Екатерина Васильевна Полякова
История улиц Петербурга
От Невского проспекта до Васильевского острова

© Полякова Е. В., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Вступление

В городе, которому больше 300 лет, не можешь не начать интересоваться историей.

Улицы и дома, словно нераскрытые книги, – просят заглянуть внутрь. Интригу поддерживают и названия: Гороховая, Итальянская, площадь Искусств – можно ли там действительно найти горох, итальянцев и муз? Все в этом городе не просто так, отсюда и романтика путешествия по Петербургу. Создавая книгу, я искала воспоминания дореволюционных петербуржцев и путешественников о городе, о их быте, увлечениях, работе и городских деталях, их окружавших.

Как они добирались на работу, как танцевали на балах и как это отразилось на нашей современной жизни? На тех зданиях, где мы живем, и на тех улицах, по которым любим бродить в поисках красоты и вдохновения.

Эта книга – путешествие в прошлое, а каждая улица – маленькая история, которая погрузит вас в жизнь того, старого города. С его газетчиками, конками, каналами, каретами, клубами аристократов и кострами на углах улиц для тех, кому некуда податься.

Мы посмотрим на мрачный Петербург окраин и на блистательный – богемный. Выпьем кофе с Ахматовой и Гумилёвым за старинной стойкой на старейшем вокзале страны, заглянем в гости к скандалистке-поэтессе Зинаиде Гиппиус, съедим крендель с Петром I в знаменитой харчевне, побываем в популярном кабаре «Бродячая собака», возьмем бутерброд из первого кафе-автомата, посмотрим фарсы – в общем, проживем жизнь настоящего озорного петербуржца-денди, который знает самые горячие и модные места города. Книгой можно пользоваться как путеводителем, а можно погружаться в истории, уютно укутавшись в плед.

Итак, поехали!

Петроградская cторона

Петровская набережная

• Где был первый центр Петербурга.

• Почему в «Аустерии» давали бесплатные крендели «хорошо одетым людям».

• Как Троицкий мост почти стал Эйфелевым.

Австерия с цвибель-клопсами

С чего начинался Петербург? Невский проспект изо всей своей трубящей силы закричал бы «С меня!», но у старого Петербурга были другие планы на этот счет. Его центром должна была стать современная Петроградская сторона. С нее-то мы и начнем наше путешествие по неизведанным уголкам того города, где плавали на лодках и смотрели потешные салюты, танцуя до упаду.

Троицкая площадь когда-то была кипящим центром города, здесь бурлила жизнь, проходили праздники, Пётр I закатывал здесь будоражащие фантазии банкеты в одной из первых харчевен города – «Царской» австерии. Но потом пришло несправедливое забвение, Троицкая стала пустой пыльной окраиной, которую сейчас редко включают в список обязательных к посещению мест Петербурга. Отдадим должное и переместимся на минутку в те времена, когда здесь было ярко, колоритно и весело.

Чего только не увидели жители России с Петровскими реформами: бритье с усердием отращенных бород под купеческие стоны и слезы, хмельные развлечения, несуразные одежды, даже в «Питере пить» привыкли еще в те времена. Петербуржцы могли отправиться в гастрономический тур по своему же городу, зайдя в «Аустерию», открывшуюся по велению Петра Великого в 1703 году на Троицкой площади, недалеко от уже строившейся Петропавловской крепости. На самом деле появление трактиров и кабаков в новой столице объяснить легко: в них разные сословия могли сблизиться, а еще мужчины, проживавшие в Петербурге в те годы, зачастую не имели семей, домохозяек не было, остро встал вопрос о том, кто же будет кормить этих голодных разгневанных молодцев.

Владелец заведения, принимавший у себя в основном иностранных шкиперов, русскую знать и моряков, придворный обер-кухенмейстер Фельтен, удивлял публику прусскими шнель-клопсами, цвибель-клопсами или тефтелями под соусом, а также исконно русскими похлебками – щами и ухой.

Угощению гостей сопутствовали пенная выпивка в глиняных кружках, закуска на оловянных тарелках, ароматные колбасы под потолком, карты и терпкий табак. Если вы были «порядочно одетым человеком», то при посещении «Царской австерии» вас угостили бы бесплатно «царской порцией» – чаркой водки и кренделем за счет заведения. Сам Пётр I бывал здесь по разным поводам, чаще всего по праздникам, после обедни в Троицком соборе, выпивал ту самую чарку анисовой водки, закусывал кренделем или куском ржаного хлеба с солью, после чего мог без лишних церемоний поболтать по душам, играл партию в шашки или, например, общался с иностранными гостями. Ходила легенда, что однажды голландские моряки пожаловались Петру, что в России нет вкусной еды, и Пётр повел их в «Аустерию» и «угостил такими оладьями с припеком, что моряки смущенно замолчали». На вывеске хозяйствовал торжественный портрет Петра I, появилась еще одна традиция: в полдень на верхней части галереи немецкие музыканты начинали зазывающе играть на флейтах и трубах.

