Юлия Королева
Мое малиновое лето с поцелуями. Приключенческий рассказ

Часть 1

– Аксютка! – улыбнулась бабушка, спеша мне навстречу и подхватывая футляр со скрипкой – внученька, наконец-то я тебя дождалась! Какая ты красавица у меня выросла, девочка моя ненаглядная!

Этим летом я отказалась ехать с родителями на море, как они меня не уговаривали. Мне не хотелось этой людской суеты, шикарной комнаты в каком-нибудь пятизвёздочном отеле, холодильника, набитого экзотическими фруктами и шампанским, не хотелось гламурно обустроенных пляжей с длинноногими девицами в бикини, и шумных ночных дискотек с приставучими пьяными туристами.

Мне хотелось покоя и тишины, дикой природы, бабушкиных сырников по утрам и скрипучих половиц в её стареньком чистом доме.

А честно говоря, я поехала к бабушке зализывать раны от недавнего расставания с Андреем – оно было болезненным и поспешным, и мой отъезд был похож скорее на бегство.

Андрей – мой парень, старше меня на пять лет, и уже, благодаря родителям, имеет свой довольно успешный бизнес. Хотя… Наверное, не только благодаря родителям – сам он тоже довольно умён, способный и образованный, без этих качеств даже родительские деньги не помогли бы ему держать свою компанию на плаву. Тем более, в Москве.

Я по сравнению с ним – простушка, приехавшая в Москву учиться в консерватории, у которой получилось поступить на бюджетную форму обучения. Родители мои не держат бизнес, как модно в наше время, но семья наша, благодаря отцу, никогда не нуждалась – он первоклассный специалист, и его зарплата позволяет нам безбедно жить и содержать меня в Москве, пока я без устали кладу всё на алтарь своего любимого инструмента. Ну, это я уже ёрничаю – без скрипки я действительно не чувствую себя полноценной и живой.

Скрипка – инструмент своеобразный, у неё есть душа, тонкие струны которой разорвут в клочья любую человеческую душу. В семь лет мама отвела меня в музыкальную школу в нашей родной Туле, и с тех пор без скрипки я не вижу своего дальнейшего существования.

О, моя привычка перескакивать с одного на другое! Родители Андрея были совершенно не против наших отношений: я – девушка строгая, и его отец искренне считал, что я смогу наставить их оболтуса "на правильные рельсы". Маме же Андрея всё равно, с кем встречается её сын – она увлечена СПА-салонами, фитнес-клубами и довольно частым шоппингом.

Буквально за месяц до моего приезда к бабушке, когда мы с Андреем планировали совместную поездку в Турцию, я внезапно явилась к нему на работу без предупреждения, и застала его в его кабинете, где он от всей души "жарил" свою секретаршу. Всё было кончено в ту же минуту – я перестала брать трубку, когда он звонил, сменила съёмную квартиру, а когда он пришёл к консерватории, просто не стала слушать – села в такси и уехала.

Мне было больно от расставания с ним – всё-таки я очень его любила, но такого предательства не ожидала никак, мне казалось, что для Андрея я значу так же много, как он для меня. Оказалось, что это не так, и от этого было очень и очень больно.

Увлечённая весёлой школьной жизнью, сдачей экзаменов, выпускным в "музыкалке" и школе, я совсем забросила мою любимую бабушку, мою Агафушку, которая терпеливо ждала порцию внимания от своей нерадивой внучки. Каждое утро она писала мне смс со своего старенького кнопочного телефона: "Доброе утро, внучка! Как дела?", а вечер мой завершался тёпленьким сообщение от неё: "Спокойной ночи, дорогая внучка!".

Сейчас мне было стыдно за то, что иногда мне даже некогда было ей ответить, и я просто забывала о том, что она мне написала сегодня. Но я знала, что моя бабуля – всепрощающий ангел, она обнимет, утешит, утрёт мои слёзы, погладит по голове, склоненной на её тёплые колени и даст какой-нибудь мудрый совет, которому я, конечно, обязательно последую…

Бабушка живёт в посёлке в Сибири, сколько бы мама с папой не уговаривали её переехать к ним – всё бесполезно, она не может без своего дома, огорода, животных, без леса и здешнего необычного неба.

Сколько я не была у бабушки? Последний раз приезжала года три назад, когда закончила девятый класс. Как-то моя дорогая подружка Элька? Ничего о ней давно не слышала – занятость не позволяет мне часто посещать соцсети, поэтому лишь иногда мы перебрасывались с ней короткими фразами "Как дела?" и "Всё нормально". Надо будет обязательно с ней повидаться.

Бабушка уже приготовила для меня комнатку в своём доме – чистую, уютную, окна выходят в сад с плакучей черёмухой и рябиной, на полу – домотканые половички, под белой "накидушкой" притаился старичок "Зингер", на пышных подушках тоже белая накидка и кровать – с панцирной сеткой, пуховой периной, на которой спать – одно удовольствие.

Первое бабушкино дело – накормить гостей. Таким гостеприимным нравом отличаются все в этом посёлке: к кому не приди домой – сразу усадят за чашку чая.

На столе – начищенный до блеска самовар, я совершенно забыла вкус этого чая, душистого, ароматного. Сейчас пришло время вспомнить! Тут же – четыре вида варенья в вазочках, домашняя сметана, даже не сметана, а сливки – ложка стоит! Деревенский творог, сыр, буханка хлеба – тёплого, из печи! Смотреть на всё на это и вдыхать ароматы – одно удовольствие!

И бабуля рядом – тёплая, уютная, домашняя, на ней аккуратное ситцевое платье, на голове – платочек, её умелые руки наливают мне чай, подкладывают то сыр, то творожок…

– Как Ромашка-то? – спрашивает она меня про младшего брата, который с родителями отчалил на море.

– В порядке – улыбаюсь я – такой огромный стал – выше меня, а ведь всего в восьмом классе.

– Что же он с тобой не приехал? – улыбается бабушка – хотя не надо, не говори. Молодёжь нынче по деревням не очень.

– Ба, ты же знаешь, Ромка – урбанист законченный. В деревне ему скучно будет, вот и укатил с родителями на моря. Это я выросла на твоих блинах и сметане, а он – ребёнок современный.

Бабушка улыбается. Милая моя, всё понимающая бабушка, постоянно ждущая внуков и детей! Никогда никого не упрекающая в невнимании, понимающая, в какую эпоху мы живём, когда действительно иногда нет времени перекинуться даже словом с близкими людьми.

– Всё ли у тебя ладно-то, Аксютка? – спрашивает меня бабушка, она всё видит, всё понимает, словно в душу ко мне уже заглянула.

Я грустно качаю головой, рассказываю ей про Андрея. Пока рассказываю, мы заканчиваем завтрак и продолжаем беседу уже сидя на широком старинном сундуке в горнице.

Я, как в детстве, кладу голову бабушке на колени, а она гладит меня по волосам, стирает тёмными заскорузлыми пальцами слезинки, скатившиеся из глаз.

– Эх! – говорит после того, как я заканчиваю свою историю – жизнь прожить, девка – не поле перейти. То ли ещё испытаешь. Не реви – первая любовь, она такая – болезненная, часто приносящая разочарование. Тебе, девочка, ишшо, девятнадцать токмо, а он уж мужик. Но ты прислушайся к бабушке – у Андрея у твоего ума палата, да ключ потерян, а потому не жалей об нём. Встретишь ты ишшо человека, да получше его – настоящую свою любовь.

