Ольга Беднарски
Анатомия заикания

Моя благодарность

Я выражаю огромную благодарность всем тем людям, страдающим от заикания, которые поделились со мной своими откровенными рассказами и историями. Реализация этого проекта без вашего бесценного вклада была бы невозможна. Мы вместе сделали это! Я также хотела бы выразить огромную благодарность и любовь моей второй половинке и спутнику жизни Тому, который поддерживал и ободрял в те моменты, когда у меня пропадала мотивация.

Отдельная благодарность переводчику Александре Жуковской (sav.89@list.ru), которая сделала перевод моей книги с английского на русский язык.

Художник Екатерина Пушко.

Внимание! Администрация сайта Литрес не несет ответственности за представленную информацию. Могут иметься медицинские противопоказания, необходима консультация специалиста.

Предисловие

Переход от заикания к беглой речи – недолгий и легко осуществимый в течение относительно короткого времени процесс. Все, что для этого нужно – план, нужная доза правды, ответственность, правильное понимание проблемы и знание того, как ее решить.

Я получила больше ожидаемого, когда двенадцать лет назад ступила на путь к свободной речи. Я едва ли могла представить, что это превратится в такой масштабный проект, не говоря уже об этой книге. Я была эгоисткой и хотела только одного – навсегда решить проблему своего заикания. Я жаждала говорить бегло и выразительно, быть харизматичной и свободной. Всегда моей тайной мечтой было стать оратором и преподавателем.

Но по мере продвижения вперед, я открыла для себя нечто большее. Я поняла весь алгоритм заикания, изучив его и пронаблюдав за тем, как в действительности сами люди каждый Божий день создают трудности в своей речи.

Заметить это трудно, поскольку все происходит бессознательно, как будто под контролем неподвластных нам сил. И мы продолжаем страдать, посещая многочисленные курсы, занимаясь с логопедом и обращаясь к психологам, тратя деньги и годы своей жизни – все безрезультатно.

Когда я устранила дефект своей речи, то начала в полной мере наслаждаться жизнью. Моя жизнь полностью изменилась, и я не чувствовала ничего, кроме себя и своей идеально красивой и плавной речи. Мой «запой» от свободной речи длился около шести месяцев. Но потом, по какой-то неизвестной мне причине, ко мне со всех сторон стали подходить люди, которые заикались и те, кто знал, насколько неконтролируемой была моя речь. Они спрашивали, как я это сделала. Как я победила свое заикание? Как я набралась смелости быть такой коммуникабельной, эмоциональной, уверенной в себе? Как я стала такой открытой и довольной своей жизнью, когда перестала заикаться? Эти вопросы поступали со всего мира. Люди хотели узнать секрет, и я решила, что настало время превратить свой опыт в проект и поделиться с миром всем, чему я научилась.

Прежде всего я должна сказать вам, что мое выздоровление не было случайностью. С самого начала я намеревался достичь безусловной свободы речи – ее полной беглости – во всех ситуациях. Как ни странно, у меня было ощущение, что это возможно; каким-то образом я чувствовала, что это достижимо, хотя различные научные источники пытались убедить меня в обратном. К тому времени я уже услышала множество теорий, связанных с логоневрозом, в которых ясно говорилось, что заикание – это нарушение работы мозга, врожденное заболевание, неврологическое и поэтому совершенно необратимо и неизлечимо. Люди, с которыми я посещала курсы по коррекции заикания, неоднократно говорили, что его можно только контролировать, но никогда не вылечить, что это то, с чем мне придется смириться и жить до конца своих дней.

Однако с началом моего пути, который постепенно перерос в полномасштабное независимое полевое исследование заикания с участием 283 человек со всего мира, стало очевидно, что заикание – это не то, что о нем думают научное сообщество и логопеды. Заикание, как я узнала, не имеет ощутимых, органических причин, за исключением тех случаев, когда имели место травма головы или иные черепно-мозговые отклонения. Я узнала и поняла, что корень заикания таится в индивидуальной психологии человека, в его чувствах, эмоциях, убеждениях, установках и восприятии, а также в пагубных взглядах человека на себя, других людей и мир в целом.

Я обнаружила, что хорошая речь – это не результат какой-либо дисциплины или особой дыхательной техники, а скорее результат внутренней гармонии и мира с самим собой, другими людьми и миром вокруг. Это был прорыв, потому что в тот момент, когда я осознала это и поняла это не только головой, но и на эмоциональном уровне, и интегрировала это знание в жизнь, сделав его по-настоящему своим, моя речь, а также моя жизнь начали волшебным образом преображаться. Все, что я не осмеливалась делать раньше, теперь стало возможным. Открылись все двери. Я присоединилась к ораторскому сообществу Toastmasters и другим ораторским клубам, говорила при любой возможности и, наконец, бросила свою отвратительную бесперспективную работу. Я говорила, не замолкая. Я не могла насытиться. Меня словно выпустили из тюрьмы. Моя жизнь стала такой яркой, насыщенной и увлекательной. Она переменилась буквально за два-три месяца.

Все это время я продолжала успешное самопознание, пока в один прекрасный день не увлеклась этим настолько, что забыла о своей речи. Я осознала, что больше не думаю о ней. Я не репетировала, не планировала, не подбирала слова. Я просто полностью и безоговорочно владела своей речью. Я получала удовольствие от речи, наслаждаясь каждым моментом, каждым звуком. Общение стало для меня естественным, приятным занятием, и мне захотелось большего. Я хотела продвинуться в своей вновь обретенной свободной речью еще больше, поэтому я задумала, организовала и провела свое собственное независимое полевое исследование, посвященное не кому иному, как людям, страдающим заиканием (ЛСЗ).

Я хотела, чтобы мои новаторские выводы были достоверными и точными. Я желала убедиться в том, что данный подход работает не только для меня, но будет применим для других и поможет миллионам людей, страдающим от заикания, которые отчаянно ищут решение, которое поможет им восстановить речь и обрести окончательную ее свободу.

Мне нужно было найти доказательства, и я нашла их с избытком! Я обнаружила, что те люди, которые значительно улучшили беглость своей речи, или полностью избавились от заикания, были такими же, как я, они отказались от традиционной терапии и начали смотреть дальше очевидного, дальше ступоров и запинок. Они перестали пытаться найти быстрое решение проблемы с речью с помощью традиционных логопедических методов борьбы с заиканием, которые лишь на время скрывали видимую борьбу, тревогу и блоки. Также, как и я, они отбросили принятые в обществе представления о том, что заикание – это неизлечимая болезнь. И, как и я, они жаждали не что иное, как безусловную свободу общения и самореализацию, и обрели их. Эта свобода изменила их жизнь так, как они и не мечтали, что дало возможность добиться успехов в профессиональной и личной жизни. Это гораздо больше того, чего они могли бы достичь через набившие оскомину, закрепощающие методы контроля и мысли о неизлечимой болезни. Я пришла в восторг, узнав, что не одна такая и мои открытия не были плодом моего воображения, а носят обобщенный характер, что означает, что подходящее решение проблемы наконец-то найдено!

Во всех предыдущих методиках ученые пытались изменить пациента в соответствии с каким-то шаблоном, вместо того, чтобы создать шаблон, соответствующий пациенту. Я разработала модель, не пытаясь изменить ЛСЗ, и внедрила ее в различные исходные постулаты. Этот подход абсолютно гибкий и может быть использован людьми с различными степенями тяжести заикания. Вопреки спорным мнениям и сложностям, созданным наукой вокруг заикания, я, подобно мечу, прорвалась сквозь них.

Я не сомневаюсь, что каждый встретивший эту книгу и усвоивший представленную в ней информацию, прорвется вперед в плане окончательного понимания того, что такое заикание и как оно проявляется, что, в свою очередь, значительно ускорит их путь к беглой речи. Этот проект – мой ответ всем, кто говорит: «Я не могу».

Я смогла, я сделала это, и ты, мой читатель, тоже сможешь!

Вся информация, представленная в этой книге, основана на практике и проверена на моем личном опыте и экспериментах, а также на опыте других людьми в различных речевых ситуациях. Это не очередная теория, поскольку все знания, которыми вы будете обладать, основаны на семи долгих годах практических исследований и наблюдениях, которые были дополнительно подтверждены моим личным двенадцатилетнем опытом борьбы с заиканием, а также опытом других людей. Я не теоретик, я практик, и я продемонстрировала успешные результаты устранения, а не лечения моего дефекта речи. Эта книга сэкономит вам многие годы жизни в попытках найти те же ответы самостоятельно. Вы можете просто взять эти знания, усвоить их и, внедрив в свою повседневную жизнь, гораздо раньше начать наслаждаться беглой речью.

Однако будьте готовы. Чтобы эти знания сработали, вы должны быть готовы взглянуть на проблему с совершенно нетрадиционной точки зрения.

Это то, что поначалу может показаться сложным некоторым читателям, прошедшим через годы традиционной логопедии. Чтобы убедить неверующего Фому внутри вас, я приглашаю проверить все, о чем вы узнаете, на своем личном опыте и убедиться в этом. Знать – значит делать и испытать это на себе.

Аналогично, тем, кто решительно отвергает возможность излечения от логоневроза и вместо этого предпочитают погрязнуть в страданиях, ища сочувствия, прошу заметить, что я не пытаюсь убедить вас в чем-либо или обратить в какую-либо «религию». Эта книга и мой подход не для вас. Верьте во что хотите и терпите последствия.

Изменение – это выбор, а не реакция. Добро пожаловать!

Об этой книге

Я провела масштабное исследование, чтобы написать эту книгу и сделать содержащиеся в ней знания доступными для вас. Прочитав ее, вы уже никогда не будете смотреть на заикание, себя, других людей и мир как раньше. Трансформация будет необратимой.

Эта книга – карта пути выхода из заикания, и читать ее нужно с ясным, непоколебимым намерением освободить себя или подарить высший дар свободы тем, кому, по вашему мнению, необходимо получить содержащуюся в ней информацию. Это также практическое руководство, которое приведет вас к цели, если вы готовы применить изложенную информацию на практике.

С первых же страниц книга увлекает читателя в познавательное путешествие, которое проходит через завалы придуманных разумом сложностей и вредных для жизни убеждений, созданных за последние сорок лет вокруг этого загадочного дефекта речи, которые по сей день, вместо того чтобы приносить облегчение, лишь продлевают страдания тех 2 процентов населения Земли, которые все еще отчаянно ищут знания, способные помочь обрести свободу. Они бродят в темноте, стучатся в разные двери, но их либо прогоняют, стоит им хотя бы «заикнуться» о выздоровлении, либо слышат в ответ на свои мольбы лишь молчание. Пришло время прекратить поиски, ведь вся информация о заикании, которая может вам понадобиться, содержится в этой книге.

Книга состоит из двух основных разделов. Части с первой по пятую познакомят вас с теоретическими аспектами логоневроза, отвечая на важные ключевые вопросы, например, что такое заикание, чем оно характеризуется и каковы его причины, как оно развивается и протекает. В четвертой части, «Алгоритм заикания», дается подробное описание того, как сами люди бессознательно создают препятствия и трудности в своей речи.

Как только вы разберете алгоритм заикания и начнете дистанцироваться от него, вам откроется перечень инструментов для перепрограммирования ошибочных установок и моделей поведения.

Это начинается с шестой, ключевой части, книги, в которой рассматривается понятие беглости речи, что помогает читателям сделать первые осторожные шаги на пути к свободе. Она проливает свет на такие животрепещущие вопросы, как: что мешает беглости речи, как ослабить контроль, тренировки сознания, борьба с рецидивами, эффект новизны и так далее.

В седьмой части представлен внушительный список практических «ключей», советов и простых психологических инструментов для преодоления различных страхов, повышения самооценки и поднятия заниженного чувства собственного достоинства, укрепления уверенности в себе, а также для примирения с травмами прошлого и их исцеления и так далее, и это лишь некоторые из них. В конечном счете, она устраняет психологию заикания.

Каждая часть этой книги дополнена настоящими примерами из реальной жизни и опытом ЛСЗ со всего мира, что позволяет читателям рассматривать теорию вкупе с практикой. В книгу также включены иллюстрации, которые являются частью визуального исследовательского проекта. Его цель – изучить и наглядно продемонстрировать широкий спектр эмоций и чувств, которые испытывают заикающиеся, а также совокупность социального и институционального подхода к логоневрозу. Каждая иллюстрация создана художницей, выпускницей Крымского федерального университета имени В.И. Вернадского из российского города Ялта Екатериной Пужко. Я бесконечно благодарна ей за участие в этом проекте и ее невероятный талант. Чтобы увидеть другие работы Екатерины, пожалуйста, посетите ее страницу в Instagram: @katartstrofa.

Я настоятельно советую вам не пропускать главы, а читать книгу целиком.

Пропустить главы – значит пропустить важную ключевую информацию, представленную в логической последовательности, не увидеть общую картину и в результате не обрести свободу.

Но не спешите читать книгу. Вдумчиво читайте по одной части за раз, уделяя время обдумыванию прочитанного, анализу, появлению озарения и взгляду на ситуацию в правильном свете.

Книга не только показывает пути выхода, но и является практическим руководством и с самого начала требует вашего непосредственного участия. Чтобы получить максимальную пользу, я рекомендую завести дневник и перенести информацию на свой личный опыт возникновения и развития заикания. Это поможет вам увидеть свою версию дефекта речи с точки зрения стороннего наблюдателя и начать составлять карту своего пути, по мере того как вы будете приближаться к заключительным частям книги.

На первый взгляд, может показаться, что некоторые материалы книги повторяются.

Однако сделано это специально, чтобы вы не забывали об изученном в предыдущих главах, а информация каждый раз подается в несколько ином контексте. Если вы вступаете на этот путь и безоговорочно верите, что заикание можно победить, поздравляем, вы уже на полпути.

Пусть этот путь начнется прямо сейчас!

Часть первая – Ваш путь начинается сейчас

Глава 1 – Очистите чашу своего разума

Я всегда говорил, что решение проблемы заикания придет скорее от идущих снизу инициатив (то есть, от заикающихся людей), чем от спускаемых сверху решений (логопедов и дефектологов).

Джефф Джонсон

Эта книга попала к вам в руки не случайно. До этого вы испробовали множество методик борьбы с заиканием, но ни один из них не дал ожидаемых результатов. Прежде чем продолжить чтение, для вашего же блага я прошу забыть все, что вы знаете – дыхательные техники, контроль, теоретические представления о заикании, как о неизлечимой болезни. Давайте будем честны и признаем, что, несмотря на все многочисленные усилия, вы никогда не знали и до сих пор не знаете, что такое заикание. Поэтому прямо сейчас отбросьте всю ту чушь, которую вы слышали раньше.

Теперь мы можем начать. Приветствую вас.

Ключом к эффективному решению любой проблемы является ее правильное понимание. От того, какой способ понимания вы выберете, зависит ваше отношение к проблеме, выбранный порядок действий и то, к чему в итоге вы придете, то есть результат. Он может варьироваться от агонии или паники до безразличия, а может быть, блаженного спокойствия и удовлетворения. Нынешняя ситуация с коронавирусом является показательной. Подумайте о своих чувствах и о том, как вы справлялись с пандемией, которую мир переживает сейчас, когда я пишу эту книгу. Возможно, пережив целый спектр связанных с ней эмоций, вы начинаете больше понимать о вирусе.

С момента первого медицинского исследования заикания прошло тридцать лет, но решение до сих пор не найдено. Мало того, не существует даже единого мнения о том, что такое заикание, нет единого определения. Самые последние исследования прочно застряли в парадигмальном параличе, бездумно повторяя выводы, основанные на устаревших представлениях о том, что заикание – это органическая дисфункция речевого аппарата, которая рассматривается как болезнь.

Доверяя авторитетным лицам, которые преподносят подобные идеи как очевидный факт, мы сбиваемся с пути и запутываемся в этом множестве противоречивых идей. Нас заставляют поверить в то, что заикание слишком сложная и потому неразрешимая проблема. Нас призывают не только жить и принимать заикание, но и прославлять его, гордиться им, носиться с ним, обклеивая свое жизненное пространство стикерами, способствующими тому, что проблема усугубляется, а наше сознание занято ею 24 часа в сутки 7 дней в неделю и никогда не позволяет нам забыть о ней или представить себе жизнь без борьбы за самовыражение. Мало того, в нас поощряют притворство, что это не проблема, кивание головой и примирение с тем «дерьмовым фактом», что мы – инвалиды. Как только эта идея принимается, людей с заиканием просто берут за руку и ведут дальше в лабиринт трудностей и безысходности, из которого наверняка нет выхода.

Далее все сводится к тому, что наше внимание концентрируется ни на чем ином, как на непосредственно наблюдаемом проявлении проблемы – прерывистом речевом потоке. Это ограничивает рамки нашего мышления, не давая нам возможности наблюдать за очевидным, потерей беглости речи, с более широкой перспективы, через совершенно нетрадиционную призму.

Что же в итоге? Гениальность – в простоте! Решение находится за границами стереотипного мышления и подходов традиционной логопедии.

Эта книга не предлагает очередную новую теорию. Информация, которой я поделюсь с вами, не основана на традиционных взглядах. Цель книги – совершить революцию в отношении логопедов и ЛСЗ к заиканию, указать на ошибки в восприятии, представив принципиально новую, нестандартную концепцию отношения к заиканию и освобождения от него, чтобы достичь желаемого результата – речь без напряжения и трудностей в любой ситуации.

Избавление от заикания – это огромный путь, и прежде чем отправиться в него, углубляясь все дальше, вам крайне важно отбросить всю существующую информацию, которую вы знаете о заикании. Не сравнивайте информацию, представленную здесь, с какими-либо «аккредитованными» или другими исследованиями, которые вы читали в других местах. Открытость мышления – обязательное условие.

В этой книге вы не найдете стандартного набора упражнений, приемов избегания или дыхательных техник для борьбы с заиканием. Цель книги – открыть вам глаза, чтобы вы смогли увидеть суть заикания и понять, как оно работает, очистив его от хлама прошлых сложностей, созданных мыслями, изложенными в предыдущих исследований.

Книга основана на семилетнем практическом полевом исследовании, в ходе которого были проведены подробные интервью с 283 заикающимися со всего мира. Они поделились своими личными рассказами, воспоминаниями и опытом, которые были записаны и проанализированы. Момент смены парадигмы наступил в тот момент, когда они поделились глубоко личными историями о том, как они начали заикаться, обстоятельствах, сопутствующих его появлению, о своем опыте жизни с заиканием, построении карьеры и отношений. Некоторые из этих историй были обескураживающими, но позволили получить инновационные знания, необходимые для углубления понимания и подтверждения того, что я, как исследователь и бывшая заикающаяся, действительно двигаюсь в правильном направлении.

Проанализировав все собранные первичные данные, я смогла выделить одну единственную закономерность, проявляющуюся в 99 процентах случаев заикания. Я поняла, что заикание провоцируется и поддерживается механизмом, который одинаков для всех ЛСЗ, даже если обстоятельства, связанные с его развитием, отличаются. Ведь, в конце концов, все мы разные, но проблема одна и та же. В дополнение к первичным данным, я использовала результаты аккредитованных академических исследований, но интерпретировала их по-другому, в свете моего нового подхода и разработанного видения. Я нашла множество свидетельств, подтверждающих мои взгляды и взгляды моих респондентов, что помогло укрепить выводы, сделанные в ходе исследования.

Возможно, вы достигли того момента в своей жизни, когда вам кажется, что вы испробовали все, что существует, – курсы, психологи, лекарства и традиционные методы, но потеряли надежду найти решение. Тем не менее, подсознательно вы, возможно, все еще чувствуете, что есть что-то еще – тот отсутствующий элемент пазла, который нужно найти. Эта книга – тот самый недостающий фрагмент, который отвечает на все вопросы о заикании, которые у вас когда-либо возникали.

Эта книга предназначена не только для ЛСЗ. Она предназначена для более широкой аудитории: специалистов по лечению заикания, исследователей, студентов, учителей, коллег, друзей, родителей заикающихся детей и т. д. Фактически, все, кто когда-либо сталкивался с заиканием прямо или косвенно и хочет понять, как оно работает.

Фундаментальный сдвиг в восприятии заикания и отношении к нему, вызванный этой информацией, гарантирует, что те, кто ищет свободу, смогут обрести ее раньше, пройдя через лабиринт на выход к безусловной свободе, которая всегда была внутри вас.

Я писала эту книгу не одна. Мы писали ее вместе. Моя огромная благодарность всем людям, которые прямо или косвенно сделали этот проект возможным, чтобы решение стало доступным для всех. Это те люди, с которыми я встречалась и общалась на протяжении своего собственного пути к свободе. Спасибо вам за ваши искренние мысли, опыт и истории.

Эта книга дает единый взгляд на проблему заикания и помогает искоренить его из жизни людей, полностью заменив непоколебимой, каменной уверенностью и удовлетворенностью жизнью, которые не под силу не под силу никакой логопедии, основанной на контроле.

Для некоторых читателей, особенно если они привыкли относиться к заиканию как к физической дисфункции, полагаясь на сложные интеллектуальные теории, распространяемым традиционной логопедией, представленные мною понятия могут быть не сразу ясны и понятны. Требуется не менее шести раз прочтения, чтобы написанная информация стала частью вашего сознания и повседневного опыта, ее нужно проверить на практике и применить в повседневных социальных ситуациях. Поэтому я рекомендую перечитать книгу как минимум дважды, чтобы полностью усвоить информацию и превратить ее в знания.

Группы поддержки для заикающихся

Я настоятельно рекомендую своим читателям покинуть любые дискуссионные клубы (группы поддержки), в какой бы форме, онлайн или офлайн, они ни существовали по одной простой причине: не может слепой вести слепого. Кроме того, уровень пессимизма в большинстве этих групп довольно высок, что не способствует прогрессу. Если они не будут четко поддерживать тот факт, что заикание – это не болезнь и что свобода достижима, следуя за ними или, не дай бог, поднимая тему излечения, вы рискуете подорвать свою уверенность в себе, подвергнуться травле за желание быть свободным или быть названным эйблистом¹ за отказ поддержать идеологию «как прекрасно жить с заиканием».

То, что навсегда привязывает ЛСЗ к их заиканию, – это именно те губительные ментальные установки и общепринятые убеждения о заикании, к которым они продолжают возвращаться. Если вы будете поступать таким образом, вы никогда не сможете освободиться. Поэтому, пожалуйста, покиньте любые сообщества по борьбе с заиканием и откажитесь от техник, которые не способствуют вашему прогрессу.

