Владимир Леонов
А.С. Пушкин: "Так исчезают заблужденья…"

Предисловие

«На ступеньках не сидят. По ступенькам ходят»

Автор предлагает движение по незримой лестнице, ведущей на Олимп русской литературы и живого русского языка. По ней великие имена ушли в вечность, где нет первых и последних, а все равны и все одинаково совершены.

«и вот вы кричите сотнями голосов,

погибшие, но живые,

во мне: последнем, бедном,

но имеющем язык за вас,

и каждая капля крови

близка вам, слышит вас,

любит вас;

и вот все вы:

милые, глупые, трогательные, близкие,

благословляетесь мною

за ваше молчаливое благословенье»

–М. Кузмин.

В наш «век неверием больной», Россия заставила трепетать весь мир, открыв ему заново страну, неведомую и нежданную Россию. Державу, без которой этому миру, по выражению Л. Толстого жить никак нельзя. Единая линия судьбы великих землян России, «литературных гигантов» на ладони истории русской словесности (Пушкин. Лермонтов. Гоголь. Достоевский. Толстой). Очевидная общность судеб, которая по невидимым законам бытия проекцируется в жизни достославных людей – незримой тяги к равным себе и в кратости их земного пребывания:

И им не разорвать венца,

Который взяло дарованье!

Жуковский

Это русский язык и русская культура, в которую вошли культуры многих этносов страны, это историческая память и традиции, это тысячелетняя государственная традиция, набор ценностей, приоритетов и образ жизни. Целого народа и целой истории. Это война за русского Человека и Человечество. Это война за Время и за нас.

Это война за Память. За преемственность поколений. За Победу, без которой немыслима Россия. Это так и есть. Так будем жить, так объясним и нашим детям.

В. Г. Белинский

В России писатели были всегда сродни духовникам, пасторским служителям: они исповедовали и принимали на себя грехи всей нации…

Были открывателями, прозревшими «хиосскими слепцами», наполнившими солнцем русское слово. Аскетическими героями с личной святостью, вместившими в свое творчество вселенское сознание, мирское и божественное. Человеческий дух, общечеловеческий мир и чистоту сердца с их постоянным памятованием:

Не приходи тогда накинуть

Оков тяжелых на меня:

Мне будет жалко мир покинуть,

И робко небо встречу я…

Приди ко мне в часы забвенья

И о страстях и о земле,

Когда святое вдохновенье

Горит в груди и на челе;

– Н. Некрасов

Русские поэты и писатели, которые обжигали Истиной каждое слово, носили «…Родину в душе» и «умирая в рабский век – бессмертием венчаны в свободном».

«Пушкина убили, Лермонтова убили, Писарева утопили, Рылеева удавили… Достоевского к расстрелу таскали, Гоголя с ума свели…»

Солнечному Фаэтону, Пушкину, который «И написа книгу памяти пред собою” (Книга пророка Малахии) вместо «острова Итака» – «выпал жребий Трои» …

Но именно в нем (в парафразе Лермонтова) «…в одном весь отразился век».

И рядом с этим списком – трагические судьбы рано погибших писателей: Николая и Глеба Успенских, Левитова, Гаршина, Надсона, Щедрина; самоубийство Фета… и добровольный исход из мира «войн и судеб» усталого стоика Л. Толстого.

А еще Милонов, Костров, Полежаев, Мочалов, Вавилов… кончивший жизнь самоубийством Радищев и растерзанный Грибоедов:

Блаженны падшие в сраженье:

Теперь они вошли в эдем

И потонули в наслажденьи,

Не отравляемом ничем.

Художники слова, которых всегда волновали Русская Земля и Русский Человек. «Страшные загадки русской души… волновали, возбуждали мое внимание» (Бунин). И которые воспринимали и вмещали в своем сознании далекую древность и современность России, все поведение и умонастроение Великого народа: «Ведь он русский: стало быть, ему все под силу, все возможно!

Любовь и тайная свобода

Внушали сердцу гимн простой,

И неподкупный голос мой

Был эхо русского народа.

И выражали это в произведениях – потрясениях, книгах – пробуждениях, книгах пророческих: «талантом, знаньем и умом» давали примеры обществу, «служили его пользе» как «добродетельные мужи».

И осуждали, и обличали, но пером водило главное – желание трезво взглянуть на народ и Россию, бесстрашно разобраться в запутанности народной жизни, в невероятной сложности характеров и мировосприятия миллионов…

Вот как написал Л. Толстой: «Поэзия есть огонь, загорающийся в душе человека. Огонь этот жжет, греет и освещает. Настоящий поэт сам невольно и с страданием горит и жжет других. И в этом все дело».

Глава 1

«Сбирайтесь иногда читать мой свиток верный…»

«Свобода – главный дар природы»

Леонардо да Винчи.

Снова и снова гулко отбивают время старинные часы с блестящим бронзовым маятником, пытаясь запечатлеть неповторимый миг человеческого бытия. Летят века. Гаснут далекие светила. Ушло в небытие могущество фараонов…

А звезды прекрасного загораются все ярче и искристее. Ни жестокость варваров, ни лютый вандализм не могли погасить огня человеческого духа, извечного стремления к красоте…подмеченного однажды аристотелевским мимесимом, что необходимое знание о себе, о законах психической жизни и вообще – о заветах жизни, можно знать и убеждаться, если только честно, без предубеждений смотреть в глаза правды.

Бредет, мельтешится пестрый шумный мир 21 века, что-то лепеча, что-то рыкая, мычаньем своим заменив мысль, добродетель изгоняя из почета, а высшим из благ признавая власть и деньги:

Власти – спорят, люди – страждут,

Короли господства жаждут.

 Г. Гейне

Золото ясного утра детства, преображающей силы любви, радости сердечной дружбы, восторга творческого озарения, мира сердечного – этих сокровищ теперь осталось также мало, как просто чистого воздуха и чистой воды. Человек – «Царь Природы» – почти лишился своего царства.

Бьют старинные часы, рассыпая хрустальный перезвон, и тревожа покои ее величества Времени. Как оно летит! Как стремительно кратко наше пребывание на земле. Бурлит, клокочет неутомимая жизнь. Кипят неустанно страсти, раздирающие род человеческий. Любовь и ненависть, дружба и вражда оглашают сам воздух вечности громкими проклятиями, бряцанием и лязгом оружия.

А рядом вечность в очищенном сиянье и в немоте глядит на них мудро, всепонимающе и всепрощающе, рисуя неведомый сюжет («…веков карающий обман») …льются звуки музыки, струится лунный свет через узорные небесные решетки и бродят по земным просторам призрачные тени великих людей, сотворивших чудо на земле, тайную и трепетную. Их великие души бродят где-то рядом. Там, где огромное вечернее солнце окрашивает поля и озаряет шедших домой усталых и веселых людей планеты. Где шумят пышные кроны деревьев под напором свежего, пахнущего морем и травами ветра, водятся в небе стада облаков, а по зеленом морю лугов пробегают тени взлетающих птиц.

Откроем тяжелую узорчатую портьеру Времени. За порфирными складками ее драпировки открывается светлый вид на великих мастеров жизни. Вы увидите вечную красоту поэзии и живописи, испытаете радость сопереживания. Услышите слова Эжена Делакруа: «Самое прекрасное и радостное – это правда!»

И давно – давно Александр Пушкин, славянин, безнадежно влюбленный в непосредственных и добрых людей России, в ее историю и в ее простое величие, совершил чудо:

Мгновенно твой проснулся гений,

На все минувшее воззрел

И в хоре светлых привидений

Он песни дивные запел.

Создавал художественные образы России: о собственной судьбе и творческом подвиге, названном им Памятников нерукотворным, насыщенного явной новозаветной коннотацией и святоотеческой идеологической лексемой, родственной в широком значении образу «Скальд России …» певец, воспевающий славу России.

И. Е. Репин. «Александр Сергеевич Пушкин читает свою поэму перед Гавриилом Державиным на лицейском экзамене в Царском Селе 8 января 1815 года».

 Державин ответил: «Оставьте его поэтом» , Пушкина; событие приобрело вид символической передачи творческой эстафеты от первого поэта XVIII века первому поэту XIX века.

Создал пламенеющее, обжигающее сердце, словосочетания, приобретшее характер идеологической, духовной лексемы. Наглядное и естественное выражение гуманистических идеалов, так безупречно воспеваемых Пушкиным:

Сердечной молитвой,

Пророк, удали

Печальные мысли,

Лукавые сны!

Суходольский Пётр – Троицын день

Слово и краска. Поэтика и колорит. Поэзия и палитра – все слито в единый поток поэтической стремнины Пушкина; в представленных картинах расцветает как цветы по весне вся загадочность и таинство пушкинской поэзии

Исследование судьбы под необычным зрением, мизанибамом – поместив его поэтические строчки в рамки картин художников мира и тем самым поэтическое слово будет представлять эмоциональный иллюстративный материал, могущий оказать на читателя мощный заряд, пафос и превратить поэзию Пушкина в благоухающий оазис на нашей столь сложной, грешной и праведной земле. Сопоставить, соотнести перо Пушкина с кистью художников и в этом блистательном альянсе высветить высокое предназначение русской поэзии и мировой живописи вместе.

В книгах объемно представлена поэтика Пушкина, и великолепный иллюстративный материал, шедевры мировой живописи. Приведенные поэтические строки прямо и или интуитивно вызывают у читателя образы, запечатленные на полотнах. Что усиливает, магнетизирует у читателя желание ощутить красоту и мощь творений как поэта, так и художников. Применим исторически отрывистое, словно стаккато, брошенное из глубины веков мастером Микеланджело о том, что страдания уходят, а польза от дел вечная

Генрих Ипполитович Семирадский – Ночь накануне Ивана Купалы. 1880-е

И сами картины наталкивают зрителя на пушкинскую строку , понимания ее образов, метафор, смыслов. Посредством их идет исследование содержательности и сути пушкинской поэтики, духовной, просветленной, светононосной. Она становится более притягательнее, душевноспасаемой и душевнооберегаемой для современника:

Учуся в истине блаженство находить,

Свободною душой закон боготворить,

Роптанью не внимать толпы непросвещенной,

И сами картины наталкивают зрителя на пушкинскую строку , понимания ее образов, метафор, смыслов. Посредством их идет исследование содержательности и сути пушкинской поэтики, духовной, просветленной, светононосной. Она становится более притягательнее, душевноспасаемой и душевнооберегаемой для современника:

Учуся в истине блаженство находить,

Свободною душой закон боготворить,

Роптанью не внимать толпы непросвещенной,

Васильев Фёдор – Деревня

Алексей Венецианов. Спящий пастушок, 1825

Живая, образная картина состояния поэта в минуты вдохновенья, бесконечного ряда ощущений, размышлений, наблюдений, переживаний

Изображение поэта в минуты творчества, вдохновенья

…в камельке забытом

Огонь опять горит – то яркий свет лиет,

То тлеет медленно и я пред ним читаю,

Иль думы долгие в душе моей питаю.

И забываю мир, и в сладкой тишине

Я сладко усыплен моим воображеньем

И пробуждается поэзия во мне

Нестеров Михаил – Видение отроку Варфоломею

судьбу, и Его стих, ведь в ладу с этим миром Он жил. Будто сама целомудренная душа Пушкина раскрывается перед нами во всей своей сути, светозарной по происхождению и призванию. Его поэтические аккорды предельно ясные, открытые и чистые. Высочайший дух. Покровитель и спасатель Руси.От бед и невзгод. Ее живое бытие. Тот самый, жизнералостный и добрый, великодушный «кот ученый»:И запретить ему петь смогла только ночь… А мир восславил и обессмертил и Его

У лукоморья дуб зеленый;

Златая цепь на дубе том:

И днем и ночью кот ученый

Все ходит по цепи кругом;

Идет направо – песнь заводит,

Налево – сказку говорит.

Всплывает под этими трепетными цветущими строками картина Лоуренса Альма – Тадема, по сюжету которой– кот спасает от гибели младенца.

Словно сошлись в вечности эти два «кота ученых» – один из далекого XV века, второй – из пушкинского XIX… И провиденческое и реальное закольцованы временем в один силовой поток, имя которому Милосердие ( «…Из одного с Венерой, вышла лона я…»)

На картине Лоуренса Альма-Тадема крепко спящий малыш. Причём кроватка ребёнка НЕ на твёрдом полу стоит, а плывёт… по волнам!

Художник изобразил одну реальную историю. В 1421 году на несколько городов и сел Нидерландов обрушилось страшное наводнение. Гонимое сильным ветром море столкнулось с водами рек, вышедших из берегов.

Образовавшиеся волны снесли десятки населенных пунктов. Когда наступило затишье, выжившие люди стали осматривать местность. И заметили, что к стене прибило колыбель, по краю которой прыгает кошка. От одной стенки кроватки к другой.

Решили кота спасти. Каково же было их изумление, когда в колыбели обнаружили спящего младенца! Оказывается, кот бегал туда-сюда, чтобы люлька не перевернулась на волнах. Кажется, за малыша кто-то молился. И вряд ли в момент катастрофы. Людям тогда было не до молитв: волны накрыли стремительно.

Дерзновенность титанов и страдальчество Дионисия, сердце которого спасла Афина. Баланс милосердия и провиденчества.

Не довлюблен, не доласкан.

Добродушный и вспыльчивый.

Мгновенно прощал и любил прощать.

В его стихах, как и в религии Аполлона, пробуждалась личность и зарождалась жажда бессмертия, свидание с юностью и мечтами, словно влетаешь в пространство красот

И присутствие обертона, высокого дополнительного тона, придающее основному звучанию насыщенную эмоциональность.

Красивая и емкая словесность, богатство слов в оправе грации, изящества, образов.

Яркость, выразительность, убедительность. Ощущение космического полета, устремления фантазии в небеса. Эмоциональность от слов и зримость текстов, возникновение у читателя конкретных образов, словно смотришь картины художника Клода Мане

Моне Клод. Весна в Живерне

И в стихах поэта, и в картинах художников, представленных в книге, есть общая, ключевая идея – они пронизаны глубокой верой в чистоту и благородство отношений между людьми, вечной мудрой философией добра и справедливости, пафосом человечности. Таким хотели видеть окружающий мир, своих современников и отношений между ними грандиозный поэт России и прославленные художники. И такие традиционные ценности передают нам, современникам, фоловерам, верным читателям Пушкина.

Пожелания и просьбы к вам, читатели: освободите на время ум от простых житейских дел, пусть и ненадолго, но погрузите себя в мир пушкинской поэзии. насладитесь через стихи живописными полотнами – миром свежих эмоций, лучистых чувств и пленительной красоты, не угасающего от первых дней Творения в поэтических текстах и образах искусства.

Он распахивал врата в еще невиданную никем вселенную своего «Я». С поэзией Пушкина каждый читатель открывал новую красоту, новые земли, становясь Колумбами и Берингами. Счастливыми обладателями самой заветной мечты…благородными соколами. Попадали в плен обаятельных стихов Пушкина, мудрых, добрых, поражающих свежестью и удивительной трепетностью. Наполненных дыханием человечности, жизни и чистоты. Поражающих чеканностью и певучестью, древней полифонией, где каждое слово – как нота. Сложенные человеком и поэтом, невзирая на все тяготы своей судьбы. В поэтической мастерской которого сталкивались жизнь и смерть, свет и мрак. Ставшего гордостью России, всего человечества. Все его помыслы, чувства и мечты были устремлены к одному – как показать и объяснить людям во всей прелести чудотворение жизни:

Богами вам ещё даны

Златые дни, златые ночи,

И томных дев устремлены

На вас внимательные очи.

Он предстает в равности славе Архимеда, символе ума и магии творения, образ которого отражен в картине Фетти.

Д.Фетти, “Архимед”, 1620 год

А знаменитый восклик «эврика!» ознаменовал победоносный гимн уму.

Так живописец приоткрывает завесу и позволяет миру увидеть частичку жизни великого мастера, с творениями которого каждый в жизни сталкивается. Как и со стихами Пушкина.

Пушкин проживет коротко.В то время, когда«…то наступило время создания мирного; что Россия, все свое взявшая, извне безопасная, врагу недоступная или погибельная, не страх, а страж породнившейся с ней Европы, вступила ныне в новый великий период бытия своего, в период развития внутреннего, твердой законности, безмятежного приобретения всех сокровищ общежития…».

Он создаст знаменитые шедевры, войдет в плеяду величайших поэтов всех времен и народов…

любви, красоты и милосердия:Лирика Пушкина вызывала эмоциональный отклик русского человека. В ней восприятие и осмысление российской действительности строилось на духовных глыбах:

Воды глубокие

Плавно текут.

Люди премудрые

Тихо живут.

Кустодиев Борис – На террасе

И жить начнете так, как будто вам и в аду было бы хорошо, не скверно:

Быть может, …для блага мир,

Или хоть для славы был рожден

Можете ли вы представить, читатели, какой пламень бушевал в груди смертного творца Пушкина, вспыльчивого и гордого, сжигал его душу, извлекая из нее вечные слова, дивные строчки, вещие образы. Какие ежедневные муки одолевали его душу: сложную, ранимую, поэтическую. Сказал француз Франсуа Милле: «Искусство – это не прогулка, это борьба, это схватка».

И все-таки – таки Пушкин совершал подвиг, ибо обличал могущественные силы, правившие страной. И все -таки вопреки всему на чистый лист бумаги ложились слова, начертанные твердой и честной рукой Пушкина. Под вдохновенными порывами художника исторгались в муках нетленные образы, новые созвучия слов еще неведомой гармонии. Вопреки всему. Во имя человеческой гармонии и во имя прекрасного. И, конечно, это состояние внутреннего горения, концентрации, нацеленности на новое слово, гармонию, красоту требовало титанического характера.

Поэзия Пушкина – это взгляд из мира земного с настоящей верой в мир Человека – чистый и добродетельный.

Прекрасный мир поэзии, погрузившись в который не хочется покидать, но стать зрителем собственной жизни. поэзия как древний Сфинкс со своей тысячелетней загадкой. Здесь Вселенное единое наполнено сияньем. Здесь сердце горит, пробуждая томленье, и ты, читатель, словно в сказочном лесу, где пахнет липовым медом, цветов весенних благоуханье, золотые кружева берез и чаруется душа под светозарным небом детства, и так все весело и задорно зацвело в ее в подземных скитах:

Весенний пейзаж. 1913 год. Художник: Сергей Виноградов.

Три столетия назад началась поэтическая премьера неподражаемой русской поэзии под именем «Чародей Пушкин» и с тех пор являет миру образец высочайшего искусства поэзии: благородной, глубокомысленной, светлой и величественной. С титаническим запасом духовных сил Человека. И человечество дивится на этот райский промысел Пушкина. Не античного героя, не святого и не блистательного цезаря. Смертного. Низкорослого, некрасивого, мятущегося и бесконечно одинокого, глубоко несчастного, порой не понятого своими современниками. Изнемогающего порой от головных болей, усталости, истерзанного претензиями власти и клеветой царского двора. Но подвиг нечеловеческий, совершенный всего лишь из плоти и кости людской Пушкиным, день за днем, месяц за месяцем, год за годом, равен античным мифам о Геркулесе, Антее, Ахилла…

Богата и счастлива наша земля, подарившего миру столь великолепного поэта, ставшего гением планеты. И сам Пушкин исполнился своего предназначения, имея такое благодарное потомство:

Предтеча – вот единственная в своем величии миссия Пушкина. Ведь он проложил дорогу высокой Русской Поэзии.

Вдумайтесь. Вчитайтесь. Всмотритесь. Александр Пушкин. Подобно радуге, ярка и мозаична судьба поэта. Попытайтесь увидеть непрерывную битву, борьбу этого человека с собой, со своими слабостями, с мраком. И вас поразит исполинский, чудовищный труд, нечеловеческий труд, труд и еще раз труд – и наслаждение и кара одновременно для гения, но единственный путь к свету и бессмертию. Еще и еще раз проникнитесь великой благодарностью к этому порою счастливому, а порою самому несчастному представителю рода человеческого.

Его жизнь полна тревог и радостей, скитаний от одной ссылке к другой, встреч с феноменальными людьми, поразительными событиями. Неспокойно прожитые годы осенены потерями друзей, житейскими неудачами, безденежьем, а порой трагедиями. В жизнь его вторгались доносы, клевета. Он все видел, все перенес: пустейший мир царского двора, хороводы льстецов, клятвопреступников, наушников, чванливых гордецов, развратников и циников. И трудно понять, чего здесь больше было, на этой ярмарке искаженного мировидения – тщеславия или жажды к стяжательству. И не осталось о них никакого воспоминания. А Пушкин, живший нередко в бедности, без денег, обогатился совестью, духом и доблестью. Словно сошедший с полотна Иванова, воспевающего героику мужества и служения отечеству.

Глубина умозаключений вынесенных автором, движима следующим: основным катализатором, серьезным импульсом поэтического вдохновения Пушкина, его творческого подвига было очевидно и неоспариваемое: гений выводил поэтическое воображение, поэтические импровизации исходя из конкретныхвпечатлений, полученных им от наблюдаемых жизненных явлений и их расположения в историческом пространстве России и мира в целом

Отражал и писал духовную атмосферу великого периода бытия Державы, когда блеск и внешнее великолепие соединились с деградацией, а лоно культуры, величественный «дуб» подтачивалось декадансом; как однажды в истории подтачивалось изнутри древо Ирода.

Совершенно неординарная поэзия, в ней – отрадная, жаждавшая счастья и свободы, мечта и фантазии Пушкина Узнаваемого, маркированного, исполненного благородного величия

Широкие размышления о судьбах России, об историческом опыте, решительных тектонических сдвигах в общественном и национальном сознании, с эсхалотичным подтекстом ( поиск первообразов и первопричин)

Ее идеальное( в платоновском смысле) бытие остается непоколебленным и неповторимым Поэтическая смелость. Для Пушкина была принц ипиальна идея дерзкой высоты, сравнимой с высотой фаросского маяка, поставленного в гавани египетской Александрии и по дерзости архитектурной конструкции превосходивший высоту пирамиды Хеопса в Долине Царей.

Величие эпохи не всегда определяется от пролитой крови и количества человеческих жертв. Индикатор эпохи, « эр сопоспоставленье» – это Человек. Его Душа. Это значит, что время в которое жил гений души и труда Пушкин можно и нужно воистину назвать великим, ибо протекали « в надежде славы и добра»:

Времена не выбирают –

В них живут и умирают

Белинский: « В поэзии Пушкина есть небо, но им всегда проникнута земля»

Богата и счастлива наша земля, подарившего миру столь великолепного поэта, ставшего гением планеты. И сам Пушкин исполнился своего предназначения, имея такое благодарное потомство:

И славен буду я , доколь в подлунном мире

Жив будет хоть один пиит.

