Ронни Траумер
Ты моя судьба

Глава 1

Меня зовут Мила Воронцова, мне двадцать лет, и я студентка художественного факультета. Я учусь на втором курсе, живу в общежитии в крохотной комнате с одной соседкой, Аней, которая почти не бывает дома. Вечерами я рисую, стараясь не шуметь, а по утрам спешу в университет, хватая на ходу бутерброд и холодный кофе. Денег у меня немного – родители помогают, но мне приходится подрабатывать, чтобы хоть как-то сводить концы с концами.

Общежитие – старое, с облупившейся краской на стенах и вечно текущими кранами. На кухне часто не бывает чистых кастрюль, а в ванной – горячей воды. Но я привыкла. Это не самое худшее место, и здесь у меня есть хоть какая-то свобода. Книги, блокнот для зарисовок, краски – моя отдушина. Когда я рисую, то забываю обо всём: о сессии, о шумных соседях за стеной, даже о том, что иногда не хватает денег на нормальную еду.

Сегодня был обычный день. После пар я зашла в магазин, купила пачку макарон, хлеб, банку кофе и какое-то дешевое печенье. В общежитии было тихо – большинство соседей разошлись по своим делам. Я поставила чайник, решила сварить кофе, и, пока он закипал, достала тетрадь, в которой делала наброски для будущего дипломного проекта.

Телефон зазвонил в самый неподходящий момент. Я стояла у плиты, мешала кофе, стараясь не задеть старый чайник, в котором кипятилась вода. Громкий звон напугал меня, я вздрогнула, пролила немного на плиту и, чертыхнувшись, потянулась за мобильным.

– Алло? – машинально ответила я, не глядя на экран.

– Мила Воронцова? – голос был незнакомым, мужским, каким-то чересчур серьёзным.

– Да, это я…

– Мне жаль… ваши родители и брат попали в аварию. Родители погибли на месте, ваш брат сейчас в больнице.

Слова не сразу дошли до сознания. В голове пронеслось что-то бессвязное, руки ослабли, и телефон чуть не выпал из пальцев.

– Что? – едва смогла выдавить я.

– Я говорю, ваши родители… – голос в телефоне звучал сочувственно, но я уже не слушала.

Кофе пролился через край, пачкая столешницу, но это уже не имело значения. Я осела на пол, не в силах даже дышать. В груди разрастался панический ком, реальность словно расплывалась перед глазами.

– Брат? – пересохшими губами спросила я.

– Он жив. Но… – человек на том конце провёл короткую паузу. – Сильно пострадал. У него перелом позвоночника. Врачи делают всё возможное.

Глава 2

Я мчалась в больницу на такси, едва сдерживая рвущийся наружу крик. Как так? Только вчера мама звонила и спрашивала, как у меня дела. Отец ворчал в трубку, напоминая, чтобы я не забывала хорошо питаться. А младший брат, мой родной, мой любимый Артём, смеялся, говоря, что скоро приедет ко мне в гости.

И теперь их нет. Нет мамы с её тёплыми руками. Нет отца с его строгими, но любящими словами. Остался только Артём… и то, в каком состоянии?

Я влетела в больничное отделение, едва не сбив медсестру. В груди колотилось сердце, дыхание сбивалось.

– Где мой брат?! – задыхаясь, спросила я у первого встречного врача.

– Вы кто? – мужчина в белом халате нахмурился.

– Мила Воронцова! Артём Воронцов, он здесь! Где он?!

Врач на мгновение задумался, потом кивнул и повёл меня по коридору. Он шёл быстро, а я едва поспевала за ним.

– Он в тяжёлом состоянии, – заговорил врач. – Нам удалось стабилизировать его, но травмы серьёзные. Сейчас он под наблюдением.

– Он в сознании? – мой голос дрожал.

– Да. Но ослаблен. Пожалуйста, только недолго.

Меня провели в палату. Артём лежал на койке, бледный, с закрытыми глазами. Аппараты мерно пищали, фиксируя его дыхание. Сердце болезненно сжалось.

Я шагнула к нему, схватила за руку.

– Артём… – прошептала я, чувствуя, как слёзы жгут глаза. – Ты меня слышишь?

Он открыл глаза, взгляд был затуманенным.

– Мила… – голос слабо дрожал. – Где мама? Где папа?

Я не смогла ответить. Горло сжало судорогой. Как сказать? Как объяснить, что теперь он только у меня, а я – у него?

В этот момент в палату вошёл врач, глядя на меня с сочувствием.