Она сейчас словно пророчица – видит всё наперёд и утешает меня так, как это умеет только она одна.

А мне вдруг становится так легко и солнечно, что про мажора Андрея я теперь готова забыть навсегда. Ну и пусть! Значит, и не любовь это вовсе!

Я иду в комнату, шарюсь в старинном комоде с искусно выделанными ручками, нахожу свой цветастый, в пол, сарафан на бретельках, – он до сих пор мне по размеру, надо же – вывожу из сарая старенький дедушкин велосипед и мчусь через весь посёлок до Эльки, надеясь застать её дома.

Её мама, увидев меня, опускается на деревянную лавку во дворе, прижимает кулачки к груди:

– Аксинья! – шепчет удивлённо, глядя на меня так, словно увидела привидение. Элькина мама любит меня, как родную дочь, а поскольку я давно не была в гостях у бабушки, для неё моё появление – полная неожиданность.

Она обнимает меня, целуя в щёки, и повторяет:

– Иди, иди, буди её. Лежебока эта спит по полдня, деревенская жительница. Буди!

Я захожу к подружке в комнату, сажусь на стул рядом с кроватью, и подношу к её носу какую-то травинку. Она старается отмахнуться, поворачивается на другой бок, но я, посмеиваясь, продолжаю свою экзекуцию, пока она, сморщив загоревший, облупленный нос, не начинает чихать.

Недовольно тянет:

– Мааа, ну дай ещё поспать немножко!

Но вскоре понимает, что это кто-то другой, лениво открывает один глаз, видит улыбающуюся меня и кричит радостно, на весь дом:

– Аксинья! Мать твою за ногу! Да не за что не поверю! Ущипни меня, чтобы я поняла, что не сплю!

Я с радостью обнимаю её, щекочу и щипаю, а она уворачивается, смеясь. Нахохотавшись и набесившись, мы падаем на её кровать – нам жарко и весело.

Она одевается, умывается, болтая без умолку, когда садится завтракать, то усаживает и меня, наливает чай, подставляет ближе блюдо со сладкими вафлями в сиропе, – её мама замечательная кулинарка – вкусными булками с творогом, блинами со свежей малиной.

Она рассказывает свои деревенские новости, спрашивает меня о моих делах, делает круглыми и без того большие глаза, когда узнаёт, что я перешла на второй курс консерватории. Сама она быстренько окончила краткосрочные курсы бухгалтеров и работает теперь в местном леспромхозе. А сейчас вот в отпуске, потому и спит до обеда в будний день.

Я рассказываю ей про Андрея, а подружка только цокает и качает головой – по её словам, ей непонятны отношения с мажорами, они все, по её мнению, маменькины сынки и ни на что стоящее не годятся.

– Ладно – решительно говорит подружка – мы здесь тебе такого жениха сыщем. У нас парни бравые, за исключением нескольких особей, которые способны только на то, чтобы пиво лакать.

– Да ты что – машу я рукой – до женихов ли мне, подружка? Месяц назад только рассталась с парнем.

– Ну и? – восклицает Элька – и что? Да и какой это парень, какой мужчина – с каждой секретаршей так спать будет, а ты на ревность исходить?! Нет, подружка, забыла бы ты его скорей! Ну да ладно, уж я-то не дам тебе грустить! Давай сейчас на озеро, там наши уже наверное купаются!

Мы выходим с ней за ворота и тут же натыкаемся на молодого парня, вернее, я натыкаюсь, так как болтаю с Элькой и практически не замечаю, как упираюсь в крепкую мужскую грудь носом. Опомнилась только тогда, когда меня кто-то решительно за плечи от себя отстранил.

– На спине глаз нету – спокойно говорит парень мне, а я смотрю на него и чувствую, как сердце пронзает молния. И замолкаю, не в силах вымолвить ни слова.

Он тоже смотрит на меня, но не так как я, а спокойно, чуть улыбаясь иронично уголками губ, в карих, с острым взглядом, глазах, прыгают бесенята. Он высокий, широкоплечий, очень хорошо сложенный, чёрные волосы падают на загорелый лоб, смуглая кожа лица ровная и гладкая.

Как-то раз я видела на фото в интернете индийского актёра в молодости – вот этот парень поразительно на него похож. В его действиях нет ничего лишнего, он не суетлив, ироничен, в его глазах скользит ум и какая-то грусть и мудрость не по годам.

Подружка смотрит на нас с насмешкой, пока наконец незнакомец не поворачивается к ней:

– Эльвира? Ты нас представишь?

– Эээ, да… – наконец говорит Элька – это Гриша, сын дяди Мити, но ты навряд ли его помнишь. А это Аксинья, внучка бабы Агафьи.

И тут же вздыхает восхищённо:

– Вот это нифига себе, друзья мои! Вы прямо, как из "Тихого Дона" – Аксинья и Григорий!

Парень смотрит на меня с усмешкой, а я краснею и опускаю глаза – о, эта моя привычка краснеть всякий раз, когда я смущаюсь! Он разглядывает меня откровенно и прямо, не скрывая своего интереса, потом опять поворачивается к Эльке:

– Батька-то дома? А то я к нему.

– Уехал он в бригаду с утра, но мамка говорила, что оставил что-то для тебя, так что иди, она в зимнике сейчас – молоко разливает.

Парень кивает головой и уходит, но Элька внезапно поворачивается и кричит ему:

– На озеро-то пойдёшь? Мы сейчас к Аксютке, а потом туда!

Он машет головой, отвечает ей, что дел много и ему некогда.

– Эль! – я беру её под руку – а кто это, а?

– Что, сразил наповал? – ржёт подружка – да это Гришка, но ты вряд ли его знаешь, когда ты приезжала, он на костёр вообще не ходил. Он такой – отстранённый какой-то, сильно с нашими не дружит, в основном дома, по хозяйству и работает на удалёнке. Он в городе на программиста выучился и его какая-то там крутая фирма на работу взяла – она постучала себя по лбу – говорят, у него голова – она не может подобрать слов и, поморщившись, аргументирует, видимо, не в силах придумать ничего другого – как у Ленина… Ну, короче, умный он очень.

– Да не сразил – морщусь я – какой-то он…высокомерный, что ли.

– Да нет, это кажется так – говорит подружка – просто, понимаешь, он на порядок выше наших оболтусов. Он – другой… Ну, не знаю, как тебе это объяснить…Но девки наши по нему просто убиваются – все хотят с ним встречаться, а он ни к кому… Есть тут одна, Нинка, пуще других за ним бегает, красавица у нас первая, но он и на неё не реагирует – она перешла на шёпот и хихикает – наши парни одно время думали, что он импотент…

Мы доходим до бабушки, я переодеваюсь в джинсовые шорты и белую футболку поверх купальника, распускаю волосы, беру пляжную сумку. Когда бабушка видит меня, глаза её вспыхивают тёплым светом – бабуля считает меня исключительно красивой, я же, в свою очередь, этих её восторгов не поддерживаю, считая себя самой обыкновенной – да, у меня хорошая, ухоженная кожа, волосы ниже ягодиц – пышные, густые, огромные глаза бутылочного цвета, иногда меняющие радужку при солнечном свете – они тогда становятся какими-то салатовыми, но не более того, я – самая обычная девчонка, каких сотни. Я не пользуюсь декоративной косметикой, не наращиваю ресницы – всё потому, что очень аллергична и даже дорогая косметика мне не подходит.