Конфликт государства и личности Пушкин обозначил вопросом:

Куда ты скачешь, гордый конь,

И где опустишь ты копыта?(«Медный вссадник»)

И впоследствии символом исторического пути России в « Мертвых душах» Гоголя станет мощный полет- пролет тройки коней, традицию продолжить Блок в цикле «На поле Куликовом».

Он выбрал для себя путь внутренней свободы ( «К морю», «Из Пиндемонти)

Так пышно и необыкновенно велико звучала вольнолюбивая лирика Пушкина. По словам Герцена, в год реакции, когда лучшими людьми России овладело отчаяние и покорно сть. , « одна лишь звонкая и широкая песнь Пушкина в долинах рабства и мученья, эта песнь продолжала эпоху прошлую, наполняла мужественными звуками настоящее, посылала свой голос отдаленному будущему»

Не верные для вас ограды.И днесь учитесь, о цари: Ни наказанья, ни награды, Ни кров темниц, ни алтари

А в стихотворении «Деревня» ( 1819) поэт ставит один из главных вопросов века. Голос поэта клеймит крепостное право, которое « без чувства, без закона присвоила себе насильственной лозой и труд, и собственность , и время земледельца». По стихотворению можно представить себе образ поэта: «милосердный пророк», Лютер, поднявший луч просвещения и желающий мирить небо с землей, видевший важные вопросы своего времени, Галилей, любящий Родину и ее народ, враг рабства и несправедливости.

Поэт страстно желает помочь народу:

О, если б голос мой умел сердца тревожить!

И его голос не только сердца волновал. Он защищал их делами своим мужественными. Как тот капитан на картине Джона Копли, вступивших в схватку с лютым водным зверем, чтобы спасти душу невинную.

Джона Копли. Уотсон и акула. 1778

Картина, полная драматизма и ужаса. Основана на реальном сюжет.

Огромная акула атакует молодого человека. Его пытаются отбить люди на шлюпке. Море эмоций. Наполненные ужасом глаза попавшего в беду. Гнев и сосредоточенность в глазах спасающего с гарпуном. Растерянность и сопереживание в глазах сидящих на вёслах.

Успеют ли пронзить акулу гарпуном? Или несчастный погибнет? На картине изображен поистине самый драматический момент.

Капитан с гарпуном с отвагой и яростью атакует злобную акулу, спасает юношу от гибели ( юноша впоследствии станет мэром Лондона).

Именно таким отважным и смелым капитаном, мятежный душой, противоборством спасая дух Державы от силы злобной и беспощадной, остался в истории России и памяти ее граждан Александр Сергеевич.

Мечтает о свободной Родине:

Взойдет ли наконец прекрасная заря?Увижу ль, о друзья! народ неугнетенный И рабство, падшее по манию царя, И над отечеством свободы просвещенной

В рукописи поэта, в пушкинской шедевре авторской версии, предпоследняя строчка была другой: « И рабство падшее и падшего царя» Пущин, друг поэта , писал: « Не было живого человека, который не зал бы его стихов. По свидетельству современников, пушкинские стихи и эпиграммы на Аракчеева, князя Голицынва, самого императора Александра I, архимандрита Фотия, « наскоро на лоскутках бумаги карандашом переписанные, разлетались в несколько часов огненными струями во все концы Петербурга и в несколько дней Петербургом выдерживались наизусть».

Панорама «Панорама Санкт-Петербурга». Анжело Тозелли 1820г.

Прошли века, и пирамида его созданий высится величественно и незыблемо.

Он заставил весь мир трепетать за историю и величие Родины. За ее дух, исключивший глухоту и грешность

ВАСНЕЦОВ Аполлинарий – Основание Москвы

Маковский Константин – Воззвание Минина

И ты начинаешь понимать, что деды наши никогда сомнений не знали. Робости не испытывали, если беда приходила. Умели яростно воевать, неистово любить, от зари до зари землю пахать. А для мира и достатка – избы и города строили.

Скользнули в бездну столетия. Но с каждым мигом все грандиознее предстает перед родом людским содеянное Александром Сергеевичем Пушкиным. Ибо его творения – вехи в истории цивилизации планеты. И чем дальше во времени будут удаляться земляне от поры создания пушкинских негасимых звезд культуры, тем ярче и светозарнее будет сияние его стихов…

И за этим – ему одному присущая судьба. Его Путь и его Жизнь.

Вчитайтесь в стихи Пушкина, и вы увидите поэта, идущего по мостовой Петербурга, окруженного светлым, будто кованого из серебра миром. Неяркие лучи солнца, закрытого бегущими облаками, тают в прозрачном, насыщенном влагой воздухом. И внезапно луч солнца прорвет перламутровую плотину облаков, озарит землю. Ярко загорят заливные луга вдали, серебром заиграет рябь каналов и темные очертания миражей станут отливать блестящей бронзой. Словно сама земля раскрыла натруженные ладони, собирая в пригоршню прекрасные дары – стихи Пушкина.

Я скоро весь умру. Но, тень мою любя,

Храните рукопись, о други, для себя!

Когда гроза пройдет, толпою суеверной

Сбирайтесь иногда читать мой свиток верный,

И, долго слушая, скажите: это он;

Вот речь его. А я, забыв могильный сон,

Взойду невидимо и сяду между вами,

И сам заслушаюсь, и вашими слезами

Упьюсь… и, может быть, утешен буду я

Любовью;

Поднимитесь вместе с ним в его хижинку в Михайловском, и вам неожиданно сквозь туман бытия откроется немеркнущее сияние его гениальных строк. Они будто сотканы из перламутра, пурпура и света. Откройте наугад страницу стихов, и вы окажетесь в этом невероятно грешном и невероятном дивном мире, воспетом поэтом. Он полон и венценосных, порфирородных злодеев, и героев былых и тогдашних времен, и прекрасных женщин. И все строки до краев наполнены благословенным солнцем России. Святой, яростной цельностью Микеланджело, грезами Рубенса, богоравностью Рафаэля, загадочностью Леонардо.

И вы откроете через поэзию Пушкина так много любезного в Отечестве для сердца, приятного и достойного, пригодного для самого возвышенного.

Отдельный, мятежный дух протеста. Он, этот неукротимый пушкинский дух, в совершенных поэтических строках утверждал победу свободного духа Человека.

Стоит лишь однажды прочитать великие стихи Пушкина, и они пойдут с тобой уже всю жизнь. Эти строки и эти представления, сотворенные рукою Пушкина, будут с тобой всегда, как навсегда вошли в нашу жизнь музыка Бетховена, Моцарта, Мусоргского и Скрябина, слово Шекспира, Достоевского и Толстого, живопись Рембрандта и Шишкина.

Мы словно видим смуглое лицо самого Пушкина – великого русского. Творения Пушкина продолжают жить, рождая все новые образы и ассоциации.

Он слишком дорожил жизнью, любил свою великую Русь, обожал жену, детей, боготворил свое призвание и ощущал невероятную краткость своего пути. И оттого торопился оставить людям свое обожание и преклонение перед сверкающим чудом мимолетности нашего пребывания на земле.

Мастер творил, это была его жизнь. Все меркло перед его неуемным, неодолимом желании остановить время. Запечатлеть неповторимый миг человеческого бытия.

Сместить границы между реальностью и чудом и сделать чудо правдой в своих пленительных стихах.

Пушкин проживет коротко. Он создаст знаменитые шедевры, войдет в плеяду величайших поэтов всех времен и народов…

Три столетия назад началась поэтическая премьера неподражаемой русской поэзии под именем «Чародей Пушкин» и с тех пор являет миру образец высочайшего искусства поэзии: благородной, глубокомысленной, светлой и величественной. С титаническим запасом духовных сил Человека. И человечество дивится на этот райский промысел Пушкина. Не античного героя, не святого и не блистательного цезаря. Смертного. Низкорослого, некрасивого, мятущегося и бесконечно одинокого, глубоко несчастного, порой не понятого своими современниками. Изнемогающего порой от головных болей, усталости, истерзанного претензиями власти и клеветой царского двора. Но подвиг нечеловеческий, совершенный всего лишь из плоти и кости людской Пушкиным, день за днем, месяц за месяцем, год за годом, равен античным мифам о Геркулесе, Антее, Ахилла…

Судьба Пушкина захватывает нас потому, что она может стать нашей судьбой.

Стихи Пушкина. Время и человек Какая легкость и какая вера в возможность описать любые чувства и душу человека в них читается. Непревзойденная убежденность в свою непогрешимость, дивное умение и великолепный вкус к жизни давали Пушкину силу волшебника, чтобы создавать эти изумительные поэтические ансамбли.

Своей поэзией Пушкин буквально потряс людей и перевернул все представления о возможностях человека, человеческого гения. Как некогда Сикстинская капелла, фрески плафона и «Страшного суда» раскрыли людям величайшего живописца всех времен и народов – Микеланджело Буонаротти.

Благодарные потомки России присвоили ему короткое, но звонкое наименование – гений. Именно так, из серых будней небытия, к сиянию мировой славы шагнул из тьмы сверкающе Пушкин. Чтобы оставить людям свое поклонение и свой восторг перед бесценным даром – чудом мимолетности нашего пребывания на земле, оставить жизненную правду человеческого бытия.

Мастер, который сумел подчинить своему таланту вечно мятущегося, одолеваемого тяготами, страстями высокими и низменными, влюбляющегося и язвимого сомнениями, обуреваемого порой неясным томлением духа человека житейского, живущего в одном сердце с человеком -творцом. Именно в их обоюдном упорстве, общей страсти деяния, в служении делу прекрасному и гуманному и возник тот самый поэтический шедевр Пушкина. Это борение родило в нем побуду духа, воли над гротесками судьбы, которые воздвигает перед творцом судьба. Его творения служили преградой потоку пустой и тусклой жизни, охватившей его родину. Он был подобен легендарному юноше, спасшему мир от наводнения, закрыв брешь в плотине собственным телом.

Адепт и жрец, освобождающий бытие от несовершенства, внушающий Человеку уверенность во всемогуществе Доброты и Милосердия. Славящий человеческое бытие, власть разума, света и добра.

А оскорбленная и униженная его поэтическим словом действительность мстила Пушкину, с издевательской жестокостью погружая его в омерзительную клоаку, как бы понуждая осквернить себя, забыть честь и совесть, уйти от страданий жизни, подменив страстное желание жить «на лоне счастья и свободы» пустотой трусливого филистера и лизоблюда, «Propter vitam vivendi perdere causas»(ради земной жизни предать высшие цели – лат.)

Человек, который борется во имя разума и справедливости. В этой борьбе, в своем противостоянии страстям и страданиям, он выходит победителем – это лучшее и неподдельное в Пушкине. Это страстное стремление Икара к полету, как воплощению свободы; это стремление, задыхающееся в проклятом разочаровании, в мятущейся раздвоенности между желанием и неспособностью верить во всеумиротворяющий идеал – действительно трагичное в судьбе Пушкина, разрушающим все чисто эмоциональное.

Канули в Лету Романовы и тысячи, тысячи других сановников и сиятельных лиц. Остался народ, его гений, труд, отечество. Осталась поэзия Пушкина, образы и характеры, созданные им. Осталась правда времени, показанная мастером в стихах. Нас покоряет трепетная, тонкая и грубая, поющая и орущая, воющая и рыдающая, уродливая и обаятельная, проклятая и все же благословенная сама жизнь

Каждая строка пушкинская – окно в жестокое время, в которое он творил, любил, ненавидел. Отливающие блестяще отточенной остротой, такой зловеще жалящей остротой, какая в мировой литературе давалась разве что еще Аристофану, Аретино, Сервантесу, Рабле, Гриммельсгаузену, Бомарше, Вольтеру, Лессингу и Ибсену.

Говорил остро, непримиримо, честно. Без аффектации, неестественной, показной чувствительности. Умел в поэтических строках потрясающе выразить целый мир.

И было когда-то предсказание: «большая птица начнет свой первый полет с хребта Большого Лебедя, наполняя Вселенную изумлением…». Своей поэзией Пушкин изумит Вселенную, бессмертным его сделает поэтическое перо. Он создаст неповторимые поэтические строчки, определившие развитие поэзии на многие века и ставшие образцом для будущих поколений поэтов.

Он сломает привычные традиции и каноны, переведя действия и людей из условной и парадной атмосферы в обстановку реальной жизни, и что сложная гамма чувств впервые в истории русской поэзии найдет такое глубокое и тонкое отражение.

Предтеча – вот единственная в своем величии миссия Пушкина. Ведь он проложил дорогу высокой Русской Поэзии.

Вдумайтесь. Вчитайтесь. Всмотритесь. Александр Пушкин. Подобно радуге, ярка и мозаична судьба поэта. Попытайтесь увидеть непрерывную битву, борьбу этого человека с собой, со своими слабостями, с мраком. И вас поразит исполинский, чудовищный труд, нечеловеческий труд, труд и еще раз труд – и наслаждение и кара одновременно для гения, но единственный путь к свету и бессмертию. Еще и еще раз проникнитесь великой благодарностью к этому порою счастливому, а порою самому несчастному представителю рода человеческого.

Его жизнь полна тревог и радостей, скитаний от одной ссылке к другой, встреч с феноменальными людьми, поразительными событиями. Неспокойно прожитые годы осенены потерями друзей, житейскими неудачами, безденежьем, а порой трагедиями. В жизнь его вторгались доносы, клевета. Он все видел, все перенес: пустейший мир царского двора, хороводы льстецов, клятвопреступников, наушников, чванливых гордецов, развратников и циников. И трудно понять, чего здесь больше было, на этой ярмарке искаженного мировидения – тщеславия или жажды к стяжательству. И не осталось о них никакого воспоминания. А Пушкин, живший нередко в бедности, без денег, обогатился совестью, духом и доблестью.

Все познавшего, видевшего мишурный блеск двора, крушение эгоистичных властолюбцев. На его глазах произошли кровавые убийства, страшные вероломства и предательства (когда на допросе некоторые декабристы на коленях и в слезах вымаливали прощенья, заведомо клевеща на поэта). Он узнал всю меру цинизма власти и имел все основания презирать самодержавие («…И на обломках самовластья…»). Он был слишком честен, чтобы льстить или лгать. Его поэзия сообщила свои неповторимые результаты всем поколениям Вселенной

Злой рок оборвал его судьбу: ведь варвары не переводятся от древних времен Аттилы до наших дней. Обреченность и подвластность человека грозным стихийным силам, аспидно – черному провалу Вселенной. Зияющей бездне Космоса. Но даже при все незаконченности творческого пути Александр Сергеевич – это грандиозная веха в истории мировой культуры, соединивший в своих стихах пламенность чувств с суровой мужественностью.

Всю свою жизнь Пушкин искал идеал, к которому смог бы со всей страстной душевностью обращаться, но разрушала едкая горечь действительности эту веру в идеальное. «Вы не ценили его при жизни» – можно сказать сотням больших и малых граждан Земли, окружавших поэта.

Землян той самой планеты, которая и вчера и сегодня славит великого русского Пушкина, и славить будет всегда. Наш добрый и великодушный народ. А он, Пушкин, как планета, отразил все сиянье жестокого и лицемерного, уродливого и прекрасного, неповторимого XVIII века.

Он был слишком душевным, слишком великодушен, в своем щедром и бескорыстном человеколюбии обильно расходовал себя, и из-за этого успел написать важные произведений, которые жили в его мозгу, как дневное светило и как лунное, ночное. Его собственное творчество явило собой свечу, полыхавшую с обеих концов: «…с пользой прожитая жизнь дает спокойную смерть» – великий флорентиец Леонардо, величайший художник мира.

Он ненавидел бесцветность и испытывал ужас перед скукой. И в мирочувствовании его объективно сплелись фатальные и индивидуальные закономерности, то, что называется судьбой.

Пушкин всю свою короткую жизнь создавал только единственную поэзию – о человеке, поставленном между властью и совестью, между покорностью и бунтом. Его поэзия демонстрировала общественные гуманные идеи, а сам поэт не уподоблялся роли созерцателя и зрителя, в нем бурлили соки свободы и познаний.

В пушкинских строках, взятых от земли, так сладко звучало vivere momento, напоминало людям, что они вышли из самой природы, из земли. И читателю было радостно от того, что у него под ногами стояла русская земля, он нашел ее вместе с поэтом.

Мир пушкинской поэзии огромен, населен густо образами, героями мифом, легенд и былей. Пушкин для нас – прежде всего певец радости земного бытия. Он так и остался для нас – бесконечно великим, бесконечно сложным и невероятно не однозначным, этот гениальный мастер слова и жизни.

Он был властелином гармонии. В первичных своих строках, сумевших раскрывать весь смысл земного пребывания, весомости личности Человека, облекая их в формы совершенные, метафорические, загадочные и простые

Ка некогда в истории один великий мастер, занятый работой, не согласился принять самого первого монарха в мире, так и Пушкин никогда не искал почестей, но свободы.

И какой крови, пота, нервов стоило рождение гениальности его поэзии. А сколько ложных дорог, буйных вихрей, зыбких и страшных туманов, липких и фальшивых людей мешали гению! Какие соблазны, испытания славой, злых врагов, завистников и глупцов мешали и травил жизнь! Только подумайте. И вы просто вздрогните и прошепчете: «Минуй меня сие доля».

Какой труд стоял за каждой строй! Каждодневный, непрерывный, стремнинный, сносящий все преграды. Муравьиный и Геркулеса. Только величайшие эти качества и величайшая самоотдача Пушкина дали условия для появления потрясающих своей обнаженной чистой стихов. Это мог совершить только мастер, несущий людям огонь своего сердца

Труд как на египетских рудниках в долине Тимна. Он добывал для России и плавил самый ценный металл – нравственность и дух, щедро украшая их великолепным русским словом. Славя то далекое время, яркое, неповторимое, ускользающее и все же остающееся в памяти. Со всеми сложностями, гранями. Из оливкового омута нелегкого XVIII века выступает главная жемчужина, которую Пушкин навсегда вставил в историческую оправу – человек России.

Он сочинял, ка птица поет, вдохновенно, без нот. В таком величайшем напряжении всех сил, всего умения появлялись шедевры. Единственные. Первообразные. Неповторимые. Пламенеющие Стожары в небе России. Мерцающий свет, пронизывающий все строки. Свет и только свет мысли и чувств – хозяин стихов. Блестящая, одна – единственная жемчужина в его шедеврах. Реальность и сказка. Обыденность и неудержимый полет воображения. Таинственность сюжета и реальность бытности.

Время. Вкус и атмосфера времени, которым дышал Пушкин. Век, в котором он творил – все это и есть сила притяжения, силовое поле принадлежности мастера своей земле, народу, стране, в которой он жил и отражал суть эпохи в стихах. Отражал объемно и могущественно. Производил действительность своей страны, воспринятую живым воображением. Сильным движением духа преодолевал низость окружения и бытности. Передавал людям победное ощущение бытия. Кажется, его стихи написанными не рукой, а самой мыслью, жизнь, терпкая и желанная, предстает в них

Звездный скиталец, мозг Пушкина, лист бумаги и карандаш были инструментом для исследования Жизни, Человека.

Вчитайтесь в стихи Пушкина, и вас ошеломит мера знания и прозрения, вложенная в каждое слово или строчку. Потрясающая самоотдача, истинный восторг перед жизнью, ее натуралистичностью, каждое движение руки по бумаге как продолжение биения сердца поэта – только так появлялся пушкинский шедевр. Вы только представьте, какой энергии, бездонной силы, темперамента, какого внутреннего горения стоило каждое прикосновение пера к бумаге!? И тогда поймете главную песню Жизни Пушкина, удивительное ясновидение – поэзию. И вам станет просто страшно от ощущения наполненности и исчерпанности до предела всех сил, отданных достижению мирочувственного самовыражения.

Пушкин. Поэт и гражданин. Человек, создавший мир. Исполинскую, всепроникающую силу, такой лучезарности света, которого хватает после его кончины на многие века, и несущее сияние миллионам и миллионам людей.

Природный дар ощущать и видеть неуловимое – чудодейственную, мечтательную среду, в бездонной лирической глубине которой характер человеческий, объемный по мировидению.

И эту мудрую книгу жизни он умел читать и рассказать людям. Идиллическая, мажорная Русь, яркая, напоенная музыкой, танцами, празднествами. Живущая, переживающая. Невероятно эмоциональная. Невероятно слитная и почти иллюзорная в своих очах, персах и устах.

Колорит пушкинской строки очаровывает, свеж и ясен, как и его душа. Душа эпикурейца, радующегося жизни.

Стихи подобны птице, поют песни радости и счастья. В жемчужном творчестве мастера словно сошлись все его мечты о искренности, простоте и единственности первичного ощущения мира.

Пушкинская поэзия позволяла людям еще острее ощутить мимолетность и жизненную правду человеческого бытия.

В ней одна непреложная аксиома: присутствие человечности, духовности, истины, трогающие сердце читателя; непостижимая, щемящая любовь к правде, природе, доброте и красоте человека.

Вся трагедия одиночества Пушкина – сына России, оставившего так много творений своей любимой Родине, не понявшей до конца его гений. Мудрого и простого, заблуждающегося и убежденного, красивого и изломанного, изуродованного условностями и декаденсом своего времени. Невольно возникает неотступная горестная и обидная мысль: сколько бы еще мог создать неподражаемых поэтических строк Пушкин, загадочных и великолепных, если бы…А может быть, лишь благодаря этой мучительной судьбе творца и рождались эти неповторимые шедевры…

«Я хочу образования для народа только для того, чтобы спасти тех тонущих там Пушкиных, Остроградских, Филаретов, Ломоносовых. А они кишат в каждой школе» ….Знакомясь с историей своей страны, мы в какой-то степени знакомимся сами с собой. А это, поверьте, очень важное знакомство. Ведь писал однажды Лев Толстой:

Пушкин. Гордое имя России, таившее неохватную силу творения.

Создатель грандиозного панегерика русской поэзии.

Одна из самых драматических и противоречивых фигур в мировой культуре.

Великан поэзии, раздвинувший ряды великих поэтов и ставший первым в ряду мастеров всех времен и народов

Корифей слова.

Художник, создавший произведения, в которых с жизнерадостной мощью воспел бытие, восславил жизнь.