Итак, если вы твердо решили стать свободным, оставайтесь с победителями! Люди, которые уже сделали это, добились успеха и теперь гордятся им. Избегайте стонущих и тех, кто перекладывает ответственность за свое заикание на других.

Как я уже подчеркивала, читайте непредвзято и приготовьтесь к тому, что вас просто ошеломит прочитанное.

Глава 2 – Моя история: От заикающейся до оратора

Вглядываясь в звездное небо, я начала искать ответы…

Ольга Бэднарски

Если бы кто-то сказал мне, что я добьюсь того, чего добилась, я бы почувствовала себя осмеянной и глубоко оскорбленной. Разговаривая, я зарабатываю на жизнь, как преподаватель иностранного языка и наставник. Я начинаю говорить, как только просыпаюсь, и замолкаю только тогда, когда везде гаснет свет. Я должна не только беспрерывно говорить, но и делать это убедительно, красноречиво, увлекательно и уверенно. Промямленная или прерывистая речь просто не подойдет! Я не могу позволить себе менее беглую речь или «неудачные дни».

Моя речь спонтанна и течет «как река». Это происходит не потому, что я использую техники контроля или какие-то трюки, а потому, что я вообще не применяю никаких техник. Я говорю то, что хочу и когда хочу, независимо от ситуации.

Однако десять лет назад ситуация была совершенно иной. Заикание выходило из-под контроля, и я не могла произнести ни слова без запинки. Произнести свое имя было самым сложным испытанием. В ужасе я просто избегала этого. Потеряв всякую надежду на выздоровление, я почувствовала себя беспомощной, впала в клиническую депрессию и была близка к самоубийству.

Как я вдруг стала так свободно говорить? Я всегда была уверена, что буду заикаться всю жизнь.

В этой книге мы пройдем полный цикл, и я проведу вас через путь к заиканию и от него. Я объясню сложную природу заикания, его алгоритм и предложу действенное и гибкое решение для каждого человека, чтобы устранить его заикание – решение, которое не только поможет вам достичь беглости речи, но и обеспечит ее сохранение, вернув полный и безоговорочный контроль над вашей жизнью.

Заикание – это не то, что вы думаете. В этой книге приводятся доказательства, которые развенчивают закоренелые мифы о заикании и предоставляют осязаемые, полученные в ходе практического исследования, доказательства и убедительные аргументы, подтверждающие, что заикание – это не болезнь и не нарушение работы мозга, как считалось ранее. В книге также рассказывается о том, как можно навсегда избавиться от заикания, не прибегая к контролю, медикаментам, дыхательным техникам или другим поверхностных методам и приспособлениям.

Все началось с огромного желания достичь большего…

В этой книге, родившейся из семи лет практических исследований, экспериментов, наблюдений, собраны истории ЛСЗ со всего мира.

В нее вошли многочасовые интервью, конференции и беседы с теми, кто все еще заикается, теми, кто значительно улучшил свое состояние, а также теми (кого я могу пересчитать по пальцам одной руки), которые полностью выздоровели. Подобно пазлу, данные естественным образом сливались воедино, раскрывая суть заикания, его анатомию, алгоритмы, которые приводят его в движение, и в конечном итоге указывают путь к столь желанной свободной речи.

В свете общепринятых представлений о заикании это может показаться абсолютно невозможным, но доказательство налицо – я выздоровела. Результат проделанной работы невозможно отрицать. Но прежде чем я выслушаю ваши протесты, предлагаю вам прочитать книгу.

Мое раннее детство

Я родилась в 1983 году в Таллине, столице Эстонии, в обычной советской семье. Мое детство прошло без особых событий, как, наверное, и у большинства детей, родившихся и выросших за «железным занавесом». Я никогда не ездила за границу, и единственным развлечением было бегать по улице, играть в прятки и догонялки с моими друзьями из соседнего района.

Я родилась совершенно здоровой, моя речь развивалась без отклонений. Когда мне было четыре года, я говорила без умолку. В моей семье ни у кого не было заикания, поэтому невозможно было представить, что такой разговорчивый ребенок в какой-то момент своей жизни может столкнуться с таким непонятным состоянием.

В моем детстве есть три особых момента, которые остались в моей памяти: я легко говорила и никогда не сдерживалась при общении; я была очень чувствительной и впечатлительной, и у меня было живое воображение.

Когда случалось что-то неприятное, я в течение нескольких дней заново переживала это и мучилась из-за этого. Благодаря своему живому воображению я часто раздувала из мухи слона – преувеличивала, фантазировала, выдумывала. На самом деле, когда я живо воображала, могла придумать что угодно.

Затем, когда мне было всего четыре года, я заболела пневмонией, и меня положили в больницу. Я до сих пор чувствую грусть, которую испытала, когда увидела маму, выходящую из больничного здания. Я чувствовала себя брошенной, как будто я навсегда остаюсь там.

Революция 1990-х

В декабре 1991 года, чуть больше чем через год после того, как я пошла в школу, все социалистические республики были упразднены, что ознаменовало распад Советского Союза. Эстония пережила не что иное, как шоковую терапию, поскольку ей пришлось резко перейти от централизованной к рыночной экономике, от коммунизма к капитализму, от социализма к демократии. Светлое советское будущее, которое было обещано людям и ради которого они работали свою жизнь, в одночасье рухнуло. Пуповина была обрезана, а вместе с ней исчезли все те блага, которые ранее предоставлялись Россией-матушкой. Вместе с этой внезапной экономической свободой и независимостью пришли неуверенность и страх за завтрашний день.

Это повлекло за собой череду печальных событий. Эстония страдала от нехватки продовольствия, многочисленных всплесков инфляции, уничтоживших сбережения, зарплаты и пенсии людей, а также вынужденное закрытие многих крупных заводов.

Тысячи людей были уволены с работы и оказались на улице. Их сокращали без уведомления, объяснения причин и положенных по закону выплат. В то время потеря работы была равносильна смертному приговору, поскольку не существовало никаких социальных, материальных или иных выплат. Это было выживание сильнейших. Судьба людей оказалась только в их собственных руках.

Перестройка сильно разрушила все сферы повседневной жизни, включая межличностные отношения. Дезориентированные, усталые, озабоченные и боящиеся завтрашнего дня, люди потеряли веру в ближнего. В них росло недоверие и страх по отношению друг к другу. Маниакально озабоченные удовлетворением своих основных потребностей, они были готовы пойти на все. Основной задачей большинства семей было удовлетворение потребностей нижнего уровня иерархии Маслоу – базовых физиологических потребностей, таких как еда и питье, одежда и кров. А ничего не получалось, некоторые в попытке «обогащения» прибегали к преступной деятельности – рэкету.

Мои родители изо всех сил пытались удержаться на плаву. Тем временем, в возрасте семи лет я жила в своем параллельном мире детских фантазий. Мне нравилось учиться в школе.

Я всегда был уверена в себе и очень любознательна. Любопытство было тем, что мотивировало и побуждало меня к действию, даже в ситуациях, когда я зачастую не знала, как следует поступить. Я получала огромное удовольствие от общения и никогда не стеснялась. Напротив, я с нетерпением ждала возможности попасть в затруднительное положение и оказаться в центре внимания.

Средняя школа

Я была слишком маленькой, чтобы в полной мере осознать масштаб событий, разворачивающихся вокруг меня. Устоявшийся ход жизни был навсегда потерян. Перестройка и ее последствия сильно подкосили отношения, взгляды и отношение людей друг к другу. Это чувствовалось и во взаимодействии между учителями и учениками в нашей школе.

В 1995 году, в возрасте одиннадцати лет, я пошла в среднюю школу, где царила хаотичная и жестокая обстановка, что стало разительным контрастом в сравнении с доброжелательной атмосферой, к которой я привыкла в начальной школе. Теперь атмосфера была напряженной и суровой, а уровень предъявляемых к ученику требований зашкаливал. Я вышла из своей зоны комфорта и столкнулась с суровой реальностью.

Понятно, что в условиях жизни в Эстонии мои педагоги и все семьи находились под огромным давлением. Учителя часто приносили свои домашние проблемы на работу, вымещая свою злость на учениках. Они жестко отчитывали и публично кричали на учеников. Нет нужды говорить о том, что не было психологической поддержки для тех, кто страдает от последствий стрессов и травм. Наши учителя испытывали те же признаки напряжения и стресса, что и все остальные люди, что было хорошо видно по их поведению.

Во времена моего постсоветского детства, а особенно в средней школе, крики и грубые выражения не были редкостью. Поведение учителей заслуживает отдельного упоминания, поскольку оно не контролировалось, и на уроках часто происходили странные вещи.

Например, однажды завуч разрыдалась прямо у нас на глазах, рассказывая о потере ребенка вследствие выкидыша.

В другой раз я пришла на факультатив по математике и меня бесцеремонно выгнали, захлопнув дверь прямо перед моим носом. Я убежала в слезах.

Преподавание велось по принципу «всех под одну гребенку», а индивидуальность подавлялась. Она не развивалась, и ученики просто должны были делать то, что им говорили. Я представляю, что некоторые из вас, прочитав это, скажут, что так и должно быть и это называется дисциплиной.

Тем временем, наряду с трудным переходом в среднюю школу, по мере того, как мое тело вступало в период полового созревания, в нем происходили эмоциональные и физические изменения. Все это стало оказывать глубокое влияние на мое отношение к себе – мое самовосприятие, уровень уверенности в себе и моя личность. Примерно в это же время моя чувствительная натура начала проявляться явными признаками нервозности и беспокойства, включая панические атаки. Из жизнерадостного и уверенного в себе ребенка я постепенно превратилась в замкнутого и социально неуклюжего подростка. Наряду с этим моя успеваемость стремительно падала: от отличницы в начальной школе до минимального балла в средней.

Начало заикания

В возрасте тринадцати лет у меня появились первые признаки начинающегося логоневроза. Все началось с эпизодических моментов нерешительности, которые становились все чаще и чаще, делая сложным даже самое банальное общение.

Проблема проявлялась постепенно, с заметными отдельными эпизодами, которые я до сих пор отчетливо помню. Одним из самых ранних был случай, когда школьная подруга попросила меня сделать звонок от ее имени. Зайдя в телефонную будку (тогда еще не было мобильных телефонов), я набрала номер. С каждым гудком мой пульс учащался, а грудь напрягалась. Как только я услышала «алло» на другом конце проводе, то по какой-то непонятной даже мне самой причине замерла, не в силах произнести ни слова, ни даже вздохнуть. Друзья стояли вокруг и наблюдали за происходящим. Они хихикали, что еще больше усугубило мое положение. Смутившись, я выдавила из себя несколько слов и закончила разговор.

С этого момента нервное предвкушение сопровождало каждую ситуацию, связанную с общением. Я стал остро чувствовать себя неловко и робко, и у меня стало проявляться избегающее поведение. Мне приходилось прилагать дополнительные усилия, чтобы найти психологически комфортное «безопасное место», чтобы говорить так, чтобы меня не подслушали. Разговаривать в присутствии посторонних стало особенно сложно.

Страх говорить в классе был слишком сильным, и я перестала участвовать во многих мероприятиях, которые мне нравились. Я избегала разговоров при любой возможности, доходило до того, что я прогуливала занятия, если была уверена, что меня попросят говорить. Однако бывали случаи, когда я не могла избежать этого. В таких ситуациях я чувствовала себя незащищенной и в 99 процентах случаев это заканчивалось тем, что я позорилась перед классом из-за своего внезапного нарушения речи и блока молчания.

Моя голова начала кружиться, а гул в ней становился все громче. Сердце колотилось, ладони становились липкими. Все перед глазами как будто расплывалось, пока я тщетно пыталась вымолвить хоть слово. Только позже я поняла, что то, что я испытывала, было панической атакой, одной из многих, которые мне предстояло пережить.

Один из таких случаев был настолько травмирующим, что я помню его до сих пор. Я выучила стихотворение, старательно отрепетировала его несколько раз и прекрасно продекламировала его своей маме. Но когда я предстала перед классом, я застыла словно парализованная, не в силах произнести ни одного слова. Мои попытки оправдаться и объясниться остались без внимания. Учительница рассмеялась, когда я призналась, что у меня заикание, и отказалась мне верить, так как, по ее словам, она видела, как прекрасно я разговариваю с друзьями. Мое предложение написать текст стихотворения тоже было отвергнуто.

Огорченная неудачей, я чувствовала себя униженной, удрученной и раздосадованной. Я испытывала жгучий стыд, как будто наступил конец света. Я не могла ни объяснить, ни контролировать эти оцепенения. Более того, чем сильнее я пытался бороться с ними, тем хуже они становились. Так что моя и без того хрупкая детская самооценка не выдержала этого удара и рассыпалась в прах.

Моя «болезнь» стала сильно влиять на мою самооценку и восприятие. Я считала, что теперь все комментарии теперь направлены на меня, и я чувствовала себя еще более бездарной, косноязычной, неспособной и не заслуживающей ничего достойного. И, как следствие, чтобы никогда больше не стать посмешищем, я опускала голову и становилась невидимкой, чтобы избежать любой ситуации, которая позволила бы людям манипулировать и пользоваться мной, виктимизировать².

Окончание средней школы

Уверенность в себе покинула меня, когда я оканчивала среднюю школу. Она была сведена к нулю, поскольку в моей личности продолжали происходить радикальные изменения. Из энергичного и жизнерадостного ребенка я сначала превратилась в замкнутого и тревожного подростка, а позже в такую же молодую девушку.

Я продолжала избегать любых общественных ситуаций, если была хотя бы малейшая вероятность того, что меня попросят говорить, даже когда мне очень хотелось принять в этом участие. Жизнь напоминала игру в прятки, поскольку большая часть моих жизненных ресурсов и фокусировка внимания были направлены на обнаружение «опасных» ситуаций и поиск путей отступления. Ни у одного молодого человека жизнь не должна быть такой.

Переживания, с которыми я столкнулась в годы учебы в средней школе, оставили глубокие эмоциональные шрамы, с которыми я смирилась только к двадцати годам. Меня смущало то, что периодически я могла спокойно говорить. Более того, я говорила четко и бегло во многих случаях. Мои учителя видели, как бегло я говорю, и думали, что я притворяюсь, когда заикаюсь. Мои друзья тоже слышали, как я говорю.

Я знала, что могу это делать. Просто в определенных обстоятельствах я каким-то образом теряла дар речи. Дома этот дефект редко обсуждался. В то время, я не могла понять, что это – заикание или просто крайняя робость. То, что я испытывала, напоминало какую-то странную болезнь. Как проклятие – может быть, меня сглазили.

Попытка лечения у логопеда

Однажды я посетила логопеда, и все то же самое повторилось. Моя речь звучала идеально, красиво, и он не поверил мне, предположив, что мой внутренний ребенок, вероятно, ищет внимания. Это была какая-то бессмыслица. Мне казалось, что это жестокая шутка.

Мое эмоциональное состояние сильно колебалось, что люди ошибочно принимали за агрессию. Я никогда не был злобной, а лишь мучилась и волновалась в попытках понять происходящее. В глубине души я знала, что я умная, яркая личность с тоннами неизведанных способностей и потенциала. Однако, какая-то злая сила похитила эту индивидуальность и лишила меня будущего.

Я стала чувствовать себя заложницей своих собственных мыслей. Я жаждала освобождения. Меня мучили бесконечные, заполнявшие мой разум, вопросы, но ответы на них так и не приходили.

Развитие механизмов защиты и неадаптивное поведение

Если посмотреть на фотографии, сделанные в первые годы моей жизни, то изменения личности отражаются на моем лице. Даже тот, кто меня не знает, смог бы это заметить.

В четыре года я была энергичной, жизнерадостной, своенравной, самостоятельной малышкой с характером. Я помню одну фотографию, сделанную на новогоднем утреннике в детском саду. Детей пригласили поиграть, но, судя по всему, мне это было совсем неинтересно, и я решила убежать. Мне рассказывали, что моя мама тщетно пыталась поймать меня и призвать к порядку.

Есть еще одна моя фотография, сделанная в возрасте одиннадцати или двенадцати лет. Я и мои родителями празднуем Новый год дома, и снова я широко улыбаюсь в камеру, очень жизнелюбивая, счастливая, веселая и открытая. Очевидно, что наслаждаюсь настоящим моментом, выгляжу расслабленной.

Эти две фотографии резко контрастируют с одной, сделанной в возрасте пятнадцати лет во время школьной экскурсии. Не нужно быть телепатом, чтобы сразу заметить закрытый язык тела – плечи заметно сведены, напряженный взгляд, робко косящийся в камеру, насупленное лицо и закрытая поза.

На меня смотрит нервный, неуверенный в себе подросток, чья единственная забота в том, чтобы его не заметили или, не дай бог, не попросили публично говорить.

Я хотела быть невидимой, и я выгляжу именно так. Удовольствие от жизни исчезло, так как я жила на автопилоте в соответствии с набором установленных «правил безопасности, привычек и поведения», которые накопились за несколько предыдущих лет. Теперь они стали моим стандартным режимом существования. Эти жесткие механизмы защиты помогали мне ориентироваться в тех ситуациях, которые, как я знала, приведут к жгучему стыду и унижению.

Я использовала эту сложную систему правил безопасности ежедневно, едва открыв утром глаза. Теперь разговор ассоциировался у меня с повышенным потоотделением, стрессом и опасностью, поэтому его лучше избегать. Трудно представить, как молодой человек, живущий по таким жестким правилам, может наслаждаться жизнью. Это было все равно что носить смирительную рубашку.

В этом возрасте молодые люди говорят, что они полны желаний и чувствуют себя так, словно возможности безграничны. Психологи говорят о «U-образной кривой счастья» и о том, что люди наиболее счастливы в восемнадцать лет. Так и должно было быть, но это было не так. Я была заперта в клетке неуверенности и страхов, уклонялась от всяческого общения, а также веселых развлечений, поскольку они были «слишком опасны». Риск быть раскрытой и признанной заикающейся, человеком с отклонением, был слишком велик.

Мое скучное, утомительное, ничем не примечательное существование стало привычным, хоть оно не подходило для активной молодой девушки, которой я была. Мне всегда хотелось большего, но я слишком боялась, что у меня не получится сделать что-то иное, что я могу кого-то подвести и что люди (мои родители или друзья) будут недовольны и отругают за неудачу. Мне очень не хватало уверенности в себе, и, как мне казалось, в то время у меня не было возможности ее развить.

Несостоятельность (или непохожесть) воспринималась в обществе вокруг меня как позор, поэтому я молча страдала. У меня были стандартные представления о том, что значит быть успешным.

Я была убеждена, что для того, чтобы быть успешной, нравиться и быть принятой, нужно иметь определенную внешность, одеваться соответствующим образом и говорить неким «идеальным голосом». Я просто не соответствовала. Боясь провала, я подвергала себя гонениям и упускала много хороших возможностей.

Старшая школа

Моей последней остановкой перед вступлением в мир взрослой жизни была старшая школа, в которую я пошла в 1999 году, в возрасте шестнадцати лет. Эта новая школа была подобна мирному оазису, где я вновь обрела уверенность в себе, и мои раны начали затягиваться. Здесь учеников уважали и относились к ним одинаково, а большинство учителей были отзывчивыми и поддерживали меня.

Я бы описала школу как доброжелательную, уютную и спокойную, почти безмятежную. Когда я впервые пришла в нее, меня посетило, как мне показалось, чувство невероятного умиротворения. По сравнению с тем, что я испытывала в течение предыдущих пяти лет, школа казалась оазисом спокойствия. Построенное в конце 1960-х годов здание, коридоры которого были широкими и просторными, и в них толпилась лишь горстка учеников. Солнечный свет струился из высоких окон, наполняя коридоры теплым светом. Здесь было ощущение дома.

Атмосфера в классе была «здоровой». Ученики получали поддержку от проявляющего никакого фаворитизма учителя. Ко всем относились, исходя из их способностей, а не внешнего вида и стоимости одежды, которую они носили.

Разумеется, что, так как я была новичком в этой школе и никого не знала, я рассматривала это как прекрасную возможность оставить позади «ярлыки», несправедливо навешанные на меня в средней школе. Я могла начать все заново и показать, на что я способна. В том числе я вернула себе готовность и желание учиться и с нетерпением ждала каждого дня в этой школе, даже выступлений в классе, которые почему-то казались не такими страшными. Здоровая атмосфера оказала на меня столь необходимый положительный эффект, и мои нервозность и беспокойство улеглись. Я снова стала более открытой для общения и заметно меньше боялась говорить на уроках. В результате моя успеваемость заметно улучшилась.

Однако укоренившиеся страхи не исчезают в одночасье. Нанесенный за предыдущие несколько лет психологический ущерб требует времени для возмещения. Преследуемая «демонами», я все еще испытывала страх перед банальными вещами, которые большинство людей считают само собой разумеющимися, например, разговаривать по телефону, попросить товар в магазинах, обращение к незнакомым людям, таким как врачи и регистраторы в больнице.

Все это усугублялось тем, что я продолжала использовать различные уловки, чтобы избегать этого. Я по-прежнему была жертвой своего заикания. Оно управляло моей жизнью. Я бы сравнила это с насильственным браком, только в моем случае я была замужем за своим заиканием, жестоким, контролирующим и непостоянным спутник жизни. Я безоговорочно подчинялась его воле.

Однако вскоре я поняла, что заикание – не единственная моя проблема. Ситуация усугублялась тем, что, как я узнала позже, называлось социальное тревожное расстройство (СТР) с периодическими приступами паруреза. Простая необходимость сходить в туалет превращалась в изнурительное состояние стресса, страха, избегания и повышенной тревожности. Это было похоже на заикание, блок, только… ну вы сами понимаете… когда дело касается естественных потребностей.

Парурез – это разновидность социальной фобии, когда вы испытываете особую тревогу, страх или ограничение во времени при попытке сходить в туалет, и вам кажется, что другие подслушивают, пока вы пользуетесь туалетом. Это может оказать разрушительное воздействие на способность общаться, учиться и работать.

Вот таким огромным был багаж психоэмоциональных проблем, с которым я начинала свою взрослую жизнь, и соответствующий ему образ мыслей.

Профессиональный колледж

Школа осталась позади, и мне предстояло начать новый этап моей теперь уже взрослой жизни. Я по-прежнему боялась будущего, поскольку оно казалось мне неопределенным и мрачным, но в то же время я был взволнована мыслями о том, что может ждать меня впереди.

Молодые люди часто рассказывают о том, с каким нетерпением они ждут момента, когда выпорхнут из родительского гнезда, что они полны мечтаний. Им не терпится воспользоваться бесконечными возможностями, которые открывает перед ними большой мир. Но для меня будущее было слепым пятном, и, имея в качестве спутника жизни контролируемое заикание, единственное, о чем я мечтала – найти работу, где общение будет минимальным.