На озере маленький уютный пляж с чистым светлым песком. Меня это удивляет немного – видно, местные следят за чистотой, в городе бы давно уже всё загадили. А тут вон, и урны стоят… Ох, всё-таки отличается деревенский житель от городского! Деревенские ближе к природе, они знают и понимают её ценность, а мы, городские… Мне вдруг становится грустно от чего-то непонятного, что я сейчас не могу выразить… Эта грусть захватывает сердце и пронзает его насквозь. Неужели это тоска по Андрею? Да нет же – я и думать про него забыла.

Мы с Элькой подходим к компании девчонок, расположившихся на полотенцах, они беззаботно болтают, пьют сладкую газировку, едят из пакетика раннюю дикую малину и хохочут. Невдалеке пристроились местные ухажёры, и хотя я не смотрю туда, мне становится понятна их активность и шевеление – среди уже привычных и знакомых девчонок они замечают новенькую – меня.

Мы расстилаем плед, Элька представляет меня девочкам и особенно выразительно выделяет то, что я учусь на втором курсе консерватории по классу скрипки.

Девчонки ахают, охают, забрасывают вопросами про жизнь в Москве, хвалят мои роскошные волосы и красивый купальник с пляжными шлёпками, удивляются, почему я не поехала на море с родителями и братом.

– А парень у тебя есть? – задаёт вопрос маленькая, вертлявая Галинка. У неё короткая, "рваная" стрижка и пирсинг в пупке.

– Был – усмехаюсь я – расстались месяц назад.

– Ну ничего – вступает в разговор бесцеремонная Элька – Я ей уже жениха тут присмотрела.

За нашими спинами раздаётся насмешливый девичий голос:

– И кого же это, интересно?

Как по команде, поворачиваем головы. На меня внимательно смотрят серые глаза в пушистых ресницах, взгляд их ироничный и насмешливый. Мне нравится внешность этой незнакомки – среди всех девчонок она самая яркая и приметная, а ещё высокая, какая-то вся сбитая, хорошо сложенная.

Она скидывает цветастое летнее платье и остаётся в купальнике, который, кажется, больше открывает соблазнительные части её тела, чем прикрывает их.

Я представляюсь новой знакомой, и она, откровенно рассматривая меня некоторое время, тоже называет своё имя – Нина.

Я замечаю, что Элька, видя её, напрягается и становится раздражённой, и тут же понимаю, что девушки враждуют между собой.

– Так и кого же ты, Эльвира, присмотрела для Аксиньи? – ещё раз насмешливо спрашивает она.

– А хоть бы и Гришку! – торжествующе говорит моя подруга – или ты против, Нинок?

Я вижу, как Нина бледнеет и непроизвольно подаётся в её сторону.

Часть 2

Ах, значит, вот та самая девица, которая так неровно дышит в сторону этого заносчивого Григория! Больно-то мне сдался этот задавака, он ещё высокомернее того же Андрея!

Я ещё от своего предыдущего романа отойти не успела, а тут Элька меня сватать взялась за какого-то фиг пойми кого! Нет, хватит с меня этих парней!

А девчонки уже встали друг на против друга, и смотрят глаза в глаза. Элькин взгляд насмешливый, Нина же вся пылает праведным гневом.

– Не смей Гришку трогать! – цедит она сквозь зубы.

– А ты что – жена ему или в собственность взяла? – Элька поворачивается к девчонкам – надо спросить у него, а то вдруг он сам того не зная, уже себя окольцевал!

Девчонки дружно смеются, и я понимаю, что Нину здесь не очень любят – вероятно, из-за её холодной, неприступной красоты, ведь этим она выгодно отличается от остальных девчонок.

– Ну, Нинок – с усмешкой заявляет Галинка – ты, конечно, меня извини, но ты теперь в посёлке, увы, не главная красотка. Хоть лопни от злости, но конкуренция у тебя на этот раз серьёзная.

И она кивает на меня. А я понимаю, что этот балаган надо заканчивать, и только собираюсь вступить в диалог, как к нам подходят парни, которые всё это время были не так далеко от нашей кучки девчонок.

– Проблемы, Нинок? – спрашивает один из них – высокий, белокурый, мускулистый парень со шрамом на щеке, который его почему-то наоборот украшает, делая похожим на отважного разбойника.

– Мы сами разберёмся – Нина хмуро смотрит на него.

Парень поворачивается ко мне и целое мгновение смотрит мне прямо в глаза, пока его не окликает один из его друзей:

– Эй, Эд, ты чё там залип?

Блондин словно приходит в себя, отводит взгляд, подходит ко мне и по-хозяйски обнимает за плечи.

– Будем знакомы – говорит он мне – меня зовут Эдуард, и я самый главный в этой тусовке.

– Руку убери – спокойно говорю ему я – то, что ты главный в тусовке ещё не даёт тебе права лапать всех подряд.

– О! – удивлённо тянет он – да ты кусаться умеешь, городская штучка.

– Эдик – насмешливо советует ему Элька – лучше убери руку, а то ведь хуже будет.

Но Эдик совет не воспринимает – он преисполнен чувства собственного превосходства и значимости. К тому же, перед ним стоит Нинок, которая, видимо, очень ему нравится, и ему страсть как охота показать, что он действительно главный в "этой тусовке".

– Ну почему люди с первого раза не понимают-то? – досадливо говорю я, а потом резко и неожиданно хватаю руку нового знакомого и выворачиваю её так, что он громко орёт от боли. Я легонько пинаю его тапочком в ягодицы, и Эдик летит на песок, зарываясь в него лицом.

Да, восемь лет наряду с музыкой ходить ещё и на дзюдо, это тебе не просто так!

Вся толпа молчит, удивлённая увиденным, а потом Элька начинает хихикать, а следом за ней и парни из компании Эдика. Он, словно оглушённый, садится на песок, потирает ладонь, смотрит на меня ошарашенно.

– Так бы сразу и сказала – бубнит негромко.

– Я же тебя по хорошему попросила – говорю ему – потом Элька тебя предупредила, но ты же не послушал.

– Ладно – говорит он – извини. Привык с нашими девками по – простому…

– Со мной этот номер не пройдёт – говорю ему.

Сзади нас раздаётся голос:

– Ну что, Эд, уделала тебя девчонка?

Я понимаю, что это Гриша – это его грубоватый басок, и сейчас он откровенно смеётся над Эдиком. Видимо, он наблюдал всё происходящее с самого начала.

– Да пошли вы все! – говорит Эдик, вставая с песка.

Я вижу, с какой ненавистью он смотрит на Гришу. Ну конечно, ему нравится девушка, а этой девушке нравится Гриша, будешь тут ненавидеть соперника. Ох, уж эта неразделённая любовь! Сколько от тебя бед и страданий, сколько сердец ты разбила!

Нина подходит к Грише и пытается обнять его за талию, всем своим видом показывая остальным, что этот красивый, породистый парень принадлежит только ей. При этом она искоса смотрит на мою реакцию. А мне становится смешно, и чтобы скрыть это, я скидываю шорты с футболкой и бегом несусь окунуться в прохладные воды озера.

