Ирэна Берн
Безликий свидетель

Серия «Отпечатки правды»

© Берн И., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог

Он медленно открывал глаза, пробуждаясь от туманных снов. Холод сковывал изнутри, а крики птиц заставили думать, что он забыл закрыть окно. Как же холодно! Веки тяжело приоткрылись, и первое, что он увидел, был мерцающий свет, проникающий сквозь листву качающихся деревьев. Шум леса был настоящим. Крики птиц были настоящими. Этот сон был настоящим.

– Ну наконец-то мы можем поговорить. – Голос заставил его вздрогнуть. – Не засыпай больше.

Нестерпимая боль в плечах смешалась с паникой. Он попробовал пошевелиться, но боль отдалась еще сильнее. Он понял: его руки связаны сзади. Тонкие костлявые плечи заерзали, а взгляд заметался между деревьями. Он набрал полные легкие воздуха и, рванувшись вперед, издал отчаянный крик, отдав вместе с ним последние силы.

– Тише, пожалуйста, – прозвучал тихий шепот, а ладонь крепко сжала его рот. – Никто не должен услышать. Никто.

Слезы потекли из его глаз, тело начало дрожать, будто пыталось вырваться и освободиться от сдерживающих его веревок. Он стиснул зубы, чтобы они не стучали, но он не мог прогнать страх, который поселился в нем.

Он поднял голову. Посмотрел в глаза своего собеседника. Под тяжелой плитой беспомощности и непонимания он пытался отыскать в этих глазах сочувствие, но вместо него обретал лишь отчаяние.

Глава 1

Стадион находился недалеко от лесного массива. Здесь были слышны шум леса и шуршание опавших листьев, будто они наконец-то смогли оторваться от родительской ветки и поиграть друг с другом в догонялки. Но игра будет длиться недолго, скоро они устанут, холодный дождь размочит яркие одежды, и непослушные лягут спать вечным сном, погребенные под кристально-белым снегом.

Осенний листок упал на беговую дорожку, ветер не успел даже на сантиметр сдвинуть его с места, как чья-то подошва придавила его к эластичному покрытию.

Лиза бежала уже третий круг. И зачем она купила новые кроссовки, старые выглядели почти так же и состояние у них было не хуже, но цвет другой, а это вполне могло сойти за повод. И зачем она вообще бегает, времени и так ни на что не хватало, она и без тренировок находилась в постоянном движении. Причина была. Это Крис – ее подруга и тренер по бегу. Из-за нехватки времени у обеих приходилось встречаться в основном на стадионе. Крис была ее отдушиной, глотком прохладной воды после изматывающего бега, но нет, не на тренировке, а постоянного бега от работы до дома. От Сергея Когана, начальника Следственного комитета, которого вечно не устраивал темп работы Лизы, до Яна, которого не устраивало количество времени, проводимого Лизой на этой работе.

Она провела детство в тихой маленькой деревушке. Поздний, единственный ребенок в гармоничном союзе учителей ближайшей сельской школы, до которой, впрочем, еще надо было добраться на автобусе, ходившем не всегда по точному расписанию два раза в день. Пока мать с отцом уделяли внимание ученикам, девочка оставалась под присмотром бабушки. А вскоре присмотр понадобился и ей. Родители нашли выход: Лиза подросла, поэтому сможет присматривать за бабушкой, а учиться можно и дома. Неужели целых два учителя не смогут выучить собственного ребенка?

Ответственность и самостоятельность вели девочку за обе руки, не давая ей шанса на обычное беззаботное детство. Ее большие и темные, как спелый каштан, глаза часто блестели, а подушка впитывала детские слезы. Но никому – ни родителям, ни бабушке, которую Лиза любила больше всех на свете, – она не говорила о своей боли. Боли? Вряд ли Лиза считала тогда, что это боль, но обида была точно.

– Ну как ты, Лиз? Как там твои связанные мужики? Никого больше не привязали? – шутила Крис. Она всегда говорила о работе Лизы так, будто убийства, совершаемые в городе, – это откуда-то из книг или фильмов, которые подруга просто пересказывает ей.

– Пока только двоих. – Лиза достала резинку из спортивной куртки и на бегу завязала волосы в короткий, но объемный хвост.

– Пока, – уточнила Крис. – То есть ты понимаешь, что будут еще?

– Скорее всего. Почерк один и тот же.

– Додики они потому что, спортом надо заниматься, – продолжала смеяться Крис. – А лучше бегом.

– А бег не спорт?

– Бег, моя дорогая – это отдельный вид искусства. Давай еще два круга – и на заминку.

– Я уже не могу.

– Можешь. Сбавляем темп, ты мне еще про последнего не все рассказала. Где, говоришь, нашли его?

– Снова в лесу. Недалеко отсюда, на той стороне, – она махнула головой. – Так что будь осторожнее со своими пробежками.

– Спасибо, Лиз, но мне это не грозит.

Лиза перешла на шаг, а Крис сильно замедлила бег, оставаясь с подругой на одной линии.

– Ты думаешь, что это несерьезно?

– Несерьезно – это бегать раз в неделю. Мои ноги меня спасут. И тебя твои тоже, если будем здесь встречаться чаще.