Несмотря на эти мысли, в итоге я поступила в профессиональный колледж, где выучилась на парикмахера. Этот выбор был совершенно случайным, но казался довольно надежным, так как я чувствовала, что могла распоряжаться количеством времени общения с каждым клиентом.

Во время учебы в колледже я считалась робкой и неуверенной в себе. Большую часть времени я держалась обособленно, общаясь лишь с несколькими студентами. Не считая насмешек, которые я иногда терпела за отказ читать вслух на занятиях, моя жизнь была вполне сносной. Так было до тех пор, пока я не совершила нечто шокирующее, чего никто не ожидал от этой тихой, неуверенной в себе девочки.

Директор колледжа была грозной дамой – из тех, кого предпочитают избегать. Она была криклива, невнимательна и известна своим приказным тоном. Однажды она отругала меня за то, что я слишком медлительна. В тот момент на меня что-то нашло, и я без малейшего колебания или запинки выпалила: «Это вы должны быть у нас на побегушках, раз уж мы платим вам за обучение».

Наступила жуткая тишина. Студенты потеряли дар речи, как будто только что взорвалась бомба. Они ждали, что будет дальше. В тот момент я почувствовала, как во мне словно произошла мгновенная трансформация личности. Это было так сюрреалистично.

И то, что произошло дальше, было таким же сюрреалистичным. Эта грозная женщина, которую все мы боялись, смягчилась. Она тоже потеряла дар речи, что для нее было невероятно. Смотрела на меня и бормотала что-то нечленораздельное. Это было на нее совсем не похоже. Что касается меня, то я почувствовала себя триумфатором. Впервые за пятнадцать лет я почувствовала гордость, потому что могу постоять за себя.

Этот инцидент привел меня в замешательство и заставил усомниться во всем, что я знала о себе. То, что я испытала, было проблеском моего подлинного «я». И оно проявилось. Моя истинная личность все эти годы была скрыта в моем подсознании и вдруг внезапно пробудилась. Несколько дней после этого я чувствовала себя окрыленной и триумфатором, наслаждаясь этой победой.

Я ощутила отрезвляющее пробуждение. Это было подобно раздвоению личности, когда второй человек, заключенный внутри тебя, внезапно пробуждается. Все остальное было фальшью, игрой в притворство. Это была я, настоящая я, воссоединения с которой я так жаждала.

Это событие вызвало во мне целый шквал внутренних размышлений, так как я начала сомневаться правильности выбранной мной профессии. Затем мне представилась уникальная возможность отправиться в Великобританию. Это произошло ни с того ни с сего, и всего за три недели моя жизнь перевернулась с ног на голову. В ноябре 2004 года я собрала вещи и покинула Эстонию.

Переломный момент моей жизни: переезд в Великобританию.

Переезд в Великобританию навсегда изменил ход моей жизни, так как я отправилась в путешествие самопознания. Это была возможность, от которой я не могла отказаться, даже несмотря на то, что не говорила по-английски и у меня не было друзей, на которых можно было бы положиться. Это был прыжок в абсолютную неизвестность. Как Алиса в Стране чудес, я отправилась в путешествие, практически не зная, куда приведет дорога.

Я испытывала эйфорию и вместе с тем страх перед неизвестностью. Это был мой первый раз за границей. И никогда раньше я не летала на самолете и не путешествовала в одиночку. Когда садилась в самолет, мое сердце колотилось от волнения. Я чувствовала себя астронавтом, впервые отправляющимся в космос.

Я никогда за всю свою жизнь не видела столько людей после приземления самолета и выхода из аэропорта. Я чувствовал себя такой маленькой.

Я прилетела в Честер 18 ноября 2004 года. По приезду меня ждал сюрприз. Дом для персонала, где меня поселили, был довольно мрачен, хотя ухожен, и заселен работниками разных возрастов и национальностей. Это был настоящий «плавильный котел», который должен был стать моей новой жизнью. Я училась, как ребенок учится ходить. Для меня все было в новинку. Это был западный мир, с его культурными правилами, манерой поведения, традициями и ценностями. Не имея житейского опыта, я совершала ошибки и падала, но просто поднималась и пыталась снова.

Несмотря на первоначальный культурный шок, я была рада оказаться в Великобритании и начала строить планы. Я поступила в местный колледж, чтобы улучшить свои знания английского языка и завела нескольких друзей. В первый год пребывания в Великобритании я была занята адаптацией и приспособлением к жизни в новой стране.

В этом новом месте я чувствовала себя счастливой и словно дома. Учителя и студенты замечали мои успехи и хвалили. Меня переполняли чувство гордости и целеустремленности. В колледже я снова почувствовала себя прежней. Я говорила на занятиях и успешно сдала все экзамены, включая устные. Я снова прекрасно владела своей речью.

Однако чувство облегчения, которое я испытывала во время учебы, – это то, чего я не могу сказать о своей работе. Это было настоящее змеиное гнездо. Там я чувствовала себя скованно, и мой внутренний страж был начеку. Я делала все возможное, чтобы не привлекать внимания, старалась не высовываться. Как ни странно, нежелательное внимание было именно тем, что я получала. Я была слишком молода, мне не хватало жизненного опыта, что делало меня уязвимой для виктимизации и манипулирования.

Когда я переехала в Великобританию, то плохо знала английский язык, поэтому чувствовала себя неуверенно. Конечно, у меня было хорошее оправдание, ведь я могла просто свалить все на языковой барьер. Пытаясь вписаться в коллектив, я научилась скрывать свои чувства и эмоции, но приобрела репутацию необщительной, зажатой, молчаливой и странной.

Имидж, который я «заработала» в средней школе, продолжал жить, или, правильнее сказать, я жила в соответствии с ним, а также тем ограниченным самовосприятием и проекциями, которые в нем содержались.

Но теперь он принял уродливую форму менталитета жертвы, характеризующуюся чувством неполноценности. В мое сознание закрались мысли о собственной неполноценности и малости по сравнению с окружающими меня «нормальными» людьми. У меня были низкая самооценка и убежденность в своей никчемности. Была лишь немногочисленная группа людей (таких же иностранцев, как я), с которыми я могла говорить, не стесняясь и не боясь осуждения. Меня сделали козлом отпущения, и, казалось, у меня не было другого выбора, кроме как терпеть психологическое насилие, которому я подвергалась.

То, чему сопротивляетесь, преследует вас! Когда вы изо всех сил пытаетесь убежать от чего-то, это именно то, с чем, в конце концов, вы столкнетесь.

Я была идеальной жертвой, и в конце концов у меня случился эмоциональный срыв, справиться с которым можно было только с помощью сильнейшего психотропного препарата, используемого для лечения тревожных и панических расстройств – Ксанакс, запрещенного в Великобритании. Я не знала о рисках и по большому счету мне было все равно – это помогло мне справиться с ситуацией, отключиться и выжить. В результате я спала по тринадцать-шестнадцать часов подряд. По сути, я преодолевала стресс посредством ухода в мир наркотических сновидений.

Нервный срыв, который я пережила, был неизбежен. Подавление эмоций и чувств – худшая стратегия выживания. Так что через некоторое время она начала давать трещину. Мое легкое волнение и предрасположенность к повышенной тревожности перешли в социальное тревожное расстройство (СТР) (диагноз был поставлен лишь годы спустя и после полного выздоровления в результате самодиагностики), что отразилось на моей речи. Я сталкивалась с сильными блоками молчания, из-за которых в незнакомой обстановке я буквально немела.

Я сменила работу, но тревога не проходила. Более того, это усугубило проблему, которая к этому времени стала невыносимым бременем. Я страдала от подступающей депрессии с эпизодическими приступами паники. Телефонные звонки пугали меня, заставляя нервно подпрыгивать, поэтому я передавала трубку своим друзьям. К этому моменту, я стала в значительной степени полагаться на других людей при приеме и совершении от моего имени телефонных звонков, а также в большинстве ситуаций, связанных с общением.

В Ливерпуле

В возрасте двадцати шести лет я достигла эмоционального дна. Находясь в тяжелой депрессии, ненавидела себя и думала о самоубийстве. Я чувствовала себя подобно зомби – полумертвой-полуживой, оцепеневшей, ничего не чувствующей.

Некоторые говорят, что люди начинают меняться только тогда, когда ситуация становится невыносимой. Они либо меняются и находят выход из ситуации, либо сдаются под давлением и умирают. Мой менталитет жертвы, как магнит, притягивал хищников и управлял моей жизнью. Трудно было воспринимать себя иначе. Но я решила попробовать начать все сначала.

Я уволилась с работы в Честере и переехала в Ливерпуль, где снова стала жертвой хищников и психопатов. Я нашла новую работу, но это место кишело абьюзерами. Конечно, в то время я была слишком молода и наивна, чтобы распознать их манипуляции и игры разума, что привело к еще большей виктимизации и жестокому обращению. Моя детская робость и желание угодить, казалось, провоцировали их, вызывая хищные, маниакальные инстинкты. Они нападали на меня, питаясь моей наивностью и беспомощностью. Тем временем антидепрессанты облегчали мои страдания. Я резко расслабилась. Сдержанность уступила место выразительным эмоциям, таким, какие я испытывал в детстве.

Впервые появились проблески любви к себе и сострадания. Это было восхитительное чувство освобождения. Я наслаждалась им, как и начала получить удовольствие от собственной компании.

То, как я относилась к себе, отражалось и на том, как люди относились ко мне. Меня удивило то, что я не сделала ничего такого, чтобы заслужить это. Я просто была собой, открыто игнорируя мнение людей и больше не пытаясь им понравиться.

Конечно, мое заикание не было вылечено антидепрессантами, но я больше не была такой встревоженной и напуганной. Лекарства помогли восстановить контроль над своими чувствами и жизнью, что стало отличным фундаментом для восстановления моей самоидентификации и уверенности в себе.

Когда ситуация стала выглядеть более многообещающей, я задумалась о том, что нужно изменить, чтобы повысить уверенность в себе и улучшить речь. Несмотря на заметное улучшение эмоционального состояния, я все еще оставалась в тупике. Что-то подсказывало мне, что, если я буду держаться за свои старые дисфункциональные установки – мои взгляды, сопротивление переменам, подавленные чувства и ничего не делать, это может привести к возникновению потенциально серьезных последствий. Мне было страшно, но моя воля к жизни и сила характера оказались сильнее и побудили меня к действию.

Первые нерешительные шаги к свободе

Ситуация начала казаться катастрофической, и я боялась будущего, если ситуация не изменится. Я нашла спасение в чтении книг по саморазвитию, и катарсис наступил при виде книги о стеснительности. В ней был список ораторских клубов, находящихся в моем районе, и я решила посетить встречу в Speakers Club. Я никогда не посещала подобные встречи, да и вообще любые места, где могла бы встречаться с незнакомыми людьми, а тем более выступать перед публикой. Эта «авантюра» была смелой – просто немыслимой для такого сдержанного человека, как я.

Первые несколько встреч я сидела молча, слишком испуганная для того, чтобы встать и представиться. Некоторые члены клуба позже говорили, что им было жалко меня. Мне тоже было жаль себя, поскольку в то время я не понимала, почему мне было трудно говорить. Осознание этого и мое непонимание причиняли еще большую эмоциональную боль. Я чувствовала себя словесно зажатой и эмоционально забитой, и в то же время мне так много хотелось высказать, кричать на каждом углу.

На одной из встреч присутствовали люди с программы по коррекции заикания. С речью выступил «заикающийся человек». Его рассказ был шатким и неуверенным.

Я сразу заметила признаки заикания, запинки и отвела взгляд. Я почувствовала неловкость за него, но в то же время завидовала тому, что у него хватило смелости, которой не хватало мне, чтобы встать и выступить перед всеми присутствующими опытными ораторами.

Его история вдохновила меня, помогла набраться достаточно смелости, чтобы встать и представиться. Я едва дышала и чувствовала, что меня душат блоки молчания. Моя борьба и желание выступить всколыхнули огромный выброс кортизола внутри меня, вызывая мучительную эмоциональную боль, когда всплывали воспоминания о прошлых неудачах и болезненном смущении. Но я покинула эту встречу с чувством гордости. Я похвалила себя за то, что приняла вызов и не пыталась его избежать. В моем сердце пробудилась надежда. После этого события я несколько дней мучилась, но решила не сдаваться. Наконец-то появился свет в конце туннеля.

Я также узнала, что существует курс по коррекции заикания, и пошла на него. Я чувствовала себя победительницей, потому что впервые за много лет не позволила своему заиканию взять верх над собой. Я решила заговорить, и я это сделала. Я отрицала то, чем было на самом деле мое состояние и что его вызывает. Заикание не полностью вписывалось в это, ведь я знала, что могу свободно общаться со знакомыми людьми.

По настоятельной рекомендации выпускников, с которыми я познакомилась в Speakers Club, я записалась на курс коррекции заикания. Это стало началом постепенного подъема из ямы жалости и ненависти к себе и десятилетнего самобичевания, которым я поддавалась с подросткового возраста. Однако мое выздоровление было медленным, болезненным и не без проблем и неудач.

Это подобно долгому, упорному восхождению на вершину Эвереста, где после каждого преодоленного отрезка пути следующий всегда оказывался еще выше. Ощутимые изменения возможны только при последовательной ежедневной работе и прилагаемых усилиях. По мере подъема я сталкивалась с новыми трудностями, преодолевая все больше страхов и неуверенности, моя уверенность в себе начала возрождаться, расти и укрепляться. Путь становился все легче и приятнее с каждой ситуацией, возникающей у меня на пути.

Процесс достижения даже контролируемой стадии свободного владения речью не был простым. Были взлеты и падения, моменты отчаяния, турбулентность разной степени тяжести и приподнятое настроение, эйфорические триумфы – все это сплелось в калейдоскоп эмоциональных и крайне трансформирующих событий.

Всего за четыре дня обучения на курсе по коррекции заикания я прошла путь от человека, который не мог произнести вслух собственное имя, до человека, который мог смело выступить в центре города с публичной речью. Я вышла из зоны комфорта, полностью раскрылась, но при этом испытывала чувство огромной власти и внутренней силы, силы, которая определяла все, что я знала о себе и во что верила. Во время прохождения курса я разговаривала с людьми, которых обычно любой ценой избегала: красивыми мужчинами, байкерами, группами подростков, полицейскими, военными, бездомными – и проводила массовые опросы в кафе и на улицах.

Мой привычный крошечный мир был перевернут. Этот опыт взорвал мой мозг. Мои закостенелые убеждения и представления о том, кем я была, исчезли, а на их место пришло то, с чем я еще не могла полностью ассоциировать себя. Этот опыт также принудительно перезапустил мою устаревшую действующую программу веры в себя, сделал недействительными мои старые шаблоны мышления и ложные убеждения, раскрывая масштаб потенциала и неиспользованных ресурсов, которые до сих пор были скрыты внутри. Он снял слои ложных, ограничивающих восприятий, накапливаемый годами негативный багаж, буквально за одну ночь. Я почувствовала себя так, будто родилась заново.

Я была эмоционально потрясена этим первым опытом и беспрецедентным уровнем уверенности, который обрела благодаря этому курсу и его простому подходу. Однако менее очевиден тот факт, что многие люди ожидают от этого курса полного выздоровления, то есть избавления от заикания. В действительности же многие курсы прямо заявляют, что то, что они предлагают, – это техника управления (т.е. контроля) заиканием и что они ни в коем случае не могут гарантировать избавление от него.

Вскоре после окончания курса я посетила группу поддержки людей с заиканием, где познакомилась с теми, для кого устная речь все еще оставалась главной серьезной проблемой, несмотря на то, что они десятилетиями следовали предписанному методу. Еще более удивительным было то, что даже в спокойной обстановке занятий на курсе они испытывали такие же сильные трудности и блоки, как и во время выступлений на улицах.

Преподаватели, руководители и организатор курса оправдывали это, предположив, что люди, которые испытывают трудности, просто не прилагают достаточно усилий для своего выздоровления. Однако, как я выяснила позже, люди не смогли обрести контроль не потому, что они не прикладывали достаточно усилий, а потому, что слишком усердно работали над своей речью. Они были слишком сосредоточены, слишком озабочены, слишком зациклены на каждом мельчайшем аспекте речи до такой степени, что буквально тормозили ее, не давая протекать тому, что должно быть естественным процессом. Результатом такого пристального и чрезмерного контроля, как вы можете себе представить, стало полное его отсутствие, то есть неконтролируемые блоки, возвращение к исходной точке. Вот так!

Как бы парадоксально это ни звучало, но правда заключается в следующем: чтобы обрести контроль, нужно избавиться от него!

Контроль нарушает естественный поток речи. Любые методы контроля, используемые для избавления от речевого дефекта, образуют прочный барьер, мешающий человеку достичь той самой цели, к которой он так стремится. По сути, контроль – это инструмент саморазрушения.

Это объясняет, почему, как только первоначальное чувство уверенности проходит, возвращается тревога. Курсы, основанные на методах контроля, преследуют несколько туманные, сомнительные цели – дать людям контроль и вместе с тем отнять его. Все это происходит настолько ловко, что человек почти не замечает этого. Имея, казалось бы, вполне благородную цель – дать людям контроль (и надежду, обещание, что ситуацию можно улучшить) над своим заиканием и, в конечном счете, над своей жизнью, методы, основанные на контроле, отнимают его.

Свободу отнимают, представляя людям некую методологию и идеологию жизни, которой они должны строго придерживаться, если хотят обрести «свободу».

Участникам постоянно, почти гипнотически со стороны руководителей курса, внушается, что заикание – это недуг, который, как считается, останется с человеком на всю жизнь. «Я знаю, что всегда буду заикой», – заявил один из авторитетных преподавателей курса в своем радиоинтервью. Как в какой-нибудь догматической религии, если человек отклоняется от правил, методов обучения или ставит под сомнение их эффективность, вас отвергают, лишая возможности играть активную ведущую роль во время прохождения курса. Вам не дают «быть на виду».

Это можно сравнить с азартной игрой – сначала вам дают выиграть, завлекают и подогревают интерес, но когда вы слишком увлечетесь, то начнете проигрывать и в итоге окажетесь таким же неудачником, как и в начале.

Обратной стороной этих курсов по коррекции заикания является то, что они коммерческие, и чтобы обеспечить прибыльность на долгие годы вперед, программа курса должна гарантировать возвращение на него людей. Курсу нужны постоянные участники на все время его существования. Курс существует только благодаря их взносам. В этой связи возникает вопрос о том, действительно ли такие курсы заинтересованы в том, чтобы решать проблему заикания.

Я перестала посещать программу после года активного и религиозного следования его методикам. Фактически, я полностью перестала использовать его инструменты и начала экспериментировать со своей речью, внимательно наблюдая за ситуациями, в которых моя речь была хороша и в которых я испытывала трудности, независимо от используемых техник. Мои наблюдения подтвердили, что использование любой техники не гарантирует даже контролируемой беглости речи. Другими словами, можно полагаться на техники и все равно испытывать полные блоки и прерывания. Это происходит потому, что известные методы восстановления речи справляются только с внешними проявлениями заикания, но не справляются с глубинными причинами, которые его порождают.

Если к этому добавляются целенаправленный контроль и управление вашей речью, это создает замкнутый цикл или порочный круг, который продолжает запускать проблему снова и снова, не позволяя тем самым вам достичь и сохранить хоть сколько-нибудь ощутимое улучшение, не говоря уже о постоянном. Метод становится тем самым костылем, который поддерживает заикание, а не устраняет его. Даже если вам повезет и поначалу добьетесь хороших результатов, облегчение будет временным, и заикание вернется, по мере того, как исчезает ваша уверенность в себе.

Обретение свободы

Решение проблемы заикания всегда было в пределах нашей досягаемости. На самом деле, все проблемы, созданные человеком, всегда легко решаются. Наш слишком логичный ум усложняет ситуацию, сбивает нас с пути, так что явление, которое мы хотим понять, становится непостижимым. Возникает туман искусственных теорий, научных и религиозных догм, правил, предписаний, условий, правильности и неправильности. Нам внушили, что решение проблемы – это борьба, напряжение, и мы должны бороться с этим, чтобы найти решение. И, конечно же, решением должна быть какая-то сверхсложная и тяжелая интеллектуальная система.

Метод, к которому я пришла, позволяет преодолеть эту созданную разумом сложность. Решение всегда простое, но часто предстает под видом неразрешимой трудности.

Как скоро ваша речь станет лучше?

Некоторые из вас смогут значительно улучшить речь, просто прочитав эту книгу, усвоив и интегрировав полученную информацию в свою повседневную жизнь и общение. Процесс будет ускоряться по мере того, как вы будете понимать психологию заикания (т. е. вашу психику), ее алгоритм и то, как возникают трудности с речью. Книга дает глубокое представление о том, как, вопреки распространенному мнению, заикание (т. е. логоневроз) не имеет никакого отношения к речи. Как только вы осознаете эту мысль, логоневроз исчезнет и беглость речи восстановится естественным образом, без дыхательных техник, без необходимости контроля, без трудностей.

Что я поняла?

В тот момент, когда я перестала использовать любой тип контроля, я действительно начала лучше говорить и выздоровела. Я достигла такого уровня уверенности в себе, какого никогда раньше не ощущала. И это была не кратковременная эйфория. Это было осознанная, мощная и необъяснимая уверенность, то невыразимое чувство знания, когда ты просто понимаешь, что идеальная речь – это навсегда. Вы не можете ее потерять, это так же естественно и не требует усилий, как дыхание. Это как научиться в первый раз ездить на велосипеде. Вы следуете инструкциям, но продолжаете ошибаться и падаете. Но как только вы откажетесь от контроля, внутренний диалог прекратится, вы расслабитесь, отпустите себя и просто поедете. Именно такая магия происходит и с речью. Приходит чистое и бессловесное чувство знания. В этот момент вы просто отпускаете себя и говорите.

Для меня ни одна речевая ситуация теперь не была сложной. Напротив, чем сложнее задача, тем увереннее становилась моя речь. Я становилась более красноречивой и уверенной, выразительной, убедительной, даже драматичной. До этого я только испытывала подобные чувства и такое уровень уверенности только во время занятий с логопедом, но там меня подпитывала эйфория, и я почему-то знала, что в конце концов она улетучится. Так и случилось, поскольку моя уверенность колебалась, а никто не может все время оставаться энергичным, суперуверенным в себе. Теперь я просто проходила через речевые ситуации, без признаков заикания, без колебаний в моем голосе.

