Ава Хоуп
Феномен

От автора

Дорогие читатели!

Эту историю я написала еще в июне 2023 года. С тех пор были изданы на бумаге и написаны и другие книги, но к этой я отношусь с особым трепетом, ведь я и сама долгое время была чирлидером.

Мы с издательством пока не сделали ее осязаемой, чтобы вы смогли поставить ее на полочку к другим моим книгам, но в планах у нас это есть, просто нужно немного подождать. А пока мы все вместе ждем, предлагаю окунуться в историю хотя бы сквозь буковки на экране!

Приятного чтения!

История входит в цикл "Ягуары".

Планируются три книги:

1 "Феномен" (История Лу и Итана)

2 История Алисы и Деймона

3 История Мэри и одного классного отца-одиночки

За новостями о выходе моих книг можно следить в тг-канале: @avahopebooks

Плейлист

Taylor Swift – Bad blood

Lily Allen – Fuck you

Swing City – In the Mood

Rick Hale – Fly Me To The Moon

Taylor Swift – Shake it Off

M83 – Midnight City

MC Hammer – U Can’t Touch This

Taylor Swift – Cruel Summer

Pussi Riot, Dave Sitek, Desi Mo – Bad girls

Hippie Sabotage – Devil Eyes

Oh The Larceny – Good Day Coming

Taylor Swift – I Knew You Were Trouble

Gina Rene – U Must Be

Arrows – I Love Rock N Roll

Nickelback – How You Remind Me

Redbone – Come and Get Your Love

3OH!3, KESHA -My First Kiss

The Offspring – You’re Gonna Go Far, Kid

Ellie Goulding – Love Me Like You Do

ZAYN, Taylor Swift – I Don’t Wanna Live Forever

Kwabs – Walk

Leatherette – Woop Baby

One Republic – Rescue Me

Nick WaterHouse – Katchi

Flo Rida – Whistle

Taylor Swift – I Did Something Bad

Lil Deal – Old Town Road

Rixton – Me and My Broken Heart

Timeflies – Undress Rehearsal

FINNEAS – Let’s in Love for the Night

Trevor Daniel – Falling

Abi Bernadoth – Lovely

JP Cooper – She’s On My Mind

Tolan Shaw – Golden State of Mind

Survivor – Eye of the Tiger

Thomas Rhett – Look What God Gave Her

Tim McMorris – On Top of the World

The Vamps – Just My Type

Sharon Leal – We Got The Beat

Taylor Swift – Love Story

Глава 1

Март, середина полугодия. Супер!

(с) «Сумерки»

Лу.

Март. Середина полугодия.

Если бы я была Беллой Свон, то дальше бы я сказала: «Супер!»¹.

Но я не она.

Меня зовут Лукреция Руссо, и я флайер² самой титулованной команды по чирлидингу нашей страны – «Ягуары» университета штата Юта.

А это не американский фильм «Сумерки», а моя жизнь. И в моей жизни в отличии от популярного фильма все далеко не супер.

До отборочных на чемпионат страны осталось меньше месяца, а двое наших флайеров травмированы, несколько ребят из команды, с которыми мы победили на прошлом чемпионате, выпустились еще в том году, а новых отобрать мы так и не смогли, потому что большая часть спортсменов университета считает, что парню не место в чирлидинге. Если бы эти глупые регбисты-качки хоть разок попробовали сделать высокий выброс³, то сразу же засунули бы свои языки себе глубоко в задницы.

Хотя чему я удивляюсь. Где вы видели умных регбистов? Сомневаюсь, что они вообще существуют хоть где-нибудь на просторах необъятной вселенной.

То ли дело этот накачанный красавчик передо мной.

Его зовут Вуди Томас, и он мой парень. Он умен, силен и чертовски хорош собой. И то, что Вуди чирлидер, только добавляет ему сексуальности.

Прикусываю губу, по достоинству оценивая то, что вижу перед собой. Тонкая ткань фиолетовой тренировочной футболки облегает груду его мышц, а черные спортивные штаны идеально сидят на упругой заднице. Заметив мой взгляд, Вуди слегка наклоняет голову и широко улыбается той самой улыбкой, от которой внизу живота разливается жар.

– Моцарелка, что зависла? Ты готова? – доносится до моего сознания голос Вуди.

Сразу же забываю о тех эмоциях, которые буквально секунду назад охватили каждую клеточку моей кожи, и мысленно считаю до десяти, чтобы утихомирить свою злость и не прикончить своего парня.

Ладно, не может же он быть таким идеальным. Кое-что мне все же в нем не нравится.

Например, я ненавижу, когда он называет меня так. Или любым другим итальянским словом. Я понимаю, что он так пытается сделать отсылку к моим корням, но… Моцарелка? Пеперонька? Тирамисушка? Господь Всемогущий, что это за ерунда?

– Готова, – киваю ему.

– Пять, шесть, семь, восемь… – начинает счет Нора, наш тренер.

Я делаю короткий выдох, поднимаюсь на носочки, немного сгибаю колени и толкаюсь вверх, пока Вуди крепко держит меня за талию.

На мне форма нашей команды: фиолетовый гимнастический топ с эмблемой ягуара и черные тайтсы. И я предвкушаю то, что будет дальше.

Выбросы – наркотик для флайера. Как долгожданная доза для героинщика или невероятный оргазм для нимфоманки. Я получаю кайф, когда взлетаю в воздух.

– Ап! – произносит Вуди, и я выпрямляюсь на обеих ногах, которыми упираюсь в ладони базы⁴.

Это самый легкий стант⁵ в чирлидинге. И я могу сделать его с закрытыми глазами. Я была уверена, что его может сделать даже ребенок, но, к моему большому сожалению, большая половина присутствующих выполнить его не может, хотя все эти студентки далеко не дети.

Сегодня у нас кастинг. Очередной. Примерно десятый за последние полгода. И вангую, что этот кастинг, как и все предыдущие, закончится ничем.

Сейчас вокруг нас собралась компания девчонок, которые просто мечтают попрыгать на поле регбистов и позадирать ноги в короткой юбке в руках с помпонами. И я уверена, что если скажу им, что пипидастры и помпоны – это одно и то же, то стану для них Бригамом Янгом⁶, открывшим миру Солт-Лейк-Сити. Ведь они определенно совершенно ничего не знают о том виде спорта, которым решили заниматься. Зато они точно отлично разбираются в игроках регби, чтоб их…

Вообще раздражает, что несмотря на то, что четыре года назад чирлидинг получил полное признание Международного олимпийского комитета, все вокруг до сих пор думают, что быть чирлидером – это легко и просто. Ну, там, выходишь на поле, трясешь задницей и широко улыбаешься своими белоснежными зубами. И все.

Интересно, почему никто не говорит, что хоккеисты просто по льду катаются, да клюшкой машут в разные стороны?

Можно хоть каплю уважения чирлидерам? Мы, конечно, не ходим беззубые, как хоккеисты, но травмы в нашем спорте – такое же плевое дело.

Любой спорт – это опасность, невероятный труд и изнурительные тренировки. Чирлидинг такой же серьезный вид спорта, как хоккей, футбол или бейсбол. И мне очень обидно, что его так обесценивают.

– Сход, – командует Вуди и, слегка подбросив меня вверх, ловит за талию, опуская ногами на пол. – Малышки, всем понятно, что нужно делать?

Закатываю глаза.

Малышки? Ему жить надоело?

Длинноногая блондинка, накручивающая локон белых волос на палец, быстро кивает, а затем подходит к Вуди и голосом тигрицы интересуется:

– А меня тоже ты ловить будешь?

Закатываю глаза.

Нет, гребаный зеленый комок эктоплазмы 7 , тебя будут ловить Игон Спенглер, Рэй Стэнц и Питер Венкман 8 !

Ну а что? Она похожа на слизняка! Да еще и волосы из-за переизбытка диоксида титана отдают зеленым!

– Стейси, шевели своими длинными ножками! – кричит ей тренер. – Лу, подойдешь к нам для станта?

Киваю и отхожу от Вуди, чтобы помочь с отбором парней, но напоследок шепчу ему на ухо:

– Еще раз услышу про малышек, ты – труп.

Вуди ухмыляется и хлопает меня по заднице.

Я хмурюсь и иду в сторону нашего второго тренера, рядом с которым сейчас стоит другой флайер и по совместительству моя лучшая подруга Элис.

Прямо передо мной, на синем тренировочном покрытии спортзала, всего три первокурсника, которые не прошли отбор к регбистам. И сомневаюсь, что хоть один из них попадет в нашу команду. Вопреки глупым стереотипам, парень в чирлидинге должен быть невероятно сильным. Делать выбросы партнерши, вес которой около сорока пяти килограммов, на высоту своего роста, а то и выше, – не так уж и просто. А парни, стоящие передо мной, явно не знают, что такое силовые тренировки.

Мне нужно перестать переживать из-за того, что наша команда разваливается. Жаль, конечно, что в этом году в дисциплине «Партнерский стант» от нашей команды будем заявлены только мы с Вуди. Но я должна просто принять это и не терять бдительность перед чемпионатом, ведь мы трехкратные чемпионы штата и просто не можем подвести «Ягуаров».

Мы встали в пару сразу же, как я переехала в штат Юта из небольшого городка Монтепульчано, что в Итальянской Тоскане, вместе с другими студентами Университета физической культуры и спорта Пизы по обмену. Мне так понравилось в Солт-Лейк-Сити, что я решила перевестись сюда окончательно, прочно обосновавшись в местной команде по чирлидингу.

В Италии чирлидинг стал популярен относительно недавно, и мне не довелось с ним познакомиться, когда я жила там, но зато на протяжении пятнадцати лет я занималась акробатикой и даже подумывала стать воздушной гимнасткой. Но мама сказала, что не переживет потери дочери, – и ничего, что помимо меня у нее есть еще трое детей, – и похоронила мои мечты о Цирке солнца⁹. А после того, как я сбежала в Америку, она похоронила и меня, каждый раз говоря, что потеряла меня, потому что я бросила свою семью.

И это правда. Я бросила. Убежала. Но мне не стыдно.

Мне надоело сидеть в няньках. У меня две младших сестры и брат. Все, чем я занималась в Италии, – развлекала детский сад, пока родители работали на виноградниках.

Не подумайте, я всегда была рада им помочь, но ведь это не мои дети. Я хотела заниматься собой, а не чужими детьми. И я люблю детей, собираюсь стать тренером. У меня прекрасные сестры и брат. Но все дело в том, что я не просила их рожать, не хотела нести ответственность не за своих детей. Я хотела заниматься тем, что так сильно любила. Так что, я сбежала. Да. И стала врагом.

– Лукреция, ты на какой планете летаешь?

На Асгарде 10 вместе с сексуальным Локи 11 , спасибо, что спросили, тренер Мур.

Игнорирую вопрос этого кретина и подхожу к парням, которые стоят рядом с Элис, чтобы подробно объяснить, что необходимо будет сделать.

Итан Мур, наш второй тренер, встает позади базы, чтобы подстраховать флайера на случай падения.

– Пять, шесть, семь, восемь… – отсчитываю я, и Элис, схватив парней за плечи, опирается правой ногой на их руки, сцепленные в замок, затем выталкивается наверх и встает в положение либерти¹², выпрямляя корпус и ногу. На удивление, новичкам даже удается обхватить обеими ладонями ее стопу и удержать наверху.

Удивленно вскидываю бровь.

Может быть, все не так уж и плохо.

Но едва я успеваю об этом подумать, как Элис летит вниз.

Господь!

Дылда Итан тут же ловит ее и опускает ногами на покрытие.

– Все, рукожопые, на сегодня хватит, – сквозь зубы шипит тренер Мур перепуганным ребятам, чем удивляет меня, учитывая, что он обычно дает всем несколько попыток.

Итан Мур – сын тренера, бывший игрок в регби, а ныне наш второй тренер. После того, как год назад он повредил переднюю крестообразную связку, ему пришлось помахать ручкой мечтам о будущем в профессиональном спорте, поэтому сейчас он доучивается в магистратуре нашего университета, имея спортивную стипендию, которая, собственно, и вынуждает его тренировать нас, а дальше он уходит в свободное плавание.

Наверное.

Я лучше умру, подавившись кусочком кантуччи, нежели по собственной воле решу поинтересоваться, какие у него планы на дальнейшую жизнь, потому что Итан – самый раздражающий человек в метагалактике. Эдакий Ворчун из сказки про Белоснежку. Вот только Ворчун был очень храбрым и умным, раз за разом доказывал всем, что он лидер, а Итан просто козел, который каждую секунду чем-то недоволен.

А еще он постоянно критикует моего парня, называя его Дятлом, потому что он рыжий, и его зовут Вуди.

Гребаный фанат мультфильмов про Вуди Вудпекера¹³.

Я вообще не понимаю, что этот вечно-недовольный парень забыл в Солт-Лейк-Сити, учитывая тот факт, что город и весь штат Юта в целом находится на втором месте среди штатов с самыми счастливыми людьми! Это общепризнанный факт, и наверняка причиной тому – сектанты, которые основали наш город. Это я про мормонов. Больше 80% жителей нашего города являются фанатиками Церкви Иисуса Христа Святых последних дней. И я их не критикую. Уж лучше быть мормоном, чем Итаном Муром!

– Ты же понимаешь, что до отборочных осталось меньше месяца, а мы в полной заднице? – не сдержавшись, шиплю я, когда парни удаляются.

Итан бросает на меня суровый взгляд своих светло-серых глаз, думая, что с их помощью превратит меня в бетон, и сильно стискивает зубы, что я вижу, как у него сводит челюсть. Не удосужившись ответить, высокомерный кретин проходит мимо меня и направляется в раздевалку.

