Дарья Белова
Клятва

Глава 1. Марта

Мой мир разрушен.

Я не могу дышать, не могу мыслить, не получается жить.

Ничего не имеет ценности. Я будто умерла.

(Запись в дневнике Марты.

Маленький сибирский городок)

Около двух лет спустя

Яркий свет софитов бьет в глаза. В огромном зале я едва различаю лица собравшихся людей. Зал полон, и все они сидят за столиками.

На мне довольно свободное черное платье из атласа, но очертания тела обрисовываются при каждом моем движении. Распущенные волосы перекинуты через плечо. В ушах массивные серьги с бриллиантами. Не мои. В конце вечера я обязана буду их вернуть в ювелирный салон.

Я не вижу того, кто купил танец со мной, и чувствую себя глупо, стоя посередине пустого пространства.

Сумма, которую незнакомец вывалил за две минуты со мной и заунывную песенку, поистине огромна даже по меркам богатых людей. Осознавая это, вдоль позвоночника собираются мурашки.

Безумец какой-то. Лучше бы держаться от него подальше.

Волнуясь, заламываю пальцы. Это так непозволительно для модели моего уровня.

Начинает играть музыка. Как я и думала, очень заунывная. Тухлая. Но я улыбаюсь, пока по спине пробегает холодок.

Он выходит в центр круга уверенным шагом, как делал это всегда.

Джинсы цвета «кэмел», белая рубашка, кеды. Волосы чуть длиннее, чем в нашу последнюю встречу, и более выгоревшие на майамском солнцепеке. Он без тени улыбки на лице, где щеки и подбородок покрыты темной щетиной. Ну очень серьезный. Можно подумать, что его заставили.

А я… Я продолжаю улыбаться. Рада видеть, хоть и причинил такую боль, что на части разрывало.

Алекс Эдер. Чемпион.

– Привет, Марта, – говорит строго. Долго смотрит мне в глаза, но я не отвожу взгляд, выдерживая его напор. – Разрешишь? – спрашивает, можно ли положить свою ладонь мне на талию.

В другой ситуации усмехнулась бы и возвела глаза к потолку. Это так глупо – потратить хренову тучу денег и спрашивать разрешения.

– Алекс… Разрешаю.

Но его рука уже греет мою поясницу. Ее покалывает, но я стараюсь не замечать. Просто не каждый день встречаешься со своим прошлым лицом к лицу.

Дышу его парфюмом, а пальцами глажу дорогой хлопок рубашки. У нее довольно грубая ткань, и не сказать, что мне нравится.

– Надеюсь, деньги за этот танец точно пойдут на благотворительность? Я очень переживаю за…

Хочу усмехнуться во второй раз. Удивительно, что Алекс Эдер не знает, кому помогает. Похоже, что даже чемпион волнуется.

– Сомневаешься?

Мы переглядываемся.

– Ну, если ты мне обещаешь, – уголок его губ слегка дергается вверх.

Не улыбка, но уже что-то. А я нет, – продолжаю широко улыбаться. На камеру. В конце концов, этот танец обошелся гонщику в целое состояние. Только зачем? Настолько жаль морских обитателей?

Алекс шепчет. Шепот перебивает тугие ноты медленной песни.

Прошу прошлое не бить так сильно. Хватит. Не полюбил меня. Бывает. Он не виноват.

– Я так и не поблагодарила тебя за подарок.

Моя карьера началась с электронного письма-предложения. Первое время думала, что это благодаря каким-то моим контрактам в прошлом, но я глубоко ошибалась. Мне снова помог Алекс, а я так и не написала ему банального «спасибо». Зла была, обижена. А потом… Очень глупо ворошить то, что сожгла, а пепел смела в самый дальний уголок и посадила на крепкий амбарный замок.

И теперь я настоящая модель. У меня есть менеджер, куча договоров, собственный райдер, и я участвую в Неделях моды.

– Представим, что этот танец и есть твоя благодарность, – отвечает смущенно.

– Но ты за него заплатил, – вновь переглядываемся.

– Любой бы заплатил, – чуть посмеивается. Боже, как давно я не слышала его смех, – ты модель «Victoria`s secret»!

Ах, да. И это тоже.

Мои ноги устали, голову разрывает, в висках бешеная пульсация. И как же так получается, что я рядом с Алексом просто разговариваю? Будто бы во сне. В очень реальном, страшном сне.

Музыка заканчивается. Мы останавливаемся. Алекс нехотя отступает, и решаю, что это на самом деле мне все мерещится из-за утомления.

– Спасибо, – говорит с призрачной улыбкой.

Второе прощание. Это – правильное.

Грудную клетку раскурочивает, словно попала в аварию. Все тело ломит, в мясо. Но улыбка всегда должна быть, пусть хоть дуло к виску приставят. Я ведь модель, как и мечтала.

Алекс отходит спиной и так проходит метр. Только потом разворачивается и растворяется в темноте зала, словно этого гонщика и не было.

– Поздравляю, Алекс Эдер, – говорю громче. Нужно, чтобы он услышал. – Двухкратный.

Я скучала. Невыносимо скучала. Ночами ревела белугой, пока слезы не заканчивались, а щеки не краснели цвета болида «Феррари». Сердце работало как игрушка. Тупой метроном. Задыхалась. Умирала.

А сейчас отпускаю.

– Спасибо, – слышу, но уже не вижу.

– Я болела за тебя!

– … Поэтому и победил.

Глава 2. Марта

Ветер задувает за шиворот. Холодный. По-сибирски пробирающий до костей.

Но мне это не страшно.

Я перестала вообще что-либо бояться.

Когда тебя нет – нет и страха.

(из воспоминаний Марты)

– Ты его знаешь? – быстро лепечет Мария. Танец с ней тоже обошелся в кругленькую сумму – банкир выложил за них чуть больше семисот тысяч долларов.

– Кого?

– Ну, с кем ты танцевала? – моя вроде как подруга продолжает выглядывать из-за шторки.

– Знаю, – сухо отвечаю.

Вечер закончился. С удовольствием скинула туфли и сейчас хочу говорить только о ванночке для ног с эфирными маслами эвкалипта и мяты. Видела в рекламе по телевизору. При заказе от двух штук скидка. Может, стоит предложить Мари?

И да, еще бы не отказалась от сочного бургера в исполнении Рикардо. Его фудтрак в нескольких километрах отсюда.

Мои глаза прикрыты. Я думаю о доме. Нет, не о том месте, откуда сбежала два года назад, а о маленькой квартирке в Майами. Не могу похвастаться ее размерами или расположением в фешенебельном районе, но меня она полностью устраивает.

Поэтому сейчас я жажду оказаться в своей кровати, на своей подушке и под своим одеялом. Меня ждет семьдесят пятая серия турецкого сериала.

– И кто он? – Мария вновь выдергивает.

Стараюсь о нем не думать, но, видно, сегодня такой вечер.

– Алекс Эдер. Чемпион «Формулы-1», – произношу лениво. Потягиваюсь. Сережки на моих ушах бренчат, и этот звук создан, чтобы убаюкивать.

– Симпотяга, – прикусывает край губы и продолжает пялиться в зал. Гостей там почти не осталось. Алекса, думаю, и подавно.

Если Мария думает, что я продолжу мусолить тему моих странных отношений с Эдером, то она глубоко ошибается.

Эта тема – табу в квадрате. Никто не в состоянии вытащить меня на эмоции или заставить поностальгировать по прошлому.

– Свободный, не знаешь?

Перевожу взгляд на любопытную Марию и поднимаюсь с удобного кресла. Мне приходится вновь надеть туфли на слегка отекшие ноги. Обещаю купить себе ванночку домой. После бургера только.

– Не знаю и знать не желаю.

– Странная ты, Марта. Такой мужчина. При деньгах, знаменит, красив. Если еще и свободен, то… С ним что-то не так?

Ей-богу, хоть смейся, что я и делаю. Фраза «модели глупы» явно имеет под собой почву.

– Купи он танец со мной, я бы его не отпустила. И плевать, если с ним что-то не так, – поджимает губы.

Не хочу ее расстраивать тем, что Алекс не обратит на нее свое внимание ни при каком раскладе. Но удерживаю эту мысль при себе. Меня это не касается.

Медленной походкой выхожу из здания музея, где проводился благотворительный аукцион, и бреду до своей недалеко припаркованной машины.

Даю себе минуту полюбоваться в очередной раз. Красная, маленькая, о такой я и мечтала. Одной кнопкой можно открыть вверх и ехать по проспекту, любоваться океаном и пальмами.

Сажусь, забросив сумочку на соседнее кресло, и, заведя двигатель, выезжаю на шоссе.

По радио играет хит некой рок-группы, и я делаю музыку чуть громче. Складываю крышу и делаю то, что и хотела: проезжаю по проспекту, любуясь закатом, пальмами и серферами. Левую руку вскидываю вверх, чувствуя жесткое сопротивление ветра.

Сейчас мне хорошо. Можно даже сказать, что я счастлива.

Паркуюсь у закусочной недалеко от дома.

– Как обычно? – повар Рикардо уже меня знает.

– Угу, – смутившись, говорю.

Водится за мной один грешок: когда я дико устала или выдался тяжелый день, я позволяю себе небольшой, но сочный бургер.

– Секрет? – подмигивает.

– Как обычно, – забираю заказ и оплачиваю с неплохими чаевыми. Рикардо – классный парень.

Мне нельзя такое есть. И если тренер узнает, не сносить мне головы. Поэтому да – самый большой секрет.

С удовольствием съев бургер и выкинув салфетку в ближайшую урну, оборачиваюсь. Могло, конечно, показаться, но ощущение, что я под чьим-то наблюдением, заставляет поежиться и встряхнуть плечами.

Солнце уже село за горизонт, тонко намекая, что пора бы оказаться уже дома. Помню, чем закончился вечер, когда я сбежала из ресторана от… Алекса.

Паркуясь недалеко от входной группы, ставлю машину на сигнализацию и поднимаюсь к себе на пятый этаж.

Квартира встречает меня тишиной и приятным запахом жасмина.

Скидываю туфли, вешаю на крючок сумку и иду в небольшую ванную комнату мыть руки. Драгоценности кладу на специальное блюдце. Не забыть бы завтра их отвезти.

И завариваю вечерний чай.

На часах десять, когда приходит оповещение от одного издательства. Фотографии с этого вечера уже загружены в сеть.

Первая, где я и Алекс. Меня пронзает острый укол воспоминания, подобно снотворной инъекции, и от нарастающей боли я морщусь.

Это прошлое. Всего лишь прошлое.

«Прости, что не смог прилететь на благотворительный вечер», – сверху всплывает сообщение от Стефа.

Тут же жму, чтобы открылось окошко, убирая с глаз долой меня и Эдера.

«Ничего страшного».

«Уверен, за танец с тобой выстроилась очередь».

О да…

«Я прилетаю завтра. Увидимся. Серьги можешь не возвращать. Я выкупил их для тебя».

Стеф всегда пишет односложно. Он человек дела. Финансовая акула и все такое, но я больше не позволю мужчине делать мне подарки. Даже если это будет что-то желанное, красивое и идеально мне подходящее.

Отбрасываю телефон на диван в полной уверенности, что серьги я в любом случае верну. В ответ ничего не пишу, потому что Стеф не ждет, а я никогда не оставляю сообщение последней.

Глава 3. Алекс

– Если бы Вам выдалась возможность что-то изменить в своей жизни,

чтобы Вы сделали?

– Выиграл бы чертового льва.

(выдержка из интервью Алекса Эдера)

Когда я увидел Марту, стоящую посередине зала, в груди все стянуло тугими ремнями, и мне было больно дышать.

Нет, это не первый раз, когда я вижу ее вживую, практически на расстоянии вытянутой руки, но тогда она меня не замечала. А сейчас мне предстоит показаться ей на глаза спустя один год, девять месяцев и четыре дня. Бесконечно долго.

Она другая, не такой, какой я ее запомнил. Взгляд стал тверже, а движения плавнее и легче. Спина кажется ровнее, модель ведь!

Растопленный шоколад в ее глазах больше напоминал мне черный кофе, который она любила по утрам. В нем не было и кристаллика сахара, и о сливочности и мягкости оставалось лишь мечтать.

– Как все прошло? – Себастьян – мой бессменный менеджер – названивает с тех пор, как официальное мероприятие закончилось.

Я стою у входа, спрятавшись за колонной. Марта должна появиться вот-вот.

– Нормально, – отвечаю скупо.

Вся буря внутри. Там творится что-то страшное, обезоруживающее.

Марта за меня болела… Откуда-то знаю, что это так.

– И все? Ты ради этого мучил меня месяцами? «Нормально»? Я уволюсь, Алекс!

– Я с ней потанцевал.

Два с половиной миллиона долларов за две минуты. Уверен, это должно стать хорошим началом нашего общения. Песню, правда бы, поменял. Кто нанял того диджея?

– И? Поговорил?

– Поговорил.

Голос у Марты тоже другой. Потребовалось бы несколько секунд, чтобы узнать ее, если вдруг она случайно наберет мой номер.

– Пригласил куда-нибудь? Слышал, открылся новый рыбный ресторан.

Замечаю Марту, выходящую из музея. И нет, она не должна меня видеть. Первая наша встреча останется такой, какой я ее и задумал.

– Рано, – отвечаю и тут же сбрасываю. Несколько ругательств успевают вылететь из динамика.

Себ со мной вряд ли согласится, потому что с этим «рано» я тяну очень и очень давно. А потом у нее появился этот хмырь – Стефан Эванс. Мое «рано» переросло в разряд «еще не время». Себастьян назвал это по-другому: «проебался». Не склонен был с ним спорить.

Мне лишь хочется сделать все идеально и правильно.

Она садится в свою новенькую «Ауди» и выезжает на проспект. Помню, как несколько месяцев назад общался с менеджером салона, чтобы он советовал только ту машину, которую одобрю я. Тайно я брал машину на тест-драйв.

Конечно, мой выбор пал бы на «Мерседес», но уверен, Марта будет обходить этот салон за миллю. Что ж, искренне рад, что она не выбрала французов, а остановилась на старых добрых немцах.

Смотрю на нее издалека, из салона своей машины, припаркованной на другой стороне улицы.

Марта даже не подозревает, что я рядом. Всегда.

Когда она садится за руль и уезжает домой, иду неспешным шагом к Рикардо. У него и правда вкусные бургеры.

– Как обычно? – спрашивает, подмигнув.

Ударяю ладонью, под которой положил двадцать баксов, и киваю. Сам бургер стоит семь тридцать. Сдачу не беру.

– Она сегодня была такой счастливой, – говорит, пока готовит. От длинной серебристой плиты идет дым и шкворчание, – не такой, как всегда. Наверно, у нее особенный день?

Хотелось бы в это верить.

Достав телефон, смотрю на время. Почти десять, и солнце скрылось за горизонт. Я последний посетитель фудтрака «У Рики». Потом он закроет его и уйдет к своей молодой жене.

Еще у Рикардо есть сын, которому недавно исполнилось шесть, и он большой фанат «Формулы». Неделю назад парень вступил в программу по обучению молодых пилотов. Первый пункт – карты. Мне хочется помочь мальчишке. Ведь путь наверх длинный и тернистый.

Получив бургер, сажусь на место, где еще несколько минут назад сидела Марта. Если прикрыть глаза, то я смогу почувствовать ее запах.

– До свидания, господин Эдер!

Вскидываю руку и прощаюсь с Рикардо. Классный все-таки парень.

Дом встречает меня тишиной, к которой привык. Мою руки, ставлю чайник, параллельно смотрю на фотографии с сегодняшнего вечера.

Получается, два с половиной миллиона не только за танец, но и за ее улыбку. Мне.

Марта мне улыбнулась.

Дурацкие морские обитатели… Да я в состоянии перевести еще столько же, только бы она снова улыбнулась мне.

Будильник будит меня ровно в шесть. Подскакиваю с кровати и чувствую себя настолько выспавшимся, что мышцы горят. Несмотря на то, что заснул я за полночь: свет погасил только в полвторого.

Волнение несколько сбивает настрой.

Доезжаю до модного фитнес-клуба, куда еще месяц назад записалась Марта. Получаю ключи, переодеваюсь и захожу в зал.

Замечаю ее издалека. Марта на беговой дорожке уже вовсю старается кого-то догнать. Длинные ноги обтянуты ярко-фиолетовыми лосинами, а сверху короткий спортивный топ такого же ядреного цвета. Высокий хвост резко взметывается при каждом движении, и темные пряди с размаху бьют ее по оголенным плечам.

Я прирос к полу, из моих ступней проросли цепкие крючки, не давая сделать и шага.

В зале мы с ней одни.

– Привет, – говорю чуть хрипловатым голосом.

Взгляд рассекает пространство, и темные глаза упираются в меня, как в стену, требуя разрушить. Да, не растопленный шоколад.

– Алекс?