Таковая неумирающая сила творений, пришедших от Пушкина.

Такова их неугасающая жизнь.

Таковы их пурпурные блики на роде человеческом.

Жемчужные брызги по серебряной снежности веков.

Горный водопад, выложенный радужной краской, перламутром.

Рожденный по благому промыслу Творца, помогавшему ему верить в свою блистательную звезду.

Мечтатель и прагматик.

Он затмил других совершенством своей поэзии, загадочной силой и калейдоскопичностью души, которую вносил в жизнь и творения.

Оставил грандиозное наследие, в нем ему удалось воплотить свое время, насыщенное бурным движением.

Время ликующей радости.

Время прозрений, искушений, соблазнов.

Грез о совершенстве Человека.

Произведения мастера, знавшего больше, чем сама природа.

Душа ранимая. Гордая и нежная. Сердце мягкое и доброе. Безмолвное пылание, тяжкой болью накрывающее сердце. Но он не менял золотую лиру на тугой лук и смертоносные стрелы.

Мужиковатая неучтивость Пушкина. Взъерошенный порой как птица под ветром. Изборожденное резкими морщинами лицо, орошенное слезами

Придворные соглядатаи и криводушные льстецы, которых Пушкин возьмет с собою в вечность.

Он мечтал писать о России свободной. Но не успел. Пуля убийцы помешала ему сказать все, что хотел.

И спокойно, как Эдип, простился Пушкин с миром. И, как по легенде, могила Эдипа защищала Афины надежнее, чем щиты и городские стены, так и облик Пушкина вечно сияет над Россией, оберегая ее национальную душу и достоинство.

В судьбе Пушкина важно не то, что некий рок вел его судьбу, а то, что он сам определил себе меру дозволений. Его поступок – действие свободного человека. Он сделал свободный выбор и выбор этот верен.

Он обретет вечную жизнь и станет гением – хранителем приютившей его земли. В земле русской найдет Пушкин последнее пристанище. Загадочная дуэль поэта, и смерть его имеет смысл жизни: ибо продлится жизнь народа, который будет чтить героя. Почитание означает исполнение высшего замысла жизни. Своей яркой и мужественной жизнью Пушкин не только остался в памяти, он стал благодетелем земли и народа, полнокровным источником красоты души и духа.

Поистине, Александр Сергеевич Пушкин шагнул через века. Чародей, раскрывший людям волшебный мир красок, радости бытия. Поэт, поражающий в своих стихах открытостью светлого восприятия жизни. Он покоряет нас могуществом человеческой мысли и эмоции, которые безраздельно царят в его поэтике.

И тайна его творчества так проста: он знал и умел описать все. Владел живой трепетной поэтической формой и блистательной прозрачностью слов, в которых представала вся симфония, вся радуга нашей земной жизни: «…излучает сияние величайший гений, подобно далекому солнцу». Глубинный смысл, заложенный во всех его стихах – утверждение жизни, борьба за свет, красоту и правду жизни. Святая приверженность к тайнам, легендам и реалиям своего времени…

Такова правда о поэте, мастере, несущего людям огонь своего сердца:

Блеснет любовь улыбкою прощальной.Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать; И ведаю, мне будут наслажденья Меж горестей, забот и треволненья: Порой опять гармонией упьюсь, Над вымыслом слезами обольюсь, И может быть – на мой закат печальный

Данная книга – это кропотливый труд, для воплощения которого пришлось глубоко изучать и осмысливать множество вещей из могучего дара Пушкина, «Того, кто русской стал судьбой» (С. Есенин. Пушкин). И чье «… имя волшебное являлось чем-то лучезарным в воображении всех русских…» (Соллогуб).

. Пушкин оставил нам свои мысли и чувства как яркий костер в ночи, который горит сам по себе и не потухает, какие бы ветра и дожди не проносились над ним: «Тебя ж, как первую любовь, //России сердце не забудет!..» (Ф. Тютчев, 1837 г.)

И ты чувствуешь себя органической, биологической и духовной частью великой державы по имени Россия: «…все, что было у нас до Пушкина, росло и тянулось именно к нему, к своему ещё не видному, но уже обещанному солнцу. Пушкин был завершителем старой Руси. Пушкин запечатлел эту Русь, радостный её долгим неслышным созреванием и бесконечно гордый её наконец-то из-под сказочных тряпиц засиявшим во лбу алмазом» – ((Из статьи И. Анненского «Эстетика мертвых душ и её наследие». 1911):

Люблю России честь…Великим быть желаю,

Только в стихах, только в поэзии Пушкин и предстает перед нами как Гений и Легенда человечества:

«Настанет! – говорит, – назначено свиданье!»Лишь вера в тишине отрадою своей Живит унывший дух и сердца ожиданье:

Как «Неподкупный голос» народа, говорящий правду прямо в лицо «самовластительным злодеям»:

Но вечный выше вас Закон.Владыки! вам венец и трон Дает Закон – а не природа; Стоите выше вы народа,

Только один он, «свободы сеятель пустынный» имел полное право гневно сказать людям о том, что они сами виноваты в своей униженности:

Их должно резать или стричь.Паситесь, мирные народы! Вас не разбудит чести клич. К чему стадам дары свободы?

Повествование о Пушкине. О «вековом поэте и гение», чье «…имя славное твое веков грядущих достояние» (Н. С. Теплова, 1837 г). О том, кто «победил и время и пространство» (А. Ахматова):

Есть имена, как солнце! Имена –

Как музыка! Как яблоня в расцвете!

Я говорю о Пушкине: поэте,

Действительном, в любые времена!

Игорь Северянин

Иванов Юрий Валентинович. Саша Пушкин, лицеист. 1984

Мечтая о могучем даре

Того, кто русской стал судьбой,

Стою я на Тверском бульваре,

Стою и говорю с собой.

Блондинистый, почти белесый,

В легендах ставший как туман,

О, Александр!

С. Есенин

«И древнее освятилось, и светское умудрилось. И русский дух познал радость исцелённости и радость цельности. И русский пророк совершил своё великое дело» (И.А. Ильин).

С.Г. Чириков – Александр Сергеевич Пушкин, 1810

В суждениях автора речь идет о той поэзии, которая говорить о каждом из нас и каждому из нас – о самом главном законе жизни: не делай другим то, что противно тебе. И учит понимать: если не я за себя, то кто за меня; если я только за себя, то что я значу:

Играйте, пойте, о друзья!

Утратьте вечер скоротечный;

И вашей радости беспечной

Сквозь слезы улыбнуся я.

Мы не можем отделиться от людей, не можем избежать отношений, и пусть порой стараемся сохранить беспристрастность и нарочитую отрешенность от людских тем и забот, без влияния их взглядов на наши мысли и слова не обойтись. И прежде всего потому, что человеческая мысль и человеческое слово подобные солнцу: мы должны быть светом для мира, не позволяя ему погасить наш свет. «Вы – свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме» – Матфей:

Богами вам еще даны

Златые дни, златые ночи

Данная публицистика своего рода беседа с читателем о русском классике, который рвался из ряда «детей ничтожных мира»:

В широкошумные дубровы.Бежит он, дикий и суровый, И звуков и смятенья полн, На берега пустынных волн,

Интуитивно понявшем национальную душу и создавшего для своего главного читателя, русского человека, образ доброты и милосердия, панорамный образ легендарной и живой Руси, которая расправила плечи и набирала силу. И стала – доверителем Солнца и Луны:

Клянусь: кто жизнию своей…Небесами

Играл пред сумрачным недугом,

Чтоб ободрить угасший взор,

Клянусь, тот будет небу другом,

Каков бы ни был приговор

Земли слепой…

Авторская книга, не более чем попытка передать свои впечатления от поэзии согражданина в доступных читательскому восприятию словообразованиях, понятиях, терминах и образах, чтобы не «пролетело счастья время» (Пушкин).

Искренние намерения речужника изложенного – сократить читателю (и зрителю также) путь до лирики Пушкина, до понимания всех её особенностей и зашифрованных посланий, ее всемирной бездны, глубинности. Пушкин высоким творчеством и достойной жизнью расширяет духовные горизонты русской культуры. «Вся жизнь Пушкина раскрывается перед нами как постановка и разрешение основных проблем всероссийского бытия и всероссийской судьбы. Он всю жизнь неутомимо искал и учился. Именно поэтому он призван был учить и вести. И то, что он находил, он находил не в виде отвлеченных теорий, а своим собственным бытием…и любовь к России – страстное и радостное углубление в русскую стихию, в русскую душу, в русское прошлое, в русскую простонародную, сразу наивную, откровенную и детскую жизнь» (И.А. Ильин).

Все те свойства русской жизни, о которых она и не предполагала, – «ума обширная палата», теплый патриотизм чувств, нравственная архитектоника слов и дел, – вскрылись в личности Пушкин, сделали его архетипом, «Человек России», самым узнаваемым полиматом, универсальным человеком мира. Наравне с Леонардо, человеком «Возрожденья», францисканским монахом Роджером Беконом, Леоном Альберти и Михаилом Ломоносовым. Так и возникает желание на полях пушкинской рукописи написать: «Скажи мне, чего не знал этот человек?» Как некогда было сказано о Данте: «Этот был там, он видел – вернулся»:

Сошли мы вниз – и я узрел себя в подвале.

И бесы тешились проклятою игрой:Тогда я демонов увидел черный рой, Подобный издали ватаге муравьиной —

При этом автор хотел сделать этот путь увлекательным, проследить судьбу пушкинского творения через репродукции картин русских и европейских мастеров, сделать повествование интересным и захватывающим, содержательным и легко усваиваемым, запоминающимся.

Размышления автора книги, способные подтолкнут аудиторию к пониманию того или иного стихотворения Пушкина, подкреплено великолепным иллюстративным материалом, картинами великих мастеров кисти. Здесь и Древняя Русь с ее высокодуховной образной иконописью, и светское искусство России XVII, и ее блистательный XIX век и Просвещенный XX; художники эпохи Возрожденья, французские и голландские импрессионисты, портреты Пушкина и его современников кисти русских мастеров.

Как пример, пронизанная поэтической грустью, исполненная акварелью томительного минора, картина Непринцева «Пушкин и няня»

Наша ветхая лачужка

И печальна, и темна.

Что же ты, моя старушка,

Приумолкла у окна?

Или бури завываньем

Ты, мой друг, утомлена,

Или дремлешь под жужжаньем

Своего веретена

Пушкин и няня Ю. М. Непринцев 1959 г

Краски словно сплавлены огнем двух сердец, нежных и трепетных. Роскошь красок венецианского Ренессанса. Во всех уловимых валерах (мерцании огня, доброго взгляда няни, волшебства зимы за окном) – сама душа поэта, мечтательного и страстного.

Как в зеркале, в этом холсте – время, страна и то самое таинство, которое окружает поэт. Они в маленькой уютной комнатушке, смотрят на зимнюю прелесть за окном. Анна Родионовна держит в руках свечку, как символический образ самой няни (светелки в жизни поэта), зимнее окно разрисовано чудесными зимними узорами синего цвета, украшено желто-оранжевыми шторами. Тепло и радость от картины, так счастлив на ней поэт.

Голубка дряхлая моя!Подруга дней моих суровых,

Давно, давно ты ждешь меня.Одна в глуши лесов сосновых

Выдержанный в книге зрительный ряд несет в себе высокую духовную энергию пушкинских шедевров и одновременно увековечивает образцы мировой живописи, навеянные поэзией Пушкина. Поэзией, помогающей постигать основы мироздания и человечности И которая вызывает в памяти монументальные полотна Рафаэля, любимца воинственного папы Юлия, написанные для Ватикана: «Афинская школа» и «Диспута» – в них естественно и свободно расположились именитые философы и литераторы: Платон указывает Аристотелю на небо, подчеркивая духовную сущность мира, а Аристотель простер свою руку над землей, утверждая материальную основу природы всех вещей и фактов. Рафаэль запечатлел себя в образе древнегреческого художника Апеллеса, друга А. Македонского, в свободной позе Диоген, со строгим взглядом Зенон. Сократа выдают ритмичные жестикуляции, а Пифагора – погруженность в свиток. Царю философов Пифагору живописец придал черты своего кумира Леонардо да Винчи.

Здесь можно узнать поэта Данте, набожного и аскетичного Савонаролу, благочестивого монаха – живописца Фра Анджело…

Рафаэль. Афинская школа, 1510 -1511

Когда мы читаем шедевр, когда смотрим на шедевр, мы чувствуем, насколько же человек – божественное существо! Но мы невероятны, талантливо невероятны еще в том, что тянемся к поэзии и живописи, любим их, восхищаемся ими, ибо есть нечто прелестное в природе и прелестное – в человеке: «Ибо ничто не будет невозможного для Бога, который есть Слово" / "Car rien ne sera impossible à Dieu qui est tout Verbe»( Слова ангела Гаврила Марии).

Поэзия Пушкина прекрасна и исключительна по своей глубине и силе! Впечатляет своей изумительной ясностью и душевной трогательностью, высказывая в стихах светлую общечеловеческую мечту о возможности преображения окружающего мира в мир гармонии материальных и духовных сил, земного и небесного, поэзии и веры:

Не я ль в день жажды напоил

Тебя пустынными водами?

Не я ль язык твой одарил

Могучей властью над умами?

Поэзия по-настоящему духовна! Светлая, возвышенная и жизнеутверждающая, волнующая и проникновенная, согревающая своей теплой энергией, она преображает душу, делая человека добрее, внимательнее и отзывчивее! Это Поэтика, которая утверждает победу Добра над злом: «и предал я сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем» (Екклесиаст, царь над Израилем в Иерусалиме).

Как и полотна-фрески Рафаэля, манящие своей живописной красотой и соединяющие мир духовный и мир земной. И недаром Рафаэль как бы сближает прекрасный мир античности («в «Парнасе» и «Афинской школе») и восседающих на небесных облаках апостолов, предводительствующих Христом, Богоматерью и Иоанном Крестителем (в «Диспута»). Наглядное и естественное выражение гуманистических идеалов, так безупречно воспеваемых Пушкиным:

Сердечной молитвой,

Пророк, удали

Печальные мысли,

Лукавые сны!

До утра молитву

Смиренно твори;

Небесную книгу

До утра читай!

Рафаэль. Диспута, 1509 – 1511 гг

Книга предоставляет детям возможность наслаждаться такой замечательной поэтикой в сопровождении великолепных картин! Создается палитра душевных состояний юной души, тонкого чувствования через поэзию Пушкина Красоты Мира и Искусства и воплощаете это в своем творчестве! Картины художников не только очень красивы, но и гармонично сочетаются с выбранной пушкинской строкой, подчеркивая и дополняя её, усиливая исцеляющее воздействие стихов поэта, прекрасных и светлых.

Образ мира и образ человека девственно звучит в общем ансамбле, в благородном ритме, созданном поэтом и великими художниками, объединенными одним – гениальностью, обращением к знаниям и чувствам высшего порядка, к высшей совести, дающей ответ на вопрос: что есть благо, а что есть зло: «Вспоминай о приговоре надо мной, потому что он также и над тобой. Мне вчера, а тебе сегодня» (Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова). Похожим на внутреннюю революцию, идею, для которой время не имеет окончания. Идею, которая во времени меняет природу человека, чтобы избежать участи тоскливой: «Пил, ел, скучал, толстел, хирел… //Среди плаксивых баб и лекарей» – М. Лермонтов.

И такое цельное и полное пространство сюжетной и композиционной линий проекта, неразрывная связка и поэзии, и живописи, и живого слова выразительнее передает молодому читателю, слушателю и зрителю основные идеи и чувства, волновавшие Пушкина.

Вечная красота мира, его душа, его язык, особая душевная мелодия, выраженные в стихах великого мастера слова, усиленные эмоциональным строем светлых и благотворных полотен живописи, дают более чуткое восприятие и усвоение поэзии Пушкина, вызывают легкое и длительное запоминание.

И в стихах поэта, и в картинах художников, представленных в книге, есть общая, ключевая идея – они пронизаны глубокой верой в чистоту и благородство отношений между людьми, вечной мудрой философией добра и справедливости, пафосом человечности. Таким хотели видеть окружающий мир, своих современников и отношений между ними грандиозный поэт России и прославленные художники. И такие традиционные ценности утверждает книга и доносить их для целевой аудитории, чтобы она думала, говорила и поступала соответственно этим лучшим традициям.

Есть у А. С. Пушкина такие строки:

У русского царя в чертогах есть палата:

Она не золотом, не бархатом богата;

Но в ней алмаз венца хранится под стеклом;

Но сверху донизу, во всю длину, кругом,

Своею кистию свободной и широкой

Ее разрисовал художник быстроокий

Авторские пожелания и просьбы к вам, читатели: освободите на время ум от простых житейских дел, пусть и ненадолго, но погрузите себя в мир пушкинской поэзии. насладитесь через стихи живописными полотнами – миром свежих эмоций, лучистых чувств и пленительной красоты, не угасающего от первых дней Творения в поэтических текстах и образах искусства. Как в яркой и нарядной картине «Благовещанье».

Фра Анджелико «Благовещенье», 1433 – 1434

«Ибо ничто не будет невозможного для Бога, который есть Слово"/"Car rien ne sera impossible à Dieu qui est tout Verbe» (Слова ангела Гаврила Марии).

С головой окунитесь в море знаний и совершите вместе с книгой увлекательное путешествие в мир пушкинской строки и шедевров мировой живописи. Как многолик поэтический мир Пушкина! Дает жизнь, внушает надежду, вселяет уверенность, наполняет силами! Сколько мыслей, чувств, ассоциаций он вызывает!

Откройте эту прекрасную, выверенную временем поэзию, и вы совершите незабываемое погружение в притягательный и всесильный мир красоты и свободной правды, увидите их глазами Пушкина и великих художников: «Чтобы там речей не тратить по-пустому» (из басни Крылова).

Образ и текст, картина и слово тесно связаны между собой. Полифония визуального и вербального пронизывает саму ткань литературы. Что мы в действительности считываем, когда читаем книгу? Звуки, образы, слова? Воображение каждого из нас производит уникальные образы героев произведений, образы, которые мы «будто видим своими глазами», как говорил Владимир Набоков.

Восприятие текста тесно связано с тем визуальным опытом, который имеет читатель. А создание текста связано с визуальным опытом самого писателя. При этом иногда эта связь совершенно явственна и, можно сказать, прямолинейна – например, когда картина становится актом в литературном тексте, то есть важным «действующим лицом» (повесть Пушкина «Станционный смотритель)

Поэтому так интересно разобраться, как визуальные образы и картины, созданные кистью, взаимодействуют с поэзий Пушкина. Конечно для автора, описание произведения искусства, навеянного стихами Пушкина не просто предмет самолюбования, а мизанабим – ключ к пониманию и расшифровке пушкинского текста.

Поняв композицию картины, линию, перспективу, колористичность, контрастность света и цвета мы сумеем верно считывать послания и идеи художников. Соотнести с поэзий Пушкина, точно отразить смыслы, ассоциации, образы. Это азбука, основа, фундамент авторской книги, выраженный лингвинистической терминологией, применяемой в искусстве – Visual Analysis (Визуальный анализ).

Умение разбираться в живописи позволяет получать удовольствие от картины сравнимое с чтением очень хорошей книги, когда нравится сюжет, герои и наслаждаешься красивым литературным языком.

Вы станете художником своей жизни, бескрайне увлеченными и вовлеченными в неиссякаемую самоотдачу, увидите яркость и роскошь самого факта Бытия, факта жизни. И какое – то отрадное чувство, чистое и свежее, будет разливаться во всех ваших жилах.

Беги с толпой обманчивых мечтаний.

Не сожигай души моей,

Огонь мучительных желаний

И жить начнете так, как будто вам и в аду было бы хорошо, не скверно:

Быть может, …для блага мир,

Или хоть для славы был рожден

Вы станете все узнаваемее, все убедительнее, все достовернее. И, спустя короткий век, как миг – вы приобретете абсолютную самодостаточность. И никогда уже не вернетесь к опостылевшей реальности: быть как все – скучать…недомогать…скулить: «Итак, я счастлив был, итак, я наслаждался, //Отрадой тихою, восторгом упивался» – Пушкин.

И вернетесь из путешествия наполненным новыми знаниями, ощущениями и чувством искрящейся самоуверенности, которое позволят впредь войти в мир поэзии Пушкина не как робкий и растерянный гость, а как увлеченный собеседник, расширивший для себя границы слов и краски пушкинского поэтического небосвода. Великий поэт России, с неуклонной приверженностью к «правде» всегда и во всем («…и в правде черт»– по Державину), со стихами как «стрелами мужа добродетельного». Он собрал все атомы Культуры России в единую молекулу, образовав целый экспорт поистине новых течений, приправленных душевными движениями и сознанием собственных чувствований, стал источником сложного и радостного волнения, из которых все черпали, творили воистину русскую культуру: «Он пел на последнем дыхании, и слышит доныне Земля// Не горькую Песнь расставанья, а радостный Гимн Бытия!» – Г. Гейне.

Думающий, верящий, сомневающийся, рефлектирующий и выражающий свои мысли и чувства в отточенной, филигранной поэтической строке.Витальная индивидуальность, которую нельзя подделать. И судивший о своей жизни не по урожаю, который собирал, а по тем семенам, что посеял: «Я держу лице Мое, как кремень, и знаю, что не останусь в стыде. -(Исаия). Человек и поэт, образ неподдельной естественности, который так старательно выложила природа – художник, обнадеживающе и утвердительно вынесшая вечный славный приговор «Пушкин! Ты навечно зачислен в штат России».

Однако, личные убеждения автора использовались не для определения пророческой роли Пушкина, как «сильного зверолова перед Господом» (по аналогии с ветхозаветным Нимродом в одеждах из кожи, которые были сделаны Богом для прикрытия наготы Адама и Евы), а исключительно допустимые по приличию тона и содержанию рассуждения о лирике подданного российской империи. О лирике, словно пронизанной невидимыми нитями сапфира:

Так исчезают заблужденья

С измученной души моей,

И возникают в ней виденья

Первоначальных, чистых дней.

Автор суммировал некоторые исторические и постисторические взгляды на Пушкина, при написании оного сочинения не выходил за рамки личностного восприятия и осмысления зодческой роли национального поэта, изобразил его именно таким, каким представили его современники. Автор не считал для себя дозволенным хоть что-нибудь менять в характере и судьбе Пушкина:

С своим на век соединил.Мое беспечное незнанье Лукавый демон возмутил, И он мое существованье

Слова, cоттенком дерзости, будут встряхивать вас интенсивностью художественных и интеллектуальных впечатлений и побуждать к чтению и мысли, чтобы «сердцу высказать себя»: «Земля мой дом, //Мне крышей неба купол» (Уильям Эйтон, шотландский поэт).

