Андрей Михайлович Подшибякин
Голодный мир
Роман

* * *

© Подшибякин А.М., текст

© Пащенко О.Г., иллюстрация

© ООО «Издательство АСТ»

Хозяйская комната

1

– А по телефону сказал, что славянин, – в голосе риэлторши прозвучал упрек.

К таким (и многим другим подобным) заходам Влад давно привык: карие навыкате глаза, жесткие как проволока черные кудри, выдающийся нос и сизая щетина, прорезающаяся уже спустя двадцать минут после бритья, – всё это гарантированно помещало его в московскую категорию «хач». Свои преимущества в этом были: на Бутырском рынке армяне-мясники с кивком отгружали ему как для себя, сотрудники автосервисов обращались исключительно «брат», а в «Сыроварне» на «Красном Октябре» к нему как-то подошел носатый мужчина в кашемировом пальто и с акцентом сказал: «Я вижу, вы из наших, из воров». Этим эпизодом Влад немного гордился – и потом год козырял соответствующей историей на московских диджитал-тусах.

– Бабка гречанка была, – буркнул он риэлторше.

– Да у вас у всех то бабка гречанка, то дед итальянец, а потом весь аул в квартиру переезжает! Насрано кругом, кальяном провоняло, а мне ищи вас, свищи, да перед хозяевами на пузе ползай…

Дамой она была крупной – и ни на каком пузе ползать ни перед кем явно не могла.

– Мне паспорт показать или что? – Влад начал терять терпение.

В других обстоятельствах он давно бы, наверное, ушел, – но тут слишком уж хорошо всё совпало: дом прямо напротив Мосфильма, двушка по цене однушки, до офиса – полчаса пешком или семь минут на машине…

– Да все вы по паспорту русские, – не сдавалась риэлторша, но паспорт развернула, глянула на соответствующую строчку и фыркнула: – Ишь, Владлен Михайлович Степанютин… Ладно, пошли.

В подъезде воняло старухами и кошачьей ссакой; Влад отстраненно подумал, что первых нагадивших тут кошек давно уже нет в живых и их дело продолжают хвостатые внуки, правнуки и праправнуки.

– Дом – прекрасный! – риэлторша повысила голос, словно стараясь перекричать запах. – Соседи – генералы, профессура, писатели. Район боже-е-ественный, божественный!

Лифт, втиснутый в пространство между лестничными пролетами, был, кажется, одноместным: ехать в нем в компании полной риэлторши было неуютно и мучительно. Ко всему прочему, весь долгий скрипучий подъем на четвертый этаж женщина буравила Влада взглядом: никак, видимо, не могла определиться, где он прячет аул и кальян.

– Жарко очень, – неожиданно для себя сказал потенциальный квартиросъемщик, смутился и уставился на сумку «Louis Vuitton» в руках спутницы.

Виньетки «LV» на ней не совпадали по швам; паленочка.

Эта деталь почему-то наполнила Влада уверенностью. Будет продолжать хамить – он ей всё выскажет прямо в глаза! Заебал этот московский бытовой расизм!..

– Квартира раньше не сдавалась, – с нажимом сказала женщина под лязг открывающейся лифтовой двери. – К жильцу отношение серьезное! Если кого-то что-то не устраивает, могу посоветовать прекрасные варианты в Новой Москве!

«Ага, в жопе этой», – мысленно ответил обратно сдувшийся Влад.

– Там ваших много живет, не скучно будет, – добавила риэлторша.

Он съел и это.

В квартире тоже пованивало – старостью, пылью и почему-то гнильцой, как будто хозяева забыли в выключенном холодильнике колбасу. Ремонт здесь явно не делали пару-тройку десятков лет, но, во-первых, в этом был какой-то особый ретро-шарм, а во-вторых, риэлторша же сразу сказала, что квартира раньше не сдавалась. Всё логично. Влад к тому же знал, что к таким фоновым запахам быстро привыкаешь – особенно если вызвать уборщиков, поставить новую мебель и как следует всё проветрить.

– Окна во двор, в квартире тишина. Мебель свою привезете и потом обратно увезете, сдается как пустая. С сантехникой могут быть проблемы, здесь телефон жилкомхозяйства, позвоните, если что, – бубнила риэлторша, словно вдруг смирившаяся с перспективой сдать квартиру замаскированному хачу и даже перешедшая на «вы». – Из электроприборов – холодильник и стиральная машина, оплата электричества по счетчику в конце месяца. Много техники не натаскивайте: проводка старая, может замкнуть, ответственность на вас.

Владу в квартире нравилось всё больше и больше. Не обращая внимание на бормотание, он отдернул занавески с блеклыми цветочками, повернул шпингалет кухонного окна, дернул ручку и, отфыркиваясь от поднявшейся пыли, впустил в комнату предзакатный московский свет. Стало красиво и как-то… правильно. Как должно было быть.

Он вынул телефон и сделал несколько снимков, чтобы вечером рассмотреть всё в деталях. Риэлторша покосилась на последнюю модель айфона с тремя камерами (жизненная необходимость в мире московского диджитала!), поджала губы и хмыкнула. Раньше от взгляда Влада не ускользнуло, что дама пользовалась лоховским «Xiaomi».

Во дворе кто-то пьяно рявкнул:

– Светка, еб твою мать, дверь открой! Вынесу нахуй!

Залилась собака, заполошно зазвенел неразличимый женский голос. Кто-то замолотил по железной двери соседнего подъезда.

То ли генералы, то ли профессура шумела, – так сразу и не поймешь. Влад хмыкнул.

– Ну что, Владлен Михайлович, – риэлторша умудрилась произнести его имя-отчество с издевательской интонацией, – брать будем?

Снова ощутивший себя хозяином ситуации Владлен Михайлович ничего не ответил, прошел мимо тетки в коридор и заглянул в первую комнату. Там у нас, значит, будет спальня: он мысленно расставил в пустом прямоугольном пространстве кровать, полку для наушников и журналов и шкаф для одежды – всё из «Икеи», лучше из светлого дерева. Обои, конечно, здесь в старперский цветочек, и нормального минимализма не получится, но тут уж ничего не поделаешь. Он выбрал на телефоне режим панорамы и заснял комнату, несколько раз проведя камерой туда-сюда.

– Не в музее, – словно по привычке, не всерьез гавкнула риэлторша. И вдруг добавила почти человеческим голосом: – А чего такой молодой – и Владлен? Это ж Владимир Ленин сокращенно?

– Не, – отрешенно ответил Влад, мысленно выбиравший, куда встанет торшер. – Мама думала, девочка будет, Леной хотела назвать. А отец думал, мальчик, Владимир. Компромиссно выбрали.

– От дают!.. Выбрали! А ребенку потом всю жизнь мучиться!

Оставалось посмотреть вторую комнату – хотя, если честно, Влад решение уже принял. Нравилось ему здесь. Даже неожиданно как-то – аж уходить не хотелось.

Вторая комната располагалась через коридор напротив кухни – и была почему-то наглухо закрыта.

Влад дернул ручку.

Дверь и не подумала открываться. Более того, ручка не пошевелилась, как будто была с дверью одним целым.

– А… Это… – он вопросительно посмотрел через плечо на риэлторшу.

– Хозяева мебель оставили, туда нельзя, – отчеканила та. – Вывезут позднее. Комната под замком.

Тут стало понятно, почему двушка стоила как хорошая однушка – потому что она фактически и была однушкой. Влад прокрутил в голове несколько возмущенных фраз («Так, одну минуточку!..», «Вы намеренно ввели меня в заблуждение!..», «По цене надо передоговариваться!..» и так далее), но ничего не сказал – только похлопал глазами. Из старой квартиры надо было срочно съезжать – там к хозяевам приехали какие-то мутные родственники из ебеней, родственникам негде было жить, да короче!..

– Берем, нет? – риэлторша, кажется, слегка разочаровалась в том, что срача и торга не будет. – У меня через 20 минут – следующий просмотр, обеспеченные люди, молодожены, славяне…

Последнее слово она сказала с нажимом – хотя оба прекрасно понимали, что следующий просмотр дама придумала на ходу.

– А балкон где? – спросил Влад, уже понимая, что никакого балкона в квартире нет – а если и есть, то находится он как раз в недоступной ему комнате.

Вместо ответа риэлторша фыркнула таким возмущенным фырком, словно квартиросъемщик потребовал установить посреди жилища стриптизерский шест.

– Ну давайте договор, или что у вас там, – буркнул Влад, из вредности еще раз подергав ручку запертой комнаты; ручка по-прежнему казалась намертво приваренной.

– Ну что вы, Владлен Михайлович, как маленький. Все свои, какие договоры. Вам налоги потом надо платить?.. Вот и мне не надо. Раз в месяц хозяевам на карту 55.000 переводите по «Сберу», да и всё. Данные карты я дам. Сегодня платите за первый и последний месяц. Мне сейчас – наличными за агентские услуги 20%.

«Договаривались же на 15» так и осталось невысказанным – Влад был человеком неконфликтным и от конфронтаций робел.

– Коммуналку сами платите, счетчики фотографируете, мне скидываете в вайбер.

Наличных у Влада, естественно, при себе не оказалось – кто их сейчас вообще с собой таскает, когда везде бесконтактная оплата, «Apple Pay» и «PayPass»?! Пришлось пойти с риэторшей в районное отделение банка с невозможным названием «Госнефтькоммерц», снять сальные купюры и обменять их на горсть разноформатных ключей.

– Так, это от подъезда, – перечисляла риэлторша, – это от квартиры от верхнего замка, это от нижнего. Нижний заедает, надо дверь как бы на себя потянуть и сильнее поворачивать. Это от почтового ящика, а это от трансформатора на лестничной клетке. Туда лазить не надо – если электрик попросит, ему дадите.

Влад слушал вполуха, щурясь на нежное закатное солнце. С ключами он как-нибудь разберется. Главное было, что теперь он живет почти что в центре, в двух шагах от легендарной киностудии, в районе, сохранившем дух Москвы середины прошлого века – если, конечно, не считать наперегонки карабкающихся в небо уродливых башен «Донстроя», со всех сторон обступивших этот зеленый уютный островок. Ну и ладно, что в квартире пованивает, а две комнаты волшебным образом превратились в одну за те же деньги. К таким вещам надо быть готовым заранее – чудес, как известно, не бывает.

(Зато бывают события, прямо противоположные чудесам по смыслу.)

2

Только в старой квартире в Проектируемом проезде, пакуя вещи, Влад сообразил, что все его интерьерные идеи придется перепридумывать заново: в единственную свободную от хозяйских вещей комнату надо как-то уместить и спальню, и то, что он по привычке мысленно называл словом «гостиная».

Он сел на перевязанную скотчем синюю икейскую сумку, набитую полотенцами и футболками, достал телефон и стал рассматривать сделанные в новой квартире фотографии и панорамы. Да не, ладно, нормально. Потеснее будет, чем он планировал («И даже чем сейчас, в старой хате», – сказал внутренний голос с мамиными интонациями), но всё решаемо. Своей мебели у него не было – нынешняя квартира сдавалась с хозяйской, старой и уродливой. Кровать придется купить чуть поуже, вместо шкафа поставить друг на друга тумбочки со смешными названиями вроде «TÜMBE», отдельно воткнуть в угол небольшой диванчик, ну и, конечно, пару длинноногих торшеров индустриального вида по углам. Телевизор Влад презирал и принципиально не смотрел, предпочитая ему выступления комиков и интервью Дудя на «YouTube», так что здесь ни на какие компромиссы идти было не надо.

Мучил вопрос с кабинетом: он давно хотел оборудовать отдельную комнату под домашний офис – поставить стол из светлого дерева, легкий крутящийся стул, повесить на стены черно-белые фотографии… Влад подумал, подвигал пальцами панораму на экранчике – и признался сам себе, что на самом деле стол с офисом ему дома не нужны. Он любил говорить, что его рабочее место – это его собственный мозг: Влад был креативным директором в соцмедиа-агентстве под названием «Мульти-Пульти». Бесячий детсадовский нейминг не был делом рук (и мозга) креативного директора – на таком звонком названии настояли инвесторы, считавшие, что в этом сегменте рынка надо выделяться, запоминаться и ярчить.