Однажды здесь громко отпраздновали закладку Адмиралтейства, а потом победу под Полтавой и подписание Ништадтского мира. В 1720 году трактиру дали новое имя: «Четыре фрегата». Оно было очень символично, ведь в конце Северной войны именно после взятия на абордаж фрегатов русскими галерами разбитый и поредевший шведский флот решил отступить. Четыре трофейных корабля привезли в Петербург, а на Троицкой площади поставили в честь этой победы монумент. После четырех лет бешеной популярности «Аустерии» с 1706 года начинают появляться трактиры-конкуренты, например Меншиковская австерия. «Полудержавний властелин», то есть амбициозный Меншиков, переправляясь из своего дома на Адмиралтейскую сторону, после тяжелого водного путешествия через Неву заглядывал туда «передохнуть». В таких заведениях дворяне зачастую общались, заводили нужные контакты – устраивали «нетворкинг».

В честь чего площадь Троицкая?

Несмотря на такого кутежного соседа, на площади стоял один из главных соборов города, Троицкий собор. Да и в целом эта местность была деловым центром города, с деревянным гостиным двором, типографией, таможней, Обжорным рынком, зданиями Сената и Синода. Сюда приходили послушать новости, объявления указов царя, посмотреть на казни преступников или купить продукты. Но в 1710 году случился страшный пожар – уничтожил деревянные постройки и даже перекинулся на стоявшие поблизости корабли. Рынок решили перенести подальше – он получил новое название, Татарский, в честь находившейся неподалеку Татарской слободы – как и Татарский переулок.

Домик Петра

Мы побывали в первой харчевне Петербурга. А какой дом можно назвать одним из старейших в городе?

Это – «Первоначальный дворец», и он дошел до наших времен, хотя построен был в немыслимые сроки, всего за три дня, еще в 1703 году. Тогда, во время военного похода на шведов, царь начал ударными темпами строить крепость, нужно было жить рядом и постоянно контролировать процесс.

Царский дом Петра I на первый взгляд кажется обычным крестьянским домом, вдохновленным шведским стилем: в длину он всего 12 метров, в ширину – 5,5 метра, внутри – небольшие три комнатки и сени. Никакой роскоши, золота или мрамора. Неужели царь был настолько скромным и стеснялся высоких потолков и широких парадных залов? Дело в том, что домик строился временно, как летний, царь был неприхотлив в быту, в доме даже нет печки и дымохода. Петра I не смущало постоянно сгибаться в двери, чтобы при росте около двух метров не биться головой о дверной косяк.

В дизайне «хижины» видно увлечение Петра I Голландией: хоть он был срублен из тесаных сосновых бревен – домик расписали под кирпичную кладку, как в Амстердаме. На крышу положили гонт – крашеные под черепичную кровлю тонкие дощечки, там же поставили памятный для Петра I знак – деревянную мортиру с ядрами – ведь первое звание царя в «потешном полку» было «командир бомбардиров потешных войск». Еще при жизни Петра «Первоначальный дворец» стали считать исторической реликвией, поэтому внутренняя обстановка дошла до нас прекрасно. Комнаты обиты парусиной, а внутри многие объекты созданы рукой самого императора-плотника, например, кресло. При всей суровости и аскетизме интерьеров в столовой удивительно трогательной цветочной расцветки двери – на черном фоне пестреют васильки, розы и гвоздики. На столе, накрытом белой скатертью, – посуда, созданная русскими мастерами. Рядом – малюсенькая спальня размером меньше семи квадратных метров: кровать, на которой хозяин мог спать и полусидя, как было принято для пользы здоровья в те годы, была утрачена, зато можно увидеть трость и мундир Петра I.

Из-за частых наводнений дом постепенно разрушался. Сначала для защиты от дождя вокруг него соорудили галерею, а по велению императрицы Екатерины II дворец накрыли каменным футляром.

Для Романовых дом стал «местом силы», сюда помолиться перед иконой в часовне перед каждым своим путешествием в Ставку заезжал Николай II. Помимо императорской семьи, к Домику Петра I съезжалось множество паломников. Удивительно, что после революции этот памятник династии Романовых, правившей более 300 лет, разрушен не был. Наоборот, дом был практически сразу взят под охрану и музей продолжил свою работу.

Отсюда прекрасно видно крейсер «Аврора»

Что ему снится, мы не уточняли, но жизнь у него была насыщенная.

От участия в Русско-японской войне до символа революции 1917 года. До переворота «Аврора» успела побыть учебным кораблем и посетить порты многих стран. И даже поучаствовать в торжествах по случаю коронации сиамского короля в Таиланде.

Но главное событие было потом: именно после холостого выстрела с «Авроры» начался штурм Зимнего дворца. Корабль-музей, кстати, действующий, у него до сих пор есть командир.

Почти Эйфелев мост

Троицкий мост мог бы стать Эйфелевым мостом, но после шести лет томительного выбора проектов конкурс выиграла другая фирма. В договоре присутствовал особый пункт – мост в Петербурге строили только российские рабочие и только из отечественных материалов.