А смешно мне от поведения Нинки – она смотрит на Гришу, как преданная собачонка, по его же виду понятно, что он испытывает досаду оттого, что она так ведёт себя. Ведь её попытка обнять его потерпела фиаско – он решительно отстранил её от себя, не давая показательно проявить ей чувство собственности.

Мы с Элькой плескаемся в озере, веселясь и бултыхаясь, потом переворачиваемся на спины и бездумно смотрим в синее, с барашками белых облачков, небо.

Сушимся на пледе, Элька расчёсывает мои волосы, мы болтаем с девчонками обо всём и ни о чём, и так незаметно проносится почти три часа нашего времени.

Сегодня полный расслабон, а уже завтра я должна начать помогать бабушке по хозяйству.

После озера мы идём ко мне обедать. На столе окрошка на бабушкином квасе, лепёшки с сыром и зеленью, холодное мясо, сладкие тарки с брусникой – всё это вызывает невероятное слюноотделение, и мы с Элькой только сейчас понимаем, как проголодались.

– На озере, что ли, были? – спрашивает бабушка, заботливо наливая нам чай из самовара.

Я киваю с полным ртом, а болтушка Элька рассказывает бабушке про то, как я урезонила Эда.

Бабуля недовольно качает головой, а потом говорит:

– Не шарились бы вы по озеру…

– А что, бабуль? – беззаботно спрашиваю я бабушку.

– Так оно не простое, озеро-то – отвечает она – глубокое, в серёдке особенно, и туманы там по утрам нехорошие. Старые-то люди говорят людей много в ём погинуло, в этом озере. Да вот, далеко-то ходить не надо – мать Гришаки, восемь лет только прошло, и тела так и не нашли ведь.

Я вопросительно смотрю на Эльку:

– Гришина мама, что ли?

– Ну да – неохотно тянет подруга – Гришки, того самого… Ему тогда двенадцать было – ребёнок ещё. Она утром пошла на озеро искупаться, и так домой и не вернулась, понимаешь. Ты только с Гришкой не думай заговорить об этом – не любит он вспоминать…

От этой новости мне становится как-то холодно и неуютно, хотя какая мне разница до Гришки. Я задумчиво пью чай, и даже не могу себе представить, что было бы со мной, если бы в двенадцать лет моя мама не вернулась с озера. Встряхиваю головой, чтобы прогнать навязчивые мысли, предлагаю Эльке пойти на сеновал – там сейчас прохладно и сумрачно.

Запах сена пленит и завораживает – душистое, мягкое, оно привлекает к себе и манит провалиться в объятия Морфея. Мы с Элькой падаем в эти объятия, но сон нас не берёт, и мы начинаем снова и снова болтать обо всём подряд, особенно об истории на озере.

– Молодец, подружка – хвалит меня Элька – этот Эд такой задавака, всегда думает, что он лучше всех. Хотя на самом деле самый классный – это, конечно, Гриша.

– Эля, а что у вас за вражда с Нинкой?

– А, с этой пиявкой? – смеётся подруга – просто я терпеть не могу, когда девушка к парню липнет. Ну, должна же быть хоть какая-то гордость, понимаешь! А поскольку я в посёлке самая острая на язык, то постоянно из-за этого над ней прикалываюсь. А она злится. А меня это забавляет, понимаешь? В ней-то чувства юмора ни на грамм нет. Скукотища…

– А мне почему-то показалось, что ты тоже этого Гришку того…

– Чего – того? О, нет-нет! Гришка, конечно, парень славный, но слишком серьёзный и неприступный. Мне надо такого – чтобы было, с кем поржать, понимаешь?

– Так он вроде чувством юмора не обделён?

– Ну это понятно, но всё-таки для меня он слишком серьёзен.

Наболтавшись, мы засыпаем, и во сне я вижу озеро, поглощающее своими водами молодую женщину, пришедшую утром искупаться. Интересно, интересно… Я понимаю, утонуть в реке… Но в озере-то как? Заплыла на самую середину, а выплыть не осталось сил? А может, она специально?

Я просыпаюсь в холодном поту и толкаю подружку в бок. Она сонно смотрит на меня сквозь ресницы и говорит:

– И всё-таки он тебе понравился, ну признайся!

Я досадно, как от назойливого комара, отмахиваюсь от неё и заявляю:

– Не люблю высокомерных парней.

Мы с Элькой расстаёмся только к вечеру, она убегает домой ужинать. Мы договариваемся, что завтра, выполнив всю работу по дому, вечером отправимся на дискотеку в местный клуб. Для меня это будет очень интересно, мне кажется, в отличие от клубов в городе, где толпа народа, шум и долбящая музыка, здесь будет всё намного спокойнее.

После ужина я помогаю бабушке загнать кур и скотину, а потом мы идём за ограду на лавочку, под тень спускающейся из садика черёмухи. Плакучие её ветви прохладно обволакивают мои плечи в лёгком сарафане, а запах пьянит и дурманит голову.

Я приношу скрипку и начинаю тихонько что-то наигрывать. Бабушка восхищённо смотрит на меня – она прекрасно знает о моём таланте, и всем своим соседкам наверняка прожужжала уши о том, что я умудрилась поступить на бюджет в крупную консерваторию Москвы.

Скоро большинство женщин-соседок, уставших за день, переделавших всю домашнюю работу, присоединяются к нам. Я на некоторое время оставляю скрипку и слушаю их неспешные разговоры о текущих делах. Потом одна из старушек затягивает: "На горе колхоз, под горой совхоз, а мне миленький, да задавал вопрос"…

Слушая песню, я опять достаю скрипку и начинаю потихоньку подбирать мелодию. Со скрипкой песня звучит уже несколько по другому, и я ловлю на себе восхищённые взгляды женщин.

Когда песня закончена, одна из соседок спрашивает меня:

– Дорогой, поди, инстрУмент-то?

– Не дороже той радости, которую она дарит людям своим талантом – отвечает ей бабушка вместо меня.

Соседки дружно просят что-нибудь сыграть, и я играю им экспрессивное произведение "Шторм" Вивальди. Играю я с закрытыми глазами – так мне легче слышать и чувствовать то, что делает смычок моего инструмента.

Кроме того, так я лучше чувствую музыку, и имею возможность в полной мере насладиться собственной игрой. Такое ощущение, что музыка сейчас обволакивает и окружает этот небольшой посёлок, плывёт ввысь, в небо, и нет ничего в этой реальности – только я и музыка. Я – творец, и творю так, что птицы на ветках деревьев затихают, и в целом мире наступает тишина.

Когда всё заканчивается, и последние звонкие аккорды проносятся над этим миром, когда инструмент полностью отдал мне то, что я должна была получить, я открываю глаза.

И вижу, что количество слушателей резко возросло – теперь уже и мужчины присоединились к женскому обществу. На меня внимательно смотрят множество пар глаз, все молчат, но когда я убираю скрипку в футляр, раздаётся целый шквал хлопков. Все качают головами, говорят, что в жизни не слышали ничего подобного, хвалят меня, обращаясь к бабушке и восхищаются моей игрой, а она краснеет от удовольствия и гордости.

