, кажется, и сам осознав, что лишнего сказал. А потому мы молча отправились в медблок, где я попросил выдать моей землянке какие-то успокоительные для беременных. Мне отсыпали горсть таблеток без особых вопросов. Видно, частенько землянкам требуется подобное…

– А ты в свою резиденцию когда отправляешься? – догнал меня уже на выходе вопрос товарища, который всё ещё мялся в стороне, видно ища повод увидеть ту землянку, о которой говорил.

А я бы отправился хоть сегодня. Но через несколько недель должен буду отправиться за минералами, как обещал на аукционе. До этого из-за частых заданий просто не успел выполнить обещанное ставкой. Так что нужно сделать это сейчас. После уже можно будет везти Юну к себе, на планету. И надеяться, что там она будет чувствовать себя свободнее, чем в каюте…

– Через три недели, – ответил коротко.

Рай-Харр кивнул, показывая, что понял и, приняв невозмутимый вид, направился к палатам для карантина, в которых были спрятаны женщины. Что вот творит? Общаться с землянками до аукциона строго запрещается. Об этом знают все.

Но я ему не нянька, чтобы напоминать о правилах. Если влипнет – сам будет расхлёбывать. Тем более, у меня самого и так забот навалом. Я ведь уже напряжённо шагаю к своей каюте, в которой меня ждёт та, которая никогда со мной не улыбалась…

Дорогие читатели, продолжение в РАЙЕ безжалостного командора тоже уже выложено 😊 (ссылка активна)

Глава 5

Юна

Оставив на тумбочке какие-то таблетки, к которым я точно даже не прикоснусь, Ар-Шар прошёл в душевую, предварительно внимательно меня оглядев. Я понятия не имела, что именно он хотел увидеть. И с чего вдруг решил начать разговаривать со мной спустя несколько месяцев. Тем более с таким странным вопросом – почему я не улыбаюсь…

Улыбки…

Я уже и забыла, что это такое. У меня давно не было повода для них. И даже бьющееся во мне крошечное сердечко не могло этого исправить…

Но я даже не успела додумать, как вдруг дверь душевой открылась снова. Странно. Обычно он довольно надолго там задерживался. А сегодня видимо просто ополоснулся и сразу вернулся в каюту. Жаль…

Я бы предпочла, чтобы задержался в душевой или на станции. А лучше – отправился куда-то на задание. Чем дольше – тем лучше…

Нет, по сравнению с теми, кого я успела узнать раньше, он был не худшим вариантом. Даже если опустить момент, что защитил меня на последнем аукционе, когда я посмела не просто отказать, но и нахамить мужчине, который не стесняясь облизывал меня похотливым взглядом прилюдно и прямо сразу там обозначил, что будет ждать меня в его каюте, он в принципе был неплох. Не поднимал руку, не повышал голос, никогда не злился. Или злился, но не показывал это. А ещё очень мало говорил. Что, в общем-то, меня вполне устраивало.

Общаться со своим хозяином я не горела желанием. У меня в принципе не было особо желаний. А уж говорить с тем, кому я принадлежу целиком – тем более. Но это не отменяло того факта, что почувствовав, увидев по его глазам, что скорее всего он не садист и не извращенец по крайней мере, я дала себе слово, которое держала – быть послушной. Смиренной. Насколько это возможно.

До сегодняшнего дня мне казалось, что всё хорошо получалось. Очень даже. И вот теперь он ведёт себя странно и не понятно, чего именно от меня хочет…

Бросив на него короткий взгляд, я так и замерла, разглядывая исподтишка. Даже рот приоткрылся сам от увиденного.

Обычно он находился в каюте в своём комбинезоне или боевых доспехах. В крайнем случае – накидывал похожий на шёлковый халат перед сном. И даже спал в нём же. Не голым.

Но сегодня на рай-ши были какие-то свободные, низко посаженные штаны, похожие на шаровары и полностью открытый торс. Я впервые видела вот так его литые мышцы, крепкую крутую грудь, развитые бицепсы, широкие плечи, переходящие в мощную шею и просто огромные ладони… Кажется, они гораздо больше в процентном соотношении к телу, чем например у людей… Это имеет какое-то основание под собой? Я не знала.

Как не знала и то, было ли так же у всех рай-ши или только у этого. Признаться, я не смотрела и на других. Только на него вот сейчас. Впервые так внимательно и пристально.

На несколько мгновений даже растерялась. Почему вообще сегодня он ведёт себя вот так?

В голове даже мелькнула мысль – уж не соблазнять ли он меня намеревался своим видом? Но это же глупость. Ему ни к чему. Не за чем. Ведь он может и так… Только его поведение действительно было странным. И это побуждало меня продолжать разглядывать, замечая вдруг те черты, которые я не видела или не хотела видеть прежде.

Его сосредоточенное лицо, словно он решал какой-то сложный вопрос. Глубокая морщинка между бровей, видимо, от того, что вечно хмурится. Длинные тёмные волосы, прилипающие влажными прядями к плечам. И лицо… С волевым подбородком, плотно сжатыми губами, которые во время близости иногда тянулись к моим…

Треугольник его торса плавно двигался вниз, уходя косыми выпуклыми мышцами живота в самый пах, в котором отчётливо угадывался крупный бугор…

Вот тут я глаза поспешно отвела. Ещё не хватало! После того, как стало известно, что я беременна, он больше не прикасался ко мне так. И это меня вполне устраивало. Делить с ним постель не было больно или неприятно – на тело рай-ши воздействовали мастерски, оно даже получало удовольствие. Но вот моя душа… Она всё никак не хотела принимать этого.

Настолько, что я раньше ни разу не взглянула на него, когда он был раздет. Вообще не имела представления, какой он без одежды. Знала только то, что чувствовала. Что он сильный, довольно осторожный. Что у него есть хвост, которого я никогда не касалась. Всё. А разглядывать его просто не хотела…

Я провела на станции почти шесть лет в общей сложности, но всё ещё не могла забыть о том, кто я и откуда. Не могла принять тот факт, что тут я – просто игрушка в руках сильнейших. И вроде бы смирилась со своей ролью. Даже – с участью. Смогла принять тот факт, что я и моё мнение никого тут не интересует и ничего не значит. Но кое-что забыть было просто невозможно…

И каждый раз глядя на свой растущий с каждым новым днём животик, я вспоминала об этом всё чаще и всё больнее.

Сегодня Ар-Шар не просто наступил на больную мозоль своим вопросом про нашего ребёнка (даже мой бывший, с которым в общей сложности я прожила около года, просто отказался от дочери, а этот инопланетный монстр сказал эти слова запросто, словно само собой разумеющееся). Тем самым он вскрыл мою глубокую, пульсирующую рану, которая только-только покрывалась тонкой плёнкой безысходности и отрешённости.

А он… Этот хмурый большой мужчина буквально обновил её. Разворотил своими разговорами, заставив меня опять чувствовать, вынырнуть из спасительного оцепенения. И щедро сыпанул сверху соли, оставив меня снова корчиться от боли своих воспоминаний того, что случилось почти шесть лет назад…

Глава 6

Юна. Почти шесть лет назад

Тогда я оказалась на улице беременной с совсем небольшой сумкой, куда уместилось лишь самое необходимое. Не только потому, что мне бы просто не дали забрать больше. Я и сама тогда понимала, что мне некуда это всё нести. И идти мне было некуда.

После того, как жених выбросил меня из своей жизни, пришлось долго скитаться по городу. Когда-то и спать на лавочке или в здании автовокзала. Иногда мне везло, и кто-то из старых знакомых позволял остаться на ночь и помыться. А родители…

Смирив гордость, в полном отчаянии я всё же позвонила им. Сказала, что у них будет внучка. Просила о прощении и помощи… Мне поставили условие – или я избавляюсь от ребёнка и возвращаюсь домой, или забываю про семью. Мои попытки объяснить, что я уже люблю свою дочь и что срок большой, ни к чему не привели.

Точнее привели, но к прямо противоположному эффекту.

Отец, устав от этого бессмысленного спора и не желая меня больше слушать, просто бросил трубку и занёс мой номер в чёрный список, лишь процедив на прощанье, что у него нет дочери, а потому и никакой внучки тоже нет.

А я не понимала, как будучи сами родителями, они могли вот так поступать со мной и требовать от меня этого ужасного поступка? Как они могли даже мысль допустить, что я пойду на подобное, ощущая уже шевеления малыша? Как вообще это пришло им в голову? Ужасные слова долго бились в моей голове, вызывая искреннее непониманием и даже негодование. Сложно было принять, что мои самые родные люди настолько черствы и жестоки.

Но как бы там ни было, они тоже от меня отказались.

Теперь я была совсем никому не нужна. Ни жениху, ни маме с отцом. Одна во всём мире. И тогда считала, что оказалась на самом дне. Что хуже просто не может быть. Но…

Но стало.

Когда я оказалась здесь, а моя новорождённая малышка осталась на далёкой Земле одна. Без единого человека, которому она бы была небезразлична.

На всякий случай ещё при поступлении я оставила в больнице телефон её отца и своих родителей. Потому что роды дались непросто – это я как чувствовала. И потом, будучи запертой в одиночной палате на космической станции, молилась только о том, чтобы врачи догадались позвонить. А те, кто прогнали меня, пожалели мою малышку и забрали её к себе. Хоть кто-то из них. Из тех, кого я ещё считала близкими…

Тогда, поняв, что на улице мне не выжить, я пошла в больницу. К счастью или к сожалению, но в моих анализах врачи углядели проблемы. А потому госпитализировали. Положили на сохранение.

Радуясь, что догадалась забрать документы и обратиться сюда, я как-то даже приободрилась. Забыла о той странной угрозе, которую ощущала раньше, о голубых лучах с неба. Посчитала, что это мой беременный мозг чего-то не то углядел. И расслабилась.

Ненадолго…

Рождение дочки произошло раньше срока. Видимо, сказалось нервное перенапряжение. Страх. Неопределённость. Предательство близких людей. Но самым главным для меня было сделать так, чтобы малышка выжила.

Я не думала о собственном состоянии. И наверное зря. Потому что, выполняя все команды врачей, даже и не пыталась сказать, что боль становится нестерпимой. Возможно, если бы сказала – они бы что-то предприняли, и я не потеряла сознание после почти девяти часов мучений.

В результате всё закончилось экстренной операцией, проведённой в таком режиме, что меня и зашили-то кое-как. Но я не посмела сказать ни слова против. Просила только спасти дочку. Которую мне даже подержать не дали, быстро унесли куда-то, облепив проводами.

Я всё порывалась идти к ней, плакала, просила. Но врачи мне запрещали даже вставать с постели под угрозой кровотечения. Но я бы встала. Честно. Если бы хотя бы знала, куда идти…

Через несколько дней неизвестности, не выдержала. Накинула халат, забытый в палате уборщицей, и прокралась на третий этаж роддома, прислушиваясь к звукам.

Меня вело сердце. Казалось, оно подсказывает, куда именно мне идти. И оно не ошиблось.

Я нашла большую палату с массой прозрачных колыбелей, в которых лежали крошечные недоношенные младенцы. Свою малышку узнала мгновенно. Она не плакала. А просто лежала. Тихо, смирно. Будто бы не ожидая, что я появлюсь. Будто бы думала, что я её бросила и уже не приду.

– Мама рядом, – прошептала ей, коснувшись крошечных пальчиков. – Я здесь, моя Ариадна…

Это имя я вычитала в какой-то книге про космос. Мне показалось, красиво. И я надеялась, что оно принесёт ей счастье в будущем. Но сейчас она лишь поморщила маленький носик и больше никак не отреагировала на моё появление. Наверное, была ещё слишком маленькой и слабой…

Меня почти сразу прогнали оттуда медсёстры, запретив без разрешения приходить. Но я твёрдо решила, что вернусь. И даже пообещала это дочке, легонько коснувшись её лобика губами.

Она так невероятно пахла! Даже через запах лекарств пробивался её – ни с чем несравнимый, самый родной! Моя бы воля – ночевала бы тут, прямо на полу, рядом с моей крошкой – единственной родной мне на всей Земле. Ведь мы были никому не нужны… Только мы были друг у друга. Тогда.

Вот только по пути в палату я увидела незастеклённый общий балкон и, на свою беду, решила подышать свежим воздухом, прежде чем вернусь в душную пятиместную палату…

Глава 7

Юна. Настоящее время

Вынырнув из тяжёлых воспоминаний, вздрогнула и поняла, что Ар-Шар продолжал как-то странно ходить по каюте. Зачем-то проверил шкаф с моей одеждой, будто там могло появиться что-то новое. Потом он поправил и так стоящее ровно кресло. Затем уселся на него, глядя в окно.

Я наблюдала, потупившись, чтобы он не заметил моего внимания. Но пока не понимала, что именно он делает. Для чего. Никогда прежде он себя так не вёл. Словно бы не мог найти себе места… Или хотел что-то сказать, но искал предлог.

Вот только я же его собственность. К чему ему искать предлоги? Он может приказать мне что угодно. Я буду вынуждена исполнить. Я и так исполняю все его требования. Так почему теперь это изменилось? И с чего вдруг? Тем более, что раньше он вообще не изъявлял желания со мной общаться. Ну или я этого не замечала по крайней мере.

– Почему ты решил спросить меня утром про улыбки? – не выдержала первой, понимая, что начинаю нервничать ещё больше.

Я почти привыкла к нему. Хмурому, немногословному, уравновешенному, скупому на эмоции. Поэтому сейчас начинала волноваться из-за непредсказуемого поведения. В голове как-то само собой вспыхивало поведение моего человеческого жениха, который на чуть большем сроке выставил меня за дверь… Тут это вряд ли возможно. Куда меня выставлять-то?

Но что, если он передумал проводить всю свою жизнь со мной? Фактически ребёнок нас свяжет навсегда. И если он вдруг захотел бы получить другой сосуд (например, который умеет изображать улыбку) – то от меня нужно избавиться до рождения его сына…

Эта мысль испугала настолько, что я решилась прервать молчание. Несмотря на то, что отчётливо видела его возбуждение. И это было чревато порцией близости, которой мне бы не хотелось. Но я надеялась, что если это всё лишь мои выдумки, то он не посмеет вредить ребёнку, потащив меня в постель. Полноценный секс с землянкой в положении вроде бы был запрещён… Ну а неполноценный я уж как-то переживу. И не то уже пережила…

На мои слова Ар-Шар обернулся так быстро, словно только их и ждал. И в тот же миг оказался на краю постели, напротив меня, привычно сидящей на коврике.

– Ты бы хотела отправиться в мою резиденцию на планете? – спросил меня будто бы с нетерпением, не отвечая на мой вопрос.

Я списала это на то, что как-то неправильно всё толкую. Потому что представить, что он вдруг ни с того ни с сего захотел бы изменить наши ровные прежде отношения было почти невозможно. И всё же меня довольно смущал его странный вид. Эти горящие глаза. Напряжённый голый торс…

Почему он сегодня не оделся, как обычно? Я встряхнула головой, выбрасывая эти мысли из головы. Ну в самом деле не соблазняет же он меня. Может стало жарко… Или перетрудился на тренировке. Объяснив всё так, подняла взгляд, сталкиваясь с его синим глазами.

Я редко смотрела ему в глаза. Не хотела.

Поэтому сейчас было ощущение, что едва ли не впервые вижу. Да… Не зря я тогда решила именно с ним оставаться смиренной. На его лице не было и тени той жестокости, которую я успела увидеть у других. Не было следа грязной похоти или отражения мерзких желаний, спрятанных от всех других, кроме той, кто находится в полной его власти.

Ар-Шар смотрел ровно. Явно ожидая моего ответа, но в нём я не улавливала даже раздражения, которое порой сквозило в его голосе, когда он случайно говорил что-то о том единственном рай-ши, кто был ко мне добр до него… Я не позволяла себе думать, что это ревность. В конце концов у них принято обмениваться женщинами. Да и от меня там мало что зависело. И всё же, сейчас, вновь увидев его прямой профиль и довольно приятное лицо, я почему-то опять опустила глаза. Уже не оттого, что не хотела смотреть в его. А просто…

Смутилась?

И сама себя обругала. Ну как же глупо, а!

Я беременна от него! Я спала с ним много месяцев, прежде чем зачать этого ребёнка. Я не просто отдавалась ему. Я покорно принимала любую позу, которую он хотел. Я делала ему минет. И не раз. И вот, конечно, сейчас самое время смущаться, Юна!

Покраснев от собственных мыслей, прикусила губу, отрезвляя себя. Эта привычка появилась у меня на станции. Когда внутренняя боль сводила с ума, я причиняла себе физическую, чтобы вынырнуть из её омута.

– Не надо так делать, – вдруг последовал тихий приказ, а его палец коснулся моей нижней губы.

Я замерла, ощутив в его голосе сталь. Это не было угрозой, Ар-Шар мне в принципе не угрожал никогда, но всё же когда он говорил вот так – я ощущала разницу очень. И лучше исполнить его требование.

Потому разжала зубы, позволяя прокушенной губе пульсировать. Лишь лизнула её кончиком языка, чтобы капелька крови не скатилась по подбородку. И услышала, как надо мной громко выдохнул рай-ши…

Вновь дав себе мысленный подзатыльник, выпрямила спину и застыла.

Сама себя не узнавала сегодня. Ну разве можно было забыть, что когда сидишь на коленях перед огромным и возбуждённым рай-ши, то явно не стоит не только облизываться, но и рта лишний раз открывать. Вот чего я точно сейчас не хотела – так это вместо разговора ублажать его этим самым ртом…

Поэтому вновь подняла голову и ответила на ранее заданный вопрос, надеясь, что это его отвлечёт.

– Мне всё равно.

Постаралась, чтобы голос прозвучал спокойно. Но кажется даже так ответ его не устроил. Рай-ши снова нахмурился.

– Там же огромная резиденция, сад, свежий воздух, – как-то нескладно сообщил мне, будто бы уговаривая.

– Хорошо, – я кивнула. – Как скажешь. Я готова еха…

Договорить не успела. Впервые на моей памяти он меня перебил, бросив «стоп!» и резко поднявшись с кровати.

Прошёл от неё до окна и обратно несколько раз. Потом вернулся. Сел обратно.

– Ты меня боишься? – спросил прямо, приподняв мою голову за подбородок.

– Нет, – солгала легко, как и всегда. И постаралась отследить по его лицу, то ли он хотел услышать? Кажется, не то…

– Ложь, – процедил Ар-Шар.

– Я тебя не понимаю. Скажи прямо и всё, – попросила мягко.

– Скажу, – он снова встал. – Всё скажу. Значит… Я постараюсь как можно скорее отдать долг императору, и мы отправимся в резиденцию. Завтра тебя осмотрят в меблоке. Возможно, сразу назначат дату рождения нашего сына, и тогда на планету отправимся уже без… – он нахмурился сильнее и не стал продолжать, перескочив на другую тему. А я не поняла, без чего мы туда отправимся. Без промедления? – И с сегодняшнего дня ты будешь спать на постели, – закончил уже совсем неожиданно.

Вот тут мои глаза округлились.

– Но ты сам говорил, что нам запрещено…

Представить, как можно выдержать его страсть в таком положении, я не могла. Да, он не был грубым. Но и нежности там было не разглядеть…

– Я не имел в виду ничего такого, Юна. Просто спать, – отрезал хмуро и…

Вдруг взял и лёг, закрыв глаза и погасив свет. Вот так. Без предупреждения, без завершения разговора толком. Конечно, я давно поняла, что Ар-Шар не мастер вести разговоры. Но не настолько же…

И всё же, дабы не выводить его из себя, послушно поднялась и прилегла на самый край кровати, свернувшись клубочком. Я знала, что просто спать вместе не запрещено. Но правилами рай-ши рекомендовано сосуду как можно дольше находиться на коврике. Да и мне, признаться, вовсе не хотелось лишний раз делить с ним постель или просто находиться рядом. Поэтому и уходила. А теперь вот он передумал…

С другой стороны, на кровати спать правда было куда удобнее, несмотря на то что коврик явно был ортопедическим. Да и просто спать – это совсем другое, чем заниматься с ним сексом. Так что по большому счёту я ничего не теряю, исполнив эту странную просьбу. Ну захотелось ему так. Что ж. Пусть будет так. Главное, чтобы не прикасался лишний раз…

– Доброй ночи, Юна, – вдруг прозвучало в полной тишине, и я даже вздрогнула.

Он никогда раньше такого не говорил. Да мы за всё время вообще столько не разговаривали, сколько сегодня. Но списав всё на странные причуды, я лишь дёрнула плечом:

– Доброй, – пробормотала тихо в ответ и услышала тяжёлый вздох.

Что на этот раз ему не так? Мне тоже надо было назвать его по имени?

Насколько же было проще, когда он чётко приказывал мне и говорил, что делать. Тогда понимая всю безвыходность ситуации, можно было отключить мозг и просто выполнять. Теперь же приходилось догадываться, что именно он от меня ждёт…

Радовало в этой ситуации лишь одно. Хотел бы избавиться от меня с ребёнком – не звал бы на постель. А с остальным как-то разберёмся…

Погладив на ночь малыша в животе, я закрыла глаза и, как всегда, помолилась за свою малышку, надеясь, что там, на далёкой Земле, она в безопасности и её кто-то любит…

Чтобы спустя совсем немного времени проснуться от того, что Ар-Шар сильно трясёт меня, похлопывая по щекам и зовя по имени…

Глава 8

Ар-Шар

Я проснулся от странных звуков. Рядом кто-то скулил. Так как привычки спать вместе с землянкой у меня не было, сначала даже не понял, откуда этот звук и кто может быть рядом. Но увидев, как сильно и отчаянно она стискивает в кулачках угол подушки, прижимая его к своей груди и будто бы баюкая, понял, что Юне снится сон. И, судя по всему, не слишком радостный…

Я не мог разобрать слов, но видел, как сильно ей плохо там. А потому попытался разбудить немедленно. Мне это удалось не сразу, зато как только она открыла глаза, я в них утонул.

Настолько беспомощным и жалобным был её взгляд… Не отдавая отчёта тому, что делаю, тут же обнял её, прижав к своей груди. Желание защитить её от кошмара во сне родилось спонтанно и неосознанно. И почему-то я отреагировал вот так.

Внутри начало что-то плавиться, когда она видимо тоже от неожиданности, вдруг прижалась к моей груди щекой, по инерции всхлипывая. Но я не успел насладиться этим моментом, потому что почти сразу моя женщина взяла себя в руки и попыталась отодвинуться.

– Извини, если разбудила, – отвела от меня взгляд, как только отпустил.

Почему-то отпускать тоже не хотелось. Вообще-то не хотелось и раньше, конечно. Но раньше я и касался её иначе. В постели-то… Сейчас мои прикосновения были вполне невинными. Но и их хотелось бы продлить как можно больше. Она не дала. Она вообще будто бы отгородилась от меня, снова выстраивая невидимую, но вполне ощутимую стену, лишь утерев выступившие слёзы.

– Что тебе снилось? – спросил прямо, желая выяснить, что её так сильно пугает.

Ну правда. Вдруг факт того, что рядом я. Ведь раньше я за ней такого не наблюдал. Или просто не замечал, потому что спал крепче, а она была дальше?

– Неважно, Ар-Шар. Тебе завтра рано вставать. Отдыхай. Я могу уйти, если хочешь, – её голос вновь был спокойным, и это меня в корне не устраивало.

Не в смысле, что я желал продолжения её истерики. Совсем нет. Но я хотел от неё хоть чего-то. Пусть даже злости или раздражения. Не безразличия…

Всё так быстро изменилось, что я и сам не понял, как оно так перевернулось с ног на голову-то. Она устраивала меня как женщина и раньше. Она нравилась мне и казалась красивой. Я не задумываясь защитил её от того урода в зале аукционов. И мне нравилось заниматься с ней сексом. Очень… Её тело я обожал. И её покорность меня тоже устраивала по большому счёту. И всё же…

Раньше я тоже приглядывался к ней. Наблюдал за ней. Старался коснуться будто ненароком. Ведь без повода вроде как не стоило этого делать, но слишком уж сильно хотелось. Я не знал, о чём можно с ней говорить, но это желание возникло у меня совсем не сегодня.