Он встал с баула, рассеянно осмотрелся и сообразил, что, кажется, готов выезжать – вещей оказалось до обидного мало. Рассредоточенные ровным слоем по старой квартире, они выглядели совершенно иначе, чем скрученные, стиснутые и сконцентрированные в пяти больших сумках, полутора чемоданах (один был совсем мелким, для ручной клади) и нескольких полиэтиленовых пакетах из «Азбуки вкуса».

«Ну и пусть», – злобно подумал креативный директор. Он, в конце концов, принципиальный противник потреблядства и показной роскоши! Жить надо – налегке, не засирая свое жизненное пространство лишним балластом, будучи готовым в любой момент вскочить и сменить образ жизни, место работы, страну проживания и вообще всё, что только можно сменить!..

Всей правды Влад себе не говорил.

«Креативный директор диджитал-агентства» звучало, конечно, громко – но только для людей, не имеющих отношения к волшебному миру онлайн-рекламы. Дело в том, что «Мульти-Пульти» болталось в самом низу пищевой цепочки: где-то там, на недосягаемой высоте, международные сетевые агентства выигрывали многомиллионные тендеры на право работать с крупными брендами; собственно работу делали агентства поменьше, которым сетевики сгружали продакшн и креатив; в агентствах поменьше тоже сидели не дураки – и отдавали субподряды совсем маленьким агентствам. В самом конце этой постчеловеческой многоножки находились «Мульти-Пульти», «Лютики», «Котики» и прочий агентский планктон. Многими из этих лютиков владели одни и те же люди: взаимозаменяемые конторы с пионерскими названиями использовались как подставные участники тендеров, номинальные бизнесы в случае возникновения вопросов у налоговой к более интересным инициативам собственников, и другими креативными способами.

Должность креативного директора Влад выбрал себе сам, потому что в «Мульти-Пульти» презирали старперские иерархии и писали на своих визитках формулировки типа «Джедай СММ», «Супергерой дизайна» или «Падаван бизне$-девелопмента».

В основном Влад занимался так называемым «посевом в пабликах»: постил в раскрученные (другими агентствами) группы «ВКонтакте» рекламные публикации и опылял необъяснимо популярные на юге России «Одноклассники» конкурсами и розыгрышами. По этой причине у всех в «Мульти-Пульти» всегда были айфоны самой распоследней модели – кто там будет проверять, реален ли победитель рекламной викторины Петр Семенович из Караганды, или является цифровым альтер эго Владлена, допустим, Михайловича. Платили в «Мульти-Пульти», по правде говоря, очень плохо и нерегулярно, поэтому конкурсы и особенно их призы всегда приходились кстати.

Влад говорил себе (на этот раз вполне честно), что занимается этим всем не из-за денег. В московском диджитале было весело: чуть ли не каждый день проходили конференции, клиентские и агентские вечеринки, воркшопы и другие эвфемизмы для слов «бесплатный алкоголь». Бухать Влад особо не любил, зато приветствовал дудку – а в агентствах курил план, кажется, каждый первый.

У работы было и еще одно важное преимущество: в индустрии работало множество привлекательных телочек, чьи нравы были тем свободнее, чем ниже в пищевой цепочке находилось их агентство. С чем это связано, Влад никогда не интересовался, но ситуация его вполне устраивала. А теперь-то, с новой квартирой почти в центре, жизнь вообще заиграет новыми красками – агентские телочки ценили такие вещи и не любили ездить «в гости» в ебеня ветвящихся Проектируемых проездов.

Зазвонил телефон, сквозь среднеазиатский акцент говорящего замечтавшийся Влад кое-как понял, что заказанная им для переезда «Газель» уже стоит у подъезда. Переть пожитки вниз пришлось самому, потому что помощь в спуске вещей стоила дополнительных денег – а на такую потреблядскую разводку Влад вестись не собирался (кроме того, после вчерашнего залога и процента риэлторши денег почти не осталось). На всю процедуру ушло минут сорок, в городе успели сгуститься пробки, Влад взмок и вонял, водитель Икромуддин бухтел и намекал на неизбежную доплату, но даже это не могло испортить настроение.

На Мосфильмовскую приехали уже затемно. Лифт, как назло, оказался сломан; от перспективы тащить чемоданы, сумки и пакеты на четвертый этаж Владлен мысленно (на самом деле, вслух) застонал, и решил, что ладно, хрен с ним, надо заплатить за помощь, лучше завтра займет у кого-нибудь на работе. Торжествующий Икромуддин еще и повыпендривался, в итоге пришлось заплатить в три конца и опять изругать себя за излишнюю мягкость и слабую приспособленность к жизни.

Мебели у него не было, денег на нее теперь тоже долго не предвиделось, но, оказавшись в стенах новой квартиры, Влад как-то приободрился. Он включил везде свет, открыл все окна и, бодро отфыркиваясь от поднявшейся пыли, начал обустраиваться. Надувной матрас лег посреди единственной доступной комнаты, дачные раскладные табуретка со столом отправились на кухню – Влад сразу решил, что там у него будет рабочее место. На первое время сойдет.

Хотелось есть, в душ и поделиться с кем-нибудь радостью, но идти искать на районе продуктовый магазин не было сил, а вместо горячей воды из душа с хрипом лилась коричневая жижа (про начавшееся несколько дней назад плановое отключение риэлторша предпочла не упоминать). Да и делиться было особо не с кем. На работе он принципиально поддерживал только профессиональные взаимоотношения; друзья детства остались в Нижнем Новгороде, откуда Влад уехал скоро как шесть лет назад; постоянной девушки у него не было – зачем, когда вокруг столько желающих быть не очень постоянными девушками?!

Радостно пометавшись по новому жилищу, Влад подуспокоился и решил посмотреть какое-нибудь интервью на «YouTube». Тут выяснился еще один нюанс: разумеется, он забыл спросить у риэлторши про wi-fi. А если бы и спросил, то что бы изменилось? Ответ можно было предугадать с точностью до интонации: «Квартира раньше не сдавалась, хозяева – пожилые люди, занимайтесь вайфаем сами, но не вздумайте портить стены, в противном случае…» – ну и так далее.

Звонко, как в мультиках, хлопнув себя ладонью по лбу и выругавшись, Владлен отправился в ванную, кое-как сполоснулся холодной водой и решил лечь спать – переезд его не на шутку умотал.

Со сном тоже получилось не очень.

Он то потел, то мерз, то соскальзывал с матраса, то проваливался в какие-то его складки… Влад готов был поклясться, что еще вечером матрас был идеально ровным и уютным, но с наступлением ночи превратился в орудие изощренной китайской пытки.

Глубоко уснуть так и не получилось. Он несколько раз вставал в полудреме и брел в туалет, натыкаясь на незнакомые стены незнакомой квартиры; ворочался и пытался, как кошка, прикрыть рукой нос – гниловатый запах, о котором он за всей суетой успел забыть, ощущался всё резче. Надо будет, думал в полусне Владлен, прямо завтра, не дожидаясь зарплаты и вызова специальных людей, купить ведро с тряпкой и отдраить тут всё, чтобы блестело.

Еле-еле дождавшись рассвета, он сполз с липкого от пота матраса (простыня успела скататься жгутом и переместиться куда-то в ноги), в полубессознательном состоянии почистил зубы и решил двинуть в сторону офиса пешком через «Макдональдс» – работники диджитала фастфуд, конечно, презирали, но исправно его ели, особенно когда дело касалось недорогих и сытных завтраков.

Он мутно побродил по прихожей, вспоминая, в каком мешке лежат кроссовки, тыркнулся в один баул, выудил из совсем другого и влез в них, не развязывая шнурков. По отношению к редкому дропу «Nike Air Max Independence Day Red» это было, конечно, преступлением – Влад дал себе честное слово больше никогда таким свинством не заниматься, разгладил помятый задник кроссовок, сунул под мышку ноутбук в камуфляжном чехле «Fjallraven», захлопнул приоткрытую дверь в комнату с хозяйскими вещами и вышел из квартиры.

3

Лишь через несколько часов, когда в желудке улеглись макмаффины, была допита вторая чашка кофе (появляться в агентстве с макдачным стаканчиком было западло, поэтому после завтрака Владлен заскочил еще и в модную кофейню «ДаблБи»), в группах «ВКонтакте» были размещены запланированные на сегодня викторины и пролистан инстаграм (просто так, не по работе), он понял, какая конкретно мысль беспокойно возилась всё это время в глубине сознания.

Дверь запертой комнаты!

Влад замер и уставился невидящими глазами в экран ноутбука, пытаясь восстановить последовательность событий. Позавчера ручка на двери не сдвинулась ни на миллиметр, несмотря на все его усилия. Вчера он был слишком замучен переездом, чтобы обращать на нее внимание. Сегодня же дверь каким-то образом оказалась приоткрытой – уходя, он автоматически ее захлопнул, даже не заглянув внутрь. Когда и почему она открылась?..

– Алло, Ленин, ты чего залип?

Перед носом требовательно щелкали пальцы Костика, гендира и сооснователя «Мульти-Пульти». Был он, вообще-то, мужчиной крупным и не очень молодым, но на Константина не отзывался принципиально: Константины да Михаилы Петровичи, вон, в сетевых агентствах сидят, а мы тут все свои, практически братья и сёстры, одно дело делаем, на формальности времени не тратим.

Влад захлопал глазами, поморщился от своей агентской клички («Надо уже всем жестко сказать, чтобы прекратили называть меня Лениным! Прямо поставить на место!» – вспыхнула в мозгу часто там появляющаяся мысль) и вопросительно посмотрел на Костика.

Тот почесал потную полоску кожи под часами «TAG Heuer Aquaracer», для верности постучал пальцем по столу Влада и сказал:

– Зайди, по тендеру надо обсудить. Ору ему, ору, а он еблетом щелкает.

Не переставая думать про дверь, креативный директор проследовал за складчатой потной спиной Костика в бордрум – этим громким словом назывался закуток с разноцветными подушками и бинбэгами, использовавшийся в «Мульти-Пульти» в качестве переговорки.

Может, он случайно открыл дверь, когда ночью ходил в туалет? Так она же заперта была намертво, а тут вдруг взяла и открылась. Ну мало ли, замок рассохся, дом старый, сквозняк подул, какая-нибудь притолока отошла… Ага, сто лет не отходила, а тут в первую же его ночь на новом месте взяла и отошла? Да откуда ты знаешь – может, она всё время сама открывается, а перед твоим приходом риэлторша захлопнула, чтобы нос не совал куда не надо?

Этот внутренний диалог-монолог прервался хлопком ладоней.

– Ленин, вылетишь отсюда к херам собачьим. Меня надо слушать, когда я говорю!

Костик стоял уличными кроссовками «Bikkembergs» на любимой подушке креативного директора и злобно буравил его глазами. Влад встряхнулся.

Собравшиеся в бордруме сотрудники «Мульти-Пульти» с неодобрением уставились на Влада. Он безотчетно вспомнил школу, когда физичка песочила его перед всем классом за пятиминутное опоздание на урок. Сэйлзы агентства, высшая каста с процентами от контрактов, кривились в точности как отличницы: с осознанием собственного превосходства и нескрываемым презрением.

«Да что я, действительно, из-за этой сраной двери заморочился», – злобно подумал Владлен и попытался сконцентрироваться на происходящем.

Костик накручивал себя и собравшихся: намечался важный тендер на соцмедиа-обслуживание крупной строительной компании – задача сложная, но выполнимая, и способная, если всё сложится удачно, поднять «Мульти-Пульти» сразу на несколько ступенек пищевой пирамиды. Гендир дал понять (вообще-то, сказал прямым текстом), что инвесторы агентства уже практически порешали со строителями на своем уровне по откатной схеме, и от присутствующих требовалось только одно: не обосраться на тендерной презентации! Которую, вообще говоря, надо еще подготовить, расписать все конкурентные преимущества (Костик называл их модным термином «ю-эс-пи», от «unique selling points»), сделать мокапы постов для основных соцсетей, обернуть всё в удобоваримую для строителей концепцию и так далее.