Беговая дорожка ускользает вперед, а модельные ноги Марты запутываются, и она падает.

Глава 4. Марта

«Рады пригласить Вас на фотопробы весенней коллекции,

которые состоятся в Майами четырнадцатого февраля

для бренда «Glaze».

Просим не забывать с собой портфолио».

«Благодарю. Свое участие подтверждаю».

(электронная почта Марты)

– Привет, – слышу позади знакомый до червоточин голос, и меня охватывает судорога.

Я поворачиваю голову и снова вижу его.

Черные шорты, объемная футболка, отросшие волосы забраны на затылке. Странный, необычный видок.

– Алекс? – не своим голосом уточняю.

Ноги от резкого онемения заплетаются, а выставленная скорость на беговой дорожке оказывается велика, чтобы я смогла ее вынести. Или шок от второй внезапной встречи сбил все внутренние настройки.

Я падаю.

Удар приходится на поясницу, и я скатываюсь с дорожки на шершавый ковролин зала. Колени стерты за секунду и начинают тут же щипать.

– Какого хрена? – ругаюсь. У меня показ завтра! Куда я теперь с красными коленями? Стреляет болью по всему телу.

– Прости. Не думал, что ты упадешь. Вроде не страшный же… Был.

Тон гонщика извинительный, немного грустный.

Алекс подает руку, и приходится на нее опереться, чтобы подняться. В зале включен яркий свет, и вообще сейчас раннее утро, поэтому такая близость с прошлым неуместна и неприятна.

Мне было достаточно двух минут, которые закончились вчера.

Переглядываемся. Я думаю о том, чтобы сменить клуб.

– Что ты здесь делаешь? – прозвучало грубо, но я все еще виню Эдера в своих стертых коленях и сломанном настроении. День должен был быть прекрасным.

Он странно улыбается. Выглядит выспавшимся, веселым.

– Заниматься пришел и вдруг тебя заметил.

– Раньше я тебя здесь не видела, – потираю поясницу и поджимаю губы. Все мышцы стягивает.

– Абонемент в прошлый зал закончился, и мой менеджер посоветовал этот клуб.

– Какой хороший менеджер, – с ехидством произношу, ковыляя до лавочки. Алекс подставил мне локоть, но у нас не такие отношения, чтобы я еще и опиралась о гонщика в такой мелочи.

– Злишься? – спрашивает вновь будто бы расстроено.

Не знаю, что ответить.

Шок от встречи прошел, но близость Алекса по-прежнему для меня странная и не входит уже в систему моих координат.

Я научилась жить, зная, что наши пути больше не пересекутся. Несмотря на то что живем в одном городе, возможно, посещаем те же тусовки, и у нас есть общие знакомые, я была уверена, что мы самые параллельные из параллельных прямых.

Благотворительный вечер стал исключением, где мы поставили красивую финальную точку. Я поблагодарила его, а он отдал свои деньги погибающим морским обитателям. Мы улыбнулись друг другу и разошлись по своим мирам. Все!

– Мы можем решить, кто в какой день и время занимается, – Алекс присаживается рядом. Его колено слегка задевает поврежденное мое. Шиплю.

Его предложение слегка остудило мою злость, и я почувствовала некий стыд.

Майами – деревня. Мысля здраво, мы и правда могли встретиться, где угодно. А этот клуб хороший, дорогой. И в фитобаре делают зеленый смуззи из сельдерея, яблока и ананаса. Помнится, Эдер был помешан на чем-то подобном.

– Перестань. Мы взрослые люди, а ты предлагаешь детский сад, – откручиваю крышку своей бутылки с водой и отпиваю несколько глотков. Вода не унимает тревоги. Я по-прежнему чувствую себя неуютно рядом со своим прошлым.

Администратор приносит мне пакет со льдом, который прикладываю к пояснице. Удар все же был сильным.

– А ты давно здесь? – спрашивает невзначай, пока я сильно сжимаю крошки льда, и они похрустывают под моими пальцами.

Поражает, что мы вновь общаемся как старые знакомые. Он улыбается, я уже тоже.

– Несколько месяцев.

– И что, правда хорошее место?

– Мой менеджер хвалил, – веду бровями, в очередной раз хватаясь за бутылку.

Алекс опирается на свое колено и кладет подбородок в раскрытую ладонь. Смотрит на меня задумчиво, когда я пробегаюсь взглядом по его одежде, волосатым лодыжкам и идеально белым кроссовкам.

Зал понемногу начинает наполняться людьми. У нашего разговора появляются свидетели, а я помню, чего мне стоило чтение сплетен после нашего расставания с Эдером. Новостные паблики и желтые издания взрывались от едких комментариев.

– Что ж, пора возвращаться к занятиям, – неловко поднимаюсь со скамьи и откинув пакет с растаявшим льдом.

– Ты во сколько заканчиваешь? – суетливо спрашивает. Успеваю отвернуться, – могли бы выпить кофе.

Открываю рот и закрываю его от третьего шока за прошедшие двенадцать часов.

– Я перед тобой виноват, – упирает руки в бока. Мне не перестает казаться, что он волнуется. Вспоминая, каким был Алекс Эдер, я действительно верю, что он чувствует за собой вину.

Ну а сукой я стала не стопроцентной.

– Хорошо, – отвечаю, поведя плечом.

Боль в пояснице стихает. Но в груди нарастает жар. Колени печет, и уже обдумываю, как буду убирать красноту. Съемка в купальниках, и мои ноги должны быть идеальным.

– По-дружески, – добавляет.

Я хмыкаю.

– Разумеется, – закатываю глаза, отвернувшись от Эдера.

________________

ТГ-канал автора

https://t.me/+bRozvHl1pVZkNThi

Глава 5. Марта

«Классное платье»

«Спасибо, Алекс»

(единственный диалог между Алексом и Мартой

под ее фотографией в фиолетовом платье)

– Капучино? Или американо? – спрашивает так, будто мы каждый день после занятий усаживаемся в кафе и выпиваем запретную чашку кофе. У Эдера вышло очень легко и непринужденно, словно так и надо.

Я бы выбрала ванильный раф, но такого предложения не поступало, да и невежливо как-то. Мы давние знакомые, случайно встретившиеся. Ванильный раф это что-то про друзей, доверие и свободное общение.

– Американо, – говорю, чуть подумав.

Приглашение было на кофе.

Сев напротив и откинувшись на спинку стула, Алекс начинает меня разглядывать. Без наглости, но с интересом и довольно въедливо. Его льдисто-серые глаза напоминают мне того Алекса, кто покупал мне фиолетовое платье.

Под напором его взгляда становится неуютно. Он практически не моргает.

Я не понимаю, что ему нужно.

– Слышала, что этот сезон у вас не такой успешный, как прошлые два? – спрашиваю, разряжая обстановку.

– Интересуешься гонками?

Слегка краснею.

Новость выскочила внезапно, как вирусный ролик. Я не искала информации, не шерстила интернет, из всех спортивных пабликов удалилась. Если прощаться, так отрезать от себя все.

– Нет. Прочитала случайно.

– Не всегда все идет так, как хотелось бы.

Нам приносят по чашке горячего кофе. Алекс тоже заказал американо.

– Желаю, чтобы все наладилось, – опустив взгляд на кофе, говорю.

Мои пожелания искренние. Я не держу зла на Алекса. За наше прошлое-то уж точно. Эдер дал мне то, о чем я и просила – защиту. Все остальное – розовые мечты наивной девочки Марты Вавиловой, плюхнувшейся бомбочкой в роскошную жизнь с классным гонщиком. Не влюбиться было нереально.

Пришлось долго работать над собой, чтобы простить ту свою ошибку. Жизнь сложнее, чем думалось. Случается, что человек не в состоянии полюбить другого.

– Расскажи мне что-нибудь о себе, – внезапная просьба Алекса прозвучала как снег в июле.

У меня вдоль шеи собрался холодок и запершило в горле. Эдер продолжает, крадучись, меня изучать.

– Мы же можем пообщаться как старые знакомые, так? – он будто чувствует, на что давить. Именно это оправдание я и использую сама для себя же, задаваясь вопросом, что я делаю напротив Алекса Эдера.

– Что ж, я по-прежнему сотрудничаю с брендом «Glaze», у меня даже есть собственная линейка косметических средств. Помады, тени, румяна… – говорю и думаю, ему правда это интересно? – Весной я была на неделе моды в Милане и Париже. Было здорово.

– Круто.

– Да… А ты? – задаю ради приличия.

Мой кофе почти закончился, и я пару раз успела проверить время. Это не осталось незамеченным для Эдера.

– Гоняю.

– Исчерпывающий ответ.

Повисает пауза и неловкость. Или неловкость чувствую только я?

Улыбаюсь, как местные американцы, и встаю. Его просьбу выпить с ним кофе я выполнила, и теперь уже точно ничем не связаны. Общий фитнес-клуб не в счет, я все же подумаю, стоит ли продолжать сюда ходить.

Если мы будем встречаться с Алексом так каждый день, это вызывает волну слухов, а мне сейчас это не к чему. У меня есть Стеф, и проверять его на ревность в мои планы не входит. У нас все хорошо.

– Спасибо за кофе, – благодарю. Алекс тоже поднимается вместе со мной, но его кофе почти не тронут.

– Спасибо за компанию. И извини за, – кивает на мои колени. Краснота начинает сходить, моя злость и вовсе утихла. Рядовая ситуация. Я могла так же испугаться кого угодно, и упасть.

– Все в порядке. У меня есть чудо-крем от ссадин.

Моя ложь набирает обороты. Я хочу уже уйти, общество Алекса начинает меня душить.

Облизнув губы, разворачиваюсь и ухожу. Спешу. Мое сердце ведет себя странно, и все дело в воспоминаниях, которые стучаться со дна, куда я их заколотила.

Взгляд Эдера ощущается на спине жжением.

Переодеваюсь с такой скоростью, как никогда. Мысль, что мы можем столкнуться еще и на выходе, пугает. Хочется закричать, что хватит этих встреч!

Коридор пуст, как и зона рецепции. Я облегченно выдыхаю и перебежками дохожу до машины. Только захлопнув дверь, закрываю лицо ладонями и рычу.

«Рестория» в 8 p.m» читаю сообщение от Стефа. Он отправил его еще час назад.

Ужин, точно!

Из-за Алекса моя тренировка задержалась, плюс незапланированный кофе с Эдером. А я не люблю, когда мои планы на день претерпевают изменения. Четкость и порядок стали моими верными спутниками. Это – часть успеха.

Заведя двигатель и посмотрев перед собой, нахожу гонщика на крыльце фитнес-клуба. Он достает телефон и кому-то печатает. Улыбается. Я мгновенно вспоминаю Серену. Личная жизнь Эдера после нашего расставания была под строжайшим запретом, да и никаких слухов в сети даже случайно не попадались мне на глаза. Но зная, как он ее любил…

В ту ночь Алекс ушел, а обещание вернуться не сдержал. Я прождала четыре часа, а, увидев его глаза перед самой гонкой, поняла, что Алекс был с ней всю ночь. Оттолкнув мои чувства, он кинулся к ней…

В ту же минуту я покинула Яс-Марину и уехала в аэропорт. О результатах гонки узнала, засев в угол и открыв телефон.

Чувства были странными: радость и горечь в одной капле.

В любом случае, я искренне рада за Алекса, если он обрел свое счастье с ней.

Эдер не спускается, а сбегает со ступенек с блаженным видом на лице и, заметив мою машину у самого входа, поднимает руку, прощаясь.

Я без единого ответного жеста и вежливой улыбки срываюсь с места.

Что? Ему? Нужно?

Глава 6. Марта

«И к светским новостям:

Главные номинанты на премию «Пара года» Алекс Эдер и Марта Вавилова распалась.

Источник, приближенный к паре, рассказал о разладе в отношениях,

частых недопониманиях и конфликтах».

(из новостей)

– Как прошла поездка в Сиэттл? – интересуюсь у Стефа.

– Неплохо. Мне удалось подписать контракт на моих условиях.

Мой парень, или лучше сказать мужчина, все же Стефу сорок три года, берет со стола бокал с красным вином и делает глоток, запивая стейк. Мы встречаемся взглядами и слегка улыбаемся.

– Еще раз извини, что пропустил благотворительный вечер.

– Все в порядке.

– Мне позвонили из магазина. Ты вернула серьги?

Мне не хочется объяснять Стефу то, что делала миллионы раз, но стараюсь сохранить некую холодность и равнодушие. В конечном счете Стеф всего лишь хочет сделать мне приятное в той манере, в какой и привык.

– Я не принимаю подарки дороже ста долларов, Стеф, – чуть посмеиваясь, отвечаю.

– Сто долларов, – вздыхает. – Крошечный букет.

– И его бы я приняла, – веду бровями. Цветы-то от Стефа я ни разу и не получала, – а вот серьги в несколько десятков тысяч долларов – нет.

– Вчера за танец с тобой кто-то выложил больше двух миллионов…

Два с половиной, если быть точной. Я отодвигаю от себя тарелку и допиваю вино. Не хватало еще вспоминать Эдера на вечере со своим мужчиной.

– Они пошли на спасение морских обитателей, а не мне, – скрестив руки и наклонившись к столу, говорю одними губами. Сегодня в макияже у меня акцент на глаза, а не на губы.

Стеф довольно симпатичный мужчина. В его волосах уже блестит седина, а глаза черные, смоляные.

Мы познакомились на одном из показов. Все произошло как-то просто, если не буднично. Таких историй миллион в сети. Стеф подошел, сказал пару комплиментов и пригласил на ужин. Я согласилась, потому что мужчина показался мне галантным, уверенным в себе и не отпускал сальных шуточек в адрес моделей. В конце концов, это был просто ужин.

За ним последовал второй, третий. На пятом он поинтересовался, можно ли меня считать его женщиной. Я побледнела и будто бы проглотила язык. Такого еще никто и никогда не спрашивал. Купилась, как девчонка.

Наши отношения со Стефом немного пресные и в чем-то скучные, но мне в них хорошо.

– Морские обитатели, – Эванс усмехается, и у его глаз растекаются сотни лучиков.

Стефан Эванс обаятельный, перспективный, неназойливый и ценящий мое пространство, время и ресурс и видящий во мне привлекательную женщину.

– Приятно, что ты в чем-то еще осталась наивной.

– Это комплимент?

– Разумеется. Капля женской наивности всегда будет в плюс.

– Капля?

– Именно так.

Я довольна. Наш сухой разговор не несет никакого для меня риска. Все просто, понятно, по-деловому. Правда, и секс такой же… Но я не посмею что-либо изменить. Иначе мой мир покачнется. Оказывается, даже от легкой качки меня тошнит.

– В следующие выходные меня пригласили на прием в посольство Бразилии. Я сказал, что буду не один.

Стеф никогда не задает вопросы, он делится планами и дает мне выбор: присоединиться к его планам или нет. Ведь у меня тоже есть работа и обязательства.

Так обычно поступают равнозначные партнеры.

– Я освобожусь около трех. Тебя устроит?

– Было бы великолепно. Начало приема в четыре.

Мы вновь друг другу улыбаемся. Я расслабленно откидываюсь на стул и ловлю на себе заинтересованный взгляд Эванса. Понимаю, что сегодняшнюю ночь проведу у него.

Уголок губ Стефа дергается вверх, когда мы оба узнаем о наших планах на ближайшие три часа, лишь взглянув друг на друга.

– Я рад, что тогда решился пойти на показ и встретил тебя, – его голос звучит для меня искренне.

Опустив голову, принимаю его признание.

– Думаю, нам пора, – Стеф встает с места, я повторяю за ним.

Он расплачивается с официантом, когда я замечаю входящего в ресторан Алекса Эдера. Готова взорваться, что снова вижу его. Третий раз за сутки не может быть совпадением. Успеваю сделать шаг, чтобы спросить в лоб, но…

Алекс не один. За ним, смеясь, заходит рыжеволосая девушка. Ее кудряшки окружают голову как облачко. Глаза яркие, синие, губы выкрашены в цвет спелого апельсина. Оба не просто улыбаются, они смеются. Громко, задорно и почти счастливо.

Я застываю с заученной модельной улыбкой на лице.

– Марта? – Алекс только заметил меня. Облизнувшись и прочесав отросшие волосы пальцами, смотрит.

– Привет, – здороваюсь сквозь зубы.

– Ты меня преследуешь? – спрашивает. Мой смешок застревает в горле. Теперь его шутки такие?

– Мы со Стефом ужинали. И уже уходим.

– Значит, вы освободили столик? Замечательно. Потому что я не бронировал. Хорошее место?

Эванс становится позади меня и кладет руку на мою талию. Тонко намекая, что я – его, я – с ним.

Со стороны мы со Стефом выглядим, как давно женатая пара. Да, совсем не вяжется с образом той Марты, которую знал Алекс. Сам же Эдер наоборот теперь полон жизни.