Смотрю ему вслед, чувствуя, как щеки заливает красным от охватившей меня ярости.

Да уж, Белла, все совсем не супер!

Глава 2

– Нужно искать идеальную пару..

– Нужно искать идеальную пиццу!

(с) «Простушка»

Лу.

Небольшое помещение бургерной с белой плиткой на полу и красными кожаными диванами, стоящими по обеим сторонам от глянцевых квадратных столиков, полностью заняли собой студенты нашего университета. Через сорок минут начнется матч против регбистов Принстона, так что сейчас здесь все гудят, шумят и выкрикивают ободряющие кричалки в адрес команды нашего университета.

Регби – не самый популярный вид спорта в США, но УЮ (Университет Юты) вкладывает в команду регбистов кругленькие суммы. Чем и привлекает все большее количество поступающих со всех штатов, учитывая, что регби жалуют не везде, и только в нашем университете есть спортивная стипендия по данному виду спорта. Это связано с тем, что еще несколько лет назад регби считался хулиганским спортом, в который играли только пьяные дебоширы, поэтому университеты боялись опорочить свою идеальную репутацию. От глупых стереотипов никуда не деться.

– Не могу поверить, что Итан даже не дал им второй попытки, – мотает головой в стороны моя подруга Элис, убирая свои кудрявые русые волосы в низкий хвост.

– Он просто придурок, – тут же комментирует ее слова Вуди, а затем забрасывает руку мне на плечо и произносит уже для меня: – Чоризонька, не переживай, мы порвем всех и без парочки недорегбистов. Ты видела эти мышцы?

Мой парень демонстрирует свои огромные бицепсы, которые, по его словам, он смог накачать без грамма химии, и будем считать, что я, как его девушка, конечно же, верю ему. Леон, его друг, сидящий рядом с Элис, тут же начинает показывать свои, пока Эл одаривает парней скептическим взглядом.

– Вы такие болваны! – восклицает она.

– Какие «такие»? – интересуется Леон. – Накачанные и дико сексуальные?

Я закатываю глаза, а Элис морщится и громко цокает:

– Самовлюбленные.

– Туше, – тут же отвечает мой парень с широкой улыбкой на губах. – Тортеллинька, разве я не сексуальный?

Поворачиваюсь к нему и начинаю смеяться от того, как забавно он дует свои пухлые губы. Наклоняюсь и оставляю на них едва уловимый поцелуй.

– Это значит «да»? – поигрывает бровями Вуди, и я снова хихикаю. – До начала матча еще полчаса, как насчет того, чтобы убедиться в моей сексуальности на практике?

Последние слова он шепчет мне на ухо, покрывая шею скользящими поцелуями. По телу пробегают предательские мурашки от его горячего дыхания, и я практически готова согласиться на его предложение.

– Никакого секса перед выступлением, Томас, – плюхается на диван рядом с Леоном наш капитан Макс.

– Тебе просто не с кем перепихнуться, поэтому ты такой придурок. – Вуди кидает в него куриным попкорном, и они начинают бить друг друга кулаками в плечо.

– Святые печенюшки! Вы ведете себя, будто вам лет пятнадцать. Я сваливаю отсюда, – восклицает Элис, вытаскивая из волос кусочек курицы. – Лу, ты идешь?

Мысленно благодарю подругу за то, что избавит меня от этих придурков, и пытаюсь встать, но Вуди отказывается меня выпускать.

– Карбонарочка, посиди со мной, – его рука по-хозяйски ложится на мою ягодицу, вызывая во мне приступ злости. Ненавижу, когда он делает это при посторонних.

Парни тут же начинают гудеть, показывая пошлый жест языка за щекой, а я заливаюсь краской.

– Вуди, мне пора готовиться к выступлению, отпусти меня, – сжав ладони в кулаки, прошу я, в очередной раз считая про себя до десяти, чтобы не вскипеть от злости. – Пожалуйста.

– А что мне за это будет? – поигрывая бровями, интересуется Вуди.

Я не врежу тебе по яйцам.

– Томас, если не хочешь, чтобы я проверила твои яйца на прочность, то рекомендую убрать свои лапы, – тут же с наездом произносит моя подруга.

Поджимаю губы, чтобы не рассмеяться. Обожаю Элис.

Вуди послушно скидывает руки ладонями вверх, и я беру свой утепленный бомбер с напольной вешалки и прохожу на выход следом за подругой.

Едва переступив порог бургерной, я съеживаюсь от холодного ветра. Сегодня на улице десять градусов тепла, но из-за прошедшего утром дождя кажется, что не выше нуля. Перепрыгиваю через большую лужу у входа, застегивая при этом бомбер, и нагоняю Элис.

– Я не понимаю, что ты в нем нашла, Лу. Вот правда. Столько лет пытаюсь, но все никак.

– Он милый.

– Милый, – передразнивает меня подруга. – Он не милый. Ни капельки. Скорее самовлюбленный. Или напыщенный. Одним словом – индюк!

– Эли, не забывай, что он мой парень.

Закатывает глаза и коротко выдыхает.

– Ладно, прости. Но он мне совсем не нравится. Посмотри на себя, Лу: ты не просто красива со всеми этими своими длинными густыми угольно-черными волосами и большими янтарными глазами, ты еще и умна. Вот скажи мне, кто написал «Идиота»?

– Достоевский.

Весь курс школьной программы русской литературы я уже знаю наизусть, потому что Элис читает и цитирует ее с утра до ночи.

– А когда пала Берлинская стена¹⁴?

– В 1989.

– Название последнего альбома Тейлор Свифт?

Я даже не удивляюсь ее вопросу. Перескакивать с одной темы совершенно на другую – любимое занятие подруги.

– «Midnights». Я не понимаю, к чему ты клонишь?

Элис закатывает глаза.

– Вуди ответит хотя бы на один из этих вопросов?

– Ну, возможно, только если про Тейлор Свифт.

Снова закатывает глаза.

– На этот вопрос ответит любой «Ягуар», потому что на тренировках ты включаешь около сорока ее песен подряд.

Усмехаюсь.

– Тейлор классная.

– Да никто не спорит. Но Вуди вообще хоть что-нибудь знает, кроме того, какую химозу куда вколоть и сколько протеина выпить?

Теперь глаза закатываю я.

– Что ты глаза закатываешь? Разве я не права? Ты эрудированная, харизматичная и целеустремленная! О чем вы с ним вообще разговариваете? Если бы я не знала тебя, то решила бы, что вместо разговоров вы трахаетесь, как кролики, но..

– Господь Всемогущий, Элис, – перебиваю я, округлив глаза, и громко шепчу: – Не надо кричать так не всю улицу!

– А что такого? Все занимаются сексом! – возмущается она. – Ну, кроме вас с Вуди, учитывая количество потребляемых им анаболиков.

Я опять закатываю глаза. Уже утомилась это делать.

– Так что тебя держит рядом с ним?

Облизываю губы и пытаюсь подобрать слова.

Вуди Томас – хороший парень. Он был первым человеком, которого я встретила в Юте. Вуди помог мне освоиться на территории кампуса, рассказал, как что устроено, познакомил с ребятами и позвал в команду по чирлидингу. А еще он всегда придерживает для меня дверь, берет у меня тяжелые сумки и… меня любят его родители. Вот только не знаю, любит ли меня он. За три года мы ни разу не признавались друг другу в чувствах.

– Элис, я очень тебя люблю, ты же знаешь. Но просто прими, что мы с ними вместе, пожалуйста.

– А его? Его ты любишь? – будто читает мысли подруга.

Поджимаю губы, подбирая правильные слова, но молчу слишком долго, бесцельно глядя на поле перед собой, где уже разогреваются регбисты. Почему-то вместо того, чтобы решить, как ответить на вопрос Элис, мой мозг прокручивает воспоминания об Итане.

Еще год назад он был бы здесь вместе с ними. Хукер сборной университета Юты. Подающий большие надежды спортсмен. Местная звезда.

Хотя не могу назвать Итана самовлюбленным или зазвездившимся. Даже до травмы он не был бабником, не привлекал к себе внимания, не купался в лучах девичьей славы. Он всегда общался лишь с ограниченным кругом лиц, не хвастался сексуальными похождениями и был довольно замкнутым.

Но после того злополучного матча, когда его травмировали, у него окончательно вертушка поехала. Он стал придурком, ненавидящим любые спортивные мероприятия. Да и весь мир в целом. Так что, сегодня мы его не увидим здесь, даже если к его виску приставят пистолет.

– Ты собираешься отвечать на мой вопрос? – встает прямо перед моим носом Элис.

Усмехаюсь недовольному выражению лица подруги и закатываю глаза.

Мы с Элис подружились в первый учебный день, разделив комнату в общежитии. Она тоже была новенькой, приехала по обмену из России. На самом деле ее зовут Алиса Васнецова, но здесь, в Штатах, все стали называть ее Элис, Лиса или Эл.

Элис – самый добрый, искренний и настоящий человек в моей жизни. Она никогда не даст в обиду своих близких, всегда поддержит в трудную минуту и никогда не будет лицемерить за спиной. А еще она в совершенстве владеет искусством пыток. Так что, еще ни один человек не уходил от нее, не ответив на ее вопрос.

– Мне с ним хорошо, Tesoro¹⁵!

– Я не об этом спрашиваю. – Элис наклоняет голову и складывает руки на груди. – И даже не пытайся своими ласковыми итальянскими словечками меня разжалобить. Мне нужны ответы, Лукреция!

Лукреция – это плохо. В ход пошла тяжелая артиллерия, так что пора вспомнить, что я католичка, и помолиться Иисусу.

Хотя вряд ли он мне сейчас поможет.

Думаю, что он и сам боится Алису.

Жаль под рукой нет шоколадного печенья, можно было бы сделать вид, что я жую. А еще итальянцы очень артистичная нация, так что, я могу искусно изобразить, что подавилась и задыхаюсь.

Осталось только найти еду.

Господи, если ты меня слышишь, не дай мне умереть от пыток этой русской женщины! Пошли мне еды!

– Ого, смотри кого сюда занесло! – неожиданно произносит Эл, широко распахнув свои кристально-голубые глаза.

Поворачиваюсь и вижу на бровке поля массивную фигуру Итана. Он стоит, скрестив руки на груди. Его лицо сосредоточено, а взгляд стальных глаз направлен на игроков.

Господи, спасибо! Не еда, но сойдет!

Глава 3

– Как дела?

– Как у льда на сковородке.

(с) «Друзья»

Итан.

Матушка меня презирает.

Ненавидит.

Хочет, чтобы я сдох.

Другого объяснения тому, что ей вдруг срочно пришлось уехать, потому что кот ее подруги Мэри-Джейн застрял на дереве, и ей очень срочно нужно ее поддержать, нет. Просто нет.

Нора определенно хочет от меня избавиться.

Иначе с чего вдруг моя сильная и независимая, по ее собственным словам, мать возомнила себя «Отчаянной домохозяйкой»?

Она родила меня в восемнадцать. И наверняка сейчас до нее наконец дошло, что я испортил ей всю жизнь.

Что ж, может быть, стоит ее порадовать и сдохнуть прямо сейчас? С удовольствием сделаю это. Прямо здесь. Я лучше застрелюсь, чем выйду на это поле в стремном фиолетовом лонгсливе и черных обтягивающих тайтсах.

Я был здесь сотни миллионов раз. Тысячи студентов скандировали мое имя, пока я набирал бешеную скорость, врезаясь в препятствия в виде других игроков. Я был чемпионом. Первым номером. Звездой «Ягуаров».

А кто я теперь?

Неудачник, который тренирует других «Ягуаров».

Я… чирлидер.

Пресвятая Мария Матерь Божья!

Я даже благодарен, что мама заставила меня прийти на этот матч вместо нее. Теперь я точно уверен, что лучше покончить с собой, чем тренировать чирлидеров.

Позор.

– Рожу попроще не хочешь сделать? – интересуется Деймон, стоящий рядом со мной с бутылкой воды в руках и пристально смотрящий на меня своими насыщенными синими глазами.

Молча отворачиваюсь от друга, продолжая буравить взглядом поляну. Парни разминаются на зеленом газоне: кто-то тянется, кто-то бегает, а кто-то кидает друг другу мяч. Хукер¹⁶ «Ягуаров» Калеб обсуждает тактику сегодняшней игры с тренером на скамейке. Все заняты делом.

Один я нихрена не делаю.

Ну и Деймон, который мнит себя Гермесом.

Придурок он, а не древнегреческий Бог, если честно.

Мы дружим со школы, и за эти десять лет у меня сложилось впечатление, что его рот в принципе никогда не закрывается. И это так меня раздражает. Постоянно ловлю себя на мысли, что хочу засунуть ему в рот кляп, но боюсь, что этому сексуальному извращенцу может это понравиться, так что не рискую пробовать.

– Ты какого черта вообще приперся? – снова пытается завести разговор Деймон.

Какая ему вообще разница? Не понимаю.

– Шел бы ты разминаться, Бог Скорости, – выплевываю я.

Друг усмехается и поигрывает бровями.

– Когда нужно, я могу попридержать свою скорость.

Святой Иисус.

Закатываю глаза, а затем все-таки смотрю на Деймона. Темноволосый придурок держится за живот и громко хохочет на весь стадион.

– Мужик, какой же ты нудный, – сквозь смех произносит он. – В тебе нет ни капли авантюризма.

Шумно выдыхаю с приоткрытым ртом, выпустив облачко пара в холодный воздух, и снова поворачиваюсь лицом к полю. Травяное покрытие блестит после дождя в ярком свете прожекторов, окружающих его. Над ним сгущаются бурые тучи, и складывается впечатление, что с минуты на минуту снова начнется ливень.