В свободном полете

Покинув программу коррекции заикания, я наслаждалась абсолютной свободой, которую никогда не могли бы мне дать никакие инструменты контроля. Основываясь на моем личном опыте, опросив и понаблюдав за теми, чья речь значительно улучшилась, я поняла, что заикание – это не проблема речи. Фактически, оно только имеет отношение к ней, поскольку проявляется в виде речевого блока. Однако основная причина, которую не устраняет ни один из существующих методов, кроется в дисгармонии или внутреннем несогласии, с которыми живет заикающийся человек. Как только гармония установится и/или восстановится, заикание как реакция перестанет возникать. Оно просто прекратится, поскольку это всего лишь реакция.

И на сегодняшний день я разработала свою собственную программу «Анатомия заикания», которая помогает тысячам людей по всему миру избавиться от заикания, восстановить внутреннюю гармонию и обрести безусловную свободу от него, которая сохраняется на всю жизнь. Это также курс для родителей и специалистов по лечению заикания, чтобы помочь им эффективно и в более короткие сроки помочь своим детям и пациентам.

Информация, представленная в этой книге, поможет разобрать и заново собрать алгоритм заикания. Она представляет собой глубокое понимание сложной работы этого «загадочного» нарушения. Я исследую психологию заикания, как оно развивается, как мы сами создаем его, алгоритм логофобии и показываю точные «индивидуальные» шаги по ее нейтрализации.

Знания, которыми делюсь с вами в этой книге, выходят далеко за рамки «исправления» заикающейся речи. По мере того как вы будете восстанавливать баланс, ваша речь станет лишь крошечной частью того, что можно изменить и улучшить.

Готовы ли вы стать хозяином своей жизни и своей речи? Если да, пожалуйста, читайте дальше. Ваш путь к свободе начинается прямо сейчас.

Глава 3 – Откуда я знаю, что заикание не вернется?

Искаженная реальность

Ваша реальность определяется состоянием вашего сознания. Ваши чувства и мысли бессознательно создают уникальную сферу и формируют непосредственную реальность и жизнь.

Как и 95 процентов всего человеческого поведения, заикание – это бессознательная поведенческая реакция. Прежде чем я обрела свободу, я определила и осознала все свои бессознательные привычные реакции. Я вытащила на свет все свои нежелательные мысли и модели поведения. Это очень важно, поскольку до тех пор, пока они – что вы делаете, как и когда – остаются неосознанными, то есть невидимыми для вашего сознательного понимания, ваши реакции заикания остаются скрытыми. Ваше заикание будет возникать автоматически и неконтролируемо.

Заикание просто случается, и вы ничего не можете с этим поделать, пока алгоритм остается невидимым для вас – то есть неосознаваемым. Только когда я осознала это, я смогла по очереди нейтрализовать и заменить свои реакции, что привело к результатам, о которых я рассказываю в этой книге. Поняв, а затем увидев, что я делаю для создания речевых блоков, я лишила заикание подпитки. Заикание, как рефлекторная реакция, постепенно прекратилось, и мне не пришлось прибегать к дыхательным упражнениям, средствам контроля, уловкам, лекарствам или устройствам для улучшения беглости речи. Я обрела безусловную свободу без необходимости бороться за нее.

Речь стала очень важна для меня, а осознание себя, как заикающейся, которое было у меня долгие годы, превратилось в ничто. Оно растворилось. Я перестала бояться и обращать на него внимание. Моя речь стала неотличимой от речи свободно говорящих, тех, кто никогда не заикался.

И это касается не только меня. Многочисленные рассказы людей, с которыми я разговаривала во время сбора данных для моего исследования, демонстрируют поразительное сходство. Их окружение и биографии были разными, как и их жизненный опыт. Однако алгоритм развития заикания повторяет одну четкую схему: начало-процесс-борьба-последствие. Одна и та же схема каждый раз, для каждого из нас.

Сегодня я могу с уверенностью сказать, что мое заикание полностью исчезло. Оно ушло. Но, возможно, вы спросите, откуда я знаю, что оно не вернется?

Трехфазный подход

Первая фаза – отказ от зацикленности на идеях/убеждениях

Самое главное, я полностью отказалась от идеи «раз заикаешься – то заикание будет всегда». Это представление ошибочно и чрезвычайно ограничивает. Оно навсегда заманивает вас в ловушку. Предрасположенность к заиканию порождает страх – страх потерять беглость речи, в результате чего вы чувствуете себя застрявшим в ловушке и лишенным выбора. Беглая, спонтанная речь – это выбор.

Какое-то время мне казалось, что единственный выбор – это полагаться на технику; например, говорить чопорно. Но я поняла, что сама создаю свою реальность и то, как я справляюсь со своим заиканием, поэтому я сознательно решила остановиться.

В результате заикание беспокоило меня все меньше и меньше, пока все блоки и напряжение не исчезли, а заикание, наряду со связанными с ним робостью, сомнениями, мысленными репетициями, предвкушением и страхом, были ликвидированы.

Вторая фаза – психология заикающегося

У меня появились иные понимание и взгляд на поведение заикающегося и того, как моя психика создавала эти блоки и трудности. Я больше не боюсь внешних обстоятельств и не запинаюсь в своей речи. Какой бы ни была ситуация, будь то сильное давление, например, на презентации, сильные эмоции или, к примеру, аргументированная жалоба на обслуживание, несогласие с мнением или неожиданная стрессовая ситуация, моя речь остается такой же уверенной. Теперь я без труда добиваюсь спонтанной речи, ясности мыслей и ума, и все это без каких-либо усилий по контролю своей речи каждый раз, когда я открываю рот.

Третья фаза – алгоритм

Теперь я знаю, как возникают блоки и трудности в речи. Я видела и наблюдала это у себя и у других людей. Мое независимое исследование доказало и укрепило мои мысли по этому поводу и подтвердило, что мои представления верны.

Часть вторая – Ваша карта мира

Есть одна вещь, о которой мир не хочет, чтобы мы узнали и это правда о себе. Почему? Потому что тогда мы станем свободными.

Дэвид Р. Хокинс

Глава 4 – Устанавливаем консенсус: что такое заикание?

В этой и последующих главах термины «заикание» и «логоневроз» будут использоваться как взаимозаменяемые.

По традиционным представлениям имеющее чисто физическую природу, заикание зарождается в человеческом сознании и на 100 процентов является психологическим явлением.

Точно так же в вашем сознании находятся ответы, которые вы, вероятно, искали, и окончательный ключ к решению проблемы находится там же.

Что такое заикание?

Никто не рождается с заиканием, и оно не передается по наследству. Лекарство от заикания не найдено, поскольку это не физический недостаток и не болезнь.

На самом деле это тип тревожного расстройства, вызванного к жизни сочетанием природы и воспитания, причем природа – это влияние ваших генов, а воспитание – воздействие родителей, а также внешней среды.

Заикание – это разрушительно обусловленная модель поведения и реакций на внешние события, другими словами, речь. Когда все компоненты активируются одновременно и последовательно, 2 процента населения Земли испытывают нарушение плавности потока речи – это и есть заикание.

Это также проблема внимания, поскольку ваше внимание навязчиво привлекается к вашей речи, так как вы начинаете тщательно следить за каждым аспектом того, что вы говорите.

Это называется самофокусировкой внимания. Куда направлено внимание, туда течет энергия.

То, чему вы сопротивляетесь, продолжается и развивается. Это не просто метафоры, а реальность происходящего. Зацикленное на неправильной «идее» внимание приводит к болезненным размышлениям и эмоциональным страданиям, таким как мучительное предвкушение, неспособность сосредоточиться, усталость, мозговой туман и физический блок.

Весь процесс происходит бессознательно, но всегда приводит к одним и тем же результатам: наблюдаемым или осязаемым проявлениям, таким как диафрагмальное напряжение, искаженная мимика, использование трюков, защитное поведение и избегание. Это, в свою очередь, может привести к стойкому и неконтролируемому заиканию.

Чтобы эффективно «вылечить» заикание, сохранить достигнутые результаты и избежать рецидивов, вам необходимо прекратить попытки исправить речевые блоки с помощью методов и техник. Напротив, вам необходимо понять внутренний механизм расстройства, психологию (собственное мышление) заикающегося и что, из того, что вы делаете, создает трудности. Только тогда вы, соблюдая эти условия, сможете освободиться от заикания – не просто достичь временного эйфорического облегчения, а остаться бегло говорящим на всю жизнь.

Переход от заикающегося к «свободно говорящему» происходит постепенно и варьируется от человека к человеку в зависимости от первоначальной тяжести расстройства, его готовности устранить проблему и открытости к нетрадиционным немедикаментозным методам лечения.

Внешнее влияние

Заикание – это совокупность влияния всех систематических внешних воздействий и событий на человека и усвоенных эмоциональных и поведенческих реакций на них. Вместе взятые, эти реакции приводят в движение последовательность внутренних психоэмоциональных событий, которые формируют алгоритм заикания. Этот сложный алгоритм активирует и подпитывает реакцию заикания каждый раз, когда вы хотите высказаться.

Основная проблема заключается в том, что все это происходит бессознательно и слишком быстро для человеческого сознания, не говоря уже о том, чтобы отследить точные действия, которые приводят к нарушению речевого поведения или логофобии.

Каждая человеческая эмоция находит свой путь в теле. Заикание, будучи психологическим расстройством (блоком), проявляется в виде нарушенной речи, но, конечно, всегда есть исключения из правил. Систематическое воздействие наблагоприятных событий не всегда проявляется в заикании, но может проявляться в широком спектре разнообразных необъяснимых психологических расстройств, которые будут рассмотрены далее.

Ваша цель – куда вы направляетесь?

Чтобы достичь желаемого, очень важно четко представлять, куда вы куда вы направляетесь. Если вы стремитесь к беглости речи, очень важно понять, что такое заикание на самом деле.

Во время своего самостоятельного исследования я столкнулась с бесчисленным количеством определений и взглядов на заикание. Среди обывателей заикание чаще всего рассматривается как умственный недостаток, результат младенческой травмы головы, отсутствие социальных навыков, нежелание говорить и даже как скрытая агрессия и т. д. Однако моя точка зрения является неортодоксальной, поскольку она отрицает все предыдущие определения и взгляды на заикании.

В научном сообществе существует единое мнение, что заикание – это моторное расстройство речи, характеризующееся ее непроизвольными нарушениями (например, повторением звуков и слогов, их удлинением) и, как полагают, вызвано нарушениями нейронных связей и синхронизации нейронных сетей мозга, и имеет генетическую природу (т.е. передается по наследству).

Современная наука также полагает, что психологический дистресс и тревога, которыми часто сопровождается заикание, у некоторых взрослых являются его последствиями.

Сам факт отсутствия единого мнения оставляет место для искажений и путаницы, особенно в руках тех организаций, которые тайно используют в это своих коммерческих (и, возможно, корыстных) интересах. Были потрачены миллионы и приложены огромные усилия, но наука не продвигается вперед. Все попытки ученых по решению проблемы были направлены не на что иное, как на «устранение» наблюдаемого симптома расстройства – нарушенной речи – но без особого успеха.

Поэтому используется целый ряд техник, улучшающих беглость речи, таких как контроль дыхания, медленное начало речи, электростимуляторы и лекарственные препараты. Однако они лишь маскируют заикание и делают его более управляемым. Но «лекарство», окончательный ответ на вопрос, что могут сделать ЛСЗ, чтобы перестать заикаться, до сих пор отсутствует. Точные механизмы, вызывающие заикание, остаются неизвестными. Ни одна общая для всех первопричина до сих пор не найдена.

Я не могу не задаться вопросом, кто спонсирует исследования, которые не дают никаких результатов, никаких ответов, никакого понимания, а только распространяют «научные» заблуждения и неправильные представления, которые еще больше отдаляют ЛСЗ от их свободы.

Мой взгляд и подход к решению проблемы заикания превосходит все, что вы могли слышать раньше.

Многоликость заикания

За последние тридцать лет было предложено множество теорий, среди которых наиболее научно признанные – «доказанные» теории. Они предполагают, что заикание – это разновидность или результат:

синдрома Туретта;

церебрального паралича;

дисфункции речевого аппарата;

дисфункции височно-нижнечелюстного сустава;

расстройства аутистического спектра;

нарушения межполушарного взаимодействия;

физического повреждения мозга;

родовой травмы;

страха собак;

формы шизофрении;

эпилепсии;

синдрома дефицита внимания с гиперактивностью;

снижение мозгового кровотока;

гипоксии;

малого веса при рождении;

черепно-мозговой травмы.

Посмотрите сами, и вы увидите, что каждая из этих теорий в определенный момент получила поддержку самых выдающихся научных организаций – печать одобрения.

Помимо того, что все эти определения не имеют никакого отношения к заиканию, они противоречат друг другу и вводят в заблуждение, поскольку ведут нас дальше в лабиринт трудностей.

Если зайти слишком далеко, возврата не будет. Кроме того, все предложенные определения описывают лишь внешние симптомы заикания, но не способствуют пониманию самой проблемы. В очередной раз они не объясняют ее механизм.

Хотя феномен заикания является предметом исследований и научных дискуссий на протяжении тридцати лет, кажется, что это не более чем игра в угадайку в мировом масштабе. Странно, но чем более квалифицированы и авторитетны специалисты, тем большее сопротивление и негибкость они проявляют, когда их просят заглянуть за пределы «устоявшейся парадигмы». Создается впечатление, что это нежелание снять шоры невежества и принять тот факт, что заикание поддается лечению, поскольку не является болезнью.

Итак, наконец-то пришло время признать, что старый взгляд на проблему заикания просто не работает, так как является ложным. Пришло время следовать новому определению, которое проложит путь к окончательной свободе для всех ЛСЗ. Это люди, чью жизнь сильно ограничило заикание, поэтому они не могут ждать. Им не нужна еще одна умная теория. Им нужен гибкий метод, который поможет навсегда избавиться от заикания, и твердая уверенность в том, что оно больше не вернется.

Классификация заикания

Заикание часто делят на типы в зависимости от его тяжести и нескольких наблюдаемых проявлений: развивающееся (или детское), нейрогенное и психогенное. Существуют и другие подтипы: тоническое, спазматическое, клоническое и смешанное заикание.

Мы все разные, с разной степенью тяжести заикания и разными обстоятельствами, связанные с его появлением и проявлениями. Однако основная причина остается одной и той же во всех случаях: заикание подчиняется одному общему алгоритму, который коренится в личной/внутренней дисгармонии и беспокойстве.

Важно понимать, что научный мир и врачи-терапевты используют вышеуказанные классификации только для того, чтобы упростить диагноз и прописать курс лечения. Разумеется, за исключением органических случаев заикания, вызванных, например, черепно-мозговой травмой, инсультом, механической травмой органов дыхания или речевого аппарата, которые выходят за рамки этой книги и моего подхода.

Но я еще раз повторю, что основная причина отсутствия определенного консенсуса по поводу заикания кроется в том, что его всегда ошибочно рассматривали, как проблему речи. Результаты моего исследования доказывают, что это не так. На самом деле заикание не имеет почти никакого отношения к речи. Единственная связь с ней заключается в том, как оно проявляется – в прерывистой речи, напряженности, искаженной мимике, удлинении звуков и блоках молчания, нерешительности и других сопутствующих видах поведения.

Самое близкое из когда-либо предложенных объяснение

Проконсультировавшись с огромным количеством источников, мы пришли к следующему объяснению, наиболее приближенному к определению природы заикания. Однако, поскольку оно не вписывается в рамки традиционной теории, оно было отвергнуто официальной наукой, как ненаучное и, следовательно, недействительное.

Почему? Потому что она не вписывается в рамки традиционной парадигмы. Потому что, откровенно говоря, это ставит под угрозу авторитет и репутацию экспертов этих организаций, которые так усердно работали, чтобы эту репутацию заработать. Эти люди большую часть своей карьеры потратили на изучение этого феномена, чтобы в конце концов узнать, что совсем не продвинулись в этом направлении и их усилия были бессмысленны. Как они могут теперь все бросить? Они предпочитают верить только в то, что видят.

Самое близкое, на мой взгляд, объяснение, основанное на новаторской работе профессора медицины доктора Джона Сарно, было изложено Питером Лоувом в книге «Заикание как расстройство личности». Эта теория утверждает, что многие так называемые физические недуги на самом деле зарождаются в подсознании. Конечно, это не совсем новая теория, но современная доказательная медицина уделяет больше внимания концепции психосоматических расстройств, которые раньше не принимались во внимание медицинскими экспертами. Это объяснение свидетельствует, что единственный способ решить проблему заикания – это признать и принять то, что это проблема подсознания (мышления), а не физическая. Давние традиционные подходы, предполагающие пожизненное лечение без гарантии успеха, на самом деле могут быть мотивированы коммерческими интересами.

Доктор Сарно говорит о том, что он называет «синдромом тела разума» или «синдромом миозита напряжения» (СМС), который пока не является официально признанным медицинским заболеванием и не признается в рамках традиционной медицины, хотя различные известные врачи признают его существование. СМС – это неснятый накопленный стресс, который трансформировался в мышечное напряжение в теле.

Энергия наших подавленных эмоций не рассеивает это напряжение, поэтому оно не исчезает и переходит в функциональное телесное расстройство – мышечный спазм. Сам СМС не имеет никаких физических, видимых проявлений. Как известно, такие эмоции, как стресс, нельзя поместить в пробирку и измерить. Поэтому в медицинских исследованиях не существует методики, которая могла бы зафиксировать и изучить СМС, так как в его основе лежат эмоции, которые невозможно количественно оценить, измерить или исследовать с помощью известных научных методов, поскольку они принадлежат к сфере нематериального. Тем не менее они очень реальны и сильны.

За кулисами

Сложность заикания заключается в его простоте. Это оптическая иллюзия для ума, который пытается исправить только то, что, по его мнению, функционирует неправильно – в данном случае, прерывистую речь. Но при этом полностью упускается из виду первопричина.

Основное препятствие в виде прерывающийся речи практически невозможно игнорировать, когда речь идет о проблеме заикания. Оно лежит прямо на поверхности. Но самое главное, что требует исправления, – это наше психоэмоциональное состояние – менталитет, который позволит нам искоренить проблему. Такие быстрые поверхностные средства, как контроль, электростимуляторы и дыхательные техники, – всего лишь плацебо и бессмысленны для тех, кто хочет навсегда избавиться от логоневроза (т.е. заикания).

В отличие от традиционных подходов, в целях демистификации и понимания заикания я переключила внимание со всех видимых проявлений заикания на внутренние механизмы внутри человека. Это позволило раскрыть суть проблемы и сложные процессы, которые ее вызывают. Я получила представление о психологии заикания ЛСЗ, расшифровала алгоритм, поняла, как создаются блоки, и, наконец, придумала один эффективный и гибкий способ растворить их. Мой подход гибок и адаптируется к каждому отдельному случаю заикания.

Материя над разумом или разум над материей?

Современная медицина продолжает совершать одну и ту же ошибку, зацикливаясь на прерывистой речи и совершенно не обращая внимания на первопричину, которая находится в самом человеке. Не умея задавать правильные вопросы, ученые продолжают бесцельно искать ответ в одном и том же месте, как они делали это последние тридцать-пятьдесят лет. И заикание – не единственный недуг или проблема, к которой подходят в такой же устаревшей и непоследовательной форме, как показано в примерах ниже.

Синдром раздраженного кишечника

Что первым делом исследуют врачи, чтобы найти проблему? Конечно, кишечник, ведь его можно проверить, просканировать и прощупать. Врачи делают вывод, что причина должна быть в кишечнике, даже если анализы не выявили никаких нарушений.

Так было до недавнего времени, когда наконец не выяснилось, что кишечник вовсе не виноват. Приступы диареи и спазмы – это лишь поверхностные симптомы. Настоящая причина, как теперь наконец-то поняли, кроется в глубинном психоэмоциональном состоянии человека. А кишечник? Как ни странно, он в большинстве случаев совершенно здоров.

Нервная анорексия

Здесь применяется тот же поверхностный подход, поскольку считается, что это расстройство пищевого поведения, поэтому лечение направлено на восстановление веса с помощью приема пищи. По сути, «лечение» заключается в насильственном кормлении. При неизменном внутреннем психическом состоянии, человек прячет еду, вызывает у себя рвоту после еды, употребляет слабительные, занимается спортом и продолжает голодать и терять вес. Даже если люди едят и им удается набрать несколько килограммов, рецидив неизбежен. К сожалению, случаются и летальные исходы.

Вегетососудистая дистония

Вегетососудистая дистония приводит к аномально быстрому сердцебиению, поэтому врачи назначают препараты для его снижения. Это очень похоже на лечение заикания – вы заикаетесь, поэтому лечат вашу речь.

В приведенных выше примерах, как и в случае с заиканием, основной подход медицины заключается в маскировке и/или сокрытии поверхностных видимых симптомов при оставлении без внимания причины заболевания. Таким образом, медицинские работники добиваются того, что пациенты становятся пожизненными. Коммерческий интерес имеет первостепенное значение.

Как и в большинстве случаев в жизни, когда мы не видим проблему, проще притвориться, что ее больше не существует. Все очень просто. Именно этим принципом руководствуется «современная система здравоохранения». Но не стоит отчаиваться, надежда есть.

Мой подход бросает вызов этим традиционным, устаревшим медицинским подходам. Я разработала новый метод, который, по моему мнению, является единственным, направленным на устранение заикания, а не на его сокрытие или простое управление им. Из этого автоматически следует решение проблемы.

Заикание как тревожное расстройство

Заикание также известно, как «логоневроз», слово, которое происходит от греческого: «logo» – голос, «neurosis» – нерв. Невроз указывает на проблему с нервами, поэтому ответ заключен в самом определении. Логофобия, логоневроз, речевое беспокойство – все указывает на то, что мы имеем дело не с чем иным, как с формой тревоги, которая влияет на то, как люди говорят.

Возникновение социальных ситуаций, вызывающих страх, почти всегда вызывает тревогу. Заикание – это выработанная реакция на психологический дистресс с острой и преднамеренной фиксацией внимания на речи, вызванной такими внешними факторами и/или переживаниями. Этому способствует целый ряд поддерживаемых, усвоенных защитных моделей поведения: например, тревожное ожидание, нервозность, сдержанность, избегание и т. д., которые проявляются в виде заикания.

Страхи, связанные с социофобией, могут быть весьма идиосинкразическими (ситуативными): разговор по телефону, продолжение разговора, вход в комнату, где собрались люди, или выступление перед группой слушателей. Необходимость делать эти вещи почти всегда тяжела для человека. Хотя степень тяжести и конкретные ситуации, которых люди могут бояться, разные, но у большинства заикающихся тревога и страх вызываются одними и теми же или очень похожими ситуациями. Первоначальное предвкушение или даже мысль о потенциальной ситуации, связанной с разговором, усугубляются вниманием, обращаемым на них. Чем больше внимания уделяется аспектам речи, в попытках контролировать процесс, тем больше трудностей и стресса вы будете испытывать.