Я сглатываю разочарование, что не я дала эту жизнь. Ведь таМарта могла бы со всей присущей тогда самоотдачей.

– Алекс Эдер, – гонщик протягивает руку моему мужчине и в ожидании смотрит на Эванса.

Стеф чуть медлит. Я чувствую, как напряглось его тело, а это случается с ним редко. Никогда.

– Стефан Эванс, – наконец, приветствует и представляется.

Гонщик открыто улыбается – раньше, это было редкостью, – на щеках Стефа заиграли желваки. И это тоже редкость для моего мужчины. Он взволнован или вовсе взбешен.

Я стою полумертвая, разыгрывая театральную улыбку.

– Финансист, верно? Я читал ваши статьи в журнале.

– А вы? – спрашивает, взметнув брови высоко вверх.

– Чемпион мира «Формулы-1». Интересуетесь гонками?

Стеф то ли фыркает, то ли морщится.

– Безумства молодых вне сфер моих интересов.

Повисает пауза, вызывающая пустоту в животе. А я только что поужинала.

– Что ж, рад был повидаться. Нам пара, думаю? – Алекс переводит взгляд на девушку, с которой пришел. Рыжая улыбается большим ртом и напоминает тем самым мне Арлекина. Выглядит забавно и по-детски открыто.

Она еще большая противоположность Серены, чем я. Но об этом молчу, ведь Алекс уже не входит в сферу моих интересов.

– Твой старый знакомый? – Стеф спрашивает холодно, стоило нам сесть в машину.

Покрываюсь испариной от готовящихся слов.

– Алекс купил вчера танец со мной, – отворачиваюсь к окну.

С тех пор как гонщик вновь ворвался в мою жизнь, все слетает с петель: планы, расписание, внутренние установки, сама жизнь. За последние полгода я ни разу не вспоминала, кто такой этот Эдер! Ну разве что невзначай, и тут же забывала.

Хочется поскорее закрыть эту тему.

– Ясно.

– Ты… Ревнуешь? Не сто…

Смех Стефа перебивает.

– Марта, он какой-то там гонщик! Сомневаюсь, что тебя стоит ревновать к нему. Вы разные.

Его рука опускается на мое колено и слегка его сжимает. Посмотрев на Эванса, улыбаюсь.

– Спасибо тебе, – говорю от всего сердца. – Спасибо, что появился в моей жизни.

Он расслабленно улыбается, мягко ведя машину по проспекту.

Глава 7. Марта

– Ваша самая сильная любовь?

– Что ж… В одиннадцатом классе мне безумно нравился один мальчик,

который учился в параллели. Его звали Денис.

Потом в институте я была влюблена в своего сокурсника Андрея.

Наши отношения были недолгими и с печальным концом.

– А как же Алекс Эдер?

– … Алекс… Он прекрасный человек, на которого легко можно положиться.

С ним комфортно и безопасно. Но любовь? Пожалуй, нет.

(подкаст с участием Марты)

На часах семь утра, и я сегодня припозднилась. Проспала. Тяжелая работа накануне вымотала. Только домой вернулась в первом часу ночи.

Мой тренажер, с которого всегда начинаю свою программу, занят. Да и в зале плотно, следовательно – душно.

Алекс занимается в углу с личным тренером. Довольно подтянутой девушкой без возраста. С нашей последней встречи в ресторане мы пересекались с гонщиком только здесь, в спортивном зале, набитом потными незнакомцами.

Пересекались – самое верное слово, потому что Алекс дважды из пяти раз в знак приветствия лишь поднимал руку, оставшиеся три меня и вовсе не замечал. Нас разделяли две беговые дорожки.

Он слушал музыку в наушниках, потел на тренажерах, и в его поведении не было ничего подозрительного.

Сама я тоже не подходила.

Еще неделю назад мне показалось, что три встречи подряд являются его злой шуткой, а не совпадением. Чертовски ошибалась. Судьба та еще злодейка.

Мы в прошлом, и сейчас это наглядно.

– Ресторан, кстати, отвратный, – глухо летит в спину, когда мы случайно сталкиваемся в дверях клуба.

Мне становится обидно, потому что этот ресторан мне нравится. Да, расположение у него не совсем удобное, но это только потому, что живу я в другом конце города.

Вращаю ключи от машины за колечко и наблюдаю за Эдером.

Его волосы влажные после душа, но он все равно заправил их назад, собрав в резинку. Какая это по счету наша встреча, а я не могу привыкнуть, что у него такая прическа. Да и в принципе, что довольно часто вижу гонщика.

– В следующий раз принесу тебе купон в нормальный ресторан! – кричит.

Он спешит. Его речь быстрая. Мне приходится чуть напрячь слух, чтобы не упустить ничего.

– Купон? – кричу в ответ. – Алекс Эдер пользуется купонами?

– А Марта Вавилова пьет смузи?

Мы встречаемся взглядами поверх его серебристой машины.

И опускаю голову к пластиковой бутылке в своей руке, где полезный напиток, один вид которого раньше вызывал тошноту. Ну а что? Микроэлементы и все такое.

Скрывая улыбку, отворачиваюсь, но не перестаю чувствовать на себе долгий взгляд Эдера. Спешил же? Так я не держу, вроде бы.

Звук заведенного мотора заставляет вскинуть взгляд. Алекс сел в машину и мгновенно стартанул. Еще пару секунд смотрю ему вслед и иду к своей припаркованной малышке.

Вот так любишь, любишь, а потом раз – и общаешься о купонах и смузи, разбежавшись потом по своим жизням.

До фотостудии, где мы снимаем рекламную кампанию, я еду через район, где жила с Алексом. Некстати вспоминаю ту квартиру, и в сердце поселяется необъяснимая грусть.

Уверена, Эдер живет там же. Он не из тех, кто меняет свою жизнь и устоявшиеся привычки. А та квартира ему нравилась. Алекс считал ее домом наравне с фамильным замком Эдеров в Австрии.

Еще, как назло, на перекрестке встала в пробку. Взгляд катится к высотным домам, и сложно себе запретить.

– Марта, привет, – чмокаемся в обе щеки с фотографом, – чудесно выглядишь.

Смотрю на себя в зеркало. Щеки красные, глаза горят. Распущенные волосы спутались от ветра.

– Спасибо, – благодарю своего бессменного фотографа. Сколько кампаний мы отсняли с Кимом, сбилась со счета.

Сбрасываю спортивную форму и надеваю первый комплект купальника. Девчонки-визажисты наводят настоящую красоту. Все вокруг меня жужжит, крутится, вращается. Голоса, люди, вещи.

От вспышек фотокамеры перестало каждый раз дергаться сердце.

А когда Ким показывает мне некоторые кадры, незаметно задерживаю дыхание. В животе разливается тепло от четкого понимания, что моя мечта осуществилась.

Во всей студии стоит рабоче-утомительная атмосфера, которая приводит в восторг, сколько бы раз ни была в ее гуще.

Конечно, я устаю. Мой график сумасшедший, а с тем количеством людей, с которым привыкла общаться, перестала запоминать имена. Это плохо, но ничего не могу с этим поделать.

Год назад я продолжила изучать итальянский и теперь говорю на нем достаточно свободно. В моей сфере уж точно хватает тех знаний, которые получила.

Еще полгода назад начала учить немецким.

Ну и английский. Репетитор пять дней в неделю и постоянная практика в командировках. В резюме я теперь с уверенностью ставлю галочки, где спрашивают о знании иностранных языков.

По средам и пятницам у меня танцы, а суббота и воскресенье отданы под йогу. Во вторник вместо зала я бегаю вдоль океана. Понедельник – день красоты и чистоты. Убираюсь в своей маленькой квартирке, если в двух словах. Вечер всегда посвящаю изучению чего-то нового: выставка, фильм, мастер-класс. В моем графике нет и минуты свободной. Стефан тоже вписан в мой ежедневник. На строчке с его именем всегда голубым маркером рисую сердечко.

– Думаю, эту коллекцию сметут в конце зимы еще по предзаказу, – говорит Ким со знанием дела, и я склонна ему верить. У парня нюх на такие вещи.

Привыкнуть, что многое снимается аж за полгода до выхода коллекции, было сложно. Хотелось увидеть себя на фотографиях в рекламе сейчас. Немедленно!

– Я смогу ухватить вон тот купальник, как думаешь? – указываю на черный раздельный, выгодно подчеркивающий все изгибы. Изысканность в простоте.

– Поговори с начальством. У тебя точно есть привилегии, – подмигивает и сворачивает свою дорогущую аппаратуру, – ты же у нас главная модель этой коллекции.

Дома появляюсь, когда часы показывают двенадцать.

Я плюхаюсь на пуфик и скидываю с себя кроссовки. За съемками день проходит незаметно, и усталость накрывает внезапно, когда переступаю порог любимого дома.

Ставлю дополнительную палочку в диффузор с ароматом жасмина и делая в голове пометку заменить ароматизатор. Дальше иду по привычному маршруту: ванная комната, кухня, спальня-гостиная.

Спустя сорок минут я заваливаюсь на свой диван и открываю компьютер. Ким обещал выслать мне пару снимков. Так, по блату. Постить пока нельзя до официального релиза, но взглянуть никто не воспрещает.

«Купон для Марты на нормальный ресторан» – читаю шапку письма. Оно последнее, и адресат мне до боли знаком.

Это письмо я могу удалить. Или отправить в спам. Да кто вообще в современном мире пересылает купоны по электронной почте? Это дает мне право проигнорировать сообщение.

Я закрываю – поправочка – захлопываю крышку ноутбуку и откладываю его на подушку. Время – час ночи, будильник заведен на пять тридцать утра, чтобы ровно в шесть я была на беговой дорожке.

Время спать, Марта!

Но я возвращаю ноут на свои колени и открываю дурацкое электронное письмо.

Аватарка Алекса в его стиле: обрезанная фотография, где гонщик снимает с себя шлем. Совсем немодно. Хотя о чем это я? Эдер воспользовался почтой.

«Спасибо. В следующий раз отправляй с голубями» – немного подумав, отправляю.

«Они уснули», – писк, и я получаю ответ тут же. Получается, гонщик тоже не спит, – «но на будущее я учту».

«На будущее? У тебя есть купоны еще куда-то? – строчу, перебирая буквы на клавиатуре. Отправляю.

И зачем я это делаю? Не собираюсь использовать и этот, присланный.

«Я знаю все самые классные заведения города».

Зеленый огонек около аватарки некоторое время гипнотизирует меня. Я представляю,что Алекс ждет моего ответа. Молчать совсем невежливо, но и развивать пустой, не ведущий ни к чему разговор, не вижу смысла.

Закрываю ноут и больше к нему не возвращаюсь.

__________________

Дорогие читатели,

начало (продолжение) истории Алекса и Марты положено. Теперь нас ждут три главы в неделю кроме этой недели. У меня запланирован небольшой отпуск. Поэтому вернемся к главам не раньше пятницы. Надеюсь на ваше понимание.

Не забывайте ставить "звездочки"истории, кто еще не поставил)

Ну и приглашаю вас к себе в ТГ. Там у нас обсуждения, визуалы, иногда спойлеры.

https://t.me/daria_belova_avtor

Глава 8. Марта

До посольства Бразилии я вызываю такси. Скорее всего, на вечере будут предлагать алкогольные напитки, и я не откажусь. Садиться за руль в таком случае нельзя. Надеяться на Стефа не буду, это теперь не моих правилах.

На мне изумрудное платье в пол и туфли на невысоком каблуке. Волосы забраны в небрежную прическу, когда несколько прядей выпущены и создают иллюзию, что я потратила на создание образа не больше пяти минут.

– Ты прекрасна, – сухим тоном говорит.

Эмоции не его сильная сторона, и где-то я этому завидую. Меня по-прежнему многое еще может поражать, восхищать и доводить до исступления какое-то чувство. Но я учусь.

– Благодарю.

Мужчина подставляет локоть, на который и опираюсь.

Моему взору открывается зал со множеством мужчин разного возраста, все в строгих костюмах. Большинство из них пришли без своей пары, но есть и те, кто с девушками. Нас мало.

Несколько десятков пар глаз прикованы к нам. Со дня нашей первой встречи было не так много мероприятий, где мы со Стефом появлялись вместе. Наверное, наличие девушки у такой финансовой акулы, как Стефан Эванс, многих шокирует. Он специфический человек. Ходили слухи о его твердолобости, дотошности и фанатизме к своей работе.

Мир финансистов угрюм и неулыбчив. Есть мнение, что они даже не могут без ошибок написать слово «юмор». А анекдот или шутка будут восприняты ими как признак неадекватность и дурости.

– Если я оставлю тебя дольше, чем на десять минут, разрешаю обидеться. – Его губы трогает едва заметная ухмылка.

– Я не обидчива, – поведя плечом, забираю бокал с шампанским, любезно предложенный официантом на входе.

– За это я тебя и ценю.

Ценю… В этом мире нет места и для любви. Мне подходит.

Скучный вечер скрашивает только шампанское, которое забираю с подноса официанта, стоит моему бокалу опустеть, и наблюдаю за Стефаном издалека. Конечно, он оставил меня одну больше, чем на десять минут, и я была к этому готова.

Но, может, это и к лучшему. Разговоры о финансах нагоняют тоску, а Стеф здесь явно по делу, пусть и мероприятие носит нерабочий характер. Америка!

– Марта, позволь представить тебе моего друга.

Вскидываю подбородок, потому что мужчина высок. В голову ударило. Шампанское грешно тем, что от него пьянеешь в неожиданный момент. Резко.

– Очень приятно, – протягиваю руку.

Как зовут мужчину? Я не расслышала. Тот понял по тому, как я прищурилась и смутилась.

– Тристан, – на его щеках образуются полукруглые складки, когда он улыбается.

Финансист и такой? На первый взгляд полная противоположность Эвансу.

– Марта.

– Приятно. Стефан о вас много рассказывал.

– Боюсь представить, что именно.

– Лишь самое лучшее.

Мы обмениваемся любезностями, пока Стеф стоит рядом.

Глаза его друга напоминают мне темно-зеленое стекло бутылки. Хочется смотреть сквозь нее, но не исчезает ощущение обмана и искажения действительности.

Такое всегда и случается, когда смотришь через стекло на мир вокруг.

Тристан быстро проводит языком по своим губам, как облизывается, и я спешу отвернуться. Его жест, случайный или нет, выглядел интимно. Взгляд хмельной, липкий и неправильный для человека, только-только представившегося и названый другом моего мужчины.

Получается некий флирт. Или я стала видеть его там, где флирта нет и в помине. В моем мире он навязчив, приставуч, словно фруктовая жвачка, и надоедлив. Я всегда пресекала такое общение.

Но сейчас нехотя позволяю Тристану открыто бродить взглядом по моей груди. Здесь я чужая и будто бы страшно повести себя не так, как ожидают.

Успокаивает горячая ладонь Стефана на моей пояснице. Как закончится вечер, обязательно спрошу своего мужчину, что творит его друг.

Но Стеф, получается, совсем не ревнует? Ни капельки? Или слегка ослеп от количества цифр перед его глазами? Не буду удивлена, если корнем всех проблем в эту минуту – противное шампанское. Оно нашептывает, что ревновать сейчас самое правильное и логичное.

А я ненавижу ревность – самое губительное из возможных чувств.

Из посольства выходим спустя полчаса.

– Ты так понравилась Тристану, – уже в такси говорит Стеф.

Воздух в салоне ложится на мою кожу прохладой.

– Он тоже ничего, но…

Говорить? Смолчать? Кто же знает, последняя ли это встреча с неким другом?

– Но он облапал меня взглядом, – коротко усмехнувшись, продолжаю.

Вдруг за собой явственно ощущаю тень вины. Бр-р-р! А если Тристан ничего не имел в виду, и я все надумала?

– Это тебя смутило?

– Ну… Как бы…

Ладонь Стефана на моем колене. Я решаю, что это своеобразный акт поддержки. Такие разговоры для нас редкость. Мне неуютно со всех сторон.

– Для тебя же это привычно, разве нет? Сомневаюсь, что Тристан сделал что-то предосудительное по отношению к тебе.

Захотелось укутаться в шерстяную шаль после его слов, прозвучавших довольно цинично. Знала ли я, что Эванс такой? Да. И вопросы остаются только к себе и к своим ожиданиям.

– Но раз тебя это задело, то я делаю вывод, что Тристан позволил себе лишнее. Прошу его извинить. Ему явно не достает уроков общения с женщинами.

Я добилась своего, но все равно что-то не то.

Такси останавливается у моего дома, а я даже не помню, чтобы называла свой адрес.

– Могу сегодня остаться у тебя?

– Остаться? Ты имеешь в виду на ночь?

Ну конечно на ночь, Марта! Говорю сама с собой и, вылупив глаза, смотрю на ровное, без единой эмоции лицо Стефана.

Когда мы провели первую совместную ночь, я заснула. Стефан не стал меня будить, но на утро намекнул, что не любит, когда девушки остаются с ним до утра.