– У-ля-ля, горячая малышка справа по борту, – протягивает друг, заставляя меня повернуть голову и встретиться лицом к лицу с Лукрецией Руссо.

Девчонка, похожая на Хоббита, пристально смотрит на меня своими карими глазами, наверняка представляя, как я подыхаю на ее глазах, пока она стоит и поедает канноли. Эта болтливая мисс всезнайка так меня раздражает, что я уже даже готов завещать ей свои ноги, чтобы она сделала из них хамон после моей смерти, лишь бы только она от меня отстала.

Лукреция скрещивает руки на груди, повторяя тем самым мою позу, и вскидывает бровь. Слегка наклоняю голову и вскидываю бровь в ответ. Она закатывает глаза.

Надо же, с ней все-таки можно вести какой-то диалог.

– Да ну нахрен, Итан, девчонка бросает тебе вызов, – усмехается Деймон.

Скептически смотрю на друга.

О чем он вообще говорит? Какой вызов?

Я и в самом деле не понимаю, как до сих пор не сбил этого придурка насмерть. Ну, или хотя бы не отправил его в кому, чтобы он перестал нести какую-то хрень.

Снова смотрю в сторону надоедливой брюнетки и вижу, что она уже стоит со своим Дятлом. Не то, чтобы меня парил этот чувак, просто он мерзкий. Вудпекер что-то шепчет Лукреции на ухо, лапая девчонку за задницу, а она в свою очередь пытается избавиться от его рук. Жалкое зрелище.

Устало выдыхаю, отворачиваюсь и смотрю на Деймона.

– Ты собираешься разминаться?

– Ты уже спрашивал, мужик. Проблемы с памятью? Это потому, что ты давно не отжигал с девчонками.

Мои глаза закатываются против моей воли.

Святой Иисус, помоги мне! Дай мне сил не вступать с этим идиотом в дискуссию.

Деймон вскидывает бровь, когда видит мой недовольный взгляд, а затем разводит руками в стороны и громким шепотом произносит:

– Да ладно тебе, Итан, мы оба знаем, что ты не был с девушкой с того самого дня, как получил травму. Я думал, ты только колена лишился, а у тебя, оказывается, с эректильной функцией проблемы? Не переживай, мужик, это лечится.

Наклоняю голову и устало смотрю на придурка перед собой.

Деймон Сантос – самый сексуальный парень в целой вселенной, по версии самого Деймона, конечно же. Он восхитителен, умен и горяч, опять же по версии самого Деймона. Девчонки вокруг снимают трусики, стоит ему появиться на горизонте. Нужно пояснять по чьей версии они это делают, или уже и так понятно?

– Мужик, ну расслабься ты. У тебя такое напряженное лицо, будто ты от запора мучаешься несколько дней.

Закрыв глаза, мотаю головой в стороны и шумно выдыхаю. Затем, распахнув веки, смотрю на табло, чтобы понять, когда уже начнется игра, чтобы наконец избавиться от этого придурка рядом.

– До игры еще целых десять минут, – усмехается Деймон. – Итан, я серьезно, тебе нужно выпустить пар. Вставь уже кому-нибудь.

И прежде, чем я осознаю, что он собирается делать, друг складывает импровизированный рупор из ладоней у рта и кричит:

– Леди, моему другу очень хочется влюбиться без памяти, но он не знает, как сделать первый шаг. Если вы, как и я, поддерживаете феминизм, то Итан Мур будет рад вашей сексуальной персоне!

Нет, я передумал. Я буду жить! Сегодня сдохнет Деймон, а я попозже.

Хочу насладиться спокойной жизнью, когда этот придурок умрет. Хотя бы пару дней.

Вижу, как на трибунах оживились девчонки, жадно разглядывая мою задницу и прикусывая губы. Они явно пришли сюда не из-за большой любви к спортивным мероприятиям. Им просто хочется уйти после матча с каким-нибудь спортсменом. И я их не критикую, это их дело, с кем и чем заниматься, но я пас. Только слепой не видел ту игру, на которой мое колено улетело куда-то на галактику в созвездии Жираф¹⁷. И теперь все, что я замечаю в глазах смотрящих на меня вместо прежнего восхищения, – жалость. А меня не нужно жалеть. Да, я в один миг лишился всего: мечты, карьеры, будущего. Но я не жалок.

Ха, сказал мужик в костюме чирлидира.

Святое дерьмо.

Поворачиваюсь к Деймону и вижу за его спиной приближающуюся к нам Лукрецию. Ее угольно-черные волосы, убранные в высокий хвост и подвязанные фиолетовым бантом, покачиваются в такт ее торопливым движениям. Лицо выражает недовольство. Темные брови нахмурены. А в карамельных глазах полыхает огонь.

– Ты не хочешь объясниться, что это сегодня было? – начинает она.

– Лукреция, выражай свои мысли яснее, – устало отвечаю я.

– Пожалуйста.

– Что пожалуйста?

– Лукреция, выражай свои мысли яснее, пожалуйста. Когда просишь о чем-то, нужно не забывать о вежливости.

– Это все, что ты хотела донести до своего тренера?

– У-ля-ля, какая горячая штучка! – восклицает Деймон, делая вид, что тушит пожар пальцем на своем соске, выпирающим сквозь тонкую ткань футболки.

– Итан, я задала тебе вопрос. У тебя что, проблемы с памятью?

Деймон запрокидывает голову и начинает смеяться, а затем, поигрывая бровями, интересуется у нее:

– Это все из-за переизбытка спермы в организме. Не хочешь помочь ему с этим?

Хочется в очередной раз закатить глаза, но Лукреция прожигает меня огненным взглядом, так что если я вдруг прерву зрительный контакт, перестав отражать ее атаки, то превращусь в пепел, и тогда из меня даже не смогут сделать чоризо после смерти. А я не хочу, чтобы моя смерть была напрасной.

– Сантос, сколько раз в день ты целуешь свое отражение в зеркале? – спрашивает Хоббит у моего друга, даже не глядя на него.

– Никогда не считал, но если тебе так интересно, то можешь провести со мной незабываемый день и помочь мне с подсчетами, – усмехается Деймон, а затем подмигивает. – А потом даже можешь остаться на ночь.

Не закатывать глаза становится все труднее.

– Лукреция, до игры меньше пяти минут, так что собирай команду, – проигнорировав тупые реплики тупого друга, командую я.

Она сжимает руки в кулаки и тяжело дышит. Ее лицо немного раскраснелось от гнева, а янтарные глаза стали совсем демоническими. Не удивлюсь, если эта крошечная девчонка вот-вот явит миру своего внутреннего Росомаху.

– Пожалуйста, – пыхтит она. – Лукреция, собирай команду, пожалуйста!

– Разговоры с самой собой – первый признак шизофрении, – бросаю я и отворачиваюсь обратно к полю, показывая, что разговор окончен.

Она рычит и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направляется к команде, забавно размахивая при этом руками.

Ну, что за психопатка?

Глава 4

Искать хорошее в придурках –

самое то для дурочек вроде меня.

(с) «Страшно красив»

Лу.

– Джелаточка моя, ну что не так? – шепчет Вуди, проводя языком по моей шее. Я стискиваю зубы и пытаюсь от него отодвинуться, но он снова прижимает меня к себе и смеется. – Неа, не отпущу.

Моему терпению приходит конец, и я, уперевшись ладонью ему в грудь, со всей силы толкаю его. Глаза моего парня широко распахиваются, и он начинает хмуриться. Подрываюсь на ноги и начинаю ходить по раздевалке туда-сюда.

После того, как наши регбисты разгромили Принстонскую команду, все игроки, чирлидеры и студенты отправились на вечеринку, устроенную в честь их победы, так что, сейчас в университетской раздевалке остались только мы с Вуди.

Но он что, и в самом деле еще смеет спрашивать, что не так?

Что ж, пройдемся.

Я ненавижу, когда он называет меня этими кончеными уменьшительно-ласкательными названиями итальянских блюд. Нашелся тут Эдуардо Распелли¹⁸.

Я ненавижу, когда он начинает засовывать язык мне в ухо, в рот, лапать при посторонних. Сюда же относятся пошлые жесты, намеки и всякие фразочки про то, как ему не терпится оказаться во мне.

Вся наша команда и вообще большая половина университета знает, в каких позах мы занимаемся сексом, потому что он болтает об этом на каждом углу. Вот только самое смешное в его историях то, что он не упоминает, что наш секс длится не больше пары минут. И этот самый секс бывает очень редко, потому что после шести тренировок в неделю с командой по чирлидингу и изнурительных тренировок в зале, чтобы иметь рельефное тело, он говорит мне «ни у кого нет времени на секс». Не то чтобы секс играл самую важную роль в отношениях, нет, дело не в этом. Я не похотливая самка. Но зачем трепать языком, что ты весь такой альфа-самец? Ненавижу!

Я ненавижу его туалетную воду. Тысячу раз просила его не душиться ею, даже подарила ему ту, которая мне нравится, – вкусную, древесную, с нотками цитруса. Но он продолжает вонять чем-то сладким.

Я ненавижу, что он постоянно принижает мои заслуги, смеется над теми вещами, которые важны для меня и к которым я стремлюсь. Когда я сказала ему, что хочу попробовать себя в тренерской деятельности после университета, он рассмеялся и сказал, что меня будут путать с детьми, которых я буду тренировать, ведь у меня подростковое тело и лицо. Как вы догадались, его чувство юмора, точнее отсутствие чувства юмора как такового, я тоже ненавижу.

Я ненавижу то, что он не слышит, что я ему говорю. Вот как сейчас. Я сказала ему, что очень расстроилась из-за очередного неудачного кастинга, а он вдруг начал облизывать мне шею.

Кажется, я могу перечислять все, что ненавижу в нем, вечно.

Но ведь плюсы у него тоже есть, поэтому сейчас я, впрочем, как и всегда, сделаю глубокий вдох, мысленно проиграю в голове гневный трек Тупак Шакура, а затем широко улыбнусь и скажу, что все хорошо.

Я всегда так делаю.

Всегда до последнего держусь за него, борюсь за него, ведь он не плохой.

Хотя так себе причина, чтобы встречаться с парнем, правда?

Удивив саму себя, хватаю сумку, лежащую на скамейке, и вылетаю из раздевалки. Делаю несколько шагов и останавливаюсь, как вкопанная.

– Какого дьявола это было, Лукреция? – гремит голос Дылды на весь коридор, ведущий к выходу из спортивного комплекса.

Поворачиваюсь на его грубый голос и складываю руки на груди.

Проходит примерно две минуты, но никто из нас не произносит ни слова. Итан пыхтит так, будто у него во рту борется целый рой пчел, и он тратит на этот поединок всю свою энергию. Его руки сжаты в кулаки, челюсть стиснута, и я вижу, как играют желваки на его лице.

Чем сильнее он злится на меня, тем спокойнее я становлюсь. В моей голове играет песня Lily Allen – Fuck you, и я вот-вот пущусь в пляс. Наклоняю голову и поджимаю губы, чтобы не начать смеяться.

– Лукреция, не испытывай мое терпение, – рычит Итан.

Этой фразой он наверняка хочет показать, что его нервы на пределе, и в его жилах вот-вот вскипит кровь. Его глаза цвета стали сейчас чернее тучи, и я практически уверена, что его телом с минуты на минуту завладеет дьявол. Но ничего не могу с собой поделать и продолжаю мысленно танцевать под эту прекрасную песню из кинофильма «Дневник Бриджит Джонс».

– А что случилось, тренер? – закончив танец, интересуюсь я. – Твой венеролог сказал, что поезд ушел, и он уже не сможет тебе помочь?

Дергает головой и подходит ко мне вплотную.

У-у-у-у какие мы злые.

Когда мыски его начищенных до блеска белых кроссовок касаются мысков моих розовых, мне приходится вскинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Для флайеров в чирлидинге есть жесткое ограничение по росту, и я идеально в него вписываюсь, мой рост всего сто пятьдесят три сантиметра. Рост Итана около ста восьмидесяти восьми сантиметров, но для меня он все-равно Дылда, потому что я едва дохожу ему до уровня плеч.

Никогда еще не стояла так близко с Итаном. И должна признать, что пахнет этот козел очень даже вкусно, чем-то приятным, я бы даже сказала лимонным.

– Лукреция, – шипит он мое имя, возомнив себя диким львом и заставляя меня перестать его нюхать.

– Итан.

Снова тишина.

– Зачем ты это сделала?

– Что сделала? – усмехаюсь я.

– Прекрати. Это не смешно.

– Я, конечно, догадывалась, что ты не знаком со значением слова «смех», учитывая, что твоя наполненная снобизмом личность просто не способна издать этот звук, но чтоб ты разбирался в том, что смешно, а что нет, – даже подумать о таком чуде не могла.

Итан закатывает глаза.

Больше всего на свете, – ну не всего, но больше этого хочу только победу на чемпионате и мамины вяленые томаты с рукколой на багете с творожным сыром, – я хочу довести этого козла до истерики.

– Ты не имела права заявлять меня на чемпионат.

Да, я это сделала.

Сюрприз!

Сказала его матери, что Итан отлично бы вписался в нашу команду на грядущих соревнованиях. Нора даже не стала спорить и подала заявку, указав там его имя. Вот почему ее не было на игре, она спасала свою задницу.

– А я и не заявляла, – широко улыбаясь, отвечаю я. – У меня нет таких полномочий.

Ну честное слово, он так зол, что сейчас начнет свистеть, как кипящий чайник.

Потрясающе!