Так действительно ли причина в том, что я просто увидел, как улыбается другая? Или это просто стало последней каплей, заставив меня наконец не просто наблюдать, а действовать. Решительнее. Хотя я и понятия не имел, как именно.

Это осознание ударило как обухом по голове. А ведь правда!

Эти желания не появились сегодня! Я даже в постели старался сделать приятное и ей, хотя понимал, что она и так кончит, когда я дойду до пика или ещё раньше. Но мне хотелось другого… Хотелось, чтобы ей нравилось со мной так же, как мне с ней!

И вот сегодня я делал одну неуклюжую попытку за другой сблизиться. Оказалось, что это возможно с сосудами. И если это возможно с другой, то наверняка возможно и с ней. А я бы очень хотел! Хотел, чтобы она стала для меня больше, чем просто любовницей и накопителем излишков моих волн. Больше, чем матерью моего сына. Возможно, даже единственным другом…

Эта мысль появилась неожиданно, но очень ярко. Я вдруг осознал, что моё товарищество с Рай-Харром и то имеет некоторые ограничения. Но видимо, в глубине души мне хочется большего – доверия, возможности говорить на любые темы. Конечно, о таком никому нельзя рассказать или признаться.

Никому, кроме неё.

Ведь она – моя.

Навсегда…

Никто никогда не посмеет заговорить с ней, тем более обо мне. Она не сможет даже общаться ни с кем, кто мог бы вызнать у неё мои секреты. А значит, я мог бы быть с ней откровенен… И мне этого хотелось! Ещё как.

Я буквально воодушевился, осознав это так чётко. Казалось бы, всё так просто! Ну как можно было не понять этого раньше? В твоей власти находится женщина, которая тебе нравится. Ты можешь быть с ней открытым и получать то, что тайно желает твоя душа. А взамен стать и для неё не просто хозяином…

Эти мысли просто ослепили меня. Неужели такое может быть? Не потому ли улыбалась та девушка? Что она не просто довольна своим положением и хозяином. А просто тот рай-ши вообще перестал быть для неё хозяином, владельцем? Да и она – совсем не его сосуд, а просто женщина…

За такие мысли меня могли бы лишить разума. Если бы я озвучил это в кругу своих недругов, то меня бы прикончили очень быстро. А император бы за такое ещё и премировал бы их… Или если бы добрался до меня первым, то выжег бы мне мозг, который сгенерировал такие кощунственные мысли. Ведь это противоречило всему тому, что нам вбивают в головы с младенчества!

– Но тому, другому, который позволил касаться своей женщины у всех на виду, император ничего не сделал, – подсказал внутренний голос.

Только в этом я не питал иллюзий. Кто ОН, и кто я… Я всего лишь рядовой воин, у которого не может быть поблажек. Но именно это ведь и делает меня в некотором смысле свободнее… Ко мне не такое пристальное внимание, за моей женщиной никто не станет следить и проверять её на предмет соблюдения правил…

Да и здесь, за закрытой дверью, никто бы не узнал о их нарушении. А она просто не смогла бы никому рассказать… Понимая это, от нетерпения я сегодня и вёл себя несколько иначе. Волновался, не зная, как начать с ней разговор – и так потом обрадовался, что она начала его раньше. А надеясь вызвать её симпатию, решил действовать так, как действовал бы на её месте, желая вызывать симпатию во мне.

Взял и не надел верха. Совсем. Так и предстал перед ней в одних, низко посаженных штанах, рассчитывая если не соблазнить, то хотя бы вызвать интерес…

Ну а чем ещё мне было её заинтересовывать? Я мог бы удивить её тем, что умею хвостом, но у меня сложилось впечатление, что он ей не нравится… Она никогда его не трогала, из чего сделал вывод, что ей, наверное, неприятно. Ведь у неё нет хвоста… Поэтому с хвостом пока решил повременить. А план мой по вызыванию интереса вызвал в ней пока только недоумение…

Но это ничего. У нас ведь с ней ещё много времени! Можно попробовать и другие способы.

Неожиданно я вспомнил те книги, которые тайно передают друг другу в пансионате для подростков рай-ши. Когда гормоны бурлят и требуют выхода, а нас, парней, запирают в казарме, гоняя на тренировки по сто раз на дню, что ещё делать, как не развлекаться тайной литературой?

Кто и когда протащил эти книги в казарму уже вряд ли можно было выяснить. Да и передавали их не всем, конечно. Только тем, кто не выпендривался, не хватал звёзд с неба и знал своё место. Я знал. И порой был готов прогнуться под более сильных, позволив, например одержать победу в сражении и получить более низкую оценку, чтобы вечером и мне досталось прочитать пару страниц…

В тех книгах рассказывалось о том, как человеческие женщины влюбляются. Конечно, по большей части это были откровенные сцены, ради которых чтение и затевалось, но они всегда следовали за какой-то историей. И если тогда я мало внимания обращал на прелюдию, стараясь скорее почитать важное тогда для меня продолжение, то теперь вспоминалось именно начало…

Что же там было, что человеческие женщины были готовы вытворять подобное? Мог бы я вызвать такие же чувства у своей? Чтобы она не просто улыбалась мне, а чтобы тоже, как на тех страницах – вела себя пошло и откровенно, желая именно меня…

Не знаю, мог ли бы я.

Но точно хотел.

И кажется, твёрдо решил пробовать. В крайнем случае всё останется как было. Хуже же не будет. Ну, точнее я так думал, когда брал её за плечи и разворачивал к себе. Не подозревая, что настоящие чувства всегда будут взаимными. И кто раньше попадётся в ловушку – ещё большой вопрос…

Дорогие читатели, если Вам нравится эта история, то самое время оставить ей оценку в карточке книги или комментарий ♥ ♥ ♥ Ну а в моей группе Вк можно найти визуалы и спойлеры на эту книгу и другие😉

Глава 9

Юна

Я не понимала, что он от меня хочет. Мало того, что вздумал меня обнимать, утешая, так теперь ещё снова развернул к себе, разглядывая и ласково (ласково?!) поглаживая пальцами по моим плечам.

– Ты хочешь… секса? – решилась. Пусть уже просто скажет и сделает что хочет, чтобы на этом закончить. В конце концов боли и вреда он мне не причинял раньше, вряд ли станет и теперь.

В ответ Ар-Шар нахмурился сильнее и перестал гладить меня. Я восприняла это как положительный ответ на мой вопрос. Что ж… Надеясь обойтись малым, вздохнула и потянулась к его паху, нащупывая через тонкую ткань крупный твёрдый член.

Ну вот, как я и думала. Он просто не удовлетворён.

Прикрыв глаза, как делала обычно, приняла позу поудобнее и потянула резинку его штанов вниз, освобождая тут же показавшуюся головку. Это, наверное, единственная часть его тела, которую я разглядела раньше. Не то чтобы сильно хотела разглядывать, но сложно этого не сделать, когда утыкаешься в член носом…

– Стой, Юна, – остановил он меня, так и не позволив наклониться.

Я застыла растерянно. Сейчас-то что не так?

–Послушай, я устала, – призналась как есть. – Давай скорее закончим, и оба отдохнём. Хорошо? У тебя же дела утром.

Мне показалось, что голос прозвучал вполне миролюбиво. Я ему никогда не отказывала в близости. Для меня моё тело давно стало просто оболочкой. Со временем как бы внутри не было тяжело, я научилась расслабляться и делать то, что требуется. Вот и всё. Оказалось, и это возможно. Перешагнуть через свою гордость, через неприязнь, через свои убеждения…

Но почему-то Ар-Шар недовольно выдохнул.

– Я видел сегодня землянку, которая улыбалась*, – сказал мне зачем-то.

– Ты уже говорил, – я вздохнула.

Мне правда хотелось снова скорее забиться в свой кокон. Зачем он меня оттуда выковыривает?! Сегодня мне снова снилось, что баюкаю на руках дочку… И сердце ныло и болело теперь. А он продолжает… В самом деле было бы проще ублажить его, и чтобы просто отстал от меня!

– Я не знал, что землянки могут испытывать чувства к своим рай-ши, – продолжал он странное. – Но теперь я узнал. И хочу… – как-то странно замолк, будто подбирая слова, а затем махнул рукой, видимо, так и не подобрав. – Хочу так же. Хочу, чтобы ты меня полюбила.

Моё выражение лица нужно было видеть. Даже боль отступила от неожиданности. Он в себе вообще, нет? Могут рай-ши сходить с ума? И если да, то как и кому об этом нужно сообщить? Потому что мой точно сошёл…

– Я и так делаю всё, что положено, Ар-Шар, – заметила осторожно. – Я не отказываю тебе ни в чём. Я слушаюсь тебя. Соблюдаю правила. Поэтому не понимаю…

– Но ты меня не любишь, – мои брови взмыли на лоб. Прозвучало как обвинение.

Он правда это сказал? Серьёзно?!

Не нарушаю правила, не противлюсь приказам, не веду себя неприемлемо, но… не люблю?

– Ты думал, что может быть как-то иначе, когда вы похищаете землянок, разлучаете их с близкими, а потом передаёте из рук в руки? Или считаешь, что каждого своего хозяина я должна была любить? – от негодования ляпнув последнее, тут же сжалась, заметив, как по его руке пробежали электрические волны. И она дёрнулась.

Знала же, что он бесится, когда вспоминаю командора! Лучше бы молчала… Сейчас вот возьмёт и этой самой огромной рукой…

Но Ар-Шар не ударил. И не начал кричать или пытаться меня наказать. Он сделал иначе.

– Нет. Не каждого. Меня, – ответил твёрдо и вдруг перешёл на какой-то деловой тон. – Скажи, что тебе для этого требуется.

Я вновь вгляделась в его глаза. И поняла, что он не шутит.

Он правда считает, что чтобы полюбить, мне должно «что-то требоваться»… И это окончательно сбило с толку.

*Про землянку, которая улыбалась, можно прочитать в книге Райя безжалостного командора. Шанс на счастье*

Глава 10

Ещё с командором, будучи его первой в жизни женщиной, мне пришлось объяснять элементарные вещи – как нужно вообще обращаться с женщиной. Не то чтобы я сильно хотела его учить, но боялась после его признания, что первая – если этого не сделаю, то он меня покалечит. С учётом разницы наших размеров по незнанию это было довольно просто устроить.*

Поэтому пришлось. И я делала. Учила. А взамен – просила никогда не прикасаться ко мне кроме как в постели, не говорить со мной лишний раз и по возможности не трогать… Это была сделка. С единственно возможной ценой для меня, и нужным товаром в виде опыта для него.

Кроме этого, он хоть и со скрипом, но согласился дать мне кое-что ещё, что на некоторое время действительно смирило меня с происходящим в его каюте и заставило даже проникнуться к нему если не теплотой, то благодарностью… Да, командор никогда не нарушал правил.

Так думают другие. А я знаю, что из-за меня нарушил впервые…

Он не был типичным представителем расы рай-ши. Не знаю, что там было в его семье у его родителей, но он как-то сразу потянулся ко мне. И, кажется, даже проникся симпатией. Это было мне на руку. Я бы даже осталась с ним насовсем, если бы он продолжал то, что делал для меня… В общем-то, я ему и предложила такой обмен. Что постараюсь подарить ему сына взамен на исполнение моей просьбы. И ведь у меня почти получилось…

Встряхнув головой, постаралась не вспоминать об этом. Но мысль попросить того же у Ар-Шара вспыхнула яркой кометой. Только стал ли бы он…

Дыхание сбилось.

С командором я не виделась уже почти пять лет. И все эти пять лет… совсем ничего не знала о дочери…

Да, мои родственники не забрали её. Не забрал и её отец. Тогда она оказалась в доме малютки. А командор, отправляясь на задания, привозил мне её изображения, голограммы… Это хоть как-то удерживало меня от безумия. Вглядываясь в крошечные родные черты, я тогда могла хотя бы представлять её…

Теперь она подросла же. Изменилась, конечно. И я даже не знаю, как…

Подняв глаза на Ар-Шара, всматривалась в его лицо и старалась вычислить, как он отреагирует. Это запрещено – поддерживать связь землянкам с их родными на Земле. Это мне сказали сразу же, когда я почти полгода билась в истерике, умоляя хотя бы сказать мне, как моя дочь… Прежде чем поняла, что это бессмысленно, и пытаясь найти другой выход, впервые отправилась на аукцион…

– О чём ты думаешь? – жадно спросил Ар-Шар.

– Если я попрошу тебя о нарушении правил, ты будешь обязан сообщить? – спросила сдавленно.

– Да, – он нахмурился.

Я замолчала. Вот и ответ. У командора были более веские основания идти мне навстречу – ведь тогда он мог получить от меня добровольность, а иначе – не хотел. Хотя сначала, конечно, тоже отказал в резкой форме. Но после того, как несколько раз подряд я его оттолкнула, не позволяя к себе прикинуться, быстро сообразив, что он не сторонник применять силу к слабой женщине, согласился искать компромисс… Был вынужден. Ведь надеялся, что я стану не только первой, но и последней его женщиной…

Только он был командором. Которого никто не контролировал, наверное. Мне казалось, что его должность его защищает и позволяет при необходимости делать небольшие отступления. Но Ар-Шар – он обычный воин. Его даже просто так на Землю никто не отпустит… А ещё он явно не готов. Или…

– Но не стану, – вдруг добавил он. – Что ты хочешь?

И это было ещё более неожиданно. Он вот так сразу говорит о том, что не станет сообщать? Это конечно не обещание, но уже большая уступка. Осталось попросить так, чтобы у него осталась надежда на мою «любовь», что бы для него это ни значило, но при этом не обещать ему её на все сто. Ведь это будет ложью…

Я была уверена, что никогда не смогу полюбить ни одного из рай-ши. Не потому что они не похожи на людей, не потому что другой расы. Просто они отняли у меня мою жизнь. И я их ненавижу… Только ему об этом не скажу. Ведь тогда он точно откажет.

–Хочу видеть дочь, – посмотрела ему прямо в глаза.

– Как ты себе это представляешь? – он не отверг просьбу сразу, и это радовало.

– Голограмма… – я сказала и сразу осеклась.

Если бы сказала «фото», он бы не догадался. Но сейчас я прямым текстом получается призналась, что кто-то мне уже доставлял сюда именно голограммы. А с учётом того, что жила я нормально по факту лишь с ним и с командором, то вариантов как-то кажется и немного…

Ар-Шар всё понял. Потому что прищурился и скрипнул зубами.

– Он привозил тебе голограммы с Земли? – переспросил низко.

– Почему сразу… – попыталась увильнуть, но было поздно.

– Вот как он добился твоей благосклонности… – он вдруг резко встал с постели, поправив член в штанах. И заходил туда-сюда.

– Пожалуйста, не говори никому, – прошептала тихо.

Меньше всего мне хотелось ещё и втягивать в это и подставлять командора. Но стоило только понять, что мой новый рай-ши готов на уступки, стоило представить, что сможет что-то выяснить о моей малышке, как я потеряла всякую осторожность… А он вот теперь злился. Совершенно точно.

– Ар-Шар, – позвала ещё тише, и он остановился, медленно обернувшись.

Я редко звала его по имени. Повода как-то не было… Старалась вообще никак не обращаться. Ни к чему это.

– Пожалуйста… – попросила снова.

Он вздохнул. Закрыл глаза, будто что-то обдумывая снова. А когда открыл их, я едва не отшатнулась…

Глава 11

Глаза Ар-Шара буквально пылали синим пламенем. Как-то одержимо он шагнул ко мне, присел рядом, взял мою руку в свою огромную и…

– Если я достану тебе голограмму твоего ребёнка, ты станешь улыбаться?

Я тут же выдохнула с облегчением. Боже мой! Он даже не о любви просит… Мои губы сами тут же сложились в отчаянную улыбку, полную горячей надежды.

– А ты достанешь? – сжала ладошкой его пальцы, заглядывая в его глаза с мольбой.

Понимала же, что прошу почти невозможного. Ну как он это сделает? Понимала, но не могла не надеяться…Ведь речь о моей малышке!

Он же будто окаменел, глядя на мои губы. Смотрел так долго и пристально, будто хотел запомнить. А я всё держалась за него, стараясь удержать и улыбку, которая уже немного ползла под натиском слёз.

Он сделает это? Правда же? Сделает?

– Достану, – отрезал хрипло, но уверенно, и коснулся подушечкой указательного пальца уголка моих губ. – Это так… красиво…

Нервный смех облегчения вырвался из меня вместе с градом слёз. Я увижу дочь! Узнаю, что с ней! Боже…

От избытка чувств, не отдавая себе отчёта, я тут же придвинулась к нему и крепко обняла за шею.

– Спасибо! Спасибо! – шептала, покрывая короткими поцелуями его щёку и скулу, и продолжая прижиматься сильнее.

Его большие руки подрагивали на моей спине и талии. Будто он хотел сжать, но сдерживался.

– А когда? – отстранилась от него с надеждой.

Вот бы поскорее! Боже мой… Я теперь вообще не смогу ни спать, ни есть! Только и буду отсчитывать минуты…

– Завтра попробую перевестись обратно… к командору, – он решительно кивнул. – Только так есть возможность летать на Землю по заданиям. В группу адмирала-то меня не возьмут… Они только забирают сосуды с Земли, туда так просто не попасть. С командором проще. Ну и с ближайшей вылазкой отправлюсь.

На этот раз упоминание командора меня не затронуло. Пусть к кому угодно переводится. Лишь бы дочку увидеть!

– Я расскажу тебе всё про неё. Имя, адреса, которые знаю… – затараторила.

– Хорошо, – лишь ответил он. – И Юна… Может выпьешь успокоительное? – кивнул на тумбочку. – Оно специальное. Для женщин в твоём положении.

– Нет, нет, я в порядке, – шептала и снова улыбалась сквозь слёзы. Как сумасшедшая. Но я сейчас и правда сошла с ума от радости. Я же увижу дочку! – Теперь в порядке… – снова смотрела в его глаза. – Спасибо! Я не думала, что можно просить тебя о таком. Думала, ты откажешь или пожалуешься…

– Ну конечно, я так откажусь, а он обязательно голограмму привезёт… – пробурчал себе под нос, но тут же сказал куда более внятно. – Говори о своих желаниях прямо, Юна. Я не обещаю их выполнять все, но я должен о них хотя бы знать. Как выяснилось, о землянках наши учебники врут…

– Как скажешь, – всхлипнула, стараясь успокоиться.

– А… – Ар-Шар замолк на полуслове, но видно решил уточнить. Не удержался. – А его ты тоже за это целовала? – и коснулся пальцами места на лице, где от радости я оставила несколько коротких поцелуев. Впервые сама. Без его просьбы и по своей инициативе.

Подняв на него глаза, увидела, как непросто ему дался этот вопрос. Он считал это слабостью – тот факт, что ему небезразлично, но не мог остановиться, промолчать. Неужели на самом деле так сильно ревнует? Меня. Неужели я для него и правда не просто инкубатор и не просто секс-тренажёр?

– Нет, – ответила, тут же взгляд опустив. – У нас была другая сделка.

Какая именно, ни за что не скажу. Это унизительно и для него, и для меня. Но Ар-Шар понял по-своему, видимо, решив, что целуют за такое только его. Видимо, в качестве чаевых помимо основного договора. По крайней мере выдохнул с немного. Ну а я подумала, что по большому счёту и правда не благодарила вот так командора.

Нет. Я, конечно, бросалась к нему каждый раз, когда прилетал с Земли, но чтобы скорее увидеть изображение малышки – и ни разу вот так не обняла и не поцеловала. Наверное, потому что между нами это и правда была просто сделка. Во всяком случае, с моей стороны. Потому что с его…

Я видела, что он привязывается… Но моё сердце оставалось глухо к этому.

Я не могла проникнуться к нему чувствами. Да во мне и не могло быть никаких чувств. Рана ещё была слишком свежей. Прошло меньше года с момента, как меня разлучили с дочерью.

Она болела и горела, мучая меня и заставляя биться в агонии. Я не способна была даже толком увидеть, что он там ко мне чувствует и чувствует ли, не то чтобы отвечать на это. Все мои мысли занимал лишь мой новорождённый ребёнок, оставшийся в одиночестве на далёкой Земле. Никому не нужный. И мысль, что пока я жива, есть хотя бы шанс хоть раз обнять её – единственное, что удерживало меня от безрассудства тогда.

Ну а Ар-Шар – он сам предложил, сам согласился, и ему важны мои эмоции, а не просто действия. Попробуй я изображать искусственную улыбку – уверена, его бы это не устроило. Значит, он правда хочет меня порадовать. Уверена, что это большая редкость среди рай-ши. Он радуется от того, что я улыбаюсь… Надо же.

Неожиданно теперь это я заметила. Как и его взгляд на меня. Больше того – начала вдруг вспоминать, как он смотрел раньше… Ещё там на аукционе – почти с восхищением и благоговением…

Так я ему и правда нравлюсь? Ну что ж. Это хорошо. Это значит, что теперь у меня появится хотя бы шанс вновь узнать про дочку. А он… Он сейчас тот, кто может дать мне желаемое. Он довольно добр ко мне. Не жесток. Он – отец моего будущего малыша. Теперь я действительно постараюсь не расстраивать его, а не только машинально выполнять желаемое им. Только вот это мой максимум.

Глупости же о любви пусть пишут в книгах. Я уже давно не верила в эти сказки.

Первым мне подрезал крылья отец моей дочки. Вторым развеял все иллюзии мой первый здесь рай-ши…

Глава 12

Ар-Шар

Я шёл к кабинету командора, крепко сцепив зубы и кулаки. Это решение далось мне непросто. Ведь я ещё тогда, почти год назад – как только забрал Юну, понял, что не могу каждый день видеть его перед собой.

Так не должно было быть. Никто из рай-ши не ругался с другим из-за сосуда. Это ненормально. Но я не мог даже представить, что и как у него с ней было. Меня выворачивало от мысли, что ей нравилось с ним больше, чем со мной. Тем более, что я знал то, в чём ей не признавался…

Её первый хозяин не просто исчез с космической станции. Совсем не просто… Доказательств против его преступлений в отношении землянки оказалось предостаточно, но адмирал, решавший его судьбу, решил не наказывать строго одного из своих прихлебал. Просто дал ему очередное задание под видом наказания за жестокость. И всё.

Зато потом каким-то странным образом на этом же самом задании он и сгинул. Не нашли ни его тела, ни его следа. В то время Юна уже была у командора. И лично у меня не оставалось никаких сомнений о том, куда именно делся её предыдущий хозяин, с которым она не провела и часа вместе…

Кроме того, я был уверен, что и в её отношения с третьим он как-то вмешался. А это значило только одно – Юна ему была не безразлична. Да и после неё, ещё пять лет назад, он забрал только ещё одну девушку с аукциона. Которая исчезла. С концами. Но почему-то командора никто не наказал. А я не хотел думать, что он с ней сделал. Зато пять лет после на аукционы командор не приходил.

И вопреки доводам разума, я считал, что это из-за Юны. Что он всё ещё был привязан к ней.

Однако, сейчас у меня не было выбора. Она хочет голограмму дочери. Я должен её принести. А значит, пойду хоть к чёрту лысому, лишь бы это выполнить. Не то что к командору. Да и… Та девушка в медблоке улыбалась же именно ему… Значит, между ними выстроились хорошие отношения? Куда лучше, чем у меня с Юной (эта мысль неприятно колола, но была неоспоримым фактом). Но я старался погасить в себе неуместную ревность мыслями, что он давно занят другой. И ещё очень старался не вспоминать разговор с ним после того, как Юна оказалась у меня…

Командор мне не угрожал. Нет. Он спокойно и без всяких эмоций напомнил мне о том, что первый рай-ши Юны исчез без вести. И так же спокойно постановил, что исчезнет и любой другой, кто посмеет к ней относиться плохо. Я тогда огрызнулся, что не его дело, как я отношусь к своей женщине. Не знаю, что в этой фразе его успокоило, но больше он ко мне не приходил.

Потом я думал, что возможно было дело в том, что я не назвал её своим сосудом, как полагалось? Но к тому времени я уже был настолько ею очарован, что не мог смотреть на неё иначе, кроме как на желанную женщину.

И вот, спустя почти год, я снова иду к нему.