Вначале была обескуражена и сбита с толку. Эванс объяснил это тем, что его территория должна оставаться только его. Ну и ранний подъем, отсутствие запасных ключей и прочее.

А потом я поняла всю прелесть этого маленького нюанса. Возвращение в свой дом – бесценно. Там моя сила, там я могу быть самой собой. Одиночество мне стало нравиться.

– Остаться со мной? На моей кровати?

Да, я, как и Стеф, вдруг стала невыносимо ревностной к своему пространству. И у меня нет гостевых тапочек.

– Да. Я этого хочу. А ты?

Времени на раздумья нет. Мы и так задерживаем таксиста, который навострил свои уши. Если завтра просочится хоть пара строчек в интернете, будет не очень веселое утро. Я ненавижу сплетни и желтую прессу. Самые настоящие паразиты, сосущие не кровь, а спокойствие.

– Хорошо, – соглашаюсь.

До двери идем молча. Я продолжаю чувствовать сверление взгляда на моем затылке. Пытаюсь вспомнить, успела ли прибраться после сборов. Я не такая аккуратная как Стеф, и мне бы не хотелось, чтобы сейчас он это выяснил. Ведь до этого встречи на моей территории были заранее оговорены. Оказывается, планирование секса здорово упрощает жизнь.

Готова понять Эдера, в порядок и устой которого я ворвалась настоящим ураганом. Шантаж – то еще бедствие.

– У тебя перестановка? – Стеф проходит в небольшой зал, не сняв обуви.

Беззвучно испускаю недовольный вздох.

– Отодвинула диван от стены и на комод поставила керамические вазы.

Умалчиваю, что живые в них цветы куплены мной. Вдруг захотелось крошку ревности. Мне будет достаточно банального вопроса: от кого они?

Шампанское, блин!

– Хм… Странное решение.

Стеф заученным движением снимает пиджак и расстегивает рубашку. Я видела это много раз, и сейчас все его действия совсем не вписываются в мою квартиру.

Стоило Эвансу подойти и коснуться губами основания шеи, возникшее напряжение в области позвонков приносит боль. Я упираюсь взглядом в чуть подвядшие лепестки кустовых роз, и становится тошно на душе.

Странно, сегодня я как никогда хочу остаться одной.

– Я в душ, – говорит обыденным тоном. Так бы говорил мой муж или мужчина, с которым мы бы делили дом и пространство.

Ощущение, что я на работе. Я не Марта, любящая листать журнал мод, пока наполняется ванная с ароматной пеной, а модель, вынужденная идти за идеей фотографа.

– Присоединяйся.

Следом скидывает брюки и боксеры. Абсолютно голый идет ко мне в ванную комнату, ровно сложив все свои вещи на кресло.

Шантажистка внутри меня требует разбросать вещи. Протест рвется изнутри, словно его выгоняют ядовитые пары. Но я раздеваюсь и присоединяюсь к своему мужчине.

Возможно, сейчас я несколько себя ненавижу.

_______________

С понедельника возвращаемся в привычный график три главы в неделю)

Глава 9. Алекс

Я видел тебя издалека. Ты бежала вдоль набережной.

Потом зашла в кафе и заказала сок. Сидя за столиком, ты переписывалась с кем-то и улыбалась. Жила.

Казалось, что сейчас ты бы смогла меня простить.

(из телефонных заметок Алекса)

Открываю глаза за пять минут до будильника. На часах шесть, и через двадцать минут Марта должна выйти из дома, чтобы совершить пробежку вдоль океана. Она делает это каждый вторник, очень редко в четверг.

Я принимаю быстрый душ и, еще сонный, натягиваю на себя спортивный костюм для бега: шорты и тонкую серую футболку. На ноги кроссовки.

До набережной иду быстрым шагом.

Марту замечаю сразу. Останавливаюсь. Она в ярко-розовых широких штанах с резинками на щиколотках и белом топе. На голове высокий хвост. И ни единого следа косметики. Девчонка, блин. Малолетка какая-то, а не высокооплачиваемая модель и лицо косметической компании с мировым именем.

В груди режет и крутит. Волнуюсь? Еще бы. Сейчас Марта ведет себя немного дико. Осторожничает.

Мне сложно держаться на расстоянии, когда руки так и горят от желания схватить ее. Чего доброго, влетит. А мне доверие ее нужно. Требуется для начала стать верным другом.

Бежит Марта быстро. Конечно, с такими-то длинными ногами!

Я бегу следом, любуясь каждым ее движением и немного задницей. Сжать бы, смять, зубами вцепиться, а я как одержимый следую по ее шагам за спиной. Запах как ищейка улавливаю.

Дыхалка сбивается от нарастающих ощущений, а не от скорости.

Момент, когда Марта резко останавливается, а я, задумавшись, наталкиваюсь на нее, упускаю. Это было сделано не специально, как и ее падение с беговой дорожки в клубе. Только докажи теперь это. Не удивлюсь, если она пригрозит написать на меня заявление за преследование.

– Ты? – выкрикивает. Глаза светятся испугом и гневными вспышками.

Я снова рядом с ней. Руки держу сначала по швам, затем упираю в бока. Мое сердце разрывается от тоски по ней. По той Марте, которую отпустил. Теперь ее нет, и есть… Она.

– Извини, – глупо пялюсь на ее грудь.

Марта кладет ладонь на грудную клетку, выравнивая дыхание, и стреляет в меня десятками взглядов в минуту. Картечь бы била нежнее, чем Марта в эту минуту.

– Что ты здесь делаешь?

– Бегаю.

– За мной? И как долго?

Месяцами. Как только узнал расписание Марты. Но если сознаюсь, это ее отпугнет.

– Слушай, если клуб я был еще готов поменять, то место для своего бега, уж прости, – нет. Набережная широкая, и мы никак не помешаем друг другу.

Марта облизывает губы, отчего они становятся ярче.

– Выглядит все очень странно, Алекс, – смягчается, но продолжает смотреть ястребом.

– Мы в одном городе.

– Ну да, – усмехается. Сейчас она кажется невыспавшейся и чуть усталой. Я бы спросил, в чем дело, но она не ответит и выдаст набор стандартной пурги, которая только разозлит меня.

– А ты давно бегаешь? – завожу разговор.

Марта достает телефон и выключает музыку в наушниках.

– Неважно, – равнодушно отвечает, но уходить не спешит. – Выберу другой день для бега.

Fuck!

– Могу снова пригласить тебя на кофе и загладить вину. А после вернемся к дележке времени и набережной.

Ответа нет, но есть взгляд с претензией, который ускоряет пульс. Я боюсь ошибиться. Я чертовски боюсь отпугнуть своей настойчивостью.

– Да брось, – отмахивается. – Ты прав, набережная большая. Поделим и без кофе.

И Марта снова достает телефон, чтобы уже включить музыку и убежать от меня.

Я ладонью растираю ключицу, чтобы унять свербение под кожей. Не получается с такой же четкостью, как и раньше, прочувствовать ее. Лишь догадываюсь о мыслях и намерениях.

– Ты боишься меня? – довольно громко спрашиваю, когда Марта повернулась ко мне спиной, чтобы продолжить бег.

– С чего ты взял?

– Будто избегаешь.

Она посмеивается. Ее взгляд сталкивается с моим, после чего я получаю удар дефибриллятора в грудь. Яркий, грубый, дольной болючий.

– Я не избегаю, Алекс. Лишь не понимаю, зачем тебе это все? И зачем это мне? – глазами скользит по моему телу.

Замечаю, как ее плечи покрываются мурашками, но на улице тепло.

– Так вроде бы не враги. Почему мы не можем выпить кофе? Или пробежаться вместе утром?

Вновь смешок, и зубами она прикусывает нижнюю губу, раздумывая.

– Я был бы не против компании, – дополняю.

– Боюсь, мой мужчина не оценит, если я буду проводить время с тобой, – выделила последнее слово.

При упоминании хмыря ладони сжимаются в кулак. Я должен был быть на том показе, на котором они и познакомились.

– Извини, – небрежно говорит и уже без промедления включает музыку в наушниках и удаляется от меня не бегом, а настоящим галопом.

Остается смотреть ей в спину и на шикарную задницу.

Как только ее образ становится маленькой точкой, а нос перестал чувствовать ее запах жасмина и восточных сладостей, я иду в кафе, где Марта обычно позволяет себе пять минут тишины за чашкой кофе, и заказываю два капучино навынос.

Лишь бы она вернулась тем же путем, лишь бы не изменила свой маршрут. Сейчас Марта вполне может это сделать.

Кофе почти остыл, когда я рассмотрел Марту среди других бегунов. Она смотрит на океан с легкой улыбкой и вновь не замечает меня.

Идет, а не бежит. Медленно. Лицо задумчивое, и сейчас ее мир вращается только вокруг нее одной. Какая-то даже одинокая, и внутри все становится ледяным от ощущения вины.

– Присядем? – встаю на ее пути и протягиваю стаканчик с кофе.

Марта хмурится.

– Без сахара, – уточняю.

– Ну раз без сахара, – неуверенно забирает, едва касаюсь своими пальцами моих.

Рядом лавочка, и мы садимся по разным углам, как абсолютно чужие люди. Мы молча выпиваем каждый свой кофе, где Марта делает это первой. Торопится. Теперь кажется, что и кофе взяла из моих рук из вежливости. Как и ее согласие спуститься со мной в бар в фитнес-клубе.

Оборона у нее, конечно, крепче не бывает.

– Можно вопрос? – выбрасывая свой стаканчик в урну, спрашивает. Ее руки скрещены, взгляд гуляет по всему вокруг, но ни разу не останавливается на мне.

– Разумеется.

– Я бегаю здесь в одно и тоже время уже несколько месяцев и ни разу мы не встречались. Но после благотворительного вечера это уже какая наша встреча, если убрать твои посещения в клубе? Третья?

Удивленно вскидываю руки в стороны.

– Совпадение? Я правда не имею понятия, как так выходит. Может, это знак?

Марта мотает головой и смеется. Узнаю в ней мою Марту, а не чопорную девицу, которую встретил в ресторане.

– Знак для чего, Алекс?

– Для общения. Мы же можем просто общаться? Обещаю тебя не обижать.

– Ты и не обидишь, – со всей строгостью говорит, одаривая темным взглядом своих глаз цвета жженного сахара. Купленный, уже остывший кофе теперь вкусней.

– Значит, делить набережную по дням неделям и времени не будем?

– … Нет.

– Я и так не собирался.

– Пф-ф, дурак.

Подношу стаканчик к губам, пряча улыбку. Марта опускает голову, ковыряя носком своих кроссовок плитку.

Между нами по-прежнему все пространство лавочки, но нет этой тяжести, что мешала дышать.

– Я бегаю в шесть сорок. В следующий вторник здесь же? – спрашиваю.

Ответь мне «да». Пожалуйста. Я очень старался придать голосу простоты и легкого равнодушия, а в теле не осталось место, которое бы не горело в ожидании.

– Подумаю, Алекс Эдер.

Снова мотает головой. Эти типа: «пф-ф снова дурак?»

– Ну тогда пока? – встаю и пячусь. Сердце уже не стучит, а оно играет громко, быстро.

– Ну пока.

Марта отворачивается, но успеваю сфотографировать взглядом ее полуулыбку. Перед тем, как перейти проспект, хочется крикнуть в последний раз, что не обижу. Но она уже стоит ко мне спиной, а спустя минуту, не оборачиваясь, уходит.

Глава 10. Марта

– Если ты переступишь порог квартиры, можешь не возвращаться.

– Мам, пожалуйста, – я в слезах.

– Снова жопой крутить? На глазах у миллионов? Я тебя предупредила. Ослушаешься – не приезжай больше.

Беру спортивную сумку и, растерев слезы по щекам, выхожу из дома, где мне больше нет места, где меня уже никогда не будут ждать.

Я будто сирота. Одиночество въедается в поры, и мне хочется набрать номер Алекса. Услышать его голос сейчас важно и нужно. Но лучше отрублю себе руку, чем позволю открыть список контактов, где он занимается первую строчку.

(из воспоминаний Марты).

Вторник. Шесть десять утра.

Я проснулась несколько минут назад и уже успела принять душ и надеть спортивный костюм. Сегодня ветрено, но душно. В последний момент стягиваю с вешалки ветровку. Болеть-то мне никак нельзя.

Алекс стоит ко мне спиной. Из всех людей на набережной, а сегодня их довольно много, я неосознанно выделяю его еще не перейдя дорогу.

Подходя ближе, замедляюсь.

Как же два года назад я хотела его видеть, говорить с ним, обнимать, целовать. Я обижалась и любила, любила и ненавидела, ждала и верила, когда шли дни, затем недели и месяцы, а единственное, что получила от гонщика – приглашение на пробы, которые Алекс отправил мне через десятые руки.

Вставать с колен было трудно, но я справилась и снова падать не планирую.

Возможно ли дружба между нами после всего случившегося, как того хочет Алекс? Нет. Тысячу раз нет. Но я отчего-то здесь, в метре от Эдера, с любопытством смотрю на его забранные едва заметным черным ободком в виде спирали волосы и хмурый взгляд в телефон.

Можно проигнорировать гонщика и отойти в сторону, но это будет выглядеть совсем по-детски. И так несколько раз после внезапных встреч я вела себя как ребенок, которому сломали песочный домик.

Подхожу ближе, и Алекс поднимает голову. Наши взгляды встречаются. Я слегка пошатываюсь.

– Ты пришла? – говорит вопросительно.

Значит, сомневался. Как и я: приходить ли. Но неделя выдалась сложной. После ночи со Стефом мы с Эвансом не общались, да и вспоминать ту получасовую близость не хочется. Давно я не чувствовала себя такой пустой внутри. Увидеть Алекса сегодня утром показалось мне чем-то вроде лекарства. И Эдер прав: мы не враги.

– Так мы договорились, – отворачиваясь к океану, говорю.

– Держи, – протягивает один наушник. Я со скепсисом на него смотрю.

– Они новые.

Смущенно усмехаюсь. Я просто задумалась.

– Если мы бегаем вместе, то и музыку слушаем вместе.

Продолжаю крутить наушник между пальцев. Все это продолжает казаться мне странным и каким-то нереальным.

– Я бегаю два километра в одну сторону и возвращаюсь.

– Я три, – вставляю наушник в ухо и отвечаю.

– Хорошо, давай три.

– А ты сможешь? – расстегиваю ветровку и завязываю ее на поясе. На себе чувствую короткий взгляд, стелящийся по моей груди и ключице тонким слоем. Потом Эдер отворачивается.

– Посмотрим. Марта.

Алекс быстро бежит впереди. Кажется, и вовсе забыл, что пригласил меня. Жаловался еще, что ему скучно бегать одному.

В наушнике играет немецкая группа. Я разбираю некоторые слова и понимаю общую суть песни. Ерунда какая-то. Не помню, чтобы гонщик такое слушал. Тут же кривлюсь, потому что мне нет дела до того, что он слушал, слушает и будет слушать.

– Отстаешь, – кричит, обернувшись на мгновение.

Я не реагирую на его выпад, Это ведь не что иное, как вызов. Но у меня свой темп, которого придерживаюсь.

– Ты ходила в ресторан, про который я тебе говорил? – Алекс ровняется со мной.

– Нет, – без промедления отвечаю. Честно, успела забыть.

– Некогда?

Говорить и бежать тяжело. Дыхание сбивается, бок колет, а вот с Эдером все в порядке. Солнце светит ему в глаза, и он щурится. Я спешу натянуть солнечные очки.

– Стефан последнее время очень занят, – отвечаю.

– Сходи без него. С кем-нибудь другим.

Если Алекс думает, что я продолжу развивать эту тему, то он глубоко ошибается. Обсуждать с ним мое свободное время? Моих друзей? Вот уж нет.

Стоило в наушниках заиграть песне на итальянском, Эдер сбавляет темп. Эта песня звучала во время нашего отпуска везде, куда бы мы ни пошли: магазины, рестораны, лобби отеля, на улицах из музыкальных колонок молодежи.

Живот наполняется тяжестью, но я не подам и вида, что воспоминания выбиваются из угла моей памяти.

Это просто песня. Красивая, немного грустная и совсем-совсем чужая. Как она оказалась в музыкальном листе Алекса – вот вопрос. Ее не крутят по радио уже два с половиной года. Группа выпустила один трек и на этом их карьера завершилась.

Мы добегаем три километра и останавливаемся у закусочной Рикардо. Он успел открыть ее, но сомневаюсь, что готов принимать заказы. Да и ни за что в жизни я не куплю сочный бургер в такое время. Стресса нет, усталости тоже, Алекс рядом. Мои секреты теперь только мои, и ни за какие дирхамы я не собираюсь их рассказывать.

– Будешь? – кивает на табло с меню.

Если бы я не была уверена в том, что мои походы к Рикки тайна, сказала бы, что Алекс Эдер в курсе. Но это невозможно.