– С тебя, Владлен, будут слоганы – чтоб, там, молодежно, но в то же время с достоинством и всей вот этой хуйней. Там в тендерной комиссии такие крокодилы сидят, вскроешься! Сами не знают, чего хотят. Всё, разбег, работаем! Три раза в неделю общий сбор по этой теме, я назначу в календари.

Остаток рабочего дня Влад провел, разрываясь между навязчивыми мыслями о запертой комнате и попытками придумать что-то внятное для строителей. Слоганы (да и вообще придумывание как таковое) не были его сильной стороной, и креативный директор успел сто раз себя обругать за то, что в свое время не написал в визитках какую-нибудь звонкую, но бессмысленную хрень типа «диджитал-хомячок». С хомячка-то спрос понятно какой…

Очень хотелось домой, но тут не всё было так просто. Декларативно в «Мульти-Пульти» обязательных офисных часов не было: на сайте агентства говорилось, что создавать магию цифровой рекламы можно хоть из коворкинга, хоть из «Старбакса» на углу, хоть с пляжа в Гоа. На практике же Костик бдительно следил за посещаемостью и устраивал разносы любителям «работать из дома»: как он резонно замечал, какого-то же хера мы платим аренду за офис? Вот и будьте любезны ее отрабатывать! Поэтому Владлен промаялся еще несколько часов, борясь со сном, – первая ночь на новом месте его конкретно вымотала.

Наконец, в седьмом часу Костик протопал на выход, хмурясь в смартфон. Выждав полагающиеся десять минут (вдруг что-то забыл и вернется!), сотрудники «Мульти-Пульти» разбежались – кто-то из клиентов, кажется, устраивал сегодня вечеринку, но Владу туда не хотелось (и, по правде говоря, его не звали).

По дороге домой он окончательно успокоился; точнее, загрузился уже по поводу грядущего тендера, мысли о котором вытеснили всё остальное. Надо, наверное, как-то посидеть сейчас, покопать, что там застройщики делают по соцмедиа, собрать мудборд, подумать…

Первое, что он увидел, войдя в квартиру, – приоткрытая дверь в запретную комнату. Которую он совершенно точно захлопнул утром.

Влад замер. Волосы на затылке и руках встали дыбом.

Было очень тихо – даже на обычно забитой Мосфильмовской не было, кажется, ни одной машины. Где-то в недрах дома противным глубоким голосом орала кошка, но этим звуки и ограничивались. Запах гнили усилился; надо, блин, вымыть хозяйский холодильник, нереально же так!..

С этой мыслью креативный директор отмер: не время тупить, дел немерено. Он решительно, не разуваясь, пересек прихожую, положил ладонь на еще недавно неподвижную ручку («Надо, в конце концов, написать риэлторше – пусть хозяева или разбираются с рухлядью своей, или квартплату снижают! А лучше и то, и то!») и злобно захлопнул дверь.

Вернее, удержал ее в последнюю долю секунды.

Замешкался.

Снова открыл, уже пошире, и заглянул в хозяйскую комнату.

Челюсть Влада отвисла.

Ноутбук, который он всё это время держал под мышкой, с грохотом упал на пол.

4

Когда-то давно, когда Влад еще наезжал в Москву из Нижнего на выходные, тогдашняя подруга повела его в театр; даже не в театр, это бы еще ладно, а в театральную мастерскую. Дело происходило в каком-то переулке, отпочковавшемся от Большой Никитской улицы (которую бывшая пассия упорно и с нажимом называла «улица Герцена»). На расстоянии нескольких шагов от дорогущего ресторана «Уголек» и самой пафосной «Кофемании» города без предупреждения начинались адские дебри, словно застрявшие в далеком прошлом. Чтобы попасть в студию, где ГИТИСовские старшекурсники ставили дипломный проект, Владу с дамой сердца пришлось открывать скрипящие калитки, балансировать на проложенных над грязными лужами досках, пересекать заброшенные безлюдные дворы и, наконец, почти на ощупь пробираться через пыльный склад декораций. Спектакль, между тем, оказался мутным и претенциозным; дама сердца быстро дала Владу понять, что сегодня ему ничего не обломится; в конце концов он чуть не опоздал на обратный поезд – и решил для себя, что ноги его в театре не будет до пенсии, а лучше и до конца жизни.

(Так оно и получилось.)

Запретная и еще недавно запертая комната больше всего была похожа именно на тот склад декораций театральной мастерской. В темном, без окон, помещении («То есть балкона все-таки нет», – отстраненно подумал Владлен) высились укутанные светлыми чехлами груды… Чего-то. Некоторые чехлы щетинились многочисленными углами, другие словно прикрывали что-то не вполне твердое, подрагивающее, как желе. Смотреть на всё это было физически некомфортно: стоило остановить взгляд на любом из чехлов, глаза начинали слезиться, а во рту появлялся приторный липкий вкус, как от десяти лакричных леденцов сразу.

Владлен вынул телефон и сделал несколько снимков и панорам, стоя на пороге и придерживая дверь ногой, – надо всё это потом внимательно рассмотреть, показать риэлторше, возмутиться, в конце концов! Он не подписывался охранять склад какой-то трудноописуемой дряни! Нашли тоже себе мальчика! То-то и вонища такая в квартире, всё понятно теперь. Охренели совсем уже! Москвичи, одно слово.

Среди чехлов что-то гулко шевельнулось – как будто кто-то огромный заворочался во сне.

Влада словно хлестнули по лицу. В ушах зазвенело.

Перспектива сдвинулась – дальние декорации приблизились, а ближние расфокусировались, поменяли свои очертания. В глубинах комнаты в луче пробивающегося из открытой двери света обозначились другие, серые, чехлы – огромные, уходящие вверх, насколько хватает глаз, сливающиеся с жирной, дышащей чернотой. Геометрия тех, самых дальних, предметов не была предназначена для человеческого взгляда.

Влад захлопнул дверь и с колотящимся сердцем опустился на пол.

– Блять, это что за хуйня?! – выкрикнул он риторический вопрос в пустоту своей новой квартиры.

Отполз подальше от хозяйской комнаты, не сводя глаз с двери.

Выскочил из квартиры и, не заперев дверь на все полагающиеся замки, помчался вниз, перепрыгивая через три ступеньки. Поскользнулся, схватился за крашенные кирпичного цвета краской перила, не удержался, проехал на заднице половину пролета. Вскочил и, не обращая внимания на отбитый копчик, снова рванул к выходу из подъезда. Едва не сбил бабку, укутанную, несмотря на лето, в пуховый платок. Пробурчал невнятные извинения.

– Наркоманам, что ли, пятнадцатую сдали? – прошипела бабка вслед.

Влад выскочил во двор, заметался между тесно припаркованными машинами, побежал было в сторону Мосфильмовской, но вдруг сообразил, что оставил в квартире вообще всё: паспорт, ноутбук, бумажник… В руке был только телефон.

Он зашипел ругательства и с ненавистью пнул валявшийся на тротуаре пластиковый стаканчик. В заднице стрельнуло – о ступеньки он, оказывается, ушибся все-таки сильно.

– Сука! – рявкнул Владлен, схватившись за поясницу.

– Доченька, не обращай внимания, дядя – психованный, – противным голосом вдруг сказала объемная женщина, прошедшая мимо креативного директора.

Ее дочь, контрастно тщедушная школьница с крысиными косичками, сделала прямо противоположное: уставилась на Влада, широко раскрыв глаза. Не каждый день увидишь самого настоящего психованного!

– Извиняюсь, – сказал психованный и покраснел; Влад имел такую генетическую особенность: моментально заливаться свекольного цвета румянцем по поводу и без.

Объемная женщина фыркнула и увлекла дочь в сторону улицы Пырьева, а Влад зажмурился, досчитал до пяти и сложно, в несколько приемов, выдохнул. Когда он открыл глаза, паника отступила – вокруг жили своей жизнью тихие, уютные московские дворы, в панорамных окнах близлежащего монстра «Донстроя» отражался роскошный закат, откуда-то совсем по-будничному доносилась песня Ларисы Долиной про погоду в доме.

Домой, однако, возвращаться было страшно.

Тут Владу пришла в голову идея. Так вышло, что он не очень любил и даже побаивался фильмов ужасов – а вот диджитал-телочки, напротив, их почему-то очень приветствовали. Для неизбежных ситуаций, когда хорроры смотреть ему всё же приходилось, Владлен придумал умственное упражнение – рационализацию. Всё плохое на экране обычно случалось после того, как герои либо заезжали в новый дом, либо совали нос куда не надо, – а он, Влад, никуда ничего не совал и уж точно не заезжал! А значит, герои сами дураки и напросились на неприятности, а ему бояться нечего.

Тут он сообразил, что, вообще-то, и квартира у него новая, и комнату его русским языком просили не открывать.

Владлен хмыкнул («надо ж, как бывает»), посмотрел на телефон, всё еще зажатый в руке, и приступил к следующему этапу рационализации. Он уже спокойно, без истерики, вернулся во двор, вычислил местоположение своих окон на четвертом этаже и сделал несколько снимков. Опустился на скамейку, зазумил двумя пальцами фотографию и стал внимательно рассматривать; благо, камера последнего айфона даже на таком расстоянии давала четкую картинку в высоком разрешении. Логика была такая: квартирные хозяева не могли разместить склад какой-то крупногабаритной дряни в комнате стандартных размеров – а значит, снаружи можно будет разглядеть последствия или ремонта, или расширения жилплощади, или еще чего-то в том же духе. А после этого уже можно будет позвонить риэлторше и поскандалить – пусть хозяева перетаскивают свое говно в комнату поменьше, где он сейчас живет! А он заселится в нормальное просторное помещение!

Окно Владленовой кухни на фотографии нашлось быстро: вот оно, так настежь и раскрыто со вчерашнего вечера, ветерок трогает занавески с бледными цветочками. Слева от занавесочек, получается, окно его единственной комнаты – закрытое, чтобы не налетели комары, но тоже вполне узнаваемое. По идее, склад хозяйской дряни должен быть еще левее.

Влад замер.

Зазумил фотографию еще сильнее – до пикселей и незаметных ранее солнечных бликов.

Не поверил глазам, оторвался от телефона, поднял голову и уставился на окна своей новой квартиры.

Стратегия рационализации страхов затрещала по швам.

5

Владлен поморгал и еще раз попытался мысленно выстроить трехмерную проекцию планировки нового жилища. Он был почти уверен, что окно запертой комнаты, если оно вообще там было, должно было находиться левее окна гостиной (он скривился от провинциального старперского слова).

Левее, между тем, в реальности располагался самый обычный балкон, на котором мужчина в майке неопределенного цвета флегматично пил пиво прямо из горла большой пластиковой «сиськи», грыз семечки и плевал шелуху прямо вниз, во двор.

«Профессорский двор, – язвительно подумал креативный директор. – Или генеральский, какой он там».

Получается, с мысленной трехмерной моделью квартиры он не справился, и чулан выходил на противоположную сторону, к Мосфильмовской. А может, и вообще никуда не выходил, был внутренним помещением – в этих планировках черт ногу сломит. Или голову?.. Влад всё время путал. Короче, что-нибудь обязательно сломит.

Мужчина в майке длинно сплюнул в профессорский двор, обернулся и заорал внутрь квартиры:

– Светка-а-а!..

Будничность этого жеста окончательно вернула Владлена в реальность. Он, конечно, не забыл о нечеловеческой геометрии уходящих в бесконечность саванов (были подозрения, что забыть такое невозможно при всём желании); другой вопрос, что он перепсиховал во время переезда, не спал ночь, вывез тяжелый рабочий день…

Тут он кое-что вспомнил, ткнул погасший было телефон и открутил назад фотогалерею – он же успел сделать панораму, когда заглядывал в запретную комнату!