Мне тоже приятно – я уже имела возможность в Москве выступать на студенческих квартирниках и пару раз подработать в небольшом оркестре, но считаю, что вот это выступление моё сегодня было самым важным. Важным и нужным. В первую очередь потому, что я не могла подвести бабушку.

Проснувшись утром, я обнаруживаю, что ещё очень рано – только шесть утра, но как ни странно, я чувствую себя абсолютно выспавшейся. Спала я так крепко и без снов, что только под утро сквозь сон слышала, что кто-то шебуршится под моим окном. Видимо, во сне я решила, что это бабушкин кот Мурзик, а потому не предала этому значения.

Я отодвинула лёгкую тюль от окна – распахнутые створки выходили в садик, уже наполненный ароматами раннего утра. С удивлением вижу на подоконнике букет дикой малины с огромными красными ягодами, свежими, душистыми.

Беру в руки букет, выглядываю из окна в надежде обнаружить того, кто принёс его сюда, конечно, никого не вижу, и прямо как есть, в ночной сорочке, выхожу к бабушке в горницу.

– Проснулась уже? – удивляется бабуля – чё тебе не спится?

– Хочу искупаться сходить – говорю я.

Бабушка вздыхает, понимая, что меня не остановить – характер у меня всегда отличался упрямством.

– Иди, токмо осторожнее, и пообещай, что на тот берег не поплывёшь. Лес там, чащоба, мало ли чё.

– Ба, а ты ничего не слышала под утро? – я киваю на малину – кто-то принёс и положил мне на подоконник.

Бабушка смеётся и на её лице появляются милые морщинки:

– Ну девка, ты всего один день в деревне прожила, а уже тайного поклонника заимела. Знамо, парень букет принёс.

– Гриша, что ли? – бормочу про себя.

– Нет – решительно качает головой бабушка – Гришака не такой, он подобными глупостями заниматься не станет.

Я целую мою родненькую в щёку, быстро надеваю сарафан и как есть, босиком, бегу на озеро.

Над гладкой, прозрачной поверхностью рваными клочками плавает туман – густой и вязкий. Я с опаской трогаю воду – как молоко парное. И чего бабушка боится? Она всякий раз делает строгое лицо, когда мы с Элькой заговариваем про озеро, и начинает говорить, что там опасно. Чего опасного, объяснить при этом не может.

Я с удовольствием окунаюсь в прохладную воду и плыву, потом переворачиваюсь на спину, вглядываясь в синюю гладь неба, и сама не замечаю, как оказываюсь буквально на середине.

Какая-то шальная мысль не даёт мне покоя, я вдруг понимаю в полной мере пословицу "Запретный плод всегда сладок", и быстрыми бросками доплываю до противоположного берега.

Там действительно густая и прохладная чаща леса – мои голые ступни утопают в росистой траве.

Ух ты, какой огромный кедр растёт недалеко от озера! Я прижимаюсь к дереву и обнимаю его руками, но моего обхвата не хватает, чтобы обнять его целиком. На уровне почти своего лица я вдруг вижу огромное дупло.

Очень надеюсь, что в нём не живёт какой-то опасный зверь – от этой мысли мне становится смешно.

Сначала я не решаюсь туда заглянуть, но любопытство берёт верх, я привстаю на цыпочки и, как в детстве, ухаю в тёмную глубину дупла, изображая филина.

Ничего не происходит. Дупло огромное, но звук словно отталкивается от чего-то и как будто "выпрыгивает" наружу.

И тут я вижу, что в дупле что-то лежит – что-то тускло блестящее и непонятное.

Протягиваю руку, нащупываю нечто мягкое и скользкое, сначала отдёргиваю в страхе – неужели змея? Потом понимаю, что если бы это была змея, то последовала бы хоть какая-то реакция от неё.

Опять толкаю руку в дупло и с недоумением вытаскиваю что-то, завёрнутое в плотный полиэтилен.

Часть 3

Я всегда была любопытна по характеру, впрочем, любая женщина, я думаю – существо любопытное. В голове промелькнула мысль, что не стоило делать это одной – засуну-ка я обратно эту странную находку и поплыву к своему берегу, а позже расскажу обо всём Эльке и мы вместе вернёмся сюда.

Но – любопытство взяло верх, и я сама не заметила, как развернула полиэтилен. Итак, это одежда, как ни странно, очень хорошо сохранившаяся, потому что была завёрнута, но видно, что несовременная, немодная – такое носили лет десять назад. Юбка в цветок по розовому полю, кофтёнка полупрозрачная со сборкой на талии и по рукавам и мокасины белого цвета с голубыми полосками, вернее, один из них – левый. Второго, правого, в полиэтилене не было. Я заглянула в дупло ещё раз и больше ничего там не обнаружила.

Усевшись около этих вещей, стала думать. Кто засунул их туда? И зачем? В итоге я пришла к выводу, что где-то здесь недалеко бесилась молодёжь и, скорее всего, это был простой розыгрыш, например, парни спрятали одежду девушки, чтобы повеселиться, и в итоге не отдали её владелице.

Всё-таки, что бы это ни было, я решила вернуть всё на место, так же плотно завернув в упаковку.

На том берегу, где остался мой сарафан и полотенце, стоял Григорий с удочкой. Посмотрел на меня с интересом, степенно кивнул головой и сказал:

– Ты вчера устроила нашим деревенским концерт? Отец слушал тебя, потом сказал, что ты манипулируешь народом с помощью скрипки так, как это делает факир, завораживая змею своей игрой.

– Я не манипулирую – поморщилась я – просто скрипку невозможно не полюбить. Особенно когда слышишь вживую в первый раз.

– Я не хотел тебя обидеть – произнёс он и подошёл ко мне так близко, что я почувствовала его дыхание на своей щеке.

Я опустила голову и чувствовала, как он смотрит на меня сверху вниз. Щёки мои вспыхнули, дыхание стало частым и прерывистым, я вдруг поняла, что близость этого парня волнует меня сильнее, чем я того бы хотела. Он нарушал мои личные границы, но я была совсем не против этого!

Он, кажется, понимал моё состояние, и мне казалось, что он хочет рассмеяться сейчас – я так же легко, как любая из девушек, шла в расставленные им силки.

Ну уж нет! Я ещё не отошла от Андрея, а тут такое! Я чуть отпрянула назад, стараясь отстраниться от близости его тела, его дыхания.

Он же, словно чувствуя, что я отдаляюсь от него, осторожно взял меня своей сильной рукой за запястье, и приблизил ладонь к своим губам.

Повернув кисть к себе ладошкой, осторожно поцеловал её, потом коснулся пальцев и произнёс:

– Такие пальчики, как у тебя, просто созданы для скрипки…

Его поцелуи на моей руке горели и обжигали огнём не только эту руку, но и сердце. Меня охватила паника – я не должна позволять себе ничего подобного, не должна!

Он словно почувствовал моё состояние, и отстранившись, вдруг сказал резко:

– Аксинья, у меня к тебе будет просьба…

Я хотела было сказать ему, что всё, что угодно…но вовремя опомнилась.

Подняла глаза, осмелившись наконец встретить его взгляд, который стал вдруг непроницаемым и спросила:

– Что именно?

– Сыграй как-нибудь – помедлив, ответил он – только для меня одного…

Моё сердце забилось ещё сильнее. Не зная, что сказать, я просто смотрела на него и думала – а серьёзно ли он сейчас это говорит? Ему действительно настолько важно, чтобы я сыграла для него?