– Лукреция, мне ничего не стоит вышвырнуть тебя из команды.

Так-так, а вот это уже похоже на объявление войны. Ну что ж, Бо Рай Чо¹⁹, покажи свой стиль пьяного мастера²⁰. Ведь мы оба знаем, что твой самый грязный приемчик, это блевануть, чтобы я поскользнулась.

– Ты не посмеешь! – Ярость стремительно разливается по моим венам, пока я выплевываю ему: – До чемпионата меньше месяца!

– А мне плевать, – зло усмехается он.

– Нет, тебе не плевать. – Тыкаю его пальцем ему в грудь. – Было бы насрать, ты бы не стал нашим вторым тренером. Собираешься закончить УЮ, рекомендую начать подготовку к соревнованиям, потому что ты теперь – один из нас. Нравится тебе это, или нет. Твоя мать была в восторге от моей идеи, особенно когда узнала, что ты даже не попытался помочь парням выполнить самый элементарный стант. Так что, если хочешь высказать кому-нибудь свои претензии, то встань перед зеркалом и пускайся во все тяжкие.

Некоторое время мы продолжаем молча выжигать на лицах друг друга какие-то символы. Ну, лично я представляю, что выжгла у него на лбу огромный фаллос, а что он себе представляет на моем лице, я не знаю.

Жаль, что я не умею читать мысли.

Хотя, если бы я даже умела их читать, то мысли этого урода были бы самыми скучными в сравнении с мыслями всего человечества в целом.

Клянусь, даже «Война и мир» Толстого гораздо интереснее!

Этот хмурый кретин наверняка двадцать часов из двадцати четырех думает о том, как он всех ненавидит, а оставшиеся четыре часа кидает дротики в фотографии всех, кого он ненавидит. Уверена, что у него вместо обоев на стенах квартиры – фотки, фотки, фотки.

Смотрели фильм «Вторая жизнь Уве²¹»? Вот, Уве и Итан – один человек.

Не понимаю, как этого парня вообще можно терпеть.

Интересно, во время секса он такой же противный, или нет?

Если да, то это объясняет, почему он не хвастается сексуальными похождениями.

– Джелаточка, ну куда ты так быстро убежала? – доносится голос моего парня, выходящего из раздевалки.

Господь всемогущий!

Только тебя мне не хватало сейчас.

Закатываю глаза.

Снова смотрю на Итана и замечаю, как уголок губ козла дергается в подобии усмешки. Быть такого не может.

– У тебя, кажется, защемило, вот здесь, – показываю пальцем на свой уголок губ. – Не откладывай на потом, сейчас же покажись врачу.

Неожиданно Дылда наклоняется и шепчет мне на ухо:

– Как скажешь, Дже-ла-точ-ка.

Конец фразы он произносит, издав смешок, а затем выпрямляется и тут же проходит мимо меня, направляясь на выход.

Итан Мур что, только что усмехнулся?

Господи, вот это глюк!

Глава 5

– Сколько их было, Марк?

– Интрижек? Да вот они.

Ну еще одна. Две, может быть..

Не знаю, три.. пять, может..

Ну, что вы хотите услышать?

Я видел больше задниц, чем стульчак!

(с) «Другая женщина»

Лу.

– Сколько миллионов раз я просила тебя не называть меня так? – гневно интересуюсь я у Вуди, когда мы остаемся в коридоре одни.

Он хмурится и пристально смотрит на меня своими зелеными глазами.

– Лу, я всегда так тебя называю. Вот уже три года, – тихо произносит он. – Могла бы просто сказать, если тебе это не нравится.

Потрясающе.

Вуди сказал это таким тоном, словно я обвинила его во всех смертных грехах. И вот опять мне становится стыдно.

Вуди ведь хороший парень.

Ну, не так уж и сложно потерпеть эти его дурацкие прозвища, правда?

– Прости, я..

– Ты расстроена из-за чемпионата, я понимаю, Лу. Но я, наверное, один из немногих людей, которым не все равно. Я вкладываюсь в тренировки, стараюсь делать все, что в моих силах, чтобы не подвести тебя и победить в партнерских стантах.

Вуди прав. Какая же я дура.

– Знаю. Прости. – Утыкаюсь ему в грудь и вдыхаю запах. Но тут же жалею об этом, потому что пахнет он, как благовония в магазинах эзотерики. То есть – просто ужасно. Отвратительно. Омерзительно. Даже в морге пахнет приятнее, не спрашивайте, откуда я об этом знаю, потому что на самом деле не знаю, но мне так кажется.

– Хочешь, поедем ко мне?

Отстраняюсь от него и нервно поправляю лямку рюкзака на плече.

– Вуди, я сегодня совсем не в настроении. Прости.

– За последние пять минут ты трижды извинилась. Все в порядке. Но я бы мог помочь тебе поднять настроение, – поигрывая бровями, усмехается он.

Сейчас я должна согласиться.

Я всегда так делаю.

Даже если подавлена, расстроена или просто не хочу.

Я всегда соглашаюсь.

Ну не умею я говорить ему нет.

Не понимаю, почему так сложно это сказать. Ведь могу ответить отказом большей половине знакомых людей. Но только не Вуди…

Я просто знаю, что он не отстанет, поэтому всегда проще сделать так, как хочет он, а не я.

– Ладно, я понял все по твоему выражению лица. Все хорошо. – Он обнимает меня, положив руку на плечо, и целует в висок. – На улице снова льет так, словно Посейдон решил поселиться прям на территории нашего студгородка. Давай я подвезу тебя до дома.

От спортивного комплекса до моей квартиры, что мы арендуем вместе с моими подругами Элис и Мэри, идти не более десяти минут, но я все равно с благодарностью смотрю на своего парня. Не очень хочется мокнуть. Да и мои тканевые кроссовки моментально станут сырыми в этих лужах.

Мы выходим на улицу и бежим к черному «Порше» Вуди, стоящему прямо у дверей и перегородившему путь для пешеходов.

Вуди баснословно богат, так что его не заботит вообще ничего. Но и на это я стараюсь закрывать глаза.

Он открывает передо мной пассажирскую дверь, и я запрыгиваю вовнутрь. Через несколько секунд рев «Порше» проносится по безлюдной улице, пока я вжимаюсь в кожаное сидение.

Ненавижу, как этот парень водит. Он будто вот-вот обделается и поэтому торопится, снося все на своем пути.

Пару минут спустя машина останавливается у трехэтажного панельного дома с белыми квадратами на его фасадах. Главный вход озаряется ярким светом фонаря, и в этом свечении прекрасно видно, как сильно капли дождя тарабанят по прозрачному козырьку.

– Не передумала насчет того, чтобы поехать ко мне? – облизнув губы, интересуется Вуди.

Шумно выдыхаю, читаю мантру для призыва силы воли, что прочла в интернете, пока мы ехали сюда. Напоминаю себе, что я не тряпка, что я для самой себя гораздо важнее, чем то, что я расстрою своего парня, а затем на одном выдохе произношу:

– Вуди, мне правда жаль, но сейчас я хочу побыть одна.

Он удивленно смотрит на меня, и я удивлена не меньше. Впервые за три года я отказываю ему в чем-то.

Не знаю, что со мной происходит, но я определенно уверена в том, что не хочу сейчас его компании. Все как-то навалилось в один миг: грядущие соревнования, на которых нам явно ничего не светит, неудачный кастинг, очередной, да еще и этот придурок Итан, с которым теперь нам придется тренироваться. После кастинга я была так зла на него, что решила, если я расскажу о своей идее Норе, то получится потрясающий способ возмездия этому козлу. Но на деле же больше пострадаю я и команда в целом, нежели сам Итан.

И я вряд ли смогу заставить себя сделать вид, что мне нравится Вуди этим вечером, учитывая мое эмоциональное состояние.

– Ладно, – спустя время отвечает он. – До завтра, сладенькая.

Вуди тянется ко мне и нежно целует меня, затем зарывается рукой в мои волосы и пытается углубить поцелуй, но я не даю ему этого сделать и отстраняюсь.

Ненавижу сейчас даже его вкус!

– Мне пора.

Со скоростью ветра вылетаю из машины и бегу к дверям. «Порше» тут же трогается с места, и его колеса рассекают пополам огромные лужи. Смотрю вслед удаляющемуся Вуди и тяжело вздыхаю.

Не понимаю, что со мной творится. Ведь все эти годы все было хорошо.

Может быть, в этом и проблема?

Не то, чтобы я нуждалась в каких-то эмоциональных скачках. И я уж точно не мечтаю о сексе из злости. Но Вуди… Вуди просто неплохой и все. Он не заставляет мое сердце биться так сильно, чтобы приходилось положить ладонь на грудь, пытаясь удержать его внутри. Когда он рядом, в моем животе не порхают бабочки. И я не предвкушаю встреч с ним. Не засыпаю с мыслями о нем. Не пытаюсь сочетать свое имя с его фамилией. И определенно не думаю о том, что мы будем делать после университета.

Опомнившись, что Вуди давно уехал, а я все еще стою в дверях, разворачиваюсь на пятках и тянусь к рюкзаку… которого нет.

Черт побери!

Стону от отчаяния, когда осознаю, что оставила его в машине своего парня. Понимаю, что теперь у меня два пути: пойти под проливным дождем к дому Вуди, который находится минутах в двадцати отсюда, или постоять некоторое время здесь в надежде, что кто-нибудь соберется куда-то выйти в такую чудесную погоду и откроет мне дверь с другой стороны. Смотрю на свои новенькие розовые кроссовки и решаю остановиться на втором варианте.

Прислоняюсь к стене справа от дверей и смотрю, как от сильного дождя на лужах появляются большие пузырьки. Несколько минут спустя, хотя сколько именно – мне неизвестно, ведь мой телефон тоже остался в рюкзаке, я вздрагиваю от раската грома, а затем наблюдаю, как посреди темно-серого небесного полотна ярко сияет молния.

Закрываю глаза и молюсь.

На протяжении восемнадцати лет, пока жила в Италии, я послушно посещала воскресные службы и даже пела в церковном хоре.

Иисус, только попробуй сказать, что я не заслужила, чтобы передо мною расступились эти лужи так же, как воды Красного моря перед Моисеем во время Исхода²² из Египта!

Снова простонав и скорчившись так, будто мне предстоит съесть сушеное манго, – что может быть хуже? – матерюсь себе под нос и, едва сдерживая слезы, ступаю своим красивеньким кроссовком в одну из луж. В эту же секунду мимо меня проезжает черная машина, водитель которой решил, что в такой жаркий день мне просто необходимо охладиться.

Стискиваю зубы от безысходности и едва сдерживаю слезы, глядя на то, как по моим ногам стекает вода.

Этот день просто ужасен. Для полной картины необходимо только, чтобы кто-нибудь меня сбил. И ладно бы насмерть, нет, я ведь обязательно выживу, буду лежать здесь, в гигантской луже, представляя, что я – Моана из Мотонуи, а затем, когда дождь закончится, мимо пролетит стая голубей и обделается на мой плюшевый бежевый спортивный костюм.

В очередной раз стону и быстро шагаю в сторону дома своего парня. Через пару секунд перехожу на бег, думая о том, что лучше бы согласилась на быстрый перепихон с ним, нежели на все эти приключения.

Добегаю до дома Вуди минут за пятнадцать, на входе здороваюсь с консьержем, с ужасом рассматривающим меня, и забегаю в лифт. Вижу в зеркале свое отражение и тоже вздрагиваю. Джокер на минималках: тушь растеклась вокруг глаз, розовые блестки сгруппировались стремными пятнами по всему лицу, походя на какую-то сыпь, а тинт на губах размазался в уголках. Надеюсь, у Вуди на меня не встанет, учитывая мой внешний вид, и он просто отдаст мне мой рюкзак и, если повезет, подвезет меня домой.

Лифт останавливается на нужном мне этаже, и я неспешно выхожу в длинный темный коридор. Приглушенный свет потолочных ламп в совокупности с черными стенами из бетона создает мрачную атмосферу и вызывает мурашки. Мой образ Джокера как никогда кстати.

Дохожу до нужной двери и наклоняю ее ручку. Вуди живет со своим старшим братом Фрэнком в элитном доме в Фидерал-Хайтс, самом богатом районе города, так что они никогда не запирают двери, ведь их квартира – единственная на этаже. Открыв дверь вижу Вуди, стоящего ко мне спиной и полностью обнаженного.

– Представляешь, я забыла у тебя в машине рюкзак с ключами и телефоном и насквозь промокла, пока добежала до тебя. По дороге меня облила из лужи проезжающая мимо маш… – договорить я не успеваю, потому что вижу прямо перед голым Вуди какое-то движение.

Мои глаза широко раскрываются, когда я вижу, как с колен поднимается та самая девчонка с кастинга, которая интересовалась, будет ли Вуди ее ловить. Она вытирает уголки губ пальцами с ехидной улыбкой. И здесь не нужно быть чересчур умной, чтобы понять, чем именно она занималась, стоя перед Вуди на коленях.

Мой парень, – видимо, теперь уже бывший парень, – отскакивает от блондинка, будто только что узнал, что у нее во рту побывала большая половина членов парней нашего университета, а не только его, и в спешке натягивает спортивные штаны, кучкой валяющиеся рядом.

Вижу, как его губы шевелятся, и догадываюсь, что он что-то говорит, но я его не слышу. В голове стоит гул, словно я целый день сидела у колонки на концерте Rammstein, в горле пересохло, а в глазах застыли слезы, которые я едва сдерживаю.

Когда я наконец обретаю способность говорить, то шепчу:

– Какой же ты урод, Вуди…

Мой голос звучит до ужаса хрипло. Будто из моих легких выбили весь воздух, и я говорю на последнем выдохе.