Как назло, пока Влад в панике несся вниз по лестнице, у телефона включилась камера: сразу после фотографий балкона шли десятки мутных прямоугольников, случайно запечатленных потной от страха рукой. Он нервно возил пальцем по экрану вправо; одновременно хотелось поскорее добраться до нужных фотографий – и не добираться до них вообще никогда.

Поверх запоротых кадров вдруг вылезло окошко «iMessage»: «По застройщикам посмотрел? Послезавтра первый прогон презы». Контакт Костика почему-то сохранился у Влада криво, но номер гендира он помнил наизусть: тот заканчивался выпендрежной комбинацией цифр 0101.

Владлен выругался вслух, оборвал себя на полуслове и огляделся: еще не хватало, чтобы объемная женщина или кто-то из соседей вызвали полицию. Общение с людьми в серо-синей форме у креативного директора никогда не складывалось: те моментально делали хищную стойку при виде бороды и черных глаз – и не отставали, пока Влад не даст им денег.

А денег до зарплаты – не было.

Забыв о дурацкой запертой комнате, он поднялся на уже отремонтированном лифте домой (успев отрешенно подумать, как быстро стал называть новую квартиру «домом» – еще и суток не прошло с тех пор, как он затащил на четвертый этаж свои баулы), споткнулся об уроненный полчаса назад ноутбук и сказал сам себе спасибо за дорогущий ударопрочный чехол «Fjallraven». Прошел на кухню, угнездился на раскладном стульчике и начал лихорадочно яндексить рекламу московских строительных компаний. Wi-fi, естественно, он провести не успел, но тут выручил свисток мобильного модема МТС, «выигранный» в одном из недавних конкурсов в «Одноклассниках».

Костик за это время отправил ему пять сообщений и дважды позвонил – судя по пулеметному темпу речи и характерным пошмыгиваниям, гендир был конкретно уделан кокаином.

– Так, Ленин, как там тебя, Вова, я знаю, ты Ленина не любишь, ха-ха, давай там быстренько пошурши. Презентуемся через месяц только, но надо, чтобы там комар носа не это самое, как там, не наточил.

Это, цитируя секретную шутку сотрудников «Мульти-Пульти», «ток-шоу на Первом канале» не требовало от Влада никаких внятных ответов и обладало закольцованной драматургией: к концу предложения Костик забывал, с чего начал, и принимался развивать свою мысль по новой. Сводилось всё, впрочем, к одному: если он, Владлен, срочно не произведет ресерч и не предоставит гугл-слайдс с юс-эс-пи, то произойдет непоправимое и контракт застройщиков уйдет к заклятым врагам – агентству «Ультра-Котики».

– Да-да, работаю, – периодически бубнил в телефон Влад, скидывая найденные картинки в слайды презентации.

– Ебашь, родной, не подведи, всё только от тебя зависит, давай, Троцкий, то есть Боря, – пулеметно выстреливал Костик и без предупреждения отключался – явно затем, чтобы набрать следующего по алфавиту сотрудника из списка телефонных контактов.

Скрючившийся на раскладном стульчике Владлен быстро перестал раздражаться: разум, конечно, подсказывал, что Костика сейчас несет на кокаиновой волне и ему необходимо всех вздрючить и накрутить, но было как-то вместе с тем и гордо. Естественно! Ресерч – это половина победы! Зависело от него, конечно, не всё, но, не будем врать, многое. Многое!

В процессе конкурентного анализа выяснилось, что у всех московских застройщиков среднего и чуть-выше-среднего класса был словно один на всех маркетинговый отдел (Владлен не знал, что это не так сильно далеко от истины). С большинства рекламных макетов улыбались арийского вида семьи; естественно, хмыкал себе под нос креативный директор, не дай бог даже намекнуть на соседей-хачей, так вы слона не продадите. В рекламных семьях было не менее двух, но и не более трех белобрысых детишек. Тоже понятно: на единственного ребенка ЦА бы спроецировала мамины проблемы с фертильностью (или папины – с потенцией), а больше троих детей заводили либо те, кто такую квартиру никогда себе не сможет позволить, либо те, у кого квартир и так хоть жопой ешь. Представления аудитории о прекрасном, таком образом, сложились у Влада достаточно быстро; надо было еще их детально описать, но это потом.

Меньшая часть строительных реклам намекала на прямо противоположную по смыслу аудиторию: с макетов улыбались женщины в трусах, а иногда в вечерних платьях, трусов под которыми как раз явно не было. Более дорогое и престижное жилье, таким образом, практически напрямую позиционировалось как квартиры для любовниц и содержанок, и Владу такая прямолинейность не нравилась. Но его, во-первых, никто не спрашивал, а во-вторых, российская рекламная индустрия вообще не любила намеков, метафор и прочих, как выражался Костик, «жопных улыбок». Была и еще одна причина, по которой Влад решил жестко не рекомендовать «Мульти-Пульти» выбирать эскортное направление будущей рекламной кампании. Дело в том, что он бы, может, тоже купил дорогую квартиру и водил туда женщин в вечерних платьях, а не малоразборчивых диджитал-чикуль, но даже на первый взнос по ипотеке ему с его зарплатой пришлось бы копить лет сорок.

В отличие от создания фиктивных конкурсов в «Одноклассниках», конкурентный анализ Владлену ужасно нравился и шел легко. Он не замечал усталости от предыдущей бессонной ночи и последующего мутного дня, не чувствовал подступившего уже голода, не обращал внимания на быстро наступившую за окном ночь и даже на пропущенные звонки от Костика. Уже за полночь Влад сохранил драфт в «Apple Keynote», распрямил затекшую спину, ойкнул, оглушительно зевнул и огляделся по сторонам, не сразу сообразив, где находится. Усталость свалилась на него вся сразу, словно только и ждала этого момента: глаза вдруг почти перестали открываться, лицевые мышцы расслабились до состояния теста.

По дороге в туалет он впервые за несколько часов вспомнил о хозяйской комнате – и не без опасения покосился на ее дверь; та выглядела ровно так же неприступно, как и в день осмотра квартиры с риэлторшей.

– Че только не привидится, – вслух пробормотал Влад.

И тут же кое-что вспомнил.

Он выдернул из кармана телефон, открыл фотогалерею и прокрутил вниз несколько экранов с мутными кадрами из подъезда. Нет, нет, нет… Так, вот оно!

Следовавшие за запоротыми фотографии тоже были темноватыми, но вполне различимыми.

Темная пыльная комната раза в полтора меньше той, в которой он спал. Окна действительно не видно: наверное, половина комнаты оттяпана при перепланировке более энергичными соседями. Два стола друг на друге, один ножками вверх. Несколько разномастных вешалок, скрученных между собой проволокой. Какая-то, что ли, этажерка, задернутая серой простыней. Связки книг в одинаковых обложках – наверное, Большая Советская Энциклопедия или еще какой-то казавшийся бесценным, но моментально превратившийся в мусор артефакт ушедшей эпохи. Неинтересные, неживые осколки чьей-то чужой жизни.

Владлен скрольнул вправо еще несколько почти одинаковых фотографий кладовки, отругал себя за излишнюю впечатлительность и с облегчением стер почти всё, что наснимал за сегодняшний день, – память у телефона была хоть и большая, но не резиновая.

Спал он на этот раз глубоко и без снов – мама в свое время говорила: «как младенец». Хотя младенцы, по представлениям бездетного Владлена, как раз таки постоянно орали и ссались под себя, мешая спать взрослым.

Резко усилившегося запаха гнили спящий Владлен не ощутил.

Шагов за запертой дверью совершенно обычной хозяйской комнаты – не услышал.

Не услышал и протяжного скрипа, словно к двери изнутри прильнул кто-то одновременно очень тяжелый и пустой.

6

В новой квартире Влад быстро прижился: подключился к дорогущему, но единственному домовому провайдеру; удачно забрал у переезжающей в Вильнюс коллеги почти новую икейскую мебель; отдраил холодильник – сам, потому что в «Мульти-Пульти» начались легкие задержки зарплаты.

Вонять гнильцой, правда, не перестало. Влад решил, что в вентиляции сдохла крыса, и пытался привлечь к этому факту внимание риэлторши (прямого доступа к хозяевам у него так и не было), но успехов не достиг. Риэлторша упорно не отвечала на сообщения, а когда он наконец решился позвонить и жестко поговорить голосом, после десяти гудков взяла трубку и сказала безо всяких «алло» и «здравствуйте»:

– Ты мне, Владлен-Мосфильмовская, на нервы не действуй, а то вылетишь обратно в свой аул к херам собачьим.

На этом жесткий разговор с обладательницей фальшивой сумки «Louis Vuitton» и закончился. Утешало хотя бы то, что в телефоне риэлторши он был очевидно записан по имени и улице, а не, например, как «Хач Не Брать».

Судьбоносный тендер, как это принято у судьбоносных тендеров, всё время отодвигался то на конец недели, то еще на через неделю, то на неопределенное «уважаемые коллеги, о новой дате мы сообщим дополнительно». Костик психовал, почти каждый день упарывался и изводил сотрудников своими ток-шоу. Сэйлзы охапками тащили мелкие и средние заказы, чтобы поскорее закрыть намечающийся кассовый разрыв; нравилась эта ситуация далеко не всем, поэтому директор отдела продаж Леша вскоре уволился (и ушел не к таким же диджитал-карликам, как «Мульти-Пульти», а, на минуточку, в жирнейшее сетевое агентство «DDM», где моментально стал Алексеем Аркадьевичем), а его заместительница Тася резко вышла замуж и уехала из страны с концами. Влад торчал в офисе с утра до ночи, потом доделывал дела дома до уже совсем глубокой ночи, пил то ли контрабандный, то ли паленый виски из соседнего магазина «Магнолия» и валился спать усталым, как дровосек. После чего просыпался еще более разбитым, чем заснул, – и всё начиналось заново.

Позднее московское лето быстро сменилось противной осенью: темнеть стало ощутимо раньше, янтарные закаты укрылись свинцовыми тучами, выходить на улицу без куртки стало неуютно. Влад мысленно благодарил свою давнюю бывшую, научившую его питерскому выражению «легкий летний пуховичок» – такие продавались в магазине «Uniqlo» в «Атриуме» и выглядели раз в десять дороже, чем стоили на самом деле.

Дверь хозяйской комнаты больше самопроизвольно не открывалась и вела себя в точности так, как ведут себя все двери запертых комнат съемных московских квартир; за всеми рабочими заморочками и бытовыми вопросами Владлен, по правде говоря, о ней вообще забыл.

(И напрасно.)

Неизменными оставались только диджитал-вечеринки: они проходили чуть ли не каждый день, и их участники, словно почуяв скорый конец года и сопутствующий ему скоростной слив недослитых клиентских бюджетов, гульбанили как в последний раз. На одну из таких Влада притащил Костик – гендир ворвался в офис «Мульти-Пульти» в неурочное время, почти в девять вечера, и заметался по опенспейсу, бормоча ругательства. Владлена он заметил не сразу: тот сидел в бордруме на полу, обложившись (ранее истоптанными Костиком) подушками, и пытался придумать для застройщиков такие слоганы, чтобы было одновременно модно-молодежно, но вместе с тем и в рамках традиционных семейных ценностей.

Получалось не очень.

Строго говоря, получалась какая-то колхозная дрянь. «Построй династию». «Начни традицию». Тьфу!

– Бля! – едва не споткнувшись о подчиненного, гендир вскрикнул и театрально схватился за сердце. – Так и отъехать можно, Ленин. Сердце-то – оно, знаешь…

Мысль он не закончил, но было и так понятно: если с такой интенсивностью бухать и нюхать, то отъехать действительно можно было очень легко.

– Здрасьте, – отозвался с пола креативный директор, которому вдруг очень захотелось домой (а не слушать очередной монолог о важности грядущего тендера).

– Покрасьте!

