Баир Цыренжапов
Граница падения

Глава 1

Я с трудом открываю глаза, моё тело изнывает от невыносимой боли, но я не могу издать ни звука. Взор словно затянут туманом, от чего ветви деревьев кажутся похожими на лапы чудовищ, готовые разорвать меня в клочья.

– Держись, малец! – тяжело дыша басит кто-то.

– Не трясите его. – слышится за ним спокойный женский голос. – Несите осторожнее.

– Стараемся! Читай свиток! – командует кто-то третий.

До меня доносится непонятный ворох слов. Боль понемногу утихает. Я понимаю, что меня несут на каких-то жёстких носилках. Я пытаюсь что-то сказать, но удаётся издать лишь какой-то невнятный хрип.

– Тише. Всё будет нормально, – успокаивает меня женский голос. – Береги силы. Скоро тебя подлатают.

Мои друзья. Да, точно. Товарищи из моей группы. Они говорят что-то ещё, но слова перемешиваются в какую-то кашу. Я пытаюсь собрать мысли в кучу, но сознание словно уплывает, уводя меня в тёмную бездну. Глаза медленно закрываются. Я чувствую, будто провёл во мраке целую вечность.

Придя в себя, я уже не вижу над собой ветвей. Кроны вековых деревьев сменились затянутым облаками небом. Трясти стало меньше, от чего меня реже накрывает новыми волнами боли. Я вновь пытаюсь сказать хоть пару слов, но выходит лишь что-то нечленораздельное.

– Держись, малец! – вновь раздаётся бас. – Далеко ещё?

Ему отвечают, но слов практически не слышно. Что случилось со мной? Где я нахожусь? Словно отвечая на эти вопросы, сознание рисует в моей голове картины прошлого. Я был ранен. Так и есть. Я получил рану в бою, когда мы выполняли задание, полученное в деревне.

Я пробую вспомнить, как был ранен, но меня забивает кашель. Тело накрывает новой волной боли, настолько сильной, что я едва остаюсь в сознании. Правый бок горит огнём, словно кто-то вырвал из него кусок. Я пытаюсь приложить к нему левую руку, но с ужасом осознаю, что её больше нет. Вдалеке вновь звучат голоса, в этот раз, кажется, с беспокойством. В голове вновь всплывают воспоминания. От самого первого и до этого момента.

Я вспоминаю детство в поместье. Вспоминаю родителей, влиятельных дворян одного из королевств на юге. Вспоминаю нападение на наши владения, когда группа дворян-заговорщиков решила свергнуть короля. Помню, как бежал, трусливо спасая свою жизнь. В ушах ещё долго стояли звон клинков и предсмертные крики матери и сестёр.

Я пришёл в город, в надежде набраться сил, опыта и влияния, чтобы отомстить. Я стал наёмником. Пытался собрать собственный отряд, но кто пойдёт в группу к неопытному новичку? Два месяца я безуспешно пытался вербовать людей в гильдии наёмников.

В конце концов, я оставил попытки и просто хотел прибиться к кому-нибудь. Вскоре мне предложили вступить в группу. Небольшой отряд. Их прошлый лидер, которого они звали Отцом, пал в бою. Его посох украшал стену памяти в гильдии, как и множество других.

И вот, пока тело страдает от обжигающей боли, а разум пытается не провалиться вновь в пустоту, – картины прошлого медленно подводят меня к настоящему.

***

С момента, как я прибился к этому отряду, прошёл почти год. Сейчас отряд возглавлял Максимилиан, паладин, по какой-то причине не состоящий в ордене. Паладин в рядах простых наёмников – редкое явление, потому он показался мне немного странным. Я несколько раз спрашивал его об этом, но ответа так и не получил.

– Таков мой путь, – всегда отвечал он.

На вид ему было лет пятьдесят. Он был высок и статен, лицо, украшенное густой светлой бородой, обладало благородными чертами, а на голове ярко блестела плешь. Глаза горели силой и твёрдой решимостью. Его глубокий и немного хриплый голос всегда звучал успокаивающе.

На пару с Максом в авангарде группы всегда стоял Грон – могучий орочий воин. Ходячая гора мышц тёмно-зелёного цвета на голову выше Макса. На его фоне любой выглядел слабым ребёнком. Огромным двуручным мечом он размахивал, словно пёрышком. Его грубый басовитый голос сначала пугал, а от вида у меня подкашивались ноги.

Мудрость и рассудительность отличали его от других орков. В любой ситуации он оставался спокоен, никогда не поддавался слепой ярости. Для него бой был печальной необходимостью, а не развлечением. Не бойней ради бойни.

В попытках изменить это хотя бы в своём клане, он хотел занять место вождя. К сожалению, сил на это ему не хватило. Тех немногих, кто поддержал его, убили. Сам он смог вырваться из оков и сбежать, слыша вслед насмешки бывших соклановцев.

Карина была волшебницей группы. Она казалась холодной, отстранённой. Мне почти ничего неизвестно о её прошлом. Лишь то, что она оказалась в бегах после того, как случайно убила своего учителя. Стройная и красивая, с острыми чертами лица, которое никогда не менялось и не выражало никаких эмоций. На вид ей было лет сорок-пятьдесят, её рыжие волосы уже тронула седина. Ростом она была чуть выше меня. Именно она привела меня в отряд – почему, я так и не понял.

Меня хорошо приняли в группе. Довольно быстро я стал для остальных своим. Вместе мы пережили много приключений за этот год.

– Смелость и верность, малец! – всегда говорил Грон. – Так мы живём.

В конце концов, нас нанял какой-то торговец за 10 золотых фо́ренов. Ему с его товарами нужно было сопровождение в другой город. Мы провели в дороге неделю без каких либо проблем. Лишь однажды дорогу нам преградило упавшее дерево.

На обратном пути нас накрыл сильный ливень. Всполохи молний, и следующий за ними грохот не добавляли нам, уставшим от долгой дороги, энтузиазма. Близился вечер, а дождь утихать и не собирался. Нужно было срочно найти ночлег. Неподалёку была небольшая, ничем не примечательная деревушка – Звёздная Роща. Сама деревня нас не интересовала, в отличие от находящегося там постоялого двора.

Мы уже ночевали там однажды. Это было тихое мирное место без каких-либо укреплений. Сейчас же её окружал высокий частокол с плотно запертыми воротами, которых тут не было ещё несколько месяцев назад. Перед частоколом тянулся ров примерно в два метра шириной с острыми деревянными кольями на дне. Над воротами находилась вышка, из которой пробивался свет.

– Стой! Кто идёт? – послышался ворчливый голос сверху. Старик стражник выглядывает из окна.

– Просто путники! – кричит Макс, пытаясь пробиться сквозь шум ливня и грохот грома. – Хотим укрыться от дождя в вашей деревне!

– Деревня закрыта! Шагайте дальше, пока я на вас говна не выплеснул! – голос старика сочился недовольством.

– Мы заплатим! – вклинивается Грон, его бас с лёгкостью перекрывает весь шум. – Готов поспорить, от монет ты не откажешься!

– От монет? Ты прав, зелень, от монет не откажусь! – голос старика немного смягчается. – Но всё зависит от их количества!

– Пять серебряных! – предлагает Макс.

– Десять и ни монетой меньше! Тогда впущу!

– Ты спятил старик? Десять? Куда тебе их тут тратить-то? – мой голос был полон возмущения.

– Куда я их тратить буду – не твоё дело! – злобно зыркнув на меня выдал старик. – Хоть пропью, хоть на девок потрачу!

– Девок! Ты себя видел, трухля? – говорю я тихо, чтобы старик не слышал. – Да ты развалишься, даже если на тебя муха сядет.

– Чего ты там бубнишь, засранец мелкий! – кажется, старик всё-таки услышал меня, хоть и не разобрал слов.

– Осмарк, заткнись. – прошептала Карина, больно ткнув меня в рёбра локтем.

– Договорились! – Грон уже вытащил кошель и, словно в доказательство, потряс его, звеня монетами внутри.

– Вот и славно! – с довольной улыбкой выдаёт старик и пропадает из виду.

– Странно, – говорит Карина. – Весь этот частокол, ворота, караул… Что здесь случилось?

– Не знаю, – говорю я. – Спросим у трактирщика, как доберёмся. Лучше скажите, мы правда отдадим десять серебряных фо́ренов за вход в деревню?

– А ты предлагаешь идти дальше в такой ливень? – на лице Карины как всегда никаких эмоций, но взгляд отчётливо говорил о том, что я сморозил глупость.

– Нууу… – я немного замялся. – Просто на входе в город берут семь, а тут всего лишь деревня.

В этот момент ворота со скрипом открылись, за ними стоял старик из башни. В его руках блестело плохонькое копьё. На тело был накинут длинный плотный плащ, а голову покрывал капюшон.

– Монеты! Потом впущу! – говорит он, протягивая руку и жестом показывая, чтобы мы передали ему деньги. Грон бросает ему кошель. Ловко поймав его, старик расплывается в довольной улыбке. – Приятно иметь с вами дело. Проходите! И не смейте тут бузить! Мы хоть и не воины, но вам четверым шеи посворачивать смогём!

Пройдя за ворота мы оказались в самой деревне. Внутри перед частоколом был такой же ров, как и снаружи. Деревенские улочки растекались потоком грязи, в которой ноги вязли и немного скользили. Из окон старых домов пробивался слабый свет свечей и ламп. На грязных улочках ливень смывал последние следы людей и повозок. Из труб некоторых домов клубами поднимался дым. В центре стояла колокольня. На северо-востоке деревни сквозь дождь и полумрак виднелась крыша храма.

Чуть поодаль стояла таверна, и мы быстрым шагом направились к ней. За нашими спинами закрылись ворота. Я обернулся. Старик семенящими шагами и с довольной улыбкой уже бежал к лестнице на вышку.

– Наконец-то! – басит Грон. – У меня уже всё вымокло. И жрать хочу.

– Мы все промокли и хотим есть, здоровяк, – говорю я, с нетерпением глядя на приближающуюся дверь таверны.

Как только мы открыли дверь, нам в нос сразу ударил спёртый воздух. В полумраке виднелось несколько пустых столиков. Людей почти не было. Заняты были только два стола у окон и один в дальнем углу. У стойки, протирая грязной тряпкой не менее грязный стакан, стоял хозяин таверны.

– Садитесь, я возьму нам еды, – сказал Макс.

– Эля побольше! Жажда мучает. – пробасил ему вслед Грон.

Глядя на нас исподлобья, между собой о чём-то шептались люди за столиками у окон. В воздухе почувствовалось какое-то напряжение, от чего мне стало некомфортно.

– Две комнаты в конце коридора наши, – Макс вернулся с тремя кружками эля для нас и стаканом воды для Карины. – Еду сейчас подадут.

– Спасибо! – одновременно говорят Грон и Карина. Орк тут же хватает кружку и делает большой глоток, вытирая рот тыльной стороной ладони.

– Спасибо, – говорю я. – Тебе не кажется, что люди здесь как-то напряжены? Косятся на нас, шепчутся. Нам здесь не рады.

– Расслабься, Осмарк, – голос Макса звучал как всегда успокаивающе. Кивнув в сторону Грона, он продолжает. – Напасть на нас не осмелятся. Сейчас хозяин принесёт еды, и мы узнаем у него, что случилось.

Через несколько минут появился трактирщик. В одной руке у него был поднос, на котором лежали четыре миски жареной картошки и запечённая курица. Во второй руке он принёс кувшин эля. Сам он был огромных размеров, примерно с Грона. Голову украшала покрытая шрамами лысина. Хмурый, тяжёлый взгляд, казалось, способен раздавить скалу в мелкую крошку. Поверх старой потрёпанной рубахи был надет грязый фартук.

– Приятного, – скрипучим голосом выдал трактирщик.

– В деревне что-то случилось? – Карина остановила уже развернувшегося хозяина. – Раньше это место было более оживлённым. Да и сама деревня никогда такой укреплённой не была.

– Случилось, – недовольно бурчит он. – Карга объявилась. Или ещё какая нечисть. Уже трое детей пропали. Зверьё из лесу бежит, пару человек погрызли. Пришлось забор строить. Но даже это не помогает, – он опустил взгляд, глядя на свой кулак. – Эта сволочь караульного убила два месяца назад. Утащила сына мельника. Только старика Варда, нового караульного не трогает пока и к деревне не приближается. А может не оголодала пока просто.

– Почему вы не попросили помощи в городе? – голос Макса спокоен, но в нём чувствуется напряжение. – Лорду и самому не выгодно, если на его земле будут жить чудовища и убивать крестьян. На худой конец есть гильдия наёмников.

– Наёмники! Тьфу! – хозяин недовольно сплёвывает на пол. – Где на них денег взять? За спасибо никто из них работать не станет, а цену загнут такую, что ещё и правнукам выплачивать придётся. А лорд на нас срать хотел. Одни девки да дурь на уме! – он смотрит на Макса. – Вы вот по виду наёмники. Чего ж свою помощь не предложите, а? А я скажу почему! Видите, что деньгов у нас кот насрал, вот напрягаться и не охота! Тьфу! И вообще, некогда мне тут с вами трепаться!

Бросив на нас последний недовольный взгляд, трактирщик ушёл. По залу расходится запах табачного дыма, гневный шёпот у окна усилился. В этот момент я уже не был уверен, что неприятностей получится избежать. Неприязнь к нам, казалось, уже пересилила страх перед здоровенным орком с огромным двуручником. Моя рука невольно сжалась на рукояти небольшого кинжала в ножнах на моём бедре.

– Интересно, чего они ждали? – молчание прервал голос Грона. Он звучал нарочито громко, чтобы слышно было и за стойкой, и у соседних столов. – Быть наёмником тоже работа. А любая работа должна быть оплачена. А раз мы ещё и шкурами рискуем, то и оплату берём соответствующую!

Грон смотрит на столики у окон, от чего шёпот там стихает. Зал погрузился в тишину, лишь иногда прерываемую стуком приборов о тарелку – в полном спокойствии Карина продолжала есть.

– Никто и не спорит, господин орк! – прозвучал голос из дальнего угла комнаты. – Этот мир и так место мрачное. Иногда можно бы и за спасибо помочь, вы так не считаете?

Взгляды нашей группы упёрлись в говорящего. В нашу сторону направлялся дварф. Борода его была начисто сбрита, зато усы были гуще львиной гривы, а голову украшал небольшой ирокез.

– Кто ты? – спрашиваю я, оценивая взглядом.

– Огрун Бергенсон, местный охотник, – отвечает он, выдав лёгкий поклон. – Вы могли бы сделать скидку на свои услуги. Это как минимум. Господа, не каждый может позволить себе нанять вас. Дёшевы только начинающие наёмники, но у них нет опыта. Если они возьмутся за задание, подобное нашему… Ну вы понимаете.

– Понимаем, дварф, – бурчит Грон. – Чего ты хочешь?

– Послушайте, я вижу, что наёмники вы опытные и далеко не слабые, – взгляд Огруна оценивающе скользит по нам. – Возьмитесь за это дело. Убейте каргу. Мы заплатим. Многого не ждите, но я лично наскребу вам пару золотых фо́ренов из своих сбережений. А ещё есть у меня идея, где каргу эту искать. Лично вас отведу.

Мы смотрим на Макса, ожидая решения. Его взгляд упёрся в стол, одна рука сжата в кулак, другая держит кружку так крепко, что та уже начинает трещать.

– Мы… – начинает он, но не успевает договорить, как дверь с грохотом открывается.

На пороге стоит промокший до нитки парень. Он тяжело дышит, будто долго бежал. За его спиной сквозь шум дождя пробивался звон колокола.

– Нападение! На нас напали! – кричит он. – Старик Варг сказал звать всех, кто может сражаться!

Мы успеваем лишь переглянуться, а Огрун уже перескакивает через порог, держа наготове лёгкий арбалет. Мимо нас пробежал трактирщик с дубиной в руках. Не сказав ни слова, Макс и Грон встают из-за стола и идут к выходу.

– А я-то надеялась отдохнуть, – Карина, раскрыв свою книгу заклинаний, направилась следом.

Я схватил свой лук и побежал за ней. Выйдя на улицу я вижу, как мои друзья и несколько крестьян бегут в сторону ворот. Уложив стрелу на тетиву, я побежал за ними. Колокол в центре деревни уже молчал. От него сгорбившись бежал старик Варг.

Добравшись к воротам, я услышал грохот – кто-то пытался сломать их. Собравшаяся толпа пыталась укрепить створы. На вышке стреляя в кого-то стоял Огрун. К нему поднялся Варг и тут же начал скидывать вниз за ворота камни. Через несколько мгновений раздался дикий рёв, и наступила тишина. Удары в ворота прекратились.

– Гигантский вепрь! – выкрикнул с вышки Варг. – Свинота ворота снести пыталась! Тьфу!

– Больше никого нет? – спросил кто-то из толпы.

– Да вроде нет. Издох, скотиняка. – с довольной улыбкой отвечает Варг.

В этот момент громом раздался мерзкий скрипучий голос. Шедший всё это время проливной дождь, казалось, замедлился. Капли меняли направление, сливаясь в огромные вихри.

– Аква́рис, рина́р! Ильта́р сельр дра́йха!

– Карга! – с перекошенным от страха лицом закричал Варг.

– Живо ушли с вышки! – скомандовала им Карина. – Она…

Карину прервал рёв. Капли дождя, кружившие до этого в вихрях, превратились в огромного водного элементаля. Увидев это, Огрун тут же спрыгнул с вышки. Варг же побежал к лестнице, что стало ошибкой. Элементаль мощным ударом снёс вышку, зацепив и Варга. Обломки разлетаются в разные стороны, кровь смешивается с каплями дождя. Варг пролетел три метра и упал в толпу. Недалеко от него падает рука, которую оторвало ударом. Деревенские жители застыли в ужасе, глядя на истекающего кровью старика.

– Несите его в храм! – Макс подобрал руку Варга и передал одному из деревенских. – Жрецы ему помогут! Огмунд, уводи жителей!