Из интересных деталей – фонари-трезубцы с вензелями императора Александра III. А еще в Будапеште есть мост – братец нашего: инженер Шаброль создал его немного раньше, но они очень похожи. Троицкий мост открыли 29 мая 1903 года, в день 200-летия Петербурга. Царю Николаю II тогда вручили удивительный подарок – электрический звонок. Поначалу его предназначение было непонятно, но как только император нажал на кнопку, Троицкий мост начал медленно разводиться. Звонок был связан с разводным устройством моста.

Именно после строительства этого моста стартовал строительный бум, сделавший улицы в районе Каменноостровского проспекта самыми модными для жизни в городе.

Представим, что мы надели фрак и отправляемся изучать роскошные дома Петроградской.

Каменноостровский проспект

• Кто поверил в талант начинающего архитектора Фёдора Лидваля и как к этому отнеслась его мама.

• Почему первые кинопоказы «расстраивали нервы».

• Где находится самый длинный двор-колодец в Петроградском районе.

«Подобно спящей красавице, Петербургская сторона, пробудившись после двухсотлетнего сна, наряжалась в одежды последней моды».

М. А. Сементовский

Каменноостровский проспект петербургская печать нередко называла Елисейскими Полями Петербурга. В 1898 году на заседании Городской думы было даже предложено назвать улицу, видимо за ее шарм, «Французским проспектом». Но логика победила – дорога ведет на Каменный остров, а не в Париж, так что пусть и остается простая логика.

Здесь выстроены одни из лучших образцов северного модерна, рассматривать которые – как ходить в скульптурную галерею музея, только под открытым небом. Первый, один из самых помпезных, дом Иды Лидваль – полон удивительных деталей. Его украшают звери, совы, грибы и другие отсылки к культуре Севера и лесной чащи. Фасады здания, как избушка Бабы-яги, только огромная: несимметричны, фактуры добавляет и разная отделка – красный гранит в цоколе, горшечный камень на этажах, керамика, штукатурка. Яркая деталь – инициалы L на кованых решетках балконов по фамилии семьи владельцев Lidvall. Сложно поверить, что это первый архитектурный опыт мастера северного модерна Фёдора Лидваля и что строил он доходный дом для собственной матушки. Да, иногда нужно, чтобы кто-то в тебя поверил, и Ида оценила талант своего сына и не прогадала. Их семья жила здесь до самой революции, а в квартире № 23 до эмиграции жил сам архитектор.

Ида Бальтазаровна была женщиной деловой, с 8 детьми на руках, и им было тесновато в старом доме. Мастерская ее мужа «Лидваль и сыновья» по шитью мужской одежды и униформы для императорского двора была одной из крупнейших в Российской империи. Среди их заказчиков значился даже Феликс Юсупов. Мог бы подумать деревенский портной Юн Петтер Лидваль, когда приехал в Петербург из Швеции искать работу, что его дело достигнет такого размаха!

Лидваль встретил шведскую девушку Иду из семьи мастера-краснодеревщика, семья обзавелась детьми, а швейная мастерская привлекала солидных клиентов. Лидваль осуществил мечту российского бизнесмена того века – стал поставщиком императорского двора. После смерти мужа дело взяли в свои руки старшие сыновья. Ида решила взять кредит и вложиться в доходный дом. Первый единоличный архитектурный проект сделал 29-летнего Фёдора Лидваля звездой. Ведь обычно споры с заказчиком отнимают много сил, и зачастую проект получается не таким, как задумал архитектор. Но в этом случае творчеству была дана полная свобода. Лидваль выбрал стилистику модерна и очень постарался сделать дом запоминающимся. На его фасадах – растительные мотивы в виде чертополоха и подсолнуха, мухоморы и сморчки, рыси и огромные рыбы, зайцы и совы. Даже сосновые ветки с шишками можно найти и сюжет с юношей на фоне восходящего солнца. А как идеально вписался по смыслу образ паука на решетках – это же символ швейного ремесла, благодаря которому семья закрепилась в Петербурге. Дом действительно вышел уникальный, жить здесь было роскошно. Квартиры были оснащены ванными комнатами, отдельными прачечными и гладильными, клозетами и буфетными.

Были предусмотрены комнаты для швейцаров и дворников, а также каретный сарай. После эмиграции в Швецию Лидваль поддерживал контакты с некоторыми своими заказчиками, получал их поддержку, например с Нобелями, для них архитектор возвел доходный дом на Лесном проспекте, перестроил здание товарищества «Братьев Нобель» на набережной канала Грибоедова. Говорят, что Фёдор Лидваль считал дом матери своим любимым, хотя построил в Петербурге более 30 зданий. В эмиграции он переживал за его сохранность и интересовался судьбой дома после революции.