Костик плюхнулся рядом; повозился, устраиваясь, и закурил. Делать этого в офисе, разумеется, было ни в коем случае нельзя, но предводитель «Мульти-Пульти», во-первых, был не в том состоянии, чтобы задумываться о любых «нельзя», а во-вторых, курил не сигареты, а электрическую пендюрку «Айкос».

Бордрум заполнился вялыми облачками дыма и зáпах так, словно кто-то наелся фруктовой жевательной резинки и испортил воздух.

– Ты, Влад, знаешь что, – после паузы сказал Костик, даже не перепутав на этот раз имени коллеги, – забей на эту презу свою.

– А?!

Ничего более внятного Владлен выдавить не смог.

– Говна. Да выиграем мы херню эту, там порешали давно всё. По откатам дотирают, потому и тендерную защиту переносят. Там, знаешь, нам-то крошки долетят, а весь бюджет кто надо куда надо разложит. Вопрос только, в какие стопочки – кому такие, а кому и вот такие.

Первое «такие» он проиллюстрировал, чуть разведя большой и указательный пальцы; второе «такие» – широко раскинув руки (и чуть не попав при этом Владу по щеке).

– А кому и вот такие, – Костик вздохнул и показал дворовый жест «полруки». – Ладно, пошли со мной к «Калейдоскопу» на туссэ, одному влом по пробеням ехать. Пообщаемся!

– А что сегодня?.. – важно спросил Владлен, как будто внимательно следил за светской жизнью московского диджитала.

– Да вот не похер тебе, что? – резонно ответил генеральный. – В жопу кому-то без мыла лезут, как обычно.

Имелось в виду, что небольшое, но крайне борзое агентство «Калейдоскоп» умело укатывать потенциальных (и уже существующих) клиентов с такой купеческой щедростью, что те таяли и заносили куда надо какие надо бюджеты. Предварительно, разумеется, получив у владельцев «Калейдоскопа» 15–20% от суммы гросс кэшем. «Кэшо́м» – так это называлось в соответствующих кругах.

Не дожидаясь ответа (вернее, справедливо решив, что от такого предложения подчиненный в любом случае отказаться не сможет), Костик вызвал черный «мерседес» сервиса «Wheely», заставил Влада бросить ноутбук на рабочем месте и кокаиновой ракетой ворвался в стылую сентябрьскую Москву.

Ехали долго. Костик завел сагу о том, как важно ни на кого в жизни не рассчитывать, кроме себя, – он то ли недавно прочитал об этом какую-то модную книгу, то ли, что вероятнее, сходил на тренинг личностного роста.

– Ты понимаешь, старый, – в речи гендира вдруг прорезалось бумерское выражение, – каждому из нас на каждого из нас насрать. Только ты сам можешь протянуть себе руку помощи! Точнее, не, как там было, только ты можешь открыть свою внутреннюю дверь к успеху! Такому, старый, реальному успеху, не то что как мы тут с говна сметану собираем…

Влад согласно мычал, кивал в кожаной темноте «мерседеса» и мечтал напиться. Называется, пообщались.

Вечеринка «Калейдоскопа», когда они наконец добрались до нее в одиннадцатом часу, успела принять мутный и агрессивный оборот. Укатываемый клиент уже уехал спать (ну как, «спать»; на самом деле, в бордель в гостинице «Пекин» в сопровождении директора «Калейдоскопа» по развитию бизнеса), а оставшиеся в клубе словно разом лишились всех тормозов. Владлен пил с кем-то противную горькую текилу, потом переходил на вино, трезвел после расчерченных кем-то из гостей прямо на столе дорожек и снова накидывался липкими, зато бесплатными коктейлями. Костик про него моментально забыл и ушел нагружать своим «помоги себе сам» стайку пьянющих тружениц диджитала у бара.

Резко сорвавшийся в алко- и наркоштопор Владлен вдруг почувствовал себя ужасно одиноким и захотел домой; была надежда, что удастся хоть немного поспать и прийти в себя перед завтрашним рабочим днем (Костик, разумеется, завтра забудет собственное снисходительное отношение к тендеру и заставит переделывать злосчастную презу в стотысячный раз).

Как он оказался в такси (обычном, не «Wheely»), Влад не помнил. Мелькали фонари, звучали какие-то псалмы на страшном древнем языке (водитель-азиат включил радио на свой вкус), машину мотало. Влада, кажется, в какой-то момент едва не вырвало. Челюсти ныли от того, как сильно он стискивал зубы. Время остановилось: сейчас могло быть и два, и четыре, и шесть часов утра. Влад пытался посмотреть время на лок-скрине телефона, но не мог сосредоточиться на цифрах – а когда мог, тут же их забывал.

Дома лучше не стало.

Он походил по коридору, врезаясь плечами в стены, заплакал по неизвестной причине, ударил кулаком в стену. За входной дверью вроде бы кто-то завозился («Соседи вызвали полицию!» – мелькнула первая за много часов трезвая мысль). Влад грохнулся на колени и прижался ухом к бордовому кожзаменителю. Ничего не услышал. Вскочил и на пьяном кураже рванул на себя входную дверь.

На лестничной площадке никого не было.

Потом возня началась уже за запертой дверью хозяйской комнаты. Там кто-то сначала скребся, а потом вроде как начал дергать изнутри ручку (снаружи она оставалась неподвижной).

– Сука! – закричал Владлен, вскочил и рванул по коридору.

Споткнулся.

Упал. Лязгнули зубы. Во рту появился приторный привкус позапрошлого коктейля.

– Впусти, – прошептали из-за двери запертой комнаты. – Открой.

Влад подавил рвотный рефлекс, скрипнул зубами и со всей силы врезал ногой по двери.

– Уйди! Тебя нет! – прохрипел он, давясь слезами и коктейльной рвотой.

7

После стремной вечеринки «Калейдоскопа» события начали развиваться с невероятной скоростью. Определилась дата тендера – он должен был состояться через неделю, то есть буквально вот-вот. Владлен решил бросить пить и употреблять – мысленное исключение он сделал только для дудки, денег на которую, правда, всё равно не было.

Зарплату в «Мульти-Пульти» снова задержали, теперь на неопределенное время; чтобы расплатиться за квартиру и купить минимальную еду, пришлось занять у Костика. Гендир расстался с деньгами нехотя: видно было, что Влад был на этой неделе не первым, а каждому занимать – поломается кровать.

Преза кое-как собралась, слоганы кое-как родились; не лучшие, конечно, и, прямо скажем, стыдные, но Владлен был уверен – это просто формальность. С учетом обстоятельств он, без ложной скромности, справился неплохо. «Не живи мечтой – живи в мечте!» Нормально, сойдет. То, что мечта находилась в жопе Новой Москвы и на момент создания слогана являлась котлованом, никого смущать было не должно. Все же всё понимают. Не первый день замужем, так сказать.

За пару дней до назначенной даты тендера в офисе «Мульти-Пульти» нарисовались инвесторы. Двое грузных мужчин южного вида не выглядели (и не являлись) цифровыми предпринимателями – агентство было для них, по правде говоря, одновременно небольшой отмывочной лавочкой и легальной ширмой для других интересных занятий. Пахнущие сладковато-душным ароматом «Pasha de Cartier» инвесторы прошли по офису, с интересом поглядывая на телочек и как бы пропуская взглядом всех остальных, закрылись в бордруме с Костиком и сидели там часа два. Судя по долетавшему изнутри ровному бубнежу и взрывам подобострастного гендирского смеха, всё было на мази – бюджеты строителей распределились самым оптимальным для всех причастных образом. Это предположение подтвердилось почти сразу: проводив инвесторов, Костик вызвал сотрудников в бордрум по одному и отсыпал им кэша «в счет будущих заслуг».

– Выдали, понимаешь, авансом, – сказал гендир в ответ на удивленно вскинутые Владом брови. – Они в курсе, что у нас кассовый разрыв, перекрыли немного. Мы как первую оплату по договору получим, я там перекину на офшор, чтобы… Да короче, Ленин, не твоего ума дело. Дают – бери, епта. Иди, не знаю, накати или кроссовки новые в «КМ» купи. Всё, короче, зови там следующего.

Влад сунул конверт в карман (по результатам беглого осмотра получалось, что лежит там тысяч сорок) и в приподнятом настроении выскочил в стылый сентябрь.

С Ольгой, которая на самом деле была совсем не Ольга, креативный директор познакомился в баре «Noor». Точнее, познакомилась с ним она – когда Влад продрался сквозь висящие на входе плотные зеленые шторы, девушка уже была на пятом коктейле «Стравинский», в третий раз рассказывала бармену историю своего мудака-бойфренда и была готова к приключениям. Полноватая блондинка в деловом костюме и с чуть потекшим макияжем была совсем не похожа на жилистых пацановатых диджитал-чикуль – и именно этим Владлену сразу понравилась.

– О! – пьяно обрадовалась незнакомому Владу не-Ольга. – Дай угадаю: Ашот? А, нет, Мага!..

Пока новая знакомая смеялась собственной шутке, Владлен приземлился на соседний с ней барный стул.

Бармен гнусновато ему подмигнул и сказал:

– Как обычно?

В «Noor» Влад в последний раз был года полтора назад, и наглухо не помнил, что он тогда заказывал, – не помнил этого, разумеется, и бармен, воспользовавшийся случаем начислить Ашоту-Маге двенадцатилетнего вискаря.

Всё пошло как по накатанной. Влад широким жестом попросил носить «Стравинские», пока он не скажет прекратить. Конверт с нежданным бонусом худел. Ольга громким шепотом призналась, что вообще-то по паспорту она Олеся, но в этой ебаной Москве с таким именем можно только в проститутки, а она аж целый финансовый аналитик. Влад технично подхватил тему одиночества приезжих в негостеприимной, жестокой и дорогой столице; особенно таких приезжих, которых давно забытая бабка-гречанка обрекла на существование в касте неприкасаемых. Незаметным, но вполне ожидаемым образом вечеринка переместилась сначала на заднее сиденье такси, а потом к Владу домой; ехать от «Noor» на Мосфильмовскую, к счастью, было недалеко. К счастью, потому что Ольга-Олеся начала навзрыд смеяться, называть Влада Олегом (так, по всей вероятности, звали негодяя-бойфренда) и пытаться выяснить, нельзя ли сначала завезти ее на «Юго-Западную».

Владлен был не очень сильно пьян (виски в «Noor» был дорогим), поэтому обратил внимание на слишком многие ненужные подробности во время секса. Оле-Олесе надо было сменить дезодорант и марку зубной пасты, а также не пренебрегать эпиляцией, – креативному директору было вязко, колко, не очень приятно и хотелось поскорее закончить эту часть вечера.

Поскорее никак не получалось – в квартире с новой силой пасло гнилью, что тоже не добавляло креативному директору прыти.

…Влад проснулся от стыда за то, что не помнил, в какой момент уснул.

Было темно, пахло по́том, перегаром и табаком («Она хоть в комнате не курила?!»). Он повозил рукой по той части кровати, где должна была, по идее, находиться гостья, и ощутил мятую пустоту простыни. Прислушался, поморщившись от стучавшей в висках похмельной крови, – может, на кухне? Нет, было тихо. Может, пошла в туалет и там вырубилась?! Этого еще не хватало!

Владлен вскочил, поискал на полу трусы, не нашел и, как был, прошлепал по коридору – успев подумать, что одежды гостьи в комнате уже не было.

– Оле… Ольга! Ты там?

Не дожидаясь ответа, дернул ручку санузла.

Пусто.

Почему-то стало жутковато. Он включил в коридоре свет и посмотрел на запретную дверь хозяйской комнаты.

С ней всё было по-прежнему – стояла закрытой и не подавала никаких признаков неположенной активности.

Тут Влад вспомнил, как Олеся всё порывалась уехать к злодейскому Олегу на «Юго-Западную», обругал себя за излишнюю впечатлительность и с облегчением вздохнул. Уехала – и слава богу! Так даже лучше. Долгие проводы – лишние слёзы, и всё такое. Надо будет, кстати, через неделю-другую сходить сдать анализы – финансовый аналитик не производила, как он начал ретроспективно понимать, впечатления чрезмерно разборчивого в связях человека.