Несколько жителей подбирают старика и несут в направлении к храму. Кивнув Максу, Огмунд уводит людей. В этот момент элементаль вторым ударом выбивает ворота. Из самой деревни уже двигались восемь элементалей поменьше, постепенно окружая нас и отрезая жителям путь к отступлению.

– Фроска́р ильта́р ве́йрун ха́льрин! – страницы в книге Карины быстро перелистываются, а из рук вырывается конус льда.

На землю падают сотни замёрзших капель дождя, двое элементалей застыли перед Кариной ледяными статуями. С другой стороны ещё двое устроили бойню. Несколько крестьян в страхе пытаются заколоть их вилами. Другие четыре элементаля движутся в мою сторону. Я выпускаю в них несколько стрел даже зная, что это бесполезно.

За нашими спинами у ворот шёл другой бой. Большой элементаль наносит удар за ударом. Раз за разом Грон с трудом успевает увернуться. Рядом стоит Макс, закрываясь от атак щитом. Пара крестьян пытаются оттащить раненых друзей подальше.

– Терракри́н, рина́р! Ильта́р кра́ттар! – снова эхом раскатывается мерзкий хрип.

Земля начинает дрожать под ногами. Из под земли вырываются толстые корни. Они расползаются в разные стороны, словно змеи.

На нас же уже вовсю наседали малые элементали. Жителям деревни всё же удаётся проскользнуть мимо них, но не всем – на земле корни уже обвивают несколько трупов. Но на поле боя кроме нас больше никого не осталось.

– Отходим к Максу! – кричит мне Карина, уклоняясь от удара.

Она вновь читает заклинание заморозки, но промахивается, зацепив лишь руку одному из элементалей. В ответ тот делает рывок и наносит удар замороженной рукой. Я выпускаю стрелу, разбивая её. Осколки разлетаются во все стороны. Вместе мы отступаем к нашим друзьям. Вместо разбитой руки, у раненого уже появилась новая.

– Ты сможешь зачаровать мои стрелы? – спрашиваю я. Взяв в руки кинжал я отсекал подбирающиеся к нам корни.

– Я могу зачаровать оружие, но только одному из вас, – на этой фразе она подбежала к Грону. – Прикройте меня!

– Талиндра, грозная и милосердная, – не дослушав Карину, Макс уже возносил молитву, подняв руки к небу – укрой своей дланью, дабы кара твоя сошла на недостойных нашими руками.

В момент, когда он закончил молитву, враги уже готовы были ударить. Водяные кулаки летели к нам, но внезапно разбились о стену. Из рук Макса изливался золотистый свет, разливаясь куполом и закрывая нас. Потоки воды стекали по щиту света, словно по стеклу. Элементали наносили удар за ударом, от чего купол начал покрываться трещинами.

– Купол не выдержит! Читай! – голос Макса надрывался от напряжения. Удержание щита под градом мощных атак давалось ему не легко.

– Фроска́р арма́э! Фригуда́ ге́лтар! – Карина дочитывает заклинание, и меч Грона покрывается тонкой коркой льда.

Макс убирает щит света, и Грон тут же бросается в атаку на большого элементаля. Ловко уклоняясь от ударов, он делает взмахи своим двуруком. Каждое попадание оставляет покрытые льдом раны на водяном теле. Макс прикрывал Карину. От её заклинаний застывают ещё три малых элементаля. Всё это время я, уклоняясь от атак, метался вокруг друзей и рубил кинжалом корни, чтобы они не мешали остальным. Попутно я пытался взглядом найти каргу, но её нигде не было. Взгляд метался от элементалей в сторону дороги и равнины перед деревней.

Отскочив назад от очередного удара, я наконец замечаю её. Быстро движущаяся расплывчатая тень перед колокольней. Присмотревшись, я вижу, как над землёй скользит жуткого вида старуха. Настолько худая, что походила на ходячий скелет с большим горбом. На лице расплывалась мерзкая улыбка, обнажая большие зубы. Завершали уродливый образ длинный горбатый нос, заострённый на конце, и несколько спутанных пучков волос на обтянутом кожей черепе. На руках у неё неподвижно лежали два маленьких ребёнка. Одну за другой тетива выпускает три стрелы в её сторону, но каждая летит мимо.

Бой близится к завершению. Карина с Максом почти добили малых элементалей. Остался лишь один. Остальные либо стоят ледяными фигурами, либо лежат тысячей осколков на земле. Грон продолжал рубить большого, отсекая от него куски. Его меч, зачарованный льдом, не давал элементалю восстановиться с помощью дождя, замораживая края ран.

Но внезапно время словно замедлилось. Корни казались неподвижными. Мои друзья и элементали тоже едва двигались. Осколки льда словно застыли в воздухе множеством кристаллов. Даже мои собственные движения были замедленными. Краем глаза я замечаю, как мимо меня проскальзывает карга. Её хриплый голос режет слух и словно впивается в мозг.

– Столько смертей, но вы сами навлекли это на себя, – я пытаюсь достать стрелу, но не в силах нормально пошевелиться. – Вам нужно было лишь следовать уговору. Сегодня я заберу лишь детей. В следующий раз умрут все. И ваши боги вас не спасут.

Тело снова слушается меня. Я выхватываю стрелу, поворачиваюсь, чтобы выстрелить, но рядом уже никого нет. Карина с Максом добили малых элементалей и кинулись помогать Грону. С уходом карги корни прекратили расползаться и теперь лежали неподвижно. Под натиском магии и зачарованного меча большой элементаль быстро пал. Когда с ним было покончено, я убрал кинжал в ножны, пытаясь отдышаться. Я стоял неподвижно какое-то время, обдумывая слова ведьмы.

– Осмарк! – сквозь дождь и мысли донёсся до меня голос Макса. – Ос! Ты в порядке?

– Она была здесь, – мой взгляд мечется между товарищами. – Вы её не видели? Карга. Жуткая старуха. Она была здесь, но… всё словно замедлилось. И… Она говорила со мной.

– Похоже на замедление времени, – тяжело дыша говорит Карина, переводя взгляд с меня на Макса и обратно. – Что она сказала?

– Подожди, – Грон опёрся на меч, чтобы перевести дыхание. – Я ничего такого не заметил.

– Ты был далеко, вне радиуса действия заклинания. – Карина отвечает даже не глядя на него. – Мы тоже ничего не заметили.

– Ничего не понял, – взгляд орка упёрся в волшебницу, требуя ответов. – Если бы вы застыли, я бы заметил.

– Мы не застывали, – Карина нетерпеливо отвечает. Хотя она всегда говорит без эмоций. – Для тебя всё было как обычно. Для нас время остановилось. Для Осмарка лишь замедлилось.

– Тогда почему я не видел никакой старухи?

– Её силуэт был размытым, – вмешиваюсь я. – Она была похожа на тень. И двигалась очень быстро. Когда я её заметил, я выпустил в неё три стрелы, но она уже была рядом с нами. В этот момент всё и замедлилось. И ещё… В руках она несла двух детей.

– Талиндра, даруй им милость свою, – прошептал Макс, закрыв глаза и опустив голову.

– Что она сказала? – повторила вопрос Карина.

– Я не очень понял, – уперев взгляд в землю говорю я. – Упомянула какой-то договор. А ещё сказала, что мы сами навлекли это на себя, и что в следующий раз умрут все.

– Договор… – волшебница задумалась. – Что за договор?..

– Давайте подумаем об этом в храме, – прерывая Карину говорит Макс. Голос выдаёт, насколько он устал, хоть и пытался не показывать этого. – Ведьма ушла, элементали побеждены. А ответы мы в любом случае сможем получить только у местных. Возможно, и староста будет в храме. Наверняка он что-нибудь знает.

– Да, идём. С меня на сегодня воды достаточно, – направившись в сторону храма говорит Грон. – Нам всем нужно отдохнуть.

Осмотрев недавнее поле боя, мы уходим. По пути Макс освобождает тела погибших от обвивающих их корней и встаёт на колени, молясь за их души. Всего мы насчитали шестерых убитых. Закончив с павшими, все идут дальше к храму. Но слова ведьмы продолжали буравить мой мозг, как не оставляли и мысли о судьбе тех детей. Я останавливаюсь на мгновение, бросаю последний взгляд в сторону леса вдали, и иду вслед за остальными.

Глава 2

Деревню поглотил сумрак. Мы медленно приближались к храму. До него оставалось около трёхсот метров. Дождь лил не ослабевая. Именно сейчас, когда кровь больше не кипела от жара битвы, усталость навалилась в полной мере, а тела, промокшие настолько, что казалось, будто они слились с этим ливнем в единый поток, начал пробирать холод. Никто из нас не проронил ни слова с момента, как ушли от ворот.

– Стоять! – затянувшееся молчание прервал сиплый голос дородного лысого мужика. На щербатом хмуром лице, подсвеченном тусклыми фонарями на входе в храм, красовалась густая, побитая проседью борода. Один глаз был затянут мутной плёнкой. В руках он крепко сжимал видавший виды колун. – Сделаете ещё шаг, и я вам бошки расколю, туши паскудные! Кто такие?

– Дядь, они вроде не чудища никакие, – едва слышно за шумом дождя промямлил какой-то долговязый парнишка. Глядя на него, можно было сказать, что мы примерно одного с ним возраста – лет двадцать или двадцать пять. С головы рыжими волнами спадали длинные волосы, а гладкое лицо, словно искры, покрывали яркие веснушки. Коса, покоившаяся в его руках, готова была выскользнуть.

– А откуда мне знать, что не чудища? Будут молчать и дальше, я им черепа вскрывать буду! – в голосе мужика не чувствовалось ни страха, ни сомнений. Один лишь гнев, готовый выжечь всё вокруг. – Косу крепче держи, Сергу́н!

– Топор опусти, Ли́ман! Эти точно за нас! – двери храма открылись и из-за них вышел Огрун. Одежда его была в крови. – Считай, только благодаря им твой племяш сейчас здесь стоит, в штаны напрудить готовый, а не валяется сейчас там у ворот в кашу размятый.

– А правда ведь, дядь! Это ж они там с элементалями драться остались! – Сергун делает пару шагов вперёд, неловко перехватив косу и чуть не зацепив ею родича.

– Раз вы здесь, всё закончилось? – в глазах дварфа слабо блеснул свет надежды. А может так лишь казалось, и это был лишь отсвет фонарей. – Ведьму прикончили? Может видели там пару детей? Девочки, совсем ещё малышки.

– Она их унесла, – говоря это, я смотрю в его глаза и вижу, как мелькнувшая надежда медленно умирает, оставляя вместо себя печаль и гнев. – Она появилась внезапно, применила какое-то заклинание. Мы просто не смогли ничего сделать.

– Хвалёные наёмники! – Лиман гневно сплюнул нам под ноги. – Сергун! Идём, успеем ещё догнать!

– Не успеете! Она ушла! А если и догоните, что тогда? – взгляд дварфа был твёрд и уверен, голос словно отдавал команду здоровяку остановиться. Несмотря на разницу в размерах, Лиман замялся, будто побаиваясь Огруна. – Что вы сделаете? Сергун – понятно. Обоссыт портки и сбежит. И прав будет. А что ты сделаешь? Как безмозглая туша, будешь махать своим топором? Против старухи с магией? Все твои потуги эта мразь даже не заметит.

В воздухе снова повисло тяжёлое молчание. Лиман попытался что-то ответить, но его бессвязное мычание было не разобрать. После слов Огруна Сергун прижал к себе косу и смущённо уставился себе под ноги.

– Сейчас мы сделать ничего не сможем, – в печальном осознании собственной слабости Огрун закрывает глаза и опускает голову. – Догнать каргу задача уже не простая. Победить её и вовсе невозможная.

– И что нам делать тогда? Что ты предлагаешь делать? – здоровяк выжидающе вперил взгляд в дварфа, колун резко опускается на землю, словно весит невыносимо много.

– Идём внутрь. Там решим, что делать дальше, – Огрун медленно направился к двери. Каждый шаг, казалось, давался ему с трудом, руки со сжатым в них арбалетом безвольно повисли. – Может жрецы согласятся помочь.

Мы двинулись за ним, пока Лиман и Сергун стояли, словно пытаясь осознать, что сейчас произошло. Дварф медленно открыл массивные двери храма и шагнул внутрь. Следом заходим и мы. Храм был заполнен людьми, между ними сновали жрецы. В конце зала у алтаря стоял настоятель – низкорослый мужчина среднего возраста со светлыми, словно из золота, волосами по плечи, будто подчёркивающими его статус служителя Люминеи – богини любви и света, которой и был посвящён храм. На белой рясе виднелись пятна крови. Заливая пол дождевой водой, мы направились к нему.

– Новые лица! – заметив нас, настоятель с лёгкой улыбкой развёл руки в стороны, словно готовясь обнять нас. Он говорил как бы нараспев, а голос его звучал мягко и приветливо. – Огрун говорил, что кто-то остался сражаться с элементалями. Полагаю, это были вы, – он обводит руками и взглядом зал. – Мы все очень благодарны вам за вашу помощь.

– Вестник Авридий, – Огрун поклонился священнику, прижав правую руку к груди, – Им не удалось остановить ведьму. Она сбежала и унесла детей.

– Что это за дети? – задаю я наконец вопрос, интересовавший меня ещё на улице.

– Дочери Александры, местной травницы, – говоря это, Авридий складывает руки и закрывает глаза, словно в молитве. – Бедная женщина. Несколько месяцев назад её муж дежурил на вышке. Ведьма растерзала его так, что узнать было сложно. А тут ещё и девочек забрала. Александра пришла сюда со страшными ранами, вся в грязи и крови. Умоляла спасти дочек. К сожалению, для самой женщины было слишком поздно, помочь ей мы не успели.

– Что? Вы же сказали, что с ней всё будет в порядке! – услышав это Огрун выронил, арбалет. Грохот от его падения, как и голос дварфа, эхом прокатился по залу, отчего присутствующие на короткий миг обратили обеспокоенные взгляды в нашу сторону.

– Сын мой, мы не всесильны, – священник кладёт руку на плечо дварфа, другой давая знак людям в зале и направляющимся в нашу сторону жрецам, что всё в порядке. – Раны её были слишком тяжелы. Когда мы начали возносить молитвы, она уже скончалась.

Огрун опёрся спиной об алтарь и медленно осел на пол, закрыв лицо мозолистыми руками. Когда он поднял к нам взгляд, он был полон печали, и в нём читалась просьба о помощи.

– Мы собираемся пойти за ведьмой, – Макс, подняв арбалет Огруна, смотрел полным решимости взглядом на Авридия. Он протянул арбалет дварфу и помог ему встать. – Нам бы пригодилась ваша помощь. Может кто-нибудь из жрецов сопроводит нас? Насколько я знаю, жрецы Люминеи особенно хороши в исцелении и усилении союзников.

– Если вы знаете это, должны знать также и то, что мы не ищем сражений, – впервые с момента начала разговора голос священника утратил мягкость. Теперь он звучал строго, словно паладин высказал некое оскорбление. – Культ Люминеи – пацифистский культ. Мы не сражаемся, мы не участвуем в войнах или кратких сражениях. Наш долг – нести любовь и свет в мир. Помогать каждому, кто нуждается. Мы можем защитить себя, если нам что-то угрожает, но никак не навредить. Я, как Вестник Её, не дам своего одобрения, даже если кто-то из жрецов вызовется пойти с вами.

– А если в следующий раз карга вломится в ваш храм и начёт убивать жрецов, что тогда? – вмешивается Грон. Голос его был тихим, а слова будто молотом вбивались в мозг. – Неужели вы даже в этом случае не сделаете ничего?

– Мы можем защитить себя, вознести молитвы, чтобы богиня укрыла нас своей силой.

– А если это не поможет? – орк продолжал наседать на Авридия, будто была задета какая-то личная для него тема. – Ваша богиня даёт вам силу, но она не безгранична. Что если ведьма разрушит ваши щиты, обойдёт всю вашу защиту. Если она придёт убить вас, ждать, что она просто уйдёт, – глупо. Вам придётся ударить в ответ, иначе она убьёт вас всех. И ведь это касается не только карги. Монстры, разбойники, вражеские войска, если вдруг начнётся война. Вам придётся драться.

– Нет, сын мой, – голос Авридия снова стал мягок. Он говорил так, будто готовился прочесть проповедь. – Если случится так, как ты говоришь, то мы отдадим свои жизни, но не предадим идеалы нашей богини. Ты знаешь, как зовут Люминею в народе? Кроме как Светлая Госпожа. Её называют Жертвенной Матерью. При жизни она была смотрительницей в приюте. Каждый ребёнок там был для неё, как родной, – Вестник делает шаг к Грону и пристально смотрит тому в глаза. – Когда бандиты сожгли его и веселья ради хотели убить всех детей, что не присоединились к ним, она отдала свою жизнь, дабы предотвратить это. Единому, что повелевает всеми богами, понравилась чистота души её, и Он даровал ей божественный статус. С тех пор каждое живое существо для неё, как родное дитя. А раз так, то и для нас – её последователей – тоже. В мире нет злых существ, нужно лишь воззвать к доброте в их душах.

– Вы идиоты! И вы, и ваша любвеобильная богинька, и все боги в целом! – в глазах Грона на мгновенье мелькнула ярость. Тихий голос обернулся в грозный басовитый рык, но Авридий даже не шелохнулся, не выказывая ни единого признака страха или негодования.

– Грон! Замолчи! – не в пример священнику, Макс словно горел злостью. Слова орка его явно задели. – Присядь где-нибудь в сторонке и отдышись!

Недовольно зыркнув на Макса, здоровяк отходит и садится у стены. Люди вокруг него стараются отсесть, будто боятся, что он нападёт на них.

– К слову, мой друг, я чувствую божественную благодать, исходящую от тебя, – Авридий переключает внимание с орка на Макса. – Вы тоже служите кому-то из божеств?

– Я паладин Талиндры, – он словно замялся, прежде чем ответить, и опустил взгляд. – Я служу Милостивой Воительнице.

– Даже так? – Вестник меняется в лице, былой доброжелательности уже не видно. Она будто сменилась разочарованием. – В таком случае я попрошу вас помнить, кто ваш враг.