Ноги трясутся. Перед глазами все плывет. Но я все-таки нахожу в себе силы, чтобы подойти к нему и дать звонкую пощечину.

Ярость стремительно бежит по венам. Почещина распыляет меня действовать дальше. Делаю еще один шаг и со всей злости бью придурку между ног. Затем, криво улыбнувшись прекрасному зрелищу, разворачиваюсь и шагаю обратно к дверям. Хватаю из ключницы пульт от «Порше» и вылетаю из квартиры.

Глава 6

– Какая у тебя мама?

– Моя мама.. очень красивая. Самодовольная.

Очень умная. Холодная.

(с) «Эта дурацкая любовь»

Итан.

У этой психованной точно не все дома. Я уверен в этом на миллион процентов. Посудите сами: кто в здравом уме будет встречаться с копией дятла Вуди?

Во-первых, он тупой. Просто невероятно тупой.

Во-вторых, он сидит на химозе и мешает протеиновые коктейли двадцать четыре на семь.

В-третьих, помимо этого стремного хохолка Вудпекера у Вуди Томаса еще и такой же отвратный смех, пробирающий до костей.

Господи, этот парень просто законченный дятел. Такой же бесячий, как и его предшественник Вудпекер.

Он и в самом деле назвал ее «Джелаточка»?

Вспомнив об этом, морщусь и понимаю, что эти двое – идеальная пара.

Нашли же друг друга.

Покидаю спорткомплекс, выхожу на улицу и направляюсь к своему «Рэнж Роверу», припаркованному на служебной стоянке. Сажусь на водительское сидение, завожу машину и плавно давлю на педаль газа. Неспеша выруливаю с парковки, наслаждаясь песней Swing City – In the Mood, разливающейся по салону, и еду в сторону дома своей матери, который находится в квартале от студенческого городка.

Моросящий дождь, который начался ближе к концу игры, сейчас со всей силы барабанит по крыше моей машины. Его крупные капли стремительно сменяются другими, образуя на стекле люка лужицу. Сильный ветер трепещет ветки растущих вдоль дороги деревьев, наклоняя их верхушки, стремящиеся к небу. Его заволокли бурые тучи, наводящие на мысль, что уже глубокая ночь, хотя на самом деле сейчас только шесть часов вечера.

Несколько минут спустя торможу у таунхауса, который делят моя мать и ее подруга Мэри-Джейн, по совместительству ректор УЮ, и выхожу из машины. Ступаю ногой на дорожку из белого камня и вдыхаю запах роз, растущих вдоль нее. Подхожу к крыльцу, освещенному светом двух маленьких круглых фонарей по краям от двери, и сквозь большое французское окно вижу, что подруги сидят на кухне, попивая вино.

Усмехаюсь вслух.

Видимо, несуществующая миссия по спасению кота выполнена.

Подхожу к входной деревянной двери в мелкий цветочек и тяну ее на себя. В нос сразу же ударяет невероятный аромат запеченного мяса с овощами. Разуваюсь, потому что Мэри-Джейн убьет меня, если я ступлю своими грязными кроссовками на ее персидский ковер, и ее не волнует, что я только что вышел из машины, и мои ботинки чище, чем лапы ее кота, и сразу прохожу на кухню.

Светлое пространство с большим кухонным гарнитуром в стиле прованс освещает потолочная лампа с нежно-желтым абажуром. По центру большого овального стола, стоящего у окна с римскими шторами в цветочек, – ваза с букетом полевых цветов. За ним, уже накрытым на троих, шумно болтают две прекрасные женщины. Одна – с рыжими волосами до плеч, с большими зелеными глазами и точеным лицом, а другая, моя мать, – с длинными темными волосами, слегка вьющимися к низу, с яркими голубыми глазами и фарфоровой кожей без единой морщинки. По ним и не скажешь, что им за сорок.

– Итан, милый, как я рада тебя видеть! – увидев меня, Мэри-Джейн вскакивает со стула и направляется ко мне, чтобы поцеловать в щеку.

– Привет, Мэри-Джейн. – Целую соседку в ответ, а затем прислоняюсь плечом к дверному косяку и наклоняю голову, пристально следя за тем, что делает моя мать.

– Ну, как все прошло? – интересуется мама.

Сейчас выражение ее лица ясно говорит, что она со мной играет. Нора Мур определенно знает, как вести себя с мужчинами, и не важно, что я ее собственный сын. В университете Нора просит меня говорить всем, что я ее младший брат. Ну, хорошо, хоть не старший. И я послушно делаю вид, что так и есть. Она всегда дергает за нужные ниточки, чтобы получить желаемое. За всем этим обликом милой женщины скрывается настоящий манипулятор-кукловод. И хотел бы я сказать, что уже привык к этому, но это будет ложью – ведь меня все еще искренне удивляет, как я до сих пор ведусь на все эти игры.

Мама наклоняет голову в ответ и поджимает свои губы в тонкую линию, а затем щебечет:

– Котик, скажи, что ты не злишься?

– Мам, ну какой из меня чирлидер?

– Я вижу, что ты зол, но не называй меня мамой, пожалуйста. Мне едва исполнилось тридцать, я просто физически не могу быть матерью такого взрослого красавчика.

Закатываю глаза и складываю руки на груди.

– Не понимаю, что за игру ты затеяла на пару с этой мисс всезнайкой, но я в этом не участвую.

– А я не понимаю, о чем ты, дорогуша! Что еще за мисс всезнайка?

Мои глаза снова закатываются. Это уже рефлекс.

– Я о Лукреции.

– Лу прекрасная девушка. Ты бы присмотрелся к ней получше.

– Она похожа на Хоббита.

– Чем? У нее волосатые ноги?

– Что? – морщусь. – Святой Иисус, мама.

Сажусь за стол, когда Мэри-Джейн ставит для меня тарелку с запеченным мясом и грибами, и вижу, как Нора улыбается и делает глоток вина, поэтому я в тысячный раз закатываю глаза и восклицаю:

– Даже не пытайся отвлечь меня от насущного вопроса.

– Я и не пытаюсь. Просто напоминаю, что девять месяцев носила тебя у себя под сердцем, а потом провела двенадцать часов в муках, чтобы дать тебе жизнь.

– Это была не ты, ты перепутала. Тебе ведь едва стукнуло тридцать.

Подруга матери начинает громко смеяться, и мы с Норой присоединяемся к ней. Следующие десять минут я уплетаю невероятно-мягкую баранину, приготовленную в фирменном кисло-сладком соусе Мэри-Джейн, пока мама разглагольствует об отборочных. Практически управившись с ужином, я тянусь к стакану с водой, и в тот момент, когда делаю глоток, Нора вдруг заявляет, что из нас с Лукрецией получился бы отличный партнерский стант. От неожиданности давлюсь водой и начинаю кашлять.

– Котик, все в порядке? – обеспокоенно интересуется мать, подбежав ко мне.

Прихожу в себя и делаю глубокий вдох. Интересно, кто так сильно меня ненавидит, раз послал на меня порчу? Сначала травма, потом чирлидинг, теперь вот партнерский стант… что дальше? Скрапбукинг? Курсы кройки и шитья? Гомосексуализм?

– Я не буду в этом участвовать, прости, мам.

Она дает мне подзатыльник.

– Ауч! – восклицаю я.

– Не мамкай мне! Итан, я не виновата в том, что тебя травмировали в прошлом году. Я знаю, что и ты не виноват в том, что этот кривоногий и слепой Алек сломал тебя. Но прошу, потерпи еще немного. Ты не представляешь, сколько усилий мне пришлось приложить к тому, чтобы тебя не лишили стипендии! И под «усилиями» я не подразумеваю секс, ведь стипендией распоряжается женщина, а с женским полом…

Морщусь и перебиваю ее:

– Я понял, понял, можно без подробностей, ладно?

Мама тяжко вздыхает, сложив руки на груди, а затем произносит:

– Дорогуша, ты нужен мне на отборочных. Ты нужен Лу на отборочных. Так что вам двоим придется найти общий язык.

– С ней невозможно найти общий язык, потому что обычно говорит только она!

– Тогда не разговаривай, а занимайся с ней делом. – Мама вскидывает бровь, и я вижу, как уголки ее губ медленно ползут вверх, а затем она закусывает губы, чтобы не рассмеяться.

Я издаю отчаянный стон, практически хныча:

– Ты меня ненавидишь.

– Я очень тебя люблю, Итан.

– Если только под любовью ты подразумеваешь пытки.

Она наклоняет голову улыбается. Вот опять за нужные ниточки дергает.

– Я тоже люблю тебя, мам, – сдаюсь я и встаю из-за стола, чтобы подойти к ней и поцеловать в щеку. Надо свалить, пока мама не решила сделать из меня флайера. – Спасибо за ужин, Мэри-Джейн, – произношу я, убирая тарелку в раковину, а затем чмокаю в щеку и соседку. – Мне нужно идти.

Прощаюсь и направляюсь к выходу, где обуваюсь, набрасываю свой утепленный бомбер и сразу же вылетаю из дома.

До Фидерал-Хайтс я добираюсь меньше, чем за пять минут. Заезжаю на подземную стоянку, глушу автомобиль и выхожу. Обхожу «Ровер», чтобы взять из багажника рюкзак, и слышу хлопок двери неподалеку. Поворачиваю голову на громкий звук и вскидываю от удивления брови.

Разгневанная Лукреция, похожая на мишку в этом чудовищном плюшевом спортивном костюме, со всей силы хлопает дверью «Порше» Вуди. Дятел, в свою очередь, в одних спортивных штанах, да еще и босой, бежит за ней.

Так-так, в Раю, оказывается, не тишь да гладь.

– Лу, зайчонок, этого больше не повторится, слышишь? Ну что мне сделать, скажи? Хочешь, встану на колени? Сладусик, пожалуйста, поговори со мной!

Сладусик? Нашелся тут Майк Вазовский²³.

– Не называй меня так! Вообще никак не называй! Ублюдок! Ненавижу! – кричит Лукреция.

Облокачиваюсь на капот своего автомобиля, наблюдая за драмой воочию.

Попкорна не хватает.

– Любимая, пожалуйста. – В самом деле падает на колени Дятел. Вот это драма. – Я люблю тебя! Лукреция, я ошибся. Просто ошибся. Мне было грустно и одиноко, я оступился, ну с кем не бывает, правда?

О чем это он? Неужели, этот хохлатик ей изменил?

Святой Иисус! Да кто вообще даст этому Дятлу?! Ну кроме Хоббита, конечно.

Лукреция резко останавливается и подходит к нему. Она что-то шепчет Вудпекеру, но я не могу расслышать с такого расстояния.

Надо было брать места в партере.

Совершенно невовремя начинает звонить мой мобильный, лежащий в кармане спортивных штанов, и взгляды этой сладкой парочки Твикс тут же направляются на меня.

Глава 7

– Господи! Что ты вопишь?

– Почему ты в маске?

– Чтоб тебя не напугать.

– Конечно! Лыжная маска так успокаивает!

(с) «Страшно красив»

Лу.

Какого черта я села в машину этого психопата?

Нет, правда. Какого черта? Мне что, жить надоело?

Он похож на маньяка.

Эдакий Тед Банди²⁴ в исполнении сексуального Зака Эфрона в фильме «Плохой, красивый, злой»…

Господь всемогущий! Я что, только что признала, что Итан сексуальный?

Наверное, он чем-то меня накачал.

Точно, в пассажирском сидении была спрятана тонкая игла с пропофолом²⁵, и вещество медленно растекается по моим венам, заставляя бредить.

Сижу смирно, боясь пошевелиться и даже взглянуть на Дылду, сидящего рядом.

Когда я обнаружила его на парковке, наблюдающего за нами с Вуди, то хотела закатить истерику. Но он, наверняка заметив мое истерическое состояние, просто сказал своим низким сексуальным голосом: «Садись в машину». И это прозвучало не как просьба, а как приказ.

Ну вот опять. Я сказала, что у него сексуальный голос?

Господи помилуй. Да у меня самый настоящий психоз.

От его слов по моему телу пробежала дрожь, не такая приятная, когда что-то предвкушаешь, а от ужаса. Ведь Итан похож на психа. Хотя нет, скорее – на маньяка. Но когда я в очередной раз услышала писклявый голос Вуди и взглянула в лицо этому уроду, тут же схватила рюкзак, выбросила ключ от мажорского «Порше» в водосток, – ха-ха да, я это сделала, – погримасничала бывшему на прощание и послушно села в логово маньяка.

В свое оправдание скажу, что мне все равно нужно было сбежать от Вуди подальше, пока он не убил меня за выброшенные ключи.

А еще, когда я садилась в «Ровер», меня грела мысль, что я оставлю мокрые следы своим грязным костюмом на сидениях этого ворчливого кретина.

К моему большому сожалению, сидения в его пафосной тачке оказались кожаными, так что испачкать их не получится, но хотя бы кроссовками на ковриках следы оставлю.

Едва я запрыгнула в машину, Итан включил для меня подогрев сидений. Наверное, хочет, чтобы я вся горела от жара, разделась и стала податливой, когда он будет меня насиловать.

Что? Он же Тед Банди, вы забыли?

Господи, куда он вообще меня везет?

Начинаю паниковать, и даже песня Rick Hale – Fly Me To The Moon, играющая из динамиков, не помогает мне расслабиться. Хотя, признаться честно, в его машине гораздо приятнее находиться, чем в машине моего бывшего. Здесь вкусно пахнет ментоловой жвачкой. Да и водит Итан нормально…

Хотя в тихом омуте черти водятся. Банди тоже казался нормальным парнем, а сам трупы расчленял.