– Нет.

– Уверена? Здесь вкусные бургеры.

Злюсь и краснею. Хорошо, что румянец можно списать на бег и жару. Зря брала ветровку, прогноз погоды не оправдался.

– Уверена.

– Подождешь тогда меня? С утра голодный.

Я стряхиваю руку и смотрю на часы, окидываю взглядом песочный пляж и океан. Плохая идея – ждать гонщика, то бишь бывшего.

– Вам разве можно такое? – немного даже психую. Рикардо знает меня, и по своей доброте еще поздоровается и спросит: «как обычно?». Я сгорю со стыда.

– У меня летний перерыв. Могу же оттянуться? Так тебе точно не надо?

– Я же сказала, что нет! – повышаю голос.

– Тогда все-таки подождешь? Обратно дойдем пешком. Кажется, на сегодня тренировка закончена.

«Мы». «Подождешь»… Не нравится мне все это, и я уже открываю рот, чтобы отказаться.

– Пожалуйста. Не хочу идти обратно один.

– Позвони другу и поговори, – прозвучало грубо, и я вновь ощущаю себя маленьким ребенком, а не взрослым, самодостаточным человеком, коим и являюсь.

– Я хочу с тобой.

Черт.

Алекс вытаскивает наушник, я подаю свой. Эдер складывает их в бокс и отдает мне вместе со своим телефоном. Не успела и опомниться, как стою посередине набережной с вещами того, кто должен был навсегда остаться в прошлом.

Наблюдаю на новым Алексом. Он же тоже изменился. Прическа, голос. Разговорчивей стал и настойчивей. Купоны эти, которыми никто не пользуется, и не самое правильное питание по утрам вместо любимых зеленых смузи. Алекс Эдер стал проще, когда Марта Вавилова сложнее.

Утопаю ногами в песке, доходя до ближайшего столика рядом с вагончиком Рикардо. Жаль кепку не взяла, чтобы прикрыть лицо. Но вроде бы Рикки занят приготовлением бургеров, и у него с утра пораньше образовалась приличная очередь.

– Я взял тебе полезный. Здесь листья салата, курица, овощи и совсем невредный соус, – Алекс протягивает мне бургер в бумажной упаковке. Поднимаю взгляд и щурусь. Очки совсем не спасают от южного солнца. – Еще кофе.

И присаживается рядом.

Бургер пахнет восхитительно, слюнки текут. Но забирая его из рук Алекса, разворачиваю упаковку скованными морозом пальцами.

– Спасибо, – говорю, прожевав первый откусанный кусочек.

Мы завтракаем молча. Ну точно я попала в параллельную реальность.

– Кстати, свое обещание ты не выполнила, – Алекс сминает бумагу, в которой был его бургер, и берется за кофе.

Мой последний кусок падает камнем в желудок. Судорожно вспоминаю, как по лабиринту хожу в поисках выхода. Все тщетно.

– Билет на первый ряд твоего показа. И у тебя здесь соус, – Показывает на уголок моих губ. Я как неуклюжая девица на первом свидании тру кожу.

– Не думаю, что тебе это еще нужно.

– Нужно.

– Алекс…

Тяну мысочки до жесткого натяжения мышц. Каждое слово гонщика, да и в целом его присутствие, покачивает меня, как на волнах. А я так полюбила штиль.

– Попрошу своего менеджера что-нибудь придумать.

– Спасибо.

Кофе оставляю в этот раз нетронутым и поднимаюсь на ноги. Алекс повторяет за мной и оказывается близко.

– Через неделю также? – спрашивает, уперев руки в бока. – Только бургеры уже с тебя.

Свожу брови вместе. Совсем дурной?

– Нет, – отвечаю, развязывая ветровку и надевая ее.

– Ну, если захочешь компанию по утрам, ты знаешь, во сколько и где я бегаю.

– Ты стал таким настойчивым, – тянет топнуть ногой.

– А ты вредной.

Недовольно вытягиваю губы.

– Пока, Алекс! – разворачиваюсь и ухожу. Ногами передвигаю быстро-быстро.

– Пока, Марта, – летит весело мне в спину. Следом взгляд. Долгий, горячий. Он касается всего моего тела ощутимо и неправильно. Разворачиваюсь и одними губами прошу прекратить так меня разглядывать.

Эдер улыбается и ведет плечами.

Глава 11. Марта

– Квартира небольшая. Тридцать квадратных метров плюс ванная комната и кладовая. Раньше здесь жила одинокая писательница, но она переехала в другой штат, когда вышла замуж. Квартира пустует какой месяц.

Осматриваю помещение со странными обоями и влюбляюсь. В свою новую жизнь.

– Соседи нешумные. Иногда бывают перебои с горячей водой, но…

– Я беру.

– Вы уверены?

Небольшая кухонная зона с фартуком-плиткой, на которой изображены лимоны, круглый обеденный стол на одного, на окнах белые кружевные шторы, как в моем детстве.

– Уверена.

(из воспоминаний Марты)

После съемок заезжаю в ближайший к дому супермаркет. Закупаю фрукты, овощи и пару упаковок молока. В интернете прочитала несколько способов, как сделать домашний сыр. Стало интересно. И домашний сыр куда полезнее покупного в вакуумной упаковке. В магазинах здесь он только такой, а до ярмарки выходного дня никак не доберусь.

Открываю дверь ключом и вваливаюсь в маленький коридорчик. Ну я и накупила продуктов!

Помыв руки и переодевшись в домашнюю одежду, спешу разобрать сумки и поставить молоко на плиту.

Дома тепло, уютно. Так, как я и когда-то мечтала.

Я сделала здесь скромный ремонт, когда получила ключи. Ничего особенного: поклеила новые обои в мелкий цветочек, купила диван и много подушек. Вдоль стены стеллажи, куда ставлю книги и несколько цветов в глиняных терракотовых горшках.

Кладовку переделала в гардеробную. Не я лично, а сосед напротив. И хорошо, что он съехал. От его навязчивых ухаживаний я не знала, куда податься.

Гардеробная крошечная, и мне уже не хватает в нем места, но искать другое жилье не хочу и не буду. Я счастлива здесь. Лучше перепродам вещи, которые, скорее всего, носить не буду. Готова распрощаться с эксклюзивным платьем от «Баленсиага», но не с этой квартиркой.

Пока греется молоко, сажусь на один из двух стульев с ногами и открываю компьютер. Ким должен скинуть мне несколько фотографий для моего профиля. Сегодня мы вместе обедали, а потом гуляли. Как настоящий фанат своего дела, его камера всегда с ним.

У аватарки Алекса зеленый огонечек. «В сети».

«Привет», – летит мне в диалоговое окно. Я долго смотрю на буквы, иногда поглядывая на аватарку. Сколько лет этой фотографии? Алекс на ней совсем другой. Наверное, еще с Сереной встречался.

Отвечать не спешу. Раздумываю.

В это время Ким высылает мне несколько снимков на его взгляд самые удачные, а я загружаю их к себе в профиль в соцсеть.

Подпись: «С другом мне повезло. Он фотограф и живет по соседству. Для записи пишите ему в директ. Возможна скидка, но необязательна».

Ким тут же ставит чертика в сообщении и немного нецензурно ругается. Я сижу и улыбаюсь. Ким правда классный. Это тот случай, когда дружба между мужчиной и женщиной возможна.

Следующий «лайк» от Эдера. Подскакиваю, вспоминая, что так и не ответила на его «привет». Огонек на моей аватарке горел зеленым, и наверняка Алекс ждал. Некрасиво с моей стороны, он же купил мне полезный бургер.

«Привет», – пишу. Следом: «Извини, что ответила не сразу. Была занята», но стираю.

«Я успел решить, что ты меня игнорируешь».

Пальцы застывают над клавиатурой. Что я делаю?…

«Я была занята», – пишу коротко. Без «извини» и все такое. Меня как бы не за что извинять. Да-да!

«Отвлекаю?»

– Уф-ф-ф, – вздыхаю, поглядывая на закипающее молоко. Голова пухнет от его вопросов, сообщений и незримого присутствия.

«Нет».

Откидываюсь на спинку стула. Чехол к нему я вязала сама. После поклялась больше никогда не брать нитки в руки, а за свитер ручной вязки не жалеть денег.

Зачем-то, не моргая, смотрю на наш диалог в небольшом окне. Ловлю себя на том, что жду ответа. И снова: что я делаю?…

Захлопываю крышку ноутбука и проверяю, как там мое молоко. В рецепте указана температура, до которой нужно его нагреть. Я чуть не проворонила. Алексу Эдеру это стоило бы два литра молока.

Выполняю второй и третий пункты рецепта и вновь открываю компьютер.

Алекс в сети, но молчит. Наверное, так правильно. Говорить нам не о чем.

«Ты поставил мне лайк на последний пост. Говорю на всякий случай, если ты сделал это ненамеренно».

Многие паблики и группы до сих пор полны разных слухов относительно меня, Эдера и нашего расставания. Ну и я не знаю личное положение гонщика. Вдруг этот случайно поставленный лайк сулит ему скандал, скажем с… Кем-то? Не интересовалась его личной жизнью, но предупредить человека надо. Не враги мы, не враги… И бургер опять же купил. Вкусный.

В окне ответа сначала появляется смеющийся смайлик.

Смайлик! Который смеется. Его прислал Алекс Эдер. В этом мире что-то произошло, пока я оправлялась от нанесенных гонщиком ран.

«Ты мне понравилась. Мой лайк намеренный».

Спрыгиваю со стула и, взял бокал с рейла, наливаю в него воду. Выпиваю залпом. Что значит: «ты мне понравилась?». Я не могу ему нравиться. Или он о работе Кима? Скорее всего. Сколько учу английский, и все равно возникают мелкие неурядицы вроде этого.

«Чем занимаешься?»– летит следом.

Я вновь отвлекаюсь на свой сыр, который уже не хочется варить, потому что от этой переписки меня мутит. Если так продолжится, в моем ежедневнике появится еще одна графа «Эдер». Переписка, бег, чертова ностальгия.

Сейчас Алекс немного напоминает мне того гонщика в отпуске. Он чуть расслаблен и открыт. Я буду ставить напротив его имени сердечко фиолетового цвета.

Все это, конечно же, шутка усталой девушки. Ничего такого я не планирую, но пишу:

«Варю сыр».

«Что?»– и снова эти дурацкие смайлики. Как издевается.

«Я варю сыр. Из молока».

Поднимаю взгляд и смотрю поверх ноута. Маленькая плита, несколько шкафчиков сверху. Недавно вдоль фартука вывесила фонарики в виде звездочек. Так уютней и будто бы теплей. На невысоком холодильнике плющ в горшке. На этот раз глина выкрашена в желтый.

Ну да, и не скажешь, что это нора модели. Она еще и сыр варит. Смеюсь в голос.

«Возможно, у меня даже получается», – не дождавшись ответа Алекса, пишу. Снова не имею ни малейшего понятия, зачем. Ему не должно быть дела до меня, моих дел и моего сыра.

«Прости, что задумался. Укладывал в голове. Я только что видел твою фотографию на форзаце журнала, и, оказывается, смотрящая на меня девушка варит сыр».

Да я многому, чему научилась за эти два года. Без сомнений, эту мысль оставляю при себе. К чему ворошить прошлое?

«Надеюсь, ты варишь двойную порцию, потому что я хочу попробовать».

– Разбежался, – говорю вслух.

Вообще, гонщик стал наглым. Какое еще попробовать?

«Не обольщайся».

«Будешь делиться со своим финансистом?»

От прочитанного набегает злость, как предураганный ветер. Вместе с ним нечто вроде обиды. Он не имеет права задавать такие вопросы и даже поднимать ту тему.

Он мне никто. Даже не друг. И зря я взяла купленный им бургер.

«Спокойной ночи, Алекс», – пишу, вдавливая кнопки в клавиатуру, что те проваливаются.

Сыр сварить не получилось, я перегрела молоко. С раздражением выливаю все и кидаю кастрюлю в раковину. И мыть ее сегодня не буду. Спать ложусь расстроенной, дав волю слезам. Первые за столь долгое время. Эх, если бы только получился этот чертов сыр!

Глава 12. Марта

«Рилс с тобой набрал полтора миллиона просмотров», – читаю сообщение от Кима, пока, вся в краске, делаю ремонт на моей маленькой кухне.

«Уау», – отвечаю, – «поэтому у меня так оживленно в профиле».

Подпрыгиваю от раздавшегося звонка. Не могу привыкнуть, что он настолько пищащий. Словно мышь мучат.

Там курьер с цветами. Букет настолько большой, что лица парня и не увидеть.

– Марта Вавилова? 15В?

– Все верно.

– Это вам.

Расписываюсь, забираю. Ну, Ким! Я же никому не успела сказать, что переехала. Узнал как-то.

«Спасибо», – пишу, поставив букет в ведро с водой. Вазы такого размера у меня нет.

«М-м-м да не за что».

(из воспоминаний Марты)

– Смотри, вот эти снимки мы планируем брать в рекламу, – Элис, директор рекламного отдела бренда, который я рекламирую, разворачивает передо мной распечатанные снимки Кима.

Я внимательно разглядываю. Обычно моделям не дают столько свободы, как мне. Многие не видят свои фотографии вплоть до официального релиза. Мне повезло, я попала в отличный коллектив.

– Классные.

– Вот эта лучше всех, – передо мной черно-белая версия цветного снимка. Его хочется рассматривать, – Думаю, его мы поместим на форзац каталога.

Быть первой моделью летней коллекции именитого дизайнера честь. Остается загадкой, как из всего списка претенденток, выбор пал на меня. Я помню толстенные портфолио многих девчонок и явно не надеялась на успех. Оказалось, зря.

– Через пару недель я бы хотела доснять несколько кадров уже с аксессуарами.

Вспоминаю свое расписание, но впору менеджеру звонить. Конец лета и начало осени очень загруженные. Идет подготовка к зимним коллекциям, некоторые уже вовсю работают над летними следующего года. Мир моды всегда на шаг впереди.

– У меня показ в Милане, – вспомнив, отвечаю.

От Элис выхожу довольно поздно. Меня встречает Стеф.

Мы не виделись дней десять. Я не рисовала «голубые сердечки» целых два листа.

Эванс стоит у своей машины, облокотившись на пассажирскую дверь своего «Роллс-Ройса». Побрит, одет с иголочки, туфли блестят, и сам он весь сверкает, как начищенный алмаз.

Иду не спеша к своему оплоту стабильности и штиля.

Стефан целует целомудренно в щеку, и мне вспоминается некстати, как он имел меня сзади в нашу прошлую ночь вместе. Три минуты и двадцать четыре секунды. Часы стояли на моей прикроватной тумбочке, нельзя было не считать.

– Как всегда, роскошна, – говорит.

Смущенно опускаю взгляд.

– Мы вроде бы не договаривались о встрече, – поправляю сумку на плече. Вообще-то, через час у меня танцы.

– Совсем не скучала? – Стеф посмеивается, а я чувствую неловкость. Не скучала. Вспоминала – да, но это разные вещи.

– Дело не в этом, – ухожу от темы, – есть планы.

– Танцы. Я знаю. Позволишь тебя там подождать? Потом сходим поужинать. Тристан посоветовал новое место. Сказал, стейк там превосходный, лучший, который он когда-либо ел.

При упоминании его друга съеживаюсь.

– Если не соскучилась ты, соскучился я, – улыбается. Такой Стеф мне незнаком.

Всегда нахмуренный и сосредоточенный Эванс сейчас приобнимает и ведет носом вдоль моей скулы. А вокруг люди, когда Стефан не принимал раньше всех этих «чувств напоказ».

– Ну, хорошо, – соглашаюсь без энтузиазма.

Не знаю, в чем причина такой смены настроения. Я не только про сегодняшний вечер и внезапное появление мужчины. Мне было комфортней, когда Стеф был таким, каким я его увидела в нашу первую встречу. Закрытым, спокойным, немного чужим и отстраненным, но всегда где-то рядом, чтобы я не чувствовала себя брошеной.

Интересно, это какая-то степень эгоизма? Или мои чувства атрофировались за ненадобностью? Черт теперь пойми.

Я сажусь в его машину на переднее сиденье. Салон чистый, сверкает. Кожа натерта и хрустит, когда кладу на нее свою ладонь. Пахнет приличной стопкой денег, о которых я даже и не мечтаю.

– Расскажешь, чем занималась эти дни? Мы мало общались, я был сильно занят.

Сдерживаю нечто вроде удивленного хмыка. Мы мало общались из-за его занятости? Мне казалось, что из-за обоюдной, да и наша пара не отличается разговорчивостью. Не отличалась. Что-то происходит со Стефаном.

– Работала. Бегала, – вспоминаю Эдера и отворачиваюсь к боковому окну, – ну и так по мелочи.

Типа варки сыра и пересадки цветов. Прошлые горшки стали малы.