– Как скажете, Вестник, – он снова смотрит в глаза Авридия. – Но Грон в чём-то прав. Если ведьма придёт снова, может статься так, что боя будет не избежать. Лучше избавиться от угрозы сейчас. Может вы всё же поможете нам?

– Нет, помочь вам мы, к сожалению, не сможем, – говоря это, Авридий переводит взгляд на Огруна вновь положив руку на плечо. – Всё, что мы можем – это дать вам магические и молитвенные свитки. И приютить вас до тех пор, пока не отправитесь за ведьмой.

Священник уходит. Огрун, провожая его взглядом, снова садится на пол, опираясь спиной на алтарь. Карина и я, всё это время молчавшие, смотрим друг на друга и идём к Грону, пока Макс остаётся с дварфом. После втроём мы просим одного из жрецов показать нам место, где мы можем отдохнуть. Каждый из нас чувствовал, что полностью вымотан. Это был долгий день.

***

За окном было позднее утро. Я проснулся первым. На ночь нас разместили в одной из свободных келий. Пока жрец вёл нас сюда, мы узнали, что в храме старосты не было уже несколько месяцев. Решив выйти на улицу, я прошёл через опустевший зал, в котором был лишь один жрец, который отмывал пол от грязи и пятен крови, оставшихся после вчерашних событий. Коротко поздоровавшись, я выхожу на улицу. Казалось, что деревня вернулась к обычной жизни. На улице сновали люди, кто-то был занят работой в своих огородах. Некоторое время я осматривался, думая о том, как быстро люди пришли в себя после вчерашнего нападения. В глаза мне бросается массивная фигура – хозяин постоялого двора направлялся к храму.

– Утра доброго, наёмник! – подойдя ближе всё такой же хмурый, как и вчера, трактирщик коротко салютует. Рука его перевязана, а на половину лица растёкся большой синяк. Бесследно бой с элементалями для него не прошёл. – Спасибо, что помогли нам вчера. Может вы и не такие говнюки, как остальные наёмники.

– Спасибо… Наверное, – я выдавливаю из себя неловкую улыбку. Он протягивает мне руку, я пожимаю её и чувствую, как в рукопожатии он передаёт мне монеты. – Что это?

– Вы сняли комнаты у меня вчера. Ночевать не заявились после заварушки. Обычно я бы не отдал деньги, но вы за нас вступились, так что с вас я ни медяка не возьму. Заходите, накрою стол. За счёт заведения.

– Спасибо. Зайдём, когда остальные проснутся.

– Огрун заходил. Набрал припасов. Говорит, вы за каргой собрались, притом бесплатно.

– Ну… Да. Наверное. Если честно, я не знаю. Огрун говрил с нашим лидером. Если он так говорит, то так и есть, я думаю.

– Ну раз так, то и по возвращении угощу вас, – он разворачивается, чтобы уйти. Должно быть, он шёл только для того, чтобы вернуть нам деньги, но в этот момент я вспоминаю слова карги.

– Постойте! Не подскажете, где найти старосту?

– Подскажу. Отчего ж не подсказать. До двора моего дойдёте, от него направо пойдёте, а там увидите дом с дверью зелёной. Там и живёт староста наш, – махнув рукой на прощание, он уходит.

Я смотрел вслед удаляющемуся трактирщику, уже собираясь пойти к дому старосты, как из дверей храма за моей спиной вышел Макс.

– Трактирщик? Чего хотел? – я показываю Максу переданные деньги.

– Вернул вот за комнаты. Сказал, что с нас денег не возьмёт, раз мы ночевать не пришли.

– Надо же. Нечасто такое увидишь.

– Сказал ещё, что обедом накормит. Бесплатно. И после нашего возвращения тоже, – я поворачиваюсь к паладину. – Мы идём за каргой? Бесплатно?

– Да, – коротко отвечает он, глядя мне в глаза. – Если вы откажетесь, осуждать не стану. Решение было моим, с вами я не советовался. Я пойду в любом случае.

На этой ноте из храма вышли остальные. Грон, почёсывая затылок, выдал длинный зевок. Карина же выглядела так, будто проснулась уже давно. Волосы идеально ровные и собраны в аккуратный хвост.

– Макс тебе уже сказал? – волшебница посмотрела на меня.

– Да. То есть нет. Мне сказал трактирщик. Огрун заходил к нему, купил припасы.

– Это он молодец, – зевая выдал Грон, от чего его и без того басовитый голос звучал ещё более низко.

– Я узнал, где живёт староста. Может зайдём к нему? – я снова смотрю на Макса. – Может сможем узнать что-то про договор, который ведьма упоминала.

– Нам бы пожрать сначала. Кто знает, когда ещё доведётся, – потягиваясь говорит Грон.

– Да. Сначала поедим, после сходим к старосте, – Макс легонько хлопает меня по спине и идёт в сторону таверны. Карина и Грон двинулись следом. Я чуть задержался, окидывая взглядом деревню.

Пока я осматривался, из храма вышел Вестник Авридий. Молча он приветствует меня, прикрыв глаза и слегка поклонившись.

– Доброе утро, – сделав такой же поклон, я завязываю разговор. – Скажите, давно вы живёте в этой деревне?

– Уже пятнадцать лет. Я прибыл сюда, когда был ещё простым жрецом.

– Вчера перед тем, как сбежать, карга сказала кое-что. Может вы могли бы подсказать, что это может значить.

– Я попробую, но не думаю, что я тот, кто мог бы помочь вам, – лицо священника стало серьёзным, взгляд вперился в меня в ожидании.

– Проходя мимо меня, она упомянула договор. Сказала, что нужно было лишь соблюдать его условия. Может вы знаете, о чём речь. Возможно, какие-то местные легенды или сказания.

– За местными легендами и сказаниями вам к старосте деревни. Я, к сожалению, ничего такого не знаю. Но я знаю, что эти ведьмы изредка заключают договор с кем-нибудь. Условия могут быть разными, но для себя они чаще всего требуют детей, – в раздумьях он поглаживает гладко выбритый подбородок. Взгляд его устремлён вдаль, будто он пытается разглядеть ответы где-то там. – Возможно, карга живёт в окрестностях уже давно, просто проявила себя только сейчас. Быть может когда-то кто-то из жителей заключил договор с ней, а теперь условия перестали соблюдаться. И она решила взять своё силой.

Постояв с полминуты в молчании он снова обращает свой взгляд ко мне. С лица уже пропала та серьёзность, и оно снова обрело привычные мягкие черты.

– В любом случае, обратитесь к старосте. Человек он пожилой, из дома выходит нечасто. Вы знаете, где он живёт?

– Да, трактирщик подсказал.

– Ну вот и славно, – одарив меня добродушной улыбкой, он кладёт руку мне на плечо. – Я знаю, что вы собрались в лес, чтобы избавить нас от ведьмы. Будьте осторожны. И да поможет вам Светлая Госпожа.

Снова поклонившись, он уходит и медленно направляется в сторону разрушенных ворот. Я простоял, глядя ему вслед ещё пару минут, после чего двинулся в сторону постоялого двора, обдумывая то, что услышал от Вестника. По пути я встретил Огруна, который шёл к храму. Видимо, за нами, поскольку завидев меня он сразу остановился. На нём уже была старенькая кожаная броня и капюшон. За спиной был виден всё тот же арбалет, на поясе справа ютился колчан с болтами. Оперение болтов было разного цвета. Слева расположился короткий меч. Тело украшал перекрещенный нагрудный ремень с разными склянками и кармашками.

– А я за вами как раз, – лицо его было мрачным, голос тихим и сочился яростью. Глаза хоть и смотрели на меня, но в то же время будто куда-то за мою спину. – Вы готовы?

– Нам надо поесть и поговорить кое с кем.

– Это важно?

– Важно.

До самого постоялого двора мы шли молча. В такой же тишине прошёл и обед, когда мы присоединились к остальному отряду, где дварф лишь выпил пару кружек эля. После мы отправились к старосте. Путь занял несколько минут. Староста – высокий и худощавый, словно обтянутый кожей, старик – стоял на крыльце, опираясь на старую клюку и смоля трубку. Морщинистое лицо с впалыми щеками покрывали старческие пятна, седые волосы стрижены под горшок. Завидев нас, он стал всматриваться, щуря глаза. Разглядев Огруна, его рот растянулся в улыбке, обнажая редкие гнилые зубы.

– Огрун! Вроде в одной деревеньке живём, а не видел я тебя давненько, – он похромал по ступеням, удерживая себя от падения клюкой. – Проведать зашёл аль по делу какому?

– Просто проведать, Ардон, – с вымученной улыбкой отвечает дварф, после чего указывает на нас. – Дело вон у них.

– А кто это? – хмурясь в прищуре, спрашивает старик. – Не узнаю что-то.

– Мы наёмники. Хотим поговорить о карге, которая напала на деревню вчера, – Макс делает шаг вперёд, чтобы староста мог лучше его рассмотреть.

– Ах, да. Страшное дело, – зажав трубку в зубах, он трясущейся рукой открывает нам калитку. – Заходите, раз пришли. Чем тут стоять, лучше в дом пойдёмте, присядем что ли. Ноги не те уже, не те. Совсем плохие стали.

Мы проходим мимо старосты в дом. Сам он ковыляет за нами, продолжая что-то бормотать под нос. Пройдя внутрь, старик проходит в гостинную, усаживаясь в старое скрипучее кресло-качалку.

– Людей жалко. Сам-то я спал, меня из пушки не разбудишь. Вестник наш заходил, страстей вчерашних рассказывал, – слабо покачиваясь в кресле, он берёт со столика рядом пепельницу, в которую вытряхивает пепел из трубки. – Восемь человек паскуда погубила, детей унесла. Эх-хе-хе. Что делается. И откуда только выползла, змеюка мразотная.

– Восемь? Перед воротами погибло шестеро. Ещё травница в храме, – говорю я.

– Варг ночью умер, пока вы спали. Старик с вышки, – грустно прикрыв глаза, вмешивается Огрун. – Подлатать-то его жрецы подлатали, да только сердце всё равно не выдержало.

– Эх, Варг. Дуралей дряхлый, – староста достаёт откуда-то фляжку и делает большой глоток. – Говорил я ему, чтобы не лез, куда не просят, а один хрен сунулся. Столько лет его знаю, всегда осёл упёртый был, никого не слушал. А ведь сколько раз…

– Давайте к делу, – Огрун обрывает старика на полуслове, от чего тот опешил, и его рука с фляжкой зависает на полпути ко рту.

– Да, ты прав, – Макс подходит ближе к старику Ардону, который в этот момент почему-то пристально всматривался в лицо Грона. – Вы ведь давно здесь живёте?

– А? Я-то? – опомнившись, староста снова прикладывается к фляжке, делая жадный глоток, и начинает также пристально сверлить глазами паладина. – Да почитай всю жизнь. Лет в двадцать только в город на годик уезжал. Хотелось мне, знаешь, городским себя почухать, да только не моё это оказалось. Вот сюда и вертался.

– Может знаете какие-то легенды про местную каргу? – Карина, всё это время рассматривала какую-то старую ветошь на стене, переводит взгляд на старосту. – В частности, про договор.

– Чего? Какой договор? – Ардон снова забивает и раскуривает трубку, отчего по комнате разливается едкий запах табака. – Про договоры никакие не знаю, но про ведьму слухи ходили ещё в то время, когда я дитём по деревне гусей дразнил. Этой бабкой трухлявой ещё детей пугали, мол, будешь озорничать – карга придёт и к себе заберёт. Будет из тебя похлёбку на обед варганить.

– Это всё? Может ещё что-то вспомните? – Карина морщит лицо, одной рукой пытаясь укрыться от вонючего дыма, а другой разгоняя его.

– Ну была ещё сказочка, якобы карга эта уже пару сотен лет там в лесу живёт. Всю живность и нечисть себе подчинила. Запрещали нам взрослые в лес бегать, и сами не ходили. Говаривали, кто в лес сунется, тот уже и не вернётся, – старик глубоко затягивается, сидит пару секунд смакуя дым, после чего выпускает это вонючее облако, продолжая рассказывать. – Вот только ерунда это всё. Вон Огрун в лесу сколько охотился, и ничего. Лиман там деревца сухие на дрова рубит с племяшом своим. Александра, свет её душеньке, за травами ходила. Да и сам я там в молодые годы бывал. Нормальный лесок. Мрачновато немного там разве что. Кроны густые. А в остальном – ягодки, цветочки, животинка бегает, комарьё тебя грызёт. Всё как везде. Помнится, полянка там была…

– Всё узнали? – дварф снова перебивает старика, но того уже понесло: он пустился в воспоминания о полянах грибов, заросли ягод и заячьи норы. – Нам бы поспешить, чтобы успеть к ведьме дотемна. В ночи с ней биться будет сложновато.

– Да, идём. Спасибо вам, Ардон, – Макс кланяется старику, после чего мы выходим из дома.

Перед уходом я ещё раз оборачиваюсь к старику и на мгновение ловлю его хмурый взгляд, после чего тот быстро отворачивается, с очередной затяжкой уставившись в окно. Это был не тот прищур слабовидящего старика. Он смотрел словно с раздражением или даже злобой. Я выхожу вслед за остальными, списав раздражение старосты на то, что Огрун пару раз его перебил.

Мы бодрым шагом двинулись через деревню. По пути завернули в хибарку Огруна за припасами. Каждому досталась небольшая сумка с запасом еды и воды. Подойдя к месту вчерашнего боя, мы увидели, что разросшиеся корни были уже срублены, а яма, из которой они росли, – засыпана. Обломки ворот также были убраны, и теперь несколько человек строили новые. Пока мы шли, со всех сторон слышались голоса. “Убейте эту мразь! Верните детей! Голову принесите, на пику перед воротами насадим, чтоб неповадно никому было!” Мы проходим мимо ворот. Вернее, того, что от них осталось. “Все болты в неё всади, Огрун!” Дварф идёт дальше, не обращая внимания на эти слова.

Мы выходим из деревни. Дальше наш путь пролегает по небольшой равнине к лесу. Огрун идёт впереди – сегодня он наш проводник.

– Для простого охотника у тебя хорошая броня, – идущий следом Грон осматривает дварфа. – Для деревенского даже слишком хорошая.

– Я был наёмником, как и вы, – он на пару секунд замолкает, после чего снова подаёт голос. – Как и Александра. Когда-то мы были в одной команде. Восемь лет назад она перебралась в эту деревушку да замуж вышла. С наемничеством, понятное дело, завязала. А через два года и я из отряда ушёл. В городе оставаться не хотелось, вот она сюда и позвала.

– А сколько вас было в этой вашей команде? – спрашивая это, орк о чём-то задумался

– Десять, считая меня. В основном брались за охрану людей, грузов, сопровождали кого-то куда-то.

– Не припомню таких больших групп у нас в гильдии. Ты помнишь Макс? – в ответ на вопрос Грона Макс молча мотает головой, делая глоток из фляги с водой.

– А откуда вы? – Огрун слегка поворачивает голову к Грону. – Я из На́лпы. Это город далеко на юго-западе.

– Налпа, значит. Далеко тебя занесло. Ясно, почему я вас не знаю, – орк тоже достаёт флягу, отпивая немного. – Мы из Термира́льды.

Мы шли уже минут двадцать. Вокруг разливалось зелёное озеро травы с островками цветов. Лес становился всё ближе. В то же время где-то внутри меня зародилось волнение, из-за чего я потянулся за спину и сжал в руке рукоять кинжала. Сжимая его я всегда успокаивался. Оглянувшийся назад Огрун это, судя по всему заметил.

– Кстати, я ведь так и не знаю ваших имён, – дварф снова посмотрел на меня. – С Максимилианом познакомиться успел, пока обсуждали дело. Имя орка тоже слышал, когда он на Вестника рычать начал. А вот вас двоих не знаю.

– Карина, – не произнося больше ни слова произносит волшебница.

– Я Осмарк, – представляюсь я. – Можно Ос.

– Тебе страшно, Ос? – поравнявшись со мной спрашивает Огрун. – Не стоит. Успеем к вечеру, порубим в лоскуты и вернёмся к ночи.

Голос его был полон уверенности, сквозь которую чувствовалась ненависть к ведьме.

– Ещё и Вестник мне свитки передал, как и обещал вчера, – он похлопывает по небольшой сумке, которую я раньше не замечал.

– Могу я на них взглянуть? – уже протянув руку спрашивает Карина. – Хочу посмотреть, есть ли что-то полезное.

– Да пожалуйста, – Огрун снимает сумку и передаёт волшебнице, и она тут же начинает рыться в ней, бормоча что-то под нос.

– В основном свитки с молитвами на исцеление и защиту, – выдаёт она наконец, посВозможно, и староста будет в храме. Наверняка он что-нибудь знает.ле чего выуживает из сумки старый потёртый свиток. – А вот это может нас очень выручить.

– Что это? – Макс подходит к ней и рассматривает лист пергамента.

– Сфера молчания, – отвечает Карина. – Заклинание создаёт сферу диаметром в десять метров. Внутри нельзя произнести ни слова. Даже если тебе кажется, что ты что-то говоришь, на самом деле это не так. Если прижмём её внутри этой сферы, то её магия будет нам не страшна.

– Но ведь и мы не сможем использовать магию. И молитвы тоже, – недоумевал Макс. – Это может помешать и нам.

– У вас есть мечи и стрелы, – спокойно отвечает волшебница. – Единственный минус в том, что мне придётся полностью сконцентрироваться на сфере, стоя за её пределами. Использовать другие заклинания я не смогу.

– Карина права, – лицо Огруна расплывается в довольной хищной улыбке. – Похоже, будет даже проще, чем я думал. Остаётся лишь добраться до неё и загнать в эту сферу, а там просто порубили паскуду на куски.

– Звучит просто, – говорю я немного расслабившись.

– Слишком просто, – Грон выглядел задумчивым. – Свиток там только один?

– Я нашла только один.

– Значит, второго шанса не будет. Если что-то собьёт Карине концентрацию… – Грон посмотрел на Макса. – Нужно придумать запасной план.