Креативный директор зевнул, почесался, выключил свет и побрел досыпать.

Угнездился на подушке, всё еще хранившей запах чужого человека. Поморщился. Перевернул подушку.

И увидел чужой телефон.

Спать резко расхотелось. Влад осторожно и неприязненно, как огромное насекомое, тронул позапрошлой модели айфон в розовом чехле. На заблокированном экране высветилось фото Ольги-Олеси в объятиях мощного и лысого, видимо, Олега, – а также уведомления о тридцати пропущенных вызовах и еще какая-то ерунда из инстаграма и «ВКонтакте» (деталей без FaceID видно не было, да не очень-то и хотелось их знать). Обратил внимание на время: 3:44 утра.

– Блять, овца, – прошипел Влад, которому хотелось поскорее забыть о недавнем приключении.

Забытый телефон всё усложнял: теперь как-то искать эту дурищу; а то еще, не ровен час, лысый Олег воспользуется функцией «Find My iPhone»…

В голову пришла стремная, но показавшаяся стопроцентно логичной мысль.

Не включая света, он на ощупь оделся, сходил на кухню за мусорным пакетом и сгреб туда Олесин телефон. Накинул легкий летний пуховичок, отщелкнул замок входной двери и споткнулся о чью-то незнакомую обувь.

Присел на корточки, повозил рукой в темноте.

Наткнулся на замшу и каблуки Олесиных ботильонов.

Замер.

Это она, получается, так накидалась, что уехала босиком? Да нет, вроде не настолько пьяная была… А может, подтарчивает еще? Тайком от него таблеток съела каких-нибудь и улетела окончательно. Нет, нахер это всё!

На ощупь сунул ботильоны в мусорный пакет к телефону, дернул было дверь, но в последнюю секунду вернулся на кухню и вынул из ведра уже другой, полный мусорный пакет. Вынес оба на лестничную клетку, с максимально невинным видом дождался лифта – хотя кто мог его заметить в четыре часа ночи?

Телефон в пакете зажужжал очередным звонком – в тишине ночного подъезда этот звук разнесся, кажется, на несколько этажей.

– С-с-сука, – прошипел Влад и заскочил в наконец приехавший лифт.

Почему он не бросил пакеты в домовую помойку и дошел с ними до угла с улицей Пырьева, где стояли строительные мусорные контейнеры, Влад не смог бы ответить даже самому себе. Так было как-то… Надежнее. Правильнее. Ну ее, эту Ольгу-Олесю. Глаза бы ее больше не видели, вместе с ее телефоном и шмотками.

(Влад не знал, что его глаза еще увидят Ольгу-Олесю – только уже в по-настоящему кошмарных обстоятельствах.)

8

Тендер застройщиков «Мульти-Пульти» проиграло.

Владлен сам толком не понял, как это получилось. Поначалу всё вроде шло в соответствии с планом: делегация агентства приехала к подножию монструозной новостройки в Строгино за час до назначенного времени, прошла несколько КПП с хмурыми мужчинами в пиджаках не по размеру, получила по три разных пропуска (с разными, видимо, уровнями доступа) и потом еще три часа маялась в переговорке пустого офиса продаж – предыдущие претенденты на строительные бюджеты затянули с презентацией.

Костик, который безуспешно старался предварительно не нанюхаться, ерзал в кресле, бутылку за бутылкой дул «Святой источник» и вполсилы попинывал сотрудников:

– Так, Ульяна, по костам всё точно сверили по моим вводным?

Аккаунт-директор Ульяна молча кивала блондинской укладкой – гендир прекрасно знал ответ на свой вопрос, потому что лично проверил все расчеты восемь раз только за последние сутки.

– Вы там это, отрепетировали? – махал Костик рукой в сторону сэйлзов.

Сэйлзы широко (и глуповато, злобно подумал Влад) улыбались и всем своим видом показывали, что ни о чем беспокоиться генеральному директору не следует.

– Ты, Ленин, особо там не выделывайся. Эти все слоганы, баннеры… На самом деле, что нам их маркетинг пришлет, то и будем крутить. И поумнее тебя есть, а в Крестах сидят, – щегольнул Костик услышанной в каком-то патриотическом видеоблоге шуткой.

Влад натянуто улыбнулся.

Через час ожидания гендир начал плавиться и действовать всем на нервы. Курить никого не выпускали – как гулкими голосами объяснили мужчины в пиджаках, по выходе с территории пропуска обнулялись и их следовало заказывать заново. После нескольких безуспешных попыток договориться и порешать, Костик рванул было в туалет – но тут оказалось, что ходить туда можно только в сопровождении охраны.

– Сука, развели тут… секретный объект, – разорялся гендир, которому пришлось ссать под присмотром безопасника. – Пиздец какой-то, блять!

– Уважаемый, выражения выбираем, – буркнул от дверей «пиджак».

Костик заткнулся и провел следующий час, злобно двигая челюстями и капая в нос «Галазолин».

Наконец, мимо переговорной прошли взбудораженные конкуренты – в лицо их Влад не узнал, но, судя по бормотанию сэйлзов, это были сотрудники агентства с дебильным названием «Петечки».

– Ниче, пусть порадуются, – буркнул Костик. – Хер им, а не тендер. Время только отнимают у серьезных людей.

После еще одной мучительной паузы, которую тендерная комиссия взяла на обед, «Мульти-Пульти» наконец позвали презентоваться.

Влад, честно говоря, не особо знал, чего ожидать, но понял, что ожидал явно не этого – в огромной переговорной сидели две немолодые женщины с ног до головы в «Gucci» и полный розовощекий мужчина в часах «Rolex Cosmograph Daytona».

Все они курили.

До Влада донесся скрип Костиковых зубов.

– Так, вы у нас кто? – спросила первая женщина в «Gucci», блондинка с модно отросшими корнями.

– Диджитал-агентство «Мульти-Пульти» вашему вниманию, – начал стелить генеральный директор. – Десятилетний опыт на рынке цифровой рекламы и брендовых активаций, обладатели «Премии Рунета», золотой статуэтки «Лучшее рекламное агентство Рос…»

– Это от… тех, да? – не слушая Костика, обратился полный к своим коллегам.

Вторая дама в «Gucci», брюнетка, затянулась сигаретой и кивнула – почему-то с неприязненным и даже брезгливым выражением лица.

– Всё, мы поняли, – оборвал Костика пухлый. – Быстренько давайте, что там у вас?

– С учетом прогнозируемых охвата и конверсии, бюджетные параметры нашего предложения… – начала было Ульяна свою партию.

– Так а в чем, собственно говоря, заключается предложение? – с нажимом спросила «Gucci»-блондинка. – Я что-то пропустила?

Аккаунт-директор Ульяна не удержалась и кашлянула от окутывавшего комнату дыма – и с этого момента, как по сигналу, вся отработанная драматургия презентации пошла псу под хвост.

– Владлен, презентуй коллегам нарратив кампании, – попытался вырулить ситуацию Костик.

– Какие вы нам коллеги, – буркнул полный в ролексе; он либо думал, что на другом конце переговорной его не слышно, либо ему было плевать, даже если слышно.

Влад долго возился с подключением ноутбука к проектору, спиной ощущая сгустившуюся в помещении нехорошую атмосферу. «Мульти-Пульти» подавленно молчали, а тендерная комиссия перешептывалась, плотно придвинувшись друг к другу, – о чем они говорили, разобрать было невозможно. Наконец, все нужные провода воткнулись в нужные разъемы – и на экране появилась презентация с баннерами и слоганами.

– Чтобы продемонстрировать премиум-характер застройки, мы предлагаем следующие коммуникационные решения…

– Какой премиум, вы бриф читали вообще? – вклинилась недовольная блондинка. – У нас в приоритете – массовый сегмент.

Бриф, конечно, никто не читал – его, в сущности, и не было. Вся подготовка к тендеру велась по устным указаниям Костика. Владлен осекся и растерянно захлопал глазами. Что-то явно шло очень сильно не так.

– Да вы дослушайте, – попытался спасти ситуацию заметно нервничающий гендир. – Мы завернем массмаркет-коммуникацию в премиальный месседжинг с высокой конверсией!

– Вас как зовут, напомните? – сказал мужчина в ролексе.

– Костик… В смысле, Константин, – сказал Костик.

Мужчина поморщился.

– Значит, вот что, Константин, это вы лохам каким-нибудь будете заворачивать… конверсию в эти там свои… ки-пи-ай. К следующему тендеру подготовьтесь получше. Всего доброго.

В эту секунду делегация «Мульти-Пульти» для принимающей стороны существовать перестала. Застройщики продолжили явно прерванный четверть часа назад оживленный разговор про какого-то Фролова, совсем там уже охеревшего в своем муниципалитете; «Gucci»-блондинка вынула телефон и приказала ассистентке заказать на через час стол в «Марио»; полный мужчина пошарил по столу в поисках зажигалки, не нашел, повернулся и посмотрел на Костика и его команду так, словно увидел их в первый раз.

Костик от волнения перешел на русско-английский диджитал-суржик:

– Я извиняюсь, если есть консерны, мы готовы адвайзить…

Собеседник скривился.

– Я в школе немецкий учил. На выход проводить – или сами найдете?

«Мульти-Пульти» завозились, собрались и спешно покинули переговорную.

Никто не разговаривал. Костик на ходу нервно написывал кому-то текстовые сообщения, жуя внутреннюю часть нижней губы. Ульяна смотрела прямо перед собой и, кажется, не моргала. Сэйлзы как-то уменьшились в размерах и превратились в напуганных школьников, отставших от класса на экскурсии.

Влад же застрял в недавнем прошлом – это, видимо, была защитная реакция психики. События последнего получаса стерлись из памяти; он как будто всё еще готовился к презентации, гонял в голове структуру своего выступления и даже не сильно напрягался: в конце концов, Костик давно сказал, что всё решено заранее и лезть вон из кожи не придется…

– Пиздец, – прошипел Костик, когда «пиджаки» забрали у них пропуска и проводили в мрачный осенний вечер.

– А, я прошу прощения, что теперь?.. – набрался мужества кто-то из сэйлзов (они в агентстве менялись так часто, что Владлен давно перестал даже пытаться запоминать имена).

– Пиздец, – повторил генеральный директор для непонятливых.

Все подавленно расползлись: кто-то к парковке, кто-то к остановке. Владлен собирался было вызвать такси, но Костик дернул его за рукав.

– Поехали в офис со мной. Надо будет… Что-то решить попробовать. Не знаю.

Ничего решать Владу не хотелось (да он, по правде говоря, и не умел), но такой знак доверия от гендира обнадежил: нормально, выкарабкаемся! Еще и не такое решали! Может, оно в итоге и лучше будет: сейчас он поможет Костику со стратегией выхода из ситуации, а там уже можно будет с полным правом просить об ответных одолжениях – повышениях, прибавках, бонусах, оплаченных командировках на европейские конференции и прочих сладких вещах.

Генеральный директор нехарактерным образом вел свою «бэху» (всего лишь трешку, зато в самом последнем рестайлинге – с комически огромными «ноздрями» воздухозаборников на морде), как пенсионер: никого не обгонял, не вылезал из правого ряда и не превышал скорость, несмотря на возмущенные гудки вечно куда-то спешащих москвичей и особенно гостей столицы. В пути молчали; Влад пару раз попытался задать вопросы на понимание, но Костик либо делал вид, что не слышит, либо был настолько шокирован результатом тендерной презентации, что и правда не слышал ничего, кроме собственных мыслей.

В офисе их уже ждали.

Незнакомый бритоголовый мужчина в крокодиловой кожаной куртке (Владлен вдруг понял, что никогда ничего подобного не видел не то что в реальности, но даже в кино) сидел за столом, принадлежащем гендиректору. Строго говоря, он полулежал, откинувшись в кресле и положив ноги в тоже крокодиловых туфлях на стол – прямо на стопки распечаток, усеивавших рабочее место Костика.