Кино вместо аквариума

Первый киносеанс в Петербурге состоялся 4 мая 1896 года в летнем саду «Аквариум» на Каменноостровском проспекте. Вообще, предприниматель Георгий Александров здесь планировал разместить самый большой в стране аквариум с необычными видами рыбок, удивительными рептилиями, читать лекции о живой природе. Но вскоре стало ясно, что людей притягивал ресторан с эстрадой, музыкальные концерты оперных звезд вроде Лины Кавальери, – и места животным уже не осталось. Зато появились разнообразные аттракционы, можно было побывать в «ледяном доме» или посетить один из первых конкурсов красоты «Осенняя выставка красавиц». Одним из востребованных зрелищ стало кино. Первый сеанс в городе был десятиминутной подборкой фильмов братьев Люмьер, и на него не покупали билеты специально: всего лишь показали в антракте одного из спектаклей. Но шоу оказалось очень зрелищным, и публика хотела продолжения. Стали показывать популярные в Европе короткометражки о повседневности: знаменитое «Прибытие поезда», «Выход рабочих с завода», «Разрушение стены».

Не все верили в чудотворный эффект киносеансов, кто-то посчитал, что кино испортит общество. Максим Горький, например, вот так отозвался об одном из первых киносеансов в своей жизни: «Вчера я был в царстве теней… Там звуков нет и нет цветов. Там все…окрашено в серый однотонный свет… Это не жизнь, а тень жизни, и это не движение, а беззвучная тень движения». Писатель не был уверен в пользе нового развлечения – «раньше, чем послужить науке и помочь совершенствованию людей… синематограф послужит Нижегородской ярмарке и поможет популяризации разврата»…

«Уж не намек ли это на жизнь будущего? Что бы это ни было – это расстраивает нервы. Этому изобретению, ввиду его поражающей оригинальности, можно безошибочно предречь широкое распространение».

М. Горький

Действительно, предречение Горького сбылось: кино стало чрезвычайно популярным, а в советские годы было «рупором идеологии». На месте сада выросла киностудия «Севзапкино» – знакомая нам как «Ленфильм». Первым игровым фильмом, выпущенным этой студией, стала агитка «Уплотнение», рассказывающая историю подселения в коммуналку к профессору рабочих.

Здесь запустили школу молодежных мастерских – ее окончили многие знаменитости: Сергей Герасимов, Янина Жеймо, Алексей Каплер, Сергей Мартинсон и другие. В 1925 году здесь собирали литераторов для работы над качеством сценариев – в коридорах студии можно было встретить, к примеру, Вениамина Каверина, Евгения Замятина или Самуила Маршака.

Дом трех Бенуа

На Каменноостровском проспекте появился и один из первых жилых комплексов города. Если раньше архитекторы строили один доходный дом, то в доме трех Бенуа получился целый квартал, построенный братьями-архитекторами из прославленной династии. Самый известный ее представитель – художник Александр Николаевич Бенуа, сооснователь объединения «Мир искусства», известный своими театральными декорациями и пейзажами. Два из четырех архитекторов доходного дома приходились ему родными братьями. Идейным вдохновителем проекта жилого комплекса стал Леонтий Бенуа, который отучился в Академии художеств. В Петербурге он построил около 40 зданий, отличился своим проектом западного крыла Михайловского дворца – и сегодня мы зовем его «корпус Бенуа» Русского музея.

Бенуа вырастил и других прекрасных архитекторов, у него учился Алексей Щусев, создавший в Москве Казанский вокзал и Мавзолей Ленина и курировавший в советские годы множество проектов. Второго Бенуа звали Альберт, он тоже был выпускником Академии художеств и имел многогранный талант живописца и архитектора. С 1895 года он занимал должность хранителя Русского музея, а после Октябрьской революции стал заведовать Музеем прикладного искусства, но вскоре эмигрировал в Париж. Третий Бенуа, по имени Юлий, – был их кузеном. Стоит отдать должное единственному архитектору доходного дома не из династии Бенуа, Александру Гунсту, который был учеником Леонтия Николаевича. Эта дружная архитектурная семья решила перевернуть привычное понимание о доходном доме и выстроила то, что считается одним из первых ЖК в Петербурге.

Помимо привычных нам ванных с горячей водой и электричества, в этом элитном доме были даже мусоросжигательная печь, собственная телефонная станция и снеготаялка. На 250 квартир с каминами и встроенными гаражами внизу дома для набиравших популярность, но все еще редких автомобилей было 100 человек обслуживающего персонала: швейцары, дворники, сторожа.

Большинство квартир в Доме трех Бенуа были пяти- и семикомнатные.

Среди жильцов, которые могли себе позволить столь дорогую аренду, были состоятельные петербуржцы – ученые, композиторы, чиновники.

Здесь проживал Михаил, родной брат Антона Чехова. В то время он выпускал журнал «Золотое детство», в котором для юных читателей собирали выкройки игрушек, ребусы и игры.

Другими жильцами дома в разные годы были композитор Дмитрий Шостакович и советский политик Сергей Киров, который занимал 200-метровую квартиру. После его убийства в 1934 году в Доме трех Бенуа начались массовые аресты, репрессировали жильцов 55 квартир. Теперь из квартиры Кирова создали музей – поднимаясь туда и открывая входную дверь в огромную квартиру, застывшую в моменте, как будто попадаешь сквозь портал в прошлое. О прошлом дома напоминает и шикарный фасад: статуи бога торговли Меркурия и богини удачи Фортуны отсылают к заказчику дома – Первому Российскому страховому обществу.