Наконец мы дошли до окраины леса. Весь путь занял примерно сорок минут. Мы остановились, осматривая лес. Я поднимаю взгляд вверх. Над нами возвышались густые зелёные кроны деревьев. Справа послышался хруст сухих веток. Я вынимаю стрелу и натягиваю тетиву. Грон перехватывает меч, готовый сорваться на звук. Макс поднимает щит, а за его спиной Карина уже готова ударить магией, её книга парит рядом, быстро перелистывая страницы. Огрун отскакивает влево, поворачиваясь в воздухе на звук и выхватывая арбалет.

– Долго вы! – источником звука был вчерашний здоровяк с колуном – Лиман, и его племянник – Сергун, который всё также робко прижимал к себе косу. – Ждали вас час, а то и полтора!

– Твою-то душу, Лиман! Вы тут чего забыли? – Огрун был явно недоволен.

– Чего, чего. С вами идём! – Лиман перехватывает в две руки колун, который до этого нёс на плече. – Я слово Александре дал, что девочек её спасу. Раз сказал, значит сделаю!

– Дурак! Тебе, должно быть, голову напекло! – Огрун повышает голос, но дровосек выглядел уже куда более решительным, чем вчера, и не дрогнул. – Сам поляжешь, говноед ты тупой, и племяша угробишь! Не по ягоды идём!

– Я и Сергун – не твоя забота. За себя постоять можем. А остановить нас и не надейся, всё равно пойдём. Вздумаешь остановить – лучше сразу стреляй. По-другому не сможешь, но знай – я тебе тогда ноги порублю, станешь ещё короче, дварф.

Лиман разворачивается и идёт в лес. Сергун робко семенит за ним.

– Вы простите его, не серьёзно он это. – тихим голосом говорит Сергун, проходя мимо. – Он просто упёртый очень. Вы нас просто с собой возьмите. Мы мешать не будем. Честно.

Мы молча переглядываемся. Огрун, тихо чертыхаясь, уходит за новоприбывшей парочкой. Карина и Макс идут следом.

– Вот мрак! – тихо выругивается Грон, после чего сплёвывает и оборачивается ко мне. – Теперь ещё за этими присматривать! Говорил же, что слишком уж всё просто!

Я смотрю на их удаляющиеся фигуры. Волнение внутри меня снова нарастает. Я оборачиваюсь в сторону деревни, думая, что сейчас было бы славно посидеть в таверне, а потом пойти наконец в город – домой. Я отбрасываю эти мысли и, убрав стрелу обратно в колчан, вхожу в тень леса, догоняя остальных.

Глава 3

Лес был мрачен, солнечные лучи с трудом пробивались через густые кроны. Но даже в этой мрачности было обилие красок. Лес был полон зелени, тут и там виднелись разноцветные цветы, ягоды и грибы. Иногда удавалось взглядом поймать какую-нибудь живность, со всех сторон раздавалось пение птиц.

– До места идти ещё примерно час, – Огрун бодро вышагивал впереди, иногда перескакивая через корни деревьев. Арбалет он держал на готове.

– Что это вообще за место, в которое ты нас ведешь? – Грон на ходу ловит под локоть запнувшегося о какой-то камень Сергуна, который робко благодарит его.

– Пещера с руинами, – дварф перепрыгивает очередной корень и останавливается, осматриваясь вокруг. – Поговаривают, что здесь когда-то был эльфийский город. Даже лес этот – печальное напоминание о том, что когда-то существовал могущественный народ, создавший магию.

– А что с ними случилось? – Сергун, воспользовавшись моментом, решил присесть у дерева слева от Огруна. – В детстве я кучу сказок о них слышал. Рассказывали, что они даже драконов могли подчинять. Если они такие сильные были, то почему вымерли?

– А чёрт их знает, – говорит Огрун.

– Тут стоит начать, что первыми магию использовать начали именно эльфы, – говорит Карина, усаживаясь на землю. – Все известные заклинания написаны на эльфийском. В те времена магии не было ни у кого, кроме них, а такое могущество опьяняет. Они стали вести захватнические войны, порабощали другие народы. Из некоторых сохранившихся книг известно, что они сравнивали себя с богами. И вот тут мы подходим к различным теориям, почему их раса вымерла. Две из них снискали особенную популярность. Согласно первой, они пали жертвой собственных экспериментов с магией. Стремясь получить ещё большее могущество, они истребили сами себя. Вторая же утверждает, что их за заносчивость покарали боги.

– Да не всё ли равно, что с этими остроухими сталось? – недовольно бурчит Лиман. – Огрун! Куда дальше?

Дварф проходит мимо него.

– Сюда.

Мы идём дальше. Пять минут. Десять. Тридцать. Никакой пещеры так и не видно. Изредка дварф останавливается и смотрит по сторонам. С каждой такой остановкой он хмурится всё сильнее.

– Мы заблудились, не так ли? – массивная фигура Грона нависла над Огруном.

– Огрун в этом лесу охотится, – тихо вклинивается Сергун, выуживая откуда-то кусок вяленого мяса. – Не мог он заблудиться. Наверное.

– Мы ходим кругами, – бурчит под нос дварф. – Каждый раз возвращаемся сюда. То отсюда, то оттуда, то ещё откуда, но постоянно возвращаемся в это место. Я осматриваюсь, вижу нужное направление, но мы снова оказываемся здесь.

– Нужно сделать привал, – Макс осматривается вокруг. – Здесь вроде спокойно.

Мы обустраиваем небольшой лагерь, набираем сухих веток и разводим костёр. Сергун берётся приготовить еды. Пока готовится обед, мы проверяем снаряжение и осматриваем окрестности. Спустя некоторое время обед готов. Сергун оказался хорошим поваром. Похлёбка оказалась очень вкусной. Через полтора часа мы затушили костёр и снова двинулись в путь. Движение по кругу продолжилось. В каком бы направлении не шли, мы всегда возвращались к тому же месту, на котором замкнулся этот проклятый круг. Карина пыталась обнаружить какие-то следы магии, но это не помогло. Магию источал буквально весь лес. Мы оставляли метки, чтобы знать, где мы уже были, но они пропадали без следа. У Лимана в сумке нашлась тонкая, но крепкая верёвка. В ней было примерно двадцать метров длины. Мы решили тянуть её за собой. За час пути моток так и не закончился. Вернувшись к изначальной точке в очередной раз, верёвка оказалась протянута по кругу через ближайшие деревья.

– Мрак! – Оргун в ярости пинает какой-то гриб, которому просто не повезло оказаться рядом в этот момент. – Что это? Что происходит? Что за проклятые чары?

В разные стороны от яростных ударов Огруна разлетаются веточки, сухие листья, грибы. В конце концов он падает на колени, упирается локтями в землю и, закрыв руками лицо, в бессилии издаёт отчаянный рёв.

– Тут повсюду присутствуют следы магии, – Карина осматривается вокруг. Её зрачки источают слабый свет цвета сирени – она вновь применила заклинание обнаружения магии. – Весь лес будто зачарован. Если это так, то маг, сделавший это, должен быть невероятно могущественным.

– Могла это сделать карга? – Макс, закончивший сматывать верёвку, подходит к Карине. – Может ли это быть её ловушкой?

– Нет. Она способна призвать элементалей и остановить время. Это сильно, но лес пропитывался магией не один год. На это ушло много лет. Возможно, сотня или и того больше. Ведьма тут не при чём. Да и блуждаем мы не из-за этого. Здесь есть что-то ещё.

– Уже вечереет, – говорю я. Мой взгляд направлен к небу, но упирается в покрытые густой листвой ветви. – Может стоит разбить лагерь?

– Да, остановимся здесь на ночлег, а утром продолжим поиск пути, – с этими словами Грон начинает собирать хворост.

Мы снова начинаем готовить лагерь. Нас постепенно начинают обступать вечерние сумерки. Когда мы наконец набрали дров и начали разжигать костёр, я услышал короткий нежный смешок. Я смотрю на Карину, но та как обычно стояла с каменным лицом и холодным взглядом, не выказывая ни единой эмоции. Я осматриваю лес вокруг, но никого не вижу. Отчасти из-за начавшихся сумерек. Я обхожу наш небольшой лагерь пытаясь высмотреть в зарослях вокруг нас хоть кого-то. Стрела легла на тетиву, готовая ринуться в бой. Глаза от напряжения уже начинают болеть, когда я вновь слышу тот смех. Понять откуда он не получается. Смех исходит словно бы со всех сторон.

– Ос? – мой настороженный патруль останавливает обеспокоенный Макс, тоже начиная осматриваться. – Ос, что такое? Что ты заметил?

– Вы слышали смех? Будто где-то рядом девушка смеялась, – говорю я, продолжая вглядываться в темноту меж деревьев.

– Какой ещё смех? Какая девка? Задремал, баба приснилась что ли, щегол? – по своему обыкновению грубый Лиман всё же тянется к топору.

– Сучье племя! – ругается Огрун, заряжая болт в арбалет. – Дриады! И когда только успели тут поселиться? Есть у кого блёстки или порошок какой?

– Это ещё на кой хрен? – глаза Лимана чуть не вываливаются из глазниц, в панике озираясь вокруг.

– Дриады обычно не показываются, ходят в невидимости, – объясняет Карина. – Их можно увидеть, если рассыпать на них что-нибудь.

По лесу снова разливается звонкий смех. В этот раз его слышат уже все. Я вскидываю лук, натягиваю тетиву, готовый стрелять, едва что-то начнёт двигаться. Страницы фолианта Карины быстро перелистываются, тускло светясь, пока не останавливаются на каком-то заклинании. Все остальные, подняв оружие, также стоят готовые к бою.

Но нападения не происходит. Смех то отдаляется, то приближаетс вновь. Он доносится со всех сторон, но никто нас не атакует. Устав держать тетиву, я опускаю лук. Внезапно, словно чьё-то дыхание, нас накрывает лёгкий порыв ветра с ароматом цветов.

– Дальше. – доносится до нас с разных сторон шёпот. Ветер хоть и ушёл, но цветочный запах остался. – Дальше. Поиграем. Дальше. Дальше. Идите вперёд. Мы ожидаем вас. Вам нужно идти. Сейчас!

Шёпот пропадает, как и запах цветов. Деревья предо мной словно расступаются, и становится видна небольшая тропинка.

– Это ещё что за паскудство? – Лиман продолжал озираться, держа топор наготове. – Никогда в нашем лесу такой нечисти не было! Что это за хрень?

– Дриады, духи леса. – опустив арбалет, отвечает ему Огрун. – Да убери ты топор. Они уже ушли.

– Топор убрать говоришь? Э, нет. Уж лучше я на готове буду, – дровосек начинает медленно двигаться вокруг лагеря. – Какого хрена они в нашем лесу забыли?

– Дриады рождаются в лесах, – вмешивается Карина, опережая Огруна с ответом. – В достаточно старых лесах, в которых большая концентрация магической энергии.

– А наш лес, во-первых, очень старый. Он здесь появился куда раньше нашей деревушки, – Огрун осматривает появившийся проход. – Во-вторых, волшебница сказала, что весь лес магией пропитан. А в-третьих, лес этот не наш. И даже не лорда местного. Эльфийский он, лес этот.

– А что мы теперь делать будем? – Сергун, дрожащими руками держащий перед собой оружие, смотрит на тропку, явно не желая идти в ту сторону.

– Пойдём дальше, раз уж проход теперь есть, – Макс поднимает щит и ступает на тропу.

– Ну да, дальше, – явно разочарованно мямлит Сергун. – Ну, может мы с ними сыграем и сможем уйти.

– Значешь, мальчик, я бы не надеялся, – Огрун проходя мимо хлопает парнишку по спине.

Мы осторожно идём по пути, который открыли для нас дриады. Вокруг становится всё темнее. Карина призывает небольшую светящуюся сферу, которая движется впереди чуть выше нас, освещая дорогу.

Идя этой тропой уже два часа мы всё дальше углубляемся в лес. За всё это время мы никого так и не встретили. Устав двигаться в тишине, я равняюсь с Гроном.

– Слушай, я тут подумал, почему ты вчера так взъелся на того Вестника – Авридия, кажется?

– Потому что мне не нравятся фанатики, – вспоминать вчерашний разговор с Вестником орк был явно не рад. – Знаешь, что было причинами двух самых страшных войн, о которых я знаю? Первая – жадность. Трёхдневная война. Королевство Кайосс пошло войной на соседнее королевство Имард. За три дня там война унесла восемьсот тысяч жизней имардцев и вдвое меньше кайоссцев. Кайосский король решил, что хочет больше земель и ресурсов.

Он удобнее перехватывает меч.

– А вторая причина как раз в таких вот фанатиках, как этот Вестник. Слышал о войне богов? – я мотаю головой, добавляя, что никогда о такой не слышал. – Вчера Авридий сказал Максу, чтобы тот помнил, кто его враги. Вот с той войны это и пошло. Сотни тысяч смертей из-за одного идиота и кучки фанатиков. Ещё и богиня замешана. Когда-то давно был такой бог – Мадмок. Его сферой был поиск истины, разоблачение лжи и справедливый суд. Все его жрецы давали обет безбрачия. В одну такую жрицу влюбился паладин Талиндры. Он долго ухаживал за той жрицей, но отказ уязвил его гордость. Причём тут богиня, спросишь ты. А при том, что она, получив божественный статус, провозгласила одним и догматов, что каждый, кого её служители объявят своим врагом во всеуслышание, становится врагом и ей лично. Служителю она дарует свою силу, чтобы тот уничтожил врага под корень.

В этот момент к нам подошёл Макс и дал знак Грону замолчать.

– Тот паладин воспользовался этим. Он, будучи уязвлённым, объявил врагом самого Мадмока. Объявил врагом бога, понимаешь? – Макс, продолжив рассказ сам, посмотрел на меня. – Конечно же ни один смертный с богом не справится. Потому Талиндра даровала своим паладинам по всему миру силу, чтобы те убили всех служителей Мадмока, а за богом отправилась сама. Мадмок теперь – мёртвый бог, сама Талиндра утратила репутацию милосердной богини, а её паладины хоть и пользуются уважением, но страха и неприязни к нам не меньше. Каждый раз нам напоминают помнить, кто наш враг.

– Теперь понимаешь? – Грон смотрит на меня. – Боги не так всемогущи, как многие думают. Они обязаны следовать своим же правилам. Талиндра может и хотела бы поступить по другому, но не могла. Из-за одного идиота. А сотни или даже тысячи фанатиков услышали призыв своей богини – убивать ни в чём неповинных и слепо повиновались. Верить – это нормально, но нельзя верить слепо. Боги – они где-то там. А мы здесь. И мы сами по себе, малец.

– Макс? Ты правда согласен служить Талиндре? После того, что случилось? – я смотрю в его глаза, но не вижу в них ни капли сомнений.

– Как Грон и сказал, боги обязаны следовать установленным правилам. Для них последствия куда более ощутимы, чем для смертных. Хочешь знать, почему я не состою ни в одном ордене, посвященном Талиндре? Паладины в каждом из них – такие же гордые идиоты, как и тот, кто заварил эту кашу с резнёй. Они не пытаются ничего исправить, согласны с тем, что есть сейчас. А их клятвы полны лазеек. Культ Талиндры в упадке. Я хочу если не исправить содеянное предшественниками, то хотя бы немного очистить её имя.

Сказав это он ускоряет шаг, догоняя Огруна и начиная что-то с ним обсуждать.

– Простите, – тихий голос Сергуна раздался за нашими спинами. – Я не подслушивал, честно. Просто шёл сзади. Мне рассказывали, что вчера какой-то жуткий орк поцапался с нашим настоятелем. Вся эта история про Талиндру печальная, конечно, но всё равно непонятно, как это задевает лично вас, господин, ведь орки и варвары юга поклоняются Ворванку, владыке воинов.

– Очень просто, мальчик, – орк поворачивается к Сергуну и останавливается. – У Ворванка нет ни жрецов, ни паладинов. Есть только воины, а это каждый член клана. И поклоняясь ему, воины обязаны доказывать, что они именно воины. А как это доказать, если не в битве. Для многих это уже стало просто развлечением. Они проливают реки крови просто от скуки, и чтобы их бог тоже не заскучал. Битва – не способ доказать кому-то, что у тебя есть яйца. И не развлечение. Если уж и биться, то ради чего-то стоящего.

– Но вы ведь наёмник. Вы бьётесь просто за деньги.

– Нет. Мой меч проливает кровь, только если это необходимо. Я сражаюсь, чтобы заслужить место под солнцем. Большая часть заданий, за которые мы берёмся, связана с защитой других. Запомни, юнец: если боя можно избежать, пусть даже запугав соперника до усрачки или сбежав, – так и нужно поступать. Лишнее кровопролитие не ведёт ни к чему хорошему, даже если за него хорошо платят. Драться нужно лишь тогда, когда иного выхода уже нет.

И он уходит. Идёт вперёд, нагоняя остальных.

– Не отставай. Мало ли кто в кустах прячется. Ещё задницу тебе отгрызут, – мои слова словно резкий удар кнутом выдёргивают Сергуна из раздумий, и он резво бежит дальше.

Прошло ещё около часа, вокруг уже совсем стемнело. Мы двигались быстро, но осторожно. Никто не говорил ни слова. Лишь изредка кто-нибудь из нас тихонько переговаривался. Лесной мрак продолжала разгонять парящая сфера. В зарослях шевелились тени, отбрасываемые деревьями от её света, играя с моим воображением. Постоянно краем глаза я замечал движение. Направив туда лук, я понял, что это просто очередная тень от дерева.

– Слишком долго! Нам скучно! Вы нам больше не нужны! – мы застыли на месте, как вкопанные. Из зарослей снова раздались голоса и смешки. – Копуши! Играть с вами мы больше не хотим! Наши друзья хотят!

Заросли вокруг нас озарились зелёным светом. Со всех сторон между деревьев появились девять светящихся зеленоватым светом шариков, похожих на подрагивающее плямя свечи. В каждом из них виднелся череп.

– Покойницкие свечи! – Сергун испуганно смотрит на ближайший к нему огонёк. – Блуждающие огни, дядь! Чего делать будем?

– Не ссы, Сергун! – Лиман крепче перехватывает колун, замахиваясь, готовый нанести удар. – Просто черепушки светящиеся! У тебя в руках коса, вот и режь их!