Поднялся ветер. Его порывы срывали листья и доносили их до самой беговой дорожки. Уборщик этому не обрадуется. Сколько раз он уже убирал их! И зачем такой шикарный стадион построили на окраине города? Там, где почти нет домов. Причина была в стоимости земли в этом месте на порядок ниже, чем в других районах. Но все это ненадолго. Скоро не будет леса, скоро не будет полей, а листья перестанут огорчать уборщика. Пройдет совсем немного времени, и здесь вырастут многоэтажные ульи, в которые заманят низкими для этих мест ценами за квадратный метр каждого, кто мечтает жить в столице. Или рядом с ней. А пока здесь нет метро и ходит единственный автобус с номером триста шестнадцать.

Глава 2

Несколько дней назад.

Лесник, одетый в водоотталкивающий пятнистый костюм, сливался с лесом. Он уже давно ждал группу. То они заехали не с той стороны, то постоянно теряли связь с лесником. Колеса синего «Форда Транзит» с красной полосой медленно катились по ухабистой тропе, а за ним более активно двигался служебный «Патриот». Лиза одной рукой держалась за откинутый столик в салоне «Форда», а второй копалась в служебной папке, чтобы еще раз убедиться, что все на месте. Четыре качественные ручки с синими чернилами, наклейки с оттисками печатей, протоколы осмотров, сразу несколько, вдруг она что-то испортит, пауэрбанк и пара богатых белком батончиков на случай, если они задержатся надолго. А сегодня был как раз тот самый случай.

Машина остановилась, в этот же момент скрылось солнце, а ветер нагнал тучи. Лиза посмотрела наверх и, вернувшись в машину, достала темно-синий форменный дождевик. Должна же она хоть раз им воспользоваться!

– Вы в этом пойдете? – иронично улыбнулся лесник, посмотрев на обувь Лизы.

– Мы с другого адреса едем. – Она тоже опустила взгляд на туфли. – Не думала, что придется сегодня гулять по лесу.

– Гулять, – усмехнулся он с наигранной веселостью, – там такой лес – пробираться надо. За мной пойдете, я уже немного протоптал там, пока сюда шел.

Лиза не думала о туфлях, ей скорее хотелось оказаться на месте. Первое в ее практике не бытовое убийство, а если повезет, то серийное. Одного уже нашли в этом же лесу.

Группа двинулась за проводником. Он, будто часть дикой природы, уверенно вел группу в сторону леса по слегка протоптанной дорожке. Колючая трава цеплялась за голые щиколотки, Лиза старалась не обращать на это внимания, но пообещала себе, что это последний день, когда она на дежурство надевает туфли, не важно, что они форменные. Те, кто занимается обмундированием сотрудников, ни черта не знают о том, чем эти сотрудники занимаются.

Чем ближе они подходили к лесу, тем воздух становился насыщеннее: смесь влаги и древесных ароматов окутывала их. Лиза, вдохнув полной грудью, ощутила, как воспоминания мгновенно начали уносить ее в детство.

Она вспоминала, как, будучи ребенком, не боялась леса – наоборот, ощущала, что он был частью ее, что родительский дом, уютно расположившийся на краю деревни у лесного массива, оберегал ее от всего плохого. В объятиях природы она всегда чувствовала себя защищенной: от насмешливых сверстников, которые придумывали для нее глупые прозвища, и от забот, заполнивших ее детские дни. Лес был ее убежищем, местом силы, где все тревоги оставались за его пределами.

Трава начала редеть, а над головой зашумела оставшаяся на деревьях листва.

– Пришли. – Лесник остановился.

Приятное волнение закололо в груди, поднимаясь к горлу. Перед ней сидел парень, на вид совсем молодой. Будто это чья-то забытая игрушка, он был прислонен спиной к дереву, руки и ноги надежно связаны, а голова опущена, что скрывало его лицо. На земле разбросана горстка конфет, будто кто-то приходил сюда, чтобы помянуть его.

Лиза собрала все силы, чтобы отвлечься от мрачности окружающего, и сосредоточилась только на расследовании. Кто этот юноша? Почему именно он стал жертвой убийцы? Такой же молодой и хрупкий, как на тех снимках, которые показывал Глеб.

Лиза не почувствовала сожаления или жалости, она ощутила лишь холодную отстраненность. Это означало, что она сумела перейти ту границу, отделяющую ее личные чувства от работы. Эмоции ушли на второй план. Сейчас нужно было найти ту самую нить, соединяющую два убийства. Все оказалось в ее руках, и единственное, что имело значение, – это расследование.

– Это что? Конфеты? – голос судмедэксперта заставил отвлечься.

– Не подходите, пусть сначала криминалист отработает, – предупредила Лиза. Судмед улыбнулся. Конечно, он и так знал, кто будет работать первым. – Возможно, у нас серийное убийство.

– Серийное? И сколько у вас таких?

– Похоже, что это вторая жертва.

Криминалист открыл чемодан, надел перчатки, бахилы и осторожно, чтобы ненароком не наступить на что-то ценное, подошел ближе. То же самое сделал медик.

– Пальцы целы, – криминалист присел на корточки.

– Да, кажется, не погрызли. – Судмед снял очки, протер их чистым носовым платком, который всегда носил в нагрудном кармане, и снова нацепил на нос.

– В этом лесу нет волков, – сказал лесник, – но мелкие грызуны и лисы вполне могли бы полакомиться. Выходит, я нашел паренька раньше, чем они.

– И это нам упростит задачу, если, конечно, у него не окажется документов, а отпечатки будут в базе.

Лиза с волнением достала новую шариковую ручку, сняла защитный колпачок и, как дисциплинированный следователь, аккуратно записала время начала осмотра, затем описала окружающую обстановку.

– Могу диктовать. Готовы? – произнес медик уверенно.

