Евгений Лупанов
Белый художник

«Когда смотришь в бездну, она смотрит в тебя. А потом начинает смеяться.»

Пролог: "Шесть тринадцать"

4:03 утра. Предрассветные голоса.

"Сделай это красиво", – шепчет мамин голос.

Он моргает. Перед глазами плывут красные пятна. Мама давно в могиле, но она не умолкает. Никогда не умолкает.

"Ты же мой хороший мальчик? Ты сделаешь это правильно?"

Холодный металл ножа в кармане жжёт ладонь. Он сжимает рукоять – боль проясняет сознание.

"Да, мама. Я сделаю красиво."

4:17 утра. Водонапорная башня.

Тени на стенах шевелятся. Они всегда шевелятся, когда он приходит.

"Смотри, они тебя ждут", – смеётся другой голос. Детский. Его собственный, но из далёкого прошлого, из того подвала, где пахло сыростью и медным страхом.

Девушка на полу ещё дышит. Глаза расширены – она видит их тоже. Он уверен.

"Почему ты не кричишь?" – наклоняется он, вдыхая её страх.

"Ах да… Я же велел тебе молчать."

Её губы дрожат, но звука нет. Только слёзы. Они блестят в свете фонаря, как те, что капали тогда на бетонный пол.

"Не бойся. Это будет… возвышенно."

4:33 утра. Танец теней.

Лезвие входит плавно, будто режет не плоть, а густую акварель.

"Красный – твой цвет", – бормочет он, наблюдая, как узоры расползаются по коже.

Тени на стенах повторяют его движения. Они становятся чёткими, принимают формы – вот мама качает головой, вот отец заносит ремень, вот он сам, маленький, прижался в углу.

"Нет, не сейчас!" – он резко дёргает головой. Картинка рассыпается.

Банка с глазом стоит в луже крови. Жидкость внутри пульсирует, будто всё ещё что-то видит.

"Ты же знаешь, зачем это?" – детский голос снова рядом.

"Чтобы они наконец УВИДЕЛИ!" – его собственный крик эхом отражается от стен.

Тишина.

Тени замерли.

5:45 утра. Последний штрих.

Он поправляет волосы девушки, чтобы они лежали идеально.

"Первая", – пишет он на банке, и буквы расплываются, будто плачут.

Где-то вдалеке воет собака. Или это смеётся тот мальчик из подвала? Он уже не различает.

"Скоро придёт следователь", – шепчет мамин голос.

"Тот, который потерял жену. Он поймёт."

"Да, мама. Он поймёт."

6:13 утра. Они пришли.

Когда вдали раздаются шаги, он уже сливается с туманом.

Но последнее, что он слышит перед тем, как исчезнуть:

"Мы только начинаем…"

И неясно – это сказал он, тени или само здание, пропитанное страхом.

Глава 1: "Доброе утро, следователь"

6:47 утра. Отдел полиции Белогорска.

Алексей Гордеев пил третий кофе за последний час. Горячий, чёрный, без сахара – как его жизнь последние три года. Горький и обжигающий.

– Гордеев! – дверь кабинета распахнулась с такой силой, что задрожали стопки бумаг на столе. На пороге стоял начальник – майор Семёнов, краснолицый, с трясущейся от злости жилкой на лбу.

– Ты в курсе, что у нас в городе маньяк объявился?!

Алексей медленно поднял глаза.

– В курсе.

– В курсе, – передразнил Семёнов.

– Башня на набережной! Девушка с вырезанным глазом! Всё утро пресса звонит, мэр орёт! А ты сидишь тут, как будто тебя это не касается!

Гордеев отставил стакан.

– Я уже запросил записи с камер. Жду.

– Ждёшь?!

– Да.

Он не повышал голос. Но в кабинете вдруг стало тихо.

Семёнов задышал глубже, сжал кулаки.

– Ладно. Ты берёшь это дело. Лично.

– Я и не сомневался.

– И, Гордеев… – начальник понизил голос.

– Если это как тогда… если опять…

Алексей встал.

– Не будет "как тогда".

7:13 утра. Место преступления.

Башня была оцеплена. Внутри пахло сыростью, старостью и чем-то ещё – сладковатым, химическим. Смертью.

– Вот она.

Кира Соколова, криминалистка, указала на контур тела. Девушка лежала на спине, руки раскинуты, словно в странной молитве.

– Левый глаз удалён, правый открыт, – Кира говорила быстро, но чётко. – На груди – символ, похожий на славянский оберег. Рядом – стеклянная банка с…

– С глазом, – закончил Гордеев.

Он присел рядом с телом.

Что-то не так.

– Ты заметила? – он указал на запястье жертвы.

Кира нахмурилась.

– Следы от верёвки.

– Да. Её держали. Но не здесь.

– То есть… убийство произошло в другом месте?

Гордеев не ответил. Он смотрел на лицо мёртвой девушки.

Почему именно ты?

Почему именно здесь?

И почему… ты улыбаешься?

8:30 утра. Первая улика.

– Смотрите, что я нашла.

Кира протянула пакет с уликой. Внутри лежал смятый листок бумаги.

– Засунули ей в карман джинсов. Почти не видно.

Гордеев развернул листок.

На нём было написано:

"Доброе утро, следователь.

Ты опоздал на 6:13.

Но не переживай – это только начало.

P.S. Скажи маме, что я помню её пироги."

Кира побледнела.

– Это… он знает тебя?

Гордеев медленно сложил записку.

– Нет.

Он солгал.

Потому что "мамины пироги" – это было про другое.

Про тот случай.

Про ту ночь.

Про его личного демона.

(Сцена происходит после обнаружения записки, по дороге в морг. Гордеев за рулём, Кира листает материалы дела.)

Кира: (осторожно)

– Алексей… Про «мамины пироги» – это что?

(Гордеев резко давит на тормоз. «Волга» вздрагивает у светофора. Красный свет заливает салон кровяным оттенком.)

Гордеев: (сквозь зубы)

– Не копай.

Кира:

– Если это важно для дела, я должна знать.

Тишина. Дворники смахивают с ветрового стекла липкий снег. Где-то вдалеке воет сирена.

Гордеев: (внезапно)

– Три года назад. Дело «Ночного звонаря». Тот маньяк оставлял жертвам в горле колокольчики.

(Кира замирает. Она слышала об этом деле – пять трупов, все женщины, последней была…)

Кира: (тихо)

– Твоя жена.

Гордеев не подтверждает. Не отрицает. Просто сжимает руль так, что кожа перчаток трещит.

Гордеев:

– В день, когда её нашли, мама испекла яблочный пирог.

Как в детстве.

Я даже кусочек откусил, чтобы она не волновалась.

(Короткий, безрадостный смешок.)

Потом два дня рвал желчью.

Кира смотрит на его руки – те самые перчатки, даже летом. Никто не видел его пальцев с тех пор, как «Звонарь» перед смертью успел прошептать: «Ты же трогал её мёртвыми руками…»

Кира: (решительно)

– Этот… «Художник» – он знает. Использует твоё прошлое против тебя.

Гордеев резко даёт газ. Машина рвётся вперёд, будто убегая от разговора.

Гордеев:

– Вот потому я и сказал: не копай.

(На заднем сиденье, забытый ими обоими, конверт с розой тихо шелестит под сквозняком. Будто смеётся.)

9:00 утра. Первый намёк.

Когда Гордеев вернулся в кабинет, на столе лежал конверт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.