– Поиграйте с огоньками! – с очередной волной смеха голоса пропадают.

Блуждающие огоньки просто висели в воздухе ничего не предпринимая. Если не знать, что они любят заводить жертв в болото или просто сжигать, поедая их плоть, то они казались бы мне очень красивыми существами. Я присматриваюсь к ближайшему, замечая, что поверх горящего черепа едва виднеются очертания чьего-то лица.

– Не смотри, парень, – Огрун одёргивает меня. – Ни к чему сейчас думать, кем или чем эти огни были когда-то. Лучше готовься, они вот-вот нападут.

– Не лучше ли напасть первыми? – тихо, словно боясь, что его услышат, спрашивает Лиман.

– Нет. Блуждающие огни редко нападают сами, – Грон напряжённо осматривал каждого противника, ожидая атаку. – Чаще они пытаются завести тебя в болото или ещё куда, а там ты и сам загнёшься. Если не идёшь, то они и не нападают. Может и сейчас уйдут.

– Я бы не надеялся! – поднимая щит, Макс прикрывает от струи огня Карину.

По лесу раскатываются жуткие стоны, с которыми огни начинают исчезать и появляться в других местах, атакуя огнём. Карина читает несколько заклинаний подряд, страницы её фолианта быстро перелистываются. Из её рук вырываются магические стрелы и молнии, поражая два огонька, заставляя тех выть от боли. Сергун, с неожиданной для него ловкостью машет своей косой, кидаясь на одну из свечей покойника. Огонёк, плывя по воздуху, уворачивается, пытаясь исчезнуть, чтобы вновь появиться в другом месте, но натиск юноши не даёт ему это сделать.

– В сторону, Сергун! – кричит целящийся в огонька Огрун. Сергун отскакивает, а из арбалета дварфа в сторону огонька летит болт и, попадая в цель, взрывается.

Огонёк с жалобным стоном пропадает, появляясь недалеко от Грона. Заметив его, орк резким скачком оказывается на дистанции для удара. Один взмах меча и раздаётся предсмертный крик, с которым свет этой покойницкой свечи гаснет, разлетевшись ворохом зеленоватых искр.

Краем глаза я замечаю, как в мою сторону летит огненный шар. Запустивший его монстр уже исчез, чтобы появиться чуть в стороне. Я отпрыгиваю в сторону, доставая стрелу. В момент, когда я уже был готов выстрелить, в меня врезается Лиман. От неожиданного толчка я выпускаю тетиву, и стрела улетает во мрак леса.

– Не мешайся, сопляк! – дровосек, едва устояв на ногах, замахивается топором и кидается на врага в лобовую атаку.

Не обращая на него внимания, я заряжаю новую стрелу, держа наготове ещё парочку. Огонёк, которого пытался зарубить Лиман, просто исчезает, и удар здоровяка попадает в ствол дерева. Я замечаю, где появляется огонёк, я быстро выпускаю в него три стрелы, две из которых попадают в цель. Огонёк снова перемещается, возникая недалеко от Карины, которая в тот же миг поражает его молнией. Огонёк вскрикивает в последний раз и исчезает.

– Талиндра, милостивая и суровая, – Макс быстро практически неразборчиво читает молитву, укрываясь щитом от атак двух огоньков. – Милостью своей даруй мне силу, дабы освободить сия души от их проклятого существования.

После молитвы некоторое время ничего не происходит. Макс бросается в атаку и, укрывшись щитом, наносит удар за ударом. Внезапно клинок его начинает светиться, наполняясь светом. Он быстрыми движениями перемещается между атакующими его огоньками, нанося быстрые и мощные удары то клинком, то щитом. Он рубит, режет, колет. В считанные минуты оба огонька рассыпаются искрами, исчезая навсегда.

После гибели сородичей, остальные огоньки пропадают. Мы сбиваемся в круг, осматривая заросли и ожидая удара. Повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь лёгкими дуновениями ветра и тяжёлым дыханием Лимана. Ожидание новой атаки врага тянется несколько мучительно долгих минут.

– Ушли? – всё ещё пытающийся отдышаться Лиман смотрит на каждого из нас по очереди. – Мы отбились?

– Не знаю, но расслабляться пока не стоит, – Грон перехватывает меч поудобнее.

Словно услышав слова орка вновь появляются оставшиеся пять огоньков. Но теперь они были гораздо быстрее. Атакуют, исчезают, вновь появляются и наносят новый удар. Наш круг рассыпается в разные стороны. Я выпускаю стрелу за стрелой, пытаясь попасть хоть одной, но каждая пролетает мимо цели куда-то в заросли, становясь частью леса. С тем же успехом Огрун терял болт за болтом. Блуждающие огни перемещались вокруг и атаковали с неистовой скоростью. Во все стороны летят магические стрелы и огненные шары. Под светом магической сферы блестят клинки. С яростным криком Лиман машет топором. Потерявший где-то косу Сергун в панике скачет из стороны в сторону, стараясь не попасть под удар. Словно в смертельном танце Макс и Грон перескакивают от одного блуждающего огонька к другому. От мерцания клинков, блуждающих огней и скачущих повсюду теней начинает рябить в глазах.

– Макс! Дай нам щит! – изрядно уставшая Карина готовится прочесть заклинание.

– Что ты собралась делать? – тяжело дыша, спрашивает её паладин.

– Прочесть заклинание. Нас тоже может зацепить, но надеюсь, что твой щит выдержит.

Волшебница закрывает глаза, сфера света пропадает.

– Талиндра, Милосердная дева-воительница, укрой нас своей дланью, помоги преодолеть натиск врага! – паладин возносит руки к небу, возводя вокруг нас щит света.

Все быстро сбиваются в круг, укрываясь под щитом, в который с гулом врезаются огненные шары.

– Кристаллвей, варфар! Вейрун морнинн! – волшебница также поднимает к небу руки, и аккурат над щитом возникает настоящая ледяная буря.

С жутким воем и грохотом закрутился вихрь из небольших кристаллов льда. Ещё три блуждающих огонька разлетаются небольшим фейерверком. Стоящий в центре Макс стонал от напряжения, едва сдерживая бурю. Карина, прочитав заклинание, уставшая осела наземь. Буря, казалось, длилась уже целую вечность, хотя на самом деле прошло около пяти минут. Щит света за это время весь покрылся трещинами. Где-то в стороне снова появился один огонёк, и его тут же размолотило кусками льда.

Наконец буря начала стихать, вихрь постепенно замедлялся, но в этот момент щит всё же не выдержал, рассыпаясь на тысячи искр. По нам ударило множество ледяных осколков. Грон тут же кидается на Карину, укрывая её своим телом. Остальные падают на землю, укрываясь руками. Макс накидывает свой стальной щит на Сергуна, прикрывая тому голову. Когда вихрь через пару минут затих окончательно, каждый из нас был покрыт порезами, синяками и неглубокими ранами от вонзившихся кусков льда. Последний блуждающий огонёк, исчезнув, так и не появился.

– Может с этого и стоило начать, магичка? – раздаётся недовольный голос Лимана. – Может и не пришлось бы нам тут скакать, как в жопу ужаленным.

– Это заклинание слишком сильное, – тяжело дыша отвечает Карина, почти не пострадавшая благодаря Грону. Едва слышно она читает ещё одно заклинание, и над нами вновь появляется светящаяся сфера. – Если бы не сработало, я бы ничем помочь уже не смогла.

– Оу-ох! – раздаётся стон Огруна, который сразу после этого смачно высмаркивает сгусток крови. – Не вонуйтесь, я просто вправил нос.

– Давайте пройдём немного вперёд и разобьём лагерь, – говорит Макс, тяжело дыша. На его лице несколько порезов и ссадин. – Нам нужно отдохнуть.

– Погоди, Максимилиан, – дварф наклоняется к земле. – У меня почти закончились болты. Надо бы собрать по-быстрому, сколько получится. Да и у паренька вашего стрелы тоже на исходе.

Я оглядываюсь, протягиваю руку к колчану и нащупываю всего четыре стрелы. Пока мы с дварфом ползали по округе, Макс и Сергун помогали другим обработать раны. В ходе поисков Огрун наткнулся на косу Сергуна и, подозвав смущённого парня, отчитал того за потерю оружия. Когда стрелы и болты были собраны, мы пошли дальше. Пройдя примерно пять сотен метров, Огрун заметил подходящее место для лагеря – небольшой холм, у основания которого виднелось небольшое углубление.

– Надеюсь, это не та пещера, в которую ты нас вёл, – Макс смотрит на Огруна хмурым взглядом. – К ещё одному бою мы не очень готовы.

– Нет. Это даже не пещера, – дварф смело идёт вперёд. – Просто ямка. Я узнаю место, останавливался тут пару раз, пережидал дождь.

Дойдя до пещерки мы тут же развели костёр. Карина без сил уселась, опираясь на стену пещерки. Сергун сразу принялся что-то готовить, а его дядя с усталым видом развалился рядом. Макс с Гроном сразу отправились осмотреть окрестности вокруг лагеря. Я же сел в подножия холма, обдумывая произошедшее.

– А ну-ка покажи кинжальчик, – рядом со мной пристроился Огрун. – Давно заприметил, всё хотел глянуть.

Я достал из-за спины кинжал и протянул дварфу.

– Хороший клинок, – с довольной улыбкой произнёс он. – Откуда?

– Отец подарил. Давно. За много лет ни разу не затупился. Для меня он скорее как талисман. И напоминание о прошлом.

– Не затупился, говоришь? Оно и понятно. Дварфийская сталь – лучшая в мире. Прочная и лёгкая. Да, хорош кинжал.

Он возвращает мне оружие, и несколько минут мы сидим молча.

– О чём задумался, парень? – спрашивает наконец дварф.

– Обдумываю прошедший бой, – говорю я немного замявшись. – Блуждающие огни, насколько я знаю, чудовища не особо опасные. Но посмотри на нас – мы едва справились. Карина без сил, все хоть и легко, но ранены. Каждый из нас вымотан. После этого ты правда думаешь, что мы справимся с ведьмой?

Огрун несколько секунд молчит, глядя на костёр, а затем смотрит мне в глаза.

– Опасные, не опасные. Слабые, сильные. Неправильно ты мыслишь, парень. – дварф смотрит в мои глаза. Его взгляд уже не пылает гневом, как было в деревне, но в нём видна мудрость прожитых лет и пройденных в приключениях испытаний. – Вот представь: ты – могучий воин. Воин настолько сильный и умелый, что великан для тебя даже на разминку не годится. И у тебя есть друзья – твой отряд наёмников, каждый из которых также умел. Вы выполняете задание за заданием, проходите через множество битв. Но однажды какой-то щуплый мелкий гоблин, просто так – мимоходом, ради шутки кидает камень в твою сторону. И ты умираешь, потому что камень пробил тебе голову. И весь твой отряд не может ни поймать, ни убить этого паршивца – настолько он ловок. Они носятся за ним, пытаются нанести хоть удар, пока жрецы пытаются тебя спасти. А этот говнюк просто скачет вокруг и издевательски напевает, что убил “салдафуню”.

Огрун отворачивается и сплёвывает. История явно была из его прошлого.

– Ты пойми, юнец, – нет ни слабых, ни сильных. Есть ты и твой противник, – дварф снова оборачивается ко мне. – Неприятель может появиться в любой момент. И не важно, как много их победили твои друзья и знакомые, твои братья и сёстры, дедушка с бабушкой. Всё это – полная хрень. С ним сражаешься ты. Здесь и сейчас, а не когда-то там. Ты смертен, и любой может убить тебя в каждый момент твоей жизни. А огоньки… Непростые они были. Обычные так не двигаются. Они плывут по воздуху, плавно и неспешно, но не исчезают, появляясь где-то в другом месте. Да и огнём не плюются.

– А та история про воина, она из твоего прошлого?

– Да. Мой командир, лидер нашего отряда, – Огрун поднимает взгляд к небу, приглаживая усы. – Могучий воин. Вся ваша группа против него одного если бы и выстояла, то с большой натяжкой. Кто-нибудь из вас точно бы погиб. Но сложилось всё так, как сложилось.

– Ну может и тот гоблин был необычный.

– Да. Сбежал из башни магов. Те над ним эксперименты какие-то ставили. Вот, видимо, и наэкспериментировали, идиоты.

В этот момент вернулись Грон с Максом.

– В округе пока тихо, – в голосе Макса чувствовалась усталость. – Выставим часовых. Первыми пойдём я и Сергун. После нас Лиман и Огрун. Осмарк, Грон – вы последние. Карину не трогаем. Ей нужно восстановиться как можно лучше. Без её магии мы не справимся. Смена каждые два часа. Сергун! Что с ужином?

– Почти готово. Ещё пара минуточек, господин.

Отужинав похлёбкой, все начали готовиться ко сну. Макс и Сергун сидя у костра о чём-то тихо беседовали, пока к ним не присоединилась Карина.

– Госпожа, вам лучше отдохнуть, – Сергун кидает робкие взгляды на волшебницу. – Мы вас разбудим, когда пора будет идти дальше. Набирайтесь сил.

– Он прав, Карина, тебе лучше отдохнуть, – Макс кивает в сторону импровизированной лежанки из листьев и травы.

– Я в порядке, – Карина ставит у костра небольшой котелок и кидает в него какие-то травы, заливая их водой. – Хочу выпить чаю. Потом пойду спать, не волнуйтесь.

Внезапно раздаётся жуткий рык. Все оборачиваются на звук – Лиман уже вовсю храпел. Когда вода в котелке закипела, Карина аккуратно через ситечко налила получившийся ароматный напиток в кружку. Макс тут же с лёгкой улыбкой ставит свою, чтобы волшебница плеснула и ему.

– Скажите, госпожа, а когда вы колдовали – это был эльфийский? – Сергун явно нервничал, говоря с волшебницей.

– Да. Все наши заклинания на эльфийском, – Карина делает небольшой глоток, смакуя вкус чая.

– В деревню раньше приходили разные маги. Иногда они что-нибудь колдовали, детишек развлекали, – юноша веточкой ковыряет что-то в земле. – Я никогда не слышал заклинаний на обычном языке.

– Потому что на всеобщем заклинаний не существует, – Макс делает большой глоток, морщась от того, насколько он горячий.

– Да, мы не умеем связывать слова с магией, – говорит Карина. – Все заклинания, которые мы знаем, достались нам со времён господства эльфов.

Волшебница немного отпивает и доливает себе ещё немного.

– Как это работает, как создать новое заклинание – никто не знает. Исследования ведутся много лет, но безуспешно. Создать новые заклинания не получилось даже используя эльфийский. – волшебница тихонько дует в кружку, остужая содержимое.

– А ваша книжка? Я просто видел, что она сама летает, даже перелистывается, когда вы… Ну… Колдунства свои колдуете.

– Это магический фолиант. Книга, куда мы записываем заклинания. Строго говоря, это не обязательно должна быть именно книга. Любая вещь, на которой можно записать заклинание, может стать фолиантом.

– А как? Просто вы, госпожа, сказали, что никто их создавать не умеет.

– Все известные нам заклинания уже созданы. Они связаны с магической энергией. Записывая их в фолиант, мы лишь концентрируемся на нём, вливаем свою магическую силу и записываем их небольшим количеством своей крови, – Карина снова делает глоток, глядя на Макса, который молча сидел и улыбался, видя её в непривычном амплуа учителя.

– А кровь обязательно? – Сергун слегка морщится.

– Да. Таким образом мы связываем себя с фолиантом, и ни один другой волшебник не сможет использовать его.

– А если книжку у вас заберут? Или если она порвётся? Или сгорит?

– Тогда придётся делать новый. Волшебник не может читать заклинания без фолианта. Потому мы и говорим “читать заклинания”, – она смотрит на юношу взглядом, словно полным одобрения его любознательности.

– Если вы останетесь без этого вот фолианта, вы не сможете сражаться?

– Не смогу. Я посвятила жизнь изучению магии. На все эти глупые махания всякими железками у меня не было времени. Как, собственно и интереса к этому.

– Как всё это сложно, – Сергун выбрасывает веточку в костёр, с улыбкой направляя мечтательный взгляд в небо. – Но я бы хотел колдунствам научиться.

– Любой может научиться магии, – допивая чай, говорит волшебница. – В каждом есть мана. Разница лишь в её количестве.

– А как узнать, сколько её у меня? – взгляд Сергуна задумчиво останавливается на костре.

– Для этого существуют специальные ритуалы, – делая ещё глоток, волшебница продолжает. – Если ты решишь учиться, этот ритуал проведут первым делом.

– А вы… Ну… Вы сможете меня научить? – спрашивает юноша волшебницу с надеждой в голосе и глазах.

– Мы можем попробовать, когда всё закончится, – с этими словами, Карина залпом допивает остатки чая, встаёт и молча уходит спать.

Я бросаю последний взгляд на светящегося счастливой улыбкой Сергуна, и, также с лёгкой улыбкой, окончательно проваливаюсь в сон.

Из объятий сна меня вырывает грубый толчок Лимана – пришла наша с Гроном очередь дежурить. Потягиваясь и протирая глаза я встаю, надеваю колчан и беру в руки лук. У костра стоит котелок, в котором уже заварилась новая порция чая, но аромат был уже другой. Я наливаю себе немного. Без ситечка в напиток попало несколько листьев. Грон, положив рядом меч, делает глоток из фляги. Долгое время мы сидели молча, я периодически зевал, в то время как орк выглядел бодрым. Мои глаза закрываются сами собой, но я одёргиваю себя, делая большой глоток чая.

– Я отойду по нужде, Ос. Не усни, – Грон встаёт и отходит к ближайшим кустам.

Я допиваю чай и ставлю кружку на землю. Глаза медленно закрываются. Я снова оказываюсь в оковах сна, не в силах их сбросить.

Глава 4

Я просыпаюсь от того, что мне в глаза резко ударяет яркий свет утреннего солнца. Руками я пытаюсь закрыться от него, мыча что-то малопонятное даже мне.

– Вставай уже, соня, – тишину, царившую в комнате, прерывает весёлый голос Марии, моей младшей сестры. – На улице утро. Мама велела тебя разбудить. Поднимайся давай.