Она кивнула, и в этот момент небо раскрыло свою хмурую душу: дождь, сперва робкий, начал барабанить по листве, падал на тонкую бумагу и размывал чернила. Вдалеке прогремел гром – предвестник надвигающейся бури.

– Надо торопиться, – бросила Лиза, накидывая капюшон на голову. Совсем не зря она захватила дождевик. Прикрывая им протокол, она снова стала записывать.

– Труп мужчины, – начал медик, – на вид около двадцати лет, рост 175 сантиметров, худощавое телосложение, волосы темные и удлиненные. Труп находится в положении сидя, спиной к стволу дерева. Успеваете?

– Да, пишу, – ее пальцы стремительно скользили по бумаге. – Давайте дальше, сейчас все зальет. Положение тела, головы.

– Ноги сведены и связаны друг с другом веревкой белого цвета. Руки заведены за ствол и связаны между собой в запястьях.

Криминалист щелкнул камерой, фиксируя детали.

– Что по повреждениям?

– Пока ничего не вижу, – медик осторожно повернул голову жертвы, – следов удушения нет.

– И причину смерти мы сейчас не узнаем.

– Не узнаем. Все после вскрытия.

– И личность, получается, у нас не установлена.

Криминалист погрузил руку в карман куртки, но достал лишь разряженный телефон.

– Разряжен.

– Позвольте мне. – Лиза достала свой пауэрбанк. – Неизвестно, где придется оказаться. – Подсоединив шнур питания, она нажала кнопку включения.

Приветственная мелодия разрезала гнетущую тишину. Как только телефон поймал сеть, его экран заполнился уведомлениями – кто-то долго пытался дозвониться до молодого человека. И вскоре раздался звонок. Отец.

Лиза окинула взглядом коллег. Кто будет говорить? Криминалист или судмедэксперт? Это не их задача. Передать телефон кому-то из уголовного розыска? Один был занят опросом лесника, второй – попытками выяснить расположение ближайших видеокамер.

Телефон продолжал безжалостно звонить, кто-то уверенно протянул руку, чтобы ответить, но Лиза собрала всю свою решимость, нажала на кнопку ответа и поднесла телефон к уху.

– Ну наконец-то! – в голосе звучало такое облегчение, что холод пошел по спине.

– Алло… – произнесла она, стараясь держать голос ровным.

– Кто это?

– Меня зовут Лиза Майер.

– Кто?

– Это следователь Следственного комитета, Лиза Майер. Вы сейчас звоните своему сыну?

– Да, – ответ прозвучал с легкой растерянностью.

Ей никогда не приходилось сообщать родственникам такие новости. Лиза крепко сжала губы, словно пыталась подавить слова, которые все равно нужно было произнести.

– Что-то случилось? Что он натворил?

– Случилось… – ее голос все же дрогнул. Она на секунду замерла, но, собравшись с мыслями, наконец произнесла: – В лесополосе нашли молодого парня. У него при себе телефон и… – Тут эксперт открыл кошелек. – …документы, банковские карты.

– В лесо… Нет, не может быть. Вы что-то путаете. Этот человек жив?

– Как зовут вашего сына? – спросила она, не ответив на его вопрос.

Он назвал имя, и Лиза сравнила фотографию в паспорте с безжизненным лицом человека.

– Когда вы видели его в последний раз? – она будто тянула время, стараясь подготовить его к жестокой реальности.

– Неделю… – голос на том конце дрогнул, как ветка под сильным ветром. – Где-то неделю назад. Это он? Ответьте мне, он живой?!

– Я сожалею… – Лиза была осторожна с формулировками. – Человек, которого мы нашли, мертв. Вам или кому-то из родственников нужно приехать для опознания и дачи показаний.

– Нет. Вы уверены, что это он? – голос в трубке на мгновение стал тихим, почти окостеневшим.

Лиза знала, что полная уверенность будет лишать его последних надежд, но она не могла дать окончательный ответ. На другом конце провода его мир почти рухнул, но все еще держался на тонкой ниточке, которую разорвать слишком сложно. В его воображении сын все еще мог быть живым. Человек, погружающийся во тьму, всегда ищет проблеск света. Но иногда этот свет оказывается лишь иллюзией, играющей с надеждой на дне души. Мы всегда надеемся, хотя на самом деле боимся утраты.

– Вам нужно приехать для опознания, – закончила она и похвалила себя за то, что смогла себя преодолеть.

Глава 3

Вера в закон и справедливость появилась у нее еще в детстве, тогда, когда появилось желание отомстить. Нет, не отомстить, а наказать по строгости закона, так, как прописано в кодексе. Она давно знала номера статей и примеряла их к местным отморозкам, там таких хватало, но почему-то их никто не арестовывал, почему-то они продолжали совершать то, что совершали. А может быть, никто и не заявлял о преступлениях, кто знает. Но тогда она решила, что должна приложить к этому свою руку. Юридический институт, стажировка в полиции, в криминалистическом отделе, работа помощником адвоката, и теперь она здесь. Это все Ян – он по хорошей дружбе с Глебом пристроил ее сюда.

– Ян, ну зачем? Почему ты не сказал мне, что собираешься это сделать?

В тот вечер радостная новость превратилась в разочарование.

– Ты не хочешь мне спасибо сказать? Я договорился, чтобы тебя взяли в Следственный комитет, а ты не рада?

– Я рада, но я хотела сама, понимаешь? Я должна была хотя бы попробовать.