– Нам нужно поговорить, – сказал он.

Я знала, что ничего хорошего он мне не скажет.

Мы вышли в коридор. Врач закрыл за собой дверь и посмотрел на меня внимательно.

– Ситуация сложная. У вашего брата повреждён позвоночник. Нам предстоит сложная операция, но даже после неё шансы на восстановление минимальны.

Я прижала руки к груди, ощущая, как мир рушится.

– Но он сможет ходить? – голос сорвался на шёпот.

Врач помедлил.

– Мы сделаем всё возможное, но… приготовьтесь к любому исходу.

Я медленно кивнула, чувствуя, как внутри разрастается паника. Деньги. Операция будет стоить огромных денег. Где я их возьму?

Я осталась одна. И теперь мне предстояло бороться за жизнь брата.

Глава 3

Я вбежала в больничное отделение, едва не сбив медсестру. Воздух был пропитан запахом антисептика, и от этого становилось ещё страшнее. Я судорожно огляделась, пытаясь понять, куда идти.

– Где мой брат?! – задыхаясь, спросила я у первого встречного врача.

Он посмотрел на меня поверх очков и, видимо, узнав, кто я, посерьёзнел.

– Вы сестра Артёма Воронцова? Следуйте за мной.

Я кивнула, даже не находя сил говорить. Мои ноги двигались автоматически, как будто кто-то другой управлял моим телом. По коридору нас неслись гулкие шаги врачей, катили тележку с инструментами, кто-то плакал за занавеской в другой палате.

Меня провели в палату. Сердце заколотилось так сильно, что, казалось, вырвется наружу. На койке лежал Артём, его лицо было бледным, почти мертвенным. Аппараты мерно пищали, фиксируя его дыхание. Я шагнула ближе, вцепилась в его холодную руку.

– Артём… – прошептала я, чувствуя, как слёзы обжигают глаза. – Ты меня слышишь?

Его веки дрогнули, и через секунду он медленно открыл глаза. Затуманенный, слабый взгляд.

– Мила… – голос дрожал, еле слышный. – Где мама? Где папа?

Я не смогла ответить. Горло сжалось, в груди разрасталась паника. Как сказать? Как объяснить, что теперь он только у меня, а я – у него?

– Нам нужно поговорить, – услышала я голос за спиной.

Я резко обернулась. Передо мной стоял врач – мужчина лет пятидесяти, с усталым, но сочувственным взглядом.

– Что с ним?

– Он стабилен, но прогноз… не самый лучший. Нам нужно обсудить дальнейшее лечение.

Я медленно кивнула. Меня снова вело по коридору, но в этот раз мне казалось, что я иду во тьму без конца.

– Операция сложная и дорогая, – врач сидел напротив меня в своём кабинете, скрестив пальцы в замке. – Но это единственный шанс. Если мы не сделаем её в ближайшие недели, ваш брат останется прикованным к постели навсегда.

Я смотрела на него, не моргая, стараясь переварить его слова. В груди разливался ледяной страх.

– Сколько? – мой голос дрожал, но я знала, что должна услышать эту цифру.

Он назвал сумму, и у меня в голове всё поплыло. Это было невозможно. Огромная, непостижимая сумма. Я сжала пальцы в кулак, вцепившись в подлокотник стула.

– Есть ли какие-то скидки? Программы помощи? Я студентка… у меня нет таких денег… – я говорила быстро, сбиваясь, хватаясь за любую надежду.

Врач тяжело вздохнул.

– Есть благотворительные фонды, но сбор может занять слишком много времени. Я не хочу давать ложных надежд. Вам нужно искать средства самостоятельно. Часики тикают, Мила.

Часики тикают…

Я вышла из кабинета, чувствуя, как мир рушится у меня под ногами. Где взять такие деньги? Как спасти Артёма?

Мне нужна была огромная сумма. Операция Артёма должна была состояться в ближайшие недели, и если я не найду средства, он может никогда больше не встать на ноги.

Я сидела в пустой квартире родителей – теперь уже своей. Вещи всё ещё были на своих местах: папина старая куртка висела в прихожей, на полке в зале стояли мамины книги. Дом был полон воспоминаний, и мысль о том, что мне придётся продать его, разрывала душу.

Но выбора у меня не было.

На следующий день я начала обзванивать риэлторов. Некоторые сразу отказывались, услышав, что нужно срочно продать жильё. Другие предлагали откровенно заниженные суммы.

– В таких ситуациях часто покупатели пытаются сбить цену, – сказал мне один из агентов. – Вы ведь спешите, верно?