Смеясь, она принимается меня расталкивать.

– Да понял я, понял! Уйди! – я хватаю подушку и бросаю в неё. – Не обязательно на мне прыгать.

– А я и не прыгала, это всё наглая ложь, – с наигранным возмущением отвечает она.

– Да-да. Верни подушку.

– Сам возьмёшь. Мама сказала тебе вставать. Может хоть за подушкой ты из постели выползешь.

Явно довольная собой она со смехом выбегает из комнаты. Откинув одеяло, я сажусь на кровати и пытаюсь вспомнить сон. Какой-то ночной кошмар, который почти не задержался в памяти. Я тянусь за подушкой, замечая разбросанную по всему полу одежду. Немного прибрав этот бардак, я одеваюсь, умываюсь и иду вниз – в гостиную, где за столом уже собралась вся семья.

– А вот и он – Осмарк Ларенгар! – словно заправский конферансье голосит на весь зал Мария. Её непослушные кудрявые волосы собраны в какой-то невероятно пушистый каштановый хвост, а в похожих на два ярких изумруда глазах горит весёлый огонёк. От мамы ей досталось красивое овальное личико.

– Угомонись уже! – раздался строгий голос моей старшей сестры – Виктории. Во взгляде её тёмно-карих глаз читалась лишь сонливость. В отличие от Марии, её волосы были прямыми и аккуратно уложены, а округлое лицо всегда выглядело немного усталым. – Откуда у тебя с утра столько энергии?

– Просто ты уже старая, – младшая с задорной улыбкой показывает старшей язык.

– Я не старая! Мне всего двадцать! Дождёшься, и я отрежу тебе язык.

– Угомонитесь обе и ешьте, – с лёгкой улыбкой говорит мама – Елена Ларенгар. На её ласковом овальном лице часто, как и сейчас, была лёгкая улыбка, а прямые чёрные волосы придавали ей некую мистическую красоту. Её голос всегда был нежен и полон тепла, согревая наши сердца даже в самый лютый холод. Но не смотря на это, перечить ей лишний раз никто из нас не решался. Даже отец. Потому обе девушки приступают к завтраку, тихонько шепчась и иногда хихикая.

Мама даёт знак прислуге, чтобы мне подали завтрак.

– Долго же ты спал, сын, – отложив газету, на меня взирала пара ярких, спрятанных за очками в круглой оправе, зелёных глаз, во взгляде которых явственно чувствовались благородство и мудрость. Острые черты лица подчёркивали его решительный характер. Кудрявые каштанового цвета волосы были коротко подстрижены, а лицо украшала аккуратная бородка. Виктор Ларенгар гордо восседал во главе стола, всем своим видом показывая достоинство и уверенность главы дворянского рода. – Сегодня придёт твой наставник по фехтованию. Скорее завтракай и готовься.

– Отец, ну не нравится мне мечами размахивать, шпагами всякими, – я закатываю глаза, откинув назад голову. – У меня есть лук, и мне этого достаточно.

– Ты дворянин, Осмарк. Дворянин обязан уметь обращаться с мечом, – под строгим взглядом отца всё моё нутро сжалось. – Лук – это хорошо, но владеть клинком для тебя важнее.

– А вдруг тебя вызовут на дуэль! – Мария заговорщически понижает голос. – Если не примешь вызов – опозоришься, а если примешь, не умея сражаться на мечах, – проиграешь и умрёшь!

– Никаких дуэлей не будет, не выдумывай, – мама берёт бокал сока и делает небольшой глоток. – Дуэли запрещены законом.

– Если нарушителей поймают, оба дуэлянта, если они ещё не успели друг друга поубивать, отправятся на виселицу, – отец делает особый акцент на последнем слове и показывает, будто висит в петле. – Раз уж они решили сражаться в дуэли, значит жизни им не жалко.

– Боже! Давайте не будем обсуждать это за завтраком! – Виктории явно не нравилось, куда зашёл разговор.

– Действительно. Позавтракаем спокойно, обсудим что-нибудь более приятное, – мама поочерёдно смотрит на отца и Марию.

Остаток завтрака прошёл за непринуждённой беседой на тему очередной свадьбы какой-то из отцовских родственниц. Та была замужем уже четырежды. Причём первые трое мужей от неё сбежали. Сёстры с отцом делали ставки, как долго продержится очередной муженёк.

Я же всё это время сидел молча. Меня не покидало ощущение, что всё это как-то странно. Что именно вызвало у меня это чувство, понять не удавалось. В конце концов я решил, что думать об этом не имеет никакого смысла.

Закончив завтракать я пошёл собираться на урок фехтования. Через десять минут прибыл наставник. Три часа к ряду мы оттачивали то, что я уже знал и умел. Снова отработка базовых приёмов. Блокирование удара сверху, снизу, контратака.

– Нет предела совершенству, молодой человек. Повторение – мать учения, – как же опостылело слышать от него эти фразочки. – Простого знания базы недостаточно. Должен быть полный автоматизм.

Не смотря на повторение всего того, что мне было уже известно, три часа тренировки давали о себе знать. После неё я был полностью вымотан. Вспотевший и запыхавшийся я захожу в дом, где на ступенях в холле сидела недовольная Мария.

– Ты чего надулась? – я сажусь рядом, слегка приобняв сестрёнку.

– Фу! Не трогай, ты весь потный и воняешь! – девчушка изо всех сил пытается меня оттолкнуть, но я плотнее прижимаю её к себе.

– Ну нет! Не всё ж мне вонять! – со смехом я крепко обнимаю её.

– Отстань! Я маме скажу!

– Ну ладно, всё, – я, всё ещё смеясь, отпускаю её. – А ты ябеда, оказывается.

– Мне можно, я ещё маленькая.

– Тебе одиннадцать уже. Не такая уж и маленькая.

– Помладше вас с Викторией.

Подпрыгнув, она повисает животом на перилах. Её руки и голова безвольно свисают, в то время как ноги согнуты в коленях.

– Слезь. Мама не любит, когда ты так делаешь, ты же знаешь, – я подхожу и спускаю на пол. – Так что случилось? Конфетку не дали?

– Я устала! – она недовольно топает ножкой, нахмурив брови. – Все эти уроки премерзкие! Философия, этикет, история! Ну танцы разве что нравятся, а всё остальное – скука смертная!

– Ну что поделать. Учиться тоже нужно, сестрёнка. Кому ты такая глупая нужна будешь, если учиться не станешь?

По взгляду становится видно, как в её головке начинают роиться мысли.

– Тогда я хочу учиться ещё и фехтованию, – она хватает мою тренировочную шпагу и неумело машет ей во все стороны.

– Эй-эй! Тише, валькирия! Ты так кому-нибудь глаз выбьешь! – расплываясь в широкой улыбке я забираю у неё оружие.

– Что за валькирия? – её глаза с любопытством взирают на меня.

– В одной далёкой северной стране так зовут особенных дев-воительниц, – стараясь сделать голос одновременно загадочным и полным мудрости, отвечаю я. – Они летают над полем боя на крылатых конях.

– Ничего себе! – её глаза превращаются в два больших блюдца. – Постой. Ты же не был в северных странах. Откуда тогда знаешь?

– Из книжек, глупышка, – я треплю её голову, взъерошивая и без того непослушные волосы. – Ладно, я пойду умоюсь. А ты готовься. После обеда у тебя ещё занятия.

Я ухожу, слыша за спиной обречённый стон Марии. Приняв душ и переодевшись, я спускаюсь в обеденный зал. Мама читала книгу, потягивая чай. Когда я наконец уселся, она велела подавать обед.

– А где отец? – спрашиваю я у мамы, укладывая на колени салфетку.

– Они с Викторией поехали в город, – отвечает она, передавая книгу одному из слуг. – Завтра приезжает потенциальный жених. Нужно купить подходящее платье.

– Платье? С папочкой? – голос Марии сочился сомнениями. – Ну удачи ей.

– У вашего отца хороший вкус, дочка, – мамина привычная улыбка становится шире. – И тот факт, что он женился на мне, это доказывает.

Обед прошёл за непринуждёнными, весёлыми разговорами, а после у нас с младшей продолжились занятия. У каждого свои, но одинаково нежеланные. Вариться в котле с политологией, экономикой и риторикой было даже более утомительно, чем фехтование. Под конец занятий я уже засыпал. Когда эта пытка наконец закончилась, я, взяв лук и колчан, отправился попрактиковаться в стрельбе. Я выпускал стрелу за стрелой, поражая каждую мишень.

– Может лучше заставить мишени как-нибудь двигаться? – вернувшийся из города отец с улыбкой направлялся ко мне, оценивая взглядом мои успехи. – По неподвижным и я попасть смогу.

Он берёт в руки лук и стрелу, неумело целится и выпускает стрелу, которая, пролетев в полуметре от мишени, вонзается в дерево позади.

– Ну, куда-то ты всё-таки попал, – говорю я, пытаясь сдержать смех.

– Я туда и целился. А что, дерево – не мишень? – с улыбкой пытается выкрутиться отец.

– Ну да, конечно. Великий Виктор Ларенгар просто не мог промахнуться.

– Ладно, сын. Шутки шутками, а мне нужно с тобой поговорить.

Сделав паузу, он возвращает лук мне и, глядя куда-то вдаль, продолжает.

– Ко мне обратился лорд Гизель. Его дочь уже в том возрасте, когда её можно выдать замуж. Наши семьи дружат уже давно, ты знаешь. Он предложил устроить ваше знакомство с последующей свадьбой.

– Шутки шутками, говоришь, а сам продолжаешь юморить. Какая свадьба? Викторию выдай для начала.

– Наследник рода ты. Виктория выйдет замуж рано или поздно. Найти жену тебе, чтобы род продолжался и дальше – дело более важное. А тут такая возможность. Упускать будет глупо.

– Я ведь её даже не знаю, отец.

– Для того мы и устроим вашу встречу. Прогуляетесь, познакомитесь, пообедаете вместе. Через три дня она будет здесь. Не подведи меня, сын.

– Но…

– Нет. Три дня. Подготовься. Выбери костюм, подстригись. Ты должен произвести хорошее впечатление на лорда Гизеля. Всё на этом, – тоном, не терпящим пререкательств, он заканчивает разговор и уходит, оставив меня наедине с мыслями переваривать услышанное.

Через три дня утром в роскошно украшенном экипаже прибыл лорд Гизель и его дочь – Аделлия.

– Виктор! – с широкой улыбкой на лице такой же широкий Гизель пожимает отцу руку, слегка приобняв. – Рад тебя видеть, старый друг! Вот, это Аделлия – моя доченька!

С лёгкой улыбкой прикрыв глаза девушка делает книксен, аккуратно уложенные светлые волосы спадают по её плечам. После она смерила меня взглядом.

– А это Осмарк, мой сын, – с гордость в голосе отец представляет меня, после чего я делаю небрежный реверанс, что не укрылось от взгляда отца.

– Очень рады! Очень! – грузный лорд пожимает мне руку. Рукопожатие его крепкое, а ладонь мозолистая. – Ну что же, Виктор, так и будем на пороге стоять или ты пригласишь нас в дом?

– Ах, да! Конечно! Прошу меня простить, Климан. Проходите, – он пропускает Гизеля и его дочь вперёд, после чего хватает меня под локоть. – Что это было? Не облажайся, сын. Это не рядовой визит в гости.

До обеда отец с Гизелем обсуждали дела, в то время как мы с Аделлией молча сидели в стороне. Беседа у нас не клеилась. После обеда мы с ней вышли прогуляться в саду, пока остальные сидели в беседке, наблюдая за нами. Прогулка всё также проходила в полной тишине.

– Мы так и будем молчать? – наконец произносит Аделлия. Её приятный голос ласкает слух. – Может предложишь тему?

– Эм… Как дела? – не найдя, что ещё сказать, спрашиваю я.

– Знаешь, не очень. Я в компании юноши, который не способен подобрать интересную тему для беседы. Это печально, – на её лице появляется игривая улыбка. – Может у тебя есть какое-то увлечение? Чем ты занят в свободное время?

– Обычно упражняюсь в стрельбе из лука.

– О, надо же! Может покажешь?

– Ладно. Да, хорошо.

Не спеша мы идём на моё стрельбище. Взяв оставленный здесь три дня назад лук, я на ходу делаю несколько выстрелов. Не все они попадают в цель.

– Неплохо. Хотя я видела лучников, способных со ста шагов поразить яблоко у кого-нибудь на голове, – словно дразня меня, говорит она.

– Костюм стесняет движения, – я снимаю пиджак.

Стреляя снова, я поражаю каждую мишень. Аделлия апплодирует, стоя позади меня. Я собираю с мишеней стрелы, предлагая ей попробовать.

– Я правильно держу? – слегка высунув язычок, она пытается уложить стрелу на тетиву.

С трудом натянув тетиву наполовину, она делает выстрел, но стрела остаётся у неё в руке.

– У меня не получается! – она разочарованно опускает лук.

– Давай помогу, – я беру стрелу и вкладываю её ей в руку. – Кладёшь вот так, видишь? Удерживаешь тремя пальцами и натягиваешь тетиву.

Аделлия кряхтя поднимает лук, натягивая чуть сильнее, чем в пердыдущий раз, выпускает тетиву, и стрела летит вперёд, вонзаясь в землю перед мишенью. Чуть вдалеке посмотреть на всё это действо пришли наши отцы.

– Ну вот, уже почти, – говорю я. – Ещё немного и попадёшь в мишень.

Аделлия довольно улыбается, хватая ещё одну стрелу.

– Хочу ещё раз! – она вновь заряжает лук. – Кладу вот так и…

Она не успевает договорить. Мне в лицо летят тёплые брызги крови. За секунду тихий и мирный день оборачивается бойней. Её обмягшее тело падает мне в руки. Я аккуратно укладываю её на землю. Во лбу Аделлии торчит арбалетный болт. В момент её гибели перед глазами на секунду темнеет. Я бросаю взгляд в сторону, откуда был сделан выстрел и вижу, как шестеро убийц в капюшонах с масками выбегают из зарослей за мишенями.

– Не-е-е-т! – отец Аделлии с криками кидается в торону нападающих.

Я хватаю лук, стреляя в напавших на нас. Один из убийц щитом отражает выстрел.

– Осмарк! – отец схватил Гизеля, пытаясь увести его в сторону дома. – Прикрой нас!

Я хватаю полупустой колчан, в нём оставалось всего пятнадцать стрел. Я снова натягиваю тетиву и, направляясь за отцом, на ходу стреляю в убийц. Мы бежим через сад. Я выпускаю ещё стрелу, но здоровяк с двуручным мечом отбивает её. Нам вслед летит небольшой огненный шар, но попадает в беседку, поджигая её. Гизель вырывается из рук отца и с криком делает какие-то пассы руками. Я пытаюсь схватить и увести его, но разряд молнии пролетает мимо меня, поражая лорда. Я стреляю в сторону мага, подползая к упавшему Гизелю – он еще жив – и пытаюсь оттащить его. К нам подбегает отец, ему в плечо попадает болт. Он вскрикивает от боли, падая наземь. Через пару секунд ещё один болт поражает Гизеля в глаз. В глаза мне снова ударяет какой-то полумрак, сквозь который на мгновение мелькают густые заросли.

– Уходим! Сын, идём! Оставь его! – раненый отец хватает меня за руку и тянет за собой.

Между нами пролетает ещё один болт. Развернувшись, я стреляю в арбалетчика, но тот уклоняется, перекатившись в сторону. Налётчики кричат что-то на непонятном мне языке, и прямо над головой в сторону отца летит очередной огненный шар, а сразу за ним, разрезая воздух, пролетает заряд арбалета. Отец падает на землю, и все атаки пролетают мимо. Я помогаю ему подняться, и вместе мы бежим к дому.

– Сколько стрел у тебя осталось? – спрашивает отец, когда мы оказываемся внутри.

– Одиннадцать. Кто это такие?

– Не знаю, сын. Идём, нужно найти твоих сестёр и маму.

Мы быстро пробегаем первый этаж. На кухне находим напуганную Марию. Убийцы уже вошли в дом, выкрикивая что-то. Никого из слуг видно не было. Тихонько пробравшись на второй этаж, мы находим маму и Викторию в спальне родителей.

– Что нам делать? – мама испуганно смотрела куда-то за наши спины.

– Отец, выводи их. Я попробую задержать напавших, – я выхватываю стрелу и выхожу в коридор.

Следом за мной выходят остальные. Мы медленно спускаемся по лестнице. Внезапно на нас выходит один из разбойников, подняв оружие он пытается позвать остальных, но я стреляю в него. Стрела пробивает ему шею насквозь. Он роняет свою косу и падает на колени. Отец спешно уводит остальных к выходу, но там их уже ждут другие убийцы. Они выкрикивают несколько непонятных фраз, словно требуя что-то.

– Осмарк! Сделай что-нибудь! – в панике кричит мне Виктория.

В ту же секунду её грудь пронзает арбалетный болт. Видя это, отец в ярости начинает, как и павший Гизель, размахивать руками, но его поражает огненный шар, выпущенный волшебником. Хрипевшая всё это время, лёжа на полу, Виктория затихает. Я снова проваливаюсь в полумрак. Вокруг меня осыпающиеся каменные стены, под ногами пол из рассыпающегося в мелкую крошку мрамора. Из видения меня выдёргивает крик прибежавшего на шум солидных размеров разбойника. Он оседает на пол и прижимает к груди убитого мной парня. Прибегают остальные налётчики, говоря что-то.

– Ублюдки! Мы убьём вас! Прикончим и бросим гнить на радость зверью! – корчащийся от боли, стоя на коленях, отец в отчаянии изливал гнев на бандитов.