Въезд во двор дома украшен колоннами из красного гранита, который специально для доходного дома везли с финского полуострова Гангут (современное название – Ханко).

Братья Бенуа, явно увлекавшиеся классическими мотивами, добавившие на дом колоннаду и скульптуры античных богов, решили запечатлеть и авторскую подпись: на втором этаже можно найти майоликовые гербы семьи Бенуа. Считается, что в Доме трех Бенуа самый длинный двор-колодец в Петроградском районе, некоторым он напоминает лабиринт.

Нарядный Каменноостровский проспект вдохновлял многих творческих людей.

«Каменноостровский проспект – одна из самых легких и безответственных улиц Петербурга. Каменноостровский – это легкомысленный красавец, накрахмаливший свои две единственные каменные рубашки, и ветер с моря свистит в его трамвайной голове. Это молодой и безработный хлыщ, несущий под мышкой свои дома, как бедный щеголь свой воздушный пакет от прачки».

О. Э. Мандельштам в «Египетской марке»

Кронверкский проспект

• Зачем в особняке Кшесинской жила настоящая корова.

• Как связаны мечеть Гур-Эмир в Самарканде и Петроградская сторона.

• Почему на «Скетинг-ринг» не приходили со своей второй половинкой.

Напротив Петропавловской крепости находится кронверк – дополнительная оборонительная линия в виде короны, которая отделена протоком. Проспект изгибается необычной для взгляда полукруглой формой – ведь на этом месте дорога изначально не планировалась.

На пыльном пустыре возле крепости ничего не строили для лучшей видимости в случае окружения крепости. Как писали в путеводителе по городу 1870 года, Петербургская часть «достойна замечания как место первого основания Петербурга; ныне же может называться предместьем его».

Но в XIX веке необходимость в фортификации уже отпала – вокруг стали расти деревянные домики, а потом и каменные доходные дома. Здесь, в отдалении от аристократического центра города, селились люди небогатые: мелкие чиновники или отставные военные, мастеровые. Оживления району придавал Сытный рынок, который, как писали в журнале «Русская старина», взял название от слова «сыта», обозначающего напиток из теплой воды с медом. Здесь, в харчевнях, с лотков и вразнос, торговали горячей едой, которую и запивали сытой. По другой версии, рынок был чем-то вроде современного фудкорта, сюда ходили насытиться, и даже прозвали в народе обжорным.

Особняк прима-балерины Матильды Кшесинской

После строительства Троицкого моста (о нем мы говорим подробно в главе про Петровскую набережную) Петроградская сторона становится престижной – вместо лачуг и старого рынка строят новые торговые ряды, спроектированные Марианом Лялевичем.

Жить в тишине и почти на природе буквально через мост от Дворцовой набережной мечтают многие, и среди них – известная балерина Матильда Кшесинская, ее дом стоит под номером № 1 по Кронверкскому проспекту.

Помимо того что это чудесный памятник модерна по проекту зодчего Александра фон Гогена – стоит поговорить и о скандальной личности Кшесинской.

Первая любовь наследника престола Ники была сильной и экстравагантной женщиной. Кажется, она всегда знала, чего хотела, и этого добивалась, сумела войти в историю как роковая красавица, влюбившая в себя сразу нескольких великих князей. Сначала она была сожительницей Сергея Михайловича, а затем стала женой великого князя Андрея Владимировича.

Матильда оставила дневники с воспоминаниями о своей жизни, там она описывает и свое знакомство с семейством Романовых. Произошло оно в 1890 году, когда экзамены Императорского театрального училища посетили император Александр III и цесаревич Николай Александрович. Сам император подсадил за стол к цесаревичу юную 17-летнюю балерину Матильду, которой место за столом вовсе не полагалось. Кокетливая Кшесинская пишет в мемуарах, что мгновенно влюбилась в голубоглазого Ники. Спустя почти два года, после череды случайных встреч, между ними вспыхнул роман. Кшесинская решила переехать от родителей в отдельный особняк, причем выбрала дом на Английском проспекте (тот самый, где раньше дядя Александра III, Константин Николаевич, жил со своей гражданской женой, балериной Кузнецовой). Новоселье возлюбленный отметил необычным подарком и вручил Матильде «восемь золотых, украшенных драгоценными камнями чарок для водки». Николай часто бывал в особняке вместе со своими друзьями детства великими князьями Александром и Сергеем Михайловичами. Роман с цесаревичем длился недолго – вскоре Ники был помолвлен с будущей императрицей Александрой Фёдоровной и порвал отношения с балериной. В своем последнем письме к ней Николай Романов писал, что их встреча останется самым светлым воспоминанием его молодости. Уже в 1900-м году у Матильды начались отношения с еще одним представителем семьи Романовых – великим князем Андреем, он был почти на 7 лет младше балерины.