Здесь и суждение Пушкина о судьбе»: «Черт меня догадал родиться в России…с душой и талантом»; «У меня странная судьба…не злой человек, но ничего не делаю приятного ни для себя, ни для других»; и не отпускающая его, словно загадочный взгляд русалки, тема судьбы, безудержная, на подсознательном, иррациональном уровне попытка заглянуть за "покров Изиды", непроглядную завесу будущего. И это восклицание романтического Онегина о неведомой силе: «Что день грядущий мне готовит?»

И «чудесное спасение» провидение, сохранившее его жизнь в Ялтинской купальне…и заступничество за героя Отечественной войны 1812 г. Раевского…дуэль как случай проявления судьбы (повесть «Дуэль»). А рядом – безжалостное, провиденческое:

Невольно к этим грустным берегам

Меня влечет неведомая сила.

И простота жизни: «…Ем я печеный картофель, как маймист (петербургское название чухон), и яйца всмятку, как Людовик XVIII. Вот мой обед. Ложусь в 9 часов, встаю в 7». –Пушкин – Н. Н. Пушкиной, 21 сентября 1835 г., из села Михайловского.

И мечты о самом простом, по – житейски незатейливом:

О, если бы когда-нибудь

Сбылись поэта сновиденья!

Ужель отрад уединенья

Ему вкушать не суждено?

Описанные на таком задушевном эмоциональном подъёме, что ты, как читатель заряжаешься невольно пушкинской трепетном строкой:

На холме домик мой: с балкона

Могу сойти в веселый сад,

Где вместе Флора и Помона

Цветы с плодами мне дарят,

Где старых кленов темный ряд

Возносится до небосклона,

И глухо тополя шумят

И возмущение всем, что уничижало Державу, – поведением «словесной братии» перед заморскими персонами. Узнав о содержании приема в Петербурге «путешественника Ансело», Пушкин пишет с горечью П. А. Вяземскому: «30 словесников давали ему обед. Кто эти бессмертные? Считаю по пальцам и не досчитаюсь. Когда приедешь в Петербург, овладей этим Lancelot (которого я нисколько не помню) и не пускай по кабакам отечественной словесности».

Исследования, смысловое просветительство, герменевтические традиции и спекуляции, истории и легенды будут невольно захватывать вас, заставят включиться в переживания «русского Вергилия», неистово и дерзко рвущегося из «воронки дьявола» (по Данте). Любящего, пылающего, страдающего. В попытках постигнуть и прелесть неземную, и радость в небесах:

Признаюсь – и я влюблен!Так и мне узнать случилось, Что за птица Купидон; Сердце страстное пленилось;

Яркая образность и лаконичность изложения, приближение художественного мира подчас к языку и обычаям того времени, придают событиям привкус вечного:

Что слаб умрёт, как слаб родился?Почто ж кичится человек? За то ль, что наг на свет явился, Что дышит он недолгий век,

Рассуждая о Пушкине, мы «делаем себе человеков» (на языке христианской аскетики), мы воспроизводим не только свою мораль и идеологию, но главное – свой первозданный портрет, скрытый от посторонних глаз, потому что мы глубоко высказываем себя, когда размышляем и говорим о Пушкине, ибо, перефразируя высказывание теологического мыслителя Ф. Аквинского «Истину произносит язык его» (лат.)

Отметим, что текст книги построен на явлении «каскадности», разносмысленности авторских размышлений, когда одни строки читаются легко, без напряжения, а иные требует работы мозжечка, напряжения ума. Также автор намеренно сохранил повторы, возврат к уже высказанным ранее суждениям, по причине многомерности тематики, материала и пушкинских текстов.

Сделано с тем разумением, чтобы в финише книга предстала перед читателем как единое художественное полотно, логичный комплекс взаимосвязанных идей, концепций, перспектив, в которых присутствуют не только черты «двуногой животной особи», но и «видение иной жизненной правды и иного смысла мира»:

Глупцов, всегда злодейству близких.И взор я бросил на людей, Увидел их надменных, низких, Жестоких ветреных судей,

Ему говорили «нельзя». Но он все же шел, он подходил к вратам, везде слышал слово «нельзя» …Но на последних вратах было начертано «Можно» … ведь говорил Пико в знаменитой «Речи о достоинствах человека»: «…чтобы и место, и лицо, и обязанность ты имел по собственному желанию, согласно твоей воле и твоему решению…»

Яркая образность и лаконичность изложения, приближение художественного мира подчас к языку и обычаям того времени, придают событиям привкус вечного:

Что слаб умрёт, как слаб родился?Почто ж кичится человек? За то ль, что наг на свет явился, Что дышит он недолгий век,

И отражение духовного цикла пушкинских стихов, посвященных теме истины, борьбы добра и зла.

Я хочу рассказывать о том, как я понял, что Пушкин – Величие и Подвиг России. Раньше я принимал на веру слова о том, что Пушкин – выдающийся поэт. Фразы «Русский Аполлон» и «Родоначальник русского слова», «Первая гордость русской культуры» были почти пустым звуком. А выражение «Солнце русской поэзии» и вовсе звучало сленгом потусторонних сил.

Все понятия воспринимались как отвлеченный комплиментарий, как некое приятное, хотя и миражное, туманное, своего рода необязательное прорицание «Дельфийской пифии».

Разбавлялось и едко заупокойной, могильной философичностью, выделяющей яд и смрад рептилии, пронизывающей наше общество: «духовная мощь России погибла», «интерес к Пушкину массово упал…»; «Жалкий образец уродливой мечты»; «Смысл стихов закрыт для непосвященных, как будто эзотерическое чтиво»; «Пушкин – кобзарь, то есть народный певец, основа поэзии которого – национальный фольклор».

Но однажды я прочитал: «но клянусь честью, ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков такой, какой Бог ее дал».– Пушкин. Письмо П. Я. Чаадаеву 19 октября 1836 г.

«Друг Пушкина, любимый, задушевный» (Ф. Глинка),Чаадаев в «Философических письмах» писал о России: «Опыт времен для нас не существует. Века и поколения протекли для нас бесплодно. Глядя на нас, можно сказать, что по отношению к нам всеобщий закон человечества сведен на нет. Одинокие в мире, мы миру ничего не дали, ничего у мира не взяли, мы не внесли в массу человеческих идей ни одной мысли, мы ни в чем не содействовали движению вперед человеческого разума, а все, что досталось нам от этого движения, мы исказили…».

В ответе Пушкина узрелась принципиально другая картина мира, отличная от сегодняшних узкооднобоких и поверхностных («обыденное зло» в просторечье) воззрений маркетингового шоу – хайп (для «заманивания на ложную блесну» зрителей), которого знание поверхностное, а душа – вне его: «Пробуждение России, развитие ее могущества, ее движение к единству (к русскому единству, разумеется). А Петр Великий, который один есть всемирная история! А Екатерина II, которая поставила Россию на пороге Европы? А Александр, который привел нас в Париж? Как неужели все это не история, а лишь бледный полузабытый сон? – Пушкин, все в том же письме к Чаадаеву:

Тебе, наш храбрый царь, хвала, благодаренье!

…Ты браней меч извлек и клятву дал святую

От ига оградить страну свою родную.

Мы вняли клятве сей; и гордые сердца

В восторге пламенном летели вслед отца

И местью роковой горели и дрожали;

И россы пред врагом твердыней грозной стали!..

Гордость Пушкина своим родом и государством. Россией как великой легендарной державой. Ее победами. Ее славой. Ее силой: «Но от кого бы я ни происходил, – от разночинцев, вышедших в дворяне, или от одного из самых старинных родов, от предков, коих имя встречается почти на каждой странице истории нашей, – образ мыслей моих от этого никак бы не зависел. Отказываться от него я ничуть не намерен, хоть нигде доныне я его не обнаруживал, и никому до него дела нет».

И протестное. Резкое. Откровенное: «Мы в отношениях с иностранцами не имеем ни гордости, ни стыда. При англичанах дурачим Василья Львовича; пред m-me de Stael заставляем Милорадовича отличаться в мазурке. Русский барин кричит: Мальчик! Забавляй Гекторку (датского кобеля). Мы хохочем и переводим эти барские слова любопытному путешественнику. Все это попадает в его журнал и печатается в Европе. Это мерзко…Я, конечно, презираю отечество мое с головы до ног; но мне досадно, если иностранец разделяет со мною это чувство»

Увиделась незримая связь, уловился неслышимый шелест истории Отчизны, пришедший к Пушкину (и к нам, современникам двадцать первого века) с портика державного царя «всея Руси»: «Что касается до Восточной империи, то знай, что я доволен своим и не желаю никаких новых государств в сем земном свете; желаю только милости Божией в будущем»– И. Грозный.

И осмыслилось свежо и пронзительно слова Гоголя: «Пушкин… это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится чрез двести лет». То есть нравственный маяк моего времени и моего молодого поколения (на фоне вредоносного отупления и опошления его) первого века третьего тысячелетия от Рождества Христова:

Смирись! опомнись! время, время

Раскаянья … покров

Я разрешу тебя. Грехов

Сложи мучительное бремя.

Уильям Тернер создал картину Солнца.Это солнце постоянно притягивает Ваш взгляд. Это наш заряд энергии, восторга, счастья: «Солнце есть Бог». Он есть в каждом из нас. Так и в каждом из нас есть частица «солнца русской поэзии» – Александра Пушкина.

Уильям Тёрнер. Бухта в Дьепп. 1826.

Это серьезно. Это – присутствие глубинной детерминистской и, конечно, эмпирической, взаимосвязи Пушкина и России показывает нам метафизическое движение Отчизны в направлении реализации себя как содержательной и слитной духовности: «/В/ сякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит» (Мф.).

Да еще натолкнулся на прозорливое высказывание русского мыслителя, в котором за обликом умной и сильной России видна фигура поэта – державника: «Всмотритесь же в пути и судьбы России…, и вы увидите, что русскому народу есть только один исход и одно спасение – возвращение к качеству и его культуре. Качество необходимо России: верные, волевые, знающие и даровитые люди; напряженный и добросовестный труд»

И. А. Ильин, русский мыслитель, Спасение в качестве, 1928 г.

И Пушкин стал для меня Величием и Подвигом России, ее самым золотым и плодоносным шедевром, воплощением правды, красоты, величия и надежды, ее поэтическим пророком, вечно присутствующий в нашей жизни!

Его стихи читая – точно я

Переживаю некий миг чудесный:

Как будто надо мной гармонии небесной

Вдруг понеслась нежданная струя…

– Аполлон Майков

Ведь Пушкин вернул в общественное сознание утратившие свое значение нравственные базовые ценности: Честь. Достоинство. Самоуважение. Которые органически неотделимы от страны, в которой мы живем. От нас самих, отдаленных от него потомков, которые, по определению Карамзина, наследуют нравы своих предков. Противопоставив их трусости филистеров, лизоблюдству благочестивых рутинеров, нигилизму мещан своего (да и последующего непременно) времени:

Взыграйте, ветры, взройте воды,

Разрушьте гибельный оплот.

Где ты, гроза – символ свободы?

Промчись поверх невольных вод

Сделав их секирой, знаком, вознесенным упруго вверх, в славные традиции нации, «расширяющим сердце мое» (лат.):

Земли родной минувшую судьбу…Да ведают потомки православных

Эсхалотичность истории. Это о том, что, поняв ее начало, мы поймем и ее конец… Поняв свои истоки, ручейки, мы поймем свое развитие и свое завершение. Не то завершение, что связано у нас со словом «смерть», а завершение, как перерождение, переосмысление истории и опыта мы понимаем, что мы, люди, всего лишь временные существа. Мы пришли из тьмы мириадовой и уйдем в нее, когда будет срок, уйдем на погост или пламя костра. Да, мы для Вселенной такие же мелкие и незначительные, какими являются для нас трава и камень. Но соглашаясь с собственной ограниченностью, дух наш, тем не менее, вправе искать объяснение всему, что он видит или домысливает, хотя и было некогда указано: «Не стремись слышать все, ибо ты услышишь, как твой раб злословит тебя». (парафраз Екк.) И мы не можем понять себя и свой крест иначе, чем рассматривая триединство колосса Прошлого, импровизатора Настоящего и выдумщика Грядущего. У них – общее начало, сюзеренство принципов диалектики, именно ими руководствуется природа, порождая такое творение, как люди, которые, говоря словами философа – раба, бывшего сначала любимцем Нерона, Эпафродита, затем изгнанного из Рима по распоряжению Домициана: «Удивительные создания эти люди – не хотят ни жить, ни умирать»:

Услужливо на наш аршин?Кого ж любить? Кому же верить? Кто не изменит нам один? Кто все дела, все речи мерит

(Уточнение от автора: «Услужливо на наш аршин» – кто во всем соглашается с нами).

На вершине человеческого сердца, в низинах которого, говоря словами библейской аскетики, «пресмыкается блуд», «наследство Иуды», «обманчивая надежда Христа» -Пушкин зажег нравственную «зарю бессмертия», в латинском изречении читаемое как «Во мраке достаточно одной свечи» или «Не злословь ни о друге, ни даже о враге».

Поскольку Жизнь – это понятие о связи истины, добра и красоты. То есть то пространство и та полнота существования, в которую верить человеческое сердце. Само триединство есть конкретно существо Блага/ Жизни/, содержание Жизни, иное имя Жизни, символ и знамение Жизни.

Уверяю вас, читатели, в стихах Пушкина вы приобретете столь замечательное познание в области природы и человека, истории и культуры своего народа, что оно причинит вам величайшее удовольствие. Поэзия – искренняя исповедь души, благодарность миру и отчизне, они передают живой облик страны, которая есть наша общая родина и которая некогда была велика и могущественна до такой степени, что казалось, в поднебесной она одна не подвластна судьбе, что вопреки обычному ходу вещей, разрушению и исчезновению, она одна предназначена существовать вечно. Слишком патетично, усмехнется кто – то, если не знаком с предположением Достоевского, что выше России может быть только истина:

Вот почему, возлюбленный поэт,

Так дорог нам твой образ благородный;

Вот почему неизгладимый след

Тобой оставлен в памяти народной! – А. Плещеев

Письмо Пушкина другу Петру Чаадаеву, 1836 (портрет которого всегда был при нем), возбудившему Россию «Философическими письмами»: «У нас было своё особое предназначение. Это Россия, это её необъятные пространства …нашим мученичеством энергичное развитие католической Европы было избавлено от всяких помех…»

Стихи выделяются особой жизнерадостностью, являя собой гимн во имя детства, зрелости и самой красоты жизни. Подобно прекрасной античной статуи в плаще нежно розового цвета, они украшают серый фасад нашей банальной повседневности:

Я пил и думою сердечной

Во дни минувшие летал

И горе жизни скоротечной

И сны любви воспоминал.

Пушкин своим художническим опытом вручил мне (надеюсь, и многим другим) большие живые поучения, что в латинской терминологии прозвучало однажды как «Слушай, сын, уроки учителя». Словно перебросил мост через провал нашего одиночества и апатии.

Первое, и основное, моральное: в жизни и поведении человек должен движим не тщеславием превзойти Творца, но признанием и благодарностью за то, что удостоился стать Его «подобием», что «Что чувства добрые я лирой пробуждал».Наделил своим нравственным выбором в самом главном, что дано ему было сделать. Нравственность эта в том, что, получив свыше «дар Божий», он не присвоил его безвозвратно для личного хотения, апломба и идольного возвеличивания (в отличие от того, как «вавилонской блудницей» поточно сегодня вошло в нашу жизнь гоголевское: «…думают только, чтобы при них были хлебные стога, скирды, да конные табуны их»). Что дало Достоевскому основание написать позже фразу: «Полное существование достигается только в великих произведениях духа».

И второй урок жизни положил мне на сердце поэт Пушкин. Дал урок откровенности и искренности. В чем так остро сегодня нуждается мое поколение. В своем поэтическом мире Пушкин не утаивал от читателя свои сомнения, противоречия и препятствия, падения и блуждания. Он будто насквозь прозрачен, исповедален. Его слово целостно и честно являет его жизнь. И вера его – это не профессия, это не дела, вера его – это жизнь и поведение, от того и невозможность заменить трогательное «Мой Пушкин» на холодно отстраненное «Это он».

И третье, главное открытие, третий урок Пушкина: он первый, кто преодолел жанрово – стилевую односторонность русской поэзии, открепил русскую поэтическую мысль от байронической традиции унылой элегии (общая мечтательность, задумчивость, самоуглубленность), так ясно и просто выраженной Пушкиным в строчке «Изгнанник самовольный, и светом, и собой, и жизнью недовольный»; предвосхитил и произвел освобождение от неестественности и пристрастности к «истинному романтизму» и « церковнопеснопению. В «Британской энциклопедии» редакции 1961 года написано, что до Пушкина русский язык был вообще не пригоден для художественной литературы.

Именно Пушкин создал современный литературный язык – подвел общий знаменатель под то, что было сделано до него Ломоносовым, Карамзиным, введя наиболее гармоничные нормы русского языка. В его стихах – летописях «Россия могла торжествовать свои дни великие» (если перефразировать Н. Карамзина).

«Зрелость и самобытность его воззрений на русскую историю изумляла его друзей и современников… Пушкин видел Россию до глубины. Он видел ее по-русски. А видеть по-русски – значит видеть сердцем», – писал выдающийся историк и философ И.А.Ильин.

Твердо и убедительно я произнесу: «Мой Пушкин! Самый несокрушимый камень России!» Он особенно мне дорог, что в сгущающемся сумраке того времени (с экстраполяцией и на сегодняшнее!), с умом блистательным живым своим, он сам бодровствовал и других побуждал.

«Мой Пушкин» есть мой автопортрет, моя личность с ее натуральными и идеальными сторонами; это моя система ценностей, это ворота в «мой Рай» и я – «…первый человек рая».

Твердо и убедительно я произнесу: «Петр Андреич Гринев» – мой литературный герой!»

«Все в нем Россия обрела —

Своей красы любую малость.

И в нем увидела себя,

И в нем собой залюбовалась».

Вечно красивый, вечно живой, пропитанный теплым благородным оливковым цветом, смотрит на нас Пушкин с картины И. Воробьевой «Портрет А. С. Пушкина». А за образом великого сына Державы – безмерное, сине – голубое и светло зеленое пространство России. Так было. Так есть. И так будет всегда:

Пройдет любовь, умрут желанья;

Разлучит нас холодный свет;

Кто вспомнит тайные свиданья,

Мечты, восторги прежних лет?..

Позволь в листах воспоминанья

Оставить им свой легкий след.

И. Воробьева «Портрет А. С. Пушкина», 1976

Творец дал Пушкину способность создавать славные добродетели, коими вошел в вечность бесстрашный Геракл, выдерживать всякий труд безмерный, как держатель свода небесного Атлант, всяческие несчастья, пришедшие к гомеровскому Одиссею, всякий удар судьбы, едва не лишивший жизни олимпийского Зевса, преодолевать препятствия, выпавшие библейскому Ною, побеждать скорбь, искушающую в земляной темнице протопопа Аввакума, не бояться смерти, что имело место в жизни философа Эмпедокла.

Искусство жить Пушкин постигал в своих деяниях. И писал он не для себя, а для Человека и Человечества. Не искал выгод и не ждал наград. Чуждый пуризму чванливых и самодовольных вельмож, безумству которых не было конца: злословия, лицемерие, страхи, несправедливости, подсиживание, драки за место около трона. Им двигало стремление своим трудом и усердием быть полезным согражданам, нежели нравиться власти и «околотронной спеси». Он не влачил печальное существование в бездействии, а работал над великим и грандиозным делом, обогревал глаголом души и сердца людей.

Этой доблести оказалось достаточно, чтобы жизнь земную закончить свободным и довольным самим собой, завоевать возвышенное и славное имя, всевеликую похвалу, эпохальную память и бессмертную славу:

И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что в мой жестокой век восславил я Свободу

И милость к падшим призывал.

Гуманизм – основная черта гения, и Пушкин нес в себе это свойство в бездонной мере, будто оно проливалось через мифические бочки Данаид и снова и снова наполняла их. Он презрел и призрачную власть трона, и эфемерную молву, и леденящее подножие плахи. Не искал ни кары, ни осуждения. Обнажал пределы того, что человеку дозволено знать и уметь, и ничто не умертвило в нем любовь к человеку, жизни. Хотя нередко поражался их коварству и лживости. И только пряная близость опасности, смерти, расползалась темным пятном в душевных ущелинах.

В суете придворных будней мелькали и таяли быстротечно годы. Поток лжи, лести, который до самых люстр затопил залы дворца. Здесь бушевали страсти, здесь властвовал страх, гнев, ненависть. А еще – яд измен и предательств. Пышнотелые индюки, кичащиеся своими генами и кровью происхождения, напыщенные вельможи, у которых геральдика подменила живую душу… Лед, уничтожающий все живое. Нектар пустейших светских улыбок, скрывающий тоскливую и нудную дворцовую карусель общения. Вымуштрованное умение скрывать свои чувства. Цветущая пустота, обряженная в судорожно веселые лики.

Как бесконечно чуждо это было жизни доброго народа России. И светлый мир его, переданный в поэзии Пушкина, донельзя уютно и трогательно можно видеть в картине Рубенса.

Питер Рубенс Поклонение волхвов

Мастерство Рубенса, его умение формировать мощную композицию, светотень формирующий объемы и гениальная система цветов, характерны и для этой картины. Здесь натура ощущается живым образом – через оригинальную пластику тел. Картина обогащена обилием фигур, образов (с патетическим жестами) и различных аксессуаров. Герои полотна как всегда подчеркнуто телесны. Но самым главным достоянием этой картина является создание атмосферы веры в потенциальное человеческое счастье, связанное с рождением эпохи христианства. Значимость события, изумление и восторг отражены на лицах почти всех персонажей. Сказанное удивительным образом дополняют и фигуры животных.

Рубенсу удалось раскрыть объективное содержание сюжета: Иосиф, со своим проникающим взглядом, покровительствует младенца, волхв Каспар на коленях преподносит золотые дары, Бальтазар и Мельхиор в блаженстве ожидают своей очереди преподнести свои дары, которые по традициям средневековья, у Рубенса в золотых вместилищах, изготовленных мастерами его эпохи. Все 3 волхва в сопровождении детей. Чтобы напомнить о происхождении волхвов, художник на картине изобразил символы восточного происхождения.