Заикание – болезнь?

У здоровых в целом людей появление заикания свидетельствует о явном наличии сопутствующего психологического дистресса (например, тревоги, психоэмоционального расстройства), причем разной степени тяжести. Таким образом, это чисто психологическое заболевание. Единственным исключением являются органические (черепно-мозговая травма, инсульт и т.д.) случаи, которые выходят за рамки этой книги.

В основе логоневроза лежат ошибочные поведенческие и когнитивные модели, которые формируют приобретенную модель реальности, основанную на прошлом аверсивном опыте. Эта уникальная модель реальности затем приводит к определенным моделям поведения, такие как внутреннее напряжение или склонность к самокритике. В сочетании с врожденной сверхчувствительностью, ошибочные поведенческие и когнитивные модели, которые были вызваны этим ложным восприятием и интерпретацией происходящих событий, проявляются в виде заикания.

Однако заикание – это лишь одно из нескольких проявлений внутреннего дисбаланса или психологического дистресса у человека. В некоторых случаях он может потенциально проявляться как депрессия, булимия, бруксизм, парезы, ночной энурез и многие другие сопутствующие формы психоэмоциональных заболеваний. Часто, у человека в той или иной степени присутствуют два или более коморбидных состояния. В моем случае наряду с заиканием у меня были дерматилломания (расстройство ковыряния кожи) и парурез.

Ключевые факты о заикании

Ниже приведены основные факты, которые мы знаем о заикании:

Психологические расстройства – тревога, страх, фобии – многолики. Заикание, считающееся речевым расстройством, является одним из них и относится к области психического здоровья.

Тревога/социофобия/логоневроз часто начинаются в раннем возрасте, в подростковом или даже в детском. Диагноз СТР, вероятно, можно достоверно поставить вплоть до шестилетнего возраста. Как указано в DSM IV-TR (Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам), детство и подростковый возраст могут быть периодами развития, в которые появляются преходящие (социальные и другие виды) тревоги.

Заикание (логофобия) прочно связано с человеческой психикой. Объяснение и решение этой проблемы также можно найти в человеческой психологии.

В упрощенном виде заикание – это тревожное расстройство с обсессивно-компульсивной озабоченностью, если рассматривать его как связанное с публичной деятельностью, порождающей тревогу. Как и в случае с любым типом тревоги, вероятно, имеет место пересечение с другими расстройствами.

Другие тесно связанные с заиканием проявления расстройств, связанных с публичной деятельностью, включают в себя страх сепарации, страх перед посещением общественных туалетов, страх приема пищи на публике, страх публичного письма, сексуальная дисфункция и страх публичных выступлений.

Заикание вполне укладывается в рамки расстройств, связанных с публичной деятельностью. Оно варьируется по степени тяжести и может проявляться в различных обличьях. Понятие «подтипов» остается жизнеспособным, поскольку имеют место быть убедительные доказательства существования вариантов расстройства, преимущественно связанных с публичной деятельностью. Наиболее распространенный из подтипов связан с публичными выступлениями.

В основе речевой тревоги лежит предрасположенность к сверхчувствительности/темперамент, унаследованный от родителей (т.е. врожденный). Такая природная чувствительность – благодатная почва для развития любого расстройства, будь то логоневроз или любой другой тип тревожности.

Эта общая область проблем, вероятно, включает в себя несколько пересекающихся расстройств. В научном языке существует множество различных терминов, которые применяются или соотносятся друг с другом, включая застенчивость, социальную тревожность, социальную замкнутость, поведенческое торможение СТР, боязнь общения и интроверсия. Как в повседневном, так и в научном языке эти состояния описываются множеством способов.

Стена сложностей

Заикание можно сравнить со стеной, которую люди возводят вокруг себя, и в итоге обнаруживают, что оказались замурованными, запертыми и не могут выбраться на свободу. Доведенные до отчаяния, они пытаются пробить эту стену своими силами, используя различные методы и техники контроля или погружаясь в дальнейшие теоретизирования и спекуляции.

Вместо того чтобы тратить силы на это бессмысленное занятие, было бы проще и эффективнее просто вынуть несколько кирпичей из фундамента этой стены, в результате чего вся стена рухнет почти мгновенно. Мы видим наше препятствие (нашу стену) – заикание – но очень немногие, возможно, никто из нас, до сих пор не смог определить и разобрать фундамент, на котором стоит наше заикание. Эта книга выведет вас из лабиринта этой созданной разумом сложности.

Когда вы сталкиваетесь с затруднительной ситуацией, постарайтесь определить, где вы перегибаете палку, что поглощает все ваше внимание (на чем вы зациклены), чему придаете чрезмерное значение. Определите важность или значимость того, чему придаете значение. Что вас чрезмерно беспокоит? Не придавайте этому значение, которого у него нет. Отпустите. Если вы сможете это сделать, стена рухнет, препятствия испарятся, и ваше затруднительное положение разрешится само собой.

Не пытайтесь преодолеть препятствия – уменьшите значимость ситуации, тем самым изменив свое отношение к ней. Другими словами, не тратьте усилия на то, чтобы скрыть дефект своей речи или справиться с ним, так как это принесет лишь временное облегчение, а возможно, не принесет его вообще. Если вы намерены навсегда расстаться с заиканием, просто пытаться разрушить стену – пустая трата времени.

То, что выучили, можно забыть.

Хорошая новость заключается в том, что от заикания, как выработанной реакции (поведения, привычки), можно избавиться. Хеллер и Стил в своей книге «Такой вещи, как гипноз, не существует», опубликованной в 1991 году, утверждают, что логоневроз, приводящий к заиканию, является привычной моделью поведения. Однако, как и многое другое в нашей жизни, это плохая привычка, с которой мы можем справиться – от нее можно отучить. И опять же, как и в случае с другими вредными привычками, это может произойти не сразу, и подсознание, поскольку оно нелегко принимает изменения, может сопротивляться, пытаясь убедить вас оставить все без изменений. Например, попробуйте спать на другой стороне кровати; это все та же кровать, но вы будете с трудом засыпать, так как очень сила привычки очень велика.

Не пытайтесь использовать логику для решения проблемы, поскольку это не про стратегию или разум. Речь идет о вашей системе убеждений и шаблонах реагирования, которые в действительности действует как гипнотическое внушение. Если ваша система убеждений говорит вам, что вы никогда не преодолеете заикание, и вы сочетаете это с моделью поведения, которая ведет к самопоражению, вы не только потерпите неудачу, но и упрочните свою систему убеждений. Это приводит к закреплению автоматических шаблонов убеждений и поведения.

Миллер, Галантер и Прибрам отмечают, что привычки и навыки – это действия, которые начинаются как добровольные, но в процессе повторения и заучивания мы действуем неизменно и автоматически. Сочетание системы ваших внутренних убеждений, сформировавшейся в результате детских травм, внушений и т. д., и повторения определенных моделей поведения, которые укрепляют ваши убеждения, приведет к тому, что вы зациклитесь. Это означает, что у вас будет ограниченный выбор реакций. Для заикающегося это означает, что он будет беспокоиться о том, как говорит, замирать, паниковать, дрожать и жить в ожидании неудачи.

Чтобы обрести свободную речь, разорвать цепь заикания, вы должны смотреть не на то, что мир делает с вами, а на то, что вы делаете в этом мире, основываясь на вашей системе убеждений и моделей поведения. Итак, настоящая проблема заключается в том, как разрушить модель поведения, которая продолжает укреплять вашу систему убеждений. Как помочь ЛСЗ проанализировать их собственную систему убеждений? Как помочь им признать, что в мире есть и другие варианты выбора?

Достижение свободы – с чего начать?

Чтобы достичь желаемого результата, начать наслаждаться жизнью и восстановить данную природой свободу речи и самовыражения, необходимо принять совершенно новый набор реакций и моделей поведения. Необходимо провести серьезную когнитивную перестройку.

Если бы мы только заглянули в себя, то смогли бы определить ошибки в моделях поведения, и тогда наша жизнь, совершенно точно, начала бы преображаться, приносить необыкновенные результаты. Эта простая, незамысловатая истина относится ко всем сферам жизни без исключения, в том числе и к заиканию, поскольку есть вещи, которые мы делаем бессознательно, и то, что мы думаем, значительно подавляет поток нашей речи. Как только вы выявите эти разрушающие модели поведения и мысли, то сможете изменить или заменить их. Это, в свою очередь, изменит ваше отношение к себе, то, как вы видите и относитесь к себе, и то, какой жизненный выбор вы делаете, тем самым повышая качество вашей жизни до беспрецедентного уровня.

Поведение заикающегося начинается еще до того, как вы начинаете говорить. Вы становитесь до такой степени потерянными, что не знаете, что именно делать, и это приводит к заиканию. Все, что вы видите, – это ваша внутренняя борьба за самовыражение. Поэтому вы прибегаете к различным техникам, чтобы исправить свою речь, чтобы лучше управлять ею, при этом упуская из виду тот факт, что ваши трудности с речью имеют мало общего с заиканием, с самим актом говорения.

Вы совершенно забываете о том, что заикание – это всего лишь ваша выработанная реакция или рефлекс (привычка), который является результатом глубоко укоренившихся, бессознательных психических и привычных процессов. Чтобы нейтрализовать эти процессы, вы должны кардинально перестроить свое мышление.

В заключение

В этой главе я кратко изложила свои взгляды на то, что такое заикание. Как возникает проблема, подробно рассмотрено в предыдущей главе. Однако, это только начало нашего исследования, лишь краткая карта территории.

Чтобы изучить местность на этой территории, нужно пройтись по ней и изучить мельчайшие детали. В следующей главе вы узнаете, почему вы заикаетесь, в то время как другие, столь же чувствительные, не заикаются; что способствует развитию и поддержанию заикания в подростковом и взрослом возрасте; и почему, несмотря на все ваши усилия по борьбе с заиканием и его контролю, вы все равно теряетесь и заикаетесь, даже в знакомых ситуациях и в присутствии знакомых людей.

Глава 5 – Социализация и ее роль в возникновении заикания

Как только вы покинете пределы общепринятых убеждений, то никогда больше не погрузитесь в порочные воды заблуждений.

Экхарт Толле

Никто из нас не рождается свободным. Никому не дано сделать свободный выбор. Выбор того, кем мы станем, чему будем подчиняться, что нам нравится или не нравится, предопределены еще до рождения. Принципы и ценности, которые мы считаем своими, были, даже если это в наших интересах, чьим-то выбором и решением. Мы испытываем сильное чувство принадлежности к этим принципам и ценностям, но не осознаем, что принципы, к которым мы так привязаны, на самом деле не являются нашими, а были навязаны агентами социализации – нашими родителями и семейным окружением, в котором мы росли и где формировалась наша самоидентификация, и более широким окружением, в котором мы живем.

То, во что мы верим и считаем нормальным или приемлемым, считается таковым только в нашем социальном окружении. Становится практически невозможно отстраниться и принять полностью необусловленную точку зрения непредвзятого наблюдателя, а затем отделить наши взгляды от тех, что были в нас заложены. Поскольку никто не рождается в изоляции, все мы, без исключения, подвергаемся социализации.

Процесс социализации представляет собой «формирование и лепку» человека, рожденного в данном обществе (т.е. в семье как ячейке более широкого общества), обеспечение приспособленности человека к жизни в этом обществе, следование и поддержку установленного порядка вещей, например, религиозных обрядов, и возможность эффективного сотрудничества с другими членами и группами своего общества. Такими социальными агентами являются, например, наша семья, школа, церковь, место работы и т. д.

Социализация – это процесс обучения, идеология, которая проникает во все сферы нашей жизни. Наше образование, здоровье, духовность, личные установки и поведение устанавливают стандартизированные социальные нормы, которые служат универсальной системой отсчета, в которых мы идентифицируем себя настолько основательно, что это становится неотделимым от того, кто мы есть сами.

По мере социализации мы становимся слепы к абсолютной иной действительности, которые сосуществует рядом с нами. Что в результате? Мы живем так, словно носим защитные очки.

Ловушка социализации

Социализация загоняет нас в психологическую ловушку, из которой практически невозможно выбраться. Она контролирует процесс обучения, в результате которого мы становимся теми, кто успешно работает в интересах конкретной социальной системы. У нее есть свои преимущества, хотя их не так много, поскольку ее главная цель – сделать нас зависимыми от социального контроля и заставить вести себя и предсказуемо реагировать в любой ситуации. Это может привести к тому, что мы настолько прочно отождествляем себя с определенным социальным порядком, что уже не можем представить себе, что нарушим какие-либо из его правил.

У общества есть надежные союзники, которые помогают нам действовать в соответствии с его целями – наши генетические потребности и привычки. Мы боимся быть изгнанными из общества, если не будем следовать его нормам, поэтому оно, контролируя наше поведение, ориентируется на эти страхи. Однако если мы не реагируем на них, если мы не чувствуем угрозы, то эти социальные системы могут работать в обратном направлении, предлагая удовольствие в качестве побуждения к принятию их норм. Помимо страха быть отверженными, наши генетические потребности также дают нам желание нравиться, обладать и т. д.

Социализация действует на нас так же, как на молодого слона, прикованного к столбу. Когда он понимает, что не может сбежать, он тянет за цепь. Но это приводит к тому, что цепь травмирует его ногу. Из-за боли при попытке вырваться он перестает тянуть. Будучи взрослым, слон мог бы с легкостью оторвать столб, не повредив ногу, но он помнит прежнюю боль и не осознает, что его нынешние способности и сила делают возможным новое.

То же самое может произойти и с нами, и этот процесс социализации продолжается из поколения в поколение. Те же ценности, которые были привиты нашим родителям, с большой долей вероятности перейдут к нам, их детям. Затем мы передадим их своим детям, и так далее.

Как устанавливается и поддерживается контроль?

Социализация может воздействовать на нас, устанавливая строгие стандарты, которые регулируют все сферы нашей жизни. Все, что не вписывается в эти стандарты, будь то цвет кожи, наши политические взгляды, религия, образ жизни или, конечно же, заикание, подвергает нас давлению, будь то открытому или скрытому, со стороны общества. Это давление может исходить от наших родителей, педагогов, сверстников, средств массовой информации и т. д., и оно пытается заставить нас подчиниться. От нас ожидают, что мы откажемся от своей индивидуальности и будем играть по правилам общества, частью которого мы являемся.

Индивидуальность человека, его свобода и независимость не приветствуются в этих общественных системах. Если мы считаемся нонконформистами, это заставляет остальных членов общества чувствовать себя некомфортно, поскольку считается, что мы угрожаем предсказуемому порядку их общества. Если мы продолжаем отказываться соответствовать, это может привести к тому, что нашему изгнанию из этого общества, а в некоторых крайних случаях может привести к гораздо худшим последствиям.

Однако если нас заставляют подчиняться обществу, это часто приводит к той или иной форме психологического расстройства или конфликта. Уровень этого расстройства или конфликта обычно зависит от конкретного человека и уровня принудительного контроля, применяемого для принуждения к подчинению. В общем смысле, чем меньше мы сопротивляемся, тем меньший стресс испытываем, а в итоге мы становимся полноправными членами этого общества и теряем контроль над собственной жизнью. Теперь мы под контролем общества, которое будет манипулировать нами, чтобы мы продолжали соответствовать ему, и в конечном итоге наши цели и задачи в жизни совпадают с целями и задачами общества, которому мы так упорно сопротивлялись.

В этом нет ничего нового, ведь социализация как система контроля существует уже тысячи лет. С течением времени она расширялась и становилась более мощной, но большинство людей даже не подозревают о ее существовании, не говоря уже о том, как она работает. Просто оглянитесь вокруг, и вы увидите ее в повседневной жизни – от крупных глобальных организаций до небольших локальных структур; например, религия, политика, банковская система, система здравоохранения, семья, коллектив и т. д.

Механизм работы системы социализации не всегда очевиден, но он может быть настолько коварен, что мы даже не замечаем, что нами манипулируют. Система эффективно работает над формированием нашего сознания, чтобы мы в итоге захотели того, что на самом деле для нас вредно. Просто посмотрите, как работает реклама фастфуда и насколько она эффективна.

Итак, давайте подробнее рассмотрим социальную обусловленность сознания и выясним, как социализация связана с заиканием.

Обусловленность сознания

Как уже было сказано выше, человеческое сознание – его убеждения, восприятие и определение всего, что его окружает, – это продукт социализации. Однако, существуют положительные и отрицательные последствия социализации.

Позитивная социализация подразумевает общие ценности, традиции, религию и культуру семьи, все, что обеспечивает надежную структуру раннего детского опыта. Дети учатся доверять, наблюдая за тем, как их родители и члены большой семьи проявляют любовь, гнев, радость и печаль. Они учатся радоваться, не соглашаться, работать и играть. Такая форма социализации играет центральную роль в приобретении языковых навыков, эмоциональной устойчивости, умения работать и играть в рамках социальных норм.

С другой стороны, негативные или токсичные процессы социализации могут быть психологически разрушительными, ограничивающими и оказывающими серьезное влияние на нашу будущую жизнь, подрывая наш человеческий потенциал. Это может выражаться в отчуждении, публичном позоре, издевательствах, пренебрежении, манипуляциях, угрозах, жесткой критике, изоляции, физическом/психологическом наказании за отклонение от ожидаемых стандартов и т. д.

Например, мать может считать, что чрезмерное выражение негативных или положительных эмоций – это плохо, и она наказывает своего ребенка каждый раз, когда он показывает свои чувства или говорит о том, что чувствует. В результате такого раннего и последовательного опыта, ребенок может вырасти с убеждением, что эмоции и желания должны подавляться, и он занимается эмоциональным трудом как в пределах своей семьи, так и при взаимодействии с окружающим его обществом.

Подавляя свои чувства, такой ребенок чувствует себя эмоционально сдержанным и слишком боится открыться и быть самим собой в обществе, что психологически истощает. Такие эмоции не просто не рассеиваются, они накапливаются в теле и влияют на него. Это может принять форму психического или физического состояния, например, детской депрессии или физического заболевания.

Негативные последствия социализации

Главная проблема социализации в том, что она внушает идеи. Независимо от того, логичны они, вредны, эффективны или полезны, мы следуем им и воспринимаем их как единственно правильный способ существовать, жить, действовать, реагировать, вести себя, самовыражаться и т. д.

Главная опасность заключается в том, что социализация устанавливает жесткие, предписываемые стандарты и ожидания, которых способны достичь или не согласны им соответствовать не все члены данного общества. Социализация лишает нас индивидуальности, если мы не соответствуем установленным правилам, стандартам и ожиданиям, или если наша позиция не соответствует или, быть может, противоречит общим идеалам.

Затем нам сообщают, что, если мы не вписываемся в установленные обществом стандарты и ожидания, с нами что-то не в порядке. Эти получаемые нами противоречивые сигналы приводят к ролевому напряжению. Мы начинаем путаться в том, кто мы есть и где находится наше место в обществе. Это создает эмоциональное напряжение, потенциально приводящее к разного рода психическим расстройствам, например, низкой самооценке, депрессии, фобиям и т. д. Все это широко распространено в современном обществе.

Исторический пример негативной социализации

В викторианскую эпоху в клинической психологии доминировала концепция «преждевременности», в соответствии с которой дети и подростки, воспринимались, как миниатюрные версии взрослых. Это имело множество негативных последствий, таких как детский труд. С течением времени от этой «преждевременной» концепции отказались в пользу той, которая в значительной степени учитывает процесс увеличения продолжительности жизни. Сегодня практикующие специалисты проходят клиническую подготовку с точки зрения развития.

Социализация и заикание

Вы можете задаться вопросом, какое отношение все это имеет к вашему заиканию. Заикание – это усвоенное поведение, которое подразумевает набор фиксированных реакций на общение и социальные ситуации, сопровождаемые связанными с ними искаженными чувствами, убеждениями и действиями, которые приводят к заиканию. Логоневроз/заикание – это продукт взаимодействия различных биологических, психологических и социальных факторов.

Почему люди заикаются? В вашем ближайшем окружении существуют определенные социальные факторы, которые предрасполагают к развитию у вас проявления заикания, тревоги, нерешительности, волнения, опасений и страха перед общением. Исследования показали, что внешние факторы окружающей среды являются единственными, оказывающими значимое влияние на поведение.

Но откуда взялся этот страх говорить? В конце концов, мы рождаемся только с двумя врожденными страхами: громких звуков и падения. Страх общения не является врожденным, а воспитывается в нас через негативный социальный опыт, и в итоге становится рефлекторной, привычной реакцией. Тогда нам кажется, что мы не можем его контролировать – заикание у нас просто случается.

Поведение заикающегося НЕ приобретается независимо от процесса социализации. Вы не рождаетесь с заиканием.

Процесс социализации

Социализация – это непрерывный процесс обучения, состоящий из совокупности социального опыта и социальных встреч, которые формируют нашу самоидентификацию. Процесс социализации происходит поэтапно. Во-первых, мы получаем опыт жизни в наших семьях и во небольших внешних общественных группах, таких как детский сад, школа, университет и место работы.

Все этапы социализации находятся под непосредственным влиянием высшего уровня или ядра общества (экзосфера), которое включает в себя все общепринятые общественные нормы, правила, убеждения, стереотипы и взгляды, независящие от того, в какой культуре мы родились. Оно состоит из системы главенствующих жизненных принципов и ценностей, которые ориентируют нас на то, что уместно или неуместно в данном обществе: справедливость, свобода, уважение, доверие, честность, неуверенность, избегание, индивидуализм, патриотизм, цивилизованность и т.д. Эти принципы постепенно распространяются, оказывая воздействие на все общественные группы, которые находятся под их влиянием.

Опыт, с которым мы сталкиваемся на каждом этапе социализации, может быть потенциально вредным, нейтральным, или полезным для нашего ментального состояния и психики растущего ребенка или подростка. Он запускает в нашем подсознании процессы, инициирующие последовательность внутренних раздражений, приводящих к проблемам с психическим здоровьем, аффективным расстройствам или состояниям тревоги, включая заикание, депрессию и фобические состояния.

Сейчас мы подробнее рассмотрим, что представляют собой эти этапы социализации, а также сопутствующие им переживания, и посмотрим, какие судьбоносные последствия они влекут за собой.

Этапы социализации

Экзосфера общества

Универсальной основой ядра общества являются принципы. Общепризнанные принципы распространяются, оказывая влияние на каждую единицу общества.