Его яростные выкрики прерывает очередной выстрел арбалета. Я погружаюсь в темноту, голову разрывает сильная боль, и я со стоном падаю на пол, выронив лук. Надо мной сквозь редкие просветы в кронах деревьев виднеется небо, которое сразу же закрывает потолок. Боль прекращается, и я пытаюсь встать на ноги. Мама с Марией стоят прямо за моей спиной. В отчаянии я хватаю лук, но в этот момент здоровяк выпускает из рук тело погибшего товарища и, замахнувшись топором, кидается на меня. Его удар, отбросив большой двуручный меч, перехватывает другой налётчик, даже крупнее этого. И в ту же секунду перед моим лицом возникает огромный сапог, сильным ударом в голову отбрасывая меня назад. Перед глазами всё плывёт. Звуки слышатся словно издалека. Яростные вопли мамы и Марии, непонятные слова убийц, и мою голову разрывает очередной порцией невыносимой боли.

Когда я открываю глаза, передо мной оказываются какие-то развалины, от которых я покачиваясь отдаляюсь. Меня на плече несёт огромный орк.

– Отпустите меня! Скоты! Ублюдки! – здоровенный лысый усач, удерживаемый дварфом и человеком в стальном доспехе, отчаянно пытался вырваться. – Я прикончу этого щенка! Говнюк щуплый! Слышишь? Я сверну тебе шею!

Не понимая, что происходит я снова смотрю на удаляющиеся руины.

– Ничего. Скоро всё пройдёт, Осмарк, – спокойным голосом без единой эмоции говорит мне идущая позади орка женщина. – Ты не виноват.

Голова снова начинает гудеть, и с едва слышным стоном я снова погружаюсь в пустоту.

Глава 5

С трудом я открываю глаза. В голове волнами нарастает пульсирующая боль, в глазах всё плывёт. Треск костра бьёт по ушам, словно сумасшедший перкуссионный оркестр. Я пытаюсь подняться, но мир резко переворачивается, отчего я валюсь на спину. Я ощупываю голову, которая перевязана куском ткани, покрывающей большую шишку.

– Тише, не так резко, – надо мной звучит успокаивающий голос Макса. – Вставай медленно.

– Голова вот-вот лопнет, – тихо говорю я, пытаясь собраться с силами, чтобы встать. – Что произошло?

– Скотина ещё и спрашивает! – гудит недовольно где-то в стороне Лиман. – Ничего не помнишь, да? Так я напомню! Освежу тебе память, сраный ты убийца!

Я смотрю на дровосека, не понимая, о чём он говорит. Его опухшие глаза пылали яростью, а сам он был привязан к дереву.

– Что? Убийца? Я не понимаю. – мой взгляд перескакивает между товарищами с одного на другого.

– А нечего тут понимать, – не посмотрев на меня отвечает сидящий у костра с угрюмым лицом Огрун. Он затачивал ножом какую-то палку, делая, судя по всему, болты для своего арбалета. – Дриады, твари паскудные, подчинили твой разум и увели за собой. Два дня мы тебя по лесу искали. И нашли. Бегал там с ними довольный, не осознавая, насколько к смерти близок.

Я смотрю на Карину, та кивает, подтверждая слова дварфа.

– Припасы закончились почти, – всё также не глядя на меня продолжает Огрун. – Два дня. Как ты ещё жив остался без еды-то. И без воды.

– Вы ему главное расскажите! Ну, чего ждёте? – брызжа слюной и пытаясь вырваться из пут, кричит Лиман.

– Успокойся, Лиман! – Огрун смотрит на связанного взглядом, от которого тот тут же замолкает. – Давайте, ребят, расскажите.

– Дриады – духи леса, – начинает Карина. – Эти существа рождаются из деревьев в лесах, пропитанных магической силой. Но они не добрые и милые. Они – хищницы. Питаются жизненной силой живых существ и эмоциями. Думаю, для этого они тебя и забрали. Полагаю, они погрузили тебя в некую иллюзию. Дриады очень искусны в управлении разумом. Берут жертву под контроль и уводят в своё логово, где постепенно высасывают жизненную энергию и эмоции. Вопрос лишь в том, почему они не попытались взять под контроль нас всех. Наши блуждания по кругу показали, что они на это способны.

– Устали, наверное, – бурчит Грон, затачивая меч. – Всё-таки долго они нас водили по лесу.

– Возможно. В любом случае, они погрузили тебя в очень натуралистичную иллюзию, раз уж ты с такой охотой в неё погрузился, – Карина делает глоток из фляги, которую вытащила из сумки. – Ты очень охотно жил в мире, который они для тебя создали. Судя по тому, что ты кричал во время боя и как ты себя вёл, в иллюзии они воскресили для тебя семью.

– А вы решили издалека начать, я погляжу, – Лиман опускает голову и с печальной улыбкой закрывает глаза. – Что, слов найти не можете? Так я сам скажу! Ты, сволочь, племяша моего убил! Убил Сергуна! Без жалости! Даже не колебался, сразу стрелу в него засадил! Ты – мерзкий убийца!

Слова Лимана ударили по мне, словно обухом его же топора. Все вокруг замолкли. Всё погрузилось в тишину, прерываемую лишь треском костра и звуками быстро утопающего в ночной мгле леса. И я сам тоже не мог произнести ни слова. Поверить в то, что я убил Сергуна, этого юного парнишку, было тяжело. Почему? Как это могло произойти? Вопросы роились в моей голове, но ответов я найти не мог. Смотря на связанного дровосека, я видел лишь печаль и злобу в его поблескивающих от слёз глазах.

– Не думай об этом, малец, – Грон подошёл ко мне и присел рядом. – Твоей вины в этом нет. Сам слышал – дриады искусно контролируют разум. Кто знает, что они тебе там внушили. Лучше отдохни, приди в себя. Завтра нам предстоит ещё один бой.

– Прийти в себя? А это возможно? – я смотрю на орка, ожидая ответа, но получаю лишь молчание. Я смотрю на остальных – каждый в тишине занят чем-то своим, словно ничего не произошло. И лишь Лиман сидит, шепча что-то себе под нос. – Возможно ли жить, как прежде? Я ведь убил ни в чём не повинного парнишку. Понимаешь?

– Да, Ос. Я понимаю. И поверь, я знаю каково это, – взгляд Грона устремляется куда-то вдаль. – Вот, что я тебе скажу, малец: ты сам не знал, что делал. И даже так тебя всё равно грызёт совесть. Ты не плохой человек. Просто так вышло. Я не говорю тебе забыть о том, что ты сделал. Нет. Помни об этом. Не забывай ни на миг. И сделай всё, чтобы подобное не повторилось ни с тобой ни с твоими близкими.

– Я не помню, как убил его. Не помню вообще ничего, что происходило тогда. А вдруг я мог поступить по-другому? Что если убивать его было не обязательно? Но я всё равно выпустил ту стрелу. Я выстрелил, и Сергун погиб.

– Что сделано, то сделано. Понимаешь, есть граница, переступив через которую, пути назад уже не будет. Ты просто падаешь вниз. Да, ты убил Сергуна, но сделал это под контролем дриад. И вот сейчас ты стоишь у этой самой границы. Дальше тебе нужно лишь решить, делать ли шаг в пропасть.

– Что это за шаг? – спрашиваю я, и Грон поворачивает голову ко мне, глядя в глаза.

– Задавить чувство вины. Решить, что ничего страшного не произошло, ведь мы убивали и раньше. И я пойму, если ты так и сделаешь. Все мы тут убийцы. Ну, кроме разве что Лимана, я думаю.

– Но раньше мы убивали разбойников! Убийц, бандитов! – я закрываю лицо руками, не понимая, к чему ведёт орк.

– Но это не значит, что они не были кому-то дороги. Скажи, почему от того, что мы убивали их, совесть тебя так не грызла?

– Мы защищались. Защищали других.

– Да. Вот и сейчас, возможно, тебе внушили, что мы угрожаем тебе или твоим близким. И ты защищался.

Орк смотрит на свои ладони, а потом сжимает их в кулаки.

– Я помню каждого, чью жизнь забрал. И ты помни. Хотя бы об этом парнишке – Сергуне. Может, это не даст тебе переступить черту.

– Границ падения, значит, – я смотрю на Лимана, который теперь уже просто смотрел в одну точку.

– Да. У всех она разная. Кто-то, убив, перестаёт ценить жизни других. Убить для них становится также легко, как щёлкнуть пальцами. Кто-то, струсив, сбегает. Бросает друзей и родных, спасая себя, а после решает, что так и нужно жить – предавать других, лишь бы выжить самому, – орк снова смотрит в мои глаза. – Ты помнишь девиз нашей группы?

– Смелость и верность, – я отвожу взгляд, вспоминая, как оставил семью умирать, спасая себя.

– Верно. Но смелость нужна не только в бою. Смело взгляни в лицо последствиям своих действий. Прими их, живи дальше. Сил для этого тебе хватает, теперь найди в себе смелость. Но не забывай ни на миг о том, что сделал. Так ты не повторишь ошибок. Ладно, я не особо умею давать напутствия. Да и с красноречием у меня беда. Отдохни. Ты может не чувствуешь, но сил эти твари лесные у тебя пожрали немало.

Грон встаёт и идёт к костру. А я смотрю ему вслед, пытаясь осмыслить то, что он сказал. С трудом я поднимаюсь на ноги и, пошатываясь, иду к Лиману.

– Что нужно? – не глядя на меня бурчит дровосек.

– Я понимаю, что не смогу ничего исправить. И оправдываться не стану. Скажу лишь, что мне жаль, что так вышло.

– Ещё б тебе было не жаль, – он смотрит на меня опухшими глазами. – Ты ещё чего сказать хочешь? Нет? Так и свали тогда.

– Я развяжу тебя. Захочешь меня прикончить – я противиться не стану.

Под пристальным взглядом Лимана я достаю кинжал и срезаю путы. Он встаёт, разминает затёкшее тело и потирает руки, на которых виднелись следы его попыток вырваться. Взгляды остальной группы устремились в нашу. Дровосек же просто развернулся и пошёл к костру, улёгшись к нему спиной. Я тоже вернулся к лежанке, на которой очнулся. Долгое время я лежал на ней, всматриваясь в огонь, словно он может дать ответы на все мои вопросы, но они сгорают, не оставляя даже пепла. Моё сознание уносится вдаль, расплываясь по телу лёгкой болью и растворяясь в языках пламени.

***

Мы шли через лес уже в течение двух часов. На ногах я уже стоял крепко, а голова не кружилась, хоть ушиб под повязкой немного болел от прикосновений. Несколько раз на пути попадались древние руины, оставшиеся от некогда стоявшего здесь эльфийского города. От вида рассыпающихся остатков стен становилось не по себе. Когда-то могущественная раса, правившая почти всем миром, ныне существовала лишь на страницах книг, а их великие города остались лишь в виде кучи каменных стен.

Большую часть пути я прошёл в молчании, как и Лиман. В ответ на вопросы он лишь недовольно мычал. Сломанный колун сменился на косу погибшего Сергуна, которую он крепко сжимал в одной руке, изредка перекладывая в другую. Рубаха была пропитана кровью племянника. Я изредка кидаю на него взгляд, ожидая, что в любой момент он снова в ярости сорвётся и накинется на меня, пытаясь покромсать косой на куски. И каждый раз в голове возникает мысль, что так, возможно, было бы даже легче.

– Лиман, ты как? – я решаюсь наконец заговорить с ним.

– А сам как думаешь, сопляк? Хреново! – его сиплый голос тих, а глаза до самых глубин пронизаны печалью без единого следа гнева. – Моя сестра умерла при родах Сергуна. Отец его заболел и скончался ещё до рождения мальчонки. Я его с первых дней растил, как своего. Когда он был ещё малышом совсем, он меня папкой звал.

На глазах Лимана снова появляются слёзы, а прерывистое дыхание наполняется злостью.

– А теперь его нет! Ты забрал его жизнь! Забрал его у меня! – на меня устремляется пылающий яростью взгляд. – И убить тебя в отместку было бы честно!

Его глаза снова наполняются грустью, и он отворачивается.

– Возможно, мне станет легче, но месть ничего не решит. Но вот кого я точно хочу зарубить, так это дриад. Срубить их мерзкие головы, выкорчевать деревья, из которых они вылезли. Выдрать их с корнем!

– Но разве вы их не убили? – спрашиваю я.

– Нет. Убить дриад не так просто, – Идущая чуть впереди Карина отвечает, не удостаивая нас взглядом. – Они возвращаются к деревьям, которые их породили. Восстановление занимает какое-то время. Чтобы убить дриаду, нужно уничтожить её дерево.

– И я уничтожу! – рычит Лиман.

Мы шли ещё час, пока Огрун молча не остановил нас у какого-то пригорка, призывая быть тише. Поднявшись на него, он подозвал остальных.

– Вот она – пещера, – дварф указывает вперёд, где в небольшом бугорке темным пятном виднелся вход. – Я почти весь лес исходил. Только в эту пещеру не спускался. Глубоко, во всяком случае. Жутковато там. Внутри тоже какие-то руины.

– Так и чего ждём тогда? Пошли, – ринулся было вперёд Лиман, но Огрун его остановил.

– Подожди! Понаблюдаем немного, – дварф отпускает вернувшегося на место здоровяка. – Не хотелось бы в западню угодить. Мало ли какие ещё твари могут там обитать.

Наблюдение длилось, по ощущениям, около сорока минут. За это время Макс, Грон и я обошли окрестности, чтобы убедиться, что вокруг нет чудовищ или зверья, а Карина убедилась, что вокруг нет магических ловушек. Когда мы закончили, то направились наконец ко входу в пещеру. Вблизи он оказался гораздо больше, чем на первый взгляд. Огромная зияющая дыра, ведущая куда-то в кромешную темень.

Мы старались двигаться тихо и осторожно, но даже самые тихие шаги отдавались гулким эхом, словно из глубин кто-то двигался нам на встречу. Обнажив меч и укрывшись щитом, впереди шагал Макс. Сразу за ним, держа меч наготове двигался Грон. Карина шагала следом, снова призвав светящуюся сферу, чтобы та освещала нам путь. Мы с Огруном шли сразу за ней, готовые стрелять в любой момент. Замыкал процессию Лиман. Скоро сырые и неровные своды пещеры сменились на разветвляющиеся коридоры из гранита, большинство из которых были завалены. По пути Макс рисовал карту, взяв у Карины кусок пергамента и грифель. Временами попадались комнаты, в которых лежали сгнившие обломки мебели. В одной из них мы натолкнулись на рассыпающиеся шкафы и полки. Книги на них также давно сгнили и разваливались от малейшего прикосновения. Чернила на страницах уже давно размылись.

– Такая кладезь знаний! – впервые я видел в глазах Карины такой страстный огонь, как сейчас. – Найти бы это всё раньше! Гораздо раньше! Сколь много мы могли здесь узнать!

Она металась меж рассыпающихся полок, пытаясь найти хоть что-нибудь уцелевшее за многие и многие годы запустения и разложения.

– Столько всего потеряно! – в голосе её чувствовалось разочарование и печаль. – Возможно, мы могли найти здесь новые заклинания! Или усиленные версии уже известных! Какие-то неизвестные факты о магии! Даже богам неведомо, что мы могли обнаружить в этих стенах!

– Карина! – спокойным голосом окликает её Макс. – Сейчас не время. Если справимся с ведьмой, изучим всё на обратном пути. Сейчас надо двигаться дальше.

– Да-да, верно. Идём дальше, – кинув взгляд на паладина, отвечает волшебница, в голосе которой снова никаких эмоций.

У выхода из комнаты она внезапно останавливается, словно заметив что-то. Наклонившись, она убирает в сторону размякшую древесину развалившейся полки, за которой на стене выцарапана надпись на непонятном мне языке.

– Что это? – спрашиваю я у Карины.

– Надпись. На эльфийском, – не глядя на меня, отвечает она. – Здесь сказано: “Мелиэ́ва-отступница, сами боги проклянут твою гниющую душу!”.

– Идём дальше. Прошлое в прошлом. У нас есть дела здесь и сейчас, – говорит из коридора Макс.

– Прошлое в прошлом, – Карина переводит взгляд с надписи на меня, – но оно учит нас в настоящем, чтобы мы не совершали его ошибок в будущем.

Мы выходим в коридор и нагоняем остальных. Продолжив путь, мы осматриваем ещё несколько комнат, везде натыкаясь лишь на разруху, но нигде не находим следов карги или похищенных ею детей. Обойдя всё, что могли, мы натолкнулись на лестницу вниз. Спускаясь ниже, до меня донеслись какие-то звуки, словно едва различимый шёпот. Я прислушиваюсь, пытаясь разобрать слова, но голосов звучит так много, что они смешивались в какофонию.

– Что это за шёпот? – Огрун останавливается, тоже прислушиваясь к голосам.

Мы спускаемся дальше, оглядываясь по сторонам в попытках найти, откуда исходит шёпот. Спустившись, мы оказались перед входом в большой зал, посреди которого находился высохший фонтан. Время его почти не тронуло. Когда мы входим, шёпот становится громче.

– Они зовут нас, – Карина вслушивается, пытаясь разобрать слова. – Хотят, чтобы мы нашли их.

– Я бы не стал делать то, что говорят непонятные голоса в древних руинах, – говорит Огрун. Взгляд его опасливо бегает по залу, а пальцы нервно подёргиваются на спусковом рычаге.

Мы идём дальше, а шёпот всё не затихает. Каждый из нас готов к нападению. В конце зала видна большая каменная дверь. Подойдя к ней, мы пытаемся открыть, но она не поддаётся. Даже приложившись все вместе, нам не удаётся сдвинуть её и на миллиметр. Голоса становятся громче и как будто бы злее. Я отхожу от двери, потираю руки друг о друга и чувствую, что они покрыты чем-то склизким. Опустив взгляд, я вижу, что покрыт кровью.

– Какого чёрта?! – я вскрикиваю, встряхивая руки.

Остальные крепко хватаются за оружие, готовясь к бою.

– Что случилось? – Грон смотрит на меня с подозрением. – Ты нас узнаёшь?

– Да-да. Я просто… – снова осматривая себя, я уже не вижу ни капли крови. – Просто показалось.

– Когда в прошлый раз тебе что-то показалось, умер Сергун, – рокочет Лиман, замахиваясь косой. – Сейчас снова в кого-нибудь стрелу выпустишь?

– Угомонись, Лиман! – Огрун осматривается по сторонам. – Дриад здесь нет. Сейчас нужно осмотреть зал, может где-то есть рычаг или кнопка, чтобы открыть ворота.