Это сопровождающие волхвов люди в тюрбанах и верблюды самих волхвов. Даров на полотне Рубенса больше чем по сюжету (золото, ладан, мирра). На переднем плане, не исключается что по заказу покровителей, с дарами изображены полуголые мужчины, которые как бы выстраданные, и еще не совсем проникнуты значимостью происходящего. Ну и конечно же, на верхнем плане ангелы. Без них никак, они здесь хоть и с детским лицом, но с мудрым взглядом пророков.

По роскошным травам России бегал симпатичный мальчик, которому суждено было шагнуть в вечность, создать шедевры, которые возвеличат само имя Человек.

Утро встречало юного Сашу блеском росы и птичьим гомоном. Радуга расцветала над ним павлиным хвостом, скрываясь за зелеными холмами. По душистым просторным склонам паслись стада овец. Цвели багряные и пунцовые маки. А рядом, совсем близко, плыли сиреневые облака. Сияла очищенной чистотой весенняя заколдованная природа. Едва ли кто мог предсказать, какого демона извлекла земля из своей бездны, который своим талантом носил в себе приметы новой жизни, еще не виданной, « что она казалась живее живого», что оживит эпоху и составит славу нации, дав обильный урожай, вулканический выброс шедевров…что какая -то колдовская сила отдаст все его помыслы поэзии, поднимет , даст крылья, чтобы подняться над любимой страной и так по – орлиному остро ее увидеть. И это ощущение необьятности и непостижимости мира, вселенной, окружающей людей, уже никогда не покинет Пушкина. И он будет писать всего лишь две вещи, но самые главные на земле: человека и представления его души.

Откуда было знать гордой династии Романовых, что в уходящем восемнадцатом веке на дивной русской земле откроет глаза один из величайших людей нашей планете, который возьмет их с собой в вечность, а в девятнадцатом столетии великие государства мира будут счастливы иметь в своих собраниях хотя одно стихотворение Пушкина – титана по мысли, страсти и характеру. Да, «Вы не ценили его при жизни» – можно было сказать с равным правом и меланхолическому Александру I«Благонравному» и самодержцу Николаю I«Шприцрутену, Палкину» и сотням других больших и малых граждан Земли, окружавших поэта. Граждан той самой планеты, которая сегодня славит и всегда будет славит великого Александра Сергеевича Пушкина. Таинственно – привлекательного, простого и сложного, совестливого и мудрого: «О, дивное и возвышенное назначение человека, которому дано достигнуть того, к чему он стремится и быть тем, чем он хочет…» (Пико делла Мирандолла). В этих словах великолепно и непреходяще выражен сам дух кудесника Пушкина, своим гением, отразившим сияние жестоких и прекрасных, неповторимых человеческих веков. Пушкин любил людей и стремился видеть мир прекрасным. Как и четыре века до него с прозрачным мерцанием светлых мудрых глаз великий художник Леонардо, написавшем эти слова: «Обрати внимание на улицах под вечер на лица мужчин и женщин. Какая прелесть и нежность видна в них!». И ты словно чувствуешь в ответ пожатие маленькой энергичной руки Пушкина. Вот он сел на скамейку. Открыл тетрадь. Начал писать. Юного творца обступили античные боги и славянские герои.

Чувство полета мысли и воображения вкупе с огромной внутренней волей, могучей духовностью, честностью, небывалой масштабностью ощущения бытия, любовью к свободе помогли Пушкина стать величайшим мастером, поэтом всех времен и народов.

Пушкинская поэтическая колористика – светлая, насыщенная, яркая. Порой как лунные дорожки -серебристые, прозрачные. Ставшая алмазом. Тем самым Пушкин дал ответ, какой должна быть монументальная поэтика: она должна быть содержательной, реалистической и яркой.

Его перо, казалось, не знало преграды. Поэту был доступен любой сюжет, любой поворот истории и любое движение человеческой души. Стояла перед ним задача раскрыть воочию радости и драмы рода человеческого, бури и трагедии его времени. Взволновать сердца и толкнуть подземный рост души. Ошеломить своим космосом, своей бездной духовного мира.

Остается только поразиться, ибо невозможно, немыслимо представить, как один человек, всего лишь один землянин, и только один мог поднять и вознести поэзию на никого до него не изведанную вершину, сверкающую высоту:

Не все я в мире презирал.Не все я в небе ненавидел,

Никто до Пушкина не смог вложить такое ощущение жизненности, страстной убедительности, когда его творения переливаются великолепной гаммой самых различных характеров, движений человеческой души. Разве что Данте и Шекспир до него создали нечто равное по мощи и обьемости человеческой баталии.

В стихах Пушкина колышется, бурлит не мир символов, а мир достоверности, бытия, напряженные думы о судьбах людей, судьбах рода человеческого. В каждом движении поэтического слова вложены огромная любовь и вера в величие Человека. Вступивший один на один в битву с единственным в мире замыслом – создать великолепие и бессмертие русского языка. Русской души, русской поэзии. Мастер славит личность человеческую, побеждающую, покоряющую и зло, и тьму. Кажется, в его строках звучат струны лютни, славящие и творца, и каждого землянина. Золотой свет щедро лился с высот, в стихах оживала вся прелесть бытия. Пушкин создавал тот мир, который вдохновляет по сей день людей. И застывают в трепете смертные, познающие судьбу свою в творениях великого художника.

Вчитайтесь в стихи Пушкина, и вы увидите в них картины Гойи, Жерико, Делакруа, Домье, Клода Мане, Огюста Ренуара, Иванова, Сергея Виноградова, Ивана Айвазовского.

Картина "Восстание 2 мая 1808 года в Мадриде" была написана Франсиско Гойей в 1814 году

И ею сладостно дышал.Простой воспитанник природы, Так я, бывало, воспевал Мечту прекрасную свободы

Теодор Жерико. Лошадь, испуганная молнией

Я свободы дочь.Это с радости. Это с радости.

Борьба Иакова с ангелом, 1856 – 1861 – Эжен Делакруа

Что слаб умрет, как слаб родился?Почто ж кичится человек? За то ль, что наг на свет явился, Что дышит он недолгий век,

И в радостях и в горькой доле?За то ль, что бог и умертвит И воскресит его – по воле? Что с неба дни его хранит

Оноре Домье – Прачка

Стихами хвалю;Не розу пафосскую, Росой оживленную, Я ныне пою, Не розу феосскую, Вином окропленную,

Клод Моне. Норвегия. Деревня Сандвикен в снегу. 1895

Блестя на солнце, снег лежит;Под голубыми небесами Великолепными коврами,

Пьер Огюст Ренуар. Девушка, собирающая цветы. 1872

И струй и тополей прохлада……Волшебный край! очей отрада! Всё живо там: холмы, леса, Янтарь и яхонт винограда, Долин приютная краса,

Александр Иванов «Явление Христа народу», 1837 -1857 гг.

В лампадном светит хрустале.Зажег ты солнце во вселенной, Да светит небу и земле, Как лен, елеем напоенный,

Полотно было куплено императором Александром вторым. Он передал ее в дар Румянцевскому музею.

На переднем плане полотна изображены иудеи, которые пришли креститься в реке Иордан вместе с Иоанном Крестителем. Но его крещение не несло за собой отпущение грехов. Иванов изобразил всех персонажей в точности с библейским описанием.

Иоанн указывает в пустыню, оповещая и ликуя, что идет Спаситель, который несет в себе истину и даст им новые знания. Иоанн Креститель является центральным образом на полотне. Христа можно рассмотреть при детальном изучении. Его лицо наполнено светом, истиной, спокойствием и благодатью.

Вокруг Иоанна находится много людей в пестрых одеждах, среди них будущие апостолы, и ученики Христа. В самом центре полотна изображен богатый сидящий человек со своим рабом. Иванов написал это не просто так, а с целью будущего нравственного перерождения человека, которое проявиться после того, как Христос начнет проповедовать истину.

Среди толпы есть и негативно настроенные иудейские священники, и книжники. Также в правой части мы можем видеть «дрожащих» – это полуобнаженные люди, которые приняли омовение и ждут учения. На горизонте раскинулись красивые горы. Местность вокруг каменистая и лишь у воды растут деревья. Можно видеть на холме толпу людей, ожидающую крещения и слушающую пророка.

Полотно «Явление Христа Народу» стало не только делом жизни Иванова, но и историческим и религиозным достоянием нашей страны.

Пруд. 1913 год. Художник: Сергей Виноградов

Внимаю шум ручья долины.…А я в надежной тишине

Вид Константинополя и Босфора» (1856) И. Айвазовский

Слева – бледная луна.Надо мной в лазури ясной Светит звездочка одна, Справа – запад темно-красный,

Услышите «Лунную сонату» Бетховена, «Реквием» Моцарта, «Фантастическую симфонию» Берлиоза, романс «Я помню чудное мгновенье» Глинки, «Времена года»Чайковского, «Прометей»( «Поэма огня») Скрябина. Словно веселые золотые пылинки пляшут в лучах летнего солнца и ничего подобного ранее не создавалось по объему, мощи, пафосу, глубине, напряженной многоосмысленности и метафористичности.

Вся мощь Данте, Шекспира, Гете, пафос Гейне и Байрона льется сквозь выразительные пушкинские строки. Обнаженные людские души предстают перед нами в стихах Пушкина, терзаемые и смятенные, яростные и покорные, облаченные в величие и несущие смирение.

Нечто необыкновенное, прекрасное и отрадное прославлялось в стихах Пушкина. И прежде всего – доселе не виданный мир обнаженных человеческих чувств, страстей. И читатели вдруг, как бы чудо произошло в их душах, – стали узнавать себя.Чудесная озаренность, которая приходит к людям в момент особого душевного подъёма.

На вооружении мастера слова было главное – любовь к людям и родине. И, как никто другой, он остро чувствовал атмосферу предательства, коварства, цинизма, царившие в царском подворье, все непостоянство, всю зыбкость царского благоволения, напоминающие плещущиеся волны Стикса у бортов лодки Харона, перевозящего грешников. Ведь Россия того времени совсем не была Эдемом, созданным для великих художников: «…и искали его гибели, так невыносимо было для них, чтобы в этой стране…властвовал кто – то другой». И, однако, Пушкин, прямо глядел в лица грозных владык, говорил те слова, которые в ту пору не мог сказать никто.

Такова история рода человеческого, когда восторжествовала очевидность эмпирическая: гений – это не легкий и светлый ангел, царящий над грешной землей. Это – каждый день Гефсиманский поцелуй и Голгофа. Тяжелый крест, несомый Спасителем. Цепи и вериги, которые носят ежеминутно, всю жизнь. Нечеловеческие перегрузки. Дерзость принять такие невыносимые по тяжести испытания всех духовных и физических сил. Взгляните на фреску «Страшный суд», всмотритесь в образ одного из святых с содранной живьем кожи, так изобразил себя сам Микеланджело, показывая неописуемые муки в создании бессмертных творений. И добавим еще фразу папы римского Юлия II, в бешенстве кричащего на ваятеля: «…если он не сделает этого быстро, он прикажет столкнуть его с лесов вниз».

Страшный суд» – фреска Микеланджело на алтарной стене Сикстинской капеллы в Ватикане.

Художник работал над фреской четыре года – с 1536 по 1541.

По просьбе римского папы Павла III, он изобразил на этой фреске знаменитую сцену Ветхого завета для украшения алтарной стены Сикстинской капеллы.

Когда Микеланджело заказали разрисовать внутри Сикстинской капеллы, он был известен своими скульптурами. Он занимался живописью, но это не было его специальностью.

Папа римский Юлий II выбрал Микеланджело, потому что его рекомендовал другой художник эпохи Возрождения, Рафаэль, который увидел возможность навредить карьере Микеланджело, выдвинув его кандидатуру.

Зная, что живопись не является специализированной средой Микеланджело, Рафаэль предположил, что его кандидатура прекрасно подходит в надежде, что это обернётся катастрофой и тем самым подорвёт карьеру Микеланджело как художника. Первоначально Папа рассматривал кандидатуру Рафаэля для выполнения работы, но в итоге выбрал Микеланджело.

Микеланджело знал, что это будет сложной задачей и сначала не решался принять предложение о работе. В конце концов, он согласился, и на создание этого шедевра ему потребовалось 4 года.

Наиболее известный автопортрет – на фреске "Страшный суд", которая находится на алтарной стене Сикстинской капеллы. Автопортрет Микеланджело, скорее всего, нанесён на человеческую кожу, которую в руках держит Святой Варфоломей

Христос, который находится в самом центре картины, не похож на мирного и милосердного Бога, как в большинстве картин того времени, у Микеланджело он выступает в роли грозного и устрашающего судьи над праведниками и грешниками.

Все свои персонажи великий живописец изобразил нагими, это сделано с глубоким смыслом.

Через разнообразные позы Микеланджело мастерски передает движения души каждого отдельно человека, при этом центральная фигура Христа не поддается движению и остается устойчивой. Его лицо непроницаемо, а жесты олицетворяют силу, мощь и возмездие. Мадонна, полная сострадания к людским горестям, отворачивается. В верхней части картины летят ангелы с атрибутами Страстей Христовых.

Среди изображенных апостолов: Адам, с которого начался человеческий род, а также святой Петр – основатель христианства. Глаза апостолов наполнены грозным требованием возмездия грешников, в руках они держат орудия пыток.

Страшный суд" стал причиной конфликта между кардиналом Каррафой и Микеланджело: художник обвинялся в безнравственности и непристойности, так как он изобразил обнажённые тела, не скрыв гениталии, в самой главной христианской церкви. Кардиналом и послом Мантуи Сернини была организована цензурная кампания, известная как "Кампания Фигового листка", целью которой было уничтожение "неприличной" фрески. Церемонимейстер папы римского, Бьяджо да Чезена, увидев роспись заявил, что "позор, что в столь священном месте изображены нагие тела, в столь непристойном виде" и что это фреска не для часовни папы, а скорее "для общественных бань и таверн". Микеланджело в ответ изобразил в "Страшном суде" Чезену в аду в виде царя Миноса, судьи душ умерших (самый нижний правый угол), с ослиными ушами, что было намёком на глупость, обнажённого, но прикрытого обмотавшейся вокруг него змеёй. Рассказывали, что, когда Чезена просил папу заставить художника убрать изображение с фрески, Павел III шутливо ответил, что его юрисдикция не распространяется на дьявола, и Чезена должен сам договориться с Микеланджело.

Пушкин. Поэт и гражданин. Человек, создавший мир. Исполинскую, всепроникающую силу, такой лучезарности света, которого хватает после его кончины на многие века, и несущее сияние миллионам и миллионам людей. Природный дар ощущать и видеть неуловимое – чудодейственную, мечтательную среду, в бездонной лирической глубине которой характер человеческий, обьемный по мировидению. И эту мудрую книгу жизни он умел читать и рассказать людям. Идиллическая, мажорная Русь, яркая, напоенная музыкой, танцами, празднествами. Живущая, переживающая. Невероятно эмоциональная. Невероятно слитная и почти иллюзорная в своих очах, персах и устах. Колорит пушкинской строки очаровывает, свеж и ясен, как и его душа. Душа эпикурейца, радующегося жизни.

Стихи подобны птице, поют песни радости и счастья. В жемчужном творчестве мастера словно сошлись все его мечты о искренности, простоте и единственности первичного ощущения мира. Пушкинская поэзия позволяла людям еще острее ощутить мимолетность и жизненную правду человеческого бытия.

В ней одна непреложная аксиома: присутствие человечности, духовности, истины, трогающие сердце читателя; непостижимая, щемящая любовь к правде, природе, доброте и красоте человека.

Глубинный смысл, заложенный во всех его стихах – утверждение жизни, борьба за свет, красоту и правду жизни. Святая приверженность к тайнам, легендам и реалиям своего времени.

Можете ли вы представить, читатели, какой пламень бушевал в груди смертного творца Пушкина, вспыльчивого и гордого, сжигал его душу, извлекая из нее вечные слова, дивные строчки, вещие образы. Какие ежедневные муки одолевали его душу: сложную, ранимую, поэтическую. Сказал француз Франсуа Милле: «Искусство – это не прогулка, это борьба, это схватка».

Единственная страсть любого великого мастера – творить! Необычайное внутреннее движение самых заповедных ареопагов души. Ни одно чувство, даже самое светлое, ни одна любовь, даже самая желанная, не могут пересилить, одолеть это призвание. Призвание, ставшее жизненной миссией, вечным долгом мастера перед человечеством, делавшего творца мучеником своего дарования, смятенного боязнью не высказать людям до конца то заветное, что зреет и ведает только они.

Вся жизнь Пушкина – «судьба и рабство», но « судьба великая и рабство великое» ( слова Сенеки), ибо его идолом и кумиром стала поэзия. И в этой своей привязанности и служении мастер был честен, а потому и счастлив. Его мысль и слово были неповторимы в верности и точности ощущения мира. Он видел, как никто. В том колдовская сила поэзии Пушкина:

Но мир, преломленный сквозь призму вдохновенья.Поэзия есть мир,

В. Брюссов.

Поэт, постигающий тайны эпоху и отражающий ее в своей поэзии. Воссоздающий характеры современников и раскрывающий их душевные качества.

Тяжесть творческих родов. Он творил, любя и ненавидя. Отрицая и утверждая. А рядом – жестокая бессмыслица окружающего Пушкина бытия, нелепость борьбы и с глупостью, и с холодным злодейством людей. Вульгарное покровительство, похотливость, зависть, корыстолюбие -весь этот ураганный поток липкой людности. Отупелых вельмож, пороков. Мудрая поговорка гласит: «Счастье бежит, а несчастье летит» …

И все-таки – таки Пушкин совершал подвиг, ибо обличал могущественные силы, правившие страной. И все -таки вопреки всему на чистый лист бумаги ложились слова, начертанные твердой и честной рукой Пушкина. Под вдохновенными порывами художника исторгались в муках нетленные образы, новые созвучия слов еще неведомой гармонии. Вопреки всему. Во имя человеческой гармонии и во имя прекрасного. И, конечно, это состояние внутреннего горения, концентрации, нацеленности на новое слово, гармонию, красоту требовало титанического характера.

Поэзия Пушкина – это взгляд из мира земного с настоящей верой в мир Человека – чистый и добродетельный.

Прекрасный мир поэзии, погрузившись в который не хочется покидать, но стать зрителем собственной жизни. поэзия как древний Сфинкс со своей тысячелетней загадкой. Здесь Вселенное единое наполнено сияньем. Здесь сердце горит, пробуждая томленье, и ты, читатель, словно в сказочном лесу, где пахнет липовым медом, цветов весенних благоуханье, золотые кружева берез и чаруется душа под светозарным небом детства, и так все весело и задорно зацвело в ее в подземных скитах:

И сердца трепетные сны.В те дни в таинственных долинах, Весной, при кликах лебединых, Близ вод, сиявших в тишине, Являться муза стала мне. Моя студенческая келья Вдруг озарилась: муза в ней Открыла пир младых затей, Воспела детские веселья, И славу нашей старины,

Пробуждается томление и видение, мечты об идеальном благе – о ключах молодости, об острове вечного счастья- Бимини. И с первых строк по небесной кривизне легко и бесшумно скользнули в тебя, читатель, магические картинки юности, «воскресли юные забавы» – тех теплых дорог, тех друзей, что могли беззаботно верить, щедро благодарить, по – настоящему дружить и любить. И как сказочный принц Экзюпери, ты взлетаешь в высоты душевной купели без крыльев. Полет Икара, как на картине Брейгеля, и в сказочном ярком голубом небе вместе с белыми лебедями полотна Рыкова.

И , как ночной путник, ты прилег под раскидистыми кронами вековых деревьев; вот разжигаешь жертвенник, чтобы привечать путников; отворяешь ночные камни с телесных амбаров; и утверждаешь, что пушкинская строкагальванизировало в тебе подземный рост души и представление о том, что в Жизни есть некая тайна, притягивающая и завораживающая – как южная ночь до восхода луны: горячая и крепкая, как объятия; поэзия добавило в твою утреннюю альбу немного колдовства – запах мечты, глоток любви, порцию счастья…

Печать исторической эпохи лежит на всех трудах Пушкина: обычный человек с его естественным стремлением к счастью, наслаждению и беспощадная страсть к творчеству, свободе, правде: «Ведут богам любезного провидца, //Который с правдой дружен, как никто» (Софокл)… порой она сводила на нет все личные желания…и в часы мучительных, полных отчаяния прозрений он бежал от нее «словно дикий зверь от охотника».

Автор обращает внимание, что трагичное у Пушкина заключается в сумеречном предчувствии ужасной перемены в своей судьбе, в смутном ожидании того внезапного рока, которое жестоко изменит течение его мятежной жизни, прекратит жизнь смертного и его судьбу, подобно тому, как предсказания оракула – судьбу Эдипа, его собственное ослепление и уход в «мрачное небытие».

Эдип и Сфинкс. Жан Огюст Доминик Энгр. 1827

А. БлокОстановись, премудрый, как Эдип, Пред Сфинксом с вечною загадкой.

Дочь Эдипа, Антигона, выводит слепого отца из Фив. Картина Жалабера, 1842

Драматическая основа сущности Пушкина и его поэзии – никогда не смолкающая, вечно жгучая жажда гармонии, цельности индивидуума. Острый ум поэта с неопровержимой ясностью показывает ему вопиющие противоречия его жизни, фрагментарность его характера. Он ищет средства уйти от этого мучительного сознания, он ищет свободу и волю, в которой видит свое счастье, свою надежду.

Он распахивал врата в еще невиданную никем вселенную своего «Я». С поэзией Пушкина каждый читатель открывал новую красоту, новые земли, становясь Колумбами и Ваской да Гамой. Счастливыми обладателями самой заветной мечты.

Пушкин, как никто, видел огромный и колдовской мир людей, познал бездну человеческих страстей, глубоко прочувствовал всю радугу человеческих трагедий и комедий. Говорил о том. что тревожило и угнетало его душу, чтобы оставить память потомству. Писал языком аллегорий и некой закодированностью. Ценил тайну. По счастью и несчастью этот колосс поэзии был человеком, нес бремя страстей, знал и писал. Остро и правдиво о дворе, о атмосфере фальши и лжи, которая сопутствовала монархии. Вспомним слова Стендаля: трудно отделить большого художника от мыслителя, как нельзя отделить художественную форму от художественной мысли.