Тогда я написал рапорт о переводе к адмиралу. Сегодня несу обратный. И только от командора будет зависеть, примет ли он меня назад. Вполне может отказать.

Но неожиданно у двери его кабинета нашёл Рай-Харра. Хмурого и, я бы сказал, непривычно злого. Настолько непривычно, что я от неожиданности даже спросил, что это с ним. Хотя у нас такое не принято.

– Перевожусь к командору, – процедил он сквозь зубы.

– И я, – ляпнул тут же, увидев удивление на лице товарища.

– А ты-то почему? – округлил он глаза.

– Не понял, – теперь пришла моя очередь хмуриться.

То есть Рай-Харр тоже имеет вескую причину для перевода? Не просто так это делает? Но у него же даже сосуда нет! Он только сказал, что выбрал кого-то… Или уже не просто выбрал? Хотя, конечно, переводиться можно не только из-за сосуда. Это я из-за Юны, а так-то… А так-то других причин мне вообще в голову не приходило.

Но, разумеется, на эти вопросы мне никто отвечать бы не стал, а потому я их не задал. И вернос сделал.

– Не бери в голову, – он стал ещё смурнее, видимо, поняв, что ляпнул лишнего, и быстро слинял.

Я же, глубоко вдохнув, вошёл в кабинет, готовый в свою очередь отстаивать свою просьбу до конца… Мотивы у меня были весомее некуда.

Вот только командор, прочитав рапорт, смерил меня внимательным взглядом. И… просто подписал, вернув бланк мне. Молча. Без вопросов.

Только вот вопросы были у меня.

– Разрешите обратиться с просьбой, – вытянулся по струнке, стараясь смотреть прямо ему в глаза, чтобы понять реакцию.

– Давай быстрее, – рявкнул командор.

Все знали, что формальности его интересуют в меньшей степени. Эти мелочи не были закреплены правилами, а потому никогда не были в приоритете у командора. Ему важно было соблюдение его приказов и выполнение заданий. Всё. Кажется, этого робота вообще больше ничего не интересовало в этой жизни.

– Я хотел бы вызваться на ближайшее задание на Земле. Любое, – сжал зубы сильнее, понимая, что кажется мои намерения прозрачнее некуда. Особенно с учётом того, что я узнал о нём. И по идее командор мог запретить мне. Или потребовать что-то взамен, если догадался, для чего мне так срочно понадобилось отправиться именно туда…

Притом я бы оказался в весьма затруднительном положении. Мне бы ведь пришлось пойти на его условия – прогибай на здоровье.

Но он не стал требовать. И запрещать… И вообще никак не показал своего удивления моими словами. Будто бы к нему каждый день с такими просьбами приходят.

– Через два дня отправляется группа наблюдения. Полетишь с ними. Сойдёшь с корабля ровно на час. Для проверки информации о проникновении тварей с Мариса… – прозвучало спокойным, ровным голосом, а у меня глаза на лоб полезли.

– На Землю перебрались твари с Мариса?! – я не удержал лицо от такой новости. Зато командор посмотрел на меня как на идиота.

– Я же сказал – для проверки информации. Неподтверждённые источники. Нужно подтвердить или опровергнуть.

И я не мог поверить тому, что вижу и слышу. Это тот самый поборник правил, да? Сейчас подыгрывает мне, давая повод покинуть корабль на Земле? Если бы не участвовал в этом всём, никогда бы не поверил.

Командор не нарушает правил.

Или не нарушал…

Тогда, обрадовавшись, я покинул его кабинет, ещё не зная, что в то время он уже отдал ту женщину, которая улыбалась ему в медблоке. Что позволил очистить её на карантине, а потом отправить на аукцион. Это я узнаю позже… И только тогда задумаюсь, а не поэтому ли он вспомнил о Юне и решил мне помочь?

Ну а пока мне следовало дооформить свой перевод, объясниться перед адмиралом, подготовиться к командировке и сообщить Юне, что через два дня я отправлюсь на Землю…

Мысль о том, что она снова будет улыбаться, не отпускала меня. То, как она на меня смотрела – этопронзило до самой глубины души. Она никогда на меня так не смотрела раньше. С надеждой, благодарностью, с ожиданием… Как же я хотел, чтобы она ещё на меня так смотрела! И ради этого готов был сделать что угодно. Не то, что переводиться из подразделения в подразделение. Не то, что видеть командора теперь почти каждый день.

Главным было то, чтобы Юна хоть немного радовалась. Чтобы я для неё перестал быть просто нежеланным хозяином. Чтобы она видела во мне тоже не просто навязанного ей рай-ши, а может быть тоже – мужчину…

От мыслей, что когда-нибудь она не только обнимет меня сама, но и сама меня захочет, стало тесно в паху. Как же я ждал этого момента! Как же хотел его! Ну и конечно я совсем иначе представлял себе тот момент, когда отдам ей голограмму…

По моей логике, Юна должна была очень сильно обрадоваться, много улыбаться, может даже благодарить меня снова поцелуями. А потом с её губ ещё долгое время не сходила бы улыбка…

Но как я уже понял до этого, землянки куда более сложные существа, чем написано в наших книгах. Необъяснимые. Слишком эмоциональные. И то, что кажется мне радостью… Впрочем, на ошибках ведь учатся, верно? И мне бы сделать хоть какие-то выводы… Да только глядя на неё – свою хрупкую, такую невероятную землянку, я забывал о логике, о необходимости мыслить здраво. Я вообще обо всём забывал. И очень скоро понял, что всё это работает не так.

Да и встреча с её ребёнком… девочкой… Она тоже была неправильной. Всё вышло не так. Вообще всё. И я окончательно потерял контроль над ситуацией…

Глава 13

Юна

Я просто не находила себе места. Ар-Шара не было уже больше трёх суток, и ни одну ночь я так и не смогла уснуть. Садилась к окну, глядя в бескрайний космос, и ждала, молилась, чтобы у него получилось. Чтобы удалось найти и увидеть мою дочку. И привезти мне её изображение.

Я не питала иллюзий. Знала точно, что это запрещено. А потому, он удалит голограмму бесследно спустя пару минут, как я её увижу. Но у меня будет пара минут! Пара минут с изображением моей доченьки, моей малышки…

Нервно поглаживая животик, я то ходила по комнате, то сидела в кресле, постукивая по подлокотникам. И только под конец третьего дня всё же легла на постель, чтобы немного вздремнуть. И именно в этот момент так крепко уснула! Хотя сердце подсказывало – Ар-Шар вернётся именно сегодня. Но я уснула! А снилось мне, как баюкаю на руках свою новорождённую дочку…

Да-да, конечно, она уже выросла. Но я ведь тогда так и не смогла взять её на руки. И мне на протяжении более пяти лет всё время снился именно этот сон. Тяжёлый и радостный одновременно.

Проснулась я от лёгкого касания к моему лицу. По щеке прошлось ласково что-то твёрдое, и я тут же распахнула глаза, встречаясь взглядом с Ар-Шаром, который гладил меня по лицу.

– Ты вернулся! – всполошилась, садясь на постели. А он так смотрел…

– Не… Не вышло? – сжала кулачки, глядя на него с мольбой.

Я думала, что если получится, он будет выглядеть довольным. Но Ар-Шар казался каким-то странным – не печальным вроде, но словно пришибленным немного. И на мой вопрос покачал головой.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

У него не вышло! Слёзы побежали по моим щекам тут же, но я старалась глотать их, чтобы не разрыдаться. Нельзя его винить. Он хотя бы попробовал… И всё же моя боль всколыхнулась с новой силой.

– Нет-нет, Юна! Получилось! – тут же принялся убеждать он, хмурясь и глядя на меня с сожалением, что ввёл в заблуждение.

Я не понимала его реакции. Поэтому услышав заветные слова, вцепилась в его доспехи. Неважно, почему он так выглядит и почему так сказал. Главное – увидеть скорее.

– Покажешь?

Ар-Шар вздохнул и протянул мне руку, на браслете которой нажал кнопку. Тут же перед моим лицом возникло изображение – на лавочке детской площадки сидит маленькая, очень худенькая светловолосая девочка – будто бы моя уменьшенная копия.

Она была так сильно на меня похожа, что глядя на неё, я словно смотрела в зеркало. Более того – это было не только внешнее сходство. Её глаза… они были такими же печальными, наполненными какой-то слишком взрослой грустью. И это разрывало мне сердце.

Вцепившись в запястье Ар-Шара, я всматривалась в родные черты сильнее, стараясь запечатлеть каждую чёрточку. Запомнить. Отпечатать в памяти. Выгравировать на сердце. Оставить хотя бы в нём, когда он удалит голограмму.

Я даже потеряла счёт времени, когда поняла, что Ар-Шар, отстегнув браслет, отдаёт его мне.

– Я… в душевую, – произнёс хрипло и вышел, оставив меня наедине с изображением мой малышки.

Спустившись с постели с другой стороны, спиной к душевой, я села на пол, держа браслет перед собой. Моя девочка… Маленькая такая… И такая уже взрослая… Сколько же ей пришлось пережить там… Моя бедная доченька… Если бы я была рядом, я бы не допустила. Я бы сделала для неё всё. Даже невозможное. Боже мой! Как сильно хотелось обнять! Сказать, что я люблю его! Безумно люблю!

– Маленькая моя, – шептала уже вслух, не отдавая себе отчёта. – Мама тебя очень-очень любит. Мама далеко, но молится за тебя каждый день… И моя любовь достанет и до Земли, моё солнышко…

Град слёз капал с подбородка на пол, но я не замечала. Как и того, что Ар-Шар уже вернулся и стоит сначала за моей спиной, а потом рядом…

– Моя малышка… Моя маленькая доченька… – шептала, ощущая, как немеют руки и дрожат пальцы. Боже мой, как сильно хочется обнять! Сказать ей, что она не одна! Что я есть! Я всё ещё есть. Что я не бросала её! Что люблю… Больше собственной жизни!

– Юна? – кажется, Ар-Шар звал меня уже не в первый раз, но я не могла отвести взгляда от голограммы. Он же заберёт сейчас. Он заберёт и удалит ведь…

– Юна, успокойся, пожалуйста, – его голос прозвучал строго, но я и так поняла бы, что он недоволен. Он хотел моих улыбок, а не истерики. Уговор был другой – я это понимала. А ещё вдруг испугалась, что он больше такого не сделает, раз я его, выходит, обманула и не улыбаюсь.

Он сейчас удалит это изображение – всё, что у меня есть от моей доченьки. А больше ничего не даст. Никогда…

И я вцепилась в браслет намертво, прижимая к себе, стараясь обнять голограмму хотя бы напоследок. Он сильнее, конечно, он отберёт… Я это понимала. Но я буду сражаться за каждую секундочку…

– Юна! – рай-ши опустился на пол рядом и взял в свои ладони моё лицо. – Прошу тебя, успокойся! Ну же. Ты вредишь нашему сыну…

– Прости, – прошептала жалко, извиняясь и перед ним, и перед малышом под сердцем. Но я не могла. Не могла перестать плакать. Это же моя девочка! Которую я вижу впервые за столько лет!

И я попыталась отвернуться, закрыть спиной голограмму и браслет. Чтобы не забрал, чтобы не удалил! Ведь он больше точно не привезёт… Я же врежу его ребёнку… Но как успокоиться?! Как….

– Юна, пожалуйста, перестань плакать, – его руки за плечи развернули меня обратно. – Ты же знаешь, я не могу оставить её тебе…

Я закивала, но браслет прижала к себе сильнее. Знаю. Всё знаю. Но как отдать?! Это же моя дочка! Моя…

– Юна, я привезу ещё. Даю слово. Слышишь? Я привезу тебе ещё голограмму. Ты же понимаешь, Юна. Эту… нужно удалить…

Я закивала снова, а сама так и не отводила взгляда от маленького, худенького личика. Ну почему она такая грустная?! Вдруг её кто-то обижает… А меня нет рядом! Разве это справедливо?!

– Юна, – Ар-Шар встряхнул меня за плечи. – Посмотри на меня!

Но я не могла. Не могла отвести взгляд от браслета, даже когда не забирая, он просто нажал там какую-то кнопку, и изображение исчезло… Я всё смотрела и смотрела туда, где оно только что было, а слёзы катились по моему лицу.

– Тшшш… – он легко поднял меня и усадил себе на колени, прижимая к груди и поглаживая по спине, как маленькую. – Ну же. Успокойся. Она жива. Здорова. Я… – он понизил голос. – Я там поговорил с однимальчишкой… Дал задание её охранять и не обижать. С ней всё будет хорошо, Юна…

Теперь я плакала, уткнувшись носом в его рельефную грудь. Тихо всхлипывая, чтобы не раздражать рыданиями, но мне хотелось кричать. Моя доченька…

– Тише, ну, успокаивайся… Юна… – его голос стал мягче и теплее. А ещё будто бы виноватым каким-то казался. И я всё же подняла на него взгляд. – Не думал, что тебя это так расстроит… – прокомментировал он.

– Нет-нет, я рада! Очень рада! – продолжая плакать, старалась натянуть хоть какую-то улыбку на лицо. Я же обещала ему! Я должна улыбаться…

Представляю, какое это было жалкое и жуткое зрелище со стороны. Но мне нужно было исполнить обещание! Он же…

– Тише-тише, – он погладил большой ладонью мою щёку. – Ты ничего мне не должна. Тише, Юна. Я всё равно полечу на Землю ещё. И привезу тебе ещё много голограмм. Только не плачь, прошу тебя…

– Правда привезёшь? – выдохнула, глядя на него безумным взглядом.

– Правда, конечно, правда! Я ведь не обманывал тебя, да? Никогда не обманывал…

А я обманула, выходит…

– Ты не… сердишься? – он продолжал гладить моё лицо.

– Нет, не сержусь. Ты что… Конечно, нет. На тебя? Это невозможно… – и его глаза сегодня тоже были очень печальными.

Словно он чувствовал то же, что и я. Ну то есть что-то похожее. Потому что понять меня может лишь мать, у которой забрали новорождённую малышку, даже не дав взять на руки…

– Давай, успокаивайся, – он взял что-то с тумбочки и без вопросов и возражений вложил мне в рот.

Капсула лопнула почти сразу, и на меня накатила какая-то отрешённость. Глаза начали слипаться. Это то успокоительное, про которое он говорил?

– Вот так. Тише. Всё хорошо. Я привезу тебе ещё голограммы. А сейчас… Давай ты немного поспишь… Поспи, Юна, – он качал меня в своих объятиях, а я, уложив голову ему на плечо, кажется поддавалась и засыпала…

Глава 14

Ар-Шар

Она проснулась уже ночью. Распахнула глаза, огляделась вокруг в полутьме из-за приглушённого света, словно видела это всё впервые. Вздохнула тяжело, видимо, осознавая, что она действительно тут, а не там – в своём сне и… Посмотрела прямо на меня.

Я так и не сомкнул глаз, несмотря на то, как сильно устал за эти трое суток. Но не мог позволить ей проснуться потом одной. Нельзя так… Оставлять её одну. Как показала практика, моя сильная, спокойная обычно землянка, очень-очень чувствительная на самом деле. И сломать её можно даже случайно. Даже не желая этого… Даже желая наоборот порадовать.

Но кажется, она куда сильнее, чем я думал. Боялся, что её истерика продолжится. Что она будет плакать дальше. Или ещё что похуже. А Юна нет – она смотрела на меня прямо, ровно, кажется даже спокойно, если бы не боль на самом дне её глубоких глаз…

– Ты злишься на меня? Что я не выполнила свою часть сделки… – она нервно облизала губы, но не отодвинулась от меня, не отшатнулась, хотя я уложил же её совсем рядом, себе под бок. И обнимал. Всё ещё.

Просто не мог выпустить из рук.

– Нет, Юна. Не злюсь, – погладил её по голове и убрал руку, продолжая всматриваться в её лицо и думать о том, о чём думал всё это время.

Какой идиот решил похищать землянок, у которых остались дети на Земле? Кто этот дебилоид? Почему это допустили? Ладно я – дуболом, не знал. Но неужели никто не знал, что землянки настолько привязаны к своему потомству?

У рай-ши всё иначе. Мы сами довольно холодны с сыновьями. Мой отец относился ко мне спокойно. Мать – да, вроде бы любила. Но я никогда не замечал у неё такой вот одержимости. Не потому ли, что я появился может и не совсем по её воле? Или что я другой расы? А может… Может меня просто у неё так надолго не забирали?

Да, в самом младенчестве детей забирают, но потом ведь возвращают обратно. И матери это знают. Что ребёнок вернётся к ним чуть позже. Дочь Юны же никогда не вернётся к матери…

Так кто тот идиот, который это допустил?! Как можно было довести до такого? И главное – как я после такого смогу разлучить её ещё и с сыном? Выживет она вообще после такого? Захочет ли выжить, даже с обещанием, что через год ребёнка ей вернут?

Я не мог теперь отделаться от этой мысли. Идеи вызвать её улыбку или того больше – любовь растворились куда-то. Увидев её первую реакцию, я испытал страх. Страх, что с ней сейчас что-то случится. Я никогда не видел столько эмоций.

Любовь, жадность, трепет, вина, сожаление, боль, грусть, страдание, радость… Там было вообще всё, что я своим ограниченным пониманием эмоций, вообще только мог уловить. Причиной этому был я. Я завёл этот разговор, я заставил её ждать голограмму, я позволил ей столько плакать над ней…

Я даже малодушно сбежал в душевую, позволив ей побыть наедине с изображением ребёнка не только потому, что видел – ей это нужно. Но и потому, что боялся. Боялся оставаться рядом. Даже меня трясло рядом с ней – настолько сильны были её эмоции. Что там было у неё внутри – и представить боялся.

Нет, я боялся не только за нашего сына – на таком сроке ребёнок моей расы уже довольно силён. Я безумно боялся за неё. Какой у неё там запас прочности? Как она может это выдерживать?

Сам-то я сдулся, как только увидел личико маленькой девочки…

Все сомнения, как я найду её и узнаю ли, сразу исчезли. Она была маленькой копией Юны. То же лицо, те же печальные глаза. И это меня прямо резануло как-то.

До этого я представлял себе просто какого-то ребёнка. Совершенно мне чужого, не вызывающего никаких особых эмоций. А тут я просто замер. Она не была мне чужой. Она была… как Юна, только маленькая. Разве мог я остаться безразличным к Юне? И всё смотрел и смотрел на неё. На эту грустную человеческую девочку. И не понимал, почему меня это так сильно затронуло. Ну ней мой же ребёнок ведь… И в то же время, я стоял как истукан и не мог пошевелиться.

Разве должны быть дети такими печальными? Да, наши воспитываются в строгости. Отцами. Но матери балуют, могут приласкать. А эту девочку хоть раз кто-то обнял? Разве у неё нет других родственников, кроме Юны? Почему никто не забрал её?

Столько разных мыслей, столько эмоций появилось внутри. И все они кипели-кипели, пока я вдруг не очнулся, заметив, как в девочку сбоку прилетел кусочек грязи с земли. Она даже не дёрнулась. Словно привыкла к такому. А я окаменел.

В неё прилетел теперь камешек. И она лишь отвернулась, чтобы не попадало в лицо, но не попыталась прикрыться – словно знала, что от этого будет только хуже.

Я медленно повернулся туда, откуда это всё появлялось. Человеческий мальчик старше неё кидался всяким мусором, не видя меня. Ну правильно, мы можем активировать волны в боевой форме и становиться невидимыми для других. Но я его видел прекрасно. И то, что он получал удовольствие обижая эту маленькую девочку. И то, что она смирилась с тем, что он старше, больше, сильнее, а значит, отпор ей дать не по силам. И не убежать – просто некуда из детского дома. Не защитить себя – ни физически, ни морально…

Сам не знаю, что такое огромное и чёрное всколыхнулось в моей душе, но я снял невидимость (что было запрещено под угрозой смерти на Земле) и шагнул к нему…

Мальчишка замер, открыв рот, когда я так же медленно наклонился.

– Ещё раз обидишь её, оторву тебе руки. Скажешь ей грубое слово – язык. Пнёшь, тронешь хоть пальцем – вырву ноги. А если позволишь это кому-то ещё, то откручу голову. С сегодняшнего дня ты её первый защитник. Ты меня понял?

Мальчишка затрясся, закивал и, кажется, наложил в штаны. А я, не испытывая ни капли угрызений совести, ещё добавил ментального воздействия, чтобы закрепить результат.

Почему-то не мог позволить, чтобы её – маленькую Юну – обижали тут. Ну не мог…

А по пути обратно задумался о другом.

Если бы у взрослой Юны был такой вот сильный и могущественный защитник, больше и сильнее чем рай-ши, разве он позволил бы разлучить её с дочерью, отвести на аукцион и отдать там первому попавшемуся? Представив, что так бы поступили с этой маленькой девочкой, я ощутил ярость и желание убивать… Но мою Юну некому было защищать. И её похитили. Привезли против воли. Заставили…

Мне стало так тяжело внутри. Так больно.

Я всё тёр и тёр грудину, но это чувство никуда не уходило. Осознание полной несправедливости. Только потому, что люди слабее и не могут защититься… Разве это правильно?

Внутри горело и болело. Встреча с этой маленькой девочкой что-то будто сломала внутри меня. Сломала насовсем. Серьёзно. Я не мог представлять, что чувствовала Юна, когда её заперли на станции, а потом отдали её первому хозяину. Я не мог представить, что она чувствовала, когда отдали второму… Во рту я ощущал горечь.

Раньше я считал, что ей мог нравиться командор. Я ревновал её к нему. Но сегодня… Сегодня мне казалось, что она ненавидит всех нас. И меня первого. Ведь разве можно хотя бы спокойно относиться к тому, кто силой держит тебя взаперти и заставляет…

Было тяжело от мысли, что я раньше не задумывался об этом. Я привёл её в свою каюту, радуясь, что она покорная и красивая. Я не спрашивал её, что она хочет. Я даже взял её, не спрашивая. Сказал раздеться и лечь на постель – и она разделась и легла…

Потому что сопротивляться было бесполезно, так ведь? Я же сильнее… Так почему я не подумал об этом тогда?! Какого чёрта эта мысль пришла мне почти через год…

Встреча с человеческой малышкой сломала всё.

Мои убеждения. Мои представления. Возможно, будь я равнодушнее к Юне, я бы так не отреагировал. Но равнодушным я не был. А потому это затронуло меня за живое. И на месте её печальной дочки я видел её. А на месте её обидчика – себя. Только никто большой и сильный не пришёл защищать Юну. Ни от меня, ни от командора, ни от кого другого. И она так и осталась смирившейся со всем заранее, печальной девочкой, которая не в силах ничего изменить…

Пока она спала, я рассматривал её и гладил. Я обнимал её, обманывая сам себя, что могу успокоить. Но головой уже понимал, что я – один из её обидчиков, а не защитник. Она не видит во мне защитника. Только тюремщика, который предложил ей глоток воздуха с воли. Не больше. И все мои слова о том, что хочу её чувств, казались теперь не просто невозможными, а возмутительно-тупыми.

Об этом же говорил и первый её вопрос – не злюсь ли я. Да она меня боится до сих пор…

– Всё в порядке, Ар-Шар? – заглянула она мне в глаза, словно чувствуя, что всё не так, как обычно. В ответ я кивнул, хотя в порядке ничего не было…

Если бы она не носила моего сына, после встречи с её дочерью, наплевав на правила и на угрозу казни, я бы отвёз её на Землю. Я бы помог ей уехать в другое место подальше, скрыться там, где рай-ши бы не стали искать. Я бы помог ей финансово, неважно как – но сделал бы. Я оставил бы её в покое, хотя совершенно не хотел её терять. Но я бы это сделал. А сам бы сдался своим, понимая, что поступил правильно.

Но сейчас я не мог… Не мог так поступить.

Потому что она носила моего ребёнка. Ему нельзя на Землю. И как в таком случае мне отпустить её? Разлучив потом с ним? Пошла бы она на это? Оставила бы сына от меня, чтобы быть с дочерью?

Может, она и любила его меньше, чем дочь. В конце концов её отца она, наверное, любила, в отличие от меня. И теоретически это отношение могло бы перекинуться на ребёнка. Но даже моя мать была ко мне добра. А Юна… Она такая… В общем, было ясно – разлука с нашим сыном взамен на жизнь с дочерью не будет для неё выходом. Да и мне в таком случае нельзя умирать – кто позаботится о моём ребёнке?