Через минуту мы подъезжаем к «Старбаксу», и Дылда молча выходит из машины. Большими шагами он пересекает гигантскую лужу, поднимается по лестнице, и, придержав дверь для выходящей девушки, скрывается внутри.

Галантный маньяк.

Какого черта?

Решил меня напоследок кофеином напичкать?

Минут пять спустя, во время которых я судорожно сообщаю о разрыве с Вуди в чате своим подругам, Итан занимает водительское сидение и протягивает мне картонный стаканчик с кофе, на котором написано ХОББИТ.

– Ха ха. Как смешно, – восклицаю я, закатив глаза, а затем подношу к губам кофе, но в последнюю секунду останавливаюсь и интересуюсь у Дылды: – Ты туда что-то подсыпал?

Итан скептически на меня смотрит, будто я только что спросила у него, страдает ли он геморроем, а затем ставит свой кофе в подстаканник и кладет руки на руль. Пожимаю плечами и, сделав глоток, удивляюсь тому, что он знает, что я пью американо с корицей.

Маньяк. Ну точно маньяк.

– Снимай толстовку, – неожиданно произносит он, даже не посмотрев в мою сторону.

– Ч-ч-ч-его? – Мои глаза распахиваются так широко, что в следующей части «Трупа невесты» Тим Бертон может спокойно сделать меня Викторией. – Ты совсем спятил, Мур?! Я не просила тебя меня оттуда увозить! Шел бы, куда шел! Нет же, решил спасти меня? Так вот, я не принцесса, сидящая в башне, а ты не гребаный прекрасный принц! Пей сам этот чертов кофе, хоть это мой любимый американо с корицей! И вообще, я хотела прогулять под дождем, может, мне нравится, когда ноги промокают в огромных лужах! Что ты о себе возомнил? Думаешь, раз парень, с которым я встречалась три года, изменил мне с этой недочерлидиршей, которая называет пипидастры помпонами, то я теперь готова прыгнуть на первый попавшийся член, то есть на твой в данном случае?! – ору, как потерпевшая, я, а затем еще и начинаю бить его кулаком по плечу. – Ты! Ничем! Не отличаешься! От него! Ненавижу! Ненавижу! Останови машину!!!!

Итан сильнее сжимает руль, и я вижу, как белеют костяшки его пальцев. Он тяжело дышит, а на шее начинает вздуваться вена. Дылда не собирается тормозить и даже не поворачивается в мою сторону, чем еще сильнее выводит меня из себя.

– Останови эту чертову машину!

– Лукреция, – выплевывает он мое имя, словно ругательство, а затем, стиснув зубы, продолжает: – Ты промокла. Сними эту грязную и мокрую кофту и надень мой бомбер, который висит сзади твоего кресла. Выпей горячий кофе и помолчи.

Дылда по-прежнему даже не поворачивается в мою сторону, а я в замешательстве сижу и смотрю на него, не имея ни малейшего понятия, что за ерунда происходит. Несколько раз моргаю, пытаясь понять, вызвано ли происходящее галлюцинациями из-за пропофола. Тыкаю в Итана пальцем. Несколько раз. Чтобы наверняка. Затем щипаю себя. Чтобы проверить, что это происходит и в самом деле.

Ауч. Больно.

Кажется, все реально.

– И с чего бы вдруг тебе заботиться обо мне? – тихо спрашиваю я.

Вижу, как Итан закатывает глаза, и уже не надеюсь, что ответит, но он все-таки делает это:

– Лукреция, перестань придумывать то, чего нет.

– Я ничего не придумываю. Ты мог бы просто рассмеяться на парковке и свалить восвояси, как ты обычно делаешь. Не то, чтобы я за тобой следила, просто всем известный факт, что ты постоянно сваливаешь посреди разговора или кастинга в команду. Все вообще интересуются, сваливаешь ли ты также посреди секса, – осознаю, что только что произнесла вслух, и зажмуриваюсь. Господь всемогущий! – Ну-у-у, не то, чтобы прям все, но знаешь, многие девчонки…

Господи, Лукреция Руссо, заткнись! Заткнись для своего же блага! Подумай о том, что он и в самом деле может тебя прикончить! Не шути сс дьяволом!

Затыкаюсь, зажмуриваюсь и молча снимаю кофту. Затем протягиваю руку назад и достаю с крючка его бомбер. Он такой широкий, что в него влезет вся моя семья. Усмехнувшись вслух, надеваю его, а затем поворачиваюсь к Итану.

– Спасибо, – шепчу я.

Он едва заметно кивает. Эта молчаливость угнетает!

– Знаешь, ты не должен был меня спасать. Не то, чтобы я не была тебе благодарна. Напротив. Сегодня просто ужасный день. После этого кастинга я сама не своя, да еще и Вуди с этой блондинкой перед глазами… Господи, прости, тебе наверняка не так уж и интересно, но просто… Давай лучше поговорим о погоде. На улице так паршиво, да и какой-то придурок на черном «Рэнже» облил меня из лужи, проезжая мимо моего дома… – резко замолкаю, осознав, что он и есть этот придурок. – Так ты поэтому предложил меня подвезти? – визжу я. – Останови эту чертову машину и подавись своим гребаным бомбером!

Итан шумно выдыхает и рычит:

– Лукреция, в Солт-Лейк Сити сотни таких же автомобилей, как у меня, я сегодня не проезжал мимо твоего дома. А сейчас я везу тебя, потому что ты должна быть здоровой завтра на тренировке, а не мокнуть под проливным дождем.

Складываю руки на груди и дую губы, как обиженный ребенок.

– С каких это пор тебя волнует завтрашняя тренировка?

Итан теряет терпение, мотает головой в стороны, резко тормозит, а затем поворачивается ко мне. Его сосредоточенное лицо не выражает никаких эмоций, лишь только глаза цвета стали пристально наблюдают за мной.

Следующие пару минут он по-прежнему молчит, пока я, не стесняясь, рассматриваю его лицо, стойко выдерживая бездушный взгляд.

В свои двадцать три Итан выглядит невероятно мужественно: ярко-выраженные острые скулы, квадратный подбородок, прямой нос, широкие русые брови и красивые полные губы. Он невероятно привлекательный. Но такой козел.

– Мне долго ждать? – наконец произносит Дылда.

Хмурюсь, не понимая, о чем он говорит, а затем осознаю, что автомобиль остановился у моего дома.

Откуда вообще ему известно, где я живу?

А, он же маньяк.

Господи, нужно купить газовый баллончик!

Молча хватаю рюкзак и свою грязную толстовку, тянусь к дверной ручке и выпрыгиваю из машины. Хлопаю дверью, даже не взглянув на Мура, и быстро бегу по ступенькам к входной двери.

Глава 8

– Не так уж трудно запомнить имя.

– Я с ней встречался в прошлом семестре.

Через месяц имена стираются из моей памяти,

чтобы освободить место для новых.

– Почему ты просто не можешь запомнить

побольше имен?

– Братил, обратись в техподдержку.

(с) «Зажги этим летом»

Итан.

Лукреции Руссо нужен психиатр. За те десять минут, что мы провели в салоне моего автомобиля, у нее было несколько вспышек гнева. Нет, я, конечно, всегда считал ее ненормальной. Но сейчас я увидел это воочию.

Интересно, она обидится, если я открою в университете сбор денег на ее лечение?

Как будто меня интересует, обидится она или нет.

Если честно, мне глубоко наплевать на то, что ей нужен психиатр. На то, что произошло у нее с Вуди. Да и на нее саму.

Я не хочу ни с кем сближаться.

Все, чего мне хочется, – начать жизнь с чистого листа и больше никогда не видеть этой жалости в глазах окружающих.

Но для того, чтобы начать все заново, я должен еще немного потерпеть. И если раньше мне приходилось терпеть лишь жалостливые взгляды, то теперь сюда же прибавилась Лукреция Руссо, которая все усложняет.

Искренне не понимаю таких людей, как она. Выскочка, которая болтает каждую секунду. От нее у меня раскалывается голова.

Я подвез этого надоедливого Хоббита несколько часов назад, но все еще думаю о том, каким образом я умудрился вляпаться в это дерьмо. Я даже решил заскочить в тренажерный зал, где провел на дорожке пару часов. Но хорошая кардио все равно не помогла мне выкинуть из головы тревожные мысли.

Когда я въезжаю в Фидерал-Хайтс, на часах уже десять вечера. По лобовому стеклу моего «Рэнжа» стекают крупные капли дождя, не давая расслабляться щеткам стеклоочистителя. Мимо проносятся яркие огни пустого Солт-Лейк-Сити. Местные жители разбрелись по домам, не желая бродить по лужам, скопившимся прямо посреди тротуаров.

Оставляю машину на подземном паркинге и поднимаюсь в квартиру. Бросаю ключ в коробку и сразу же направляюсь к бару.

Сегодняшний день был просто омерзительным. Едва сдержался, чтобы не врезаться на автомобиле в какой-нибудь столб.

Достаю бутылку виски, наливаю алкоголь и одним глотком опустошаю его. Ставлю пустой стакан в раковину, опираюсь локтями о мраморную столешницу и шумно выдыхаю, устремляя взгляд в панорамное окно.

На темно-синем небе вдалеке сверкает яркая молния. И я усмехаюсь, потому что первое, о чем я думаю, когда начинается гроза, – регби. Регбийные матчи всегда приостанавливают на время грозы, ведь были случаи, когда молния била в высокие ворота посреди игры.

Качаю головой в стороны и зарываюсь руками в волосы.

Не имею ни малейшего понятия, как перестать думать о том, чему отдал большую часть своей жизни.

Мне было семь, когда я увидел ребят, играющих в регби. Тогда мы с мамой жили в Нью-Инглэнде, в штате Мэн. Регби никогда не была популярной игрой в США, и я понятия не имел, что это вообще за игра такая. Мой сосед Хардин перебрался из Англии, где в регби играет каждый третий англичанин, именно благодаря ему я и еще несколько ребят нашли себя в этом.

Много лет спустя, когда моя мама в очередной раз влюбилась «по-настоящему», мы переехали в Юту. Никогда еще не был благодарен маме за нового хахаля, как в тот раз. В старшей школе у нас была сборная по регби, а после ее окончания я получил стипендию в университете Юты.

Ровно год назад я был подающим надежды хукером, которому пророчили карьеру в американском регби.

А теперь я лузер.

Помню ту злополучную игру, будто она была вчера.

Помню, как жалостливо смотрели на меня зрители.

Помню крик матери, когда Алек уничтожил меня. Одним движением засунул глубоко в задницу мои мечты, которые сидели у меня в голове с тех пор, как мне исполнилось семь.

Регби – не самый травмоопасный вид спорта, и все-таки статистика говорит, что каждый регбист получает хотя бы три мелкие травмы за игру. А тяжело травмируется за матч приблизительно одна четвертая команды. Мы играем без какой-либо защитной экипировки, а потом придурки подобно Алеку постоянно ломают других игроков.

Вот только я заслужил то, что он со мной сотворил. И я еще легко отделался, учитывая все произошедшее между мной и его сестрой.

От мерзких мыслей меня отвлекает стук в дверь и последующий противный голос Деймона, пародирующий Ариану Гранду и исполняющий ее «Thank you, next». Закатываю глаза и решаю не открывать придурку за дверью.

– Чу-у-у-удик, я знаю, что ты до-о-ома-а-а-а. Слышу, как тяжело ты ды-ы-ы-ыши-и-и-ишь.

Снова закатываю глаза и остаюсь стоять на месте.

– Ой, да ладно тебе, Итан, впусти меня. На улице дождь, а я совсем замерз. Согрей же меня, милый! – орет Сантос на весь коридор.

Господи. Этого еще не хватало.

Запрокидываю голову к потолку и издаю стон. Затем все-таки спешно направляюсь к двери и резко открываю ее.

– Привет, сладкий, – поигрывая бровями, громко шепчет Деймон. – Я рад, что ты так сильно нуждаешься в моей ласке.

Святой Иисус!

– Заходи уже, придурок, – бросаю ему я и возвращаюсь к барной стойке.

Деймон закрывает дверь и восклицает:

– Ммм. Сидишь тут в темноте… Романтик решил мне устроить? Я помешал тебе в процессе поджигания свечей?

Сжечь бы Деймона. Заживо.

– Обязательно завтра пущу по универу слух, что мы пара. Твои многочисленные подружки очень обрадуются, – мотая головой в сторону, говорю я.

Сантос начинает играть бровями:

– Ого, мы вышли на новый уровень отношений? Познакомить тебя с родителями, детка?

Господи!

– И, кстати, они мне не подружки.

Вскидываю бровь.

– Я ведь весь твой, – шепчет он и снова поигрывает бровями.

Придурок. Ну самый настоящий идиот.

– Ты приперся, чтобы признаться мне в чувствах?

Усмехается.

– Чувак, ты себя вообще видел? Эдакий Росомаха на минималках.

– А ты лидер «Красной десницы²⁶» что ли?

Закатывает глаза.

– Нет, я тот, кто собирается вернуть тебе эрекцию.

– Ты заказал мне проститутку?

– Проститутку? А меня тебе что, недостаточно? Я же сама сексуальность.

Господи, если ты меня все-таки слышишь, убей его!

Просто убей!

Его. Или меня.

Мы не можем одновременно существовать в одном измерении.

– Когда ты в последний раз подкатывал к девчонкам? – наклоняет голову Сантос.

– Никогда?

Друг закатывает глаза.

– Ну, конечно, они ведь всегда бросались к тебе на шею сами. Они и сейчас бросались бы, если бы ты не вел себя, как Стенли Ипкис²⁷.