– Ну что, говнюки, довыебывались? – весело сказал незнакомый мужчина вместо приветствия.

9

Что конкретно случилось с договорным тендером, Влад так и не понял – но этого и не требовалось. Крокодиловый мужчина разговаривал с Костиком, не вставая с кресла, но всё равно как бы сверху вниз. Из его монолога стало понятно, что:

а) прежние инвесторы переуступили свою долю в агентстве ему;

б) такой непрофильный и наглухо убыточный актив ему совершенно не нужен;

в) Костик торчит ему двести тысяч долларов за погашение кассового разрыва, опрометчиво выданный предыдущими собственниками аванс и в целом за неудобства.

Гость так и не представился, но, судя по побелевшему лицу гендиректора, необходимости в этом не было.

Поначалу Владлен подумывал было незаметно уйти – он-то, в сущности, был в оргструктуре никем, оформлен на договор, а бо́льшую часть зарплаты получал либо в конверте, либо переводами на карту. Апокалипсис, обрушившийся на «Мульти-Пульти», Владлена не радовал (нужно было срочно искать новую работу), но особо и не беспокоил: делов-то, продергает свои контакты, да через пару недель выйдет к «Ультра-Котикам» или «Петечкам» на плюс-минус те же условия и с плюс-минус теми же обязанностями. Оставались, конечно, текущие финансовые вопросы – необходимость через неделю платить за квартиру, что-то есть и как-то передвигаться по городу, – но это были сущие мелочи по сравнению с тем, через что сейчас проходил генеральный директор, и с тем, что ему еще предстояло.

Когда Влад аккуратно отступил на шаг в сторону двери из-за спины парализованного ужасом Костика, крокодиловый чуть склонил голову, посмотрел на него в упор и погрозил пальцем, как ребенку. Влад прирос к полу и больше не рыпался.

– Как с этим вопросом решишь, – закончил свое выступление крокодиловый, – то будем считать обязательства закрытыми. Дальше я актив с себя формально снимаю, можешь на себя переоформить, можешь обанкротить, – мне, по правде говоря, насрать. Главное, чтобы этого говна у меня на балансе холдинга не было. А бабло, наоборот, чтобы у меня было. Давай, Константин Витальевич, жух-жух-жух.

Эти жухи бритоголовый сопроводил движением локтями, как у бегуна на короткие дистанции, не меняя при этом своей вальяжной позы.

Влад осознал, что впервые за всё время работы в стремительно идущем ко дну агентстве узнал отчество своего непосредственного начальника.

Крокодиловый встал и пошел к выходу сквозь руководство «Мульти-Пульти»; Костик увернулся с его траектории, а Влада гость сильно и намеренно задел плечом, сметя со своей дороги. В дверях он словно что-то вспомнил, щелкнул пальцами и обернулся.

– Там, Константин Витальевич, хозяева твои бывшие нахуевертили и с уклонением от налогов, и с коррупционными делами, и с незаконными офшорными операциями, и посерьезнее еще с чем… А ты у нас, как я по бумагам посмотрел, не догадался номинала гендиром сделать, да?

Это был явно риторический вопрос, но Костик ответил на него воем сквозь стиснутые челюсти.

– Ну вот, – удовлетворенно продолжил крокодиловый. – А борьба с коррупцией является сейчас приоритетной задачей для правоохранительных органов! Про это у нас с тобой отдельный разговор будет, когда текущие задачи закроем. Ну всё, не вешать нос, гардемарины!

С этими словами страшный человек наконец-то ушел.

Костик упал на колени там, где стоял, и шумно, некрасиво заплакал.

Влад замялся и поудобнее перехватил чехол с ноутбуком, который всё это время оттягивал ему руки.

С одной стороны, хотелось поскорее уйти и забыть о сегодняшнем дне, как о страшном сне, дома напиться до бессознательного состояния, а завтра начинать устраивать свою дальнейшую профессиональную жизнь.

(Если бы Владлен поступил именно так, то спас бы жизни и души полудюжины людей.)

С другой стороны, низверженного генерального директора было по-человечески жалко.

– Да ладно, Кость, не в первый раз же у тебя такое, – осторожно сказал он в трясущуюся спину.

Костик ударил кулаком по полу и замотал головой. Такое у него было именно что в первый раз.

– Блин… Ну, может, как-то…

– Да как, – навзрыд ответил Костик, за десять минут превратившийся в Константина Витальевича. – Ну, бэху продам, часы заложу… Это тридцон максимум. Хата съемная у меня. Ну, назанимаю еще десять-двадцать, больше не дадут, все ж как последний день живут. Там всё, вариантов нет.

Влад собирался было сказать, что на первое время кредиторам хватит, а потом что-нибудь решится, но сам понял, что – не хватит и не решится. Тут он кое-что вспомнил.

– Кость, слушай, ну ты ж сам говорил – надо самому себе помочь, иначе никто не вывезет. Только собственными силами! Ты сам всё сможешь, надо только собраться, заставить себя. Открыть самому себе дверь.

Звучало это неубедительно и тупо, но генеральный директор неожиданно резко успокоился.

– А ты прав, Владлен.

(Влад, привыкший к издевательской кличке Ленин, не сразу понял, что обращаются к нему.)

Костик неуклюже встал с колен, отряхнул штанины и шмыгнул носом. Лицо у него было ярко-красным.

– Решим, – рубанул гендир. – Откроем. Только знаешь, что… У меня голова не работает нихера, бахнуть надо. Завтра всё раскидывать начну. День пиздец выдался…

С этим не согласиться было трудно, хотя бухать и не хотелось – Влада всё еще потряхивало от нервов и страха. Но пока гендир ходил на офисную кухню за подаренной кем-то из клиентов бутылкой вискаря, Владлен чуть выдохнул и поздравил себя с тем, что, в сущности, никогда не был карьеристом и практиковал осознанное потребление, не гоняясь за лишними деньгами; страшно было подумать даже, во что бы он сейчас встрял, если б занимал в агентстве какую-нибудь по-настоящему ответственную позицию. А Костик – он… Ну, хороший, в принципе, чувак, да и умный, так что выкрутится как-нибудь. По всему выходило, что гендира «Мульти-Пульти» Влад видит сегодня в последний раз – трудовая книжка у него лежала в нижегородской типографии (лень было возиться с официальным увольнением), а прощальное письмо можно будет написать и из дома. В офисе больше появляться не хотелось.

– Блять, да что за люди такие! – Костик ворвался в опенспейс, тряся полупустой бутылкой виски. – Суки! Сказал же – не трогать, стикер даже приклеил, так и написал русским языком: «не-тро-гать»! Так всё равно полбутылки выжрали… Скоты, уволю половину…

Гендир осекся и помрачнел – психологически он успел вернуться в реальность, где «Мульти-Пульти» было на подъеме, жирный тендер сам падал в руки, а страшный человек в крокодиловой куртке вообще не существовал.

Влад поспешил на помощь:

– Да ладно, разливай! Там дальше разберемся.

Константина Витальевича долго уговаривать не пришлось.

В дорогом виски Владлен не разбирался – и не особо его любил; было горько, пахло дымом и несвежими носками. Костик же закатывал глаза, восторженно подвывал и всем своим видом давал понять, что ничего вкуснее никогда не пил.

– «Redbreast» называется, понял? В Рашке не продается, это мне прямо оттуда, из Ирландии подогнали. Двадцать один год выдержки! Чуешь торфяные нотки?.. Отож, не хер собачий!

Влад кивал и давился.

Всё это время телефон Костика светился и со злобным жужжанием ползал по столу, но гендир притворялся, что не обращает на него внимания.

К моменту, когда «Redbreast» закончился, оба накидались – но по-разному. Владлен разомлел и начал, действительно, ощущать в носковом аромате нотки торфа и привкус ненавистного, но такого сладкого показного потребления. Костик натужно веселился, но видно было, что вот-вот скатится в истерику. Надо было выбрать момент и свалить.

Словно уловив эти поползновения Влада, гендир задергался:

– Блять, у меня вообще ни в одном глазу! Сука, просил же не трогать!.. Слушай, Владос, дерни в «Красное и Белое» на угол, возьми еще, будь братом? Я без бухача сегодня не вывезу. Подороже там, я дам бабла. Оно ж сейчас уже, знаешь…

– Да не, у меня есть. На свои куплю.

Влад решил пойти словно бы в магазин, но на самом деле выключить телефон и рвануть домой – спонтанные поминки по «Мульти-Пульти» начали его не на шутку тяготить.

– А, стопэ, уже ж двенадцатый час… Не продадут нихера, там сейчас строго опять у них с этим. По ходу, проверка недавно была.

Счет времени Влад потерял еще до того, как зашел в переговорку застройщиков, – казалось, это было одновременно полчаса и пятнадцать лет назад.

– Сука, что ж делать, – частил Костик, в чьи глаза вернулся безумный испуганный блеск – исчезнувший, казалось, вместе с мучителем в крокодиловой куртке. – Ко мне не вариант, там эти, ну, инвесторы сто процентов ждут…

Слово «инвесторы» он произнес с издевательской интонацией, словно взяв его в фонетические кавычки.

– Поехали ко мне тогда, у меня бутылка вискаря есть, – ляпнул Влад, и сразу же мысленно отругал себя за души прекрасный порыв.

Было поздно. Гендир ухватился за эту соломинку.

– О, нормальная идея! – воскликнул он, вскакивая с кресла. – Давай прям щас двинем, пока не выветрилось. А то так и будем беспонтово накидываться. Поехали быстренько. Вызывай сам, я ж не знаю, какой там у тебя адрес!

Влад предпринял последнюю отчаянную попытку слиться.

– Кость, так у меня телефон разрядился. На метро, по ходу, поеду. Или пешком.

– Не говни, Ленин! На, – гендир оторвал желтый квадратик Post-It от стоявшей у него на столе стопки, протянул Владу и катнул следом ручку. – Пиши адрес, я со своего вызову. Я словами, блять, не запоминаю ничего.

«Еще бы, столько нюхать», – злобно подумал Владлен и, стиснув челюсти, начал черкать в Post-It.

Щурясь и нетрезво матерясь, Костик перебил адрес в приложение «Wheely» и вскочил.

– Всё, всё, поехали. Не могу тут, душно, сука.

Гендир рванул на выход. Обуреваемый стремными предчувствиями, Владлен поплелся следом.

Желтый квадратик с его адресом остался на гендиректорском столе.

Уже взявшись за дверную ручку, Влад спохватился и, сам не зная почему, вернулся. Отклеил Post-It, скомкал его и швырнул в заполненную обрывками бумаг урну.

10

О неожиданном приступе сочувствия Влад быстро пожалел: Костика мотало на эмоциональных качелях со всё нарастающей скоростью. В такси до Мосфильмовской зазор между лихорадочным весельем и бездной отчаяния практически исчез – гендир проваливался в объяснимую, но от этого не менее отвратительную истерику.

Владлен кусал себя за внутреннюю сторону щеки и думал, как бы половчее выйти из сложившейся ситуации. Молча отправить Костика домой было бы неправильно; да он бы, честно говоря, и не решился. «Грех на душу», – всплыло откуда-то выражение из прошлой, до-московской жизни. Подождать, пока спутник накидается, и вызвать ему такси?.. Так это получится то же самое. А если он вообще решит остаться ночевать? Нет, таких усложнений нам совершенно точно не надо!

Влад мужественно сказал себе, что придется решать проблемы по мере поступления (эта фраза ему ужасно нравилась).

Очередная проблема поступила уже через несколько минут: у лифта им встретилась та самая бабка в пуховом платке, что однажды обозвала Влада наркоманом. На этот раз в обзывательствах не было нужды: соседка выразила все свои эмоции по поводу дышащих перегаром мужчин одной мимикой.

– После вас, – Костик галантно указал на открывшиеся створки лифта.

Бабка не сдержалась и всё же прошипела что-то неприятное.