– Ты вообще ценишь, что я делаю для тебя? Или, по-твоему, я пустое место? Уехать из дыры в столицу – пожалуйста, учиться на права – пожалуйста, работу престижную – пожалуйста! И что на выходе? «Я хотела сама»?

– Ян… – горечь непонимания застревала в груди, как шар раздувалась, вот-вот сейчас лопнет, но Лиза не могла произнести ни слова. Она знала, что будет только хуже. – Спасибо, – выдавила она то, что он хотел услышать.

Трудно быть «пристроенной». Никто не воспринимает всерьез, особенно если «пристроенной» оказалась девушка с привлекательной внешностью. Значит, мозгов там не много, природа вложилась только в то, что снаружи. И теперь Лизе необходимо доказать свою ценность, хотя все можно было бы увидеть в ее глазах, где ум благородно уживался с красотой. Но кто тут умеет читать по глазам? Да и времени на это, похоже, ни у кого не хватает.

Утренняя планерка началась сегодня раньше обычного. Лиза устроилась в кресле справа от Глеба за большим полуовальным столом, который примыкал к столу Когана. Сам же Глеб сидел по правую руку от него, он и был его правой рукой во многих вопросах.

Пряди густого каре ложились Лизе на лицо строгими линиями, а рост, чуть выше ста шестидесяти, позволял ей стать практически незаметной за спиной Глеба, который сидел вполоборота.

– Елизавета, что у вас по трупу? – Сергей Коган наклонился в сторону, чтобы построить зрительный контакт с ней. Глеб откинулся на спинку кресла.

– Личность установлена, родственники его опознали. Ничего из вещей не пропало. Деньги, банковские карты – все на месте. И конфеты. На месте происшествия были конфеты.

– Конфеты? – Коган скривился, будто это было совсем не важно.

– Да, конфеты. Рядом с телом первой жертвы их тоже можно заметить на фотографиях.

Коган перевел взгляд на Глеба. Холодный, требующий ответа. Взгляд, под которым любой хотел бы провалиться хоть под землю, хоть глубже, любой, только не Глеб. Он держал на себе этот взгляд, ни одна его мышца не дрогнула.

– Я разберусь, – его ответ был четким, лаконичным, будто по инструкции, и он был принят. Коган не хочет отчитывать его при таких молодых сотрудниках, как Лиза? Или им всем здесь плевать на детали?

– Кто обнаружил труп? – вернулся Коган к основной теме.

– Лесник, когда обходил территорию.

– Что судмед?

– На теле видимых повреждений нет. Сказал ждать вскрытия, все после исследования.

– Хорошо. А по изъятиям?

– Веревки изъяли, биологи попробуют выделить ДНК, еще срезы ногтей с трупа и… конфеты, – добавила Лиза, но снова была проигнорирована.

– Поздравляю, коллеги. Похоже, у нас серия. – Он тихо хлопнул по столу. – Между жертвами прошло совсем немного времени, поэтому нам тоже придется поторопиться. Вишневский, это дело я отписываю тебе. Сравни все по вещдокам, узнай у судмедов подробности. Елизавету можешь взять себе в помощницы. Запросы, постановления, бумажки – это все ее прерогатива, да и тебя разгрузит, – добавляя щербатую улыбку, сказал Коган.

Лиза почувствовала, как от несправедливости где-то в груди вырос ком, поднимаясь к горлу.

– Елизавета, вы поняли?

– Поняла, – выдавила она, хотя глубоко в душе надеялась на другое.

Лизе доверяли самые легкие дела, но их количество казалось бесконечным. Она постоянно объединяла листы заполненных протоколов, что только напоминало ей, как она пытается сшить собственную жизнь по страницам в единое целое.

– Тебе нужна помощь с назначением экспертиз? – спросил Глеб, когда они вышли из кабинета Когана.

– Я стажировалась у криминалистов, – сказала она с намерением показаться уверенной, но взгляд не подняла. – Спасибо.

– Ну смотри. Если что, знаешь, где меня искать, – ответил он с легким намеком и добавил на прощание: – Не потеряйся среди бумаг.

Глава 4

Она ссутулилась за столом в темноте под двумя яркими лампами, листая сшитые страницы уголовного дела. В воздухе витал резкий запах кофе, единственной привычки Лизы, и она не считала ее вредной. На сегодняшний день это был уже шестой стакан. Аромат горького шоколада, пряностей и освежающей лимонной нотки (она предпочитала кофе с лимоном) бодрил и помогал не уснуть.

Темные глаза внимательно впивались в одни и те же фотографии. Они точно что-то упускали.

Глеб тихо вошел в ее кабинет.

– Все еще здесь? – голос из темноты напугал ее, но Лиза сделала вид, что заметила его раньше, чем услышала.

– Да, надо закончить к завтрашнему утру.

– Тебя попросили только назначить экспертизы и подготовить запросы. А ты ковыряешься до ночи. Это можно было сделать за два часа. Я же предлагал свою помощь.

Что сегодня с его настроением? Обычно Глеб более дружелюбный и менее разговорчивый.

– Не все такие быстрые, как ты, – буркнула Лиза, даже не взглянув на него.

– Ладно, иди домой, я все сделаю сам, – он протянул руку, чтобы забрать дело, – нужно как можно скорее отправить вещдоки на исследование.

– Я пытаюсь понять… – Она все еще разглядывала фотографии.

– Лиза, иди домой. Коган списал это дело мне, я разберусь.

– И почему он всегда списывает самые интересные дела тебе?

– Ты шутишь? Ты не знаешь почему? Нельзя упускать время и сюсюкаться с этими фотографиями часами.