– Ясно, – вздыхает.

Ловлю себя на том, что Стефан допущен в мою жизнь только с одной стороны. С той, с которой обычно показываюсь на людях, где я модель. Сложно представить, что с Эвансом можно общаться по поводу сыра и почему тот у меня не получился.

– А ты? – задаю ответный вопрос. Я же вежливая, и вроде как нужно соблюсти приличия.

– В этот раз заключение сделки выжало из меня все соки. Хорошо, Тристан был со мной. Одному вынести такой объем было бы очень сложно.

И снова это имя.

– Он, кстати, принесет тебе извинения за… неловкую ситуацию на приеме, – откашлявшись, говорит тише.

Хотелось бы замять ту ситуацию и не поднимать ее в будущем. Ну и не слышать имени его друга и не видеть в принципе. Даже ради извинений. Лично он ничего плохого мне не сделал, но странное первое впечатление теперь навсегда с ним, и я не уверена, что для Тристана получится создать второе, более удачное, впечатление в моих глазах.

Я не даю вторых шансов. Это правило новой Марты, вышедшей из дверей аэропорта Майами полтора года назад.

– Стефан, не стоит.

– Нет-нет, Марта. Это не обсуждается. Мне бы не хотелось, чтобы между моим другом и моей женщиной остались неразрешенные вопросы, – непоколебимость в голосе Эванса стучит по нервам, и это состояние далеко от расслабленного. – И потом, Тристан правда хороший. Тебе стоит узнать его получше. Вот и все.

Не отвечаю ничего банального. Глазами приклеиваюсь к окну и жду, пока Стефан остановит у танцевального центра, чтобы я смогла выйти.

Час, в течение которого мой мозг перегружается. И несмотря на усталость, я чувствую себя обновленной. Я всегда любила танцевать. Это отвлекает от трудностей и проблем.

Стеф, как и обещал, ждет меня с занятий. Наверное, нужно радоваться, раз такой мужчина тратит свое драгоценное время на то, чтобы ждать какую-то модель с каких-то занятий.

Если переводить его заработок в доллары, то сейчас он потратил несколько тысяч.

Марта, будь благоразумной и благодарной!

– Мне удалось забронировать столик, – говорит, когда я поравнялась с ним. – Не передумала ужинать?

Я голодна.

– Нет, – впервые после встречи улыбаюсь. Все дело в танцах.

Место и правда новое, название такое же странное, как и весь вечер, и перемены Эванса. В переводе на русский это что-то типа «Шпионские страсти».

И Стеф позвал меня сюда по совету Тристана? Он доверяет ему настолько?

Мы заходим в заведение, где нас встречает хостес в милом переднике. Она спрашивает купон, и Стефан без вопросов достает телефон, где, я уверена, горит картинка с неким купоном.

Только открыв письмо от Алекса и нажав на картинку, я вижу то же название ресторана, куда и привел меня Эванс.

– Что за купон? – уточняю у мужчины.

Мне будто бы голодно, но представив тарелку с едой, тошнит.

– На посещение. Бронь день в день, реже на следующий день. А без купона можно ждать неделями. Говорю же, место очень популярное. Шеф-повар отменный.

– Со слов Тристана? – улыбаюсь натянуто и скрипя зубами.

– Да.

Я заказываю рекомендованный стейк и бокал красного вина. Вкусно, несмотря на утраченный аппетит. Вся эта ситуация с купонами заставила меня чувствовать себя обманщицей.

«Здесь правда вкусно», – пишу Алексу. Он же спрашивал. Не знаю, зачем ему эта информация, может, знаком с владельцем, и они собирают мнения.

«Воспользовалась купоном?» – ответ приходит позже.

Как правильно ответить, чтобы не обидеть?

– Что-то случилось? – спрашивает Стеф.

– Нет. Вопросы по работе, – вру. Это делаю я: мой язык и мой рот, но отчего-то тянет обвинить Эдера. Все началось с того благотворительного вечера.

«Давай встретимся?» – летит следом. Его огонек у аватарки не прекращает гореть зеленым. Алекс ждет, а я не представляю, что ответить.

В смысле: встретиться?

– Что-то серьезное? – наседает Стеф.

Начинаю злиться.

– Нет. Просто один назойливый… фотограф пишет комментарии и замечания.

– Попроси своего менеджера найти тебе другого.

Усмехаюсь. Эванс совсем не знает, как строится мир моделей. Иногда фотограф стоит дороже какой-то девчонки с бордовым паспортом.

«Завтра в семь?» – опустив взгляд, скольжу по всплывшему новому сообщению.

– И потом, почему этот фотограф надоедает тебе? Съемки закончены, твой рабочий день тоже. Ты же не финансовый консультант, работающий сутками без перерыва, – допивает свое вино Эванс и одним взмахом руки просит счет.

Он выпил немного, но этого хватает, чтобы я с уверенностью сказала, что Стефан нетрезв.

«Я буду ждать в любом случае», – читаю и выхожу из приложения.

Никуда я не пойду, конечно же. Это дикость и глупость. И совсем не понимаю, зачем эта встреча Эдеру? Только ведь виделись, бежали бок о бок, типа общались.

– К тебе или ко мне? – буднично интересуется.

Сегодняшний день в моем календаре был без голубого сердечка. Встречи со Стефаном я не планировала.

– Прости, я… Сегодня у нас неожиданный выдался вечер.

– Понимаю. Вне расписания.

– Именно.

– Так, может, пора что-то менять? Попрошу принести нам еще бутылку этого вина с собой. Оно довольно интересное, не находишь? – бескомпромиссно говорит.

Глава 13. Марта

Полседьмого я сама не своя. Не люблю, когда меня кто-то ждет, пусть своего согласия я и не давала. Человек тратит драгоценное время и, наверняка, хочет сказать что-то важное, раз решился на встречу, а не на сообщение.

Алекс прислал мне локацию, а не название ресторана. Зудящая мысль, что это его предложение встретиться тянет на свидание, погасла. К тому же она была абсурдной.

Эдер позвал меня всего лишь на пляж.

В шесть сорок надеваю спортивный костюм, заплетаю волосы в косу и, выйдя из квартиры, сажусь в машину и доезжаю до начала длинной набережной. Солнце собирается садиться за горизонт, и все вокруг приобретает яркие апельсиновые оттенки.

Зачем я понадобилась Алексу, остается гадать, как и то, почему я в очередной раз прогибаюсь под его желания. Последнее вызывает во мне чувство недовольства.

– Хорошо выглядишь, – говорит первый, как только я подхожу.

Не отвечаю, но прищуриваюсь. Костюм не самый модный, еще и не глаженный. Торопилась. Никогда не любила опаздывать.

Я оставлю при себе то, что Эдер тоже ничего. Он в спортивных штанах и объемной мятой футболке. Но в отличие от моей, его не нуждается в утюге. Стиль такой, и ему чертовски идет.

– Ты хотел о чем-то поговорить? – кладу руки в карманы. Неловко. Хочется перекачиваться с пятки на носок и подогнать время вперед, к концу нашей встречи.

Алекс на прямой вопрос не отвечает, но на его лице появляется загадочная улыбка.

– Здесь недалеко открылось неплохое место с полезными сладостями. Пройдемся?

С губ срывается смешок. Эдер… Шутит так?

– Зачем?

– Хочу попробовать, – без промедления отвечает.

Логика в его словах есть. Но при чем здесь я? Мы, можно сказать, познакомились пару недель назад. И вдруг вечерние поедания сладостей. Такое допустимо только между близкими людьми. Потому что первый этап знакомства это всегда ресторан, а не вот эти все встречи в спортивных костюмах на пляже и обсуждение состава полезных конфет.

– Алекс, я… – набрав полные легкие воздуха вместе с пляжным песком, который царапает горло, выдыхаю, – я думала, ты позвал меня, чтобы обсудить что-то важное. Лично.

– Это важно.

– Поесть полезные сладости в семь вечера?

– Именно. Тебе можно? – вскидывает брови и делает вид, что в порядке вещей задавать такие вопросы. Словно мы каждую неделю встречаемся на пляже и идем пить кофе, есть бургеры или финиковые конфеты.

– Есть сладости? Да.

– Тогда в чем претензия?

Наваливается новое чувство. Оно тянется от ног к груди. Имя ему – пофигизм. Это какие-то сластушки, а не бокал Каберне Совиньон при свечах.

– Ладно, – соглашаюсь.

– Тогда пошли, – делает уверенный шаг и показывает путь.

Но я в замешательстве. Для меня по-прежнему все эти встречи, разговоры вызывают недоумение. У нас у каждого уже своя жизнь, свой распорядок. У меня есть мужчина, да и Алекс, думаю, не в одиночестве проводит свои дни и прогулки по паддоку.

Что ему эти дурацкие полезные сладости в компании с шантажисткой, которая чуть не сломала его чемпионство два года назад?

Эдер идет впереди, я едва поспеваю. Боже мой, если бы я только заикнулась о своих подозрениях в назначенном мне свидании, гонщик бы точно рассмеялся. Самой стыдно за такую мимолетную мысль.

– Ты в курсе, что «Glaze» хотят стать одними из спонсоров Формулы-1? – поравнявшись, спрашивает.

– Нет, – давая себе время на обдумывание, отвечаю.

– Рекламные кампании с тобой могут быть развешены по паддоку на американских Гран-при.

Гонщик сообщает мне новость легко, даже с невесомым восторгом в голосе. Не то, чтобы я надеялась услышать недовольство, что моя физиономия будет теперь маячить у выхода из его моторхоума, но явно не рассчитывала на такую реакцию. Алексу нравится эта новость. Будто бы.

– Слухов будет… – говорю то, что жарит язык. Надо было промолчать.

– Пришли, – все, что слышу в ответ.

Заведение с бело-голубой крышей так и называется – «Полезные сладости». Большие окна, пару столиков на улице. Пол выложен плиткой, а продавцы и официанты в симпатичных желтых фартуках. Стиль 50-х здесь исполнен на все сто процентов. Уютно, и уж точно нет ощущений, что мы на свидании.

Прохожусь вдоль витрины. Тортики, пироженки, конфеты, кексы. На вид вкусно.

– Выбрала что? – Алекс останавливается позади. Настолько позади, что делаю шаг в сторону, выталкивая свое тело из его ауры.

– Угу, – киваю и подхожу к кассе. – Бутылочку воды. Без газа.

– Ты же сказала, тебе можно есть в такое время сладкое! Оно здесь безвредное. Ну, так написано, – впервые за последнее время чувствую некие яростные нотки в голосе гонщика. Ему не нравится.

Но поделать с этим ничего не могу. И не буду.

– Можно. Но я не говорила, что хочу, – и улыбаюсь приветливо пухленькой латино-американке.

– Ясно, – Алекс, сжав руку в кулак, делает беззвучный стук по витрине, – мне эспрессо.

Я достаю кошелек из спортивной сумки, которую едва не забыла взять, и протягиваю карту. Эдер силой двигает меня в сторону, и готова была вскрикнуть «эй»! Наглый гонщик!

– Я достаточно зарабатываю, Марта.

– Да я в курсе, – бросаю обиженно, – но мы не на свидании, чтобы я позволила тебе платить за меня.

Я все-таки сказала это слово, и стало холодно внутри.

– И два финиковых кекса, – будто не слышал, что сорвалось с моих губ. Эдер достает свою карточку и мигом прикладывает ее к терминалу. Остается только высокомерно фыркнуть.

За столик садимся взвинченные. Он – моим желанием оплатить, я – что не позволил это сделать. Еще и кексы непонятные взял. Вынуждена съесть свой, чтобы не обидеть Эдера.

– Такая ты…– ругается и откусывает половину кекса. Крошки падают, и он резким движением их смахивает.

– Какая?

– Америка не идет тебе на пользу.

– Всегда и за все я плачу сама. Это первое правило безопасности, – приоткрываю крошечную дверцу в мою жизнь. Вновь в голове режется вопрос «зачем?»

– Понял. Если ты, конечно, не на свидании, – говорит с улыбкой, но тон полон горечи и язвительности.

Э, как задела Алекса ситуация. В другой жизни я бы смахнула все на ревность, но это самая обычная задетая мужская гордость. Его женщине везет, что австрийское воспитание сделала из Алекса редкого мужчину, готового заплатить за женщину в таких мелочах.

– Как кекс? – спрашиваю.

– Scheise (от нем.: хрень, дерьмо).

Я смеюсь. Мне смешно от всего: Алекса, его ругательства, самого кекса, который реально полная хрень, что на языке продолжает мучиться противная сладкая крошка.

– Согласна, – откручивая бутылкой с водой, говорю.

Эдер не комментирует, что я поняла его. Лишь бросает длинный, тяжелый взгляд.

– Так о чем ты хотел поговорить? – перехожу к делу. Вряд ли Алекс приглашал меня съесть дерьмовые кексы.

– Чтобы с тобой встретиться, нужен повод?

Едва не роняю бутылку, в попытке закрутить крышку. Как бы так вежливо ответить «да». Ему нужен чертов повод!

– Марта, я тебя не заставляю. Ты вправе сейчас послать меня далеко и надолго, но, мне кажется, такие вот прогулки неплохо нас расслабляют.

– Расслабляют? – от прямоты стою разинув рот, прерываясь на смешки.

– Разве нет? Ты… Смеешься. Ругаешься, споришь. Из нас выходят неплохие друзья.

Голова взрывается. Пульс шумит в висках, как тысячи волн в шторм.

– Ты сказал «друзья? Ты в своем уме? – бью ладонями по коленям, и это вызывает очередную улыбку на лице Эдера.

– Ты рассказывала мне про варку сыра, Марта. Дай-ка подумаю, кто еще об этом знает? Кто из твоих друзей?

Никто. Даже с Таней мы не общались месяцев шесть, если не больше. Я трусливо слилась, потому что устала видеть и слышать сожаление по поводу нашего расставания с Алексом. Пропускаю тот момент, что подруга пыталась нас помирить.

Получается, кроме Кима я ни с кем особо и не общаюсь. Закрылась по всем фронтам.

Смотрю на Алекса сверху вниз, пока Эдер продолжает сидеть на металлическом стуле и иногда попивать уже остывший эспрессо.

– Мне нужен друг.

– Сафин и Марино не справляются?

Первый раз за два года, когда я произношу фамилии гонщиков и косвенно дотрагиваюсь до мира большой скорости, куда перекрыла себе пути.

– Они далеко отсюда. А ты здесь, в Майами. Определенно, это знак.

Снова он про свои знаки! Я всматриваюсь в каждую черточку на лице Алекса в поиске ответов на свои вопросы. Не чувствую подвоха, лжи или лицемерия, но и открываться нараспашку не спешу.

Я друг Алекса Эдера? И в страшном сне не приснится, хотя за все время нашего знакомства он показал себя хорошим человеком. Просто настоящей пары из нас не вышло. Там любовь должна быть взаимной.

– Подумаю, – тихо отвечаю и отступаю.

Алекс убирает руки за спину, пока я шаг за шагом отхожу.

– Можно только личный вопрос?

– Рецепт сыра не скажу. Он неудачный, – боже, я шучу? Я отпустила шутку в глазах Эдера?

– Ты его любишь?

Спотыкаюсь, но не падаю. В душе сумятица, которая вызывает легкую тошноту и резь в межреберье.

Сказать правду? Соврать? Алекс Эдер не сплетник и не болтун. В этом вопросе ему есть доверие. Было. А сейчас…

– Нет, – облизнувшись, отвечаю.

– Тогда почему?

– Почему я с ним? – свой вопрос Алекс не задал полностью, но мне стало понятно все и так, – Он выгодная партия. Солидный мужчина, с которым можно появиться в обществе. Он не требует от меня того, что я не в состоянии дать. Мы подходим друг другу.

Алекс склоняет голову и поднимает ее уже с довольной улыбкой на лице. Я сначала решила, что мой ответ его расстроил, но нет. Ошиблась.

– До вторника? – спрашивает.

Вторник. Семь утра. Бег. Как гонщик смог просочится в мою размеренную, выверенную по пунктам жизнь?

Не отвечаю, потому что я еще ничего не решила. Ни про совместные занятия спортом, ни про дружбу. А главное, нужен ли мне друг в виде бывшего? Звучит нелепо.

Глава 14. Марта

– Воды? – Алекс протягивает мне бутылку, когда я только спрыгнула с беговой дорожки. Пот льется градом, потому что я установила высокий режим. Еще и с подъемом.

Хватаюсь за протянутую тару и верчу в руках. Он же из нее пил?

Я не брезгую, но думать потом о том, что «поцелую» горлышко там, где делал это Эдер до меня, не хочу. Я с горем пополам разрешила себе изредка общаться с гонщиком. Раз никак не убежать от его присутствия, приходится мириться.

– Возьму из раздевалки свою, – возвращаю, потерев хрустящий пластик.

И надо было забыть!

– Я из нее не пил, – летит в спину.