Их рамки изменяются, искажаются и адаптируются по мере их прохождения культурные фильтры, обычаи отдельных культурных групп; однако основная идея – контролировать – остается.

Проходя через фильтры различных культурных групп и обществ, общепризнанные принципы и догмы адаптируются и формируют то, что мы считаем принципами нашего общества, как мы действуем. Процесс социализации проникает во все сферы нашей жизни, от отдельных принципов семейных отношений, ценностей и убеждений, которых придерживается каждый человек, до норм и правил больших организаций и общественных структур, например, религии, системы образования, науки и т. д.

Главное – «данность»

Когда мы приходим в мир, мы не являемся чистым холстом, а обрабатываем унаследованные характеристики. Я называю их «данностью». На этой стадии мы чисты настолько, насколько это возможно – неиндоктринированные, лишенные каких-либо искусственно установленных или навязанных ценностей, понятий или догм.

Унаследованные или данные характеристики по мере их эволюции и развития в течение жизни лишь предопределяют, но не гарантируют, какими мы станем в будущем. Данность отражается в заметных различиях в темпераменте младенцев: одни более флегматичны, чем другие. Именно социальный опыт, который мы имеем, формирует у нас определенные черты характера, они становятся доминирующими, а другие остаются бездействующими или менее заметными. В конечном итоге это определяет нашу уникальную личность – «Я».

Первый круг – ближайшее окружение

Охватывает период с момента нашего рождения и примерно до пяти лет. Первичная социализация в социологии – это период в начале нашей жизни, в течение которого мы учимся и формируем себя через прямой или косвенный опыт и взаимодействия вокруг нас. Этот процесс начинается дома, через нашу семью, в которой мы узнаем, что принято или не принято в обществе, а также социальные нормы и культурные обычаи, которые в конечном итоге мы, скорее всего, возьмем на вооружение. Наши родители влияют на процесс нашей социализации с самого детства, и мы опираемся на это на протяжении всей жизни.

Наш ранний опыт в кругу близких родственников подобен строительным блокам, закладывая краеугольный камень в важное строительство того, что в конечном итоге формируется и определяется как наш характер и личность и оказывает влияние на то, как мы проживем свою жизнь. Весь остальной внешний опыт будет связан с этим первым краеугольным камнем, определяя тем самым положение всей конструкции – то, что мы называем самоидентификацией.

В силу темпераментных различий некоторые люди от природы более восприимчивы к внешним факторам и событиям, происходящим в их непосредственном социальном окружении. Некоторые из них могут послужить толчком к развитию заикания как одного из видов тревоги, вызывая реакцию страха и привлекая чрезмерное внимание к речи. Например, родители могут опасаться развития заикания у своих детей, хотя их ребенку может быть всего два года. Этот страх и желание избежать его побуждают их посещать различных медицинских специалистов, которые «убеждают и настраивают» их, заставляя рассматривать заикание как как болезнь, как неразрешимую проблему. Накопленное родителями отчаяние от «диагноза», а также чрезмерное беспокойство могут привести к тому, что они выместят свое раздражение на ребенке, физически или психологически наказывая его за «плохую» речь.

Другой пример: возможно, ребенок симулирует заикание, чтобы добиться внимания или особого отношения к себе. Затем родители пытаются «вылечить» его, рассказывая страшные истории о возможных последствиях плохой речи. Такие переживания, реальные или воображаемые, вызывают эмоциональную перегрузку, особенно у детей и подростков, чья психика от природы уязвима. Родители часто не знают, насколько эмоционально восприимчивыми могут быть их дети в этот период, так как они помнят все неблагоприятные переживания и события.

Суть заключается в том, что при реализации родительских ожиданий, в результате причиняющих страдания детям, родители в конечном итоге стремятся сделать своих детей «удовлетворяющими» этим ожиданиям и более подходящими для «ожидаемых норм». Более того, намеренно фиксируя внимание на процессе речи, родители провоцируют заикание. И вуаля! Дети начинают колебаться, фантазировать и уходить в свой внутренний мир. Они закрывают рот, избегают общения, сдерживаются и в конце концов начинают заикаться. По мере взросления это становится плодородной почвой для иррационального взгляда на себя и неуверенности.

Вот выдержка из письма матери, которая показывает, что такое может происходить:

Моя трехлетняя дочь, похоже, боится говорить, это началось неожиданно и теперь она закрывает рот и показывает на вещи, которые хочет. Мы очень обеспокоены.

Факторы окружающей среды, способствующие развитию логоневроза:

Родительские ожидания в отношении ребенка.

Темперамент/характер самих родителей (тревожный или спокойный).

Реакция родителей на трудности в речи ребенка.

Родительское беспокойство по поводу этапов развития ребенка.

Манера общения в семье.

Манера воспитания (включая эмоциональную близость и дистанцию).

Завышенные, свойственные взрослому человеку, ожидания.

Родители уделяют слишком много внимания речи ребенка или чрезмерно следят за ней.

Родительские пожелания/надежды на то, что у ребенка не разовьется заболевание, даже те, которые не высказываются вслух, а только мысленно обдумываются, могут стать самоисполняющимся пророчеством.

Родители, которые заикаются – уделяют чрезмерное внимание/фокусируются на речевом акте, возможно, заикаясь в присутствии ребенка, а затем открыто критикуют себя за этот недуг, ругают его, демонстрируют смущение, негодование из-за этого, и все это на глазах у своего ребенка.

Важно помнить, что дети прекрасно подражают родительскому поведению. Бандура утверждает, что дети учатся, наблюдая за другими. Неудивительно, что исследования установили связь между манерой воспитания и интернализацией (хранением проблем внутри себя) и проблемами в юности.

Будучи прекрасными подражателями, дети начинают демонстрировать повышенную концентрацию и сосредоточенность на собственной речи, особенно если их личность склонна к сверхчувствительности. В итоге у них развивается инфлексия³. Однако, поскольку на этом этапе дети только учатся говорить, у них есть все шансы перерасти нерешительность речи.

Дети, которые видят чрезмерную реакцию родителей на разговорную речь, например, повышенная бдительность, чрезмерная осторожность, нервозность или нерешительность в разговоре, с большой вероятностью будут подражать такому поведению. Мозг детей на этом этапе находится в активном режиме загрузки, поэтому они могут начать уделять излишнее внимание своей собственной речи, что в конечном итоге приведет к развитию страха перед общением и логоневрозу, который проявляется в виде заикания.

Вот несколько реальных историй родителей и ЛСЗ:

Моя дочь начала заикаться на некоторых словах. Ей два с половиной года. Раньше она никогда не заикалась. Это серьезно? Может, нам обратиться к врачам? Как это остановить?

Речь у меня появилась очень рано. Я заговорил примерно с девяти месяцев, в яслях был очень активным и разговорчивым. Моя речь была быстрой и четкой. Затем в шесть лет я начал заикаться. Однажды я пришел домой из школы и начал запинаться в речи, возможно, это прошло бы, если бы мама не привлекала к этому столько непрошеного внимания. Она кричала на меня, требуя перестать дурачиться и говорить нормально. Чтобы избежать мучений, я говорил все меньше и меньше. В конце концов у меня развился страх общения.

Я заикалась с самого раннего возраста. Я выросла заикающейся и не помню, когда бегло говорила. В переходном возрасте я искал себя и свое место в обществе, и оказалось, что во многом это произошло под влиянием моей мамы. Она внушила мне мысль о том, что я должна держать голову вниз, говоря: «Не высовывайся, не высовывайся, все блага этого мира не для таких, как мы». Я долгое время жила в соответствии с этой философией. Потребовались годы, чтобы изменить свое мышление и начать жить. Позже мама поняла, что человеку нельзя вечно прятаться от жизни. Нужно говорить с людьми, выбираться из своей скорлупы и делать шаги навстречу новой жизни. Моя мама, наконец, начала избавляться от своих собственных барьеров и это, конечно, положительно отразилось и на мне, ее дочери.

Родители как пример для подражания

Родители служат для детей не только ярким примером социального поведения, но и формируют поведение своих детей через детско-родительское взаимодействия на протяжении многих лет. Было замечено, что не тревожные малыши проявляют тревожное и избегающее поведение по отношению к незнакомому человеку после того, как они увидели реакцию испуга своих матерей.

Тревожное общение матерей с незнакомцем, показанное на глазах у их десятимесячных детей, в дальнейшем предрекало избегающую реакцию малышей в возрасте четырнадцати месяцев.

Предполагается, что в дополнение к неадаптивным поведенческим реакциям, когнитивные предубеждения и интерпретации угрозы, как катастрофы, также подвержены родительскому влиянию и являются критическим фактором в развитии детской тревожности.

Как уже говорилось ранее, родители детей с тревожными расстройствами часто сами страдают от них или от диагностированной, или не выявленной предрасположенности к тревожности, а также растет количество исследований, показывающих, что взрослые с психическими расстройствами демонстрируют совершенно иные манеры воспитания по сравнению со взрослыми, не имеющими проблем с психическим здоровьем.

Тревожные родители могут быть физически более отстранены от своих детей и способны испытывать больше субъективной тревоги, когда их дети играют в не представляющие угрозы игры. Они также могут демонстрировать меньше эмоциональной теплоты, чаще интерпретировать угрозу, как катастрофу, и более открыто критиковать своих детей.

Таким образом, мы видим, что постоянный психотравмирующий детский опыт, полученный под влиянием друзей или членов семьи, может научить детей тому, что социальная среда – это потенциально опасное место, которого лучше избегать.

Дети и подростки интерпретируют жестокое обращение скорее, как причину личных недостатков, а не как последствие незаслуженных издевательств со стороны других, что усиливает социальную тревожность. Они начинают думать, что с ними что-то не так. «Надо мной издеваются, со мной плохо обращаются, потому что я ненормальный/ненормальная». Результатами таких рассуждений являются избегающее поведение, робость, подавление эмоций и чувств, страх перед проявлением собственного «я» и последствиями этого. Такое неадекватное поведение и такая модель мышления могут вызвать то, что люди называют заиканием.

Все вышесказанное мы приводим для того, чтобы помочь вам осознать и принять процесс, а не для того, чтобы искать виноватых. Это не вендетта. Прошлое осталось в прошлом – научитесь прощать и двигаться дальше. Родители, будучи главными проводниками социальной системы, также подверглись ее влиянию и выработали свой собственный набор убеждений, манеру воспитания и ожидания, которые они передали вам, убежденные в том, что это единственно правильная модель поведения.

Влияние социальных институтов

Медицинские учреждения, дружеские беседы, добросердечные бабушки и дедушки, средства массовой информации и Интернет – вот основные источники, из которых родители черпают информацию о развитии детей, этапах взросления, методах воспитания и т. д. Одним словом, наши родители также придерживаются «предписанных» ожиданий и стандартов того, как мы, дети, должны развиваться во всех аспектах – как мы должны себя вести, что есть, и т. д. Иногда, в глубине души руководствуясь интересами своих детей, родители заставляют их поверить, что они недостаточно хороши такими, какие они есть, потому что, например, их речь или другие этапы развития не соответствуют «социально предписанным обществом».

Авторитетные источники информации, такие как медицинские учреждения, учреждения системы образования и средства массовой информации, устанавливают стандарты и внушают родителям ожидания относительно того, как дети «должны» развиваться, часто дают противоречивые рекомендации, которые доводят некоторых родителей в их попытках вылечить заикание до крайности.

Все дети, имеющие заикание, страдают от вегетососудистой дистонии (ВСД). Это основная причина, а заикание – лишь симптом. Врачи направляют нас к дефектологам и логопедам, но лечить нужно именно ВСД, то есть восстанавливать и беречь нервную систему и кровеносные сосуды организма. У заикающихся детей изначально уязвимые кровеносные сосуды, которые очень чувствительны к адреналину. На фоне этого страдает нервная система, что провоцирует заикание.

Мать заикающегося ребенка делится своими наблюдениями

Вегетативно-сосудистая дистония [ВСД] – это дисфункция вегетативной нервной системы, когда она функционирует неправильно, что проявляется в виде невротических и физиологическими симптомов. Признаки ВСД включают более 100 различных проявлений, среди которых нарушение дыхания, учащенное сердцебиение, недостаточное кровоснабжение конечностей, сильная усталость, психологическая неустойчивость, тревожность и иррациональный страх, боль в различных частях тела.

Medlineplus.gov

Все вышесказанное очень убедительно, и одна мать, слепо поверив в это, самостоятельно прописала своей дочери психотропные препараты, такие как фенибут, который является депрессантом центральной нервной системы, используемым для лечения тревожности, бессонницы, и т. д. Мать говорит: «Благодаря лекарствам моя дочь стала спокойнее, ее заикание исчезло, ладони больше не потеют, она спит днем, а истерические припадки прекратились». Она явно не знала и недооценивала долгосрочные последствия, которые могут иметь эти лекарства, полагая, что помогает своему ребенку выздороветь.

На самом деле лекарства лишь временно подавляют нервную систему, однако заикание остается, как и присущая ему сверхчувствительность, черта характера, которая характеризуется предрасположенностью к тревожным состояниям, которые с большой вероятностью вернутся, как только прекратится прием лекарств.

Второй круг – внешний мир – вторичная социализация

Вторичная социализация происходит вне дома, например, в детском саду или в школе. Это способ, с помощью которого мы узнаем о социальном мире за пределами наших первичных контактов. Школы и детские сады – это социальные агенты, где дети учатся совсем другим моделям поведения, отличным от домашних, и должны действовать в соответствии с новыми правилами.

Поступая в школу или детский сад, мы подвергаемся дальнейшему влиянию социума, с более высокими общественными ожиданиями и, в дополнение к этому, давлением со стороны наших сверстников, чтобы соответствовать и вписаться в общество. Пока мы учимся в школе, нас продолжают формировать и в соответствии с ожиданиями школы, что, в свою очередь, служит интересам общества в целом.

Теперь на нас возлагается больше ожиданий, чтобы мы считались «нормальными» или «вписывались», и чтобы нас принимали, а не сторонились. Теперь появляется влияние групп сверстников, где мы знакомимся с общепринятыми правилами жизни в обществе в целом, правилами воспитания, и мы узнаем, что считается нормой/хорошим и ненормальным/плохим в данном обществе.

Когда я учился в школе, в 6 классе к нам пришла новая учительница литературы. Она выбрасывала наши сумки из окна и ломала ручки каблуками. Когда она замечала у ученика во рту жевательную резинку, она заставляла его выплевывать ее в тетрадь и склеивать страницы вместе. Однажды она вызвала меня к доске, чтобы я прочитал стихотворение. Я начала заикаться. Все сидели и молча слушали. Но когда я посмотрел на учительницу, она хихикала, прикрывая лицо классным журналом.

До этого момента я не обращал внимания на свои едва заметные речевые запинки, пока мои сверстники и некоторые взрослые не начали указывать мне на эти проявления. «Говори хорошо, не повторяй слова, говори быстрее». До этого я был живым, веселым и активным, но мои сверстники и взрослые делали свое дело. Еще в детском саду они сформировали у меня сильный комплекс неполноценности.

Учительница торопила меня с ответом, а потом начинала при всех кричать на меня и унижать. Я разрыдалась и опустошенная села на место.

В пятилетнем возрасте в детском саду воспитательница потянула меня за ухо, чуть не оторвав его, а потом закрыла в темной комнате. Блин! Я помню, что на следующее утро у меня начались трудности с речью.

Третий круг – подростковый возраст и начало взрослой жизни

Вслед за школьным опытом мы вступаем во взрослую жизнь, где еще больше учебные заведения настраивают нас на то, чтобы мы соответствовали требованиям, предъявляемым работодателями или дальнейшим образованием.

В связи с тем, что заикание является социально обусловленным расстройством, которое приобретается в процессе социализации, на большинство ЛСЗ уже навешивается клеймо «несовершенной речи». Наше заикание считается отклонением (явным или скрытым), поэтому мы смущаемся и прячемся от других людей. Внимание общества направлено на то, что считается «идеальным стандартом, нормой», и из-за заикания мы убеждаем себя в том, что по сравнению с другими мы дефектные, ненормальные, неполноценные и поэтому должны посещать «специализированные школы». В нашем совершенном обществе нет места для любой формы ненормальности, поэтому мы подвергаемся гонениям и нас избегают.

Заключение

Социализация – это непрерывный процесс познания, который обучает наше сознание действовать и реагировать на социальные события предсказуемым образом, чтобы стать хорошо приспособленными и приемлемыми членами общества. Этот процесс продолжается на протяжении всей нашей жизни, начиная с детства: школьные годы, поступление в университет и начало трудовой деятельности. Каждое изменение сопровождается введением новых правил, норм и ценностей.

Социализация неизбежна, независимо от нашего возраста, роли или статуса. Она присутствует всякий раз, когда мы попадаем в любую социальную среду (т. е. структуру), но, учитывая все вышеупомянутое, вы можете дистанцироваться от нее, что значительно минимизирует влияние среды и поможет с легкостью распознавать как ее отрицательные, так и положительные факторы. Когда вы знаете правила игры, как работает система, вы обретаете новые возможности, поскольку теперь у вас есть выбор. Право выбирать то, что правильно, приемлемо, выгодно или хорошо для вас, и перестать быть пассивной жертвой, которую кормят с ложечки гипнотически убедительными внушениями в виде лозунгов, предложений, требований, угроз, заявлений в СМИ и т. д.

Отныне мы можем сделать осознанный выбор, как воспитывать своих собственных детей и смягчить ошибки, которые совершили наши родители и их родители до них. Таким образом, мы сможем построить более прочный фундамент для будущего психологического благополучия семьи и последующих поколений.

Мы больше не являемся зависимым, ослепленным, зомбированным стадом общественного устройства, выполняющим волю или цели других людей. Освободившись от зависимости, мы обретаем силу и становимся полноправными хозяевами своей жизни, потому что теперь у нас есть выбор.

Мы обретаем осознанную способность изменять правила различных социальных систем в свою пользу, в пользу наших требований и желаний. Или же, выполнив ряд требований, мы можем создать свою собственную систему, свою собственную структуру и оставить позади все остальные системы.

Часть третья – Анатомия заикания

Глава 6 – Первопричины заикания

Чтобы прийти к решению любой проблемы, нам необходимо четкое понимание того, чего мы хотим достичь, конечный пункт назначения, а также наличие карты территории. Заикание достаточно долго озадачивало умы человечества. Настало время наконец, выйти из лабиринта бесконечных заблуждений, предположений, теорий и мистификаций.

Огромное поле для исследований

Как уже упоминалось в главе 1, информация, представленная в этой книге, основана на полученных мною эмпирических данных и семилетних личных наблюдениях, подкрепленных дополнительными исследованиями. Она прослеживает путь, по которому заикание развивается и укореняется в человеческой психике (т. е. сознании). Я провела независимое полевое исследование проблемы, опросив 283 человека.

Эта книга – результат проведенного исследования. Она включает в себя всю бесценную информацию, собранную в ходе интервью, различных бесед, наблюдений и письменных рассказов о ЛСЗ. Они были представлены на различных форумах, в чатах, социальных сетях и переписках и т. д., и помогли проследить развитие заикания, его тончайший алгоритм, анатомию заикания.

Я осознаю, что для некоторых людей неизбежно будут исключения в том, как они видят развитие своего заикания (т.е. разница в индивидуальных обстоятельствах), но все случаи, которые я изучила и проанализировала, подтверждают, что большинство речевых дефектов протекают по стандартной схеме.

Эта книга – карта, которая приведет вас к избавлению от заикания.

Каждое психологическое качество можно сравнить с тканью, сотканной из очень тонких черных нитей, представляющих физиологию, и очень тонких белых, представляющих опыт. Однако ткань кажется бледно-серой, потому что отдельные черные и белые нити невозможно обнаружить после завершения плетения.

Леду, 1996

Как уже говорилось в главе 4, никто не рождается с заиканием, поскольку это всего лишь выработанная, то есть закрепленная реакция страха/тревоги. Заикание не имеет прямых генетических связей и не передается по наследству; однако то, что мы наследуем от наших родителей это тип темперамента, склонность к тревоге, которая передается нам генетически. Гены лишь повышают восприимчивость к заиканию, но не гарантируют его развития. Логоневроз, или заикание, – это продукт взаимодействия между различными физиологическими, психологическими и социальными факторами.

Исследования показывают, что существует множество путей развития логоневроза. Наиболее распространенные этиологические⁴ факторы включают генетическую предрасположенность, например, тип нервной системы или темперамент, ранние когнитивные установки, негативные жизненные события и/или психотравмирующие ситуации, а также отношения со сверстниками и родителями.

Данность

Люди приходят в этот мир чистыми, то есть с разумом, лишенным каких-либо установленных или навязанных страхов, привязанностей или убеждений. Однако новорожденные не являются не чистыми холстами, а приходят в этот мир с набором физических и личностных черт и качеств, унаследованных от родителей, – «данностью».

Эта данность – очень тонкий слой, который весьма податлив и восприимчив к внешним воздействиям. То, что в конечном итоге проявится и станет основными качествами личности индивида, во многом зависит от внешних факторов, имеющихся в ближайшем окружении.

Тревожность очень условна и находится под влиянием процессов социализации и накопленного опыта. Это влияние распространяется на опыт, полученный в раннем детстве, отношение и поведение родителей, атмосферу в семье, методы воспитания, то, что мы, будучи детьми, видели, слышали и чувствовали, а также собственные ценности наших родителей и то, как они доносят их до своих детей.

Влияние родителей имеет первостепенное значение, поскольку оно закладывает краеугольный камень в строительство того, что в конечном итоге будет определено как наш характер, наша личность. Все остальные камни (т. е. внешние влияния) будут закладываться на этот самый первый краеугольный камень, таким образом определяя положение структуры – «я». Многие из этих родительских воздействий, прямых (сознательных) и косвенных (бессознательных), становятся частью растущей личности.

Темпераментная предрасположенность

Темпераментная предрасположенность – это характер, а он определяет реакцию человека на внешние раздражители. Существуют группы людей, которые более чувствительны, тревожны, эмоциональны и возбудимы, в то время как другие, столкнувшись с теми же обстоятельствами, и глазом не моргнут. Последние от природы более сдержанны и менее восприимчивы.

Способность регулировать эмоции варьируется в зависимости от темперамента, заложенного в человеке с детства. От темперамента зависит, насколько хорошо человек может контролировать и регулировать свои эмоции в тревожных и вызывающих страх ситуациях. Считается, что эта способность необходима для успешной социальной адаптации.

Утверждать, что заикание передается по наследству, все равно что утверждать, что передаются по наследству депрессия и фобии. Подумайте, как абсурдно это звучит: «Я родился с депрессией». «Я родился с боязнью пауков». Заикание, как страх говорить, ничем не отличается.