«Великий князь Андрей Владимирович произвел на меня сразу в этот первый вечер, что я с ним познакомилась, громадное впечатление: он был удивительно красив и очень застенчив, что его вовсе не портило, напротив. Во время обеда нечаянно он задел своим рукавом стакан с красным вином, который опрокинулся в мою сторону и облил мое платье. Я не огорчилась тем, что чудное платье погибло, я сразу увидела в этом предзнаменование, что это принесет мне много счастья в жизни. Я побежала наверх к себе и быстро переоделась в новое платье. Весь вечер прошел удивительно удачно, и мы много танцевали. С этого дня в мое сердце закралось сразу чувство, которого я давно не испытывала; это был уже не пустой флирт…»

Из мемуаров М. Ф. Кшесинской

В 1902 году у Кшесинской родился сын, а сплетни о том, кто же является отцом, ходили во всех салонах и клубах Петербурга. Мальчика назвали Владимиром, а отчество у него было Сергеевич, так как великий князь Сергей Михайлович признал его своим сыном.

В 1904 году для Матильды строится огромный особняк на Петроградской стороне, которой обходится в полмиллиона рублей, хотя балерина за выступление получала около 1000. Молва приписывает этот подарок императору, хотя, скорее всего, это все-таки был подарок Сергея Михайловича. Он стал инспектором артиллерии, в его руках находились государственные закупки пушек для армии и флота, которые делались в основном на заводе Путилова. Акционером этого завода была и Матильда Кшесинская – балерина была совладелицей предприятия.

Матильда обустраивала дом на свой уточненный вкус: «План я заказала очень известному в Петербурге арх. Александру Ивановичу фон Гогену и ему же поручила постройку. Перед составлением плана мы вместе обсуждали с ним расположение комнат в соответствии с моими желаниями и условиями моей жизни. Внутреннюю отделку комнат я наметила сама. Зал должен был быть выдержан в стиле русского ампира, маленький угловой салон – в стиле Людовика XVI, а остальные комнаты я предоставила вкусу архитектора и выбрала то, что мне более всего понравилось. Всю стильную мебель и ту, которая предназначалась для моих личных комнат и комнат моего сына, я заказала Мельцеру».

Александр фон Гоген был опытным архитектором и для отделки фасада выбрал долговечные материалы: валаамский гранит, глазурованную плитку. Сохранился чудесный стеклянный фонарь зимнего сада и кованые украшения фасада с извивающимися растительными орнаментами, выполненные мастерами предприятия «Сан-Галли». Помимо внешней красоты, дом мог похвастаться всеми желаемыми удобствами: здесь были своя прачечная и коровник – Матильда хотела обеспечить сыну свежее парное молоко, сарай для экипажей и гараж, ледник, кладовая и котельная. Хозяйка души не чаяла в своей огромной гардеробной, где все наряды и сценические костюмы были пронумерованы, как в библиотеке. Гордостью дома был винный погреб, в котором проводили званые ужины с винными дегустациями.

«У меня был, конечно, винный погреб. Он был наполнен чудными винами, которые Андрей для меня с особой любовью выбирал, и был устроен так, что я могла в нем давать ужины после спектаклей для любителей хороших вин, предоставляя им самим выбирать по каталогу то вино, которое каждый хотел».

М. Ф. Кшесинская

Но прекрасная сказка была разрушена в 1917 году: балерину предупредили о грядущих забастовках и посоветовали покинуть особняк. Прежде чем уехать – она закатила последнюю вечеринку, вытащив на стол свои богатства: столовое серебро, сервизы. Позднее большая часть этой красоты была разграблена. Кшесинская хранила свои украшения на сумму в несколько миллионов в сейфе ювелира Карла Фаберже, поэтому, забрав некоторые ценности, решила переехать вместе с сыном на квартиру к своему другу по сцене Юрьеву. Вскоре после этого в особняк ворвались солдаты, знавшие о привилегированном положении Матильды из газет, а после того как они обнаружили винный погреб и насладились его содержимым, в особняке устроили погром. Жильцами особняка стали солдаты мастерских запасного броневого автомобильного дивизиона, которые уже в марте пустили к себе лидеров большевиков и обустроили внутри особняка штаб.

Кшесинская под присмотром солдат несколько раз бывала в особняке, испытывая чувство ужаса за ту потерянную красоту, которую она так старательно здесь продумывала.

После скитаний в Финляндии, Кисловодске, Анапе и других городах балерина и великий князь Андрей Владимирович решили уехать из России, «бежать, бежать от большевиков».

Так началась эмиграция, в которой предприимчивая и известная на весь мир балерина не потеряла энтузиазма. Она открыла танцевальную школу в Париже, где ее секретарем стал великий князь Андрей Владимирович, и прожила до 99 лет.

Привет из Самарканда

На Петроградской удивляли не только романтические истории, но и сама архитектура. Удивительно видеть среди доходных домов и особняков соборную мечеть, как будто перенесенную на северные просторы из Самарканда. Ведь архитектор Васильев и правда вдохновлялся голубыми изразцами мечети Гур-Эмир, добавив перекличку со стилем северного модерна и используя в облицовке серый камень. Петербургская мечеть, вмещающая около 5000 верующих, строилась по всем канонам исламской архитектуры, например, она стоит под углом к Кронверкскому проспекту – чтобы в соответствии с традицией ислама алтарь мечети был ориентирован на Мекку. В 1907 году прошел конкурс проектов – на него было подано 45 работ! Но победитель был очевиден – первые два призовых места заняли проекты одного архитектора – Николая Васильева. Его помощниками стали Александр фон Гоген (его фамилия уже упоминалась сегодня в истории про особняк Ксешинской) и Степан Кричинский.