– Хорошо – кивнула головой, облизнув пересохшие губы – я сыграю для тебя…как-нибудь потом… А сейчас извини, мне нужно идти.

И пошла быстрым шагом, дальше, дальше от него, только лишь бы он не увидел моего состояния волнения от того, что он находится рядом со мной.

Когда я пришла домой, бабушка уже встревоженно выглядывала из-за калитки.

– Аксютка, ну где ты пропала? – спросила она – я уже завтрак сварганила, а тебя всё нет и нет.

– Ба, я плавала – оправдывалась я – задумалась, потом обсыхала. Время быстро пролетает, когда плаваешь.

– На тот берег хоть не заплывала? – она подозрительно уставилась на меня.

Я мотнула головой и опустила голову.

Бабушка налила мне прохладного молочка, на столе уже красовалась горка свежей клубники в вазочке, овсянка на молоке, нарезанная грудинка, выпечка. Я вдруг ощутила страшный голод – да уж, водичка отнимает много сил!

– У тебя щёки горят – сказала вдруг бабушка – уж не простыла ли в воде?

– Неа – ответила я, прекрасно понимая, почему горят щёки – от встречи с Гришей, от которой я ещё не отошла. Подойдя к старенькому трюмо, увидела, что лицо моё действительно пылает. Приложила к щеке прохладную кружку с молоком.

Бабушка пристально смотрела на меня некоторое время.

– Ба, а почему вы все так боитесь того берега? – спросила я у неё – там же, насколько я знаю, тоже деревня есть.

– Есть – произнесла она – но через лес. А лес тот…Нехороший он, девочка. Я не знаю, почему, старики так говорили, те, кто постарее меня ещё будет, понимаешь.

– Так может, они чего преувеличили?

– Стариков, внуча, завсегда слушать надобно – они плохого не посоветуют. Люди, говорят, там пропадали, в лесу ентом. Вон, возьми Гришакину мамку…

– Ба, но ты же говорила, что она утонула?

– Утонула, и скорее всего, в том месте, которое ближе к тому берегу. И озеро это опасное – потому и говорю, не плескались бы вы в ём сильно…

Я не стала спорить с бабулей – в конце-концов, это бесполезно, она останется при своём мнении, но при этом будет думать, что я хочу её ослушаться и станет переживать за меня всякий раз, когда я куда-нибудь ухожу.

Потому я согласно киваю, старательно делая вид, что собираюсь следовать её советам.

Целый день я тружусь, помогая бабуле с огородом, хозяйством, скотиной. После обеда вывожу двух небольших козочек и козлика на луг напротив дома и сама с удовольствием плюхаюсь в высокую траву.

Какие ароматы вокруг! Господи, дай мне таланта создать про это произведение! Чтобы через музыку передать запах этих ароматов. Интересно, возможно ли это?

И как можно назвать подобное произведение? "Разнотравье"?! Да, самое то название! Но скорее всего меня уже опередили – в 1723 году, когда Вивальди написал свой знаменитый цикл "Времена года", вторым концертом которого стало "Лето".

Пожалуй, мне до Вивальди, как до луны пешком… Где взять такую громадную массу таланта?

Я думаю обо всём этом, посасывая какую-то травинку и, совершенно погрузившись в себя, не слышу осторожных шагов.

Когда неизвестный приближается, я вздрагиваю, встаю, нервно поправляя сарафан и с удивлением смотрю на подошедшего Эда.

– Тьфу, напугал! – сержусь больше для показушности, так как губы сами растягиваются в улыбку при виде его растерянно-испуганного лица.

– Прости! – говорит он – я не думал, что ты прямо так задумалась сильно. Что-то случилось?

– Нет – пожимаю плечом – просто думала о Вивальди.

– О ком? – спрашивает он.

Некоторое время я думаю, расхохотаться или нет, а потом машу рукой:

– Ладно, проехали. Ты чего тут?

– Да я пришёл спросить – он переминается с ноги на ногу – тебе…это…малина-то понравилась?

– Так это ты? – спрашиваю его, понимая, что букет, найденный на подоконнике, его рук дело – но зачем?

Я, честно сказать, немного разочарована – где-то в глубине души я всё-таки надеялась, что это Гриша. Но навряд ли всё же… Ведь он совсем не производит впечатление романтика…

– Да я… – мнётся Эд, и я вижу, как уши его краснеют – я в качестве извинений… Ну за тот случай, на пляже…

Я звонко чмокаю его в щёку, от чего он смущается ещё больше, и говорю:

– Малина обалденно вкусная и душистая, так что спасибо.

Он не ожидает моей такой реакции и радостно-глуповато улыбается.

– Я рад – говорит наконец – а ты на "прыгалки" сегодня придёшь?

"Прыгалками" они называют дискотеку в местном клубе.

– Приду – улыбаюсь я – вместе с Элькой.

– Тогда до встречи? – уточняет он, и вдруг тянет мне свою скульптурно-красивую руку – мир?

– Мир – говорю я и тяну свою в ответ.

День за заботами пролетает очень быстро и под вечер я спрашиваю у бабушки разрешения пойти в клуб. Она, конечно, немного недовольна, но бурчит:

– Ты ж девка взрослая уже – девятнадцать лет, пачпорт имеешь, что же мне, держать тебя что ли?

Я целую её в щёку и ухожу в комнату собираться. Что же выбрать? Ну уж точно не вечернее платье, да я сюда ничего такого и не брала. Останавливаю свой выбор на голубых, обтягивающих джинсах, белом топе с коротким рукавом, между джинсами и топом остаётся еле видная полоска голого тела, этот топ нравится мне за удобство и своё не слишком уж откровенное декольте. На ноги надеваю белые босоножки на высокой платформе с золотистым узором, в уши – кольца-серьги, волосы собираю в высокий хвост. С собой на всякий случай беру белую сумочку, маленькую и удобную, для ключей, денег и всяких женских мелочей. Она носится через плечо и вообще не создаёт никаких неудобств.

Элька застаёт меня за тем, что я осторожно наношу на мочки ушей и в область запястий свой любимый Diptyque Orpheon. Она с восторгом смотрит на меня и говорит, что я просто бесподобна.

– Фигура у тебя, как у модели! – восхищённо выдыхает она.

– Ростом не вышла – морщусь я – зато твоя фигурка – вылитая Мэрилин Монро.

И действительно, подруга моя страсть как хороша. Да, тоже невысоко роста, но с очень женственной, привлекательной фигуркой – тонюсенькая талия, женственные бёдра и грудь почти четвёртого размера.

Элька прекрасно знает, что красива и подчёркивает это изо всех сил. Вот и сейчас на ней обтягивающая кофточка с глубоким вырезом впереди и на спине и короткая юбчонка-трапеция из джинсы с "рваным" подолом. На ногах – удобные сандалии, в руках – сумочка чёрного цвета.

Она тянет носом.

– Блин, Аксютка, какой аромат!

И просительно смотрит на меня. Я, понимая, что она хочет тоже благоухать, смеюсь и говорю, что ей подойдёт другой. И достаю из комода Dolce Rose- как раз тот аромат, который сейчас как нельзя лучше подойдёт для её.