Все слагаемые его таланта сошлись в одном усилии, одном порыве, в том невероятном касании человека и времени, что высекает молнию, свет которой будет вечно озарять род человеческий. С упоением творил Пушкин в своих стихах живого Человека. Творил, чтобы оставить его навсегда людям. И вот поэтому можно смело назвать талант Пушкина «божественным» – ведь только сам бог способен создавать живого Человека.

И судьба его была крупнее, чем личность. Судьба – пучина, биение пульса природы, в ней талант превосходил силы. Она доверяла ему и дала незаурядные таланты, которым впоследствии суждено было доставить ему великую славу и жизненную драму, ведущую его к гибели. Он жил словно в лабиринте, осажденный жаждой творить, поиском идеала, удачами и поражениями, ординарными заботами и тревогами, перерастающими в бунт. Не всякий выдержал бы нервное напряжение, которым потчевала судьба Пушкина – ведь судьба и он испытывали друг друга. И его непрерывное желание рассечь золотую цепь, тяжкую цепь власти…быть свободным, драгоценное сокровище свободы в обмен на царские прихоти не помышлявший менять. Достойный восхищенья и удивленья.

Певец вакханалий и простых смертных. Славнейший поэт своего времени. Он будто примешивал собственную кровь к словам. Да, именно живая кровь, открывающая его состояние, играла в пушкинских героях, сама жизнь сверкала в стихах. Реальная жизнь своей страны, перед величием которой он трепетал, своего времени, по следам которого он следовал, насыщая его трепетом и движением, достигая поистине симфонических звучаний, чрезвычайной звучности.

Под прикосновением его пера, одному ему ведомому ключу, жизнь сразу озарялась волшебным светом, улыбкой все знающего человека. Бесконечно терзаемого духом и плотью, двуединых начал – человека житейского и человека – творца. Незримо у подножья его шедевров протекала внутренняя борьба и труд муравьиный, и подвиг Геркулесов. Глубочайшие исследования души человека, сотворенные не просто рукой, а прежде всего – сердцем мастера

Меру подвига Пушкина не измерить. Поэт, отдавший свое «Я» человечеству. Человек, создавший мир. Сделавший прекрасное доступным каждому смертному, принесшему красоту и надежду в каждый дом. Один из самых гениальных толкователей Человека и человеческой души, мастер единственный, неповторимый и незаменимый теперь уже никем и никогда. Энциклопедист в изображении страстей рода человеческого, умевшего раскрыть до конца неисчерпаемые богатства характеров, острых и ярких, зловещих и чарующих.

Мир души и мир образов, без которых нам трудно прожить, как нельзя дышать без воздуха и не видеть солнца, не ощущать тепло. Его глубина желания постичь причинность явлений, понять человеческие законы. Особая сила и яркость темперамента, завораживает его неутомимая жажда постижения тайн красоты Человека – венца создания.

Питер Рубенс Поклонение волхвов

Рубенсу удалось раскрыть объективное содержание сюжета:

Иосиф, со своим проникающим взглядом, покровительствует младенца, волхв Каспар на коленях преподносит золотые дары, Бальтазар и Мельхиор в блаженстве ожидают своей очереди преподнести свои дары, которые по традициям средневековья, у Рубенса в золотых вместилищах, изготовленных мастерами его эпохи. Все 3 волхва в сопровождении детей. Чтобы напомнить о происхождении волхвов, художник на картине изобразил символы восточного происхождения. Это сопровождающие волхвов люди в тюрбанах и верблюды самих волхвов. Даров на полотне Рубенса больше чем по сюжету (золото, ладан, мирра). На переднем плане, не исключается что по заказу покровителей, с дарами изображены полуголые мужчины, которые как бы выстраданные, и еще не совсем проникнуты значимостью происходящего. Ну и конечно же, на верхнем плане ангелы. Без них никак, они здесь хоть и с детским лицом, но с мудрым взглядом пророков.

Мастерство Рубенса, его умение формировать мощную композицию, светотень формирующий объемы и гениальная система цветов, характерны и для этой картины. Здесь натура ощущается живым образом – через оригинальную пластику тел. Картина обогащена обилием фигур, образов (с патетическим жестами) и различных аксессуаров. Герои полотна как всегда подчеркнуто телесны. Но самым главным достоянием этой картина является создание атмосферы веры в потенциальное человеческое счастье, связанное с рождением эпохи христианства. Значимость события, изумление и восторг отражены на лицах почти всех персонажей. Сказанное удивительным образом дополняют и фигуры животных.

Чудо, содеянное смертным человеком, поэтом, мастером. В его стихах мы видим колдовские лики древней Руси, мы не можем уже избавиться от чар этого дивного мира пращуров. Любовь Пушкина к русской земле придало ей черты какой – то грандиозной интимности – кажется, иного определения такому великолепному ощущению Руси не найти. Мы дышим влажным воздухом грозы, ощущаем бархатистую свежесть изумрудных холмов, напоминающих волны Черного моря, любуемся реками, озерами, старыми башнями и замками, мы погружаемся в мир тайны ушедшей давно эпохи, и это чудо, через поэтическое слово, нам дарит Александр Пушкин. Он вывел нас на единственный путь Руси, на путь оживления легенд, мифов, чудес.

Самым чудесным живописным обликом представленная в яркой картине Виноградова.

Зима в деревне. С. Виноградов

Тайна очарования поэтикой Пушкина не только в ее гениальном исполнении. Основное, не покидающее Пушкина качество – неистребимое, высочайшее духовное наполнение стихов. Вера в описываемое передается читателю, который невольно начинает принимать сюжет и героев за быль, правду, достоверность. Внутренний трепет, наполнявший душу поэта, несмотря на отделяющие нас века, магнетически действует на читателя.

Удалось узнать трагедию «опасного бунтаря», Светская чернь не прощает молодому поэту героические образы и призывы, созданные в стихах; слишком ярко они напоминали этой эгоистической публике о свободе и справедливости. Слишком шокировали власть имущих, на поэта обрушивается лавина невзгод.

Несчастья, будто сговорившись, обрушились на поэта. Клевета, травя, одиночество, казалось, казалось, были призваны сломить мятежный дух поэта

Зловещий свинцовый свет будто тяжелым пеплом покрыл землю. Гудел холодный ветер по дорогам России, доносились тихие стоны старых деревьев, скрипели замерзшие флюгера на крышах тюрем…

Отгрохотали тяжелые дроби декабрьских барабанов 1825 года, и над Россией воцарилась недобрая тишина. Горячее дыхание невзгод. Душные, черные крылья их распростерлись над Россией тех лет. Сам воздух страны трепетал от гонений. Наступила реакция власти. Преддверие катастрофы, окутавшее страну, внесло смятение в сердца людей. Ненависть к прошедшему, недоверие к будущему, ощущение несовершенства мира – все это рождало отчаяние, требовало ответа. Время ощущалось и как гигантское, преувеличенное, и как свернутое, пигмейское.

В литературе трещали устаревшие каноны, ибо борьба страстей не вмещалась в литературные стереотипы, нужна была поэзия, способная отразить всю сложность трудного времени, дрязги, интриги и трусливое безверие суетливой столицы

И Пушкин открывает новую страницу в литературе, поэтические полотна столь прекрасные по ритмике, гуманной направленности, они, словно солнце, начертав резкие тени, наполняют мысли и чувства динамикой милосердия и прощения. Перед нами как бы планета, носящая имя Пушкин, ибо такова особая магия пера поэта. В ней все живое, и читатель невольно верит во все, что рассказано, описано в стихах Пушкина.

В волшебной приветливости стихов – прозрачный взор вечно молодой богини по имени Русь, очарование землей русской, пахнущей сырой землей и талым снегом, ее родниковая свежесть, мерцающая бирюза бездонного неба, завороженность тайной. И такое призывно влекущее скрыто в каждой пушкинской строке, в гордой открытости высоких и стройных мыслей о призвании России, в сиреневой дали которой небо и земля сливались воедино в своем щедром и добром сиянии с жемчужным отливом. И начинаешь верить, будто безымянным ваятелем античности сотворена в лучших пропорциях, именуемых Красотой, Россия («…Из одного с Венерой, вышла лона я…»). Вечно непостижимая, она улыбается читателю. Словно сошла с картины русского импрессиониста С. Виноградова.

Испытующе смотрит на читателя Россия. Она обращена к нему. И Пушкин создал чарующую, будто случайно увиденную сцену из жизни природы и отчизны, когда в его стихах Россия похожа на цветущий сад, когда, повинуясь неким силам, пронизанная невидимыми силовыми полями, она как бы невесомо летит в звездном пространстве. Ощущение живого бытия дарит нам поэзия.

Весенний пейзаж. 1913 год. Художник: Сергей Виноградов.

Крестьянские дети. Художник: Сергей Виноградов.

Поэтические полотна Пушкина прекрасны. Сюжеты и герои предельно отточены, с превеликим тщанием выписаны черты и поступки, мысли и чувства. Чувствуешь состояние весеннего тепла, магию поэтических строчек, в них словно слышится скрытое томление соков земли. Будто сама целомудренная душа Пушкина раскрывается перед нами во всей своей прекрасной сути, светозарной по происхождению и призванию. И так хочется забыть личные невзгоды, мудреные толкования и рафинированные рассуждения, настолько предельно ясные, открытые и чистые поэтические аккорды. В них идеальное чувство меры, художественного слова и одновременно монументально величественное приятие красоты, радости бытия, слияния человека и мира. Могучие и чарующие лейтмотивы, композиции слов, порождающие тончайший музыкальный ритм, созвучие идеи «Божества и вдохновенья», свежесть мировидения читаются в каждой ноте прелестных поэтических симфоний, создавший навечно «Мир Пушкина». Вечный и непостижимый…суть отражение души поэта.

Распятие святого Петра – Микеланджело Буонарроти, 1542-1550

Светлая прозрачная живопись, которая потрясает своей неожиданной свежестью ощущения мира.

Роспись создана семидесятипятилетним художником. Тяжело давалась ему эта работа. Семь лет он провел совсем один в капелле, никого не пуская, чтобы не мешали писать.

Глаза распятого Петра. Невыносимо страшен взор пророка. Пётр смотрит прямо на зрителя. Выражение его лица остаётся спокойным, но решительным, словно Пётр ежесекундно помнит о том, что он – камень, на котором Христос воздвиг свою Церковь.

Пустынная, холмистая местность. Недоброе небо с рваными облаками. Толпа людей окружила тяжелый, массивный крест. Зияет черная яма. На крест вниз головой распят человек. Немолодой, седоголовый, он яростно, невзирая на боль, широко открытыми глазами смотрит на этот грешный мир. Народ в ужасе толпится вокруг.

Ужасен, невыносим гневный взор пророка. Надбровья сомкнулись. Ни капли страдания. Ненависть. Ярость в светлых, широко открытых глазах.

Отрывистые слова команд. Скрытые стоны и вздохи простых людей. Апостол могуч. Пусть гвозди пробили его живую плоть, но он еще жив и готов принять эту лютую казнь без содроганья. Еще бурлит горячая кровь. Еще ходят буграми могучие мысли, напряженные до предела.

Он молчит. Но взор его поражает сильнее крика. От этого взгляда не уйти никуда. Он словно пригвождает тебя к невидимому кресту, и ты ощущаешь всю мелочность и ничтожество своего бытия.

С какой трагической силой выражено общее, главное в решении композиции. И мы невольно подчиняемся могучему очарованию этих импульсов, созданных и аккумулированных невероятной, титанической мощью гения. Ни с чем не сравнимое, поистине колдовское впечатление. Звездные минуты у каждого зрителя. Великое счастье их пережить

Дух Петра не покорен!

Распятие св. Петра» стало последней картиной Микеланджело. Нескладная печальная фигура справа пребывает в глубокой задумчивости. Многие считают, что её лицо есть лицо самого Микеланджело.

Глаза Петра рядом со зрителями, совсем близко. Величие подвига, поражающего зрителя. Подобное чувство испытывает и читатель, соприкоснувшись со стихией творчества Пушкина.

В стихах Пушкина – редкая напряженность, экспрессия, тот внутренний огонь, который чарует нас. И в них же – отражение духовной смятенности, психологическая замаскированность его трагедии, тайны. Но в этой тайне, в этой нераскрытости весь Пушкин, певец своего времени. Времени крамолы и гротеска, порфироносной подлости и лицемерия. Сказал однажды великий человек: «Каждый хочет казаться не таким, каков он на самом деле, каждый обманывается, и никто е узнает себя».

Неведомая опасность и неведомая тайна судьбы Пушкина, заключенные в раму природной гордости и чести поэта. Будто смотрящие на нас с полотна Гойи «Портрет актрисы Антонии Сарате». Раскрывающий ощущения невидимого для глаз мира.

Смятенное лицо женщины, глубоко затаенное горестное изумление, сожаление, почти испуг. Будто перед глазами актрисы восстает все злобное уродство реальности, весь калейдоскоп дурных страстей человеческих – сластолюбия, коварства, угодливости и чванства, предательства и жадности. В мерцании призрачного, неверного света, озаряющего Сарате, мы видим, мы догадываемся о панораме хоровода ублюдков, людей во всей своей обнаженной низости, кружащихся вокруг нее. Как и позже чуть – вокруг Пушкина

Франсиско Гойя, 1811

Великие творения – всегда зеркало времени. Это как в живописи, в какую бы сложную аллегорическую форму не облекал художник полотна и тончайшие метафоры не вкладывал в картины, они будут волновать современного зрителя своей поэзией, взволнованного лирического движения, и первичностью мировидения, образами одухотворенной красоты. Ощущения магического очарования несут нам картины «Сдача Бреды» Диего Веласкеса, «Ночной дозор» Рембрандта Ван Рейна, «Свобода на баррикадах» Эжена Делакруа, «Боярина Морозова» Василия Сурикова или «Рождение Венеры» Сандро Боттичелли. Полотна дарят нам глубокое восприятие мира, красоту колорита, прекрасную гармонию и совершенство форм.

Сдача Бреды – Диего Веласкес. 1634-1635.

Изображает сцену передачи ключей голландского города Бреды его губернатором главнокомандующему испанских войск Амброзио Спиноле 5 июня 1625 года.

У картины богатая и насыщенная колористика, без использования кричащих, слишком ярких цветов.Центральная часть картины – это наиболее важный момент события. Униженная поза губернатора и покровительственная у военачальника подчеркивает происходящее.

Это эффектное полотно до сих пор впечатляет мастерством живописи и красотой изображения. Картина имеет еще одно название – «Копья». До Веласкеса многие изображали такое оружие, но только его частокол из длинных копий можно считать настоящим олицетворением войны.

Картина «Ночной дозор» написана голландским художником

Рембрандтом Харменсом ван Реймом в 1642г.

Данная картина является групповым портретом, который оплачивали все стрелки, изображённые здесь, но Рембранд изобразил и случайных наблюдателей, в результате чего портрет был превращён в многоцветную сцену с уличным сборищем. Яркие лучи высвечивают фигуры, кружева, лица, парчовые одежды и многие другие детали. Все в ожидании построения и разными делами: кто размахивает копьём, кто занят зарядкой мушкета, кто стучит в барабан, кто смотрит по сторонам.

Все ждут команду, им не терпится выступить общим боевым строем, гордо прошагав перед знакомыми и родными. Ведь они – защитники города!

Эжен Делакруа “Свобода, ведущая народ” (Свобода на баррикадах), 1830 г.

Делакруа посвятил сюжет картины событиям июля 1830 года, когда в Париже шли ожесточенные уличные бои, приведшие к свержению Карла X, последнего из рода Бурбонов, коих так люто ненавидело население Франции.

Сюжет полотна рассказывает о фрагменте жаркого сражения, где отряд вооруженных повстанцев через тела своих погибших товарищей и сквозь свист пуль пробивается к намеченной цели.

Впереди всех, с поднятым в одной руке трехцветным флагом французской Республики и с ружьем в другой, находится женщина. Это Свобода, увлекающая людей в атаку. На ней фригийский колпак, характерный для якобинцев и обнаженная грудь, что символизирует неистовое желание революционеров идти голой грудью на королевские штыки.

Кисть живописца безупречно подчеркнула разнообразные наряды восставших, указывая на то, что на уличных баррикадах плечом к плечу воевали представители самых разных слоев общества. Делакруа также присутствует на картине в образе мужчины в цилиндре слева от Свободы, несмотря на то, что участия в уличных боях он не принимал.

В. И. Суриков. Боярина Морозова

Картина В. Сурикова «Боярыня Морозова» знаменита своими гигантскими размерами и была написана художником в 1887г, изображающая сцену из периода церковного раскола в 17 веке. На данном полотне Суриков представил победоносный образ несломленной женщины, везущую в острог.

В центре картины видна боярыня, богато одетая, в шубе из бархата, которая едет на санях-розвальнях. Её черты лица суровы и бескровны, лихорадочный блеск в глазах, показывает тяжесть его положения. Она закована в кандалы, а её руки связаны цепью. Выкрикивая слова прощания толпе народа с поднятой вверх рукой, она показывает, как безумно она предана своей вере и ни за что не продаст её, а народ сочувствует ей и переживает её трагедию.

Среди персонажей картины, художник изобразил себя в роли странника, скитающегося по сёлам и городам. На картине много русского народа, среди которых недовольные и сочувствующие её поступком, злорадно смеющиеся ей в след. Замечательно выражено ощущение природы: глубокий след, оставленный от полозьев на рыхлом снегу, влажный зимний день, грязный снег.

Эту картину с униженной раскольницей боярыней Морозовой, художник представил в победоносном образе не сломленной женщины, давая зрителю прочувствовать весь трагизм этого действия, ощутить ту нелёгкую судьбу русского глубоко верующего народа.

Сандро Боттичелли. Рождение Венеры. 1482—1486

Эпоха Возрождения подарила человечеству множество шедевров, среди которых почетное место занимают работы Боттичелли, поражая зрителей изяществом и красотой запечатленных образов, великолепным ритмом и тонкой игрой оттенков. Картина иллюстрирует миф рождения Венеры (греч. Афродиты).

Обнажённая богиня плывет к берегу в створке раковины морского гребешка, подгоняемая ветром. В левой части картины Зефир (западный ветер) в объятиях своей супруги Хлориды (римский аналог – Флора) дует на раковину, создавая ветер, наполненный цветами. На берегу богиню встречает одна из граций.

Для художника было особенно важно показать взаимосвязь между духовной красотой и физической: картина Боттичелли «Рождение Венеры» демонстрирует успешное достижение этой цели. В центре сюжета – фигура прекрасной античной богини, рожденной из морской пены. Она плывет по волнам в раковине, которую подгоняет Зефир – западный ветер. Интересно, что господство Зефира в Средиземном море начинается весной, а значит, рождение Венеры приходится именно на этот период. На берегу Венеру готовится встретить пора весны и цветения Талло, которая держит в руках пурпурный плащ, чтобы закутать новорожденную богиню.

Нежное лицо героини имеет большое сходство с лицами мадонн, а ее поза и очертания тела – с древнегреческими скульптурами. Так великий живописец подчеркнул взаимосвязь античности и христианства. Обнаженная Венера у художников эпохи Возрождения символизировала вовсе не чувственность и земные наслаждения, а любовь небесную, целомудрие и непорочность, считавшиеся высшими добродетелями.

В философской доктрине Боттичелли важной фигурой была Небесная Венера, которая символизировала гуманизм, милосердие и любовь, при этом её красота вела смертных на небеса:

Покрыли свежей зеленью песок».«Эгеем бурным, колыбель чрез лоно Федиты поплыла средь пенных вод, Создание иного небосклона, Лицом с людьми несходная встает В прелестной позе, глядя оживленно, В ней девственница юная. Влечет Зефир влюбленный раковину к брегу, И небеса их радуются бегу. Сказали бы: море истинное тут. И раковина с пеной – как живые, И видно – блеск глаза богини льют. Пред ней с улыбкой небо и стихии. Там в белом Оры берегом идут, Им ветер треплет волосы златые. Как вышла из воды, ты видеть мог, Она, рукой придерживает правой Свои власы, другой – прикрыв сосок, У ног святых её цветы и травы

Моделью для центральной фигуры шедевра принято считать Симонетту Веспуччи – Несравненную и Прекрасную Симонетту, бывшую первой красавицей Флоренции. Эта девушка, за свою недолгую жизнь покорившая сердца многих, по свидетельству современников отличалась красотой, обаянием и кротким нравом.

Она была одной из красивейших женщин Флоренции. В неё без памяти был влюблён младший брат правителя этого города-государства, Джулиано Медичи. Она была замужем. Он был благородным рыцарем. Он провозглашал ее дамой своего сердца и отважно дрался на турнирах. Очень романтично. Но их ждала трагедия. Симонетта умирает от чахотки в 23 года. А Джулиано погибнет два года спустя в день ее смерти. Заговорщик накинулся с ножом на главу династии, Лоренцо Медичи. Джулиано кинулся прикрыть брата. И был насмерть зарезан. Боттичелли дружил с Джулиано. Поэтому эта история любви и мистическое совпадение дат смерти глубоко его поразили. С тех пор лица Симонетты и Джулиано часто появляются на его картинах.

Так и в поэзии Пушкина, отдавшего свой дар трудной и великолепной эпохе – России на стыке веков, переломов и перепадов сложной летописи Державы. Когда все, во что он верил, к чему стремился – все обратилось в прах и тлен, оказалось смятенным и растоптанным. Время возникновения идеалов и крушения идеалов. Замкнутые ворота Милосердия, зловещее «…распни их» растекалось у массивных стен власти. Побеждало отчаяние. Наступила безысходность. Наивно веривший во всепобедность красоты, правды, свободы Пушкин столкнулся с жестокими реалиями, разрушившими эту его святую веру. Ощущение одиночества и грусти, лишь усилилось.

Сандро Боттичели Покинутая.

Смятые одежды, словно сброшенные крылья. Глухая стена с кусочком неба. Ясный и прекрасный мир стал недоступен. Надежды нет. Свободы нет. Как обычно это бывает с историей, она погибла от рук своих же последователей… прекрасный мир при уже не вернуть – заметен краешек неба, который выглядывает из-за ворот, будто показывая безмятежную, счастливую жизнь там за стенами. Ту, которой она лишилась.