Средства на строительство собрала мусульманская община, состоявшая в основном из татар, а для работ были приглашены мастера из Средней Азии. Большую долю стройки спонсировал эмир Бухарский – он выкупил землю специально для создания здесь мечети. Удивительного разнообразия мозаики создали Ваулин и его мастера: керамист отправлял сотрудников в командировки в Самарканд для детального изучения местных мозаичных техник. А сами знаменитые мастерские Ваулина находились в Кикерине под Гатчиной.

Соборную мечеть не успели закончить до революции, часть ее открыли для верующих, а часть достраивали до 1921 года. Но уже к концу 1920‐х годов появилась организация «Союз воинствующих безбожников», и вскоре мечеть частично отдали под склад, где хранили фрукты и овощи. Тем не менее религиозные службы здесь прерывали только с 1941 по 1955 год. После многочисленных писем к Хрущёву мечеть вернули мусульманам.

Петербург для киноманов

Поговорим теперь о петербургских развлечениях, ведь неподалеку, в здании цирка «Модерн» на Кронверкском проспекте, 11, раньше размещался синематограф «Колизей». Индустрия кино пришла в Петербург почти сразу после знаменитого показа «Прибытия поезда» братьев Люмьер в Париже. Предприимчивые горожане стали открывать кинотеатры и снимать фильмы. Весной 1896 года для съемки коронации императора Николая II из Франции пригласили работавшего на братьев Люмьер оператора Камилла Серфа. В этом же году открылся первый петербургский кинотеатр на Невском проспекте, 46. Сначала там крутили французские фильмы-короткометражки, причем сюжеты их сегодняшнему зрителю показались бы более чем странными. Что же мог посмотреть неискушенный зритель?

«Садимся. Свет гаснет и начинается сеанс.

Сегодня в программе две жуткие драмы. Обе французские. В одной показывается драма матери и нескольких ее детей, доведенных нуждой до отчаяния. В конце концов мать в слезах целует своих детей по очереди, прощается с ними, после чего вынимает из плиты жаровню с углем. Видимо, образуя от несгоревших углей угар, – семья корчится в предсмертных муках и на полу лежат трупы всей семьи.

Картина кончена. Зрители потрясены, кое-кто плачет.

2-я картина. Не так ясно помню содержание. Но, видимо, рабочий, возвращаясь в свою семью, спешит в дом, где находится его квартира где-то в верхнем этаже. Его радостно встречают ребятишки. Вот они уже все дома. Отец открывает окно, что-то чинит, стоя на окне. Мгновение – и он теряет равновесие и падает во двор с высоты не то 5-го не то 6-го этажа и бездыханный лежит во дворе.

Прибегают плачущая жена и ребятишки. Семья в отчаянии.

Опять всхлипывание – мелькают платки.

Видовая. Красивое озеро типа швейцарского. Плывет легкий парусник, навстречу медленно проплывает пассажирский пароход. Пассажиры машут платками.

Зрители умиляются красоте природы.

Комическая. Сплошной наворот трюков; падений, пощечин, драк, погоня, в общем ни смысла, ни сюжета. Публика хохочет. Сеанс окончен.

Сидел в первом ряду, разболелись глаза и голова. Моя мать, с которой я был, дала свое слово больше в синематограф не ходить».

А. И. Жуков, советский актер, побывавший на премьере

Со временем, пытаясь подстроиться под требования аудитории, репертуар меняли: стали показывать сюжеты из российской жизни. Встречались, например, фильмы о донских казаках или рыбном промысле в Астрахани, о добыче нефти в Баку, о визитах глав иностранных государств. Первые киносеансы устраивались в «балаганах», там были стоячие места по 15 копеек (где-то 200 рублей на современный лад), а впридачу духота, жара от рубки и опасность пожаров.

Интеллигентная публика побаивалась туда ходить, и, чтобы улучшить имидж синематографа, с середины 1910-х начинают строиться кинодворцы. Не склады с натянутой простыней, а роскошные залы с хрусталем, блестящим мрамором и изысканной атмосферой. В Parisiana на Невском проспекте в ложи даже провели городские телефоны – феномен для 1914 года. Билеты на такие сеансы стоили примерно рубль (на сегодня это около 1300 рублей) на первые ряды и порядка 30 копеек – на места в глубине зала. Кино бывало сложно понять без программки – их вручали перед началом сеанса. До нас дошли описания нескольких петербургских кинотеатров, современников «Колизея». Например, так выглядел кинотеатр «Танагра» на Невском проспекте в 1910‐х годах. «Фойе – малиновая комната. Малиновые обои. Малиновые тяжелые портьеры. Малиновая мягкая мебель. Мягкие ковры. С потолка свешиваются изящные, стильные люстры – “Модерн”. Без всяких задержек, не дожидаясь антракта, проходите в зал. Карлик-билетер отбирает ваш билет».