Смеясь, мы выходим из дома, провожаемые бабушкой, которая смотрит на нас с лёгкой грустинкой…

Поселковый клуб сверкает всеми цветами радуги снаружи и изнутри. Молодёжи в посёлке много, иногда приезжают и из соседнего – повидаться с друзьями, вместе повеселиться. Есть в клубе и небольшой бар, где продают примитивные и не очень дорогие напитки.

Туда мы с Элькой и заходим сначала. Садимся за барную стойку, я вижу, с каким интересом посматривает на меня бармен, а поскольку Элька всех знает, она представляет меня этому славному парню с длинными светлыми волосами, которого зовут Андрей. О, Боже, неужели это имя теперь всегда будет преследовать меня! Когда Андрей отходит, Элька шепчет мне, стараясь прорваться сквозь грохот музыки, что Андрей – сын хозяина клуба, очень перспективный.

Задумка хозяина клуба и бара была интересной – он сделал бар по типу теплицы – отсеки потолка из толстого стекла открываются и закрываются с помощью пульта, из-за этой удобной системы воздуха в помещении более, чем достаточно, для того, чтобы можно было куrить.

Я заказываю мартини и, несмотря на протесты подруги, оплачиваю сама, объясняя тем, что за приезд ещё не "проставлялась". Элька достаёт sигареты и с удовольствием затягивается, размышляя о том, что это действительно своеобразное удовольствие – куrить. Я не спорю, но сама с этим не дружу и не увлекаюсь.

То и дело к Эльке подходят знакомые парни, с некоторыми она целуется в щёки и с удовольствием всем представляет меня. В глазах многих из них я вижу вспышку мужского интереса, многие пытаются присоединиться к нашей маленькой компании, но Элька никому не даёт надолго задержаться рядом – мы с ней до сих пор не можем наболтаться как следует.

Потом мы идём на танцпол, и танцуем самозабвенно и отвязно, так, как кажется, никогда не танцевали раньше.

Потом опять возвращаемся к стойке, садимся на свои места и Элька благодарно кивает Андрею – он держал эти места для нас, пока мы танцевали.

Внезапно перед нами появляется два коктейля в высоких бокалах. Андрей наклоняется к нам и говорит, стараясь перекричать музыку:

– Для самой красивой девушки в этом зале, осветившей своим появлением наш скромный посёлок – он смотрит на меня, а потом переводит взгляд на Эльку – и для её не менее прекрасной подруги.

Мы смеёмся и благодарим Андрея – мне приятно такое внимание, а Элька, радуясь за меня, наклоняется и говорит мне:

– Ну, дорогая, ты имеешь успех!

Я машу рукой – мне не совсем удобно, я не привыкла к подобному вниманию, наверное потому, что по меркам Москвы и Тулы я самая обыкновенная девчонка, а вот по меркам этого посёлка – просто звезда.

Уставшая, напрыгавшаяся публика требует отдыха и ди-джей включает "медляк". Я сама не понимаю, как рядом вдруг появляется Гриша, он словно возникает из ниоткуда. Бросив своё простое "Привет" спрашивает меня:

– Потанцуешь со мной?

Я вдруг представляю, как мне будет невыносима его близость – до боли, до жара во всём теле невыносима, я сейчас уже опять чувствую, как вспыхивают щёки, а потому говорю ему:

– Извини, Гриша, я не танцую "медляки".

Он непонимающе смотрит на меня, я знаю, что он испытывает сейчас – его гордость уязвлена, вероятно, я первая девушка, которая посмела отказать ему. Потом молча отходит. Мы с Элькой видим, как его тут же оккупирует Нина, и он, со скучающим лицом, идёт танцевать "медляк" с ней.

– Ты что, дура? – спрашивает меня подружка – ты почему не пошла танцевать с ним? Он же нравится тебе, я вижу.

– Эль – говорю я подруге – не надо. Я ещё от расставания с Андреем не отошла, а ты мне Гришу пытаешься подсунуть.

Слава Богу, она ничего не знает про встречу на озере!

После "медляка" мы вдруг слышим звуки Despacito и, с удовлетворёнными, восторженными криками бежим на танцпол. Вдруг я чувствую, что меня перехватывают чьи-то крепкие мужские руки. Это Эд. Глядя мне в глаза, он вдруг говорит:

– Почему-то я стопроцентно уверен, что ты, красавица, умеешь танцевать ча-ча-ча.

– Но это скорее бачата – возражаю ему я.

– Неважно – он тянет меня за руку – другого такого танцора, как я в этой области, здесь ты точно не найдёшь. Но проявить мне свои таланты не с кем – девки наши не умеют.

Года три назад мы с родителями отдыхали в Аргентине. Отдых был немного скучноватым и, от нечего делать, я пошла на уроки бачаты и сальсы. Преподавал их молодой парень, в облике которого было что-то женственное, что вызывало сомнения в правильности его гендерной принадлежности. Но учил он на совесть, в результате чего за три недели я научилась всем изысканным движениям в этих танцах. Но вот откуда Эд, этот деревенский парнишка, научился так танцевать?

Сейчас я просто отдалась в руки своего партнёра, который умело вёл меня сквозь любимую музыку. Я чувствовала его настроение и то, каким будет следующее движение, а потому мы с ним сейчас представляли необычно союзный тандем.

– Эд – спрашиваю его, двигая под музыку пятой точкой – ты где так танцевать научился?

– Я же в городе жил, пока поступал, то-сё, потом учился в техникуме. У студентов денег немного, сильно никуда не ходили, было скучно. Но вот в техникуме преподавали танцы – ну, я и пошёл от нечего делать, по вечерам. Там учили танцевать ча-ча-ча, а поскольку ходило множество таких же скучающих девчонок и парней, то мы вошли во вкус и в парах вот так учились танцевать. Весело было…

Я и сама не заметила, как все остальные расступились, образовав круг, и мы остались единственной парой в этом круге. Вокруг слышались восторженные крики, свист и хлопки. Закончили мы очень позитивно – Эд держал моё бедро, а я откинулась назад, прогнувшись в талии как можно ниже и глубже.

Зал потонул в аплодисментах и одобрительных выкриках. Где-то я увидела недовольное лицо Нины, мелькнувшее среди других лиц, вокруг меня все сыпали комплиментами, Элька смотрела на меня во все глаза, удивлённо заявляя, что буквально за два дня я стала звездой посёлка, а мне хотелось одного – выйти на воздух.

По дороге меня перехватил Гриша.

– Талантливый человек талантлив во всё? – утвердительно произнёс он, и дальше, уже укоризненно – а с ним пошла танцевать.

– Но это же не "медляк" – нашлась я.

Я отошла подальше от входа в клуб, и опёрлась о кирпичную стену. Да, начало отдыха мне определённо нравилось. Тем более, я практически выбросила из головы мысли об Андрее. Задумавшись, я не заметила, как ко мне подошли трое.

Повернув голову, увидела, что рядом, за спиной Нины, болтаются двое крепких, коренастых девчонок в спортивных костюмах.

– Поговорим? – спросила меня Нина и показала глазами за угол здания.

Часть 4

Я не боялась её совершенно – наоборот, мне было смешно наблюдать за тем, как она старается напугать меня количеством своих "подпевал" за спиной. Ну конечно, ведь она видела, как я расправилась с Эдом, и не сомневалась, что с ней одной сделаю то же самое.