Это останавливает, и я оборачиваюсь, создавая скрип резиновой подошвой своих кроссовок. Раздевалки в другом конце зала, а времени на тренировку осталось не так много.

– Я не вру, – его брови ползут вверх, и становится неловко, что я об этом подумала. Ни один нормальный человек не предложит свою индивидуальную бутылку, если он к ней уже прикасался.

– Я и не сказала, что ты врал.

– Но посмотрела с недоверием. Так вот: я не пил из нее.

– Да верю, верю,– и выхватываю пластиковую тару из его рук.

Наши взгляды в этот момент не отлипают друг от друга.

Пью жадными глотками. Целых сорок минут активных занятий. Мое сердце работало на пределе, а мышцы от напряжения вот-вот лопнут. Тяжесть в стопах непередаваемая. Вода сейчас выглядит как спасение от смерти.

– Спасибо.

Возвращаю, оставив чуть меньше половины. Алекс присасывается к своей бутылке, без вопросов допивая до донышка. Сминает тонкий пластик и выбрасывает в рядом стоящую урну.

Внимательно смотрю.

По его вискам стекают крошечные капли пота, делая волосы влажными. Футболка мокрая насквозь, а шея блестит. Губы после утоленной жажды стали ярче. Он их поджимает и одновременно сводит брови вместе.

– Что? Я не брезгую, – отвечает на вопрос в моих глазах.

– Я стою и молчу.

Он посмеивается.

– Алекс, не поможешь? – типичный американский акцент врывается между нами шаровой молнией.

Это та рыжая. Из ресторана.

Семь утра, а она уже накрашена для вечернего званого ужина. Короткие шорты, топ. Ну и распущенные волосы скорее вызывают недоумение, нежели восхищение. Это как минимум неудобно.

– Тиффани, – Эдер сладко улыбается, согнув руку в локте и облокотившись о стену. Поза шестнадцатилетнего подростка из фильмов про американскую школу. Эдакий плейбой, звезда футбола и мечта всех: от директрисы до ботанши.

Надо бы оставить этих двоих ворковать. Но любопытно же.

Выдерживаю неприятный взгляд рыжей Тиффани, ответив ей выученной улыбкой модели, за которой она и не увидит ехидства при всем желании.

– Помощь нужна. Вон с тем тренажером, – длинным пальцем указывает на беговую дорожку, с которой недавно спрыгнула я.

Ее поведение настолько инфантильно, что хочется попросить гонщика не помогать. Или оставить все как есть. Пусть использует мои настройки.

– С радостью, – отвечает.

Алекс уходит, показывая мне свою спину. Я опускаю взгляд на урну, где виднеется смятая пластиковая бутылка. Хорошо, что я пила из нее первая. Кто знает, скольким Эдер мог предложить из нее попить до меня.

Наблюдаю за парочкой на расстоянии. Рыжая смеется, обнажая ровные ряды белоснежных виниров. Ее рот слишком большой, но в модели бы ее взяли. У нее есть некая индивидуальность, несмотря на, уверена, скверный характер. Рост, правда, подвел. Без каблуков я выше нее на целую голову.

Надо бы сказать Эдеру, что она не вызывает у меня доверия. Хотя… Какое мне дело? Воду только пить из его бутылки больше никогда не буду.

Мой шаг до раздевалки можно назвать злым. Я ненавижу, когда кто-то вклинивается в разговор. Бестактно, невоспитанно и по-детски.

Переодеваюсь в джинсы и блузку. На ногах туфли на низком каблуке. Перекинув сумку через плечо, выхожу и наталкиваюсь на воркующую парочку у ресепшена. Они продолжают заглядывать в рот друг другу.

На пляж поесть дерьмовые кексы он позвал зачем-то меня, а не ее.

Из спортивного центра выхожу, не махнув рукой и не сказав «пока». Обидно, потому что я только-только свыклась с мыслью, что такое общение с Эдером тянет на дружескую беседу, после которой противоречиво, но живо. Шторм в моем море привносит разнообразие, и о разрушениях нет пока и речи. Безопасно. Последнее стало ключевым.

И как новый друг, он должен был сказать «пока» или «до встречи».

К черту такую дружбу, его воду и сраные финиковые кексы.

На набережной во вторник оказываюсь на полчаса раньше своего привычного времени. Делаю разминку, потягиваюсь. Когда перед моими глазами появляется как из ниоткуда Алекс Эдер, не здороваюсь и отворачиваюсь.

– Не в настроении? – спрашивает.

Я продолжаю разминку.

– Ну, догоняй тогда, – бросает. Вдевает наушники в уши и, перебирая ногами, удаляется.

Бесит! Как же меня бесит поведение Эдера.

Он бежит быстро, как назло. В его наушниках играет что-то динамичное, свои же я забыла дома. Последнее время стала рассеянной из-за вороха мыслей и моих размышлений.

Губы сохнут под утренними лучами солнца и беспощадного ветра. Он пролазит под тонкую ветровку и раздувает ту как парус.

Когда мы останавливаемся в конечной точке неоговоренного маршрута, опираюсь на колени, в попытке отдышаться. Мой бок – концентрация всей колючей боли, которую только способен выдать организм. Следовало остановиться раньше, но я не посмела.

– В порядке? – кричит. Не удосужился и наушник снять. Бе-сит!

Смотрю с гневом. Не нравится мне такой друг. Пусть катится к своим Сафиным и Марино, а меня пусть оставит в покое.

– Тогда побежали обратно. Ты сегодня не в форме, Марта, – и вновь вижу лишь его спину и ягодицы, которые перекатываются, когда он вновь сбегает.

– Ну погоди, – шиплю.

Через два километра Алекс останавливается. Дышит тяжело. Его футболка сейчас разорвется от объема перекачиваемого воздуха через легкие. Волосы вновь влажные.

Я, по неизвестным мне причинам, эти детали выхватываю и запоминаю.

– Надо воды купить, – говорит будто сам с собой, но потом добавляет как само собой разумеющееся: – Пошли.

Только за руку не берет.

Мы переходим (перебегаем) дорогу и заходим в продуктовую лавку. Алекс без вопросов находит холодильник с бутилированной водой и берет одну. Мне бы задуматься и попросить взять и мне, но следую за Эдером как его тень. Еще и молча.

Выпив половину, протягивает мне.

Скашиваю взгляд на горлышко и поднимаю чуть раздраженный на Алекса. Гонщик успевает надеть солнечные очки.

– Я чист как стеклышко. И потом, мы делали вещи и похуже, чем пили из одной бутылки.

– Это было давно, – стараюсь говорить с равнодушием. Мне все равно, мне не больно. – А сейчас ты вон с рыжими тесно общаешься. Кто знает, где был их рот… Я, знаешь ли, за здоровьем слежу.

Сжимаю и разжимаю пальцы, потому что чувствую, как по ним крадется холод. А я не могу ни показать, ни подать вида, что разговор меня душит.

– Ты про Тиффани? – и Алекс не замечает. Он говорит со мной и правда как друг. Надеюсь, тема его близких отношений с рыжей не раскроется.

Я хмыкаю, продолжая крутить бутылку в руке. Пить хочется нестерпимо. Говорить сложно. Язык присох к небу.

– Мы просто общаемся.

– Еще один друг?

– Нет. Друг, то есть подруга, у меня одна – ты. А Тифф знакомая. Ты должна была ее видеть, вы же ходите в один зал.

Тифф…

– Из моей бутылки пьешь только ты. Марта.

– Прекрасно, – отпускаю комментарий не без язвительности.

Возможно, причина в резкой смене настроения ПМС. Последние дни Алекс Эдер стал таким повеселевшим до надоедающей чесотки.

– Да, Тифф прекрасна, – вздыхает, не вдумавшись в причину моего возмущения. – Она про тебя спрашивала. Наверное, хочет подружиться.

Морщусь. Один навязывается мне в друзья, вторая… Последнее сомнительно.

– Где ж она прекрасна? Большой рот, сухие кончики волос, которые давно надо отстричь. Еще и липнет, как мозольный пластырь.

Эдер отбирает бутылку, которую мне и отдал, и делает глоток. Жадина.

– Я сейчас подумаю, что ты ревнуешь.

– Что? – сделав шаг, тычу указательным пальцем в твердую грудную клетку. Как только посмел подумать и озвучить? Невообразимо! – Ты многое на себя берешь. Друг!

И отбираю воду. Ее осталось совсем чуть-чуть.

Раз Эдер не врун, можно довериться в вопросе его чистоты. И выпиваю остатки. Скомкав, бросаю в специальную урну для пластика и ухожу.

Вкус губ гонщика преследует меня до конца дня. Интуиция вопит прекратить наше общение. Так я и поступлю. Становится небезопасно.

Глава 15. Алекс

«У нее торчат соски!»

«У моделей это бывает часто»

«У нее они конкретно торчат! А я просил всего лишь включить ее в список претендентов!»

«Я включил, ее выбрали. Все вопросы к жюри и Марте»

«Fuck!»

(из переписки Алекса)

Останавливаю машину у красного двухэтажного строения с множеством вывесок. Я в северной части города, куда по своей воле бы не поехал. Не люблю. Но утром Себ отправил напоминание. Я должен сняться для рекламной кампании спонсоров согласно контракту.

Ненавижу это дело и не понимаю, как Марте это может нравиться?!

На парковке много машин. От асфальта исходит жар, и если смотреть вдаль, то можно увидеть волны испарения, размывающие границы.

В помещении темно. После режущих солнечных лучей не сразу удается увидеть окружающие меня стены.

– Алекс Эдер? – девушка с гарнитурой и папкой в руках спускается с лестницы. Вся движуха, наверное, на втором этаже.

– Именно.

– Вы рано. Вам только через час. Сейчас в фотозоне еще работают.

Рассматриваю обстановку с недовольством. Нелюбовь ко всем фотосессиям увеличивается вплоть до того, чтобы плюнуть и уехать. У меня через пару часов физио, а вечером общение с Мартой. Если, конечно, та захочет. Встреча на пляже и поедание невкусных кексов закончилась не по плану.

Марта сейчас напоминает мне взбрыкнувшую и обиженную кошку, которую оставили на долгое время одну. А она не терпит такого к себе отношения, поэтому мстит – кусается, царапается и всячески вставляет палки в колеса моему идеально продуманному плану. Ну, почти идеальному. Первые намеки на погрешности образовались с появлением финансиста.

В приоткрытой двери замечаю знакомые волосы, фигуру, слышу голос, от которого пульс бросается ввысь. Чертовы аттракционы в исполнении моего сердца.

– Мне кажется, ярко, – жалуется и рассматривает себя в зеркало. Свет лампочек бьет по глазам.

– На фотографиях будет смотреться здорово.

– А что за бронзер? – взглядом шарит по наставленной куче косметике. – Оттенок превосходный.

– Летняя лимитка, – визажист протягивает ей какую-то пластиковую коробочку, Марта рассматривает со знающим видом.

Я облокотился на косяк и наблюдаю за ней, примерно как она за своим бронзером.

– А где купила? Я такую тоже хочу.

– Ой, я попрошу достать по своим каналом. В наличии уже нигде нет.

Мой телефон звонит не вовремя. Марта крутит головой, напарывается на меня. Ее глаза становятся кофейно-горького оттенка. По вкусу очень злые, колючие. А румянец вспыхивает на щеках . Ему плевать на тонну нанесенных кремов и непонятного бронзера.

– Алекс! – не удивленно спрашивает, а гневно бросает, как кость.

Кошка показала коготки, шерсть встала дыбом.

Определенно – мой план дает серьезную трещину. Она не видит во мне друга, лишь далекий-далекий товарищ, с которым общается через силу, будто ее заставляют. Или того хуже – из вежливости.

– Я не специально. У меня спонсорская рекламная кампания здесь, – пауза, – где-то здесь.

Марта встает со стула. Сложно не опустить взгляд и не пройтись по ее шикарному телу. Она в каком-то нижнем белье, но это не банальный лифчик или трусики. Все более закрыто, но огненно сексуально. Я вновь возвращаюсь к тому, что на нее такую пялятся. Про финансиста и думать не хочу. Зверею.

– Прямо здесь? В моей гримерке? – раскидывает в стороны руки.

– Это банальная случайность.

– Не специально, случайность… С каждой нашей встречей я все меньше тебе верю.

Визажист незаметно ретируется.

Меня женападки и вопросы застают врасплох. Не люблю действовать без плана. Его может быть несколько вариантов, как в шахматах, но мне необходимо просчитать все шаги заранее. Сейчас я в полной растерянности. Встреча и правда случайна, неожиданна и внезапна.

Пробежки, ресторан, фитнес-клуб – да. Но эта встреча конкретная подстава свыше.

– Пройду? – отталкиваюсь от косяка и не жду разрешения. Захожу.

Марта хватается за тонкий атласный халатик на спинке стула. Быстро просовывает руки в широкие рукава, запахивает и поворачивается с нечитаемым выражением лица.

Я успел сесть на единственный здесь диванчик.

Мне хочется сказать, как она красива, но за это вылечу отсюда. Марта скрестила длинные ноги, и в голове расстилается мысль, что ее ноги бесподобны. Сказать? Глаза выколет. Кошка… Какая же она кошка.

– Для чего снимаешься? – в который раз скольжу глазами по маленькой комнатке. Взгляд цепляется за одежду, в которой приехала Марта: бежевые брючки и жилетка.

– Для каталога, – сухо отвечает.

– Какого?

– Женского, – отстукивает нервно ритм своей левой ножкой.

– Интересно как… А кофе у тебя здесь есть? – расслабляюсь. Пусть встреча и не запланирована, но я как никогда рад дурацкой фотосессии спортивной одежды.

Внаглую смотрю на свирепую дикую кошку по имени Марта. Косточки ключицы выглядят заострившимися, а запахнутый на груди халат потихоньку раскрывает вырез из-за активного и глубокого дыхания. Я пялюсь, как подросток.

– Только из аппарата. Но ты такое не пьешь, – не спрашивает, утверждает безаппеляционно. Стерва.

– Обожаю кофе из вендингового аппарата.

Прочесав языком верхний ряд зубов, отталкивается упругими ягодицами от стула.

– Хорошо. Угощу.

Я следую за ней, потому что не позволю платить за ужаснейший кофе, что придется выпить у нее на глазах. А она будет смотреть до последней капли с примесью песка, кофейных ошметков и кусков пластика от стаканчика.

– Классно выглядишь, – бросаю примитивный комплимент. Ожидаемо, без комментариев.

Внутри сводит желание схватить и сжать вредину. Не улавливаю запах корицы, но не удивительно, что его нет. Марта другая, и запах теперь другой. А какой, сказать не могу. Минимальное расстояние между нами было во время танца. Тогда она улыбалась, потому что думала это наша первая и последняя встреча. Ее слова после танца говорили о прощании. И я услышал в них прощение…

– Держи свой кофе. И, наверное, тебе уже пора?

– Нет. У меня еще целый час.

Раздражительный вздох обжигает мое предплечье.

– Как кофе?

Делаю глоток. Он меня убьет.

– Неплох. Будешь?

Ответа нет, но есть хмык.

– Есть планы на вечер? – опускаю взгляд на коричневую бурду, типа мне нет дела до ее планов. Спросил для поддержания скудного разговора. А сам боюсь дышать.

– Стефан приехал из Сиэтла. У нас ужин у него дома.

Зачем я спросил? Зачем она так ответила? Теперь я в красках представляю их, и меня заживо закапывают мои внутренние черти: ревность, сожаление, страх и беспомощность. Грудину печет адским огнем, и не имею права ни слов сказать вопреки, ни показать свою боль ее ответом.

Она его не любит. Вот что важно.

– Хорошо отдохнуть, – широко и неискренне улыбаюсь. Я делал это сотни раз, привык.

– … Спасибо.

От кондиционера над вендинговым аппаратом кружит прохлада. Марта плотнее запахивает халат, а я невольно вспоминаю белое белье, в котором ее застал. Картинка кусает жалом прямо по глазам. Я не в состоянии забыть, как и поделиться с кем-то переживаниями.

И честно… Боюсь, я облажался.

– Алекс, я больше не буду с тобой бегать по вторникам, – плечи Марты опущены.

– Почему?

Вавилова облизывается и бросает взгляд в сторону, возвращается к своим ногам. Мне не достается ни секундочки. В гримерке она вела себя по-другому. Разъяренно. Сейчас – уязвленно. В бегающем взгляде чувствуется желание сбежать отсюда.

– Вчера я купила абонемент в другой фитнес-клуб. Поэтому случайных встреч там тоже больше не будет.

В глухом коридоре отчетливо слышу баханья. Как частые ракетные удары, заколотые между моих ребер. Все трещит, рушится, падает.

– И больше не пиши мне.

– Почему? – повторяю вопрос без шанса на ответ.

– Я рассказала все Стефану, – сцепляю зубы от одного имени, – не наживай себе проблем.