Нет, конечно, его бы не бросили. У нас дети – величайшая ценность. Если они конечно здоровы…

Но что если он попадёт на воспитание к таким уродам, которые находятся среди нас? К тем, кого я сам презирал за чрезвычайную жестокость? Так что этот вариант не подходил.

Появилась мысль спросить, как бы хотела сама Юна, но… О таком спрашивать я её всё же не стал. Боялся окончательно разорвать её и так разбитое сердце. Ну и как ей это сформулировать? С кем ты хочешь быть – с дочкой или сыном? Я её так совсем добью, если ещё этого не сделали каким-то чудом четверо рай-ши до меня…

И вновь перед глазами вставала крошечная фигурка маленькой девочки на скамейке. А когда она вырастет, её так же могут привезти сюда и выставить на аукцион? В душе опять вспыхнуло горячее, злое пламя. Не позволю…

И тут же внутренний голос ехидно уточнял – а с Юной, значит, так можно, да? Что же ты не отказываешься от своих прав на неё? Или это другое?

Мне было тяжело. И больно.

Смятение – вот что я чувствовал. И не понимал, куда двигаться дальше. И как. Сжал её плечи чуть сильнее, прижимая к себе и ощущая её смущённое, растерянное дыхание на груди.

Как мне выпутываться из всего этого? Ведь это я должен решить что-то. И некому мне в этом помочь. Кто вообще поймёт мои чувства? Наверное, ни на этой станции, ни на моей планете таких нет. Вероятно потому, что они не видели того, что видел я. Не чувствовали того, что я чувствую…

Юна бы может и поняла. Но я и так раскачал её сильнее некуда. Хватит рвать её душу. Я уже сделал достаточно… А всё ведь было нормально. Казалось нормальным.

Но потом вот так случайно всего одна улыбка землянки перевернула моё мировоззрение.

А уж встреча с человеческой девочкой завершила начатое, окончательно поставив всё с ног на голову.

Вот оно – тайное оружие землян, бьющее прямо в сердце – нежные, хрупкие женщины и дети, способные одной улыбкой, одним взглядом поставить на колени непобедимого воина рай-ши, который не боится даже монстров с горящего Мариса.

Теперь я был побеждён. Окончательно и бесповоротно.

И совершенно не представлял, как мне жить дальше в этом мире, жестоком по отношению к тем, кого мне теперь неистово хотелось защищать даже ценой своей жизни. Ценой всего, за что я сражался раньше. Ценой пусть даже всей своей расы…

Я был совершенно потерян. Но почему-то не жалел.

В общем, съездил, так съездил за голограммой для своей женщины…

Глава 15

Юна

Ар-Шар вёл себя крайне странно с тех пор, как вернулся с Земли. Он странно смотрел, странно прикасался, странно говорил и даже молчал странно… Я не могла понять, что с ним случилось, и списывала на то, что он злится, ведь его план не удался. Никакой улыбки от меня он дождаться не смог. А уж любви – тем более.

От чувства вины я пыталась быть с ним мягче и ещё более покладистой. Но он то ли не замечал этого, то ли хотел другого. Потому что если раньше я даже не прикасалась к нему никогда сама, то теперь иногда делала это невзначай, показывая, что не буду против телесного контакта. Нет, мне его не хотелось. Но если это было нужно, чтобы он перестал злиться…

В общем, я действовала привычными методами. Единственными, которые были возможны в моём случае. Больше мне нечего было ему дать, кроме тела. Вот только теперь создавалось впечатление, будто и оно ему не нужно. Более того – он словно бы избегал меня саму, разговоров со мной, а уж тем более – моих прикосновений.

Это волновало. И тревожило.

Если бы он ругал меня или показывал своё недовольство, это было бы понятнее и проще. Но Ар-Шар старался скрыть – и это сбивало с толку. Особенно, когда через пару недель он сообщил, что снова летит на Землю…

Мы лежали в постели, на расстоянии друг от друга. И в полной темноте и тишине он вдруг озвучил это. Ровно и спокойно. Я тут же развернулась к нему.

– А у тебя получится… – замолчала в нерешительности, не зная, как снова просить о том, что мне важно, не дав прежде ему ничего взамен. Хотя я пыталась… Но он не взял.

– Да, – ответил он без промедлений.

– Я могу спросить у тебя? – не выдержала этого всего.

– Конечно, Юна, – он тоже повернулся ко мне, и теперь мы лежали друг напротив друга.

– Ты же сердишься, да? Я сделала всё не так, и тебе это не нравится? Я понимаю, Ар-Шар… Мне очень жаль. Извини меня, пожалуйста…

– Не нужно извинений. Это было неправильно изначально – то, что я у тебя просил. Глупо. Просто забудь.

Я растерялась.

– Но как же…

– Вот так, Юна. Просто забудь. Ты ничего мне не должна.

– Но почему тогда ты… полетишь на Землю?

И будешь привозить мне оттуда изображения дочки, что важнее. Но это я не озвучила. Понятно и так.

– Потому что ты хочешь её видеть, ты скучаешь, любишь её, тебе тяжело здесь, а это позволяет тебе хоть немного… – он не договорил и резко вдруг сел в постели. – А нашего сына ты тоже так любишь? – спросил также неожиданно.

Теперь настала моя очередь молчать. Как ответить? Я не знала.

Было бы ложь сказать, что я рада этому ребёнку… Я ведь не хотела его, не планировала. Он появился не по моей воле и желанию. Люблю ли я его? Ну… Наверное, да.

Я не могу его даже представить, правда. Не знаю, какими рождаются дети рай-ши. Понимаю, что он будет похож на отца, а не на меня. Но также понимаю, что он – мой.

Справедливости ради, это насилие между нами… точнее секс, в процессе которого я не сопротивлялась, но и давала согласия – это не было уже настолько травмирующим, как в самом начале моего появления здесь. Тогда я ощущала себя как шлюха, которая отдаётся взамен на что-то. Унизительно, больно и ужасно стыдно. Сейчас же… Сейчас я относилась к этому как… к чистке зубов.

Что-то, что нужно делать, даже если не хочется. Просто вот такая процедура.

Наверное, поэтому у меня не было особой ненависти по этому поводу к Ар-Шару. И к его сыну у меня под сердцем. Любила ли я его, как свою дочку? Желанную, зачатую в любви, хотя её отец потом меня и предал… Будет ложью, если скажу, что эта любовь одинаковая. Это не так.

Будь Ар-Шар любимым, ложись я с ним в постель по своей воле, а не от безвыходности – любила бы так же. А сейчас… Я не винила ни в чём малыша, я берегла его, и конечно я стану о нём заботиться. Возможно, когда увижу – полюблю сильнее. Сейчас всё было слишком сложно. Но и сказать, что я к нему ничего не чувствую – тоже ложь.

Но наверное, вот такие смешанные чувства во мне не только из-за отношений между мной и Ар-Шаром. Возможно, дело в том, что у уже была беременна от рай-ши…

Правда, ни я, ни командор об этом не знали…

Меня поэтому и забрали с Земли, что я подходила очень многим с очень высокой вероятностью. Но тогда я была слишком занята своими переживаниями о дочери, чтобы понять, что именно во мне изменилось.

Он же был всегда закрытым и старался со мной лишний раз не контактировать, как я просила. А в тот вечер вернулся после долгой командировки, весь на взводе…

Он не был жесток или очень груб. Просто недостаточно осторожен. Как оказалось, этого хватило на моём крошечном сроке, о котором мы оба не догадывались. Ну и наверное роль сыграло и моё эмоциональное состояние.

Утром я проснулась в луже крови и наткнулась на его потрясённое лицо…

После того как мне помогли в медблоке несколько недель мы вообще не разговаривали. Я не знала, как относиться к этому. Если бы я знала о малыше, то сожалела бы, плакала бы, сходила с ума от нового горя. А так… А так я, наверное, даже не до конца осознавала, что произошло.

Я была потеряна и растеряна. Как и он. Только он ещё погряз в чувстве вины.

Это было заметно по его отношению ко мне, по тому, что теперь он вообще боялся трогать (и стоит сказать, что меня это устраивало – его едва сдерживаемый темперамент меня всегда тяготил). Тогда и предложил мне – остаться с ним насовсем или отправиться на новый аукцион.

Как выяснилось, таких как я после подобного стараются как можно скорее отдать другому. Но он был готов попытаться что-то изменить.

Вот только я была настолько потрясена, что не захотела оставаться. Я так устала…

От его постоянно давящей ауры. От его жёсткости в поведении и в реакциях. От отсутствия любого проявления чувств. Он даже погоревать нормально не мог, хотя было понятно, что очень корит себя за потерю нашего ребёнка.

Я больше не могла представить, что мне нужно будет лечь с ним в постель. Это казалось невозможным, невыносимым – просто пыткой.

Мне хотелось воздуха. Хотелось остаться одной хотя бы ненадолго. А ещё… Я стала его бояться.

И раньше понимала, что он слишком сильный – не только физически. Его волны – они всегда воспринимались мной, как нечто чужеродное. При наполнении резерва я чувствовала себя хорошо только пару часов, а потом наоборот – моё состояние ухудшалось. Я чувствовала, что это из-за него.

Кажется, моё тело не хотело принимать его силу, несмотря на высокий процент совместимости. И я уже не хотела. Вообще ничего.

А потому отправилась в медблок, и по его просьбе пробыла там около полугода. Возможно даже больше – календаря мне никто не выдал. Но я была одна, на карантине.

Зато без хозяина. Без необходимости ложиться в постель с тем, с кем не хочу этого делать. Запертая наедине только со своей болью. Хотя тогда ещё командор иногда приходил, молча показывал мне голограммы с Земли, затем удалял и удался из палаты сам. И всё же это было куда лучше, чем жить с кем-то из них. Даже с самым спокойным и уравновешенным вроде Ар-Шара…

Только потом меня всё равно отправили на аукцион, с которого меня забрал мой третий рай-ши…

Я встряхнула головой, возвращаясь в настоящее.

– Люблю, – ответила тихо, но твёрдо.

От мысли, что могла бы потерять и этого малыша, становилось дурно. Я уже чувствую его. Я разговариваю с ним. Конечно, я люблю… Хотя делаю это уже только осколками своего раздробленного рай-ши сердца.

Но кажется по моему промедлению Ар-Шар всё понял. Понял мои настоящие чувства. И возможно не только к ребёнку, но и к себе. А потому больше ничего не спросил. И очень скоро отправился на задание, с которого привёз мне не просто голограмму…

Глава 16

Ар-Шар

– Ты вообще тут, нет? – Рай-Харр едва удержал рапиру, которая пролетела буквально в сантиметрах от моего лица, пока я отвлёкся на командора, который прошёл мимо тренировочного зала.

Я перевёл задумчивый взгляд на него снова.

Уже несколько дней я пытался решить неразрешимую задачку. Что мне сделать, чтобы исправить отношение ко мне Юны? Как мне не доломать её хотя бы, если не могу наладить? Что вообще в моих силах?

Я был обычным, рядовым воином. У меня не было никаких связей. Мой отец – тоже был рядовым. Как и его отец. У нас в основном у всех так. Единственным, кто решил изменить порядок вещей стал командор. Будучи уродом, которого чудом не убил его собственный отец сразу после рождения (это не фигурально, по нашим традициям – больных или слабых детей рай-ши следует убить в младенчестве), он стал тем, кем теперь являлся. А я и не думал бороться за что-то.

Ну не было у меня никаких амбиций. Чем плохо быть просто рядовым воином? Выполняй свои обязанности хорошо, живи с сосудом, расти ребёнка в резиденции своей семьи.

Да, резиденции были семейными. Мало кто мог себе позволить отдельную. И мне ещё повезло, что изначально моя была огромной, разделённой на три равные части с отдельными входами. То есть фактически три отдельных жилья. Хватит и на отца, и на меня с Юной и ещё на нашего ребёнка.

И прежде мне казалось, что мне всего достаточно. А теперь я начинал ощущать, что нет. Что мне требуется куда больше…

Не в материальном плане. Мне нужно было очень-очень много поблажек от сильных моего мира, чтобы попытаться спасти свою женщину. Чтобы помочь ей восстановить её сломанное сердце…

– А правда, что твой отец был советником императора? – спросил товарища задумчиво, пытаясь нащупать свой выход. И кое-какая мысль в моей голове уже начинала формироваться…

– Был, – ответил он, пожав плечами. – И я мог бы стать, если бы, как говорит мой отец, не родился с придурью.

Я хмыкнул. Для рай-ши он слишком часто шутит.

И вместе с тем разум зацепился за это. Отец… То есть его отец тоже шутит? Это ведь он так сказал? И у него с ним хорошие отношения?

– Должность советника упразднили из-за адмирала же, – напомнил, не решившись спросить про отношения внутри его семьи.

– Скажи это моему отцу. Он твердит, что из-за моей тупости, – и Рай-Харр оскалился как-то совсем весело, только ещё больше убеждая меня в том, что он совсем какой-то другой. И может…

Может он мог бы хотя бы попробовать понять?

– А ты не знаешь случаев, когда детей… не забирают из семьи на первые годы жизни? – спросил, как есть – была ни была. Донесёт – так что уже. Буду тогда и выручиться.

Как сейчас сформулировать иначе – не смог придумать. Но Рай-Харр стал серьёзным и подозрительным.

– А почему ты спрашиваешь? Что-то… слышал о таком?

Мои глаза немного увеличились – он, что, подозревает, что я под него копаю и… Или его самого как раз не забирали?!

– Ты остался в своей семье? – понизил голос, пользуясь тем, что мы сейчас на тренировке были одни. Подслушивать вроде и было некому, но и говорить в голос о таком – страшно.

Рай-Харр сжал губы и набычился.

– Говори, что задумал, – очевидно, он воспринял мои слова за шантаж… И я подошёл ближе, ещё больше понижая голос.

– Скажи мне, как так сделать? Что нужно для этого? Твоему отцу это позволили, потому что он советник, да? А ещё такие случаи были? Ты знаешь?

– А тебе-то что? – огрызнулся Рай-Харр, отступая.

И я понял, что юлить некогда и опасно. Лучше рискнуть всем, надеясь на то, что он хотя бы попытается понять. Тем более другого выхода я всё равно пока не видел. Только у него спросить…

– У меня… скоро сын родится, – признался в том, о чём среди нас не принято говорить. Ну кто обсуждает семью с другими? Никто. А у меня выбора нет. Должен же я разузнать! Обязан. Ради Юны.

Лицо товарища разгладилось.

– Ты… оставить его хочешь? – он тоже перешёл почти на шёпот.

– Да, – кивнул твёрдо. – Но я про такое не слышал. Младенцев же всех в специальном отсеке селят, ухаживают там, всё такое…

– Самое главное – пропитывают волнами более сильных рай-ши, – напомнил Рай-Харр то, что я знал и так.

– Так как тогда? – переспросил с нетерпением.

Если его оставили в семье – то как они обошли это правило? Что сделали? С кем договорились? Что пообещали? Мне нужен был план. Я был готов на всё.

– А с чего ты так решил? – он склонил голову вбок, окончательно расслабляясь. И мне пришлось признаться, потому что я видел – просто так он не скажет.

– Моя женщи… Мой сосуд слишком слаб морально. Не хочу, чтобы стало хуже, – отговорился коротко и почти отстранённо. Нельзя же показывать, как я привязан к Юне и как за неё волнуюсь.

А я волновался ещё как. После рождения ребёнка мне придётся увезти её в резиденцию. И там она будет жить только со мной. А сына увидит в лучшем случае через год. Или через два, если окажется, что его волны развиваются медленнее. В самых крайних случаях, как мне известно – ребёнка не возвращали до пяти лет…

Но этот вариант для нас просто невозможен. Если так надолго забрать и второго, то Юна не дождётся. Сейчас я это понимал так отчётливо, что даже сомнений не было. Хотя и не хотел показывать. Не потому что я просто трус и боюсь отстаивать свою точку зрения. А потому что – узнай об этом адмирал или император, мне и моей семье крышка. Не фигурально. В самом деле. Меня просто убьют.

И Рай-Харр усмехнулся, кажется, и так всё поняв.

– Мой отец тогда ходил к императору. Подал прошение. Отец императора, прошлый император согласился прилетать к нам в резиденцию и активировать свои волны на мне, так сказать, в благодарность за службу, – признался он.

Я помрачнел. Конечно, император нынешний разрешил, когда его собственный отец был не против. Где я возьму настолько же могущественного рай-ши, который бы согласился сделать такое для меня с Юной? Таскаться в нашу резиденцию у чёрта на куличиках…

Всем рай-ши плевать на всех, если только нет какого-то особого мотива получить выгоду. Но какая от меня выгода-то? Кто мне станет помогать просто так? А что я могу предложить взамен?

– Давай потом потренируемся, – развернулся я к выходу, погружённый в свои мысли.

Насколько мне известно, чтобы маленькие рай-ши нормально смогли генерировать свои волны, на них воздействуют волнами императора или членов его семьи. Адмирал бы ни за что не согласился на такую просьбу. К тому же я от него перевёлся к его злейшему врагу – командору…

Командору?

До меня вдруг дошло, что именно он помогает мне летать на Землю и привозить для Юны голограммы. Ничего не просит взамен при этом. Наверное, потому что ещё есть интерес к Юне… Но может… Может ли он пойти и на такую просьбу по той же причине?

Конечно, делиться своей женщиной я ни за что стану. Но если бы он что-то потребовал от меня… Например, прикрывать его спину в самых жутких сражениях ценой своей жизни или что-то такое… Я бы согласился.

Обращаться к командору с такой просьбой было крайне опасно. В конце концов он может сам меня уничтожить и заявить потом, что я хотел нарушить наши традиции. Но правилами это же не запрещено… Об этом вообще ничего в них нет.

Правда, не понимая его мотивов, было бы опрометчиво соваться с подобным. И я решил для начала как-то аккуратно узнать, чтобы понимать, чем мне может это грозить.

К счастью или к несчастью, возможность для этого предоставилась слишком быстро…

Глава 17

Ар-Шар

Сегодня я наблюдал за девочкой с грустными глазами Юны ещё дольше, чем в прошлый раз. Теперь её никто не обижал, но девочка не играла с другими детьми, ни с кем не общалась и снова сидела совсем одна, сложив крошечные ладошки на колени.

Мне было непривычно видеть настолько маленького ребёнка. Наши дети только первые пару лет небольшие, а потом так скоро вырастают физически, что как правило возвращаются в семью уже куда больше, чем вот эта малышка.

Однако, несмотря на опережающее человеческих детей и умственное развитие, они всё равно ещё довольно долгое время ведут себя как дети. Как минимум до подросткового возраста, в котором отправляются на обучение, так точно. Но эта девочка будто бы была уже совсем взрослой. Какой-то неправильно уставшей от жизни.

Это выглядело так, будто что-то совершенно не подходящее – вот такой грустный взгляд у ребёнка. Тем более – у милой, худенькой девочки со светлыми волосиками…

Я всё разглядывал её и разглядывал, пока вдруг не осознал, что девочка смотрит прямо на меня…

Бросив короткий взгляд на свою руку, я осознал, что не понятно по какой причине моя невидимость дезактивировалась. И я предстал перед ребёнком во всей красе…

Тихо выругавшись, собирался активировать его вновь, но что-то меня удержало. Возможно интерес, а не страх в её глазах… И я взял и подошёл ближе, садясь на корточки перед ней.

К моей удаче от других людей нас прикрывали немного кусты и деревья. Видимо, она специально выбирала место, где могла бы побыть одна… Ну точно как Юна!

– Здравствуйте, – вдруг сказала она, и я осознал, что у неё даже голос матери. Будто бы какая-то шутка надо мной. Совершенная копия моей женщины, только маленькая. Крошечная.

– Здравствуй, – ответил, стараясь говорить не строго и не грубо.

– А у вас хвост есть, – она не спросила. Сказала. И это тоже было странно. Как и то, что она не убегает от меня с воплями ужаса.

– Есть, – согласился я и… сорвал этим самым хвостом веточку с ближайшего куста, протягивая ей. Девочка не отшатнулась, не закричала, не побежала. Она просто взяла то, что я ей дал.

– Спасибо, – поблагодарила меня. – Вы инопланетянин?

Вот так просто и спросила. Удивительная девочка…

– Да. Моя раса называется рай-ши, – понятия не имею, почему я ей отвечал. Мне следовало уйти, раз я нарушил самое главное правило – никто на Земле не должен знать о нас. Никто.

В таких случаях предписывалось убить того, кто нас видел, а самому скрыться. Но убивать девочку я, конечно, не стал бы – кто бы ей поверил? Оправдываясь этим, и продолжал сидеть перед ней.

– А я – человек, – представилась она. – Вы прилетели из космоса?

– Прилетел, – не стал обманывать.

– А зачем? – она наклонила голову вбок, не сводя с меня серьёзного взгляда.

– Я… – хотел солгать ей, но почему-то не смог. Она была такой одинокой… – Меня отправила твоя мама. Она хотела тебя увидеть…

Только тут глаза девочки расширились.

– Мама? Она… На небе, да?

Её пальчики сжались до побелевших костяшек, сжимая в руках веточку. А она смотрела на меня сейчас ровно так же, как Юна – когда я пообещал привести изображение дочери. С надеждой и болью.

Глава 17/1

– Она на космической станции… И очень по тебе скучает…

Кто меня тянул за язык?! У неё в глазах тотчас показались слёзы.

– А почему тогда она не прилетела за мной? Потому что бросила? – в её голосе не было злости или обиды.

Только боль. Такая же концентрированная и густая, как у Юны. И это тоже рвало мне сердце. Как и то, что я не мог – ну просто не мог – рассказать ей правду. Что её мама просто не может никуда полететь, ведь принадлежит мне…

– Она просто не смогла прилететь… И отправила меня. И твоя мама… Она тебя не бросала. Так сложились обстоятельства… Это взрослые дела, понимаешь?

Утерев огромные капли с лица кулачками, она серьёзно кивнула.

– Значит, она меня любит? Хоть немножко?

– Конечно любит!

Девочка выдохнула, будто бы с её плеч упал тяжкий груз.

– А… Вы можете сказать ей, что я её тоже люблю? – попросила тихо.

– Могу. И… – внезапно мне в голову пришла просто ошеломляющая мысль. – И ты можешь. Я запишу ей видео…И покажу. Хочешь?

Она кивнула, и я активировал запись.

Расправив складки тёплого платья на коленях и поправив кофточку, девочка выпрямила спину, словно находилась на важном приёме и посмотрела прямо в то место, которое я указал ей над моим браслетом.

– Мамочка, если ты меня не бросала, то я надеюсь, что у тебя всё хорошо. Я тебя всё равно очень люблю. Твоя дочка Ариадна, – она сказала это как-то торжественно, словно бы это была какая-то очень важная речь. И потом кивнула мне, давая знак, что закончила. – Вы точно ей передадите?

– Обязательно.

– А можете… обнять её за меня? – она вновь заглянула мне прямо в глаза.

– Обниму, – пообещал, понимая, что совершенно не хочу уходить.

Мне было так жаль снова оставлять её тут одну! Совсем одну…

– А у вас нет случайно… маминой фотографии? Я её… никогда не видела, – попросила она, и её голос дрогнул. Она сдерживалась… Тоже сдерживалась, чтобы не расплакаться. Старалась не докучать мне слезами. А внутри… Теперь я видел. Внутри ей тоже очень и очень тяжело…

Пытка какая-то! Для нас всех…

– Нет, нету. Но я могу сказать, что ты очень на неё похожа. Очень. Такая же невероятно красивая…

– Правда? – девочка встрепенулась и несмело улыбнулась. – Не обманываете?

– Нет, честное слово.

Она покивала. А я понимая, что время поджимает и мне пора прощаться, не нашёл ничего лучше, как…

– Держи, – стащил со своей шеи небольшой медальон, который мне отдала моя мать перед тем, как покинула этот мир. Я почти никогда не снимал его. Но сейчас мне хотелось оставить этой девочке хоть что-то. Хоть какую-то связь с моим миром, в котором заперта её мама…

– Это от мамы? – загорелись глаза малышки, полоснув меня по сердцу.