Я сжала зубы. Да, спешу. И они это знают.

Одновременно я начала продавать вещи. Мамины украшения ушли за копейки в ближайший ломбард. Отец всегда говорил, что это семейные реликвии, но теперь у меня не было семьи. Мне пришлось отнести их в руки незнакомцев.

Я выставила на продажу машину отца, его коллекционные часы, даже редкие книги из маминых полок. Каждый звонок от покупателя отзывался болью в сердце, но я продолжала.

За эти дни я практически не спала. Ела на ходу, пила холодный кофе, бегала между встречами, заполняла бумаги, торговалась. Деньги текли ко мне каплями, а время уходило стремительно.

Но денег всё ещё не хватало. И вскоре мне пришлось столкнуться с самыми жестокими вариантами поиска средств.

Глава 4

Город окутывал вечерний сумрак. Улицы светились неоновыми огнями витрин, машины гудели в потоке, а я шагала по тротуару с онемевшими пальцами, зажатой в кулаке запиской с адресом. В этот момент я перестала быть собой. Я больше не была студенткой, не была девушкой, мечтающей рисовать. Я стала человеком, который готов на всё ради спасения единственного близкого человека.

Адрес привёл меня к массивному зданию в центре города. Охрана у входа даже не удивилась, когда я назвала своё имя. Они уже знали, кто я и зачем пришла. Один из них лениво махнул рукой, приглашая войти. Шикарный мраморный холл, мягкие ковры, зеркала в золочёных рамах – это было не место, куда приходят обычные люди с обычными проблемами.

Меня провели в кабинет на верхнем этаже. Там, за массивным дубовым столом, сидел мужчина, владеющий почти всем в этом городе. Ему было около пятидесяти, подтянутый, с коротко стриженными седеющими висками. Глаза ледяные, оценивающие. Он молчал, изучая меня.

– Мила Воронцова, – наконец произнёс он, откидываясь на спинку кресла.

– Да, – я сглотнула, кулаки дрожали.

– Мне нужны деньги, – голос мой был сдавленным, но твёрдым.

Он усмехнулся, налил себе виски, но мне не предложил.

– И ты думаешь, что я просто так их тебе дам? – он посмотрел на меня с интересом, словно размышляя, насколько далеко я готова зайти.

– Я верну их. Любой ценой, – я сжала кулаки, вцепившись ногтями в ладони. – С процентами.

Он поднял бровь, сделал глоток виски и поставил стакан на стол.

– Ты понимаешь, что процент будет высоким? – спросил он ровным голосом, и я кивнула.

– Я понимаю.

– Ты рискуешь многим, беря деньги у меня, – продолжил он, теперь изучая меня более пристально. – Если не сможешь вернуть, последствия будут… неприятными.

Я сжала губы, внутренне борясь с подступающим ужасом.

– Я найду способ, – сказала я. – Я просто не могу позволить брату остаться инвалидом.

Он усмехнулся, покачал головой и потянулся за папкой в ящике стола. Достал документы, листки, заполняя некоторые пункты.

– Подпишешь здесь. Получишь сумму сразу. Взамен – ежемесячные выплаты с процентами. Никаких просрочек, Мила. Если не уложишься, тебе не понравится, что будет дальше.

Я взяла ручку. Долго смотрела на бумаги, понимая, что расписываюсь не просто в долге, а в собственной судьбе. Затем поставила подпись.

Он улыбнулся.

– Теперь ты в моём списке, Воронцова. Добро пожаловать в новый мир.

Глава 5

Серый утренний свет пробивался сквозь узкие оконные жалюзи больницы, заливая палату холодным, стерильным сиянием. Я сидела на жёстком пластиковом стуле, обхватив себя руками, пытаясь хоть как-то согреться. Время словно растянулось в бесконечность. На часах было шесть утра, но мне казалось, что эта ночь никогда не закончится.

Сегодня день операции.

Артём лежал на койке, его лицо бледное, дыхание едва заметное. Капельница ритмично капала, подавая в его вены раствор, поддерживающий хрупкую жизнь. Я смотрела на брата, вглядываясь в каждую черту его лица, стараясь запомнить его таким, каким он был. В груди жгло отчаяние.

Я почти не спала. Всю ночь металась по больничному коридору, каждые полчаса заглядывая в палату, будто боялась, что он исчезнет, что этот день так и не наступит. В голове гремели тысячи мыслей. А вдруг он не выдержит? А вдруг что-то пойдёт не так? А вдруг…

– Всё будет хорошо, – произнесла я, беря его за холодную руку. – Ты справишься, ты сильный.