– Думаешь, боюсь?

– Нет, – кофейные глаза смотрят с печалью, но все же уверенно и беспощадно. Марта все решила. – Просто не влезай в мою жизнь. Так будет правильно. Для тебя, для меня… – посмеивается, проходясь кончиком языка по нижней губе.

Стою, пораженный ее словами, и молчу, когда рискую раскрыться, выложить все карты на стол. Что ненавидел ее первое время за ее отъезд. Меня разрывало от чувств, а дать им точное определение не мог. Были лишь догадки, в которых не смел признаваться.

Она перевернула мой мир, а я растоптал его. Отстроить новый стоило мне немалых трудов. И на каждом «кирпичике» было имя Марты.

Понимание, что искренне и по-настоящему полюбил, пришло не сразу, а в день, который теперь один из важных в моей жизни. Наравне с первой победой в Гран-при.

Я сидел в машине и ждал, когда Марта выйдет со своего первого показа. Нужно было ее увидеть хоть краем глаза. Она вышла светящаяся, красивая, далекая, но такая моя… Посмотрела вдаль, и даже не подозревала, что наши взгляда столкнулись. Внутренности засвербели, а грудную клетку жаждал раскрыть, чтобы вытащить сердце и успокоить гоночный ритм.

И вот она стоит напротив меня, и говорит, чтобы я больше не лез в ее жизнь.

– Все-таки хорошо, что эта встреча произошла сегодня. Еще и здесь, в темном коридоре. Я волновалась, когда про себя готовила речь.

Она готовилась....

– Прости. Из меня хреновый друг, – отходит спиной, а я стою с этим безвкусным напитком под названием «американо».

Хлопает дверь, и Марты больше нет.

Я проебался… В ней не осталось и крохи любви.

Глава 16. Марта

Стефан живет в одном из самых престижных комплексов города. Высоченное здание, где апартаменты стоят как острова. Первый этаж – охрана, у каждого жильца парковочное место. Территория закрыта, простой смертный и вздохнуть не сможет в радиусе километра.

В руках Эванса бумажные пакеты «Whole foods», откуда торчат лук-порей, упаковка свежей спаржи и мраморная говядина. Еще вино. Белое, сухое, Калифорнийское.

Створки лифта закрываются, в нос вбивается запах клубники и туалетной воды Стефа. Довольно резкой и смолистой.

Стеф поворачивается и улыбается. Мы поднимаемся ровно минуту до люкса на последнем этаже. Со звуковым сигналом лифт останавливается и двери раскрываются.

– Прошу, Марта.

Неуверенно переступаю. Я была здесь много раз, но каждый чувствовала себя чужой. Квартира Стефана всегда казалась мне идеально чистой, но пустой, несмотря на картины за миллионы долларов на стенах. Самое странное, что квартира не имеет своего запаха. Наверное, в таком комплексе сверхмощная вентиляция.

– Ты располагайся. Где ванная, ты знаешь. Я пока отнесу сумки на кухню и поставлю вино в холодильник.

Разуваюсь. Тихими шагами дохожу до огромной ванной комнаты. Ее размеры удивляют.

Мою руки и выхожу к Стефану. Кухня, как и вся квартира в целом, поражает своими масштабами. Выбираю дальний стул и сажусь. Наблюдать за мужчиной, который готовит ужин, приятно. На барном столе уже стоит вино в запотевшем бокале. Произношу скромное:

– Благодарю.

– Твое любимое, – подмигивает. Я скромно вытираю большим пальцем стекающий конденсат.

– Угу.

– Не поможешь? – просит.

Мгновенно поднимаюсь и иду к мужчине. Сотни пряных ароматов окружают приятной дымкой. Вкусно. В животе образуется воронка с пустотой. Кажется, я проголодалась. Улыбаюсь искренне и чувствую, наконец, расслабление, которое не могла поймать с первой минуты сегодняшней встречи.

– Раскрой спаржу и промой под проточной водой.

Пока выполняю все указания, Стефан занимается мясом. Мне нравится наш дуэт. Это вызывает новую, более широкую улыбку.

– Люблю, когда ты улыбаешься, – застываю со спаржей в руках.

Несмотря на всю обстановку и комфортное нахождение рядом со Стефаном Эвансом, дальше открывшейся картинки не могу продвинуться в своем воображении. Это мой предел. Под ложечкой засосало, что вот так может пройти вся моя жизнь: бокал вина, спаржа и мраморная говядина в холодном доме, не имеющим своего запаха.

Передав овощи Эвансу, отхожу к столу за бокалом вина.

– Тебе идет моя квартира, – переглядываемся.

– Здесь… Уютно, – отвечаю.

– Но ты бы кое-что переделала, – не сомневаясь, говорит.

Кладу одну ногу на другую. Взгляд Стефана опускается в разрез моей юбки. Закусив щеку изнутри, он расстроенно отворачивается.

– Ты можешь договориться о встрече с моим дизайнером и обсудить детали, что еще внести в интерьер.

– Зачем?

– Марта, ты моя женщина, и бываешь здесь часто. Я хочу, чтобы тебе здесь было хорошо.

– Мне хорошо, – говоря это, меняю ноги под столом и делаю глоток вина. Кажется, я лукавлю, хоть и убеждаю себя, что мне здесь и впрямь неплохо.

Неплохо – это почти хорошо.

– И все же позвони. Я скину ее номер. Она лучшая в Майами.

Стыдно. Стефан пытается мне угодить.

Пора раздумываю над его предложением, Эванс успевает накрыть в столовой стол. Тарелки с печатью «Диор», серебряные приборы и льняные салфетки. Вдруг вспоминаю старые бабушкины и подавляю вырывающуюся улыбку.

– В шкафу можно посмотреть что-то другое, если тебе не нравится.

– Нет-нет, все прекрасно.

– Просто зайди и посмотри. Ты должна знать, где что лежит на случай, если у нас будут гости.

У нас… Было бы в моем рту вино, я бы поперхнулась. Пока я не планирую «нас» настолько тесно. Четыре, иногда три голубых сердечка в моем ежедневнике меня устраивают. И потом, недавно Эванс и сам так думал.

– Будь умницей, – горячая ладонь касается моего плеча.

Покорно иду следом. Не хочу обижать, когда Стеф так старается. Да и что такого в том, чтобы посмотреть на количество тарелок от «Диор»?

Открываю дверцу в тот момент, когда по всему дому звучит входной звонок.

– Будет кто-то еще? – с опаской спрашиваю.

Моя нелюбовь к внезапным гостям и разрушенным планам достигает своего пика.

Сегодня пятая на неделе встреча с Эвансом. Да, четыре – максимальное количество.

– Может, Тристан? Он в городе и хотел заехать. Какое-то вино коллекционное обещал показать.

Цепляюсь на короткую ручку дверцы шкафа, глупо надеясь не свалиться от злых вибраций внутри тела.

– Я думала, мы будем вдвоем.

Стеф всего лишь ведет плечом.

Тристан входит в зал и свистит, кружась вокруг себя и осматривая просторную столовую-гостиную. Меня тянет засесть в угол и не показываться, но и сбежать тоже хочется. Две разные Марты тянут в разные стороны. Я выбираю выйти к другу моего мужчины и посмотреть в глаза Тристану.

– Марта, ты великолепна. С нашей последней встречи ты стала еще краше, – сладко плещет, заставляя внутренности покрыться сахарной корочкой.

– Спасибо. Ты тоже выглядишь супер.

Он заваливается без разрешения на большой диван напротив огромной плазмы. Именно заваливается! Просторные брюки тут же облегают мощные бедра, а рубашка сборит на грудной клетке.

Его взгляд катается по мне игольчатым шариком. Сегодня я в закрытом платье, но Тристан умудряется зацепиться глазами за вырез на бедрах. Мерзкий тип. Не понимаю, как такой человек может быть лучшим другом закрытого и сухого Стефана Эванса. Я бы держалась от таких людей вроде Тристана Коупа подальше.

– Поставишь нашему гостю посуду и приборы?

– А он останется с нами на ужин?

Стеф неслышно подходит, пока я сражаюсь взглядами с его другом.Тристану это доставляет удовольствие.

– Не будь стервой. Ты не такая.

Я могу быть такой, но решаю не обострять ситуацию.

Тарелку ставлю на стол звонко. После улыбаюсь и говорю:

– Извините.

– Строптивая она у тебя, Стефан.

Эван покашливает и предлагает садиться. Есть расхотелось. В моем бокале оказывается дорогое коллекционное вино, которое принес Тристан. Даже пробовать не хочу.

– Марта, Тристан – наш гость.

Наш…

Беру бокал, делаю глоток, раскатываю по языку вкус, терпя жжение и горечь. Вся эта игра в удобство и вежливость начинает надоедать. Я вылезала из этого состояния годами не для того, чтобы меня использовали вновь.

К счастью, через какое-то время все внимание двух мужчин было сосредоточено на каких-то новостях из мира финансов. Скукота. Оба активно обсуждали сделку, спорили. Затем много пили.

Спустя часа полтора встаю убрать грязную посуду. Этот вечер меняет вектор своего развития, и в эту минуту я бы хотела поехать домой, а не оставаться у Стефа. Он довольно пьян.

Последние наши свидания и встречи заканчиваются одинаково: Эванс пьет слишком много. У него какие-то проблемы? Как правильная женщина, надо было поинтересоваться, но я вновь возвращаюсь к тем комфортным четырем встречам в неделю. Да, это то, на что я готова пойти со Стефаном без вреда для себя и своего пространства.

– Стеф идиот, – слышу позади. Кожа на спине натягивается под чужим, настырным взглядом.

Стою смирно, не шевелясь. Так советуют при готовящейся атаке змей. Все движения медленные, мягкие. Живот наполняется тяжестью от страха.

– И финансист из него так себе. Без меня он фуфло, – язык Тристана заплетается.

Я глазами прочесываю всю поверхность идеально чистой кухни. Кругом пустота. Даже заварника нет!

– На него дело завели, в курсе?

– … Нет.

– Я постарался.

– Зачем?

Тристан зло хмыкает. Облизывается, опуская взгляд на мои колени и голые ноги. По ногам тянется сквозняк, когда все окна и двери закрыты.

– Он тебя лучшим другом считает.

– Потому что все заработал только благодаря мне. Обнаглел наш с тобой Стефан Эванс.

– Что за дело?

– Мошенничество. Но… Мы с ним договорились, как сделать так, чтобы дело закрыли, и Стеф вновь оказался на вершине финансового олимпа. После меня, конечно же.

Прогнившие до мозга костей люди.

Я бросаю полный ярости взгляд, желая испепелить мудака до основания, чтобы осталась едва заметная серая горка пыли от него.

Мерзкий! Какой же он мерзкий, несмотря на смазливость его личика, на которое ведутся почти все.

– Ваши договоренности меня не касаются. Я далека от финансов, как вы от моды.

Он начинает ржать, орошая меня каплями слюны и парами перепревшего алкоголя. Вино его оказалось тоже дерьмовым. Тошнит до непрекращающихся спазмов в солнечном сплетении.

– Ты чертова модель. Такая же шлюха, как и остальные, кого я трахал. Решила разыграть какую-то серьезную бабу, которую не заботят доллары, недвижка и хороший хуй?

Слова падают на меня градом. Отступаю. С пьяными не спорят, пьяным не перечат. Так учила бабушка.

Его глаза искрят синим пламенем, и выглядит Тристан очень опасно. Я меньше, тоньше и слабее рядом с ним. Не выжить, не сбежать.

Вновь одна, вновь рядом с опасностью, с которой не в силах бороться. Беззащитная.

– Что тебе надо от меня? – дрожащим голосом спрашиваю.

Уроки бокса теперь кажутся насмешкой. Я и руку занести не успею, как этот мудак ее перехватит.

– Ты же хочешь, чтобы твой Стеф остался с тобой? И Стеф сам этого хочет. Лишиться всего… – много раз цыкает и стучит по каменной столешнице. – Он отдал тебя мне. На эту ночь. Хотя уверен, ты потом сама прибежишь ко мне и будешь умолять меня стать моей моделью, а я твоим ебаным финансистом.

Пот со спины стекает градом. Я в красках представила, что может ждать после его угрозы. А для меня это она и есть.

– Стефан! – зову своего мужчину и продолжаю надеяться, что это дикое-дикое недоразумение. Сейчас Эванс поднимется с дивана и прогонит своего «лучшего друга».

Мудак играет. Подставляет ладонь к уху. Прислушивается, следом довольно ухмыляется.

– Надрался с горя. Он же ценит тебя, как оказалось. Но… Себя и свою свободу ценит больше.

А как же «наш»? Как же «у нас»?

Огибаю столешницу по периметру. Мои шаги маленькие, едва заметные, но Тристан не такой уж и пьяный, раз замечает и вновь неодобрительно цыкает.

– Ты не дура, Марта. Делай то, что тебе говорю.

Со спины ощущаю некое движение. Оборачиваюсь. От испуга чуть не вскрикиваю.

– Просто помоги мне, Марта. Мы с тобой хорошая пара. И все у нас потом будет хорошо. Дом – твой. Хочешь, переезжай ко мне. Ты единственная женщина, с кем мне приятно. Только ты можешь мне помочь. Меня же посадят!

Тристан ржет крепче, громче. Сердце работает на разрыв аорты, рискуя затопить тело кровью изнутри. Я напугана, убита, ущемлена. Душа в клочья от такого предательства, пусть Стефана я и не любила. Человек он был неплохим. Почти хорошим.

Эванс стоит спиной к выходу, с другой стороны Коуп. Я в ловушке.

– Иди наверх, Марта.

Отчаянно мотаю головой. Ни за что. Никогда. Лучше… Лучше всажу в себя нож.

Тристан хватает меня за предплечье, тянет на себя. Я пытаюсь уцепиться взглядом за Стефана. Он отворачивается. Мне больно внутри и снаружи.

Больше никогда, никогда я не поверю мужчине!

– Это всего лишь секс, Марта. Тебя даже понравится. Уверен, Эванс не делал с тобой то, что хочу сделать я, – шепчу пьяно на ухо. Пары алкоголя травят легкие. Я кашляю, пробуя избавиться от перегара в своем рту. Глаза наполняются кислыми слезами. Стекая, они жгут кожу.

Кричу.

Ладонь мудака закрывает мне рот. В ответ я ее кусаю, вонзая зубы так глубоко, что Коуп вскрикивает, а я чувствую вкус отравленной крови.

Вырываюсь. Бросаюсь к двери.

Стеф говорил об извинениях, которые его лучший друг собирается принести мне лично. Черт, когда я ошиблась? Где был просчет. Эванс был первым и единственным мужчиной после Эдера, кому я решила чуть приоткрыться.

Ненавижу! Ненавижу их всех!

Выбегаю и несусь к лифтам. Мне везет, кто-то на ближайших этажах пользовался им недавно, и створки открываются через три, две, одну секунду.

– Стоять, сука! – слышу. Двери лифта закрываются, и я кабина начинает спускаться.

Накатывающая истерика не дает сделать вдох. Сиплые хрипы царапают горло. Господи, как же мне страшно!

Платье поехало и теперь сидит не так идеально. Да оно просто помято и кое-где разорвано, пока выбивалась из рук мудака.

Я босиком. Телефон и ключи остались в сумочке, которую тоже не успела взять.

Уличная прохлада отрезвляет. Я срываюсь на бег и бегу прямо. Главное – подальше от злачного этого места.

Поздним вечером лучше не появляться во многих районах, но сейчас я не совсем понимаю, где вообще нахожусь. Просто бегу до рези в животе и невозможности схватить кислород из-за сведенных спазмом легких. Пот, грязь скатываются по вискам, затекая в глаза.

По сторонам слышатся смешки и посвистывания. Валяющиеся бомжи хватают за ноги. Взвизгиваю из последних сил.

Не знаю, как далеко я от дома Эванса и сколько прошло времени. Глубокая, опасная ночь большого города Штатов.

Оказавшись в знакомом районе, готова плакать. Знакомый дом, те же ребята-охранники. Они не задают вопросов, только смотрят вслед с жалостью.

Нажимаю кнопку лифта и обхватываю себя руками. Трясусь. Зуб на зуб не попадает, а кожа горит, плавится.

Стучусь и думаю про себя: только бы он оказался дома. Только бы открыл, не прогнал.

Марта, Марта, никто и никогда не полюбит тебя, потому что ты жалкая и вечно в беде! Проблемная девица из маленького сибирского городка!

Дверь открывается. Он в пляжных почему-то шортах и белой майке. Босиком, как и я. Волосы взъерошены, я едва вижу его глаза.

– Алекс, – расправляю плечи.

Без единого слова Эдер отходит в сторону, позволяя мне пройти. Подумав, делаю этот шаг.

Глава 17. Марта

– Извини, что побеспокоила. Ты, наверное, уже спать собирался, – активно тру ладони.

Голова чуть опущена, вся косметика же потек

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.