– По-твоему, я упускаю время? И все это неважно?

– Способность выделять главные детали из этой стопки макулатуры, – он захлопнул том дела у нее перед носом и придавил сверху ладонью, – вот что важно.

– Все детали важны. – Лиза вытащила том из-под его руки. – Нельзя их разделять на главные и неглавные. Ни ты, ни Коган – никто не обратил даже внимания на то, что убийца оставляет метки. Конфеты.

– Если ты хотела поговорить о деталях, то лучше это сделать со мной, а не с Коганом.

– Обиделся, что ли?

– Это слово неприменимо ко мне, но знай, что здесь так не поступают.

– Обиделся.

– Лиза, послушай, – легкая, едва уловимая ухмылка показалась на его лице. Или это была добрая дружеская улыбка? – Я работаю следователем больше десяти лет. Ты ведь слышала, я сказал, что разберусь с этим.

– И что? Ты считаешь, что только ты можешь разбираться в деталях? – раздражение начало нарастать внутри нее. Хуже всего, когда близкие, казалось бы, люди начинают показывать перед тобой свое превосходство.

– Нет, конечно нет. Но тебе сейчас это и не надо делать. Я всегда был твоим наставником, помогал тебе с тем, что тебе кажется сложным. Но ты просто игнорируешь меня и делаешь, как тебе удобно.

– Я не игнорирую тебя. Это вы все игнорируете меня. У меня свой темп работы и свой подход, – ответила она.

– Свой подход? Лиза, рано еще говорить о своем, – он нарочно выделил это слово, – подходе. Ты раскрыла хоть одно сложное дело? Сложное. О чем я? Посмотри на эти стопки, – он указал на кипу сложенных на стуле томов. – Ты ничего не раскрыла, потому что у тебя мало опыта. Мой тебе совет: учись перенимать его у тех, кто что-то умеет.

Лиза взглянула на него, чувствуя, что сердце забилось сильнее. То ли от кофе, то ли от его высокомерных высказываний.

Глеб отступил на шаг, а Лиза отвернулась от него. Да что с ним такое? Да, сейчас все на нервах, да, сейчас все устали, но это не значит, что он может позволить себе так разговаривать.

– Просто уходи. Мне нужно закончить работу. Экспертизы все равно раньше завтрашнего утра не попадут на стол экспертам. Я сдам дело Когану, а потом делай с ним что хочешь, – сказала она, не глядя на него.

Никакой он ей не друг. Просто один из тех, кто рисуется перед ней, перед начальством, перед собой. Разочарование поглотило ее, а он молча вышел и закрыл за собой дверь.

Глеб остановился, даже обернулся и вновь положил ладонь на дверную ручку, однако входить передумал. Пожалел ли он о своих словах? Пожалел. Но пусть Лиза подумает о них, пусть это было ей неприятно, но он прав. Ее надо встряхнуть, ей будет полезно, он-то знает, как лучше. Ведь он ей друг, а не просто наставник.

Глеб отдалялся от двери, а мысли все еще оставались возле нее. Вернуться? Нет. Он накинул плащ и в дурном настроении, которое можно было сравнить только с сильнейшим похмельем, а он хорошо знал, что это такое, спустился по лестнице на улицу. Вытащив из пачки последнюю сигарету, он закурил, жадно вдыхая полной грудью табачный дым. Порция никотина притупила нервозность, но настроение от этого лучше не стало. Он быстро выкурил табак до самого фильтра, смахнул тлеющий остаток и, выбросив окурок в мусорный бак, подошел к своему «Ниссану», сразу сел в машину, не оставляя себе шанса передумать.

Глава 5

Ян звонил уже четыре раза. Лиза ответила только на первый звонок, остальные сбросила. Если ему сложно забрать ее с работы, то и разговаривать не о чем. Он достаточно сказал и тон выбрал такой, что трубку брать больше не хочется. «Возьми трубку!» – пришло от него сообщение. Ответить? Она отодвинула аппарат подальше от себя и продолжила работать. Лиза уже знала, что ее ждет дома. Она приедет, они снова начнут выяснять, кто из них прав, а потом два варианта: либо они спокойно поговорят и закончат диалог в постели, либо она уйдет спать в гостиную, а он ее не потревожит. И то и другое больше не устраивало Лизу. Рана, которая раньше заживала, превратилась в огромную дыру, которую теперь даже опытный хирург не в силах заштопать.

Звонки прекратились, а сообщения перестали приходить. Лиза еще раз посмотрела на экран – почти половина одиннадцатого. Будет скандал. Нужно выбирать: или семья, или работа. Иначе ее психика не справится. Лиза примерила на себя одиночество, оглядела свой кабинет. Кажется, тут энергетика будет получше, чем дома. Переобулась в туфли и вызвала такси. Плевать, что сейчас самый высокий тариф.

Сообщение оповестило, что машина подъехала. Лиза схватила сумку, спешно накинула пальто и спустилась вниз.

Еще вчера было плюс шестнадцать, а сегодня ноябрь напомнил октябрю, что он уже близко. Лиза подняла воротник и спрятала голову – ей еще бежать до шоссе к остановке: сюда гражданский транспорт так просто не заедет.

В «кармане» у остановки стояла черная «Мазда». Еще немного, метров двадцать, но машина резко сорвалась с места, взвизгнула шинами, а на телефон пришло сообщение, что водитель отменил заказ. «Что за день?!» Подавив раздражение, Лиза слилась с толпой на остановке – еще ходят автобусы, один из них приближается. Триста шестнадцатый. Хотя бы здесь удача не оставила ее. Что ж. Так даже лучше.