В поисках мы обходим каждый угол, осматриваем каждый камень. Ничего не найдя, мы решаем немного передохнуть у фонтана. Глянув на него ближе и внимательнее, я понимаю, что он изображает множество лиц различных рас, корчащихся в агонии на мантии какого-то возгордившегося эльфа. От вида этой статуи мне становилось жутко. Чем больше я всматривался в эти страдающие лица, тем сильнее мне казалось, что каждое из них движется.

– Они словно живые, – с хмурым лицом Макс тоже рассматривал статую.

– Очень любопытно, – Карина с любопытством исследовала каждый миллиметр мраморного эльфа. – Каждое лицо изображает какую-либо расу. Тут есть и те, которых я не видела даже в книгах.

– Не всё ли равно? – сидя на бортике фонтана, Грон разминал руки и шею. – Эльфы были рабовладельцами, мнили себя выше всех остальных. Те, которых ты не узнаёшь, наверняка истреблены остроухими. Меня больше волнуют эти голоса. У меня уже голова пухнет от них.

– Смотрите, – Огрун указывает куда-то в основание статуи. – похоже на кнопку.

Мы смотрим туда и видим выпирающий кусок камня у ног эльфа.

– Ну так давайте нажмём и Бездна с ней, – Лиман быстро залезает в фонтан и наступает на неё.

Кнопка опускается с тихим щелчком, и со стороны больших ворот раздаётся скрежет камня о камень – на левой стене с гулом открывается небольшой проход. Сразу после этого затихает шёпот. Переглянувшись, мы идём к нему.

– Полагаю, именно туда голоса нас и звали, – говорит Карина. – Сразу, как проход открылся, они замолчали.

– Так может и не стоит туда идти? – Огрун ещё крепче сжимает в руках арбалет.

– Другого пути нет, – закрывшись щитом, Макс уверенно идёт дальше. – Мы бродим по этому подземелью уже кучу времени.

Мы подходим к открывшемуся проходу. Макс осторожно заглядывает внутрь и делает шаг. В ту же секунду голоса возвращаются, но теперь они уже не шепчут. Каждый голос почти кричит, словно требуя от нас что-то. Мы входим внутрь, под светом сферы над нами мы видим, что это комната, на полу которой лежат кости, а стены покрыты выцарапанными на них надписями.

– Мелиэва, Мелиэва. Каждая надпись проклинает некую Мелиэву, – Карина читает надписи. Наклонившись, она внимательно присматривается к одной из них. – “Именем твоим, в храме твоём, Оминипаль, отец наш, свершает тёмные ритуалы жрица-предательница! Да падёт на Мелиэву твоё проклятье!” Видимо, это был храм. А Мелиэва была жрицей.

После того, как Карина прочла эту надпись, голоса вновь замолкают.

– Снова затихли, – я смотрю на Карину. – Они это нам показать хотели?

– Возможно, – не отвлекаясь отвечает она.

– Оминипаль? Насколько я помню, один из немногих известных мёртвых богов. – с задумчивым видом Макс переводит взгляд на лежащие кости.

– Да. Эльфы считали его тем, кто создал их расу и наделил способностями к магии. Он, собственно, и считался богом магии, – поднимаясь, отвечает Карина.

– Что за ритуалы она тут проводила? – присев на корточки, Огрун осматривает круг посреди комнаты.

– У каждого скелета здесь пробита грудная клетка, – говорит Макс.

– Возможно, эта Мелиэва вырвала у них сердца для своего ритуала, – Карина подходит к Максу. – Помните, что сказал староста?

– Что карга живёт в этих лесах уже очень давно, – отвечаю я. – Пару сотен лет вроде.

– Именно. Но что, если она живёт здесь гораздо дольше? – Карина переводит взгляд с костей на надписи.

– Думаешь, карга – это та самая Мелиэва? – Макс смотрит на волшебницу, ожидая ответа.

– Исключать не стоит, – отвечает она. – Нам стоит быть ещё осторожнее. Если карга – та самая эльфийская жрица-отступница, то она гораздо опаснее, чем нам казалось.

По залу снаружи комнаты раздаётся грохот открывающихся ворот. Прижавшись к стенам, мы прячемся у входа в комнату. Внезапно позади нас снова раздаются голоса, но теперь в них слышна печаль. Мы оборачиваемся и видим пять почти прозрачных, похожих на дымку, фигур, колышущихся на ветру, которого в комнате не было.

– Они просят нас убить Мелиэву, – говорит Карина. – Видимо, карга – это всё же она.

– Упрашивать нас не придётся. Мы здесь как раз для этого, – решительно говорит Макс.

Мы стоим у открывшихся ворот. Призрачные фигуры выстроились у этих огромных каменных плит, приглашая нас пройти дальше. За проходом расположилась большая лестница, ведущая вниз. Молча переглянувшись, мы делаем первые шаги вперёд – туда, где вдалеке виднелся свет, готовясь к предстоящему бою.

Глава 6

Шаг за шагом мы приближались к нашей цели. Нервы натянуты туже, чем тетива на моём луке. В воздухе висит напряжение. Кажется, будто само пространство вокруг нас загустело. Сердце бешено колотится, готовое вот-вот выпрыгнуть. Чем ближе мы приближались к испускающему свет проходу, тем сильнее мной овладевал страх. Стрела уложена на тетиву, лук крепко сжат в моих дрожащих руках.

– Ты знаешь, чем всё это закончится, – звучит в моей голове внутренний голос. – Всё это плохо закончится. Ты и сам это понимаешь.

Стены, ступени, я сам – всё вокруг снова покрывается кровью. Я закрываю глаза, чтобы прогнать это наваждение.

– Шаг за шагом, всё ближе к Бездне, – моё сознание вновь говорит со мной.

Ступень, за неё ещё одна, и ещё одна. Мы спускаемся уже целую вечность. Или мне так лишь казалось.

– Обернись! – я поворачиваю голову назад, взгляд невольно цепляется за разверзнутые врата, чернеющие тьмой у вершины лестницы. – Видишь? Мы лишь на середине пути. Ещё не поздно вернуться. Что даст этот бой? Ничего! Так стоит ли ввязываться?

Я вновь поворачиваюсь к светящейся дыре внизу.

– Я знаю, ты тоже слышишь его, – над ухом раздаётся шёпот Лимана. – Голос. Что он говорит тебе? Хотя знаешь – не важно. Лучше бы тебе его не слушать.

О чём он? Лиман тоже слышит его? Хотя я и сам подозревал, что кто-то залез ко мне в голову.

– Хе-хе! Лысый здоровяк решил, что знает всё лучше всех, – голос возвращается, но теперь он звучит с издёвкой. – Он слишком самоуверен. И к чему это привело? К смерти единственного близкого ему человека! А ваша волшебница? Убила учителя! Того, кто половину жизни посвятил тому, чтобы слепить из неё хоть что-то стоящее! Паладин погряз в слепой вере своей богине, готовый пожертвовать даже друзьями, лишь бы вернуть ей доброе имя! И орк! Орк, думающий лишь о верности! Верности кому? Себе и только! Про дварфа и говорить не стоит. Месть ослепила его! Он по горло утонул в этой кровавой яме возмездия!

Я пытаюсь не обращать внимания, но не могу. Я пробую заткнуть этот голос, но и этого сделать мне не удаётся.

– К чему тратить время на этих отбросов? Зачем ты продолжаешь сражаться с ними плечом к плечу? Ты знаешь, чего ты хочешь! Ты знаешь, что важно для тебя!

Страх и волнение сменяются гневом. Я должен отомстить за семью! Нет. Не должен. Я хочу этого! Я жажду момента, когда мои стрелы пронзят сердца повинных в убийстве моих родных! Я омоюсь в крови предателей и убийц, наслаждаясь их страданиями!

Мои мысли прерывает Макс. Мы наконец достигли прохода. Паладин и Грон занимают позиции по бокам у прохода и осторожно заглядывают внутрь.

– Хватит прятаться! Входите уже! – раздаётся из комнаты голос карги. – Вы вошли в дом моего бога и думали, что я, его верная слуга, не узнаю?

Мы переглядываемся под скрипучий смех ведьмы и входим. Перед нами был озарённый светом множества свечей зал, у дальней стены которого стоял алтарь. Карга взирала на нас, стоя за ним.

– Где дети, трухлявая ты паскуда?! – не сдерживая свою ярость кричит ей Огрун. – Что ты сделала с ними?!

– Успокойся, дварф. Ты увидишься с ними, когда придёт время, – старуха снова язвительно хохочет. – Скажите мне, вы ведь здесь за тем, чтобы меня убить, не так ли?

Она медленно движется к нам, руки её сложены на груди, словно в молитве. Изодранная, и без того грязная мантия чёрного цвета собирает пыль с каменного пола. На лице играет жуткая ухмылка, слегка обнажающая сгнившие зубы.

– Готовы ли вы к тому, что вас ждёт, если вы попытаетесь? – она останавливается, оценивающе глядя на нас. – Я даю вам возможность уйти. Живыми.

– Мы не уйдём без детей, тварь! – голос Огруна больше похож на рычание.

– Да и тебя, ведьма, живой оставлять нельзя, – Макс плотнее укрывается щитом. – Ты принесла в этот мир слишком много зла. Чего бы это не стоило, твоя жизнь оборвётся здесь и сейчас, Мелиэва!

– Мелиэва! – ведьма отводит взгляд куда-то в сторону, о чём-то задумавшись. – Мелиэва. Давно я не слышала этого имени.

– Это твоё имя, не так ли? – спокойно спрашивает Карина. – Предательница Мелиэва, жрица-отступница.

– Я не предавала никого! – скрипучий голос ведьмы срывается на крик. Свет свечей в комнате на мгновение будто тускнеет. – Я служу Оминипалю! Вся моя жизнь посвящена лишь ему!

– Тупая ведьма. Твой бог давно мёртв! – Грон принимает боевую стойку. Клинок направлен на каргу, поблёскивая на свету. – Если ты кому-то и служишь, то точно не Оминипалю.

– Ложь! – возопила ведьма, указывая кривым костлявым пальцем с длинным когтем на орка. – Ты лжёшь! Мой бог говорит со мной! Он дарует мне свою милость! А вы поплатитесь за эту хулу!

Ведьма начинает читать заклинание. Быстрым рывком Макс подскакивает к ней, нанося удар щитом, прерывая её. Не давая ей шанса оправиться, со свистом рассекая воздух, клинок Грона обрушивается на неё, но Мелиэва, подняв руку, призывает магический щит, укрываясь от удара.

– Волшебные артефакты, чтоб их! – ругнулся Огрун, прицеливаясь и выпуская в каргу болт.

Со стороны Карины доносится монотонное бормотание, а перед ней слабо светится свиток. Паладин с орком продолжают теснить ведьму к стене, не давая ей колдовать.

– И вот завязался бой! – голос в моей голове звучит одновременно мрачно и насмешливо. – Но ты всё ещё можешь просто уйти, мальчик. Выход прямо за тобой.

Ведьма прекращает попытки прочесть заклинание и начинает отбиваться вылезшими из пальцев длинными и острыми когтями, сделанными словно из металла. Её движения быстры и точны, похожи на быстрый танец. Грон едва успевает уклониться, когти карги лишь слегка задевают его лицо и шею, оставляя небольшие порезы. Огрун делает ещё два выстрела, но Мелиэва отбивает каждый из них. Но даже так она продолжает отступать к стене.

Карина продолжает читать свиток. Едва слышно, быстро и сосредоточенно.

– Уходи, мальчик! – продолжает твердить мне голос. – Это не твой бой!

И ведь правда! Что я получу от этого? Ради чего я буду рисковать своей шкурой здесь? Ведь нам за это даже не заплатят. Я окидываю поле боя взглядом – блеск и звон стали, ругань дварфа и бормотание волшебницы. Я тут не нужен. Это не моя битва. Я разворачиваюсь и направляюсь к выходу.

– Да, вот так, мальчик.

Я уже сделал шаг из комнаты, когда до меня донёсся голос Грона:

– Ос! – я останавливаюсь. – Стреляй, Ос!

Я вспоминаю весь свой путь от побега из умирающего дома и до этого момента. Каждый шаг, каждое приключение, что я пережил с… Друзьями? Да! Друзья! Они сражаются там, у алтаря! Прямо сейчас у них идёт бой. “Верность и смелость”, – таков наш девиз, разве нет?

– Давай, мальчик! Иди дальше! Нет смысла рисковать здесь жизнью!

Смысл есть! Мои друзья! Каждый день с момента, как я присоединился к ним, они поддерживали меня, помогали. Я разворачиваюсь, натягивая тетиву, и стреляю в ведьму. Стрела быстро пересекает комнату и ранит ведьму в ногу. С рёвом она выдёргивает стрелу и ломает.

– Глупец! Ты испортил мою шутку! Но не думай, у меня есть и другая!

Голос пропадает, и меня наполняет ощущение, что меня с меня сняли кандалы. Дышать становится проще, а тело словно наполняется лёгкостью. Я бегом возвращаюсь в комнату.

Карина наконец дочитала заклинание. Она вытягивает руки вперёд, и ведьму, Макса и Грона накрывает зелёный купол. Всё под ним погружается в тишину.

– Отлично! – Огрун выуживает из колчана последний болт с красным оперением. – Я взорву ей голову!

В момент, когда он заряжет арбалет, его голова слетает с плеч, обдавая всё вокруг брызгами крови.

– Я всех вас убью! – над мёртвым Огруном навис совершенно обезумевший Лиман. Окровавленная коса блестит в его руках. – Если бы не вы, мой племянник был бы жив!

В своём безумии он бросается на Карину. Я подскакиваю к нему сбоку, делая подсечку. Падая, он делает взмах косой, я отпрыгиваю в сторону и сразу же делаю рывок снова к нему, пытаясь ударить ногой, но Лиман уклоняется, поднимаясь с пола. Он бросается на меня, сталь разрезает воздух у моего лица, слегка зацепив щеку, после чего мне в живот тут же прилетает мощный пинок. От удара меня отбрасывает назад и перехватывает дыхание, забиваюсь в кашле, пытаясь жадно хватать ртом воздух.

У стены тем временем Макс и Грон осыпают каргу яростными атаками, пытаясь не попасть под её удары. Карина удерживала зелёную сферу, не дающую ей колдовать. Лиман бросается на неё. Тяжело дыша я делаю выстрел. Стрела пробивает ему шею насквозь, но он успевает нанести удар, от которого волшебнице приходится уклоняться. Её концентрация сбивается. Сфера молчания пропадает, а Лиман с хрипом падает на пол.

Комнату оглашает яростный крик ведьмы:

– Куклы!

Каменные плиты пола вдоль боковых стен вылетают, и из под них вылезает дюжина детей. Каждый ребёнок был худ, глаза налиты кровью, волосы облазят с голов, а одежда висит грязными лохмами. Зубы обнажены в злобном оскале.

– Порвать их в клочья! – отдаёт приказ карга, и все дети яростно кидаются на нас.

Вся эта детская свора двигалась с невообразимой скоростью. Каждый удар маленьких ноготочков оставлял на открытых участках тела глубокие царапины. Некоторые из малышей пытались вцепиться в нас зубами и вырвать кусок плоти. А у стены ведьма стояла и наблюдала за нашими попытками утихомирить всю эту ораву не убивая.

– Я обещала, что вы увидите детей, когда придёт время, – ехидно говорит карга. – И вот оно пришло.

Ведьма вновь пытается прочесть заклинание.

– Мелиэва! – с яростным криком Макс кидается на неё, пытаясь ударить мечом, но она отбрасывает его и Грона заклинанием.

Вся гурьба тут же кидается на них, но они быстро поднимаются, отбиваясь от нападавших. Воспользовавшись моментом, я натягиваю тетиву, но передо мной возникает всё ещё живой Лиман. Быстрый удар, и моё тело прошибает жуткая боль. Я выпускаю стрелу, и она пронзает дровосеку грудь. Прежде, чем он падает замертво, вновь блестит сталь, и мой левая рука, всё ещё сжимающая лук, летит на пол. Из груди вырывается полный мучительной боли крик, раздирая мне горло, глаза затягивает кровавая пелена. Я падаю на спину. Весь мир растворяется в пылающей пучине агонии.

– Уходим! Грон, хватай его! Я прикрою отход! – слышу я приказы Макса сквозь собственные страдания.

Орк отбивает нападение нескольких детей и подхватывает меня. Окружение начинает проваливаться во мрак. Мои крики оборачиваются бессильным стоном. Где-то позади раздаётся жуткий грохот – Карина заклинанием обрушивает выход из комнаты.

– Это выиграет нам немного времени, – говорит она тяжело дыша. – Уходим. Надолго этого завала не хватит.

От каждого шага Грона моё тело прошибает боль. Сознание покидает меня. Когда я очнулся, мы уже бежали через большой зал с фонтаном. Вокруг царил холод.

– Убить Мелиэву! Наказать отступницу! Возмездие! – призраки, ранее просившие убить каргу, теперь нападали на нас.

Где-то вдалеке прозвучал грохот – ведьма пробила завал. Ситуация становилась тяжелее с каждой секундой. Души убитых Мелиэвой жриц продолжали наседать на нас. Пока мы бежали, Карина поддерживала магический щит, который под атаками уже трещал по швам. Из-за больших ворот, пока ещё едва слышно, доносились крики одурманенной каргой толпы детей. Под шквалом атак призраков мы наконец добираемся до выхода из зала. В этот момент щит волшебницы не выдерживает и разлетается растворяющимися в воздухе сверкающими осколками, но Макс уже прочёл молитву Талиндре, прося её защиты. Карина вновь обрушивает проход. Спустя несколько мгновений из-за завала раздались едва слышные, тонущие в отчаянии крики призраков. Невыносимая, выжигающая всё тело боль вновь пронизывает меня, отпечатываясь в мозгу.

– Крепись, малец! – звучит подбаривающий голос Грона где-то в затягивающемся мутной пеленой подземелье. – Потерпи немного. Жрецы тебя скоро подлатают.

Голоса друзей звучат будто издалека, а я сам вновь теряю сознание, растворяясь в тишине.