Ему осталось лишь одиночество, сиротливость, вплоть до безымянности в конце жизни. Будто пришла вечная зима, только мрак. Только лишь коварство, клевета, ненависть и предательство кругом. Корчилось,пугало, издевалось над его разумом. Исступление черной бездны – как свидетельство несовершенства общества, в котором творил гений. Багровые отцветы того большого костра, который заполыхает в его судьбе…, и он захлебнется в огне и дымной тьме под свинцово – пепельным маревом столицы…

Был в истории такой эпизод – в 1495 году сожжено на костре бездыханное тело Савонаролы. И был задан вопрос, за какие грехи был подвергнут позорной казни брат Джироламо Савонарола. Прозвучал ответ: «Сказать тебе правду…? У него не только не нашли смертных грехов, но и вообще никаких, даже более мелких, обнаружено не было».

«Откуда они приходят? И праха. Откуда они появляются? Из могилы. Разве кровь заполняет их жилы? Нет: ночной ветер. Они сеют семена смятений в человеческой душе, поедают плоть разума, насыщают могилу грешниками. Они неистовствуют заранее. В порывах ветра и под дождем они бегают туда и сюда, подкрадываются, пробираются, просачиваются, движутся, делают луну мрачной и чистую струящуюся воду мутной. Паутина внимает им, дождь разрушает мир. Таковы они, люди осени, остерегайтесь их…» (Рем Бредбери).

… в то декабрьское утро 1825 г. столица империи словно обезумела. Будто гонимые медной плетью колоколов по городу носились отряды жандармерии. Вой, визг, стенания и плач злым эхом разносились по притихшим улицам. Люди оцепенели от внезапно злобы и тьмы. Прошло время песен и праздников. Солнце побагровело, как запекшаяся кровь. И небеса уже почернели, звезды погасли …и камни площадей раскалились словно гонимые бесами, кружились в адской карусели все дни хлопотливо и угрюмо жандармы, как бы готовя костер для «сожжения суеты» – причин и следствий поиска свободы. Проклиналась гордость, лес страха покрыл дорогу свободы. Гробовое молчание толп народа. Песни и танцы, любовь и красота – эта «проклятая роскошь» – стали близки понятию «чума», умолкли и растворились. Казалось, вот она, старуха – средневековье, повернула стрелки истории, возвратилась справить привычный ритуал – тризну, умертвление и погребение.

Поблекшая, страна жила без иллюзий и блеска.

Смятение самого Пушкина перед безысходностью собственных жизненных усилий в условиях сложного и трагического времени. И здесь же – гимн жизни, вере, смыслу бытия; утренняя свежесть, аромат цветущего сада, пушистые ветви черешни – создание «Памятника». Поистине, символа могучего человека – борца. Не забывшего весну, не разлюбившего людей, воспевавшего величие рода людского. И грешный, и смертный, и любящий и ненавидящий. Гений Пушкин. Торжество Человека! Будто помещенного на одну из фресок Микеланджело, создавшего образы мужественности.

«Человек весны», утверждающий победность красоты, жизни, мира на земле. Он жил и творил три века назад. Его судьба была сложна и полна тяжелых испытаний, раздумий, сомнений. Но Пушкин сумел в своих лучших стихах воспеть всепобедность гармонии бытия. Сын России, воспевавший, как никто, прелесть земного бытия. Умиротворяющую человека, славящую красоту природы, словно смотрящей на нас с волшебного полотна С. Виноградова.

Осень в усадьбе. С. Виноградов

Глава 2

« Так исчезают заблужденья»

«Пока душа не обезумела

И Пушкин в ней-

Душа живая»

Е.Евтушенко

Уже три столетия ведется «разговор по душам» нации и Пушкина, общественного сознания и великого поэта Державы , и этот феномен не поддаётся эмпирическому объяснению:

Придет, придет и наше время

И наши внуки в добрый час

Из мира вытеснят и нас.

Важнее чем достоверность – та искренняя любовь, которая через столетия роднит нашу национальную душу с восхитительной мощью, вечно талантливым и вечно влюбленным в Россию, принявшим ее во владение, с Пушкиным:

Сметает время даты, имена,

Зачеркивает памятные лица,

Но строф его простая новизна

Для поколений – новая страница

Радикальные духовные (аксиологические и гностические) мотивы и ученья, лежащие в основе такого приязненного «разговора по душам» – это в капитальной моральности, нравственном моралите пушкинских строк, внутренней ясности его мироощущения, льющейся сквозь четкие тексты и выразительные художественные формы; в трагедии мыслителя и поэта, погибшего, выполняя свой долг перед Россией: « И до сих пор наша литература еще не изжила Пушкина; до сих пор по всем направлениям, куда она порывается, встречаются вехи, поставленные Пушкиным в знак того, что он знал и видел эту тропу» (Из статьи В.Брюсова "Разносторонность Пушкина". 1922).

Я плахе обречен…Но я не узрю вас, дни славы, дни блаженства:

Свои 37 лет поэт прожил ярко и полно. Как истинный патриот, возглашающий идею чести и достоинства. Как мудрец, предвидевший грядущие катастрофы и как титан, желающий их предотвратить.И столкновение с империей оказалось смертоносным, как и некогда – для римского республиканца Катона. Тучи над Пушкиным сгущались…

Он шел по дороге «бедствий и лишений…». Стоял перед вратами тюрьмы и ощущал на себе дыхание каторги. Травля, одиночество, забвение отравляли сердце Пушкина. А он понимал, чувствовал честь и справедливость, стремился к ним и вулканически бился за них, презрев и трон, и плаху.

Поэт рвется из этой гнетущей колеи, волею рока попавший в нее, просится за границу… Ему отказывают. А шеф жандармерии Бенкендорф, испытывающий к поэту личную неприязнь,на уровне биологической, бесцеременно запрещает даже короткие выезды из Москвы. С гражданиним и дворянином Пушкиным в усердии травли не скупятся, личное достоинство поэта топчат в грязи наветов, обращаются как с крепостным его императорского величества: «Теперь они смотрят на меня, как на холопа, с которым можно им поступать, как им угодно. Опала легче презрения! Я, как Ломоносов, не хочу быть шутом ниже у господа Бога» ( Пушкин).

Ему хватило травли, клеветы, наветов:«Кончилось царствование Александра I – джентльмена и либерала, переступившего через кровь своего отца, много обещавшего, мало сделавшего, мечтательного друга Аракчеева, победителя Наполеона, русского царя, презиравшего Россию, меланхолического друга Карамзина и мстительного гонителя Пушкина» ( Ю. Лотман)…грубым образом все это вторглось в личную жизнь поэта, разметав его человеческий дом, лишив покоя на родимой стороне и в конце концов поставив великого поэта под дуло киллера иноземного…и на смертном одре прощалось Отечество наше с лучшей мыслью, лучшим духом и лучшим словом, которые когда либо появлялись на земле русской, с духовным материком, ставшим недосягаемым для разрушений.

Эпоха! Год неблагодарный! Россия, плачь!

Лишилась ты

Одной прекрасной, лучезарной,

Одной брильянтовой звезды!

На торжестве великом жизни

Угас для мира и отчизны

Царь сладких песен, гений лир!

(Полежаев А. 1837)

Ему не хватало «пустяка» – простого человеческого счастья, беззаботной и вольной жизни. Но в кадре его жизни безупречный снимок, как патина, не тускнеющая во времени: великая и легендарная Россия своим образом, своим гражданином, вечно зачисленным в штаты Державы, своим алтеро эго (вторым «я») выбрала именно поэта – Александра Сергеевича Пушкина: «Пушкин вошёл в русскую культуру не только как Поэт, но и как гениальный мастер жизни…».

Жуковский о Пушкине ( « …и без Жуковского мы бы не имели Пушкина» – В. Г. Белинский)…1 октября 1815 года поэт Василий Жуковский писал своему коллеге Петру Вяземскому:«Я сделал еще приятное знакомство! С нашим молодым чудотворцем Пушкиным. Я был у него на минуту в Царском селе. Милое, живое творение! Он мне обрадовался и крепко прижал руку мою к сердцу. Это надежда нашей словесности… Нам всем надобно соединиться, чтобы помочь вырасти этому будущему гиганту, который всех нас перерастёт!»

Три столетия, как незаходящее светило, смотрят на нас с вершины поэтического монумента. Это вершина, беспримерная высота русской мысли, энергии, мастерства – литературы, поэзии, философии. Пушкин – часть истории России, а точнее, ее духовное сердце, пронизанное пафосом свободы. Он стремился к свободе и справедливости, понимая, что без них жить нельзя. Он осуждал лесть и раболепство, царившие при дворе. И предупреждал пророчески:

Свободой Рим возрос,

А рабством погублен.

Судьба империи и судьба Александра Пушкина – Рюриковича по линии прабабушки Ржевской – оставившего слепок для своего бессмертия и бессмертия Державы. Образ эпохи и поколения: ««Слово –глагол и глагол есть Бог» – В. Гюго. Время царей и одной Поэзии:«И никогда ещё ни один русский писатель, ни прежде, ни после его, не соединялся так задушевно и родственно с народом своим, как Пушкин… Повсюду у Пушкина слышится вера в русский характер, вера в его духовную мощь, а коль вера, стало быть, и надежда, великая надежда на русского человека» (Ф.М. Достоевский).

Я мог свободу даровать....На волю птичку выпускаю При светлом празднике весны. Я стал доступен утешенью; Зачем на Бога мне роптать, Когда хоть одному творенью

Его возможности, победы и поражения. Знавшего, что долг поэта, пока он в силе, дать всему миру услышать себя. Это была воля эпохи. Символ мира между блеснувшим светом и сумерками. Как не применить слова А. Камо «Кто такой бунтарь? Человек, который говорить «нет». Он не искупал грехи человечества. Он просто не ждал, он просто делал свое дело. И знал, что печаль есть форма усталости. И было потому поэту Пушину жаль этого вечно спешашего монстра,человечество. Он не искал бессмертия. Он брал все, что можно, от жизни, чтобы, говоря словами Плавта, поймать свою сущность и избежать «шумной оравы кентавров и сатиров» (Платон). Стал больной совестью своей эпохи. История всегда на стороне того, что произошло – что даже во тьме добрые дела не пропадают. Он работал и мечтал, имея тем самым каждодневное занятие:

Что не любить оно не может.И сердце вновь горит и любит – оттого,

«В нем русская природа, русская душа, русский язык, русский характер отразились в такой же чистоте, в такой очищенной красоте, в какой отражается ландшафт на выпуклой поверхности оптического стекла.

(Из статьи Н.В. Гоголя "Несколько слов о Пушкине". 1832)

Вся жизнь человеческая, ее мечты и просторы, надежды и обольщения, буйство молодых чувств и умудренная зрелость проходят перед нами :

И божество, и вдохновенье,

И жизнь, и слезы, и любовь

Мы купаемся в лучах пушкинской доброты. Мы учимся у поэта живому чувству состраданья, «лелеющей душу гуманности»:

И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал

И мы влюбляемся в жизнь, в ее краски, звуки, лики благодаря Пушкину. За благородство, за бескорыстную любовь, за верность мечте о духовной свободе человека, которую Пушкин пронес через всю свою короткую и мятежную жизнь. За его способность увлекаться и увлекать сердца. За то, что любил людей и умел дружить с ними: «И в жертву не принес я мщенья вам и жизни…»

Он был и несчастным порой, и разочарованным, и измученным, и раненым…и умирающим. Но у нас в памяти осталась гениальная солнечная натура Пушкина, его влечение к жизни, ее удовольствиям и тревогам, его романтизм, горячий темперамент, страстность, светлый, глубокий ум, его « тайная свобода»– мудрый покой. И как незатухающее светило, всю жизнь он сияет над нами:

Но знаешь ли, чем сильны мы, Басманов?

Не войском, нет, не польскою подмогой,

А мнением, да мнением народным.

В наше «безумное» время, чумное, когда мы забыли « сладость бытия», и при слове «О родина святая» наше «сердце не дрожит»:

Все суетится, лжет за двух,

И всюду меркантильный интерес

своей поэзией Пушкин напоминает нам о поразительном контрасте, сложившемся в мире людей: идольская месса гордыни и высокомерия «бесов… кромсающих страну», «…от тщеславия своего ты погубил мудрость твою… ты ум свой ставишь наравне с умом Божиим» (Иез.) и евангельский рескрипт доброты и любви, стоящих у двери простого человеческого сердца, умеющего понять, простить и отстоять: «Бог во Христе примирил с Собою мир» (2 Кор.). Они, «бесы», под маской благочестия скрывая в своем сердце беззаконие, и, как фарисеи древности не помнящие о предупреждении Христа: «Кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом» (Мф).

Мы задыхаемся от нелепостей и бездуховности. Берут верх скупые рыцари, швабрины. Самозванцы всех мастей:

Мы все глядим в Наполеоны,

Двуногих тварей миллионы,

Мы почитаем всех нулями,

А единицами себя

Неверие и лицемерие распространилось, приобрело тревожные для отечества размеры. Многие из граждан, гордящиеся своим умом, мудростью и независомостью, считают унизительным безраздельное давление совести и морали. Нигилизм, извращение, отрицание капитальных законов Добра и Морали стало расцениваться как доказательство смелости ума: и цели по утрам меняем и в результатах невнятных завитников ( своих и дальних) виним…

Ослабился моральный долг и приоткрылись врата пороков. Беззаконие, всенипочемство и вседозволенность, алчность и мотовство заливает просторы страны, из ручейка став стремниной: « И правда стала вдали, ибо истина преткнуласьна площади, и честность не может войти…» (Ис.). Создаются сладострастные идолы из псевдомотивов, кумиром становится не Вера и Совесть, а изнеженность, сибаритство и потакание своноподобным рефлексам. Идолопоклонство стало в нашем российском мире таким же распространенным как в Древнем Египте времен Моисея и Израиле времен ветхозаветных пророков: « …потому и веселье у сынов человеческих исчезло…» (Иоил).

Набирает силу откровенное и убедительное явление в мировосприятии, что мораль и совесть есть продукт внечеловеческий, « ветхозаветная небылица» На передний план у правящей сословной касты выдыигается лишь одно вызывающее у них признание действие -консервация власти и алчности: « …И земля осквернена под живущими на ней; ибо они преступили законы, изменили устав, нарушили вечный завет ( Новый Завет). Вековая летопись сотворения мира, изложенная вдохновенным пером, свидетельствет, что согрешающий в одном чем-нибудь, проявляет пренебрежение ко всему Закону, своим влиянием и примером поощряет беззакноние и становится «виновным во всем» (Иак.)

И тем не менее…мы вспоминаем светлое и какое – то задорное пушкинское:

Что смолкнул веселия глас?

Раздайтесь вакхальны припевы!

Мы призываем свет:

« Да здравствует солнце, да скроется тьма!»

И мы повторяем вслед за Вансильгамом: « Есть упоение в бою и бездны мрачной на краю». И вспоминаем Блока:

Пушкин! Тайную свободу

Пели мы вослед тебе!

Дай нам руку в непогоду,

Помоги в немой борьбе!

И голос самого поэта: «Гордиться славою своих предков не только можно, но и нужно»:

Волхвы не боятся могучих владык,

А княжеский двор им не нужен;

Правдив и свободен их вещий язык

И с волею небесною дружен.

Сокровищами своей души он полными пригоршнями одаривал и Русь благословенную и «рассеян» ( так по Батюшкову). Пушкин был бунтарем, мятежником, свободолюбцем, потому что был гением, был самостоятельным мыслителем:

Бич жандармов, бог студентов,

Желчь мужей, услада женщин –

Пушкин -…( М. Цветаева)

Он, как поэт, гений, личность, словно магнитом притягивал к себе людей: «Есть всегда что-то особенно благородное, кроткое, нежное, благоуханное и грациозное во всяком чувстве Пушкина…» (Белинский).

Они сталкивались с ним, спорили, обогащались в собственных рассуждениях. Он воспринимал людей в высшей степени удивительно и великолепно. Он восхищался каждой чужой мысли, чужой удачной строчке. Он принимал все это с восторгом. Они были «целителями» его душевных сил. «Тот, кто любит Пушкина, тот уж непременно сам редкий человек» – так сказал о нем Рылеев.

После встречи с Пестелем, Пушкин записал в своем дневнике, что это умнейший человек, какого он только видел:

На руль склонясь, наш кормщик умный

В молчанье правил грузный челн.

Он совершенно искренне сравнивал свой поэтический дар с с талантом Кюхельбекера: «Мой брат родной по музе, по судьбе». А Дельвига он ставил выше себя:

Свой дар, как жизнь, я тратил без вниманья,

Ты гений свой воспитывал в тиши,

Служенье муз не терпит суеты;

Прекрасное должно быть величаво.

И в посвящении Дельвигу написал:

…вздохну в восторге молчаливом,

Внимая звуку струн твоих.

« А описание лифляндской природы! а утрь после первой ночи! а сцена с отцом! – чудо» – так оценивал Пушкин творчество Баратынского. Эта же душевная щедрость видна в письме Плетневу по поводу альманаха «Северные цветы»: «Я дал в них Моцарта и несколько мелочей. Жуковский пришлет сказку. Пиши Баратынскому, он пришлет сокровища». Пушкинская удивительная распахнутость, правдивая душевность выразительно льются в оценке поэзии Жуковского:

Его стихов пленительная сладость

Пройдет веков завистливую даль,

И, внемля им, вздохнет о славе младость,

Утешится безмолвная печаль

И резвая задумается радость.

А встреча с осужденным Кюхельбекером около Боровичей, когда Пушкин кричал и грозил фельдфебелю, что напишет царю, если тот не даст ему проститься с другом и дать ему денег на дорогу…потом Пушкин напечает тайно от царя стихи Кюхельбекера…С самой надежной оказией – с женами декабристов – полетят в Сибирь к «преступникам» страстные и теплые послания Пушкина: «Бог помочь вам, друзья мои…». Там и прочитал адресованное ему послание Иван Пущин:

Мой первый друг, мой друг бесценный!

Молю святое провиденье:

Да голос мой душе твоей

Дарует то же утешенье,

Да озарит он заточенье

Лучом лицейских ясных дней!

Пущин не побоялся посетить ссыльного поэта в Михайловском, а когда Пушкина убили, написал: «Если бы я был на месте Дантеса, то роковая пуля встретила бы мою грудь: я бы нашел средство сохранить поэта – товарища, достояние России».

Когда в 1820 году Пушкину грозила опасность ссылки в Сибирь или Соловки, Кюхельбекер встал на защиту друга – публично выступил с чтением его стихов, в которых царские угрозы назвал шипеньем змеи. Кюхельбекера спас Дельвиг, отдав ему свое место при богатом вельможе, уезжавшем за границу.

Это размышления над прошлым, призванные послужить назиданием потомкам: «Угас,как светоч,дивный гений,увял торжественный венок». Алмаз русской земли. Камень и твердыня.

Из трехсотлетнего бархатного мрака, озаренный призрачным сапфирным цветом, наплывает на нас образ Пушкина. Звезды, сродни той самой, мессопатамской… С вечным вопросом к России:

Куда ты скачешь, гордый конь.

И где опустишь ты копыта?

Его чувства, мысли. Мир, в котором он жил. Он был искренен во всем, всех созданных образах, и со всеми нами ему хотелось этим поделиться на все века. Всё прочувствовал, обо всём написал… Вот и тянется перо к бумаге, чтобы изобразить его таким, каким он приходит в наши сердца, заверить, что мы помним о нём, что прикоснулись к его творчеству, к его судьбе, что хотим сохранить о нём память. Так желаем. И как умеем.

И самым подлинным и единственным рассказчиком всех его удач, горестей и трагической гибели являются его произведения, пронизанные верой в моральную силу человека: «Читая его творения. Можно превосходным образом воспитать в себе человека» ( В. Г. Белинский). Ему вторил Герцен: « Где не погибло слово, там и дело еще не погибло».

Это рассуждения о трагедии поэта и мыслителя, который смог самое прекрасное на земле, мудрость и любовь, удержать полете своей души:

Его стихов пленительная сладость

Пройдет веков завистливую даль

( Пушкин о Жуковском…и о себе ведь!)

Писал Д. С. Мережковский: Что Пушкин для нас? Великий писатель? Нет, больше: одно из величайших явлений русского духа…нам стоит только вспомнить Пушкина, чтобы убедиться, что Россия была, ест и будет»

«Все в нем Россия обрела —

Свой древний гений человечий,

Живую прелесть русской речи,

Что с детских лет нам так мила, —

Все в нем Россия обрела».

Н. Доризо. Посвящение

Ведь отзывался Достоевскй: «Я объявляю, что Шекспир и Рафаэль – выше освобождения крестьян, выше народности, выше социализма, выше юного поколения, выше химии, выше всего человечества, ибо они уже плод, настоящий плод всего человечества, и, может быть, высший плод, какой только может быть!»

Именно таким «высшим плодом» человеческой мысли, поэтом идеального видения и слова в общественном сознании русской нации выступает Пушкин, переживший «свои желанья», все желанья, доступные всякому смертному и понявшему простую и мудрую истину: «…ближе к милому пределу// …все б хотелось почивать».

Пушкинские тексты рождались как естественные отклики и ясные ответы на простые и сложные вопросы, встающие перед человеком со дня его рождения до смерти:

И в них будить стремленье к идеалу; – А. ПлещеевБессмертен тот, чья муза до конца Добру и красоте не изменяла, Кто волновать умел людей сердца

Русь уступила тайной мощи гениальных троп: «…память молодежи их ловила на лету и носилась с ними по городу». Сообщает губернский учитель в 1899 году: Пушкинские стихи успели войти в речь, правда, щегольства ради, но зато настолько прочно, что при перекорах молодежи так и сыплют цитатами из Пушкина».

Засверкала золотом «пушкинских кипарисов», залитых солнцем. Дивною лазурью небесного свода. Той искренней любовью, которая через века скрепляет душевные ноты русских людей. Под его солнечной поэзией озарился суровый фасад романовской империи, затрепетала густая листва русской душевности, внезапно ощутив прилив счастья и радости: «…Дай Бог, чтобы этот ребенок жил и жил; вы увидите, что из него будет». ( Жиле, француз, знавший Пушкина в детстве). «В его внешности он имел много необычного. Иногда он позволял своим волосам отрастать до плеч, держа свою кудрявую голову в беспорядке, носил бакенбарды, длинные и всклокоченные, одевался небрежно, ходил быстро, поигрывая тростью, напевая и насвистывая. В это время многие пытались копировать его, их называли a la Pusсhkin». – Из журнала «Русская старина» за 1874 год.