Лиза вошла внутрь, двери захлопнулись за спиной, и автобус, качнувшись, тронулся с места. Едва сумев устоять на каблуках, она, схватившись за поручень, осмотрелась – мест свободных не было, только одно, в конце салона. Она пошла по проходу между сидений. Кто-то дремал, кто-то смотрел в окно или в телефон. Слабое освещение подчеркивало уставшие лица, а радио играло так громко, что в такое позднее время казалось совсем неуместным.

В конце салона длинный парень в больших наушниках откинул голову назад и, вытянув ноги в проход, слушал что-то свое, справа от него – женщина с маленькой собачкой в плетеной корзине.

– Простите, можно пройти? – Громкость музыки в наушниках этого парня кратно превышала громкость ее голоса и даже радио. – Извините, – громче сказала она и коснулась его ноги.

Его веки дернулись и приоткрылись, вернув парня в реальность. Он недовольно сжал губы и подвинулся, освободив проход, и Лиза быстро проскользнула мимо, садясь к окну.

Волны усталости захватили ее тело, заботы и тяготы этого дня постепенно рассеивались, а тепло, исходящее от отопительной батареи под ногами, позволило согреться и расслабиться. Веки стали тяжелыми, и, не в силах больше сопротивляться, она уснула, слившись с дыханием автобуса и его постоянно гудящим за спиной двигателем.

Непривычно долгая остановка заставила ее проснуться. Она уже на конечной? Пора выходить? Ни парня в больших наушниках, ни женщины с собачкой. Тихо, музыка уже не играла, в салоне пусто и темно, но двигатель продолжал работать. Лиза выглянула в окно, но не увидела ничего, кроме мрака. Это была точно не конечная. Она проехала? Ее забыли? Не увидели? Где она?

Лиза встала, прошла по салону – двери закрыты. Она подошла ближе. Два темных силуэта стояли над чьим-то телом, лежавшим на сырой холодной земле. Протяжный стон. «Проснулся?» – спросил кто-то. Лиза прижала ладонь к губам, чтобы не закричать, и, согнувшись, вернулась на свое место, стараясь не издать ни единого звука каблуками.

В сумке зазвонил телефон. Проклятье, только не сейчас… Лиза суетливо запустила руку в сумку и попыталась отыскать телефон среди косметики и прочего содержимого, чтобы отключить звук, но, как назло, в руки попадалось все что угодно, только не он.

Она услышала звук открывшихся дверей. Уличный воздух быстро забрался в салон, занося с собой влажный холод. Руки задрожали, а сердце застучало так, что если бы не громкая мелодия звонка, его стук, наверное, можно было бы услышать. Неужели этот звонок станет для нее роковым? Лиза наконец нащупала телефон и, не успев посмотреть на экран, откинула его на середину салона, согнувшись между сиденьями.

Медленные шаги начали приближаться. Вот-вот человек окажется рядом, заметит ее. Что он с ней сделает, как можно ему дать отпор? Она сняла туфли на всякий случай и крепко сжала их в руках. Шаги прекратились, и свет от экрана осветил салон. Лиза, пытаясь успокоить сбитое дыхание, прижала лицо к щели между сиденьями. Человек ушел, двери снова закрылись, а двигатель перестал работать. В салоне повисла давящая тишина. И снова знакомая мелодия. Если бы только телефон был на беззвучном… Если бы только никто не услышал.

Лиза подняла голову – никого. Звонок исходил из передней части салона. Похоже, телефон в бардачке. «Какие шансы достать его оттуда? Какие шансы открыть двери и уйти незамеченной? Как они вообще открываются? Когда эти двое вернутся? Какие шансы остаться в живых?» Вопросы сыпались в голову и цеплялись друг за друга.

Спокойно, Лиза. Возьми себя в руки. Или сиди тихо, или действуй.

Телефон не переставал звонить, отвлекая ее лишь от одной цели – выбраться.

Слух и зрение обострились. Надо действовать. Она на корточках добралась до середины салона. Ну конечно, задняя дверь закрыта, на другое она и не рассчитывала. Она еще раз вгляделась в темноту сквозь стекло – никого. Можно ли его разбить? Каблуками? Вряд ли. Маленький красный молоточек был совсем рядом. А если они тоже рядом? Должен быть другой способ, менее шумный. Кнопка открывания дверей. Но где она?

Лиза добралась до водительского места. Здесь полно разных кнопок. В темноте было не разобрать, какая из них открывает дверь. Времени на обдумывание не было, и она трясущейся рукой потянулась к ближайшим кнопкам. Тусклый свет от луны, которая то и дело пряталась за облаками, помог разобрать очертания приборной панели. Кажется, какая-то из них. Лиза нажала на одну, потом на вторую – ничего не произошло. Может быть, все дело в незаведенном двигателе?

Беглый взгляд в зеркало заднего вида заставил ее не дышать. Силуэт приближался. Он был совсем рядом. Лиза быстро вернулась в конец салона, но уже поближе к дверям, спрятавшись за сиденьями. Только сейчас она поняла, что в автобусах должна быть ручка аварийного открывания. Сожаления о потерянной возможности грызли изнутри, ей хотелось отмотать время назад, открыть эту чертову дверь и выскользнуть из лап этих чудовищ.