– Да, – почти не солгал ей. Если бы у Юны была возможность, она бы точно ей что-то передала. Вот только у Юны пока вообще ничего не было…

А почему? Почему я ничего ей не дарил? Даже мой отец дарил иногда какие-то мелочи вроде этой матери… Так почему я этого не делал?

Возможно в том числе потому, что ей нет дела до этих побрякушек…

– Спасибо, – прошептала она, принимая медальон, как величайшую ценность. – Я буду… хранить его, – и прижала к себе, будто бы обнимая.

– Мне пора, Ариадна… Я всё передам твоей маме. И думаю, что она бы тоже хотела тебе передать, что очень по тебе скучает и любит тебя.

Девочка серьёзно кивнула:

– Спасибо, что прилетели.

Я вздохнул. Да уж… Спасибо. Знала бы она, что из-за меня в том числе её мамы нет рядом…

Как же я себя паршиво чувствовал! Просто отвратительно! Но попрощаться с девочкой и вернуться всё равно пришлось. Радовало лишь то, что Юна, наверное, должна обрадоваться тому, что я добыл. Конечно, скорее всего она снова будет плакать… Но и радоваться тоже. В этом я почти не сомневался.

Вот только не учёл один крошечный нюанс, который в итоге сыграл со мной злую шутку. Ведь я был не единственным рай-ши на Земле. А потому моя самодеятельность на этот раз не осталась незамеченной…

Глава 18

Юна

Со вчерашнего вечера я чувствовала себя плохо. Низ живота неприятно тянуло, и уже имея опыт беременности, я точно могла сказать, что ничего хорошего в этом не могло быть. И всё же надеялась, что Ар-Шар вернётся до того, как буду вынуждена сама обратиться за помощью. Надеялась, что он будет рядом, когда мне придётся вновь идти в медблок на осмотр…

Нет, не сказать, что очень ждала его самого, но в его присутствии это давалось мне куда проще, чем без него. Оказаться одной среди толпы бесчувственных медиков рай-ши – то ещё удовольствие. Они не смотрели на меня, не трогали лишний раз уж тем более, да и обращались не сказать, что жестоко или с презрением. Им действительно было безразлично. Всё, кроме жизни моего ребёнка. Вот это их как раз очень волновало. А я – нет.

По большому счёту это был не самый худший вариант, но всё равно идти туда одной тревожно. И это был, наверное, единственный случай, когда я бы предпочла, чтобы Ар-Шар был рядом со мной. Почему-то когда он был рядом, мне было не так страшно…

Я и сама не понимала до конца, почему. Вероятно, дело в том, что он сам никогда не обижал меня намеренно, и я подсознательно видела в нём того, кто в случае чего, защитит от других. Если уж от себя не смог… Впрочем, вряд ли он вообще считал, что сделал в отношении меня что-то не то. Он – рай-ши. Другого отношения к землянке от него и ждать было бы глупо. Я и не ждала. Только вот в последнее время всё как-то странно менялось… Но всё же, наверное, впервые я ждала его с задания не только потому что надеялась увидеть голограмму дочки, но и хотела бы, чтобы мы вместе пошли в медблок. Чтобы я не была там совсем одна…

Однако наступило утро, а он так и не прилетел. Я же, понимая, что лучше не становится, не решилась ждать ещё. Ведь от этого зависит не только моя жизнь, но и ребёнка. И рискнуть им я точно никак не могла. Довольно того, что не сберегла предыдущего и потеряла дочку на Земле…

А потому обратилась с просьбой к роботу сопроводить меня в медотсек. Это была кажется единственная просьба, на которую он реагировал. И конечно исполнил. Хотя, признаться, с другими я и не пробовала обращаться.

Уложив меня в восстановительную капсулу после быстрого осмотра, медработники, казалось, на некоторое время обо мне забыли. Ну а я свернулась в ней клубочком, обняв и поглаживая живот.

Они сказали, что имеется небольшой тонус, и что время на исходе. А ещё в очередной раз спросили, как часто двигается ребёнок… Я солгала, как делала всё время до этого. Сказала, что почти ещё не двигается…

Удивительно, как с их уровнем развития медицины, который позволяет менять даже тела землянок, они действительно определяли срок чуть ли не по показаниям женщины, а не приборами и анализами. Я не сразу поняла, почему спрашивают про движения. А когда кто-то из них обмолвился, что когда ребёнок будет двигаться чаще, то наступит срок его рождения, перестала об этом говорить честно.

После того, как меня лишили дочери, на подсознательном уровне я ощущала страх, что когда родится этот – его тоже заберут. Сейчас он был со мной, в безопасности. А когда родится? Что тогда? Что будет с ним, со мной?

Мне страшно было что-то менять. Страшно, что всё изменится в худшую сторону, как уже было в моей жизни. А потому я лгала, удивляясь доверчивости врачей. Но лучше пусть он подрастёт ещё, окрепнет. Пусть побудет со мной подольше. Так и мне спокойнее, и ему…

Неожиданно дверь в медблок распахнулась и на пороге показался Ар-Шар. Он явно был взволнован, хотя и старался это скрыть. Но стоило его взгляду найти мой, как его лицо немного разгладилось. Уже ровным шагом он подошёл ближе, хотя его хвост (я до сих пор до конца не осознавала, что у него есть настоящий хвост!) нервно дёргался из стороны в сторону.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил, присаживаясь рядом у капсулы.

– Хорошо, – я кивнула и взглядом зацепилась за браслет на его руке, а затем подняла глаза на него вопросительно. Он же привёз, да?…

Ар-Шар коротко кивнул в ответ и уголок его губ дёрнулся вверх, словно стараясь улыбнуться и подбодрить меня.

– Может, мне уже можно в каюту? – спросила его тихо. Уходить отсюда, пока его не было, было волнительно. Теперь же можно. Я тут пролежала вроде достаточно. И неприятные ощущения уже закончились. А увидеть дочку мне не терпелось.

– Сейчас узнаю, – он быстро обернулся и задал несколько вопросов на своём языке. Наверняка же, чтобы я не поняла, о чём говорят… Ему ответили. – Да, можем идти, – он откинул крышку, помогая мне подняться.

Но я не успела даже сесть, как вдруг в медблоке показался серокожий рай-ши в сопровождении нескольких воинов, судя по доспехам. Его я видела впервые. И с этого первого взгляда этот странный мужчина мне не понравился.

– Он? – спросил коротко кого-то из своих провожатаев.

– Да. Я видел, как он говорил с человеком, – подтвердил другой с выражением превосходства и удовлетворения, даже как-то мстительно. А я похолодела.

Ар-Шар говорил с человеком? Может даже с самой Ариадной? И… кто-то его видел там…

Боже мой, что же теперь будет?

Ар-Шар медленно выпрямился и встал так, чтобы закрыть меня своей спиной. Неожиданно это его действие меня зацепило. Словно ударило в какое-кто слабое место внутри. Хотя я давно уже думала, что у меня таких нет… Но почему-то его неосознанное желание меня закрыть от проблем почудилось чем-то важным. На мгновение.

Потому что от этих мыслей меня быстро отвлекли. Те самые рай-ши, которые пришли за моим.

– Твой сосуд проводят в каюту без тебя, – произнёс серокожий. – Но можешь попрощаться. Землянку отдадут тому, кто о ней позаботится.

И я села на ложе капсулы снова. Отдадут? А с ним что… Они его убьют за такое?

Ар-Шар, не споря, повёл плечами и повернулся ко мне снова, присев напротив на корточки.

– Не волнуйся. Всё будет хорошо, – сказал ровно и… взял вдруг мои ладони в свои и поднёс к губам, прикоснувшись ими к костяшкам. Он поцеловал мои руки? Затем одну ладошку он приложил к своей щеке, прикрыв глаза, будто наслаждался прикосновением. – Не бойся, Юна, тебе никто не навредит, – повторил и встал, больше на меня не глядя.

– Но это же… – я хотела сказать, что это из-за меня! Что это я виновата! Ведь я просила… Так почему отвечать должен только он?

Но Ар-Шар качнул головой, кинув на меня серьёзный взгляд, запрещающий говорить ещё хоть слово.

– Ты не при чём, – отрезал. – Молчи, – повторил с нажимом и развернулся снова к пришедшим. – У вас есть доказательства или это обвинение голословное? Мало ли кому что показалось? – его голос звучал ровно. Будто он и правда невиновен.

А я тихо выдохнула. Только что я чуть не подтвердила его вину! Испугавшись за него, сама же чуть не подставила. Но ведь может быть правда доказательств нет? Может же такое быть…

– Доказательства есть у тебя, – усмехнулся один их воинов, и я опять похолодела.

Браслет! Он привёз мне голограмму! Боже…

Чувство вины вновь окутало целиком. Это я виновата! Из-за меня он пошёл на это! И теперь… Что с ним сделают? Я знала, что это нарушение, но насколько серьёзным будет наказание? Насколько?

Если они сказали попрощаться со мной, значит он не вернётся? Они его убьют, да? Из-за меня…

Ну почему я всем приношу одни несчастья?! Моя дочка оказалась брошенной и одинокой на Земле. Ребёнка командора я потеряла, ещё не узнав о том, что он был во мне. А мой настоящий малыш теперь вовсе не увидит отца из-за меня…

Почему я такая?! Ну почему это всё случается со мной? Не может же быть столько совпадений! Лучше бы мне было умереть ещё тогда… В роддоме, когда врачи боролись за жизнь моей малышки. Или позже, в медблоке, когда меня здесь закрыли почти на полгода и я действительно просто уходила с ума… Или когда меня забрал с аукциона мой первый хозяин…

Тогда, больше пяти лет назад, я не понимала в полной мере, что меня ждёт в каюте. Я была подавлена. Тешила себя надеждами, что с другим рай-ши, с кем-то не из медблока я смогу договориться, объяснить. Ну у него же тоже есть мать! Он должен понять, что там, на Земле, меня ждёт дочка…

Я надеялась, что мне помогут сбежать. Вернуться. Что мужчина, который пожелал назвать меня своим сосудом, окажется чуть более человечным чем те, кто меня украл и не позволил вернуться обратно к дочери.

Но все мои надежды разбились ровно в момент, когда мы оказались наедине…

Будучи испуганной и растерянной, на самом аукционе я и головы не подняла. Не видела тех, кто за меня торговался. Не смотрела им в глаза. А потому не распознала сразу то, что в них таилось.

Как и полагается по Правилам, мой рай-ши привёл меня в свою каюту, даже не прикоснувшись. Тогда мне казалось это добрым знаком, что он говорит со мной ровно, спокойно. Я думала, что мы продолжим общение, когда останемся вдвоём…. Более того, как только за мной закрылась дверь, я наконец подняла голову и сама попросила о разговоре.

Думала, что сейчас я ему всё объясню. Что он поймёт. И постарается мне помочь. Ведь должно же быть у него сердце? Ну как без сердца-то…

Тогда я была ещё совсем молодой и глупой. После того, как меня предал жених, всё ещё верила в сказки. Глупые надежды меня ещё не оставили. Я даже находила оправдание рай-ши, которые похищали землянок. Ведь они это делали не ради забавы, а хотели продолжить род…

Я не думала, что меня станут принуждать к этому самому продолжению. В моей голове всё выглядело как-то иначе. Будучи занятой мыслями о своей малышке, я много не думала об этом, но почему-то считала, что когда после аукциона образуется пара, то ей даётся время на привыкание, на узнавание.

Думала, что если мы не понравимся друг другу, то просто расходимся. А аукцион мне представлялся чем-то вроде свидания вслепую…

Да, это потом я поняла, насколько сильно ошибалась. Что сама пришла в свою ловушку. Что даже не сопротивляясь, шла за своим палачом… Но он быстро исправил возникшее недопонимание. Развеял мои заблуждения, рыкнув, что права голоса мне не давал, а потом разорвал на мне платье, заявив, что намерен воспользоваться своими правами немедленно.

Изначально я оказалась настолько в шоке, что просто замерла, безмолвно позволив себя раздеть и бросить на постель. Наверное, я даже не до конца осознавала, что именно сейчас произойдёт. Оказалась к этому не готова. И дошло до меня только тогда, когда он разделся тоже, нависая сверху и с силой развёл мои колени…

Сопротивляться было поздно, но не сопротивляться я уже тоже не могла. Меня словно окунули в ледяную прорубь с осознанием, что теперь я в статусе безмолвной подстилки, инкубатора. Что разлучив меня с дочерью, они ожидают, что я стану рожать им сыновей. Что я буду безропотно слушаться. Что я стану покорной рабыней…

Вспомнив какие-то курсы по самообороне, я вжала пальцы ему в глаза, не имея возможности физической силой как-то справиться. На удивление это сработало. И разбудило в рай-ши жестокого зверя…

Насиловать меня он и правда передумал. Вместо этого ударил кулаком в живот… А потом… потом начались пытки.

Он пропускал через моё тело разряд за разрядом, заставляя повторять вслух, что я ничтожество. Что я ничего из себя не представляю. Клясться, что я буду послушной. Скулить от боли и давать обещание, что больше никогда не скажу и слова без его разрешения. Что не посмею воспротивиться воле хозяина…

Наверное, меня спасло то, что никто на станции не обратил особого внимания на мой шов от кесарева. Его особо не осматривали. А я из-за постоянных нервов не обращали внимание, что заживление идёт как-то не так. Боль была моим постоянным спутником, я уже на неё особо и не реагировала. Зато здесь, сейчас – я поняла, что такое, настоящая боль…

Видимо, от сильного удара внутри что-то повредилось, может разошлись швы или что-то такое. Спустя время, показавшееся мне бесконечностью, мой мучитель заметил кровотечение и был вынужден отвести меня в медблок, чтобы не умерла. Ну а там по случайности оказался командор…

Возможно, он пожалел меня. Именно поэтому после оказания помощи, меня не вернули хозяину. Оставили там. Под наблюдением. И держали ещё довольно долгое время, лечили. На этот раз вовсе устранив шов, ставший причиной. Удивительно, но они смогли убрать его без следа. Словно бы его не было… И у меня не осталось тогда совсем ничего в напоминание о том, что я была мамой… Они забрали даже это…

Ну а потом, когда я оказалась у самого командора, я уже не питала иллюзий. Я боялась их всех. И не тешила себя надеждами, что может быть иначе. Осознала, что мне никто не поможет. Что мне никто ничего не должен. И ничего ради меня просто так не станет делать. Я стала и правда лишь сосудом. Без чувств, без надежды, без жизни. Это было существование, в процессе которого я лишь иногда выныривала, вспоминая о дочке. Или когда видела её изображения…

Я не просила ни о чём. Не пыталась сопротивляться, лишь торгуясь при возможности. Я уже не считала, что кто-то здесь станет мне помогать. Понимала, что не станет. Я для них – не ровня. У меня нет шансов выбраться.

А ещё теперь я знала, на что они способны на самом деле. Теперь я понимала всю их мощь и силу. Ну и конечно – жестокость. Потому меня не обмануло то, что командор не применял физической силы. Я просто не давала на это повода. Как и потом – с Ар-Шаром. Потому что знала – что именно они могут сделать за неповиновение.

Я боялась. Ненавидела. Но слушалась.

То недолгое время в каюте моего первого рай-ши сломало меня окончательно постели разлуки с дочкой. У меня не было отчаяния. Не было ничего больше. Только сосущая пустота и осознание собственной беспомощности. Безысходности. И страха, ставшего моим постоянным спутником. Страха, о котом я кажется начала забывать, ведь время шло, а мой хозяин так и не проявлял жестокости. Больше того – решил пойти против правил и снова позволить мне увидеть единственное, что ещё заставляло меня дышать. Мою Ариадну…

Ар-Шар сегодня должен был принести мне очередную весточку. Но его заметили. И теперь я вновь тонула в таком же ощущении беспомощности. Когда чётко понимаешь, что с нами могут сотворить что угодно, и никто не поможет…

Я стояла за его спиной, умирая от отчаяния. Кляня себя за эту просьбу, без которой не могла бы обойтись, но которая привела нас в эту ситуацию. Ар-Шара казнят. Меня отдадут другому. И всё начнётся с начала… Боже…

Разве есть мне тогда вообще смысл продолжать жить? Моя дочь меня всё равно никогда не увидит…

От тягостных, парализующих своим ужасом мыслей, меня отвлёк вдруг шум у входа, и я как-то машинально выглянула из-за спины Ар-Шара, совсем не ожидая увидеть то, что увидела…

Глава 19

В проёме двери стоял сам командор собственной персоной. А ведь я не видела его уже очень давно… Нет, я не скучала. И не думала, как было бы, останься я с ним. Слишком тяжело мне давалось даже просто находиться с ним рядом. Что уж говорить о том, чтобы делить постель…

В этом смысле как-то так сложилось, что с Ар-Шаром было куда проще. Он сам проще. И во время секса с ним из-за особенностей состава биологических жидкостей рай-ши, я испытывала настолько сильное возбуждение, что порой забыла о своей внутренней боли. На краткое время, но всё же… Так что я не жалела. Лучше уж быть с тем, с кем я сейчас.

И всё же увидеть его снова спустя столько времени после того, что мы оба пережили, было странно. Особенно странно было то, что он вмешался в происходящее.

– Если в таком серьёзном преступлении обвиняют моего бойца, то я приму в этом участие сам. И лично отведу его для допроса к императору, – заявил он.

– Думаешь, тебе это поможет?! – процедил серокожий.

– Думаю, что императора невозможно обмануть. Или ты считаешь иначе? – он прямо и с вызовом посмотрел на него.

– Ты же знаешь, что нет, – он сверкнул ненавистью.

– Тогда о чём речь? Я лично провожу его на допрос. И его сосуд тоже забираю. До окончания разбирательств. Ар-Шар же теперь под моей ответственностью.

– А не много ли ты на себя берёшь? – процедил серокожий.

– Не больше, чем допустимо. Если мой воин нарушил правила, я сам буду способствовать тому, чтобы он понёс наказание. Никто другой на это права не имеет, кроме императора, – отрезал командор. – Следуйте за мной. Оба, – приказал нам с Ар-Шаром, и тот убедившись, что я поняла и иду, ровным шагом прошёл за моим первым здесь мужчиной…

Воины того, второго, было последовали за нами, но командор рявкнул на них, что в сопровождении не нуждается, и они отстали. А как только мы отошли на приличное расстояние, скрывшись за углом, то командор вдруг быстро обернулся и требовательно протянул раскрытую ладонь Ар-Шару.

Тот, сцепив зубы, молча отстегнул свой браслет и положил в ладонь. К моему удивлению после этого командор снял и свой браслет и… отдал его Ар-Шару, нацепив его на себя. Он же… Что он делает? Пытается так сохранить улики против него? Или…

Лицо Ар-Шара стало непроницаемым, когда он принял браслет так же молча, и надел на себя. Кажется, он понял гораздо больше, чем я. И это понимание его обескуражило, но свои чувства он старался скрыть за безразличием к своей судьбе.

– Не вздумай врать на допросе, – процедил командор. – Отвечай чётко и честно на каждый мой вопрос, – и развернулся снова. – Её… – он сделал заминку, будто бы хотел назвать меня по имени, но вовремя одумался, – оставим в моём кабинете. Я позабочусь о ней, независимо от результатов допроса, – бросил за спину, не оборачиваясь на нас.

Я же ощутила, как Ар-Шар ободряюще сжимает моё плечо, и поняла на него глаза. Он быстро и нежно провёл пальцами по моей скуле, а потом наклонился к моему уху и тихо прошептал мне:

– Я не знаю, как это получилось, что она увидела меня. Но в итоге правда говорил с ней. Передал, что ты её не бросала и любишь. Она сказала, что тоже тебя любит…

Я замерла, глядя на него во все глаза. Он действительно говорил с моей дочкой?! С Ариадной? И он ей сказал…

– Ты смертник?! – резко развернулся командор, и его глаза блеснули раздражением.

Ну да. Он сказал это при нём. Признался…

Ар-Шар молча вытянулся по струнке. Я сжалась, втянув голову в плечи.

– Сюда, – указал мне командор в какую-то дверь. – Сиди тихо. Ни с кем не говори. Вообще ни с кем, – посмотрел на меня тяжело и… Мне почудилось, что в его глазах мелькнула вина.

Неужели он всё ещё её чувствует? Столько времени прошло…

– Можно я пойду вместо него? Это же из-за меня… – начала робко.

Я была готова к тому, чтобы это меня наказали вместо него. Пусть меня казнят… Вместо Ар-Шара. Конечно, сначала пусть родится малыш. Но я готова… И видимо всё это мой рай-ши прочёл на моём лице, потому что не смог теперь удержать отрешённое выражение.

– Даже не думай, Юна! – приказал мне, бросив опасливый взгляд на командора, будто бы считал, что тот может принять такое моё предложение…

Но я вцепилась в руку Ар-Шара, практически повиснув на ней. Мне было страшно отпустить. И не только потому, что он может умереть из-за меня… Это ужасно. И больно. И я не смогу пережить это из-за вины… Но было и кое-что ещё…

Я уже смирилась со своим положением. С тем, кто я. Со своим местом здесь, среди них. Я согласна была быть покорной, безмолвной. Я была готова принадлежать рай-ши… Вот только наверное всё же – одному конкретному рай-ши. Не любому…

Ещё тогда, на аукционе, когда он заступился за меня, а потом я не увидела в его глазах жестокости, подумала, что это лучший вариант из всех тут. Ни один, даже самый славный рай-ши не мог бы вызвать во мне тёплых чувств. Поэтому тот, что не вызывал постоянного страха и омерзения – уже был удачей.

Да, Ар-Шар не спрашивал меня раньше о моих желаниях. Но даже в постели старался сделать приятно… Не просто так, а будто бы ему было важно, чтобы меня от него не воротило. Будто он хотел, чтобы мне было хорошо именно с ним… По его попыткам, порой неуклюжим и совсем неэффективным, я понимала, что у него нет большого опыта в этой сфере. Но я боялась узнать, какая я по счёту у него пленница. Не хотела знать. Не из ревности, конечно. А потому что он был моим лучшим вариантом… И я не желала вызывать у себя к нему чувства ненависти ещё и из-за других женщин, которых он тоже брал против воли…

Я не питала иллюзий. Ар-Шар не был святым. Он и со мной до недавнего времени вёл себя так, как было разрешено. Без жестокости, конечно, но и без лишних разговоров. Не давал мне передышек слишком много. Почти каждую ночь, которую о находился на станции, я проводила с ним… И ждала с нетерпением, когда же он куда-то улетит. Чтобы не спать с ним. Не хотела.

Радовало лишь правило про коврик. Что можно было уйти туда после секса, и не спать рядом. Не чувствовать его большого тела рядом. Не ощущать его запаха… Это давало хоть какое-то ощущение личных границ. На коврик же он не придёт… Хотя, конечно, мог в любое время позвать меня к себе. Но это другое.

И как бы там ни было, как бы я не старалась быть от него подальше и подольше, всё равно сейчас лишь от мысли, что меня могут отдать другому, становилось плохо. Снова… Новый мужчина. Очередной…

Паника накрывала меня с головой. Снова на аукцион? Снова новый хозяин?

Я вдруг отчётливо поняла, что мой лимит моральных сил исчерпан. Я больше не смогу… Не смогу пойти за другим. Не смогу не сопротивляться и быть послушной. Не смогу отдаваться очередному рай-ши, к которому чувствую только ненависть…

Но если Ар-Шара убьют… Боже мой…

– Юна, – он взял мой подбородок и приподнял, вынуждая посмотреть в глаза. – Если… я не вернусь, тебя не отдадут другому. Адмирал соврал. Согласно правилам, тебя отправят в мою семейную резиденцию. К моему отцу…

Мои глаза расширились. Они вообще больные?! В смысле к отцу…

– Нет, – отрезал Ар-Шар. – Ничего такого. Ты – мать моего сына. Ею останешься навсегда. Ему будет нужна мать, когда придётся учиться владеть волнами. Отец просто станет о тебе заботиться. Всё. Ты останешься в безопасности, – он видимо понял мои страхи, мои мысли. Поэтому решил объяснить.