– Блин, Кость, – с легким раздражением начал Влад, пока они ждали возвращения лифта, – может, давай уже по домам? Я щас вообще не знаю, как за квартиру буду платить, как чего. Соседи еще жаловаться начнут…

– А на что им жаловаться? – резонно удивился гендир. – Мы пока не безобразничаем вроде. Или ты часто мужиков водишь?

Влад не удержался и хмыкнул. Лифт залязгал раздвигающимися дверями.

– Нихера ты барин, – с уважением сказал Костик, осматривая жилище своего (уже бывшего) сотрудника. – Хороший район, потолки… Сколько там? Два шестьдесят? Не дохрена ли мы тебе платим, ха-ха?.. – Он осекся. – Ладно, неси вискарь. Туалет где?

Влад показал.

– А там что? – Костик мотнул подбородком в сторону запертой комнаты.

– Хлам хозяйский. Сказали, нельзя туда.

– А платишь небось как за двушку? – проницательно спросил Костик, скрылся в туалете и зажурчал.

То ли паленый, то ли контрабандный «Johnnie Walker» из «Магнолии» заходил нехорошо, по-злому. Костик генерировал идеи, каждая из которых нравилась Владлену меньше предыдущей. Скинуться на выкуп агентства всеми сотрудниками, попробовать еще раз съездить к застройщикам с новой презентацией, продать родительскую квартиру…

– А ты ж не с Москвы, да, Владос?.. Это нормально, никто не с Москвы.

– А ты?

– А я с Москвы, – легко согласился пьяный гендир. – И что мне это дало, как в том анекдоте про негра, да? Так а ты откуда понаехал?

«Того» анекдота Влад не знал и знать не хотел.

– Из Нижнего я, – сказал он, подчеркнув голосом предлог; сельское «с Москвы» его вымораживало.

– О! Так нормально! Давай я, короче, туда к тебе двину, пересижу, пока тут все успокоятся, а там придумаем что-то. Они в такой жопе по-любому искать не будут.

– Это миллионный город, – обиженно сказал понаехавший.

– Так тем более – если и будут, то не найдут! Тащи ноут, сейчас билеты возьмем – лучше на поезд, чтобы по аэропортам не светиться.

– Да не, я, ну… не поеду…

– Ну и ссыкло. Без тебя справлюсь. Сука, я так и знал, что вы все такие – как бабло получать, жрать и срать, так первые. Костик одно, Костик другое… А Костик за вас, пидорасов, то под статьей, то под долгами ходит, а то и как теперь – под всем сразу. Мразь ты, Ленин, неблагодарная!

Влад, измученный и взбешенный перипетиями этого кошмарного дня, впервые в жизни посмотрел на Костика не как на работодателя, от которого зависело его благополучие, а со стороны. На его кухне, на его табуретке сидел и пил его виски полноватый, низкорослый, лысеющий, но отчаянно молодящийся дядечка с лицом не директора (уже мертвого) столичного рекламного агентства, а бухгалтера провинциальной химчистки. Влад вдруг понял, что если он сейчас ударит бывшего начальника, то, во-первых, скорее всего, не получит сдачи, а во-вторых, ему за это ничего не будет. Не в милицию же Костик побежит, ха-ха!

– Так ты сам себе помоги, – вместо этого сказал Владлен. – Говорил же, что только так можно двери открыть.

Это напоминание подействовало на Костика самым непредсказуемым образом. Он вскочил, опрокинув хлипкий столик, и схватил креативного директора за горло.

– С-с-сука!.. Все вы твари ебаные! Ненавижу!

Влад попятился, запнулся об упавший стакан и навернулся, врезавшись затылком в подоконник. В глазах потемнело.

Костик, не успевший разжать хватку, грохнулся следом.

Стакан разбился, изрезав Владлену ногу сквозь задравшуюся штанину.

Оба пытались встать, оскальзываясь в крови и разлившихся остатках виски. Где-то под батареей елозил Костиков телефон, на который весь вечер кто-то пытался дозвониться.

– Мразь, – шипел гендир. – Я всегда знал, что ты мразь! Тварь черножопая. Все вы такие, обезьяны ебаные!

Влад смог наконец подняться, оперся на плиту. Голова кружилась, ноги держали с трудом, – он еще не отошел от шока после внезапного нападения.

– Пошел отсюда, – сказал он и попытался пнуть извивающегося на полу Костика; нога скользнула, промахнулся, едва опять не упал.

Неожиданно Костик громко, с подвываниями, зарыдал.

– Владик, родной, не губи… Убьют меня нахуй… Мне ни домой нельзя, никуда… Пасут кругом…

– Пошел нахер! – взревел Влад.

Он не помнил, как умудрился поднять обвисшего воющего Костика; как, пачкаясь кровью и вискарем, вытащил его из кухни; как, вспомнив вдруг об Ольге-Олесе, с бранью вернулся, выудил из-под батареи телефон и засунул его в нагрудный карман гендиректорской рубашки; как потянулся к замкам, чтобы вытолкать уже наконец обезумевшего гостя; как…

В дверь настойчиво зазвонили.

– Сука, слил меня?! – взревел Костик. – Мразь, убью!

Он по-женски, ногтями вцепился Владлену в щеку. Стало очень больно – как будто в лицо вбили гвозди.

– Вы что там вытворяете, сволочи?! – зазвучал из-за двери голос бабки в пуховом платке. – Ночь на дворе, что ж вы за нелюди такие!

Влад вдруг увидел, как сама собой повернулась ручка двери запертой комнаты с хозяйским хламом.

Дверь едва заметно, на сантиметр-два, приоткрылась.

Остро запахло гнилью.

Не обращая внимания на текущую по лицу кровь, Влад заткнул Костику рот ладонью и неловко, спиной вперед поволок его в сторону кладовки. Пусть посидит там среди хлама, в себя придет. Тварь такая!..

В дверь продолжали лихорадочно звонить; если пьяный дебош не перебудил полдома, то с этим точно справилась возмущенная бабка.

Гендир пытался вырваться и бешено рычал – но Влад был моложе и сильнее, плюс гораздо более трезвый, так что освободиться из его хватки у Костика не получалось.

За всем бедламом никто не услышал звуков, доносящихся из-за приоткрытой двери хозяйской комнаты. Там тихо, без слов, словно в предвкушении, напевал кто-то, у кого никогда не было рта.

Глаза Костика приняли безумное выражение. Он попытался оглянуться, не смог, чуть вывернул голову и вонзил зубы Владу в палец – по-настоящему, люто, как дикий зверь, из последних сил цепляющийся за жизнь.

– Сука, да успокойся ты уже! – взвизгнул Влад и распахнул дверь кладовки.

Там больше не было хозяйской мебели.

Не было даже не предназначенных для человеческого взгляда саванов, исчезающих в темноте.

Всё, что успел разглядеть истекающий кровью и паникующий Влад, – это кошмарные звёзды, кричащие с неба. Небо было картонным.

Он пнул Костика в живот и разжал руки.

Гендир сделал несколько неуверенных, заплетающихся шагов назад, почти смог восстановить равновесие, но в последний момент споткнулся о завернувшийся уголок линолеума – и спиной вперед упал в запретную комнату.

Влад захлопнул за ним дверь.

11

Кричащие звёзды переделывали Константина Витальевича Савкина, до недавнего прошлого – генерального директора московского диджитал-агентства «Мульти-Пульти», в течение десяти тысяч человеческих жизней, – до тех пор, пока он не начал кричать с ними в унисон.

То, что в первую же минуту переделки Константин Витальевич Савкин лишился разума, ему не помогло.

Константина Витальевича Савкина больше никто никогда не видел.

12

Владу, конечно, доводилось попадать в нехорошие ситуации – без них жизнь понаехавшего в Москву из провинции работника творческих индустрий была немыслима. Он отдавал последние деньги ментам, убегал по темным промзонам от гопарей, не мог найти закладки, растягивал один «роллтон» на двое суток, – но по сравнению с тем, что происходило сейчас, всё это казалось детскими шалостями.

По щекам текла кровь, укушенный Костиком палец ужасно болел. Дверной звонок продолжал захлебываться истерическими трелями. Где-то в подъезде хлопнула дверь и женский голос сказал:

– Октябриночка Алексеевна, ну какого хрена, дети же спят!

Бабка гавкнула в ответ что-то, чего Владлен не расслышал. В ушах звенел крик звезд.

Он опустился на не слишком чистый пол прихожей, спрятал лицо в ладонях и беззвучно заплакал от страха, боли и понимания того, что он только что сделал со своим бывшим боссом что-то по-настоящему чудовищное. Слёзы смешивались с кровью, оставляя на щеках розовые ручейки.

– Наркоманы проклятые! Милицию вызову! – бесновалась за входной дверью Октябриночка Алексеевна. – Скоты!

– Всё, уважаемая, идите спать, – вторил незнакомый усталый голос. – Ну, погульбанили мужики немного, с кем не бывает. Дайте отдохнуть, на работу завтра.

Истерические трели звонка прекратились – не сразу, а постепенно, сбавляя интенсивность.

– Твари! – рыкнула бабка напоследок; прозвучало это громко, словно она специально нагнулась к замочной скважине.

Стало тихо.

Влад не заметил, как заснул – прямо там, на грязном полу. События этого кошмарного дня уместили в несколько часов столько стресса, сколько он суммарно не испытывал, кажется, за всю предыдущую жизнь.

За дверью хозяйской комнаты кто-то засмеялся.

Если бы Влад бодрствовал, то узнал бы характерный пьяный хохоток Ольги-Олеси.

13

Первой (и единственной) утренней мыслью было: «БЕЖАТЬ». Влад заметался по квартире, швыряя в рюкзак «Fjallraven» ноутбук, документы и случайные предметы вроде невесть когда купленной и так и не начатой книги Говарда Лавкрафта «Морок над Инсмутом» в мягкой обложке. Ничего было сейчас не важно – главное, максимально быстро увеличить расстояние между собой и этой проклятой квартирой, где творилось такое… такое… безумие. Другого слова он подобрать не мог.

Он влез в кроссовки, давя пятками задники и одновременно впихиваясь в теплый летний пуховичок; потянулся к входной двери и замер – перед бегством надо было хотя бы поссать.

Прямо в куртке и с рюкзаком втиснулся в совмещенный санузел, включил свет – и едва не отпрыгнул от зеркала: оттуда на него смотрел опухший, перемазанный кровью демон, щеку которого расчерчивали параллельные глубокие царапины.

– Блять…

Он присел на край коричневой от старости ванны, в раздражении стукнул по ней кулаком – и взвизгнул от боли: укушенный Костиком палец распух и тяжко, мутно болел.

Выходить из квартиры в таком виде было, конечно же, нельзя: первый же встреченный ППС-ник гарантированно взял бы его в оборот.

Тут Владлен сообразил, что бежать ему, в сущности, было некуда. От бывших коллег по «Мульти-Пульти» следовало держаться подальше; друзей в полном смысле этого слова у него не было с третьего класса, когда кореш Зураб Чавчавадзе уехал с родителями жить в Грузию; родственники… Нет, в Нижний Новгород Влад по-любому возвращаться не собирался. Лучше тогда уж в тюрьму!

А с другой стороны, за что в тюрьму-то? Он ничего плохого никому не сделал. Костика он, строго говоря, не убивал; как говорили в каком-то сериале про Дукалиса, «нет тела – нет дела». (В глубине души Влад знал: гендира он именно что своими руками убил.) Покой жильцов дома, конечно, нарушил, тут, спору нет, виноват. Но что там за это полагается? Штраф? Административка? Надо посмотреть…

Он выковырнул из валяющегося на полу рюкзака телефон, открыл «Яндекс», набрал в поисковой строке «шум в 23 часа» и нетерпеливо постучал кроссовком по кафелю – интернет дома был ужасно медленный.

– Олег, – громко и отчетливо сказал из коридора голос Ольги-Олеси. – Олег, где ты?

Пальцы Влада разжались.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.