Двигатель снова зарычал. Вскоре вернулся второй человек, и автобус тронулся с места. Она сосредоточилась, стараясь оценить расстояние до асфальтированной дороги. Примерно семьдесят секунд – и колеса наконец коснулись асфальта. Чуть больше минуты, значит, они совсем недалеко от трассы. Либо здесь техническая остановка, либо что-то похожее.

Лиза напряженно пыталась запомнить все вокруг, но все, что она могла разглядеть из этого положения, – это деревья, фонари и рекламные щиты. Телефон снова зазвонил из передней части салона, и в то же мгновение на ходу открылась передняя дверь. Больше звонков не было слышно. Напарники ехали молча или разговаривали так тихо, что она не могла разобрать ни слова.

Тело ломило, хотелось встать, разогнуться, вырваться из этой невыносимой позы. Сколько еще ждать в таком напряжении? Поворотов становилось все больше, они возвращались в город? Нет – слишком темно, слишком тихо.

Автобус остановился. Светофор? Не похоже: слишком долго. Лиза услышала, как открылась передняя дверь. Сейчас или никогда. Нужно было лишь выбрать момент, дотянуться до кнопки и бежать. Бежать так быстро, как ее учила Крис.

Лиза потянулась пальцем к сенсору, задние двери распахнулись, и она выскочила на улицу. Здесь не было никого, кто мог бы помочь, только обнимающий лес, готовый укрыть ее. Она рванула вперед, не оборачиваясь, меняла направления, спотыкалась о ветки, которые жадно пытались задержать ее, колола ноги, но каждая царапина напоминала о том, что она жива и боли не существовало – в ее сознании было только одно: она должна уйти как можно дальше.

Лиза остановилась и только сейчас поняла, что значит больно дышать, когда легкие работают на износ, когда в груди разрывается ледяной шар, когда не можешь успокоить дыхание, когда подступает тошнота. Она посмотрела на свои руки – пальцы дрожали, и эту дрожь невозможно было успокоить. Ноги исколоты и горели огнем, будто они прошли по битому стеклу, но сейчас это было неважно.

Прижалась спиной к стволу старого дерева и медленно сползла вниз. «Спокойно, девочка, они далеко, наверняка уже далеко». Она сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и впервые смогла обернуться. Вдалеке мелькали редкие огни фар проезжающих по трассе машин, а автобус исчез из поля ее зрения, будто его там никогда и не было.

Шум шепчущих деревьев больше не устрашал, а давал ей успокоение, укрывая от угрозы. Лиза поднялась, отряхнула одежду, обработала ноги хлоргексидином – удивительно, что и это оказалось у нее в сумке.

Спасение…

Глава 6

Лиза вернулась домой почти к утру. Сейчас хотелось лишь одного – спать. Она как можно тише вставила ключ в замок и провернула его несколько раз. Дверь поддалась. Ручка, она уже давно говорила Яну, чтобы он с что-нибудь сделал с ней, противно и громко скрипнула, дверь отворилась. В коридоре стоял Ян в распахнутом халате. Видимо, услышал и успел накинуть, но вид у него был такой, что он всю ночь тут стоял в ожидании, когда Лиза наконец вернется домой.

– Где ты была? Ты пила, да? – он приблизился к ее лицу.

– Ян, перестань. – Лиза отвернулась, устало сняла туфли и прошла мимо него.

– Подойди сюда. – Он схватил ее за запястье. – Где ты была, я спрашиваю? И почему не брала трубку? Только не говори мне, что снова на работе. – Его светлые желто-зеленые глазки впились в нее взглядом, а узкие губы крепко сомкнулись.

– Ян, успокойся. Я… – хотела было продолжить Лиза.

– Задержалась, – передразнил он ее и расплылся в фальшивой улыбке. – Снова задержалась на своей гребаной работе. Теперь уже до утра, да?

– Нет. – Она выдернула руку.

– И где же?

– Ты мне не поверишь.

– А ты попробуй сказать правду, а я решу, верить или нет.

– Это сложно объяснить. Я уснула в автобусе и…

– Ты? В автобусе?

– Я так и думала. Все, я хочу отдохнуть. Поговорим позже.

– Нет-нет, ты продолжай. – Он туго затянул пояс халата и скрестил на груди руки.

– Что продолжать, если ты не веришь ни единому слову?

– Ладно, хорошо, уснула в автобусе.

– Он уехал не по маршруту, мне пришлось избавиться от телефона, чтобы меня не заметили. Они убили… Понимаешь… Они убили кого-то. Мне нужно позвонить. Да, мне срочно нужно позвонить…

– Что ты несешь? Ты бредишь? Совсем свихнулась со своей работой. Где ты была?

– Да что с тобой? Меня могли убить. Дай, пожалуйста, свой телефон, я должна позвонить.

Он продолжал смотреть на нее с упреком. Не верит? Или еще думает, верить ей или нет?

– Ну-ну, ты продолжай.

– Мне удалось сбежать. Ты вообще меня слышишь?

– И они тебя не заметили?

– Я не знаю, Ян! Дай пройти! – Лиза попыталась просочиться между ним и дверным проемом в комнату. – Мне нужно на работу.

– Снова на работу. – Он заулыбался и шагнул в сторону. – Если не умеешь врать, так не ври! Просто скажи правду.

Лиза прошмыгнула в комнату и распахнула дверцы шкафа.

– Ты мог бы забрать меня, и ничего бы этого не случилось.

– Чего бы не случилось? Того, что ты шляешься где-то по ночам? Ты каждый день приходишь домой не раньше одиннадцати. Постоянно у тебя какие-то отмазки. Что у вас там вообще происходит? Это Глеб, да? Служебный роман? – Его было не остановить. – А я знал… Знал!