А вот если их будет несколько…

Тогда, возможно, мои поджилки затрясутся от страха, и я позорно сбегу с дискотеки, теряя тапки. Но я смотрела на них насмешливо, сложив руки на груди, и всем своим видом давала понять, что нисколько их не боюсь.

"Подпевалы" растерялись, переглянулись между собой, а потом уставились на Нинку. Ну, конечно, скорее всего она напела им про то, что в одиночку я с парнем, может быть, и справилась, но вот с ними тремя…

А я вела себя совершенно не так, как они ожидали, и видела, что это очень сильно бесит Нину.

– Ну, пошли! – сказала я, отрываясь от стены, и первая направилась за угол клуба. Они в нерешительности остановились. Я обернулась – ну что же вы? Пойдёмте! Или…ты передумала, Нина?

Они двинулись следом. Я спиной чувствовала их агрессию, но прекрасно понимала, что сейчас, вот так предательски, из-за спины, они нападать не будут.

Интересно, эти "подпевалы" знают, из-за чего Нина точит на меня зубы, или нет? Наверняка она им поведала, что я пытаюсь отбить у неё парня, и эти две кумушки, не выясняя подробностей, тут же согласились ей помочь "решить проблему".

– Ну? – спрашиваю её – ты поговорить хотела? Говори.

Она подходит ко мне совсем близко, и глядя в глаза, заявляет:

– Отстань от Гриши, Аксинья!

Меня разбирает смех, и я закатываюсь весело и звонко, ещё и потому, что вижу их обалдевшие от моей реакции лица.

– Нина, а Нин, а с чего ты решила, что я к нему пристаю? Это первое. Второе – а кто ты ему такая, чтобы не разрешать общаться с теми, с кем он хочет?

– Я его девушка! – злобно рычит она, надвигаясь на меня всё ближе.

– А он об этом знает? – смотрю ей прямо в глаза, вижу, что она старательно отводит взгляд. Мельком замечаю, что её "подпевалы" удивлённо переглядываются между собой – так может позовём его и спросим, его ли ты девушка, а то что-то этот вопрос не только у меня вызывает сомнения.

– По-хорошему прошу – отстань – повторяет она, старательно выговаривая слова, словно хочет меня ими припечатать – мой он, понимаешь?!

– Слушай, Нина, ты совсем от любви башку потеряла? – спрашиваю я – пословицу знаешь такую: "Насильно мил не будешь"? Может, ты ему предоставишь тоже право выбора? Хотя, что я тебя тут лечу? Бесполезно это. Но скажу так – мне Григорий неинтересен и не нужен, понимаешь. Я ещё от одного романа не отошла, чтобы очертя голову, кинуться в другой. Так что успокойся и переведи дух!

– А что это тогда на озере было сегодня утром?! – спрашивает она, и я, глядя в её пустые, непроницаемые глаза, вдруг понимаю, что она просто одержима Гришей. Это же совершенно ненормально!

– Так ты следишь за ним, что ли? – хохотнула я – я перед тобой отчитываться за свои поступки не обязана – ты мне никто. Но хочу задать тебе один вопрос – а что ты будешь делать, если Гриша найдёт себе другую? Будешь уничтожать соперниц?

– Это. Не твоё. Дело. Тебе было бы лучше убраться отсюда, пока не поздно – печатает она слова и легонько толкает меня в плечо.

Но ей это плохо удаётся – я хватаю её за запястье и с силой сдавливаю, начиная поднимать вверх.

Побледневшие "подпевалы" бросаются в мою сторону, но я останавливаю их движением свободной руки.

– Подойдёте ближе – сломаю ей руку. Это достаточно просто. А потом скажу, что это была самооборона, как-никак, трое на одну…

Они в нерешительности останавливаются, не зная, что делать дальше. Я даже не заметила, как вокруг нас собирается перешёптывающаяся толпа, ага, вот и Гриша спешит.

Толкаю Нину в его сторону и громко говорю:

– Гриша, урезонь свою невесту, а то она разборки тут затеяла – поворачиваюсь в сторону "подпевал" – ещё раз увижу вас рядом с собой – церемониться не стану.

И ухожу к Эльке, которая уже спешит мне навстречу, вид у неё встревоженный и серьёзный.

Слышу голос Гриши, обращённый к Нинке:

– Ты что здесь устроила? С ума сошла! Я же тебе говорил – не таскайся за мной! Не по нраву ты мне, Нинка!

Он уходит, следом за ним, охая, уходит и Нина, видимо, она всё-таки надеется всё ещё завоевать его благорасположение.

– Весь вечер испортила – бормочу я, подходя к подруге.

– С тобой всё в порядке? – спрашивает она – кошмар! Тебя на минуту оставить нельзя!

– Она меня на разговор вызвала с двумя своими…подопечными…

– Да эти девки из соседнего посёлка, иногда трутся здесь, у них там парней мало, вот они сюда и приезжают.

– Эта Нинка просто одержима Гришей! – говорю я Эльке – больная прямо…

– Это точно – соглашается подруга – она уже несколько лет за ним бегает, но он что-то на неё никак, хотя она у нас считается первой красавицей.

– Разве ж в красоте только дело?

– Аксютка, это же посёлок – оправдывается подруга – здесь как мыслит молодёжь, которая в города не поуезжала – баба должна быть работящей, хозяйственной и красивой. Видала, у нас парней страшных практически нет, ну вот все хотят красивых наследников, потому первое качество здесь для успешного замужества – красота.

– Ага – говорю я – только я смотрю, ни парни, ни девки сильно здесь с этим не торопятся…

– Нууу – тянет подружка – у нас сначала стремятся на ноги встать, родители, как в прежние времена, сначала стараются для сыновей избу, например, срубить, чтобы было куда жену привести, а уже потом и жениться можно… Как-то так… А до этого времени молодёжь старается нагуляться, чтобы потом…гм…не бегать.

Мне уже не хочется возвращаться в клуб, и мы решаем пойти домой. На перекрёстке расходимся – она в свою сторону, я – в свою. Бабушка уже спит, и я осторожно пробираюсь в комнату.

Окна открыты в сад, где-то мяукают коты, вот прокукарекал петух, – в такое-то время! – сонно промычала корова, за окном что-то прошелестело. Я отодвинула шторку и в меня упёрлись блестящие глаза. Я смеюсь от того, что это стало неожиданностью, и сначала я перепугалась. Кот Мурзик вернулся со своих важных дел, и видимо, решил попасть в дом именно через моё окошко. Он устраивается у меня в ногах, откинув пушистый хвост и сладко мурчит, от чего я засыпаю тут же.

Утром я поднимаюсь опять необычайно рано. На учёбу я так не вставала – еле-еле могла стащить себя с постели, а тут – ни свет, ни заря…Видимо, влияет свежий воздух и экологически чистое питание. Странно, но следы вчерашних возлияний тоже отсутствуют.

Мы с бабулей завтракаем, а потом я помогаю ей с огородом и домашними делами, управляюсь со скотиной и птицами, и к одиннадцати часам утра большинство дел сделано. Солнце начинает жарить так, что в огороде становится невыносимо.

Прошу у бабушки разрешения пойти на кладбище – навестить деда, не знаю, почему не сделала этого по приезду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.