Артём слабо улыбнулся, его пальцы едва заметно сжали мои.

– Ты тоже сильная, Мила, – прошептал он. – Всё будет хорошо.

Но даже он не мог в это поверить до конца.

Вскоре в палату вошёл врач в голубом халате, поправляя маску на шее. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась усталость, привычка к чужим страхам и ожиданию чуда.

– Мы готовы, – сказал он, глядя на меня. – Операция займёт несколько часов. Вам лучше пока отдохнуть.

Я кивнула, но знала, что не смогу просто сидеть в стороне.

Медсестры закатили каталку, осторожно переложили Артёма, а я шагнула назад, давая им место. Мне не дали пойти с ним в операционную. Оставалось только смотреть, как его увозят, как дверь закрывается, отсекая его от меня.

Я опустилась на стул в коридоре, сцепив руки в замок. Вокруг сновали люди: медсёстры, пациенты, кто-то смеялся, кто-то шептался, а для меня этот день был самым важным в жизни. Я закрыла глаза, вдавливаясь в сиденье, надеясь, что время пролетит быстрее.

Минуты тянулись мучительно медленно. В голове всплывали воспоминания: как мы с Артёмом в детстве строили домики из подушек, как прятались от грозы, как он смеялся, толкая меня в сугроб зимой. Всё это казалось таким далёким, почти нереальным. Если бы можно было вернуть то время…

Прошло три часа. Я начала мерить шагами узкий коридор, надеясь, что вот-вот выйдет врач и скажет, что всё прошло успешно.

Прошло четыре часа.

На пятом часу дверь операционной наконец открылась. Я замерла, ожидая услышать долгожданное "всё прошло хорошо".

Но по выражению лица врача я уже знала ответ.

Он снял маску, устало провёл рукой по лбу, его глаза на секунду встретились с моими.

– Нам жаль… – сказал он тихо, но эти слова ударили меня сильнее, чем если бы он закричал.

Воздух исчез. Мир оборвался.

Я чувствовала, как что-то внутри меня разлетается на осколки, но звуки вокруг стали приглушёнными. В груди разрослась пустота, сменяющаяся невыносимой болью. Я медленно покачала головой, не веря, не понимая, не принимая.

– Нет… – прохрипела я, качаясь вперёд. – Нет…

Врач что-то говорил, но я уже не слышала. Всё потеряло смысл. Всё исчезло.

Артёма больше нет.

Глава 6

Всё, что было дальше, превратилось в хаотичный водоворот звуков, движений, пустых взглядов. Я не помню, как покинула больницу, не помню, как добрела до своей квартиры. Просто вдруг осознала, что сижу на полу в тёмной комнате, обхватив себя руками.

В груди зияла дыра. Она не просто болела – она разрывалась изнутри, превращая меня в пустую оболочку.

Я не плакала сразу. Казалось, что слёз нет, что их украли вместе с братом. Я просто сидела и слушала тишину. Потом пришла боль – медленная, невыносимая, скручивающая меня в комок. Я задыхалась, вцепившись пальцами в волосы, раскачиваясь вперёд-назад, будто это могло заглушить крики внутри.

Мир стал серым, потерял запахи, краски, звуки. Еда вызывала отвращение, вода казалась горькой. Я не хотела выходить из квартиры, не хотела ни с кем говорить. Меня не существовало. Осталась только пустота.

Ночи были ещё хуже. Как только я закрывала глаза, передо мной вставал образ Артёма – его улыбка, его голос, его тёплые руки, когда он в детстве тянулся ко мне, прося поиграть. Я протягивала руку к темноте, пытаясь поймать его, но он исчезал.

Я кричала в подушку, задыхалась от рвущихся наружу рыданий, хватала воздух, но он не наполнял лёгкие.

Время не двигалось. Оно застыло в одной точке – в моменте, когда врач произнёс эти страшные слова.

"Нам жаль…"

Я говорила себе, что нужно жить дальше, что нужно вставать, но каждое движение было пыткой. В голове билась одна мысль: за что? Почему он? Почему не я?

Я хотела исчезнуть.

Я хотела забыться.

Но боль не позволяла.

Прошли дни, но я этого не чувствовала. Время текло мимо, не касаясь меня. Люди звонили – друзья, знакомые, но я не отвечала. Мир продолжал двигаться вперёд, а я застряла в той операционной, в тот момент, когда мой брат ушёл.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.