Я предполагаю, что темпераментная предрасположенность к высокой или низкой реактивности, которая может быть выявлена в младенчестве, лежит в основе вариативности реакции младенцев на события, которые не соответствуют приобретенным знаниям, и может быть причиной неуверенности в подростковом возрасте. Легковозбудимые непривычными событиями младенцы могут стать представителями одного из множества, но тем не менее ограниченного числа типов личности в зависимости от их прошлого опыта. Например, чувствительный и ранимый от природы человек может вырасти вспыльчивым и раздражительным из-за недостатка родительской любви и незаслуженных наказаний. Раздражительность и агрессия в таком случае являются неосознанными защитными реакциями от психологического насилия.

Люди с тревожным темпераментом и высокой реактивностью обычно более чувствительны и склонны к переживанию психологического дистресса, вызванного внешними факторами в их окружении. Например:

Связанные с речью негативные социальные переживания, например, привлечение внимания к проблемам в речи – «Моя мать накричала на меня и потребовала от меня перестать дурачиться и притворяться».

Наблюдение за тем, как другой человек/ребенок подвергается наказанию.

Созерцание тревожных реакций своих родителей – заикающиеся родители могут вскакивать, когда звонит телефон, или проявляют излишнюю осторожность, ребенок копирует это и страх становится его собственным. Это происходит благодаря зеркальным нейронам, которые представляют собой тип мозговых нейронов, активизирующихся в момент наблюдения человека за тем же или похожим действием, которое совершает другой человек.

Жуткие истории, живо рассказывающие о людях/ситуациях, связанных с речью и публичными выступлениями – например, о том, что ребенка отправили к врачам и подвергали многочисленным болезненным уколам, потому что они не хотел хорошо говорить и т. д.

Два основных типа темперамента

Темперамент, или темпераментная предрасположенность, бывает двух видов: высокая или низкая реактивность; или, возможно, ее можно назвать низкореактивной и высокореактивной.

Хотя ученые рано или поздно обнаружат гены, которые формируют у ребенка определенный тип темперамента, невозможно будет предсказать его будущую личность, потому что каждый тип приводит к различным комбинациям эмоций и привычек в зависимости от жизненного опыта. Ни один ученый не обнаружил ни одного гена или набора генов, устойчиво ассоциирующихся с определенным типом личности, независимо от пола, этнической принадлежности и истории жизни ребенка.

Сочетание, время и обстоятельства, связанные с факторами риска, влияют на вероятность развития социальных страхов, причем наибольшее влияние происходит в детстве и подростковом возрасте.

Подверженность человека большему числу факторов риска может увеличить вероятность возникновения у него повышенного социально-оценочного страха. Темперамент, в частности, отражает генетические и влияния среды и считается значительным фактором риска в развитии тревожности, в том числе логоневроза.

Согласно современной теории изучения, темпераментные особенности и истории раннего развития речи влияют на последствия стрессовых событий, что, в свою очередь, может повлиять на реакцию на эти события и привести к развитию различных тревожных расстройств. Они также влияют на течение этих расстройств, которые могут исчезнуть или усилиться, превратившись в заикание, депрессию, булимию, туалетную тревожность, анорексию, самовредительство, абстиненция⁵, ковыряние кожи и др.

Говоря более конкретно, определенные стили темперамента, такие как поведенческое торможение, как считается, определяют реакцию ребенка на социальную среду и способны усилить восприятие и избегание социально-оценочной угрозы. Когда развитие социальной тревожности уже произошло, считается, что определенные факторы способствуют сохранению социальных страхов (например, логофобия, страх говорить). Однако следует подчеркнуть, что чувствительный, тревожный тип темперамента не гарантирует, что у человека разовьется заикание, поскольку это зависит от наличия факторов внешней среды, воздействию которых подвергается человек.

Люди, у которых развивается заикание, обладают значительно более чувствительным, более эмоционально тревожным темпераментом (т.е. гиперчувствительная нервная система легко переходит в состояние острого эмоционального возбуждения). Именно такая нервная система унаследована напрямую от ваших родителей, а не заикание (логоневроз).

Ваши унаследованные темпераментные характеристики – это «данность», то есть вы приходите в этот мир с набором качеств, которые только усиливают вашу склонность, предрасполагая вас к заиканию. Из этого следует, что ни я, ни вы не родились с заиканием, препятствие появилось в жизни позже как побочный продукт внешних жизненных факторов, с которыми мы столкнулись, как они были интерпретированы, какую реакцию вызвали в нас и какое сознательное/бессознательное решение о том, как вести себя в подобных или схожих ситуациях в будущем, мы приняли в тот момент.

Никто не рождается с заиканием

Люди, говоря: «Я родился с заиканием», ошибочно полагают, что заикание обычно передается по наследству от родителей. Как я уже говорил ранее, заикание само по себе не имеет генетических связей и не наследуется напрямую; однако то, что мы действительно наследуем от наших родителей – это тип нервной системы или темперамент.

Гиперчувствительность и гипервозбудимость передаются по наследству. В проведенных мною беседах некоторые люди рассказывают, что их родители либо заикались, либо имели очень переменчивый эмоциональный характер или по своей природе тревожные, поэтому их дети унаследовали те же черты восприимчивости и чувствительности. Это становится благодатной почвой для возможного развития заикания или других состояний, связанных с тревогой, либо в детстве, либо в период полового созревания или даже в начале взрослой жизни. Однако, восприимчивость не означает, что у человека обязательно разовьется заикание, поскольку оно зависит от наличия определенных триггеров. Если вам, будучи сверхчувствительным, повезло не столкнуться с заиканием в раннем возрасте, то позже, в подростковом или даже взрослом возрасте, у вас могли развиться другие, связанные с тревожностью, состояния.

Помимо заикания, у ЛСЗ часто развиваются другие сопутствующие состояния. Это так называемые коморбидные расстройства⁶. Если человек от природы чувствителен в эмоциональном плане, у него могут развиться другие коморбидные состояния и психологические проблемы, не связанные с речью, в зависимости от наличия или отсутствия панических атак, нервозности, тревожности, чрезмерной привязанности к родителям или опекунам, недержание мочи, синдром раздраженного кишечника, депрессия, самовредительство, агрессивное поведение, анорексия – список можно продолжать. Существует целый спектр сопутствующих психологических проблем, которые потенциально могут развиться у восприимчивого от природы ребенка из-за наследственных особенностей темперамента.

Развитие и нервная система

Причины тревожных расстройств, в том числе логоневроза, являются весьма специфическими, присутствуют у одних и совсем отсутствуют у других. Существуют очевидные различия в зависимости от типа личности. Хотя большинство людей время от времени испытывают хотя бы некоторую тревожность или нервозность, предрасположенность к острой социофобии, по-видимому, передается по наследству.

Однако теоретики в целом согласны с тем, что биологическая предрасположенность в сочетании с семейным и социальным опытом, с которым сталкиваются люди, порождает и формирует тревожность. Детский опыт и воспитание, которое получают дети, могут оказывать влияние, а специфический травматический социальный опыт также может быть формирующим.

Около половины людей с тревожными расстройствами, включая СТР, могут вспомнить конкретное неблагоприятное событие, которое совпало с началом их расстройства, и даже если причина не в одной конкретной неприятности, множество более мелких неудач могут оказать совокупный пагубный эффект.

Влияние подобного опыта может быть одной из причин того, почему обычно некоторые виды СТР развиваются дольше, чем простое стеснение. Одиннадцатилетние дети испытывают полное смущение, а у половины людей специфические социальные страхи развиваются после тринадцати лет. Кроме того, стеснение – это временное эмоциональное состояние, а тревога, напротив, – постоянное психологическое состояние, которое оказывает большое влияние на решения человека и на всю его жизнь.

Теория привязанности и эмоциональная отзывчивость

Когда мы рождаемся, мы сразу же становимся участниками очень важных социальных отношений, которые мы устанавливаем со своими опекунами, чаще всего родителями. Предполагается, что между младенцем и опекуном устанавливается особая связь, называемая «привязанностью», которая основана на ежедневном взаимодействии, происходящим в первый год жизни. Теория привязанности утверждает, что качество этой связи и раннего опыта может быть фактором, влияющим на развитие проблемы социальной тревожности в будущем.

Согласно теории привязанности, наличие эмоциональной реакции опекунов в попытке поддержать близость с младенцем, способствует развитию у него требований и ожиданий в сфере общих социальных взаимоотношений. Затем они влияют на эмоциональные и поведенческие реакции, которые ребенок демонстрирует в социальных ситуациях с новыми людьми.

Темперамент обычно определяется как заложенная способность регулировать эмоции, внимание и поведение. Одним словом, специалисты, занимающиеся проблемами развития, рассматривают темперамент как предопределяющий фактор, который может помочь или помешать адаптации детей к окружающей среде.

Например, исследователи обнаружили, что страх, зависящий от типа темперамента, оказывает прямое и косвенное влияние на социальное взаимодействие детей. Айзенберг и коллеги изучили тип темперамента под названием «негативные эмоции» и обнаружили, что его компоненты варьируются. Экстернализация включает в себя импульсивность, склонность к совершению преступлений и даже агрессию, в то время как интерналы чаще боятся и стесняются.

Тип темперамента, характеризующийся сильными негативными эмоциями и чрезмерной физической возбужденностью, связан с проблемами развития тревожных расстройств в дальнейшей жизни. Тревожный тип темперамента характеризуется преувеличенными физиологическими реакциями, повышенной бдительностью и избегающим поведением в незнакомых ситуациях.

Пары близнецов – природа и воспитание

В целом, степень влияния генетики на уровень тревожности считается умеренной. Имеются данные, однозначно свидетельствующие о более высоком базовом показателе тревожных расстройств у детей тех родителей, которые сами страдают ими.

Изучение близнецов помогает выявить дифференцированный вклад влияния генетики и среды на социальное поведение и/или психические расстройства. Поведенческие исследования с участием генетических близнецов позволили выделить три основных типа влияния на поведение:

Генетическое влияние (наследуется от членов семьи).

Разделяемое влияние окружающей среды (негенетические факторы окружающей среды, часто общие с ближайшими родственниками, такие как манера воспитания, среда проживания и т. д.).

Неразделяемое влияние окружающей среды (негенетические факторы окружающей среды, обычно не разделяемые с ближайшими родственниками, такие как история болезни, наличие дружеских отношений, травматическая история и т. д.).

Исследования показали, что неразделяемые факторы окружающей среды являются единственными, значимо влияющими на социальную фобию (79 процентов), при этом генетические (14 процентов) и разделяемые факторы среды (10 процентов) оказывают лишь незначительное влияние.

Даже при стабильной генетической «архитектуре» генетическое влияние может усиливаться и ослабевать в течение жизни человека в ответ на влияние окружающей среды или его развития, например, полового созревания.

Существует взаимосвязь между генетикой и факторами окружающей среды – взаимодействие генов и окружающей среды, воздействию которых человек подвергается в детстве. Эти в значительной степени определяют возникновение состояний, связанных с тревогой, и заикание, или логоневроз, – лишь одна из возможных трудностей.

Возникновение логоневроза и типы научения

Явление прямого респондентного научения, по-видимому, определяет раннее возникновение психических расстройств, таких как общие тревожные расстройства в подростковом и детском возрасте.

Непосредственные примеры охватывают различные тревожные расстройства, фобии и страх говорить, иными словами, суровые, критические и дисциплинирующие методы воспитания, связанные с развитием страхов, в том числе заикания.

Помимо прямого научения, существуют и другие виды; например, наблюдательное или викарное научение, а также вербальное или инструктивное научение – два других ассоциативных пути, которые могут привести к развитию фобий. Эти типы научения видятся особенно важными для развития логофобии, поскольку влияние родителей и опекунов, а также другие аспекты образовательной среды, вероятно, вовлечены в развитие этого синдрома, особенно в раннем возрасте.

В продолжение рассмотрения взаимосвязи генетической предрасположенности, окружающей среды, поведения, важность ситуации (т.е. обусловливающего события/фактора) становится более очевидной. Ситуации, вызывающие логоневроз, страх и панику; общение в группе, публичные выступления, разговоры по телефону, у людей с социальными расстройствами/логофобией, различаются по количеству и типам. Масштаб и тяжесть этих социальных страхов и тревог в значительной степени связаны с определенными ситуационными переменными.

Опять-таки, как утверждают Минека и Саттон, «негативная информация может, в первую очередь, создает негативные ожидания, которые затем усиливают последствия непосредственных или обусловленных ситуаций». Так, негативная вербальная информация (или истории) от родителей о социальных событиях и социальных взаимодействиях, а также связанные с ними модели поведения избегания/безопасности (т.е. робость, низкая уверенность в себе, замкнутость, интроверсия, неохота) могут создать стимулирующую ситуацию, в которой эпизоды социального обусловливания могут привести к тревоге и страху.

Например, может возникнуть травматическое обусловливание, связанное с социальным по своей природе событием. Ребенок может неправильно произносить слова или «замирать» во время выступления перед сверстниками, в результате чего его высмеивают за плохое выступление. Это может исходить и от родителей, которые жестко порицают речевые ошибки, ожидая, что их ребенок будет «идеальным». В результате в будущем подобные ситуации (например, говорить, когда сверстники слушают) могут вызвать ответную реакцию (например, физиологическое возбуждение), несмотря на отсутствие насмешек.

Следующим логическим шагом в порочном круге, который способствует поддержанию и развитию логоневроза, являются стратегии избегания. Более того, любое негативное подкрепление через бегство или избегание, или положительное подкрепление (например, сочувствие со стороны обеспокоенных друзей или членов семьи) после разговоров или наблюдаемых ими страхах, может усилить эти первоначальные модели поведения, и, таким образом, привести к дальнейшему развитию фобического поведения при разговоре.

Семейное окружение

Это взаимодействие биологических, психологических и факторов окружающей среды, которые инициируют и стимулируют развитие и поддержание логоневроза и других тревожных состояний. Тем не менее, у некоторых людей для возникновения психопатологии необходимы только влияния среды. Однако в большинстве случаев, не независимое влияние психологических или биологических факторов, а взаимодействие этих двух факторов определяет появление и развитие логоневроза.

Дети как губки

Дети подобны губкам, и их мозг постоянно находится в режиме загрузки. Социальные события, с которыми они сталкиваются, могут вызвать у них сильную эмоциональную реакцию, в результате чего они испытывают ужас, сильную душевную боль и получают эмоциональную рану, иногда на всю жизнь. Именно в этот момент мозг вырабатывает установку, что все, что он видел, слышал и чувствовал во время события, ассоциируется с негативным опытом. Например, речь ассоциируется со жгучим смущением, осуждением и унижением. Мгновенно устанавливается подсознательная связь с опасностью или смертью. С этого момента при следующей идентичной или похожей речевой ситуации, реакция страха возникает автоматически, когда случается речевой блок (т.е. заикающаяся речь действует как защитный механизм). Подсознательное послание здесь следующее: Помните то жгучее смущение, которое вы испытывали в прошлый раз, когда выступали? Лучше промолчать (проявляется как нерешительность и блок речи) в этот раз, чтобы не чувствовать себя униженным.

Вот пример. Подумайте на минуту, что маленькие дети обычно пассивно воспринимают генетический вклад своих родителей и влияние со стороны окружающей среды на них. Это подразумевает, что дети воспринимают все буквально – если родители так говорят, это должно быть правдой. Если родитель расстроен, значит, это моя вина, я плохой. Дети воспринимают мир глазами своих родителей. Они видят, что родитель расстроен, слишком остро реагирует на каждый мелкий словесный казус или повышает голос, что означает, что ребенок ассоциирует процесс разговора с чем-то неприятным и стрессовым. Это вызывает страх спровоцировать родителя, и ребенок становится эмоционально заторможенным, нерешительным, недоверчивым и напряженным в социальных ситуациях с другими людьми.

Таким образом, заикание – это совокупность всех этих основополагающих выработанных реакций и поведения. А как именно они усваиваются? Посредством гипноза.

Гипнотическое внушение

Осознаете вы это или нет, но любое обучение происходит в состоянии, очень похожем на гипнотическое. Некоторые люди могут даже сказать, что обучение и гипноз – это просто два разных слова, описывающих одно и то же.

В «реальном» мире повседневной жизни гипнотические приемы в общении и взаимодействие происходят повсюду вокруг нас. Когда вы откроете для себя многочисленные возможности, я верю, что вы начнете видеть больше перспектив. Если мать сердито смотрит на своего ребенка и говорит, «Что с тобой случилось? Ты забыл свое имя? Ты будешь говорить, как положено. Ты что, тупой?», ребенок начинает думать: «Мама расстраивается, когда я хочу говорить. Я не умею говорить». Они превращают вопросы в инструкции, вообще перестают говорить, указывают на вещи вместо того, чтобы спрашивать, и закрывают рот рукой.

Поведение избегания

Вслед за опытом научения у детей формируется поведение избегания, поскольку они начинают осторожно вести себя в «триггерных» ситуациях. Чтобы защитить себя, не спровоцировать гневную реакцию и не получить строгий выговор, дети могут неосознанно выработать определенные модели поведения или защитные механизмы; например, сдерживаться, закрывать рот рукой, уходить от реальности и сосредотачиваться на себе (т.е. самофокусировка внимания). В последнем случае ребенок отстраняется от реальности и болезненных переживаний, связанных с ней, переключая внимание на себя, чтобы попытаться блокировать болезненные чувства, которые вызывают речевые ситуации. В результате заикание проявляется как одна из форм тревоги (т.е. логоневроза).

Если дети перерастают заикание, это обычно происходит потому, что оно не успело укорениться и стать привычным. Каким-то образом триггеры или один из них были исключены из их жизни, или, возможно, изменились или улучшились какие-то другие обстоятельства. Возможно, их внимание было отвлечено на что-то другое, поэтому подкрепляющих заикание факторов не было, или они были вовремя устранены. Если триггер остается, поведение заикающегося будет продолжать подкрепляться снова и снова, пока не станет укоренившейся, автоматической, привычной реакцией в социальных ситуациях – второй натурой, чертой личности.

Важно подчеркнуть, что не триггер непосредственно приводит к заиканию, а то, какие другие психологические интерпретации, реакции и решения он вызывает. Я плохой, я не такой, как все, мне лучше молчать, а не то и т. д. – это то, что провоцирует заикание, как следствие. Вы становитесь «забитым».

По мере того как мы растем и идем в школу, мы начинаем лучше понимать реакцию других людей на нас. Мы занимаемся самоанализом, интеллектуализируем, склонны переосмысливать происходящее вокруг нас. Мы часто фантазируем и вкладываем в события смысл, которого нет (например, они меня ненавидят, и т. д.). Эта модель чрезмерного мышления завязывает узел на шее, вызывая удушье от заикания каждый раз, когда мы хотим вербально выразить себя.

В результате постоянного негативного давления и стимуляции со стороны внешнего мира, дети/взрослые начинают учиться усваивать защитные механизмы и поведение избегания, такие как сдержанность в общении с другими людьми, чтобы попытаться избежать неприятных чувств и эмоций, которые эти ситуации могут спровоцировать. Впоследствии эти защитные модели поведения превращаются в бессознательные привычки и поведенческие черты, становясь новым приобретенным личностным качеством, вызванным внешними воздействиями и опытом, а также подавлением/самосознанием. Это похоже на альтер-эго, от которого слишком трудно избавиться, и оно буквально блокирует, тормозит наше самовыражение. Чем больше мы с ним боремся, тем крепче его власть над нами, поскольку это стало нашей второй натурой.

Постоянное самоограничение и самоконтроль превращаются в защитный механизм, например, мы начинаем сдерживаться и молчать в ситуациях, когда могли бы говорить. Поначалу этот защитный механизм вызывает дискомфорт, но вскоре он становится легким способом избежать потенциально неудобной и неловкой ситуации. Мы начинаем полагаться на него все больше и больше. Этот защитный механизм вскоре становится привычным и начинает срабатывать без нашей возможности сознательного контроля этой реакции, пока она не становится полностью бессознательной и автоматической (происходящей без нашего сознательного контроля). Как правило, эта реакция срабатывает, когда человек меньше всего этого хочет или ожидает.

Сдержанность и нерешительность, которые мы испытываем, – это страх, а главная функция страха в данном случае – защитить нас. Как будто наш бессознательный разум заставляет нас вспомнить о том, что произошло в последний раз, когда мы пытались заговорить, и воспроизводит последовательность вызывающих тревогу образов, таких как хихиканье, осуждающие лица и т. д. из прошлых ситуаций в нашем сознании. Вы спрашиваете себя: Хочу ли я снова подвергнуться этому? Хочу ли я быть униженным, осужденным, осмеянным и т. д.? Это заставляет вас бежать от потенциальной речевой ситуации, возможно, в буквальном смысле.

Страх как защитная реакция был сформирован для того, чтобы в основном обезопасить человека от повторного переживания болезненных ощущений; то есть, если человек испугался, они больше не будут случатся. Однако наш бессознательный разум не различает реальную опасность и воображаемую. Он лишь фиксирует, насколько эмоционально разрушительным и неприятным было событие, и старается не допустить того, чтобы мы испытывали эмоциональную боль и дискомфорт в будущем, вызывая реакцию страха каждый раз, когда мы приближаемся к «опасности»; например, звоним по телефону, делаем презентацию, пользуемся лифтом, да мало ли что еще.

В результате всего вышеперечисленного у человека развивается заикание, или, как я предпочитаю называть его, набор поведенческих моделей, которые вызывают, формируют и усиливают заикание. Выше я описала процесс развития поведения заикающегося. На этой стадии человек испытывает блоки молчания, повторяет уже сказанное, впадает в состояние отчаяния, беспомощности и растерянности. В это время формируется порочный круг, в котором человек «увязает и лишается выбора». Единственный выбор – бояться.

Перестаньте полагаться на логику – в заикании логики нет

Итак, человек, страдающий от тревожного состояния, может быть не в состоянии описать ситуацию, вызывающую тревогу; то есть ему может казаться, что его тревога не имеет причины. Осознание связи прошлого опыта с настоящим имеет фундаментальное значение, поскольку подразумевает, что каждый переживаемый опыт трансформируется под влиянием прошлого опыта; то есть реальное событие, вызывающее переживания, частично определяется прошлым опытом. Это равнозначно тому, чтобы сказать, что ни одна эмоция не переживается одинаково дважды. Таким образом, все поведение, включая его эмоциональный аспект, является усвоенным.