И нужно отметить, что его слова и правда немного успокоили. У меня не будет нового хозяина…

– И этого может скоро не стать, тогда ты будешь свободна, – подсказал внутренний голос неожиданное. Я замерла.

Если Ар-Шара убьют, то я буду просто матерью другого рай-ши? Меня не отправят на аукцион. И никто больше не будет принуждать меня делить с ним постель… И всё же…

Я снова посмотрела ему в глаза. Готова я такой ценой освободиться? Готова?

– Хватит! – рявкнул вдруг командор. – Просто сиди и жди, – приказал мне жёстко. – А ты – за мной.

Его голос прозвучал словно гонг, который привёл меня в чувства. Я разжала руки, отпуская большую ладонь Ар-Шара. А он потянулся ко мне, будто хотел обнять или дотронуться, но остановился на полпути. Сильно сжал зубы, кивнул мне и… просто вышел, закрыв за собой дверь, и оставляя меня одну.

Кажется, он понял, о чём я подумала. Решил, что я была бы рада освободиться от него… И я не знала, что чувствовала по этому поводу…

Глава 20

Ар-Шар

Я твёрдо шёл за командором, готовый ко всему. Мне хотелось жить. Хотелось ещё много времени провести с Юной. Хотелось взять на руки сына… Но я видел её взгляд, когда сказал, что в случае моей смерти она будет от меня свободна. И больше никого, кто стал бы её рай-ши…

Это не укололо. Нет. Не причинило боли. Теперь. После всего, что я осознал в последнее время, это даже не стало новостью. Я сразу понял, чего она боится. Поэтому хотел успокоить…

Жаль только, что не успел ей сказать о своём решении. После рождения ребёнка я хотел пообещать ей, что больше не стану её принуждать. Мы можем теперь поддерживать невинный тактильный контакт и всё. Этого будет достаточно, чтобы её самочувствие не ухудшалось. Ну а я обойдусь без сосуда. С резервом конечно силы рай-ши возрастают во время сражений или серьёзных заданий. Но и без вполне можно жить. Я бы жил… Я был готов. Просто ей не успел об этом сказать.

А потому не винил за то, что она не расстроилась бы в случае моей казни. Могу понять. Теперь – могу.

И всё же когда я вошёл за командором в приёмную императора, внутри всё сжалось. Сейчас они меня допросят. Детектор покажет правду. И меня убьют. Я больше никогда не увижу Юну…

Единственное, о чём я жалел, что не успел сделать для неё больше. Что не успел объясниться. Хотя ей наверное плевать на то, что я сожалею о прошлом. Но я бы хотел, чтобы она хотя бы знала…

Увидев рядом с императором адмирала, понял, что мне отсюда точно не уйти. Ни при каком раскладе. Один из его приспешников видел меня. Показаний достаточно…

– Прошу третьих лиц удалиться. Ар-Шар находится под моим командованием. Адмирал здесь не нужен, – твёрдо произнёс командор.

Император приподнял бровь, оглянувшись на родственника.

– Мой воин видел его! И он сам совсем недавно перевёлся…

– Значит ли это, что ты готов разделить ответственность со мной, если его преступление будет доказано? – спокойно спросил командор, и тот сразу сдулся.

– Разумеется, нет, – процедил.

– Тогда прошу удалиться, – и снова он сказал это жёстко и требовательно.

Император пожал плечами.

– Рах-Кхар, я тебя выслушал и услышал. Можешь быть свободен, – протянул лениво.

Скрежетая зубами, он удалился, бросив на командора уничижительный взгляд. Что ж. Если я выживу каким-то чудом, нам обоим он это ещё припомнит…

– Приступим, – император кивнул на провод, который командор пристегнул к моему запястью. – Но для начала браслет, – он протянул руку ладонью вверх.

Я снял браслет командора и отдал ему. Ожидаемо он оказался наполнен только обычными для воина вещами типа компаса, карт, перечня тренировок и заданий. При этом сохранилась вся хронология – то есть было понятно, что информация не удалялась примерно неделю, а то и больше… Ну а проверять браслет на командоре, конечно, никому не пришло и в голову. Я сам удивился, как он так сообразил. Ну наверное на то командор, что думает на несколько шагов вперёд…

– Прошу позволения провести допрос лично, – он склонил голову перед императором.

– Давай скорее уже, – вздохнул он, явно куда-то спеша. Потому что оглянулся назад, к выходу в свои покои.

Вроде бы говорили, что командор доставил ему землянку недавно. Это к ней он так спешит?

– Начнём. Отвечай только на поставленные вопросы и не пытайся увиливать. Чётко, – потребовал командор жёстко.

Я кивнул, показывая, что понял, стараясь не обращать внимание на его раздражённый тон, который не сулил мне ничего хорошего. Помощь с браслетом моей вины не смягчала ведь…

– Ты отправился на Землю, выполняя мой приказ? – прозвучал первый вопрос.

– Да, – я удивился, зачем он спрашивает это.

– Вышел из корабля, выполняя моё указание о проверке безопасности?

– Да, – я нахмурился, не понимая, к чему он клонит.

Конечно, без его указания я бы не имел возможности выйти. Но ведь он знает, что…

– Выходя с корабля, ты имел в планах общение с людьми?

– Нет, -я бросил взгляд на зелёную лампочку, подтверждающую правдивость моих слов.

Конечно, я не планировал! Оно само…

– Ты имел целью что-то сообщить людям о рай-ши?

– Не имел.

– Ты снимал невидимость с целью вступить в контакт с людьми?

– Нет, – я ответил машинально и удивился, что лампочка была зелёной. Хотя по правде говоря же действительно не планировал. И не снимал специально…

И командор за это ухватился.

– То есть ты намеренно не снимал невидимость и не собирался говорить с человеком?

– Нет, не снимал и не собирался, – подтвердил я чистую правду. Намеренно – нет.

– Ты заводил разговор с человеком? – переформулировал вопрос командор.

Я замялся, вспоминая, как оно было и с удивлением сам осознал, что нет. Это и озвучил. Девочка начала разговор первой…

– Не заводил, – лампочка горела зелёным.

– Хочешь сказать, что правила не были нарушены? – вклинился император, но я не успел ответить.

– Ты признаёшь, что нарушил непреложные правила, которым должен был следовать? – этот вопрос прозвучал одновременно, и я как-то вот очень отчётливо понял, что не считаю, что должен был им следовать. Идиотские правила для идиотов!

– Нет, – ответил чётко, и лампочка продолжила светиться зелёным.

Повисла тишина.

– Кажется, воин адмирала что-то перепутал, – постановил командор. – Мой боец не сорвал ни разу. А кое-кого могло подвести зрение…

Император вздохнул, видимо, предчувствуя тяжёлый разговор с родственником. А потом снова нетерпеливо обернулся к двери и…

– Свободны. Оба. За этого теперь своей головой отвечаешь, – бросил нам быстро, и не дожидаясь, пока мы уйдём, быстро скрылся за дверью сам.

Оттуда послышался странный шум, словно что-то ударилось и разбилось. Это ему его землянка устраивает сцены? Или он её так… Я вытянулся, сжав кулаки. Теперь мысли о том, кем мы являемся по отношению к этим хрупким женщинам меня не отпускали…

– Идём, – бросил мне командор, молча следуя к своему кабинету.

Я шёл следом и пока не мог в полной мере осознать, что избежал не просто казни, а вообще наказания… Благодаря ему? А ему это зачем? Из-за Юны… Ведь из-за неё же? И что он захочет взамен? Мою женщину? Потому что свою, как мне стало известно, просто отдал…

Перед самой дверью в кабинет командор наконец снова посмотрел на меня, возвращая браслет. И я не смог промолчать. Сделать вид, что ничего не произошло. Он в конце концов тоже рисковал собственной шкурой…

– Я благодарен и готов вернуть долг. Любой, – отрапортовал серьёзно. – Но только лично. Сам, – отрезал, сразу обозначая, что Юна за меня расплачиваться не станет.

Пусть лучше сдаст меня императору. Кажется, тот сегодня слишком спешил, а потому не уделил проблеме должного внимания. Иначе наверняка бы всё понял. И просьба командора не заставила себя долго ждать.

– Будь с ней… – он будто бы подбирал слово и подобрал максимально странное, если учитывать тот факт, что большинство рай-ши считают его среди нас самым жестоким. – Добрее, – произнёс весомо, с намёком на то, что не выполнять просьбу равносильно самоубийству.

Мне это не понравилось.

Юна моя! Или он считает, что без его вмешательства я бы был с ней груб?!

– Я готов закрыть твой спину собой, командор, отправиться на бойню вместо тебя. Но в советах по отношениям с моей женщиной не нуждаюсь, – проговорил низко, чуть наклонив голову вперёд.

– Это был не совет, – рыкнул он, встречая мой взгляд.

В его глазах плескалась буря. И я не понимал её.

– Если хочешь что-то сказать, говори, – прорычал ему я. Он, что, на мою женщину претендует?!

– Почему она оказалась в медблоке? – наконец задал он вопрос, раскрыв свои догадки.

Вот в чём дело!

– А ты считаешь, что из-за меня?! – я толкнул его в грудь, не сдержавшись. – Ты за кого меня принимаешь?! Думаешь, я её обидел?! Причинил ей вред? Так ты считаешь?!

– А как мне считать?! Если она на таком сроке оказалась в капсуле! – он ударил меня в грудь волной так, что я отлетел к стене.

– Меня не было на станции! Это просто недомогание! – я выставил волновой защитный щит. Хотя прекрасно понимал, что против него он мне мало поможет.

– Просто?! – он наклонил голову вбок, смеряя меня таким взглядом, что мурашки побежали по коже.

– Ну… Я не разобрался до конца, – признался честно. – Мне так сказали… Я не трогал её! – почему-то начал оправдываться, а он с угрозой шагнул ко мне, но тут из-за двери нас прервало тихое:

– Ар-Шар?

Она услышала нас. И звала меня! Меня, не его!

Я вскинул победный взгляд. Но тут же сдулся. Если бы не он, меня бы тут вообще уже не было…

– Позаботься о ней. Она… заслужила, – он открыл дверь кабинета. – Пока не приведёшь в порядок свой гаджет, из кабинета ни ногой, – кивнул на браслет и закрыл дверь за моей спиной.

Мы оказались с Юной заперты тут.

– Ар-Шар? Как ты? Что они сказали? Что с тобой будет? – она кинулась ближе, запрокинув голову и глядя мне в лицо. И я не слышал в её голосе надежды, что меня казнят. Скорее искреннее беспокойство.

– Всё хорошо. Преступление не было доказано, – и протянул ей браслет. – Смотри скорее. И пойдём к себе…

Тут же забыв обо мне, она нажала на кнопку, жадно вглядываясь в лицо девочки и прислушиваясь к её словам. По лицу Юны снова побежали слёзы, но теперь на её губах застыла и улыбка. Нет, она предназначалась не мне. Дочке. Она плакала и улыбалась малышке, шептала что-то о том, что тоже очень её любит, и что её сердце всё равно с ней. А ещё – что конечно же она её не бросала…

Я стоял рядом и смотрел. Смотрел, как она улыбается, как она плачет. Не прикасался. Не вмешивался. Не мешал. Старался даже дышать потише, чтобы не напоминать о том, что я выжил и я рядом.

Мне не было обидно, что она не рада этому. Что для неё важнее ребёнок. Я ведь раньше считал, что это и есть норма. И единственно возможный вариант. Но теперь я знал, что возможен и другой… И мне было немного больно от того, что я не заслужил её любви. И капли от той, что она чувствовала к дочке… Но это только моя вина. Моя и моих собратьев…

В какой-то момент она словно очнулась, вспомнила, где она и с кем. Потому что отвлекшись от видео, которое крутилось на повторе раз наверное сотый, вдруг огляделась растерянно.

– Нам… пора? – спросила меня тихо.

Я кивнул.

Дрожащими руками Юна протянула мне браслет. Конечно, у неё рука не поднимается удалить самой… Но она понимала, что нужно. И наверное сегодняшний инцидент заставил её более серьёзно отнестись к этому вопросу.

Я не питал иллюзий, не обманывал себя. Она не обо мне беспокоится. Просто если меня убьют, то больше некому будет привозить ей видео с дочкой… Правда, я не был уверен, что командор ещё хоть раз поставит меня в группу для Земли… Но об этом пока умолчал. Боялся, что совсем стану бесполезным в её глазах…

Приняв браслет, я удалил видео. Стало тихо.

– Спасибо… – произнесла Юна несмело.

– Не за что, – мотнул я головой. – Идём… – открыл дверь перед ней.

Она опустила голову и пошла за мной в каюту.

На душе было тяжело и муторно. Но я продолжал идти, принимая невозмутимый вид. Насколько мог. И почему-то боялся оказаться с ней наедине в каюте… Казалось, что там, когда мы будем «дома» только вдвоём, пропасть между нами станет ощущаться ещё сильнее…

История командора – Райя бесчувственного командора. Галактика Его желаний*

Глава 21

Юна

Что-то было не так. Ар-Шар вёл себя ещё более странно. Даже для того, кто только что избежал казни. Он вёл себя странно по отношению ко мне. Будто бы между нами что-то сильно изменилось, но я пока не до конца понимала, что именно…

Когда мы оказались в каюте, он на некоторое время замер по середине. Будто бы не мог решить, куда ему себя деть. Словно не находил места…

– У тебя всё в порядке? – я привычно прошла на коврик и села на него, глядя снизу вверх на рай-ши. И потому очень хорошо заметила, как потемнел его взгляд.

– Сядь на постель, Юна. Или на кресло, – прозвучал приказ.

Я поспешно встала и присела на краешек кровати, чтобы не злить его больше. Конечно, я понимала его раздражение. Из-за меня он едва не погиб… Он наверное больше никогда теперь не полетит на Землю…

– Я хотел поговорить с тобой, – он вдруг неожиданно сел прямо на пол передо мной. Это было непривычно – находиться с ним на одном уровне…

Но начав так, он замолчал. Я тоже не знала, что сказать. Наверное, он будет ругать. Объяснять, что больше никогда не увижу дочку… Так, да? И видимо ждёт от меня… Чего-то…

Собрав в кулак остатки сил, я вздохнула.

– Прости меня, – прошептала на грани слышимости. – Я всё понимаю. Ты едва не пострадал из-за меня. Ты злишься… Я понимаю. Правда… И… Если ты решишь меня наказать…

Ар-Шар не был жестоким и прежде никогда не наказывал. Я смутно могла представить, что он может сделать со мной в качестве наказания. Не в угол же поставит… Наверное, потребует как-то «отработать» неудобства…

Я ощутила, как краска отлила от моего лица от этой мысли. Если он захочет таких вот моих извинений, то… То лучше не сейчас. Я боялась за малыша. Что с ним что-то случится. И потому решилась на просьбу.

– Но если можно… после того, как родится ребёнок… – попросила его и замолчала, ожидая вердикта. Но рай-ши молчал. И подняв голову, я никак не ожидала увидеть его расширенные от шока глаза…

Он в шоке от моей наглости? Он едва не умер, а я прошу отсрочку – поэтому? Но ведь я беременна… Он же должен понимать…

– Ты… – Ар-Шар вдруг резко встал, схватившись за голову руками, словно желал расколоть её силой сжатия. – Ты действительно считаешь меня таким чудовищем? – прозвучало таким тоном, словно он в отчаянии. И я растерялась.

– Разве я так сказала?

– Разве нет? – он снова посмотрел мне в лицо. – Я же не… Не обижал тебя… Да, я вёл себя по-скотски с тобой. Да, не спрашивал. Но ведь… Не обижал специально, Юна… Почему ты считаешь, что я такой урод? Такое ничтожество?

– Я не считаю… – уронила тихо.

– Считаешь! Тебе даже в голову не пришло, что я не думаю, что ты в чём-то виновата передо мной. Что мне не нужны твои извинения. А тем более… Как вообще ты себе представляешь, что я могу тебя наказывать? Разве я это делал? Хоть раз?

– Нет, но… Но раньше тебя и не хотели убить из-за меня…

– Юна! – Ар-Шар порывисто приблизился. Но не прикоснулся. Хотя его руки на мгновение и потянулись к моим плечам. Но вместо того, чтобы коснуться их, он просто присел снова напротив. – У меня и мысли такой не было, – произнёс ровно. – Я бы никогда тебя не… Я бы ничего тебе не сделал. И если командор позволит, я снова полечу на Землю. И снова принесу тебе то, что приносил. Мне не нужно от тебя ничего взамен. Я и так получил незаслуженно много…

Я растерянно молчала. Правда? Он серьёзно?

И тут громко выдохнув, охнула от неожиданного толчка изнутри и приложила руку к животу. Ар-Шар сразу же это заметил.

– Что такое? Он так ощутимо шевелится? – его глаза расширились.

И я подумала, что наверное ему хочется дотронуться… Он же его ребёнок тоже… Ну то есть Ар-Шар вёл себя так, будто ему не безразличен этот малыш. И тогда может быть…

– Хочешь потрогать? – предложила, но подняв голову на него, заметила совсем не радость. Ничего похожего на радость и умиление. Лицо рай-ши напротив будто закаменело.

– И давно он ТАК шевелится, Юна? – спросил низко и весомо. А от его тона по моим рукам побежали мурашки…

Глава 21*

Я замерла как кролик перед удавом. Если раньше он может и не собирался меня ругать, то теперь собирался точно.

– Ты говорила об этом в медблоке? Ты им говорила, Юна? – он взял моё лицо в свои большие ладони, заставляя смотреть в глаза. – Не молчи. Отвечай на вопросы…

Я сглотнула вязкую слюну. Одно дело врать врачам, другое – ему… Не решилась. Он ведь поймёт. Да и заслужил знать правду. Он – его отец.

– Он давно… толкается. И переворачивается иногда, – призналась тихо. – Но я не говорила никому… Боялась, что тогда они раньше захотят назначить дату родов…

– Юна! – Ар-Шар выпрямился и снова схватился за голову. – Ты понимаешь, что это опасно? Для тебя! Ну нельзя же не видеть очевидную разницу между мной и тобой! Ты представляешь, каким родится ребёнок, если его носить слишком долго? Обычно их вынимают месяце на четвёртом самое позднее… Реже когда позже. Потому что они слишком большие для таких как ты. Но развиваются скорее людей. И вполне жизнеспособны.

– Нет, – я обняла свой живот. – Ты не понимаешь, о чём говоришь. Он же маленький совсем…

– Юна! Он для меня маленький! Не для тебя! – присел ко мне снова. – Как долго он шевелится? Сколько?

Я опустила глаза. Не хочу говорить! Не хочу, чтобы его забирали! Не хочу, чтобы рисковали его жизнью!

– Юна, я должен знать! Отвечай же! – сжал мои похолодевшие ладошки в своих.

– Чуть больше месяца… – призналась тихо, и услышала, как он низко зарычал с досадой.

– Так нельзя! Мы должны немедленно отправиться в медблок! Сейчас же! Он же тебя покалечит! Идём, – он уже направился к двери, но я с места не сдвинулась.

– Ты не говорил, что будет после… – почти прошептала, но он услышал.

– О чём ты? – обернулся ко мне.

– Что будет после рождения? Я смогу кормить его? Мне будет разрешено заботиться о нём? Мы будем жить тут или полетим куда-то? Ты упомянал, что планета есть…

Ар-Шар снова закрыл дверь и вернулся ко мне, опять садясь на пол. Тяжело вздохнул.

– Да, мы с тобой полетим на планету… А наш сын… Я привезу его чуть позже…

– Насколько позже? – ухватилась я за главное.

Но рай-ши не ответил.

– Мне его не дадут? – уронила я, крепче обнимая живот. – Заберут, да?

И сердце заколотилось бешено. Снова! Второй раз… Я потеряю уже третьего ребёнка…

– Юна… – он накрыл мою ладонь на животе своей, и в этот момент изнутри толкнулся малыш.

Ар-Шар замер, а потом приложил свою руку прямо к животику. И малыш толкнул его снова. Будто бы чувствовал… Будто бы понимал, что его отец рядом. Что это он. Не просто слабая и бесполезная я, которая даже уберечь его не может от медиков и нашей слишком скорой разлуки…

Да, я понимала, что он будет похож на Ар-Шара. Что наверное от меня в нём вообще ничего не останется. Но это не мешало мне представлять его. Не мешало мне испытывать к нему тепло… Может бы, не такие чувства, как были в момент моей первой беременности. Но я его тоже любила, тоже берегла…

И неожиданно лицо рай-ши передо мной тоже изменилось. Если после моего признания он был явно взволнован и даже испуган, а ещё конечно – раздражён и зол, то сейчас… Сейчас этот ребёнок перестал быть для него просто «ребёнком». Он стал настоящим…

Да, вот так оно и бывает, наверное. До отца гораздо позднее доходит, что он уже отец. Пока мужчина не почувствует, что малыш – вот он, настоящий, ему сложно представить его. В этом плане женщина не может оставаться безучастной, ощущая его в себе изначально.

В каком бы я ни была положении, желала этой беременности или нет, но ощущая крошку под сердцем – как остаться равнодушной? Как позволить им забирать его от меня – где точно безопасно для него и уютно?

У меня на этом же примерно сроке была угроза в первый раз… Тогда мою малышку спасали. А сейчас наоборот – хотят его забрать? И дальше он, маленький и беззащитный, сам будет бороться за жизнь? Без меня… Да что там без меня? Ар-Шар сказал, что мы уедем вместе. Он тоже не будет за ним присматривать? Мы оставим нашего малыша совсем одного среди чужих? Разве они будут любить его? Разве станут заботиться так, как делали бы родители? И если я не могу на это повлиять… Если меня никто не спросит после его рождения. Если нас всё равно разлучат…

Решение стало ещё твёрже.

Я уже почти сформулировала его раньше, но сейчас убедилась, что права. Нельзя так. И я не могу… Не могу позволить рискнуть его жизнью. Моя уже не имеет смысла. А его… Если я постараюсь и дам ему больше времени, то он будет крепче. У него будет больше шансов справиться. Это единственное, что я могу ему дать. И наверное последнее…

Думая об этом, я смотрела на Ар-Шара. На то, с каким благоговением теперь он касается меня. Как расширяются его зрачки. Как приоткрываются губы… Наверное, сын будет похож на него и эти чертами. Станет таким же сильным, таким же крепким…

А потом силой запрёт в своей каюте такую же сломанную землянку, как я…

Эта мысль уколола. Я не хотела бы, чтобы мой ребёнок поступал так. Но меня не спросят. Как не спросили мать Ар-Шара. Или командора. Или матерей всех тех, кого я встречала на своём пути… И их дети выросли в этих огромных, безразличных к чужим судьбам, жестоких мужчин…

Может тогда и к лучшему, что я не увижу своего… таким…

Ладонь Ар-Шара вдруг нежно погладила мой живот и, получается, меня тоже. Я рвано выдохнула. Вот и всё. Решение принято.

– Я не пойду в медблок, – произнесла чётко и столкнулась с потемневшим взглядом рай-ши…

Глава 21**

Нервно сглотнув, я попыталась чуть отодвинуться от него. В этот момент мне даже стало опять страшно. Страшно, что он сейчас что-то мне сделает. Например, ударит.

Да, Ар-Шар меня раньше не бил. Но бил другой. Я запомнила, каково это – когда тот, кто во много раз превосходит тебя по силе, обращает эту силу против тебя. Каждую секунду рядом с любым рай-ши я теперь помнила, что в них есть эта самая сила. И что она в любой момент времени может обрушиться на меня.

Поэтому я такая послушная. Поэтому такая тихая. Поэтому такая внимательная – стараюсь отследить любой пик его эмоций и предупредить это. По этой причине и заговорила первая про наказание за то, что его чуть не казнили. Хотела смягчить… Насколько возможно. И именно по этой причине, увидев по его глазам, что Ар-Шар очень злится, рефлекторно дёрнулась в сторону, прикрывая обеими руками живот и втягивая голову в плечи, когда он резко встал…

Но ничего такого не произошло. И приоткрыв сначала один глаз, а потом другой я обнаружила, что он замер напротив.

– На самом деле… так меня боишься? До сих пор? – произнёс ошарашенно.

– Н-нет, – солгала неуверенно.