Он был не просто гражданином России. Не просто неповторимое культурно – психологическое явление мировой культуры. Он был Поэтом Отчизны, человеком с честью и совестью, душой чувствительной, смелой и возвышенной. Ставший русским логосом, символом Руси ноуменальной, ее духовной сущностью, «непостижимой, тайной силой» души России, знаком культурно – цивилизационного мессианского предназначения ( Русь становящаяся , будущая): «Он не просто любил жизнь во всех её проявлениях, жизнь была для него величайшим таинством… Он был велик во всём: и в своих надеждах, и в своих заблуждениях, и в своих победах, и в своей любви…» – Академик, филолог Дмитрий Лихачев…

9 июля 1818 года – скончалась Мария Алексеевна Ганнибал. Бабушка А. С. Пушкина. «Наперсница волшебной старины…», – как сказал о ней в стихотворении сам поэт. Похоронена в Святогорском монастыре.

Первой воспитательницей Александра Сергеевича Пушкина была его бабушка Мария Ганнибал. Она вложила во внука всю душу, по сути, заменив ему мать, которая относилась к сыну прохладно. И в том, что Саша вырос поэтом, огромную роль сыграла бабушка – самый близкий Пушкину человек в семье.

Бабушка прекрасно знала русский язык, хорошо писала и знала множество старинных преданий, в том числе и семейных. Ими она щедро делилась с внуком. Саша отказывался засыпать, если Мария Алексеевна не расскажет что-нибудь на ночь. Никто и не подозревал тогда, что в эти минуты формируются поэтические задатки Саши Пушкина, зарождается его любовь к родному языку.

Скульптор А.Е. Козихин. Скульптура Находится в усадьбе Захарово Государственного историко-литературного музея-заповедника А.С.Пушкина. Мария Алексеевна Ганнибал прижимает к себе внука – юного Пушкина. Как гениально схвачен жест бабушки, с какой любовью она смотрит на мальчика, который «умён и охотник до книжек».

И значение Михайловского в судьбе поэта. Михайловское, вотчина Абрама Ганнибала, «арапа Петра Великого», таинственного прадеда, в судьбе которого Пушкин искал и разгадку собственной судьбы, сыграло в жизни поэта определяющую роль – здесь вырос в полный рост его талант, здесь он осознал себя национальным поэтом, здесь, размышляя о своем предназначении, он написал «Пророка», сюда он стремился в самые тяжкие минуты своей жизни. И здесь – в Святых Горах – завещал похоронить себя.

21 августа 1824 г. Пушкин прибыл в Михайловское. «Я сослан за строчку глупого письма» («беру уроки чистого афеизма»). 25-летний Пушкин, и без того уже пострадавший за невоздержанность языка, обмолвился в частном послании, что берет «уроки чистого афеизма» ( атеизма – иначе) «Крамольные» атеистические строки послужили поводом для высылки Пушкина из Одессы в Михайловское.

Для меня, автора, Михайловское – совмещение идеального Божьего замысла с реальной точкой в пространстве. Чем эти места живы – они проросли в вечность, здесь время течет иначе. Если ты имеешь хоть какой-то духовный опыт, ты не можешь этого не почувствовать. Для меня важно не присутствие тут тени Пушкина, а присутствие его как личности, которая выполнила эту работу – соединение вечности с реальностью, где расцвело в тиши блаженство пушкинской поэтики, она «вкусила сладость бытия»

…«…я так думаю, мы еще когда-нибудь на Пушкина молиться будем! То, что он делал, – пустяки по сравнению с тем, что мы сейчас творим. Только Пушкин, в отличие от нынешних, каялся, у него совесть была, душа болела, он умер, как настоящий христианин, врага простил, исповедался, причастился».

Судя по письмам Пушкина, его состояние в это время близко к безумию. Осенью 1824 года он пишет В.А. Жуковскому: «Спаси меня хоть крепостью, хоть Соловецким монастырем». Пушкин перед перспективой спиться. Хотя свою слабость, пропуская через поэзию, облагораживал: «…выпьем, добрая подружка бедной юности моей» – эти слова надо воспринимать буквально.

Ради спокойствия несчастного графа Воронцова (и вопреки желаниям графини Элизы) Пушкина отправляют в родовое имение матери в Псковскую губернию. Для начала под домашний надзор. Следить за сыном соглашается Сергей Львович Пушкин. По нынешним временам – дико.

Вообще сам повод ссылки – за безбожие – современному человеку воинствующе непонятен. Разве можно вбивать религиозность силой? Все это так. Однако Святое Провиденье действует сложнее, чем механизмы просвещенного общества. Пушкин был сослан в Михайловское (царем? Или Провидением -) за безбожие – и здесь навсегда и полностью от безбожия излечился.

Он ведь наведывался сюда неоднократно, и раньше, и позже. Но душевный переворот датируется именно годами ссылки.

Сначала буян чуть ли не дрался с отцом и искал одиночества; затем тосковал в одиночестве, мучительно (как бывает только в 25 лет) скучал по Элизе, захлебывался пеной возмущенного самолюбия. В черновике письма к Жуковскому есть строки: «Стыжусь, что доселе не имел духа исполнить пророческую весть, что разнеслась недавно обо мне, и еще не застрелился…» Это ноябрь 1824-го.

Вяземский отвечал ему словами, которые хорошо бы выбить золотом по граниту и выставить сей гранит на площади (можно на Болотной): «…попробуй плыть по воде, ты довольно боролся с течением. Душа должна быть тверда, но не хорошо ей щетиниться при каждой встрече. Смотри, чтобы твоя не смотрела в поросята… Не сам ли ты частью виноват в своем положении? Ты сажал цветы, не сообразуясь с климатом… Оппозиция у нас бесплодное и пустое ремесло во всех отношениях. Она не в цене у народа».

Покидал Михайловское в сентябре 1826-го совсем иной Пушкин. Автор великих и самых русских своих произведений. Признававшийся (на привычном французском): Je sens que mon ame s’ est tout-a-fait developpee, je puis creer. «Чувствую, что духовные силы мои достигли полного развития, я могу творить».

Приехал мальчишка, эпатажник, озорной бесенок. Уезжал взрослый, глубокий – необъятно глубокий человек.

Был сочинитель «Гавриилиады», для веры служивший «изолятором, обителью ереси» (сегодня среди литераторов таких большинство – способности есть, дух низок). Стал – проводник высокого евангельского, миссионерского сознания. Пишет Ю. Лотман, мудрец, посвятивший жизнь исканию истины: « Ссылка в Михайловское была тяжелым испытанием: разлука с любимой женщиной, одиночество, материальные затруднения, отсутствие духовного общения, друзей, развлечений могли превратить жизнь в непрерывную нравственную пытку. Вяземский писал: чтобы вынести ее, надо быть "богатырем духовным" и серьезно опасался, что Пушкин сойдет с ума или сопьется. Однако Пушкин обладает активным, одухотворяющим окружающую жизнь гением: он не подчинился окружающему, а преобразил его».

Кто или что тому причиной?

Долгие зимние вечера, которые Пушкин проводил за слушанием няниных сказок и тем добирал детства, добирал русскости?

Та же няня, которая за своего питомца «просвирки вынимала и молебны служила»?

Девичий цветник и теплые семейные ласки в Тригорском?

В монастыре Святогорском Пушкин, от лиха и тоски, заказывал панихиду «по болярине Георгии» – Джорджу Байрону. А когда приехал в 1836-м хоронить мать, понял, что и сам хочет однажды упокоиться именно здесь. Однажды грянуло вскоре… Но стоя на краю, пощады не просил.

В сиянье, в радостном покое,

У трона вечного творца,

С улыбкой он глядит в изгнание земное,

Благословляет мать и молит за отца

(Эпитафия Пушкина на смерть младенца, ребенка Волконской. А разве не на свою?)

Бог спрятал Пушкина в Михайловском, вовремя удалив из Петербурга и пустив ему, суеверному, поперек дороги зайца – когда недавний «корифей либерализма» ( то есть Пушкин) все-таки решил воссоединиться с друзьями-бунтарями, в нем боль за родину вылилась исполинским огненным столпом: « барство дикое, без чувства, без закона»… «Для прихоти бесчувственного злодея»

Великий поэт на виселице или в рудниках – от такого позора Россия не оправилась бы никогда.

Сам Пушкин, молодой и романтичный, стащил с кудрявой головы своей красный революционный колпак и охарактеризовал дворянский заговор как «забавы взрослых шалунов». Он никого не предал. Просто в нем небывалыми темпами прорастала душа. Только на личном опыте человек способен понять преимущества внутренней эволюции перед внешними потрясениями.

…Что «в деревне Бог живет не по углам», сформулировано Бродским, однако не им первым замечено.

Пушкин осенью 1824 растерялся немного: «Небо у нас сивое, луна точно репка», а потом утонул в прозрачном холмистом совершенстве михайловских пейзажей – с шумом корабельных сосен, древними замшелыми крестами, стыдливым зигзагом Сороти среди осоки и озерами, которые стоят, налитые до краев, как полные чаши на пиру.

Пейзаж в Михайловском религиозен. Земля в Михайловском по красоте, чистоте и торжественности – нерукотворный храм. Эта земля сделала Пушкина – Пушкиным. Самое поразительное – она доступна нам сегодня. Нашим сердцем и нашей совестью…

Через все творчество Пушкина проходит образ мрачной пустыни, который лучше всего отражает внутреннее состояние поэта: «Духовной жаждою томим, в пустыне мрачной я влачился…»

Что ж спасло поэта? Пушкин прямо говорит о Божьем Промысле:

Спасла меня, и я воскрес душой.Но здесь меня таинственным щитом Святое провиденье осенило, Поэзия, как ангел-утешитель,

Как это понимать? Поэты считают: поэтический дар – это их собственная заслуга, у Пушкина – глубже. «Крылатый серафим» – посланник Творца – дает поэту способность видеть, слышать, особый язык. И тем не менее: «Как труп в пустыне я лежал». Уже и сердце пылает, а он все «труп». Долго ли еще будет длиться это ужасное состояние творческого и духовного бессилия?

До таких пор, пока «Бога глас» не воззовет: «Восстань, пророк!»

В Михайловском Пушкин ощутил свою « богоизбранность». В Михайловском написан «Борис Годунов». И летописец Пимен понимает свое писательство как «долг, завещанный от Бога».

Со Святогорской обителью воевали и немцы, и русские. В этом мерзкий ужас происходившего. Да, представители западной цивилизации дважды подрывали главный монастырский храм – Успенский собор. Только к тому моменту там уже лет двадцать хранили зерно и железо… Как свои же, русские, местные выносили Распятие, рубили иконы, как тихо плакали бабы, а потом те, кто крушил и грабил, вешались, топились, сходили с ума…

Стояла когда-то на территории монастыря церковь Параскевы Пятницы, окруженная могилами. В 1938-м вихрастые комсомольцы и комсомолки утрамбовали погост под танцплощадку. Рядом волейбольную сетку натянули. В самой церкви открыли клуб.

Через несколько лет именно в этом клубе запирали молодежь, предназначенную для угона в Германию…

Сегодня за монастырской оградой снова кладбище. Похоронены здесь многочисленные защитники Пушкинских Гор, в основном молоденькие красноармейцы, несмышленыши. Кто шаркал стоптанными тапочками по костям предков, лег рядом, искупив и свои, и чужие грехи.

Эта простая история способна многим вправить мозги. По вопросу, зачем была послана России страшная война. И сумели бы мы без нее остаться русскими, сохраниться как народ. И почему праведники пострадали вместе с грешниками (а исключения из этого скорбного правила даже в Библии редки- толькь книга об Иове, и то замурованная в стену…).

Впрочем… После освобождения Пушкинских Гор в 1944-м сильно пострадавший Никольский храм разобрали на кирпичи. Многие здания в поселке до сих пор стоят на таком фундаменте. Заодно обсуждался вопрос об окончательном уничтожении Успенского собора и переносе могилы Пушкина в Петербург.

Что помешало? Как водится, Бог спас.

Мой прах переживет и тленья убежитНет, весь я не умру – душа в заветной лире

Болдинская осень

…Знаменитая Болдинская осень 1830 года.

Уезжая в Болдино, он пишет невесте: «… я, на мгновенье поверил, что счастье создано для меня …заверяю Вас честным словом, что буду принадлежать только Вам, или никогда не жениться».Тогда в Болдине он пишет стихотворение «Элегия»:

Безумных лет угасшее веселье

Мне тяжело, как смутное похмелье.

Но, как вино, – печаль минувших дней

В моей душе, чем старе, тем сильней.

Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе

Грядущего волнуемое море.

Но не хочу, о други, умирать;

Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать;

И ведаю, мне будут наслажденья

Меж горестей, забот и треволненья:

Порой опять гармонией упьюсь,

Над вымыслом слезами обольюсь,

И может быть – на мой закат печальный

Блеснет любовь улыбкою прощальной.

На следующий день после написания этих строк он получает письмо от Натали, которое рассеяло все его опасения. Наталья Николаевна проявила решительность и активность в отношении матери и благодаря ее большим усилиям свадьба состоялась.

Их обретать и ведать мог. 6 ноября 1830 года Пушкин закончил «Пир во время чумы» – последнюю из "маленьких трагедий": Всё, всё, что гибелью грозит, Для сердца смертного таит Неизъяснимы наслажденья – Бессмертья, может быть, залог! И счастлив тот, кто средь волненья…

Чуть раньше поэт писал своему товарищу Дельвигу: «…Доношу тебе, моему владельцу, что нынешняя осень была детородна, и что коли твой смиренный вассал не околеет от сарацинского падежа, холерой именуемого и занесенного нам крестовыми воинами, т. е. бурлаками, то в замке твоем, Литературной Газете, песни трубадуров не умолкнут круглый год».

Плодотворный и один из самых тяжелых периодов. И дело не только в холере, и отодвинутой женитьбе. В начале сентября, когда небо ясно, бабье лето, Пушкин пишет стихотворение «Мчатся тучи…» – «Бесы».

В природе этого нет, это в душе поэта:

Надрывают сердце мне…Мчатся бесы рой за роем… Визгом жалобным и воем

В художественном пространстве стихотворения все замкнуто и непроницаемо, здесь толком ничего не видно (Мутно небо, ночь мутна), отсюда никто не в силах вырваться: и кони, и бесы несутся по кругу (Сил нам нет кружиться доле). Сама композиция передает это изнурительное бессмысленное движение в замкнутом круге…Лирическое напряжение так велико, что побуждает читателя искать в тексте какой-то скрытый, равный такому напряжению смысл. Кульминацией его становится озаряющая героя догадка, что и бесы, и путники в равной степени находятся во власти некоей таинственной и враждебной силы, как и он сам, о чем говорит в «Элегии» этой же поры:

Грядущего волнуемое море.Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе

А где же Серафим, тот, который уже являлся поэту, «томимому духовной жаждой»?

– В ста верстах от Болдина. Серафим Саровский

Историки уже недоумевают: как же они не могли узнать друг о друге, два великих современника? Сто верст для Пушкина – ерунда. Но к Серафиму не обратился, значит, не захотел, не пришло время.

Ведь тогда в Болдине Пушкин пишет «Маленькие трагедии», главная тема которых- безверие. Причины его разные, но каждый раз Пушкин представляет безверие как трагедию.

В. П. Иванов. Пушкин в Болдино.

На счастье поэта, он сумел преодолеть это состояние. В 1836 году он пишет стихотворение «Отцы пустынники и жены непорочны», в котором рассказывает о молитве, всегда его умилявшей. Это молитва Ефрема Сирина, которую читают “во дни печальные Великого поста”.

Это стихотворение входит в так называемый Каменноостровский цикл стихов, написанных летом 1836 года. С этим циклом связаны тайна ухода поэта, итог его духовного пути. В основе цикла- христианская тематика, которая объединяет стихи:

«Отцы пустынники и жены непорочны», «Мирская власть», «Подражание италиянскому», «Из Пиндемонти», «Когда за городом, задумчив, я брожу…», «Напрасно я бегу к сионским высотам…», «Я памятник себе воздвиг нерукотворный».

Именно летом 1836 года, наиболее актуальным для Пушкина источником размышлений было Евангелие, и слово «нерукотворный» употреблено именно в евангельском смысле. В сознании поэта это слово было связано с легендой о происхождении Образа Спаса Нерукотворного, повествующей о том, как Спаситель запечатлел на полотне Свое изображение.

Эта легенда могла вызвать у Пушкина аналогию с чудом поэтического творчества: поэт оставляет свой образ в творениях, как Христос Свой лик – на полотне.

Но сочетание «воздвиг нерукотворный» становится оксюмороном ( сочетанием, основанным на антонимическом значении компонентов -как можно строить памятник без рук!?) и отсылает к евангельскому выражению о «храме нерукотворенном», который обещает воздвигнуть Сын Божий. Еще больший вопрос заключен между “я” и “нерукотворный”. “Нерукотворный”– это ведь не просто «духовный», «нематериальный»: этим словом определяется в Новом Завете лишь то, что Сотворено Богом, и Пушкин уже первой строчкой «Я памятник себе воздвиг…» задает царственную надмирность поэта, устанавливает связь между его делом и делом Христа, и это в каждой строфе стихотворения…

Главный смысловой центр стихотворения – вторая строфа:

Мой прах переживет и тленья убежит…Нет, весь я не умру – душа в заветной лире…

В ней найден ответ на самый мучительный вопрос последних лет: каков спасенья верный путь, как спасется душа, если спасется. Самое таинственное в этой формуле – мистический союз души и лиры: лира включает, заключает в себя душу, душа таится, скрывается в лире, они и в вечности неразделимы. Пушкин написал вначале – «душа в бессмертной лире», тем поставив судьбу души в подчиненную зависимость от лиры и её бессмертия. В окончательном варианте душа и лира равноударны и равновелики в стихе, уравновешены в мыслях о посмертном бытии. Словом заветная устанавливается связь «Памятника» с «Пророком»: лира потому и бессмертна, что Богом завещана поэту. Четвертая строфа «Памятника» – это победное шествие поэзии через века и народы. Это уже нравственная проповедь поэта, наподобие той, Нагорной, которую произнёс Христос: «…во всем поступайте с людьми так, как хотите, чтобы они поступали с вами: вот суть Закона и Пророков».

Здесь чувства добрые, пробуждаемые лирой, свобода и милость к падшим, проповедуемые народам с нагорных ( христианских) высот искусства и в ясных моральных словах, возводят поэта в ранг пророка и учителя.

«Памятник» весь отлит из формул немыслимой точности:

Велению Божию, о Муза, будь послушна…

Как бы итоговая формула и стихотворения, и всего пушкинского пути, в ней окончательно сочетались Бог и Муза, alter ego поэта.

Пушкин отказался от других вариантов стиха («Святому жребию…», «Призванью своему…») ради этих слов, которыми его Муза возведена на высоту надбездную и одновременно подчинена Верховному Владыке, но только Ему. Слово, послушное велению Божию, возвратится к Отцу, исполнив свою земную миссию, страдальческую и победную, – этому христианскому сюжету соответствует скрытая, аллегорическая тема «Памятника».

Если в первых строфах вертикаль «воздвигнута» от земли к Небу, куда по смерти уходит «душа в заветной лире», в последней – «веленье Божие» сверху осеняет земной путь поэта. Обращаясь к Богу, Пушкин утверждает в «Памятнике» царственный статус поэзии и её религиозно – христианское значение.

Каменоостровский цикл отразил важный этап поисков Пушкиным осмысленного религиозного пути. И «Памятник» ставит здесь итоговую точку. Поэзия в нем приравнена к божественному акту, поэтическое и религиозное( божественное) призвание слиты воедино, путь поэта освещен Небесами и ведет его к жизни вечной.

Начиная с «афеизма» или «деизма», он в последние годы жизни глубоко проникается духом христианства. И об этом говорит не только Каменноостровский цикл его стихов, но и сама жизнь гения, особенно его смерть.

Пушкин был объят жаждой мести, страшной яростью, которая ужасала его истинных друзей. Идеал смирения не посетил его перед дуэлью, а дуэль – убийство и самоубийство – страшные христианские грехи.

Но святой Иоанн Златоуст говорит: «Надо смотреть не на то, как человек падает и грешит, а на то, как он поднимается и избавляется от греха».

Уже после дуэли Пушкин сумел преодолеть и чувства мести, и страстное озлобление. Уже на смертном одре он запретил друзьям мстить за себя. Он желал подняться, и он поднялся. Жуковский описывал просветленное лицо умершего поэта, на котором как бы запечатлелась торжественная неземная мысль: «…что-то сбывалось над ним». Страдание на смертном одре было отпущено Пушкину для духовного очищения. И все, кто видел Поэта в его последние часы, свидетельствуют: умирал он с верой…

Да, он умолк. «Исчез, оплаканный свободой…» Да, замолчала «его святая лира», величественная и гордая, призванная к «священной жертве Аполлоном» ( Пушкин»). И без него « Мир опустел…». Но, замерев в вечности, явив свою земную конечность, он заставил говорить молчание, его образ и голос титанически прорывают безмолвие времени, привлекая красотой свободного и сильного духа:

Не верные для вас ограды.И днесь учитесь, о цари: Ни наказанья, ни награды, Ни кров темниц, ни алтари

Оставил «миру свой венец»и свой вопрос, мучивший поэта с 1824 г : «Теперь куда же//Меня б ты вынес, океан?». И мир дал ответ:

То, что никто в столетьях не сумеет».«Нас в царство грёз уводит дивный слог, И реализм сюжетов душу стелет. Его талант великий сделать смог

Прожил всего 37 лет. Но как прожил! С верой и совестью! Так полно, цветуще, красиво и ярко, что своим образом, своим вечным гражданином, своим вторым «я» великая легендарная Россия выбрала именно поэта – Александра Сергеевича Пушкина, ту восхитительную мощь, которая наплывает на русского человека всеми небесными цветами. Он – олицетворение вечности России, цивилизации, которую ни огонь, ни меч, ни резни, ни пытки не смогли стереть с лица земли. Мечтающий о той стране:

Где крепко с вольностью святой

Законов мощных сочетанье.

А позже тему о высшем назначении России подхватил Блок:

Россия – сфинкс. Ликуя и скорбя,

И обливаясь черной кровью,

Она глядит, глядит, глядит в тебя

И с ненавистью, и с любовью!…

Прожил жизнь, как прошел по канату над бурной рекой: уверенно, блистательно, вдохновенно, безнадежно влюбленный в непосредственных и добрых людей России, в ее историю и в ее простое величие. Добывший с неба для них вечный огонь милосердия и просветивший им землю и живущих на ней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.