– Ты сейчас серьезно сравнил меня с психованным чуваком с зеленой маской вместо лица?

Деймон разводит руками в стороны.

– Да ты бесишь всех вокруг так же, как Джим Керри в этой роли, чувак.

Господи, почему я вообще с ним разговариваю?

– Джим Керри был номинирован на «Золотой глобус» с этой ролью.

– Но он все-равно бесячий. Половину фильма хотелось ему врезать, – морщится друг.

Ох, а как мне хочется врезать тебе, Деймон.

– Деймон, чего ты от меня хочешь? Детей?

– Ты меня раскусил.

Придурок снова начинает поигрывать бровями, а затем запрокидывает голову и хохочет.

– Чувак, ты сам не свой сегодня. И я просто решил тебя поддержать.

– Хочешь мне отсосать?

Друг морщится и начинает молиться. Я усмехаюсь.

– Тогда прекрати уже свои гомосексуальные шуточки, мне вообще не до этого, Деймон.

– Не до чего? Не до хорошего отсоса?

Закатываю глаза.

– Милый, для хорошего отсоса всегда можно найти время. Всему тебя учить нужно.

Ну идиот. Просто идиот.

Деймон пристально смотрит на меня.

– Давай завалимся на диван и посмотрим кинчик?

Вскидываю бровь.

– Ты определенно перепутал меня с одной из своих подружек.

– Да ладно тебе, Итан. Засунь свою буку-Итана глубоко в задницу.

– Откуда ты знаешь, как я называю свой член? И ты снова вернулся к гомосексуальным шуточкам?

Деймон смеется и бьет меня в плечо.

– Придурок, тебе понравится фильм, что я выбрал.

Закатываю глаза и следом за ним сажусь на диван, занимающий большую часть моей гостиной. Тянусь к настольной лампе, стоящей на низком круглом столике, и комната озаряется приглушенным желтым светом. Деймон берет пульт от плазмы и вводит название фильма.

– «Зажги этим летом»? Это что еще за фигня?

– Там про то, как два парня стали чирлидерами и клеили девчонок.

Бросаю на друга многозначительный взгляд, и Дей начинает хохотать.

– Чувак, ты бы видел свое лицо.

– Я видел. Оно, может, и не такое красивое, как твое, но уж точно не такое дебильное хотя бы.

– Мне так приятно, что ты считаешь меня красавчиком, милый.

Закатываю глаза, пока придурок смеется.

– Включай уже эту фигню.

– Это не фигня.

– Фигня.

– Нельзя таким быть, И. Ты ведь еще даже не дал этому фильму шанс, а уже вынес вердикт. Хейтер несчастный.

Снова закатываю глаза. Если честно, уже больно их закатывать.

– Пообещай, что ты будешь молчать весь фильм.

Деймон фыркает.

– В твоих мечтах.

– В моих мечтах ты вообще сдох.

– Ауч, – восклицает Деймон, держа руку на сердце. – Ты только что разбил мне сердце.

– Невозможно разбить сердце, это мышечный орган, а не кусок стекла. Поучи анатомию.

Дей закатывает глаза и включает фильм.

Смотреть тупой фильм про чирлидеров в компании такого же тупого лучшего друга – самое худшее завершение этого конченного дня.

Спасибо, Иисус, я всегда знал, что ты меня ненавидишь!

Глава 9

– Заменим на статью о подростковом

пьянстве.

– Ну, или, например, о.. переедании.

– Или о плавках для команды пловцов.

(с) «Сумерки»

Лу.

Сквозь приоткрытое окно до меня доносится стук капель дождя о крышу. Небо будто решило поддержать рыдающую меня, устроив на улице настоящее наводнение. Я включила на нетфликсе «Пурпурные сердца» и лежу рыдаю.

В моих руках – протеиновое мороженое с бананом. Хотелось бы мне быть бунтаркой и взять обычное мороженое, чтобы набраться вредных углеводов, но у нас в морозилке такое быстро заканчивается, потому что Мэри ест его ведрами и при этом остается худой. Говорит, что дело в хорошем метаболизме, но мы подозреваем, что у нее гельминты. Даже подумываем подарить ей на день рождения сертификат на сдачу анализов.

Впрочем, не так уж и важно, почему она так много ест, главное, что мне из-за своей лучшей подруги приходится плакать в обнимку с этим крошечным ведерком полезного мороженого.

Она определенно меня не любит.

И сценаристы этого фильма тоже.

Он идет уже больше часа, и я реву уже примерно половину этого времени. Почему Кэсси²⁸ так повезло встретить в баре любовь всей своей жизни, а мне нет? Почему я выбрала себе этого хохлатого с крошечной пиписькой?

Фу.

И почему я вообще думаю о бывшем, если на экране сексуальный Николас Голицын?

К черту.

Выключаю этот фильм, попутно бурча себе поднос, что в жизни такого счастья не бывает. И откидываю голову назад, закрыв глаза.

Сегодня я пропустила тренировку.

Впервые в жизни.

Я сбрендила.

Я никогда в жизни этого не делала.

Температура? Смерть хомячка? Сломанная нога? Ничего из этого ни разу не заставило меня отказаться от спорта.

Но сейчас… сейчас я осознаю, что у меня больше нет будущего. Скажу пока надеждам на победу на отборочных. Помашу рукой мечтам о чемпионате. И уж тем более попрощаюсь со школой по чирлидингу, которую я планировала открыть после окончания университета. Кто захочет учиться у той, кто ничего не добился в чирлидинге?

Я полная неудачница.

Не хочу никого видеть.

Не хочу видеть его. Парня, с которым провела три года своей жизни.

Больно ли мне? На самом деле нет.

Я скорее разочарована. Расстроена. Озлоблена.

Но теперь определенно ясно, что я никогда его не любила. Потому что больше произошедшего меня волнует вопрос, что делать с нашим партнерским стантом. Ведь я не смогу больше доверять Вуди. А если ты не доверяешь партнеру, который одной рукой поднимает тебя на высоту двух метров, то лучше даже не пытаться, все-равно дело дрянь.

Входная дверь открывается, и две пары глаз тут же направляются на меня. Обе мои соседки вскидывают брови и застывают на пороге.

– Ита-а-а-ак. Что-то страшное случилось? Крис Эванс женился? – несколько минут спустя решает заговорить Элис.

Мэри тут же поворачивается к ней и испуганно восклицает:

– Нет! Скажи, что ты шутишь! Он не мог этого сделать без моего согласия, правда?

Мы с Элис закатываем глаза, потому что Мэри Кенсингтон – самая ярая фанатка Криса Эванса и по совместительству альфа его фан-клуба. Она определенно знает, какой туалетной водой он душится, какие на нем трусы в какой день недели, и сколько раз за текущие сутки он отлил.

– Тебя не было на тренировке. – Закрыв дверь, подходит ко мне Элис и садится рядом.

Я протягиваю ей мороженое, и она зачерпывает целую ложку и довольно мычит, попробовав. Мэри садится с другой стороны от меня и крепко обнимает.

– Хочешь, я схожу в магазин за нормальным мороженым? – широко улыбнувшись, интересуется она.

Киваю и снова начинаю реветь в голос.

Все-таки подруга меня любит.

– У-у-у-у-у, – начинает Элис. – Мороженым тут не обойтись. Тебе срочно нужен сполп.

– Чего? – вскидываю бровь я.

– Сеанс поддержки от лучших подруг, – закатывает глаза Элис, будто я должна была быть в курсе этой сверхстранной аббревиатуры в стиле Джона Логана из «Ошибки» Эль Кеннеди.

– И что он в себя включает? Шоппинг? Маникюр? Просмотр «Последней песни» с сексуальным Лиамом Хемсвортом?

– Все. И сразу! – в унисон кричат подруги и поднимают меня с дивана.

Десять минут спустя я почти не похожа на человека, прорыдавшего на диване около трех часов. Я причесалась и убрала волосы в низкий хвост, умылась и немного припудрила лицо, чтобы снять красноту, надела узкие джинсы, бомбер своей любимой баскетбольной команды Юта-Джаз, и обула кожаные фиолетовые кроссовки, чтобы не промокнуть.

Предвкушая девичник и напевая на ходу Taylor Swift – Shake it Off, вылетаю из ванной. Девчонки стоят у входной двери, обсуждая новый фильм с Крисом Эвансом и Анной Де Армас про то, как Коул влюбился в Сэди, оказавшуюся секретным агентом²⁹. Смеюсь над пересказом сюжета и делаю шаг по направлению к ним, как вдруг по двери раздается серия глухих ударов. Подскакиваю на месте и встречаюсь взглядом с Элис.

– Вуди? – одними губами спрашиваю я.

Она тоже шевелит губами, но я ни черта не понимаю. Наверняка снова матерится на своем русском.

Развожу руки в стороны и морщусь, пока по двери снова раздаются удары. Лунной походкой задом дохожу до ванной и прячусь за ее дверью. Слышу скрип входной двери, а затем удивленный голос Мэри:

– Ой, это ты, красавчик.

– Где Лукреция? – доносится до меня грозный голос Итана.

А он что здесь забыл?

– Ее нет, – тут же вклинивается Элис.

– Я слышал ее писклявый голос, пока она пела очередную песню Тейлор Свифт.

– Ну да. Она была дома, но вы с ней просто разминулись. Пока-пока!

В этот момент я решаю выйти из ванной и встретиться лицом к лицу с Дылдой. Встаю напротив него, сложив руки на груди, и пристально смотрю в его бесцветные глаза.

– Что ты здесь делаешь?

Он вскидывает бровь и наклоняет голову.

– Что я здесь делаю? Это же вроде тебя здесь нет, и мы разминулись.

– Ого, как много слов. Вся твоя дневная норма уложилась в эти два предложения? Классно. Значит, разговор окончен.

Девчонки начинают хихикать, как подростки, и я вспоминаю, что мы с Итаном не одни. Вот черт.

– Лукреция!

– Итан!

– Тебя не было на тренировке, – облизнув губы, произносит он.

– Ты сегодня еще и капитан очевидность?

Проходит несколько минут, на протяжении которых никто из нас не произносит ни слова. Элис делает вид, что переписывается с кем-то в телефоне, а Мэри ковыряется в ногтях, насвистывая себе под нос.

– Тебе пора. У нас с девочками много дел. И вообще, какое тебе дело, посещаю я тренировки или нет?

Протискиваюсь в дверной проем и запрокидываю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Он резко наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

– Мне плевать, по какой причине тебя не было. Я лишь думал, что на тренировке ты отдашь мне мой бомбер.

О. Бомбер. Господи.

От его теплого дыхания я покрываюсь мурашками, откашливаюсь и издаю звук, похожий на писк, а затем снимаю с настенной вешалки его куртку и протягиваю ему. Итан молча кивает и уходит, не проронив ни слова.

– Ну что за невоспитанный придурок! – громко шиплю я ему вслед.

Отворачиваюсь от двери и вижу пристально смотрящих на меня соседок. С губ срывается смешок, и я предвкушаю от этих двоих допрос в стиле Раста Коула и Мартина Харта³⁰ в первом сезоне сериала «Настоящий детектив».

– Ну и что это было? – первой начинает допрос Мэри.

– Это был Итан. Неужели не признала? – фыркаю я.

Теперь очередь Мэри закатывать глаза. Элис издает смешок и надевает куртку.

– Ладно, я записала нас на маникюр и педикюр в четыре руки, так что расскажешь о своем тайном воздыхателе по дороге.

– Он не мой тайный воздыхатель, Эл! – рычу я, делая шаг по направлению к входной двери.

– Конечно, – усмехается Мэри. – Думаешь, он и в самом деле пришел, чтобы просто забрать свой бомбер?

– Ну да, – пожимаю плечами я.

– Точно, у него же больше нет бомберов, – добавляет Элис, показывая пальцами кавычки. – И вообще, откуда у тебя его куртка?

Издаю стон отчаяния.

– Итан вчера меня подвез.

Подруги одновременно поворачиваются ко мне, изумленно вскинув брови.

– Итан?

– Подвез?

– Тебя?

– Ты и Итан в одном помещении?

– Нет, Эл, не так: ты и Итан в тесном помещении автомобиля?

Эл прыскает со смеху, а я не могу удержаться и снова закатываю глаза.

– Девчонки, давайте не будем обсуждать этого брюзгу. Пожалуйста. Если вы придумали какой-то план по спасению моей психики, то должны болтать со мной о чем-нибудь приятном.

– Например, о плавках для команды пловцов³¹? – поигрывая бровями, Мэри цитирует Беллу Свон, и мы с Элис прыскаем со смеху и выходим за дверь.

Глава 10

– Вау! А он горяч.

– Моя любимая фотка. Слишком поздно закрывать!

(с) «Мое прекрасное несчастье»

Лу.

В воздухе витает аромат сладких Lanvin Eclat D’Arpege, яркий белый свет потолочных светильников отражается в глянцевом покрытии пола малинового цвета, а из колонок звучит новый альбом Тейлор Свифт, пока мы, удобно устроившись в пушистых розовых креслах и попивая просекко, рассматриваем палитру. Эл работает администратором в этом салоне с самого переезда из России, так что, нас всегда встречают здесь с распростертыми объятиями.

– Девочки, все в порядке? – интересуется низкий приятный голос.

Поднимаю глаза и вижу перед собой высокого взрослого мужчину с темными немного кудрявыми волосами. Он пристально смотрит на нас своими ярко-голубыми глазами и улыбается. На нем белая футболка, облегающая его широкие плечи и накаченные руки. И выглядит он просто невероятно сексуально. Эдакий Джейми Дорнан с его потрясающей ухмылочкой.