Стоит вспомнить, что звука в тех фильмах еще не было – «саундтрек» параллельно немому фильму ставили на пластинках или создавали тапёры, они сидели в оркестровой яме около экрана.

Чаще всего это был один человек, и только в исключительных случаях – целый оркестр. Профессия эта была сложной, работать приходилось по 7–10 часов в сутки, но можно было придумывать оригинальную озвучку фильму прямо на ходу, импровизируя. Иногда тапёр вообще не видел, что происходит на экране, трагическая сцена могла сопровождаться веселой игривой музыкой. Как вспоминал Николай Анощенко, «по какому-то неписаному правилу обычно при показе видовых картин играли вальсы, комические фильмы с погонями, драками и нелепицами иллюстрировали веселыми галопами и полечками, а вот под всякие сердцещипательные драмы играли всё, что приходило им на ум». Этой работой не брезговали даже будущие гении классической музыки, например Дмитрий Шостакович.

Кино постепенно отнимало аудиторию у театров, и в 1916 году стало настолько популярным, что в Петербурге успело поработать около 400 синематографов.

Люди приходили в кинозал, чтобы погрузиться в мир грез или пощекотать нервишки. Увидев мчащийся на них в клубах дыма паровоз в «Прибытии поезда» братьев Люмьер, некоторые люди верили в его реальность и бежали что есть мочи. Но обычно сеанс завершался комическими зарисовками, чтобы зрители ушли радостные и захотели вернуться еще.

Свидания на роликах

На том же месте находилось еще одно популярное развлечение для заскучавшего петербуржца: скетинг-ринг. Тренд на них появился сначала в европейских столицах, где стали кататься на квадах – предках роликовых коньков. И опять закопошились петербургские бизнесмены: кто сможет проехаться на волне новой моды. Успешнее всех стал инженер Владимир Татаринов, который ранее уже успел подпортить свою репутацию разработкой автомобиля, который так и не смог подняться в воздух. Но на этот раз судьба была к нему благосклонна: первый скетинг-ринг под названием Royal Skating в Петербурге на Кронверкском проспекте, 11, запустил именно Татаринов. Причем бизнес шел так хорошо, что он запустил собственное производство роликов и предлагал ринки-франшизы в других городах, которые обслуживало его Центральное бюро по организации скетинг-рингов в России. Спорт этот на первых порах был совсем не для бедных: утренний сеанс катания стоил 50 копеек, вечерний же вообще поднимался до 1 рубля. Первыми клиентами стали петербуржцы, имевшие опыт катания на европейских курортах. Узнав о новинке, подтянулись и другие зажиточные горожане, были и те, кто отдавал последние деньги, чтобы блеснуть на колесах. Но зато какой кураж, да еще и возможность завести новые знакомства.

«Едем на скетинг-ринг. Круглый, гладкий, как лед, манеж, а в местах для зрителей – пропасть публики, и, что всего обиднее, половина из них – наши хорошие знакомые, со многими из которых я имею солидные деловые связи. На манеже молодые люди обоего пола бегают и крутятся как сумасшедшие на коньках с колесиками. Грохот невообразимый!»

А. И. Куприн

Ринги мало кто воспринимал как спорт, хотя по катанию издавали пособия, а на площадке дежурили маршалы – инструкторы, которые также следили за порядком. Личным тренером хотели стать многие, профессия с заработком до 1000 рублей в месяц пользовалась популярностью благодаря хорошим чаевым от министерских и генеральских жен. Но большинство посетителей приезжали сюда ради атмосферы – покататься под живую музыку оркестра, выпить ликер или шампанское (крепкий алкоголь в буфетах был запрещен) и продегустировать закуски, некоторые посетители заводили интрижки и затем отправлялись в приватные комнаты.

«Зимой это своеобразный сборочный пункт петербургского полусвета – людей, не имеющих твердого общественного положения, но стремящихся во всем подражать родовой и денежной аристократии. К полудню сюда съезжаются дамы и молодые люди, катаются до глубокой ночи. Здесь заводят ни к чему не обязывающие романы, ищут и находят богатых поклонников, флиртуют, обмениваются сплетнями. По паркету скользят танцующие пары, новеньких вводят в курс дела прекрасные, атлетически сложенные инструкторы, имеются буфет и телефонные кабинки. С мужьями и женами ходить на скетинг-ринг не принято. Огражденные высокими ценами на билеты от простых посетителей, скетинг-ринги становятся своеобразными клубами столичной “золотой” молодежи. Здесь собирается множество искателей приключений, живущих не по средствам».

«Петербургский листок»

На роллердромах, помимо флиртующего бомонда в поисках второй половинки или состоятельных ухажеров, могли появляться и серьезные бизнесмены, надеявшиеся заключить выгодную сделку или получить конфиденциальную информацию о государственных заказах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.