– Что ж… – Ар-Шар вздохнул. – Я понимаю, что мои слова, наверное, будут бесполезны, но всё равно скажу. Снова. Тебе не нужно меня опасаться. Я не стану делать тебе больно. Намеренно. А если сделаю ненамеренно – то прошу тебя, скажи. Мы разные. Я могу не понимать чего-то, как не понимал того, почему ты была всё это время такой… – он явно не мог подобрать подходящее слово, жестикулируя, но я кивнула, понимая, о чём он говорит. И Ар-Шар выдохнул. – Я хочу это исправить. Хочу, чтобы ты говорила, о чём ты думаешь. Чего ты хочешь… Понимаешь, Юна… Я не могу исправить прошлое. Это не в моих силах. И теперь мы с тобой связаны навсегда. Навсегда, понимаешь? Не зависимо от наших на это желаний или нежеланий. И пусть мы начали ужасно… Точнее мне казалось, что всё было идеально до тех пор, пока я не прозрел. Но теперь знаю – это всё было ужасно для тебя. И пусть это было так, я хочу, чтобы в будущем было по-другому. Но я не могу это сделать один. Помоги мне, Юна?

А я не понимала, чего он от меня хочет. Вроде и говорим на одном языке сейчас. И то, что он сожалеет о прошлом вроде бы худо-бедно укладывалось в моей голове, хотя причин этому я до сих пор не видела. Но вот что именно он хочет справить в будущем? В чём я должна помочь? Я же и так… Не спорою, не противоречу, слушаюсь. Обычно. Так что ещё от меня требуется?

– Скажи, что нужно, я выполню, – пожала плечами.

Особенно, если это выиграет время моему малышу.

– Вот именно! Я не хочу, чтобы ты выполняла! Я хочу, чтобы ты… Ты не соглашалась со мной! Чтобы… не знаю… Злилась на меня! Точнее показывала свою злость. И все другие чувства, которые у тебя есть. Чтобы ты не боялась быть собой рядом со мной. Чтобы не строила из себя покорную неприхотливую рабыню! Ты – моя женщина. И я хочу, чтобы наедине со мной ты вела себя именно так! Как в тех книгах… – он осёкся, а я не поняла, про какие книги идёт речь.

Да и слова Ар-Шара… Меня удивили. Он хочет, чтобы я спорила? Правда?

По идее его просьба мне бы даже понравилась, если это не игра с его стороны, и он правда готов дать мне которую свободу. Вот только он сказал, что я должна вести себя как его женщина… А я НЕ его женщина. Если бы я была свободна на решения, то не задержалась бы рядом с ним и лишней минуты. Но это озвучивать ему, конечно же, не стала. Зато спросила другое. Прямо.

– Тебе важно моё мнение?

– ДА! – он так энергично закивал и с таким облегчением это сказал, почти выкрикнул, что стало сразу как-то ясно, что не лжёт.

– И ты… обещаешь к нему прислушаться? – новый важный для меня вопрос.

– Обещаю, – вгляделся в мои глаза серьёзно.

– Тогда… Я не пойду в медблок. И прошу тебя не говорить им о том, что я сказала тебе, – решила ковать железо, пока горячо. Он же обещал? Пусть прислушивается.

– Юна… – простонал и замер напротив. – Ты рискуешь своей жизнью, – попытался мягко убедить, не понимая, что моя жизнь не имеет особого значения. Я не могу рисковать и этими ребёнком. Не могу расстаться и с этим малышом тоже… Я просто не выдержу.

– Зато у тебя будет сын, – сказала тихо и сама подвинулась ближе, когда он обессиленно опять сел на пол передо мной. – Теперь я увидела дочку. Ты сказал ей, что я люблю её… Она знает. Это главное. Но ведь я её больше всё равно никогда не увижу. Тебя не пустят на Землю. Да и… Видеть голограммы – это другое. Я не смогу её обнять, понимаешь? Дотронуться… Узнать её запах. Поцеловать… Быть рядом, когда она будет расти, меняться. Заплетать ей косички, выбирать платья. Помогать ей преодолевать трудности. Поддерживать. Обсуждать с ней секреты вечерами наедине… Шутить, смеяться. Быть рядом, когда я нужна ей… Этого не исправить. К тому же… Я уже потеряла своего второго ребёнка, – тут на лице Ар-Шара отобразился шок и, кажется, сразу понимание, чьего и когда… Но я продолжала. – Я даже не знала, что он мог быть, но потеряла. Ты не понимаешь, что это за чувство – когда ты теряешь уже второго ребёнка. Когда разлучают с первым навсегда, а потом второй… Он… Просто не рождается. Ты видишь только… кровь на платье… И всё. Больше ничего с ним не будет… – на мои глаза накатывают слёзы, и я позволю им катиться по щекам, не утирая. Зачем? – Этого у меня тоже заберут… Маленького ещё, крошечного совсем. Разлучат со мной, не позволяя укладывать его спать. Качать его кроватку. Петь ему колыбельные. Целовать в лобик на ночь и вставать потом тысячу раз, чтобы проверить, дышит ли он и как спит. Так чем я на самом деле рискую? Для чего мне такая жизнь, Ар-Шар? Подумай сам. Для чего? К тому же… Тебе от меня одни проблемы.

Я говорила тихо, спокойно, но внутри меня кипело и болело. Лишь слёзы катились беззвучно и капали на мои руки. Это ведь всё правда. Всё…

Слушая до этого пришибленно и молча, тут он не выдержал.

– Не говори так. Ты мне нужна, – взял мои ладошки опять в свои большие.

Но я забрала.

Этот жест, он… Он был каким-то другим, особенным для меня. Не связанный с сексом, скорее говорил о другом уровне близости. Волновал. И тревожил. Потому моя нервозность всё же вырвалась.

– Возьмёшь себе другую с аукциона, – это прозвучало грубовато, но я правда разозлилась на его слова.

Мне жить только для его удобства, так выходит? И если ему ради своей прихоти плевать на собственного сына, то мне – нет. Но Ар-Шар снова удивил.

– Нет, мне не нужна другая… Мне нужна ТЫ… Только ты, Юна.

– Ну вы же меняете сосуды. Какая разница, Ар-Шар? – едва не вспылила.

– Я тебя люблю, вот какая разница, – прозвучало вдруг тихое, необъяснимое и невозможное.

Я даже голову подняла, вглядываясь в его глаза. Слёзы высохли от удивления. Он же не мог это сказать? И всё же… Не знаю, почему, сердце сжалось.

– Лю…бишь? – переспросила глупо и недоверчиво, нервно слизав солёную каплю с нижней своей губы.

Мне же послышалось? Ну правда… Он и знать не знает, что это такое – любить. Откуда ему знать вообще?

– Люблю, – повторил рай-ши тихо и… вдруг положил свою голову мне на колени, нежно обнимая мои ноги и не замечая, как бешено начинает колотиться моё сердце. – Больше всего на свете, Юна. И мне ничего не нужно от тебя взамен. Я и так перед тобой очень виноват… Слишком. И даже не стану просить прощения, потому что знаю, что ты не простишь. Но я тебя люблю. И готов рискнуть чем угодно, не только своей головой, ради одной твоей улыбки…

Глава 22

Юна

Сегодня пошёл второй день, как мы прибыли на планету Рай-Тар. Всё здесь казалось для меня невероятным. Очень красивым… И даже, наверное, слишком красочным и ярким. Особенно после стольких лет заточения на серой, тёмной станции, с которой я уже и не надеялась выбраться…

Как и говорил Ар-Шар, в его резиденции было очень просторно. А сама она представляла собой нечто вроде высокого хрустального замка. Очень красивого. Но вот что мне здесь нравилось больше всего помимо шикарного вида с террасы, простора и свежего воздуха – так это еда!

Обычная еда с Земли!

Её доставляли уже приготовленной в виде полуфабрикатов, которые требовалось только разогреть. Из сырого – только фрукты и некоторые овощи. И Боже мой, как же это всё казалось вкусно, после той жуткой пасты!

Выяснилось, что на станции просто невозможно делать поставки регулярно и следить за их свежестью. А потому все там питаются пастой. Тогда как с поставками на планету нет проблем. И сюда доставляют почти что угодно. А за почти шесть лет жизни на стации я уже и забыла, как же это вкусно – есть обычную, человеческую еду…

Хотя вот Ар-Шар тоже с непривычки чаще продолжал питаться пастой, лишь порой запивая её водой. Которая, кстати, здесь тоже была в изобилии. И не только для питья.

Разумеется, воду для употребления доставляли с Земли. Местная для этого была непригодна. А вот в ванной комнате, где помимо душа, нашлась настоящая ванная – огромная, по размеру рай-ши, из крана тоже текла вода! Пусть не очищенная, при глотании которой можно было подхватить что-то, но это была вода! Не та жуткая жижа, которая сушила кожу и стягивала её.

Я настолько была ошеломлена, что даже решилась попросить у Ар-Шара разрешения принять ванну – а не просто душ. И он нахмурился, как всегда, ответив, что я не обязана перед ним отчитываться о том, что собираюсь делать дома. И что разрешения спрашивать вовсе не обязательно.

Ошалев от радости (а после серых стен каюты на протяжении стольких лет, несмотря на всё, что со мной произошло, это всё же была настоящая радость), я даже пены напустила в ванну, в которой легко могла бы утонуть. Если бы не специальные подставки, явно для землянок, за которые можно было держаться и на которые удобно было лечь, не скатываясь ко дну.

Наверное, впервые с момента, как я узнала о рай-ши, я ощущала себя… Если не хорошо, то точно не так ужасно, как раньше.

Тёплая вода была приятной. Запахи пены и банных принадлежностей мне нравились. Здесь было светло и просторно. Ничего общего с той безрадостной тюрьмой, в которой я провела столько времени.

Я плескалась в ванной так долго, наслаждаясь своими ощущениями, что и не заметила, когда оказалась не одна. И тут же прикрыла грудь руками, прячась от внимательного, голодного взгляда рай-ши.

С того дня, как он признался мне в любви, больше мы не возвращались к этой теме.

Ар-Шар не заводил её, я – тоже. В его чувства я не поверила. Не настолько глупа, чтобы спутать чувство собственничества, ревности и желания перестать выглядеть в моих глазах монстром-пленителем за то, в чём он меня пытался убедить. Он это кажется понял.

Но ни словом, ни делом не пытался меня в этом упрекнуть. Более того – не потащил меня тотчас в медблок и даже не рассказал никому мою маленькую тайну о малыше. Вместо этого предложил компромисс…

Заставил согласиться на скорый отъезд на Рай-Тар и совместное назначение даты рождения малыша в ближайшее время, взамен на его обещание, что ребёнка не заберут. Сказал, что сын останется со мной. И ведь ему нужна будет моя забота, так как сам Ар-Шар не умеет обращаться с детьми и будет часто отсутствовать…

Это было подлым приёмом.

Конечно, так и не взяв на руки дочку, ни разу не приложив её к груди, я и мечтать не могла, что однажды подобное случится со мной. А он обещал… Обещал, что оставит ребёнка со мной, чего бы ему это не стоило. Что я смогу укачивать его, кормить, заботиться…

Что на Рай-Таре в резиденцию рай-ши никто кроме императора не может войти без приглашения. Что там всё будет иначе. Там я смогу быть свободнее. И если мы окажемся там, то малыша никто физически не сможет забрать без его на то разрешения…

Ну как я могла отказаться? Хотя бы сделать попытку…

Разве я могла?

Глава 22*

Разумеется, мне пришлось согласиться, обговорив, что дату мы назначим только после того, как у Ар-Шара будет чёткое разрешение императора и план, как оставить нам ребёнка. Получив моё согласие, он немного выдохнул и как-то довольно быстро устроил наш сюда переезд.

От волнения я не особо запомнила дорогу. Хотя можно было посмотреть на космос из космолёта. Но я не смотрела почти. Нервно поглаживала живот, в котором, чувствуя моё напряжение, нервничал малыш. И бросала взгляды на его отца, надеясь, что тот выполнит обещание. Не обманет. Ведь если у меня заберут и его… Я не смогу. Больше не вынесу…

Да и до тех пор, пока не увидела резиденцию своими глазами, считала, что там будет едва ли не хуже, чем на станции. Поверить в иное было сложно на слово. Но тут рай-ши меня не обманул. И на Рай-Таре я действительно ощутила себя живой. Впервые за всё время с момента похищения мне чего-то хотелось…

И вот сейчас он стоит напротив. И смотрит так… Что у меня внутри всё сжимается от его взгляда.

Не от желания. Нет. От страха.

И от мысли, что он не сдержится. Что несмотря на все свои слова о том, что не тронет, что любит, прямо сейчас снова сломает мою крошечную хрустальную надежду на чуть-чуть лучшее будущее, что из-за похоти просто растопчет и её, и меня – кинется ко мне, вытащит из ванной и…

Ар-Шар шумно сглотнул, на миг прикрыв глаза и пряча от меня тот ураган, который они открывали. Что рай-ши желал меня – сомнений не было. У нас уже давно ничего такого ведь… Но я понимала, что рано или поздно с высокой вероятностью всё вернётся на круги своя, что бы он ни говорил. Разве сможет он навсегда отказаться от того, на что имеет право? Надежда у меня была хотя бы на бОльшую отсрочку…

И всё же сейчас, когда его глаза снова открылись, он смотрел уже спокойно. Несмотря на то, что в его свободных домашних штанах был хорошо заметен напряжённый бугор…

– Я зашёл тебя проверить, потому что тебя долго не было. Ну и хотел кое-что обсудить с тобой, Юна. Буду ждать тебя в гостиной. Но не торопись, у меня всё равно нет здесь дел, можешь купаться ещё сколько захочешь, – сказал он и, просканировав ванную и заметив небольшую лужицу на полу, похожем на кафельный, бросил на неё полотенце. – Смотри, не поскользнись, будь осторожнее, – предостерёг и, повесив другое полотенце поближе к ванной, чтобы мне к нему не тянуться, вышел прочь.

Я некоторое время просто смотрела ему вслед. Ар-Шар точно рай-ши? В последнее время его поведение очень изменилось. Мне было сложно уложить его в голове, понять, но что я знала наверянка – он больше не прятал от меня свои чувства и мысли, как делали все остальные. Он не боялся показаться слабым или не знающим чего-то рядом со мной. Он даже пытался проявлять заботу, хотя было понятно, что не сильно это умеет делать… Так что может он и правда сам верит в то, что сказал мне о любви?

Вот только во мне это ровным счётом ничего не меняло. Я не могла не просто полюбить его, а даже пожалеть. Да, я боялась, что его казнят, потому что тогда моя судьба опять оказалась бы под вопросом. И да, я была готова пострадать тогда лучше сама, потому что правда считала – если его накажут за то, что он делал для меня, это несправедливо.

Разумеется, по отношению ко мне и другим землянкам тут тоже не было справедливости. Но значило ли это, что я должна уподобляться им, теряя свои человеческие качества?

И всё же… Его признание… Оно что-то между нами изменило.

Мне показалось, что Ар-Шар словно выдохнул, когда это озвучил. И стал вести себя куда более открыто и… уязвимо что ли. Будто бы вложил мне в руки оружие против себя и просто полагался на волю случая и моё желание – пользоваться им или нет.

Будто бы раньше он хранил эту тайну, боясь озвучить её даже мысленно про себя. А теперь, когда карты раскрыты, словно груз сбросил с плеч.

Он даже смотрел на меня по-другому. Всё чаще – долго и пристально. И не отворачивался, как бывало раньше, когда я поднимала глаза. Вроде как каждый раз подтверждал – что да, любит, и от слов своих не отказывается.

Вот только чего он, кажется, не понимал – что мне это почти безразлично. Конечно, было бы сложно сказать, что безразличен совершенно был он сам… Я вообще не назвала бы себя безразличной к окружающим. Но его чувства… Даже если они были или он думал, что они есть – они для меня ровным счётом ничего не меняли. Совсем.

Есть ли мне разница, любит меня или нет мой хозяин? Ну если это, конечно. отражается на его поведении и отсутствии жестокости – то конечно. А в общем…

Вздохнув, я всё же встала из ванной, не решившись заставлять его ждать ещё дольше. В конце концов ждать вообще мало кому нравится. Ну и ещё… После того, как он сказал, что нас ждёт разговор, я всё равно не могла бы расслабиться.

Вот о чём он хочет со мной поговорить? Неужели уже назначить дату рождения малыша?

Глава 23

Ар-Шар

Я ждал Юну, мечась от стены к стене. Мысли в голове кипели. А где-то в груди зияла огромная дыра. И я ужасно боялся озвучить ей то, что было нужно…

Мой план был прост и одновременно сложен.

Поняв окончательно, что командор по какой-то неведомой причине прикрывает мою задницу, я таки решился обратиться к нему с просьбой. Его волны вполне могли бы подойти для «пропитки» моего сына, и ему я, так и быть, мог бы позволить входить в мою резиденцию для того, чтобы проводить эту процедуру. Вопрос с императором я надеялся, что он тоже поможет мне решить…

Да, мне было ужасно трудно просить, почти унижаться, показывая свою слабость. Полагаться на другого, более сильного. Но я не мог изменить своего положения. И в иерархии рай-ши пусть и не был самым слабым звеном, но точно не был и одним из первых.

Командор смотрел на меня как на идиота, когда я заговорил с ним об этом. Будто бы вообще сомневался в моей адекватности. И даже несколько раз переспросил, что именно я имею в виду. Пришлось повторить. Твёрдо и уверенно.

– Я смотрю, ты всё никак не успокоишься и продолжаешь привлекать внимание к себе и к своему сосуду? Ты подумал о том, как это будет выглядеть в глазах других рай-ши? – он чуть понизил голос. – Особенно тех, кто считает людей низшим сортом? А таких тут почти пятьдесят процентов…

– При чём здесь люди? Просто… – я уже заранее придумал глупую отмазку. Иначе и не скажешь. Но только так смог оправдать свой поступок, чтобы действительно не превратиться в изгоя, или что ещё хуже – не оказаться под пристальным надзором и контролем.

Ведь во втором случае мои отношения с Юной не смогут быть такими, какими бы я хотел их видеть. Да и свободы станет куда меньше.

– Мне стало известно, что… – я сглотнул, боясь, что сейчас он меня на месте выжжет своими волнами. Но другого варианта не было.

Я даже узнал в медблоке, открытая ли это информация. Выяснилось, что да – об этом все знали, а значит, я имел право использовать тот случай как объяснение. Разумеется так, чтобы Юна никогда об этом не услышала… Но это ради её же блага. Ради нас…

– Что у моей женщины… уже однажды не получилось выносить ребёнка. И у меня есть оправданные опасения, что со вторым тоже что-то произойдёт, ведь вполне вероятно, что причина могла быть в её испорченных генах… Мне бы хотелось лично проконтролировать, как мой сын будет развиваться и в случае чего принять оправданные меры…

Командор в секунду вскочил с места и оказался рядом, схватив меня за горло. Его глаза пытали жаждой моей крови. И его всего трясло так, что волны то и дело проходились по коже, обжигая заодно и меня. Но я заткнулся и просто терпел. До тех пор, пока он не выругался, и не выпустил мою шею.

– Ты не посмеешь это использовать, – бросил мне, снова пытаясь выглядеть бесстрастным.

Но я уже увидел, насколько больно ему думать о той потере. А если ему больно… Значит, он – тоже способен на чувства. Как я.

– Я уже посмел, – посмотрел ему прямо в глаза. – Уже сказал об этом медикам. И повторю императору, если нужно. Мой сосуд возможно с бракованными генами… Я не могу позволить себе потерять сына из-за этого… – увидев в его глазах желание моей скорой смерти, всё же решился озвучить настоящую причину. – Она не выживет, если я заберу у неё ребёнка. Она не хочет жить. А другой причины у меня нет. И если передо мной стоит выбор, командор, потревожить твои чувства или её, я выбираю первый вариант. Если ты это уже пережил, то переживёшь и второй раз. А она – нет. К тому же… Для тебя такая версия тоже подходит больше, не так ли? Что дело было в землянке, а не…

«В тебе», – я не смог произнести.

И мог бы кого угодно обмануть, что не из-за страха быть убитым на месте, но не себя. Мне правда было страшно говорить это всё ему.

Если бы я нечто подобное провернул с любым другим рай-ши, то мне бы и договорить не дали. Но… Я видел, что командор… Он как-то иначе ко всему относится. И признаться, я правда считал сначала, что это из-за Юны, что он к ней не равнодушен… А потом…

Потом я понял, что Рай-Харр, например, про Юну знать не знает и не видел её никогда, но при этом он вполне понимает мои мотивы. Так может… Командор, этот поборник правил… На самом деле тоже играет на две стороны? Может, он тоже просто понимает меня и дело не в самой Юне? Может мы просто носим маски, чтобы походить на большинство рай-ши, но мы уже не такие, как они? И возможно… нам стоит найти таких же других, чтобы… что-то изменить для тех, кто нам дорог?

– Я уже давал тебе обещание пойти за тобой куда угодно, и повторю. Даже если ты… Решишь свергнуть императора и уничтожить хоть весь Рай-Тар, я буду готов прикрыть твою спину, – произнёс, понимая, что если ошибаюсь, то подписываю сейчас себе смертный приговор…

Глава 23*

Глаза командора сузились.

– Если ты посмеешь ещё хоть слово сказать подобное, я первый объявлю тебя изменником, ты меня услышал?! – прорычал низко.

– Услышал, – выпрямился я напряжённо, а неприятный холодок спустился до самого кончика хвоста. Я ошибся в нём?

– Твою просьбу… И объяснения… Я сам озвучу императору… – и только было я хотел возразить, как он рявкнул: – Не спорь! И только посмей что-то предпринять в отношении Его величества самостоятельно, – зыркнул на меня зло, с предупреждением. – Чтобы тебе было ясно, я – тот, кто лично отвечает за жизнь и здоровье императора. И если ты или кто-то другой допустишь ещё хотя бы мысль о том, чтобы навредить ему, я так же лично выпотрошу вас на месте. Ты меня понял, боец?

Сцепив зубы, я медленно кивнул. Ошибся…

– Но… То, что ты сказал, я принимаю к сведению, – это он произнёс уже таким тоном, будто говорил о какой-то будничной вещи. – И будь готов сдержать слово, когда я этого потребую.

У меня чуть челюсть не упала на пол. То есть не ошибся?! То есть командор действительно готов на подобное? И не просто готов… Он не сказал «если», он сказал «когда»…

– А сейчас отправляйся к себе в резиденцию и не высовывайся оттуда лишний раз. Лично прослежу за твоими перемещениями. Это ясно?

– Ясно, командор.

– Отлично. И да… Считай, что позволение императора у тебя уже есть.

Вот тут я вообще перестал что-либо понимать. Я только озвучил просьбу, откуда позволение? И он будто мои мысли прочитал.

– Меньше задаёшь вопросов, дольше проживёшь, Ар-Шар. На днях я улетаю на Марис. Когда вернусь, вернёмся к обсуждению деталей. В резиденцию ты должен улететь до этого момента. Иначе мне придётся отвезти тебя лично.

– Я и так собирался, но думал, что…

– Не нужно думать, когда я отдаю приказ! – полыхнул раздражением командор. – Почему я постоянно должен вам это повторять?! На станции с императором ты не останешься.

Вот в чём дело. Он считает, что я настолько туп, что после его предупреждения сделал бы что-то?

– Я бы не стал…

– Разговор окончен. Уйди с моих глаз, – он резко развернулся спиной, и я был вынужден покинуть его кабинет.

Если честно, меня ещё некоторое время после этого разговора потряхивало. Я впервые говорил с кем-то настолько открыто. Я впервые озвучил свои истинные мысли кому-то. И не Рай-Харру, который явно не от мира сего. А самому командору! И просто не мог поверить, что не ошибся. Что этот бесчувственный, жестокий робот не просто меня понял…

Дело в той девушке, которая ему улыбалась, да? Видимо, у нас у всех дело в них…

И вот теперь я собирался сообщить Юне, что вопрос решён. Что буквально на днях можно пригласить медиков. И наш сын появится на свет…

Наверное, я должен был волноваться о нём. Всех рай-ши волнуют только дети. Но больше всего мне было страшно за Юну. Страшно, что мы опоздаем. Страшно, что она не согласится всё равно и мне придётся заставить её, чтобы сохранить её жизнь. Страшно, что ей наверное… тоже страшно…

Я в жизни столько не боялся, как теперь.