Я уже объясняла, что так называемые «гипнотические феномены» могут создаваться не только через слова, но и через выражение лица, позы тела, определенные интонации голоса и просто взгляд. Попытка применить логические решения к нелогичным (и, возможно, гипнотическим) проблемам – это, на мой взгляд, нелогичная терапия. Следовательно, все основные методы лечения заикания не дают результата или приносят лишь временное облегчение. Основное препятствие заключается в том, что они пытаются лечить то, что не поддается лечению – нелогичную, необъяснимую проблему. В рамках моего подхода заикание не может быть устранено с помощью научных, но поверхностных методов, поскольку они касаются только видимых или слышимых проявлений заикания.

Рассмотрим такой наглядный пример: страх говорить по телефону в подростковом возрасте. Вот выдержка из письма обеспокоенного родителя, чья дочь-подросток не заикается, но испытывает сильный страх перед телефонными звонками.

Ольга, меня впечатлила ваша лекция о страхах и их происхождении. Моя дочь ужасно боится телефонных звонков. Можете ли вы объяснить это? Как мы, родители, можем ей помочь?

Мой ответ был следующим:

Боязнь пользоваться телефоном – типичный симптом социальной тревоги. Поскольку существует много подтипов (например, избегающее расстройство личности, социальное тревожное расстройство, компульсивно-обсессивное расстройство, общая тревожность и т.д.), и они часто пересекаются, я бы воздержалась от определения страха вашей дочери каким-либо конкретным термином; вполне достаточно просто сказать, что у нее есть тревога.

Совершенно очевидно, что ваша дочь – очень эмоциональный человек, с рождения тревожный, склонный слишком остро реагировать в ситуациях, о которых вы не задумываетесь. Тот факт, что она подросток, еще больше усугубляет проблему, делая ее еще более впечатлительной и эмоционально неустойчивой.

Как правило, люди с чувствительным темпераментом острее реагируют на критику, выговоры, уничижительные комментарии, подтрунивания и т. д. После того как произошел неприятный инцидент, они занимаются тем, что в психологии называется «пост-мортем», – проигрывают и переживают событие в своем сознании много раз, часто добавляя фрагменты, которых, возможно, в реальности и не было (например, «веселые» взгляды людей, выражение лица, тон и т. д.), искажая весь пережитый опыт и приукрашая его таким образом, чтобы он вписывался в рамки их бесполезной системы убеждений или карты реальности.

Страх был вызван какой-то прошлой ситуацией, связанной с разговором с кем-то по телефону. Возможно, собеседник отругал или строго отчитал за то, что она говорила невнятно или нарушала его покой ненужными звонками, вешал трубку, не дав ей договорить, кричал и т. д. Будучи чувствительным ребенком, она принимала на свой счет любую реакцию собеседника, в результате чего чувствовала себя обиженной, униженной или даже напуганной.

Этот опыт сформировал и укрепил в ее подсознании сильную негативную ассоциацию с разговором по телефону, что привело к тому, что она стала бояться пользоваться телефоном и избегать его. Теперь ваша дочь «зашла в тупик без возможности выбора», поскольку единственный выбор, который у нее есть, – это автоматическая реакция страха, противостоять которой можно только путем накопления нового позитивного опыта.

По сути, страх – это защитная реакция нашего разума. Он был сформирован для того, чтобы защитить вашу дочь от повторного переживания этих болезненных ощущений; то есть, если она боится, то больше не будет этого делать. К сожалению, наше подсознание не различает реальную опасность и воображаемую, все, что оно распознает, – это то, насколько сильна эмоциональна реакция (или триггер), которую вызвало событие, и пытается уберечь нас от эмоциональной боли и дискомфорта в будущем, каждый раз вызывая реакцию страха, когда человек сталкивается с «опасностью», то есть делает телефонный звонок, проводит презентацию, пользуется лифтом и т. д.

Что вы можете сделать как родитель, так это быть понимающим и терпеливым, а не настойчивым и чрезмерно ретивым. Практический опыт показывает, что заботливые, но чрезмерно настойчивые родители часто могут усугубить ситуацию, поскольку они склонны прибегать к принуждению и оказывать психологическое давление. Такой подход не только не устранит проблему, а, напротив, заставит ребенка почувствовать себя загнанным в ловушку и замкнуться в собственном мире (очень опасная тенденция!).

Личные рассказы участников исследования

Потом в 6 лет (может быть, меня сглазили… может быть, мне это приснилось), ну, я пришел домой… и начал заикаться… может быть, если бы бабушка не обратила внимание на это, то я бы не заикался сейчас… но она начала кричать на меня, требуя, чтобы я перестал прикидываться дурачком… чтобы я говорил нормально… и чтобы не показывать свое заикание, я говорил, как можно меньше… и в конце концов эта осторожность превратилась в страх говорить.

Заикаться я начал где-то в возрасте 5-6 лет. Поначалу я не обращал на это внимание, пока люди не стали указывать на это: «Не а-а-а!». До этого я был живым, веселым и активным ребенком. Но мои сверстники и взрослые делали свое дело. Даже в детском саду, они делали все, чтобы развить у меня сильный комплекс неполноценности.

Учительница снимала очки и строго смотрела на меня (она знала, что у меня заикание)! «Ты будешь говорить???? Ты снова будешь молчать? Детка, это нормальная школа, здесь дети говорят, когда их просят! Если ты не умеешь говорить, тогда иди в школу для глухонемых!

Обучение – это гипноз ─ гипноз – это обучение

Гипноз – это форма обучения, которая может быть неочевидной. Могут быть «предложены» идеи, убеждения, возможности, фантазии и т. д. и, при принятии и многократном использовании, они могут стать частью ваших действий. Кроме того, при определенных обстоятельствах условная реакция может быть сформирована за одно тестирование без повторения, с положительным или отрицательным эмоциональным опытом.

Без «практики» это происходит из-за эмоциональной силы, вызванной триггером (т.е. событием). Чем более эмоциональным он является, тем более запоминающимся становится.

Например, события детства все еще настолько свежи и ярки в вашей памяти, как будто они произошли вчера. Почему вы помните их спустя столько лет? Это связано с эмоциональными реакциями, которые они вызвали у вас – эмоциональной памятью. Чем сильнее чувство, которое вы испытываете в тот момент, тем лучше вы помните это событие.

Высокая эмоциональность – один из способов, с помощью которого мгновенно закрепляются поведенческие реакции. Другой распространенный способ обучения – повторение и усвоение.

Повторы и якоря

Повторение событий, вызывающих отвращение, приводит к формированию якорей. Якорем может быть что угодно – запах, место, люди. Для меня это мой учитель математики. Якорями они называются потому, что вызывают у вас определенную реакцию – страх, панику, паралич и т. д.

Давайте рассмотрим простой повседневный пример. Вы едете по оживленной дороге, и в этот момент зеленый сигнал светофора сменяется красным. Что вы делаете? Можно предположить, что, вероятно, в большинстве случаев вы остановитесь. Если мы проанализируем этот простой факт остановки, то перейдем в новую плоскость, где сможем обнаружить несколько сложных и любопытных вещей. Мы можем согласиться с тем, что красный свет стал простым символом, вызывающим сложную последовательность поведения, которую мы называем «остановкой». В рамках этой «остановки» (которую мы можем сравнить с заиканием) входят перцептивные⁷ навыки решения проблем, психомоторная и нейромоторная активность – глаз, рук, ног и т. д. – координация, навыки вождения и многое другое, объединенные в сложную последовательность под названием «остановка на красный свет».

Если применить тот же принцип к общению, то здесь психомоторная и нейромоторная активность ассоциируется с нерешительностью, беспокойством, последующим замешательством и речевыми трудностями. Другими словами, речевой акт становится симптомом и вызывает сложную последовательность деструктивного поведения, которое известно, как заикание.

Якоря, как и все другие переживания (которые сами по себе являются якоря), имеют разную интенсивность и у каждого из нас свои. То, что волнует меня, может разочаровать вас; если что-то будоражит вас, огорчает меня… ну что ж.

Однако слова – это лишь одна из форм якоря. Обстановка, ситуация, люди, школа, запахи, травмы и т.д. уже вызвали определенные реакции на все опорные точки в нашем мире. Когда вас просят говорить, вы начинаете испытывать тревогу, пока не станете полностью исполнены страха. Даже мысль о том, что надо говорить, заставит вас реагировать панически.

Эксперимент Павлова, с которым, я думаю, вы знакомы, показывает хороший пример триггера. Здесь колокольчик становится якорем (триггером), который вызывает слюнотечение в организме собаки, как будто колокольчик – это еда.

Солтер считал, что гипноз как состояние, а не как техника введения в него, сам по себе является серией определенных реакций. Далее он пришел к выводу, что все симптомы, независимо от их проявления, являются результатом условных запретов и что все люди рождаются со способностью быть общительными, спонтанными и жизнерадостными. Таким образом, мы под влиянием болезненных ассоциаций (якорей) боимся нашего естественного состояния и вместо этого становимся заторможенными.

Якорь может также исходить от стимула, вызывающего набор заученных реакций. Приведенный ниже реальный случай наглядно описывает, как закладываются якоря.

Я начал заикаться в восемь лет, но не помню, что именно произошло. Мой дедушка был очень неприятным человеком и алкоголиком. Однажды, когда моих родителей не было дома, он накричал на меня, обозвал ужасными словами… Помню, что несколько дней я не мог вернуться к нормальной жизни. Я испытывал сильный стресс и меня трясло.

По-видимому, этот опыт был настолько глубоко травмирующим для ребенка, что несколько лет спустя он с родителями был на приеме у врача, пытаясь выяснить, почему общение вызывало такой дистресс и страх, даже (или, лучше сказать, особенно) при общении со знакомыми взрослыми. Весь опыт стал якорем, который вызывал сильную тревогу и страх.

Солтер сообщает, что в своей клинической практике он сталкивался с утверждениями людей о том, что определенные выражения лица, тембр голоса, жесты, позы, слова, запахи и т. д. становились причиной появления у них депрессии, тревоги, приступов тошноты и рвоты, развития головных болей, даже сумасшествия и тому подобного. Все это можно рассматривать как условно-рефлекторные реакции или якоря.

Другие факторы, которые могут приводить к логоневрозу

Существует множество факторов окружающей среды, которые могут способствовать возникновению речевой логоневроза. На самом деле их список бесконечен, поэтому я включила в него лишь некоторые из них.

Биологические факторы (то есть то, с чем вы рождаетесь) могут включать в себя возбуждимую нервную систему, которая быстро и легко запускает интенсивные реакции. Это может привести к тому, что вы станете более или менее общительным, экстравертом, застенчивым и т. д.

Из-за генетической предрасположенности, передающейся по наследству (данность), люди различаются по скорости и интенсивности реакции их нервной системы на стимуляцию, поэтому их можно назвать более или менее реактивными.

Существует множество триггеров, которые приводят к возникновению и проявлению заикания через другие психологические причины или проблемы, такие как страх, тревога, беспокойство, восприятие себя как плохого, а значит, нелюбимого и заслуживающего жестокого обращения (например, со стороны родителей, сверстников, учителей и т.д.). У детей, которые только начинают или уже начали говорить, психологическое давление, которое может вызвать заикание, еще не вошедшее в привычку, может выражаться в порицаниях (часто чрезмерных) или замечаний (иногда уничижительных) по поводу того, что они делают ошибки в речи или из-за неправильного произношения некоторых слов.

Замечания могут принимать форму психологического давления, и некоторые родители могут предположить, что их ребенок издевается над ними и делает это специально. Также может наблюдаться отсутствие тепла и близости в семье и отсутствие тесной эмоциональной связи между близкими людьми. Например, родитель может быть эмоционально истощен, подавлен/не уверен в себе, негармоничен и склонен к нервным срывам, переживая при этом сложные отношения. Вся эта ситуация может усугубляться нездоровой атмосфера дома, где родители переживают развод, и дети могут быть свидетелями драк, физического насилия, оскорблений и т. д. между своими родителями.

Конечно, семейная жизнь не обязательно должна быть идеальной, чтобы люди чувствовали себя социально уверенными. Если ребенок растет под общим впечатлением, которое помогает ему чувствовать себя принятыми и принадлежащим к той или иной группе, это поможет ему общаться с другими людьми так, как он хочет. В таких случаях некоторые неурядицы не имеют значения и не вызывают проблем.

Однако если общий посыл негативный или чрезмерно критический, у некоторых детей и подростков начинаются сомнения в своей способности выстраивать отношения с другими людьми, в своей приемлемости, адекватности или привлекательности, а также в том, как люди будут реагировать на них. Тревога строится на неуверенности. Если вы никогда не знаете, похвалят вас или покритикуют, когда на вас накричат или скажут исчезнуть, и нет никого более авторитетного, к кому можно обратиться за поддержкой, то вам будет сложнее стать социально уверенным.

Ситуация из реальной жизни

Моей дочери два с половиной года, и она начала заикаться на некоторых словах. Раньше мы этого не замечали. Мы очень обеспокоены и постоянно замечаем происходящие изменения уже около двух недель. Это серьезно? Может, нам стоит обратиться к врачу? Как нам избавиться от этого и исправить ситуацию?

Я, конечно, отчитала дочь и приказала ей «говорить правильно!». И теперь, когда она начинает говорить, то останавливается на полуслове, прикрывает рот рукой, а затем использует жесты или просто указывает на то, что ей нужно, вместо того, чтобы просить об этом словами. Вскоре я поняла, что мои выговоры не помогут, и прекратила их, но привычка моей дочери прикрывать рот рукой при попытке заговорить до сих пор не прошла. Теперь я применяю другой подход к своей дочери и каждый раз, когда она испытывает трудности, я просто говорю: «Все в порядке, просто старайся изо всех сил, говори, как можешь». Я говорю перед ней, произношу слово и спрашиваю: «Это то слово, которое ты хочешь сказать? Дочка улыбается и кивает в знак согласия… «Да!».

Я так испугалась, когда в первый раз она закрыла рот и резко замолчала. Должна ли я просить всех наших родственников последовать моему примеру и перестать обращать внимание на ее речь и делать замечания по поводу нее?

Это типичный пример родителя с явными признаками чрезмерного беспокойства и завышенных ожиданий. Ребенку два с половиной года, и он уже хорошо говорит. Многие дети в этом возрасте обладают лишь рудиментарными способностями говорить и/или могут произнести лишь несколько отдельных слов, таких как «мама» и т. д. Развитие этого ребенка соответствует вехам развития, и, возможно, даже превосходит их. Однако мать по-прежнему обеспокоена и напугана внезапными паузами в речи дочери, которых раньше не было.

Если такая ситуация не так уж плоха для ребенка, сердобольные родственники могут усугубить ситуацию, драматизируя и самостоятельно диагностируя отставание в развитии, сравнивая ребенка с другими детьми и ссылаясь на устаревшие медицинские рекомендации 1960-70-х годов.

Мать этого ребенка очень обеспокоена и отчитывает свою дочь, перебивает и говорит за ребенка. Она торопится высказаться, не позволяя ребенку не торопиться. В этом действии она сравнивает свою дочь с другими «идеальными» детьми. Похоже, она винит себя, и это обвинение, а также ее разочарование и страх, неизбежно распространятся на ее дочь и будут ею замечены. Ребенок видит расстройство и гневную реакцию своей матери каждый раз, когда она говорит.

Ребенок, боясь снова спровоцировать эту реакцию и вызвать расстройство (или чтобы избежать наказания, как в других примерах), теперь ассоциирует свою речь с причиной расстройства матери и сдерживается, сознательно решая не говорить вообще, что выражается в том, что она закрывает рот.

Из этого примера видно, что на начальных этапах развития логоневроза это еще ни в коем случае не заикание как таковое. Это нерешительность, неуверенность, отсутствие решительности в своих действиях или беспокойство по поводу того, что вы делаете что-то неправильно. Представьте себе, о чем может думать этот ребенок: Моя мама расстраивается и сердится на меня, когда я говорю! Поэтому мне лучше вообще не говорить! Мама может рассердиться на меня, если я заговорю, поэтому мне лучше просто молчать и показывать на то, что я хочу.

Мать не понимает, что это может быть стадией развития, ведь ее дочери всего два с половиной года, а многие дети только начинают произносить свои первые слова в этом возрасте. Ее ожидания завышены. Она непреклонна и добивается беглости речи, совершенства, не замечая при этом, что она, со всеми своими самыми благими намерениями в мире, создает давление и стресс для своей дочери.

Ее тревожные реакции наблюдает ребенок, который становится таким же обеспокоенным и сосредоточенным на том, как говорить, что приводит к нерешительности, нежеланию говорить и закрытию рта.

Этот пример наглядно демонстрирует, как ошибочные модели поведения родителей передаются их детям. Но родительские установки, в свою очередь, определяются навязанными обществом ожиданиями. Методы воспитания могут способствовать развитию застенчивости, нерешительности или нервозности, могут быть деспотичными, жестокими и характеризоваться чрезмерной заботой, а возможно, частыми исправлениями и пристыжениями. Родители застенчивых детей могут быть менее чувствительны к выражаемыми ими потребностями и более склонны к использованию жестких ассертивных⁸ методов.

Что такое сдерживание?

Сдерживание – это естественная защитная реакция, основанная на страхе и направленная на то, чтобы предотвратить негативные реакции родителей в будущем. Ребенок воспринимает молчание и сдерживание своей речи как возможные пути выхода, способы избежать негативной родительской реакции, выговора и т. д. На этом этапе прерывистая речь ни в коем случае не является необратимой и с большой вероятностью пройдет без какого-либо вмешательства. Однако, если имеет место навязчивая фиксация на речи, выговорах, психологических или физических наказаниях, это приведет к развитию связанного с ними набора моделей поведения и установок, которые закладывают основу для того, что в конечном итоге будет диагностировано как заикание.

Являются ли другие люди причиной заикания?

Другие люди не являются причиной этой проблемы, но то, что они делают, может стать триггером для симптомов.

Как мы уже выяснили, ЛСЗ – логофобы, социально тревожные люди, и склонны думать, что другие люди их осуждают. Если эти суждения слишком суровы, слишком всеобъемлющи, слишком неумолимы или они применяются без разбора, независимо от того, что произошло, дети чувствуют себя отвергнутыми, неполноценными или непринятыми. Тогда они начинают бояться, что их действия раскроют их скрытые недостатки или глубинные источники несовершенств, даже если ничего подобного не существует. Тогда они могут бояться делать что-либо, что может показать их предполагаемую неполноценность или несовершенство другим людям; например, говорить или выражать свои мысли.

Самосознание и концентрация внимания

Важную роль играют конкретные события, вызвавшие определенные переживания; например, публичное высмеивание или подвергание позору со стороны учителей или других детей, неудачи в учебе, психотравмирующие события, эмоциональное или физическое насилие, пренебрежение. Наблюдательное обучение также может способствовать развитию замкнутости; например, наблюдение за братьями и сестрами или одноклассниками, которых унижают или жестоко с ними обращаются, и, соответственно, представление подобных негативных последствий для себя.

Сосредоточенность на себе (жизнь в своей голове)

Поскольку негативные аффективные состояния привлекают внимание человека к себе, они, скорее всего, приведут к появлению черты внутреннего самосознания, которая представляет собой тенденцию концентрироваться на своих мыслях и эмоциях. Это может быть сосредоточенность на речи или, возможно, контроле мочеиспускания и дефекации, когда мы постоянно размышляем и сосредотачиваемся на выполнении действия и т. д. Это часто связано с восприятием себя, как полностью ответственного за внешние события.

Мое внимание обращено внутрь себя. Я сосредоточен на своих внутренних переживаниях. Я нахожусь в своей голове. Однако я не заикаюсь. У другого человека фокус внимания может быть обращен вовнутрь и все же он заикается. Почему? Когда мы находимся в своей голове (внимание обращено внутрь), то внимание всегда направлено на один аспект чувств и событий.

Когда это происходит, мы становимся полностью сосредоточенными на этом одном внутреннем событии, как будто все остальное не имеет значения. Например, сейчас я одержима тревогой, и мое внимание приковано к беспокойству по поводу того, что я не успеваю вовремя выполнить работу по дому, или переживаю из-за того, что недостаточно много пишу. Эти внутренние тревоги фактически мешают мне завершить дела, поскольку все мое внимание и энергия, необходимые для работы над задачами, тратятся на беспокойство об этом, а не на выполнение задач. Это так называемая тревога, основанная на показателях производительности труда. Все зависит от того, на что падает под влиянием внешних переживаний фокус внимания. Это может быть речь, туалетная фобия, вес, кожа, волосы – все, что угодно, потенциально может стать источником тревоги и навязчивой одержимости.

Чрезмерный контроль за основными процессами, такими как речь, затрудняет выполнение мозгом естественных задач. Сознательный контроль и мониторинг прерывают естественные процессы, которые в противном случае выполнялись бы легко и непринужденно.

То же самое относится и к естественным потребностям, то есть к туалетной фобии. Тревога, связанная с этой проблемой, была у меня в подростковом возрасте, наряду с заиканием. Поход в туалет – это акт базовой «деятельности», который я начала до такой степени чрезмерно контролировать, что не могла сделать это в присутствии других людей. Обдумывая свои действия и заставляя себя действовать быстро, я затормаживала процесс, не в силах опорожниться. Я была сосредоточена, анализировала «событие», искала идеальное место, где могла бы сделать это так, чтобы меня не услышали и не помешали, чтобы в соседней кабинке никого не было, чтобы я могла уединиться. Сейчас мне кажется, что мое внутреннее внимание переключилось с речи на другой базовый физиологический акт, опорожнение, поскольку я создавала себе серьезные трудности подобными «действиями» в общественных местах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Эйблист – человек, который с предубеждением относится к людям с особенностями

Вернуться

2

Виктимизировать – превращать человеку в жертву. Виктимизация – процесс такого превращения.

Вернуться

3

Инфлексия – отклонение.

Вернуться

4

Этиологический – медицинский термин, означающий причину развития определённого состояния или патологии

Вернуться

5

Абстиненция – добровольный волевой отказ от чего-либо, подавление в себе каких-либо влечений в течение определённого промежутка времени или на протяжении всей жизни.

Вернуться

6

Коморбидные (полиморбидные) состояния – это ситуация, когда у пациента протекают одновременно несколько заболеваний, одно усиливает другое и их отрицательное влияние на организм не арифметически складывается, а геометрически умножается. Проще говоря – это тяжелый пациент с множеством болезней, лечение которых может быть затруднено взаимоисключающими требованиями к контролю разных заболеваний.

Вернуться

7

Перцептивный – псих. относящийся к чувственному восприятию, то есть субъективному отражению реальности.

Вернуться

8

Ассертивность – способность выражать свои чувства, мысли и желания, отстаивать свои права, не ущемляя права окружающих.

Вернуться