– Спасибо, Ричард, – вежливо улыбается Элис. – Все просто замечательно!

– Я рад! Если что, мой номер у тебя есть. Хорошего отдыха!

– Спасибо, – кричим в унисон мы, а затем устремляем взгляды на Элис в ожидании ответов.

– Это Ричард. Владелец салона.

Мэри поигрывает бровями, а Элис закатывает глаза:

– Боже, Мэр, ему сорок!

Мэри снова поигрывает бровями, и я прыскаю со смеху.

– В сорок жизнь только начинается!

– Нет, – кривится Элис. – Он вроде женат. Ну или не знаю наверняка. Но у него точно есть ребенок. А я не хочу работать еще и няней, спасибо.

– Ладно. Тогда вернемся к насущному вопросу: этот или этот? – интересуется Мэри, демонстрируя мне два совершенно одинаковых молочных оттенка luxio.

Фыркаю, потому что не понимаю, чем они отличаются друг от друга, и, честно говоря, даже не хочу понимать. От балды тыкаю в левый оттенок и вижу, как Мэри морщится. Элис усмехается и выбирает черный, а я, как обычно, останавливаюсь на лиловом.

– Не могу поверить, что этот Дятел тебе изменил, – вдруг произносит Мэри.

– Я тоже, – фыркает Эл.

– Не называй Вуди так. Я ведь встречалась с ним три года, – шумно выдохнув, произношу я. – Нам обязательно обсуждать его?

– Да! – в унисон кричат подруги.

– Неужели ты думаешь, что мы просто забудем о том, что он сделал?

– Ты встречалась с ним три года, а он просто взял и изменил тебе с местной Блэр Уолдорф³²!

– Что? Нет, Эл, Блэр была брюнеткой, а эта стерва – блондинка.

Элис закатывает глаза.

– Ой, Мэр, ну я же образно.

Мэри тоже закатывает глаза, а затем машет свободной рукой и произносит:

– Ладно, это в целом не важно. Просто Вуди – придурок.

– Конкретный, – кивает Элис.

– Я не ожидала от него подобного. Учитывая то, что он, очевидно, на стероидах, я вообще удивлена, что у него встал.

Элис прыскает от смеха и тут же прикрывает рот ладонью.

– Ну что? Лу, я же права? – допытывается Мэри.

– У него пару раз вставал, – тихо произношу я.

Сама не ожидала от себя, что поделюсь с подругами этой информацией, но, наверное, я просто хочу наконец-то об этом кому-нибудь рассказать. Да, я много болтаю, но я никогда не распространялась о нашей с ним сексуальной жизни. А все дело в том, что мы практически не занимались сексом, а если и занимались, то это был процесс, длящийся не больше пары минут. Его никогда не интересовало, чего хотела я. Он получал свое удовлетворение и заканчивал. Просто Вуди был слишком крут для того, чтобы тратить время на удовлетворение меня.

Но… секс – это не главное. И я говорю об этом не потому, что он ни разу не доводил меня до оргазма. Просто отношения – это ведь о чем-то высоком. Это не про похоть!

– Пару раз за три года? – ахает Элис.

– Святые печенюшки, Лу!

– Тебя должны прировнять к лику всех святых, – вскинув брови, восклицает Эл.

– Боже мой, Элис, не богохульствуй!

– Ой, да ладно вам. Иисус не против хорошего секса! – усмехается подруга и поднимает свой бокал. – Выпьем за то, чтобы у следующего парня нашей горячей итальянки стоял всегда и везде!

– Что? – хмурится Мэри. – Ну уж нет, давайте лучше: чтобы у следующего парня нашей горячей итальянки стоял только на нее!

Под звонкий смех мы чокаемся граненными бокалами и залпом их опустошаем. Горячая жидкость растекается по горлу, и я вдруг выдыхаю, осознав, что свободна.

Больше не нужно делать что-то лишь для того, чтобы угодить кому-то.

Больше не нужно терпеть все то, что я так сильно ненавидела столько лет.

Больше не нужно притворяться.

Теперь можно быть самой собой.

– Кстати, тренировка закончилась два часа назад, а ты до сих пор не поинтересовалась, что пропустила, – вскинув бровь, восклицает Эл. – Ты что, решила бросить чирлидинг?

Вскидываю брови и смотрю на нее широко-распахнутыми глазами.

– Ты серьезно меня об этом спросила?

Мэри начинает смеяться, а Эл отводит взгляд, громко фыркнув.

– Нора сказала, что партнерский стант теперь ты будешь выполнять в паре с Итаном.

От ее слов сознание затуманивается, и в ушах стоит какой-то странный гул. Мне ведь просто показалось, что она сказала, что теперь я буду выступать с Итаном, да?

Неужели от одного бокала просекко я настолько опьянела?

Смотрю в ярко-зеленые глаза подруги и понимаю, что она не шутит. В голове быстро крутится гигантское колесо обозрения, прокручивая прямо передо мной различные ругательства, и я едва сдерживаю вырывающийся наружу истерический смех.

– Она сказала, что это твоя идея, – пожимает плечами Эл.

– ЧТО?! – визжу я на весь салон, притягивая к себе косые взгляды посетителей.

– Ты ведь сама вчера сказала ей, что Итан нужен нашей команде.

– Да, но… партнерский стант?! – издаю стон отчаяния я.

Господи. Нужно было вчера подсыпать ему мышьяк в кофейный стакан.

Он ведь находился так близко ко мне! Почему я бездействовала?!

– А что не так с этим сексуальным брюнетом? – жуя виноград, интересуется Мэри.

– Он ведет себя, как Рамси Болтон³³.

Мэри давится виноградом и начинает кашлять.

– Святые печенюшки, Лу, – вскидывает брови Эл. – Ты сравнила Итана с садистом из «Игры престолов»?

Пожимаю плечами.

– Ну, он такой же мрачный. И когда он смотрит на меня своим безжизненным взглядом этих серых глаз, то я задумываюсь, как родители будут перевозить мой труп, чтобы похоронить на территории Италии.

Подруги закатывают глаза.

– И как же тогда ты оказалась в его машине вчера?

– Силой, – просто отвечаю я.

Мэри начинает смеяться:

– Я тоже не против, чтобы он взял меня силой.

Элис запрокидывает голову и хохочет, пока я морщусь.

– Господь с тобой, Мэр!

– Что? Он ведь такой сексуальный.

Закатываю глаза.

– Его характер полностью затмевает всю его сексуальность.

Мэр широко улыбается:

– То есть, ты подтверждаешь, что считаешь его сексуальным?

Эл начинает смеяться, поигрывая бровями, и я снова издаю стон:

– Господь всемогущий! Да, конечно же, я подтверждаю, что он сексуальный. У меня ведь есть глаза! Но как мне пригодится это в партнерском станте?

Девчонки одновременно фыркают.

– Какая же ты зануда, – закатывая глаза, выдает Мэр. – Похуже своего Итана будешь.

– Он не мой! – визжу я. – Хватит уже болтать! Когда будет спецоперация по моему спасению?

Эл усмехается и протягивает мне баночку с охлаждающими патчами для глаз, а затем тянется к пульту, чтобы выбрать фильм на плазме.

– Как насчет «В метре друг от друга»? – интересуется она.

– Это который с Коулом Спраусом? – спрашивает Мэр, подливая себе шампанского.

– Ага.

– Коул зайка, но там его персонаж болен кистозным фиброзом. И в конце он узнает, что ему осталось жить не больше месяца.

– Спасибо за спойлер, Лу, – закатив глаза, произносит Мэри. – Ты будешь гореть в аду.

Пожимаю плечами.

– «Всем парням, которых я любила раньше»? – предлагает Эл.

– Не-е-ет, Ной Сентинео – секс, но я смотрела его раз пять. И читала, кстати, столько же.

– Господи, Лу, – Элис издает стон. – И откуда только у тебя так много свободного времени?

Недовольно цокаю.

– Нужно что-то более воинственное, – говорит Мэр.

– «Сдохни, Джон Такер»?

– Видела раз сто.

– Но это же классика.

– Да, но… – начинаю я, но тут же вспоминаю о недавно вышедшем фильме. – О, а что насчет нового фильма с Диланом Спраусом?

– Что за фильм?

– «Мое прекрасное несчастье».

– Мэр?

– Я за.

– Единогласно! – выдает вердикт Эл и включает новинку.

Следующие полтора часа мы от всей души смеемся над потрясающим харизматичным Диланом в роли Трэвиса, мимика которого просто великолепна.

Во время сцены с боем, когда Эбби отправилась на свидание с Паркером, мне приходится так сильно запрокинуть от смеха голову, что я ощущаю, как у меня защемило нерв. Но нисколько не переживаю по этому поводу, потому что это стоило того, чтобы смотреть на восхитительного Дилана Спрауса. И не так уж и важно, что он совсем не подходит на роль своего персонажа из одноименного романа Джейми Макгвайр. Он все равно классный.

А когда героиня Вирджинии Гарден играет в покер, то Элис хохочет так сильно, что из ее носа выливается шампанское, и мы все дружно начинаем смеяться еще и над этим.

Время пролетает незаметно, и благодаря своим лучшим подругам я забываю обо всем.

О том, что меня предали.

О том, что завтра столкнусь лицом к лицу с тем, кого терпеть не могу.

И о том, что моя жизнь кончена.

Глава 11

– Детка, без обид, но тебе со мной не справиться.

– Да ладно? И чья взяла?

(с) «Очень опасная штучка»

Лу.

Приглушенный желтый свет настольной лампы, стоящей на углу стола из темного дуба, направлен на меня. Прямо передо мной, в большом кожаном кресле коричневого цвета, сцепив пальцы в замок, сидит темноволосая женщина. Ее пристальный взгляд направлен на меня, и у меня возникает неприятное ощущение, будто я нахожусь на допросе. Хотя никто и не собирается меня отчитывать, вроде как, но я чувствую себя так, словно только что задушила щеночка.

– Тебя не было на тренировке, Лу, – начинает Нора. – Что-то случилось?

Отвожу взгляд, ощущая чувство вины за свой вчерашний прогул, и рассматриваю кабинет так, словно нахожусь в нем не в тысячный раз, а в первый. На синеватых стенах развешаны грамоты нашей команды, а в углу, на большой стеклянной полке собралось множество кубков. Над полкой висит деревянная рамка с фотографией «Ягуаров» с чемпионата страны прошлого года, а рядом, в рамке поменьше, наша фотография с Вуди.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Фраза Беллы Свон в фильме «Сумерки», когда она приезжает в новую школу в Форксе.

Вернуться

2

Флайер – чирлидер, выполняющий элементы в воздухе.

Вернуться

3

Высокий выброс – выбрасывание флайера в высоту с выполнением акробатических элементов в полете.

Вернуться

4

База – спортсмен, обеспечивающий поддержку флайера.

Вернуться

5

Стант – поддержка, при которой база удерживает флайера над соревновательной поверхностью,

Вернуться

6

Бригам Янг – второй президент Церкви Иисуса Христа Святых последних дней, организатор переселения мормонов в район Большого Соленого озера и строительства Солт-Лейк-Сити.

Вернуться

7

Зеленый комок эктоплазмы – Лизун, персонаж из фильма «Охотники за привидениями».

Вернуться

8

Игон Спенглер, Рэй Стэнц и Питер Венкман – персонажи фильмы «Охотники за привидениями», охотники за привидениями.

Вернуться

9

Цирк дю солей

Вернуться

10

Асгард – маленькая планета из киновселенной Марвел.

Вернуться

11

Локи – персонаж киновселенной Марвел, «Бог обмана».

Вернуться

12

Положение Либерти – положение флайера в станте, когда флайер стоит на одной ноге.

Вернуться

13

Вуди Вудпекер – мультипликационный персонаж, эксцентричный дятел.

Вернуться

14

Падение Берлинской стены – важный этап в воссоединении Германии, когда ФРГ и ГДР объединились.

Вернуться

15

Tesoro – Сокровище (итал.)

Вернуться

16

Хукер – первая линия при розыгрыше схватки, который отыгрывает мяч.

Вернуться

17

Созвездие жирафа – самая дальняя точка в космосе.

Вернуться

18

Эдуардо Распелли – Итальянский ресторанный критик.

Вернуться

19

Бо Рай Чо – Персонаж игры Мортал Комбат

Вернуться

20

«Пьяный мастер» – гонгконгский фильм, комедия

Вернуться

21

«Вторая жизнь Уве» – фильм о пожилом въедливом ворчуне, достающим соседей вечными придирками.

Вернуться

22

Исход – библейское предание о массовом выходе евреев из Египта.

Вернуться

23

Майк Вазовский – персонаж мультфильма « Корпорация монстров». Одноглазый зеленый монстр, говорящий «сладусик».

Вернуться

24

Тед Банди – серийный убийца, насильник, каннибал и некрофил.

Вернуться

25

Пропофол – вещество для наркоза.

Вернуться

26

Красная десница – организация, которая изгоняет душу Росомахи в ад в киновселенной Марвел.

Вернуться

27

Стенли Ипкис – персонаж фильма «Маска».

Вернуться

28

Кэсси – главная героиня фильма «Пурпурные сердца».

Вернуться

29

Имеется ввиду фильм «Без ответа».

Вернуться

30

Раст Коул и Мартин Харт – персонажи сериала «Настоящий детектив», детективы.

Вернуться

31

Цитата из кинофильма «Сумерки».

Вернуться

32

Блэр Уолдорф – персонаж телесериала «Сплетница».

Вернуться

33

Рамси Болтон – персонаж телесериала «Игра престолов».

Вернуться