Оказывается, когда у тебя появляется слабое место, то ты перестаёшь думать о себе, о своих желаниях. Все мысли сосредотачиваются на том, что дорого. И весь мир, кажется, крутится теперь вокруг неё… Мой жестокий мир. В котором она не хотела бы быть.

Но когда я увидел её сегодня в ванне… Это было как выстрел в грудь. Я никогда не видел её такой.

Нежной, мягкой, кажется получающей удовольствие. Хоть от чего-то…

Теперь я не мог этого развидеть. Не мог забыть. И не мог понять – как раньше не замечал, что ей настолько плохо? Как раньше не видел разницу? Может нам – всем рай-ши – при рождении как-то ампутируют мозг? А потом он случайно возвращается из-за контакта с землянками… Не у всех.

Согласен, идея бредовая.

Просто оказывается, когда она спокойна или почти спокойна, она ещё красивее.

Желание окатило меня целиком сразу же. Инстинкты поднялись из тёмных глубин, требуя взять своё, несмотря на запреты Правил.

А остудили меня её распахнутые глаза, полные опасений. Оказывается, это ужасно больно – понимать, что тебя боится и ненавидит тот, кого ты любишь. Больнее, чем сорваться со скалы на тренировке и переломать себе все кости. Больнее, чем проиграть в тренировочном сражении с настоящими электро-волнами. Или всё то же самое, но по-настоящему. Да и вообще больнее всего, что я чувствовал раньше!

И я ничего не могу с этим поделать. Могу только ждать и действовать в возможных рамках…

Услышав тихие шаги, резко обернулся и громко сглотнул, осмотрев её с ног до головы снова. Крошечные ступни выглядели как игрушечные. Животик подчёркнут поясом халата, который ей велик. Влажные длинные волосы лежат на плечах. А огромные глаза смотрят на меня с ожиданием…

Какая же она… Юна…

Глава 23**

Это было так непривычно видеть её в своей резиденции. Она была из другого мира буквально, но здесь – словно кукольная в этом огромном пространстве. Наверное, на станции я даже до конца и не осознавал, насколько она более хрупкая. Только здесь – когда вокруг высоченные потолки, огромные комнаты и много свободного места…

– Тебе не холодно? – вновь взглянул на её босые ступни.

Сам не знал, откуда эта мысль взялась в моей голове. Но ощущалась она правильно. Особенно, когда я увидел поджатые пальчики… Они у неё всегда такие были, да? Почему я не замечал? Почему мне хочется поцеловать каждый?

Встряхнул головой.

Если я сейчас начну целовать её ноги, она решит, что окончательно двинулся головой. И так смотрит на меня странно.

Но когда Юна неопределённо пожала плечами, я тут же заторопился.

– Сейчас, посиди в кресле. Я принесу…

Идею отнести её на руках в гардеробную, отмёл. Она не хочет, чтобы я прикасался. Значит, не стоит этого делать без надобности. Хотя мне безумно хотелось бы взять её на руки… Такую тоненькую, такую беззащитную… Почему я никогда раньше не брал её на руки? Почему не усаживал к себе на колени? Почему не брал её ладошку и не вкладывал в свою, нежно поглаживая? Почему я этого всего не делал?!

– Потому что ты приказывал ей, и она просто исполняла твои желания, – напомнил едкий голос внутри, выжигая этим самым словно клеймо на сердце.

Я бы многое хотел забыть и исправить в прошлом… Но будет справедливо, если я продолжу помнить. По крайней мере та боль, которую я испытываю от этих воспоминаний, не стоит и крупицы той, что пережила она…

В ворохе вещей, которые тут предназначались для сосудов и были привезены с Земли, я нашёл пушистые тапочки и принёс ей.

Юна послушно сидела в кресле, поджав ноги под себя и смотрела на меня с ожиданием.

– Я не собираюсь говорить ничего плохого, – попытался её успокоить, видя опаску. – Наоборот. Я получил согласие на то, чтобы ребёнок остался в резиденции. С нами. И через несколько дней можно будет назначить точную дату… – присел напротив кресла, заглядывая ей в глаза. – Тебе страшно, да? Как всё будет, когда он родится…

Просто мне было страшно. И я подумал, что ей, наверное, тоже…

Юна мотнула головой отрицательно. Но я всё равно решил нужным озвучить то, что узнавал специально.

– Мм… Это простая операция. Не нужен даже полный наркоз. И после… не останется даже шрама, – постарался рассказать максимально спокойно, скорее успокаивая себя, а не её.

– Хорошо, – ответила она тихо. И продолжила сидеть, сложив руки на животе. И молчать.

Вот что она думает? Может, я должен сказать что-то ещё? Или она просто представляет, как ты корчишься в муках и желает тебе и всей твоей расе сдохнуть…

Я выдохнул.

– А можно мне тоже потрогать? – спросил, кивнув на её ладони.

Не мог забыть того ощущения, когда малыш толкался в мою руку в прошлый раз. Это было необыкновенно! Почти так же, как лежать головой на её коленях. Наверное, если бы было можно, я бы делал так каждый день…

– Он наверное сейчас спит, не двигается, – она рассматривала меня, будто что-то искала.

Я чуть не брякнул, что мне жаль. Потому что, наверное, хотел ощутить не только малыша, но и… тепло её кожи…

Интересно, если я хотя бы просто возьму её за руку, она сильно расстроится? Впился взглядом в её ладошки. Такие тонкие… Такие светлые по сравнению с моими… Теперь я хочу не просто их взять, я снова хочу поцеловать их…

– Ар-Шар? С тобой всё в порядке? – вырвал меня из фантазий обеспокоенный голос.

– А? – я поднял взгляд, сталкиваясь с растерянным её.

– Ты… искришь… – произнесла она неуверенно.

– Я? – переспросил, как идиот. И только спустя долгие несколько секунд смог оторваться от неё и посмотреть на себя. – Да… Кажется, я искрю… – подтвердил совсем по-идиотски.

Вообще со мной такого не случалось. Наверное, избыток энергии… Отдать бы ей…

Невесомая ладонь вдруг опустилась на моё плечо, и искры исчезли вместе с электрическим напряжением на моей коже. Юна, кажется, впервые прикоснулась ко мне сама после того разговора. Это уже небольшая победа или просто случайность?

Но да. Вряд ли мне могло так повезти.

Поэтому очень скоро она убрала руку. А я остался сидеть перед креслом.

– Может, ты хочешь погулять на террасе? Там тоже есть кресло…

Почему-то я теперь чувствовал себя подростком рядом с ней. Неуверенным, совершившим нечто ужасное, но всё равно почему-то надеявшимся на прощение родителей.

– Нет, не хочу, – на этот раз меня обрадовал хотя бы сам факт ответа.

Ну, она по крайней мере говорит со мной…

Вообще-то она и раньше говорила. Но теперь это значило куда больше для меня. Она нужна мне. Хотя бы словами. Любыми. Я хочу если не трогать её, то хотя бы слышать.

– У меня здесь… будет своя комната? – вдруг ошарашила вопросом, и я растерялся.

Она хочет свою комнату?

Но я… не хочу…

Глава 24

Юна

Не знаю, почему, но выглядело так, будто Ар-Шар не ожидал моего вопроса. Или не понимал, как сформулировать ответ. Или просто он знал, что его ответ мне не понравится?

Скорее последнее.

Видимо, расслабившись от его слов и поведения в последнее время, я начала забывать о том, где нахожусь. И с кем. И о рамках тоже. А они всё ещё существует. Я всё ещё – принадлежу ему. И он – всё ещё рай-ши, забравший меня с аукциона, а не просто мужчина рядом.

Прочитав ответ по его глазам, не решилась уговаривать или умолять.

Мне хотелось бы иметь место, куда он не зайдёт просто так. Где я могу побыть одна. Но при этом я прекрасно понимала, что такого места тут попросту нет. Мы могли бы назвать любое помещение тут моей комнатой, но она бы всё равно находилась в его резиденции. Здесь всё его. Даже я… И поэтому в любую «мою» комнату он мог бы входить без стука и не спрашивая моего мнения. Так что, по сути, я просто получала очередное подтверждение, что в чувства рай-ши не стоит верить. Вряд ли он на самом деле знает, о чём говорит.

Поэтому просто отвела взгляд, рассматривая вид за окном. Столько воды вокруг – и вся не настоящая… Надо же…

– Понимаешь, Юна… Твой резерв даже в моей резиденции, буквально пропитанной моими волнами, всё равно требует того, чтобы мы с тобой как можно больше находились рядом, и…

Я даже не особо слушала, что именно он говорит. Как оправдывает свои желания продолжать заставлять меня спать в его постели. Какая мне разница, что он скажет, если итог будет одинаковым?

– Ты не могла бы… Смотреть на меня? – вдруг вырвал из апатии его вопрос. Или скорее – просьба.

Я тут же повернулась. Ар-Шар словно выдохнул.

– Я хочу, чтобы ты поняла, Юна, что это не просто моё желание или нежелание, это…

– Я поняла, – прервала его, не желая выслушивать длинную лекцию, которая всё равно ничего не изменит.

Он нахмурился, и только тогда я осознала, что перебила его. Ещё и слишком резким тоном.

– Прости… – постаралась сгладить ситуацию, а он нахмурился сильнее.

– Ты не поняла, – скрипнул зубами, выделив «не», и встал. – Я говорил о том, что время от времени нам всё равно придётся проводить вместе ночи. В смысле просто спать рядом. Из-за недостаточного физического контакта твой резерв будет тебя мучить, если меня долго не будет рядом. Я понимаю, что ты не хочешь физического контакта, поэтому проще всего – просто спать рядом, чтобы мои волны касались твоего резерва. Но это не обязательно каждый день, – он наконец перестал ходить и остановился ко мне спиной, глядя в окно и продолжая говорить. – Комнат здесь много. Поэтому ты можешь выбрать любую, какая тебе понравится. Я помогу принести в неё всё необходимое. И больше не войду туда без твоего позволения. Но раз в несколько дней тебе придётся приходить в нашу комнату, – я про себя отметила, что он не сказал «мою». – Для сна. Или мне в твою – тут как тебе будет проще. Я не планировал комнату для тебя…

Он обернулся и окинул меня взглядом. Вздохнул. Снова отвернулся.

– Но если она тебе нужна, то она будет. Выбирай.

И остался вот так стоять.

– А у тебя… Тут есть своя комната? Только твоя? Или кабинет? – я не представляла себе жизнь рай-ши в резиденциях, поэтому хотела хотя бы понимать, где он будет находиться весь день, если я запрусь «у себя».

– Нет. Есть наша с тобой, есть… просто другие помещения. Кабинет… У меня нет в нём необходимости, Юна. Если я нужен по службе, меня вызывают и всё. Бумажками я не занимаюсь. Так что… Пока мы тут, буду проводить время или в нашей спальне, или в тренажёрном зале – он на нижнем этаже, ты можешь туда приходить, если хочешь, или на территории резиденции. Всё, что находится по эту сторону электрической завесы, которую ты видишь вокруг – это наша территория. Выйти за неё без меня ты не сможешь. Так как с той стороны – общая. Но я бы попросил тебя и не гулять вокруг резиденции в саду и по территории без меня. По крайней мере, пока ты тут не освоишься. Из-за незнания это может быть опасно. Поэтому было бы лучше, если бы я сопровождал. Хорошо?

– Я не собиралась, да… А комнату… – встала с кресла, надев принесённые им тапочки. – На каком этаже лучше выбрать, чтобы не… мешать тебе?

Мне хотелось побыстрее решить этот вопрос. Потому что внутри зудело желание где-то спрятаться. В кои-то веки у меня могла появиться хотя бы шаткая, но всё же возможность для этого.

Ар-Шар быстро развернулся. Но смотрел куда угодно, а не на меня. Даже свой хвост рассмотрел зачем-то.

– Ты не будешь мне мешать, – сказал серьёзно. – Чтобы я не мешал тебе, выбери какую-то на этом этаже, но в другом конце коридора. Подальше от основной лестницы. Ближе к маленькой, которая ведёт на кухню. Можно выше, но для общей спальни специально выбран этот этаж, потому что ниже или выше тебе будет прохладно. Здесь температура оптимальна для долгого нахождения твоего вида…

Он помолчал, а потом…

– Помочь тебе с выбором? – наши взгляды теперь встретились…

Глава 24*

Я едва поборола желание ответить «нет». Ведь очевидно он хочет проконтролировать мой выбор. Хочет знать, что и почему я выберу. Хочет высказать своё мнение по этому поводу. И хотя я бы предпочла одиночество, всё равно кивнула. Потому что понимала – если всё время его отталкивать и злить, то ничем хорошим для меня это не закончится. И пока есть шанс что-то изменить и как-то исправить наши отношения (точнее, его ко мне), глупо этим не пользоваться…

Вот только я не думала, что Ар-Шар настолько воодушевится.

Радость буквально отпечаталась на его лице. Он словно весь ожил. И даже улыбнулся мне.

– Давай я покажу тебе всё, и мы посмотрим, где тебе больше понравится? – предложил с энтузиазмом.

– Хорошо, – вздохнула, следуя за теперь едва не светящимся от радости рай-ши.

– Смотри. Вот эта ближе всего к нашей спальне, между ними даже есть дверь и общий санузел, это удобно и… – и он осёкся, натолкнувшись на мой взгляд.

А я не успела спрятать разочарование, поняв, что он сам бы для меня выбрал именно эту комнату. Но когда постаралась принять невозмутимый вид, он уже всё увидел.

– Эм… Наверное, посмотрим другие? – и не дожидаясь ответа, выскользнул за дверь. А его хвост, будто бы случайно погладил меня по щиколотке.

От этого действа я чуть дёрнулась в сторону, но всё равно была вынуждена выйти отсюда и последовать за ним, надеясь, что это правда было случайностью.

Следующую комнату Ар-Шар пропустил без комментариев. Но думаю, он понял, что она тоже слишком близко… Зато заглянул в другую – с противоположной стороны коридора.

– А эта? – посмотрел на меня. – Тут… Свой санузел, просторная ванная и большая терраса… Вид на водопад… – он явно волновался, презентуя мне её, словно риелтор в первый день работы.

– Красивая, – мягко отметила я, понимая, что не хочу тут быть.

Просторная. Да. Обычно это плюс. Но видя эти огромные масштабы и площади, эту огромную кровать, я уже нервничала.

Он ведь захочет тут оставаться?

– Есть ещё…

Ар-Шар показал мне ещё две однотипные комнаты по ту сторону крупных колонн и уже совсем близко к маленькой лестнице, ведущей на кухню и максимально далеко от «нашей» спальни. Но если честно, они мне тоже не понравились. Хотя я и старалась не показывать это. Не потому что не хотела его расстроить, а потому что понимала – начну капризничать, он может вообще передумать…

– Тебе ничего не понравилось? – понял он всё равно на последней.

Я пожала плечами.

– Просто непривычно для меня… – отвела взгляд и наткнулась на ещё одну дверь почти в самом углу. – А тут что?

– Что-то вроде кладовки, – отмахнулся он.

– А можем… Посмотреть? – подняла на него взгляд.

– Кладовку? – удивился Ар-Шар. – Ну если хочешь… – и открыл туда дверь.

И да, по размеру эта была обычная, нормальная человеческая комната! А из-за того, что верхняя часть у потолка была оборудована под полки, потолок казался ниже – привычнее. Тут даже был небольшой балкончик, на котором вдвоём нам не развернуться, а вот мне одной…

– Тебе… Нравится кладовка? – нахмурился рай-ши.

– Да, – не стала на этот раз обманывать.

Он громко выдохнул.

– Ты хочешь сделать из неё себе комнату?

– Если ты не против, – решилась посмотреть ему в глаза.

– Почему она тебе нравится? Это же… кладовка… А там были большие спальни…

– Мне так было бы комфортнее, те спальни сделаны для таких, как ты, – попыталась объяснить.

– Но здесь тесно, – возразил Ар-Шар.

– Для тебя, – заметила, ведь действительно тут он выглядел совсем не к месту.

Конечно, головой до потолка он тут не доставал, но пространства свободного оставалось довольно мало. Да и вокруг тоже.

– Только тут наверное нет ванной комнаты, да? – несколько расстроилась, ожидая, что он назовёт это причиной моего неудачного выбора.

– Нет, – подтвердил рай-ши. – Но есть в соседней, прямо через стену. Если хочешь, сделаю проход в неё, – удивил меня своим предложением.

– Это будет долго? – огляделась вокруг, понимая, что даже на вынос вещей отсюда понадобится много времени, а мне так не хотелось возвращаться в ту, в «нашу»…

– Нет. Несколько часов, – удивил меня Ар-Шар опять, не став обманывать, что ремонт займёт несколько месяцев. – Убрать вещи мне помогут роботы-слуги, а любую мебель можно создать специальным аппаратом, как мы оборудуем каюты. Это что-то вроде оживающей иллюзии, если на твоём языке объяснять. Дверь я тоже сделаю так же, а сломать стену мне не сложно. Тут всё пропитано моими волнами, я ими управляю. Ты пока можешь погулять по резиденции… Или хочешь остаться? – в его вопросе мне почудилась надежда.

Но я очень не хотела оставаться. Я не хотела смотреть, как он будет что-то тут делать. Не хотела разбираться, как и что тут работает в этих их иллюзиях. А ещё я не хотела ощущать на себе его ждущий постоянно взгляд…

– Я могу пока осмотреться? – постаралась смягчить.

– Да, конечно, Юна… Я тогда пока всё подготовлю, – он не показал мне, что мой ответ его не устроил, но при этом довольно быстро отвернулся к стене, принимаясь её ощупывать и делая вид, что уже очень занят, тем самым давая мне повод выйти из моей будущей комнаты.

И хотя мне было боязно, что я выбрала самый проблемный для рай-ши вариант и ему придётся что-то делать для меня, получив возможность впервые за столько времени исполнить хоть часть своих только-только появляющихся желаний, просто не смогла от этого отказаться…

А ещё… Возможно мне просто хотелось получить подтверждение, что слова Ар-Шара о любви – это просто слова, и столкнувшись впервые с какой-то трудностью или несоответствием его ожиданий, он просто заберёт их назад…

Глава 25

Ар-Шар

Я очень расстроился.

Из всего, что я мог ей предложить, она выбрала самый скромный вариант. Это если ещё не брать во внимание, что вообще не хотела бы находиться со мной в одном помещении. Но я старался не показывать своего разочарования. Потому что не хотел её пугать или расстраивать. Потому что понимал, что она тоже прекрасно понимает все мои желания – я ведь не скрывал, но раз не прошу и не заставляю, она делает вид, что не знает о них. Это позволяет ей отказывать мне без отказа.

И с одной стороны я осознавал, что это может отдалить нас ещё больше, а с другой… С другой начинал понимать, что удерживая её рядом, лучше не делаю. Она не привыкает ко мне. Она ещё больше хочет быть подальше. И наверное лучше дать ей такую возможность? Показать, что я готов на уступки. Что я не опасен для неё. Что я… действительно готов на всё, чтобы ей было хоть немного лучше.

Поэтому когда Юна ушла, не желая больше быть со мной рядом, я постарался не унывать. Старался думать о том, как ей понравится результат. Что для неё это наверное что-то очень необычное – так быстро обустроить комнату, потому что она очень удивилась.

Я мало представлял, как у них там всё на Земле – как-то не было повода интересоваться вопросами ремонта, но видимо, не так всё просто и быстро как здесь. Потратить ради неё пару часов своего времени мне было не жаль. Тем более, что я всё равно, судя по всему, не смог бы провести их с ней. Так хотя бы что-то сделаю для неё…

Будучи увлечённым, сроя планы, как смогу позже найти между нами что-то общее, чтобы бывать вместе, и радуясь, как хорошо всё выходит, хотя и по-прежнему совсем не понимая выбор такой крошечной комнаты (разве что только чтобы мне тут было негде развернуться, и я не приходил?), я не сразу услышал голоса. Точнее голос. Мужской. С первого этажа, где располагался холл, гостиная, столовая и кухня.

На мгновение затормозил, не понимая, откуда вообще тут может быть мужской голос? Это же резиденция моей семьи…

СЕМЬИ!

Я выскочил из комнаты, бросаясь вниз по лестнице со всей возможной скоростью. Обычно мы здорово старались себя замедлять. Но сейчас я выкрутил возможности на максимум, и потому оказался возле Юны в считанные секунды, отрезая её своей спиной от тяжёлого взгляда своего отца.

Сердце моё обожгло теплом, когда Юна шагнула ещё немного за меня, прячась окончательно, и чуть приблизилась, как бы в поисках защиты. И даже не глядя на неё, я ощущал её панику.

– Отец, – склонил голову. – Не ожидал увидеть тебя на своей половине…

– Как и я не ожидал, что ты приедешь без предупреждения, Ар-Шар, – высказался он. – Да ещё не один. Почему на таком сроке? – он стиснул зубы.

Да, по круглому животику Юны видимо тот, кто уже имел опыт с другой беременностью, мог определить срок. Слишком большой для того, чтобы оставаться беременной.

– Дата уже назначена, отец, – постарался я уйти от ответа.

– Не делай вид, что не понял, – отец сверкнул глазами, шагая ко мне. – В правилах чётко указано, что…

– Мне плевать на правила, – процедил я, не выдержав.

– Что… Что ты сказал? – округлил он глаза.

– Ты всё слышал. Мне плевать на правила в отношении моей женщины. Мы сделаем так, как решим сами. И да. Ты всё равно узнаешь… Ребёнок сразу останется здесь. Я получил разрешение императора.

– ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! – отец кажется не верил в услышанное.

– Получил разрешение. Мой сын сразу будет воспитываться тут. Всё остальное я тоже предусмотрел, не волнуйся. И впредь попрошу тебя не заходить на мою половину резиденции. Точнее… Я просто забыл активировать завесу между нашими частями резиденции. Я это сделаю сегодня. Просто тебя предупреждаю.

– Ты что о себе возомнил, щенок? – волны отца ударились в мою грудь. – Кто ты такой, чтобы решать что-то и нарушать установленные порядки?! С головой хочешь попрощаться?!

– Если ты не донесёшь, то прощаться не придётся, – парировал я, понимая, что он меня не сдаст. Это пятно отразится и на нём. – И больше не говори с ней. Я запрещаю общаться с моей женщиной.

– С твоим сосудом, – лицо отца вновь выразило едва ли не презрение.

– С моей женщиной, – повторил твёрдо.

– Она ведёт себя не согласно правилам, – он мотнул головой зло.

– Она ведёт себя так, как ей позволяю я. И как хочет сама. Так что это моя ответственность.

– Если землянка не доживёт до даты родов, то ты и сына лишишься, болван, – попытался он воззвать к тому, что было важнее для каждого рай-ши. Для каждого, кто не был влюблён в свою женщину. Кто не боялся потерять в первую очередь её…

– Повторю – это не твоё дело, – я чуть наклонил голову вперёд теперь уже не в знак уважения, а как-то интуитивно принимая угрожающую позу.

Отношения с родителями у рай-ши не были близкими. Матери были рядом, пока мы были детьми, потом – долгое обучение без посещения дома. Потом – редкие встречи с женщиной, которая за годы обучения становилась почти чужой… И всё же даже тогда к ней оставалось тепло. Тогда как отцы лишь следили, чтобы сыновья не стали позором их рода. При этом ни капли не помогая на пути взросления.

Так у нас было принято. И так я не собирался воспитывать своего сына. Точнее – нашего. Нашего с Юной.

Я буду другим. Я не брошу нашего ребёнка, если он оступится. Я не оставлю его на произвол судьбы. И даже если… если он родится с какими-то проблемами, то я не уничтожу его лично, как это у нас принято. Нет. Я стану заботиться о нём, как заботилась обо мне мать. Немного, но я помнил. Я буду вести себя с ним как она, и буду брать пример с Юны. Уверен, что она – хороший родитель. И сделаю я это всё ради неё. Потому что это будет наш ребёнок. Потому что она станет за него волноваться. А я не хочу, чтобы она волновалась…