– Замолчи! – Она обернулась, и коньячные глаза наполнились темнотой. Она уже знала, что это конец.

– А знаешь, кто ты? – Он подошел сзади. – Ты потаскуха, – громким шепотом произнес он ей на ухо.

Ярость застилала глаза. Не поддавайся ей… Не надо. Лиза не ответила, она вытряхнула из шкафа свои вещи и, схватив первый попавшийся чемодан с верхней полки, затолкала в него все как попало.

– Давай-давай, проваливай. Оставь тут место для кого-нибудь другого.

Это были последние слова, которые она слышала от Яна. Дверь с грохотом навсегда захлопнулась за ее спиной, ручка отлетела, а мерзость, сочившаяся из его рта, больше не доходила до ее ушей. Давно пора было так сделать. И что она в нем нашла? Маленькие глазки, светло-русые волосы, а она никогда не любила светловолосых. Что в нем было такого, за что она еще хоть немного держалась? Может быть, романтика первых месяцев их знакомства? Или его креативность? Она знала, что не забудет того свидания. Украшенный яркими огнями старый трамвайчик, зима, они едут вдвоем по вечернему городу, шампанское, канапе без оливок, он даже это учел, в салоне играет красивая музыка, он протягивает ей руку – приглашает ее на танец. Лиза подумала в тот вечер, что он собирается сделать ей предложение, но нет, этого не случилось. Он просто хотел показать себя.

Лиза не хотела вникать в то, как он смог арендовать целый трамвай для них двоих, и вопросов задавать не стала. Прогулка тогда закончилась в отеле на конечной. Хотела ли она этого? Хотела. И понимала, что Ян не уступает ни одному из ее прошлых любовников. Не просто не уступает, а превосходит их во многом. Выходит, она держалась за это? За его пыл? За его страсть? Лиза не могла ответить даже себе.

Она хотела вызвать такси, но, засунув руки в карманы, поняла, что осталась без телефона. Выход один – снова идти на остановку и ждать автобуса, либо ловить машину, чего ей хотелось меньше.

Триста шестнадцатый. Она вошла в задние двери, затащила тяжелый чемодан и приложила карту к валидатору. Это был уже другой автобус – у того сиденья были синими. Но Лиза прошла по салону и заглянула в кабину водителя. Кого она там хотела увидеть, она не знала, но задача выяснить, кто был вчера за рулем, уже поставлена. Нужно только скорее добраться до работы, а потом еще как-то решить вопрос с жильем и, главное, с душем.

Глава 7

Она пришла на работу первой, незаметно вошла в свой кабинет и закрыла его изнутри. Счастье, что здесь стоял небольшой диван. Свернувшись в позу эмбриона, она укрылась теплым домашним халатом, который удачно оказался вместе с остальными вещами, сваленными в чемодан, и, пытаясь восстановить в памяти маршрут автобуса от леса и вспомнить детали, уснула.

В дальний кабинет почти не доносились звуки, а стрелки часов бесшумно мотали круги, заботливо предоставив Лизе время.

Снова этот рычащий звук автобусного двигателя. Он все громче и громче. Он прямо над ухом. Почему другие не замечают? Парень в наушниках повернулся и улыбнулся ей. Почему он стал вдруг таким милым?

– Вы слышите? – спросила Лиза.

– Нет, – голос его был знаком. – Ее здесь нет.

– Кого нет?

Лиза распахнула глаза. Кто-то дергал за ручку. «Ее здесь нет», – услышала она голос Вишневского и удаляющиеся шаги. Она осмотрелась вокруг. Почему здесь? Почему не дома? Спустя несколько секунд, когда пазл сложился в ее голове, Лиза резко подскочила. Нет телефона – нет будильника. Сколько времени? Маленькая стрелка часов предательски остановилась на одиннадцати. «Все нормально, Лиза, просто нужно все объяснить», – сказала она сама себе, стирая под глазами осыпавшуюся тушь и поправляя макияж. В таком виде она даже в магазин не спустится, а ей нужно было идти к Когану.

Она неслышно открыла дверь и, стараясь остаться незамеченной, вышла в коридор. Вишневский возник перед ней со стаканом кофе. Аромат разлился по коридору, сознание отключилось, ей нужен был только он – кофе. Но после вчерашней выходки Глеба Лиза решила, что даже не посмотрит на него, и не посмотрела. Она прошмыгнула в уборную, привела себя в порядок как могла и постучалась в кабинет Когана.

– Майер? Где вы были? Уже одиннадцать. Еще час назад нужно было забрать результаты вскрытия по трупу и отвезти экспертизы.

– Здесь, – со скрипом в голосе произнесла она и откашлялась.

– Здесь? Где здесь? Вам все звонили.

– Телефон… – начала было она, но решила не продолжать. – Простите. У меня возникли проблемы.

– Вы, Лиза, подставляете нас. Работаете не так давно, а уже показываете себя не с лучшей стороны. Фамилию свою не оправдываете.

– А что с моей фамилией?

– Звучит как «майор». Но вам с таким подходом не дослужиться до этого звания.

– Я просто выполняю свою работу, и фамилия тут ни при чем.

– Вы опоздали. Не на пять минут. И не на десять. И даже не на сорок. Вы пришли спустя два часа после начала рабочего дня.

– У меня были причины.

– Сейчас я говорю, а вы, Майер, учитесь слушать и не перебивать. У всех бывают причины, но когда у нас под носом ходит серийный убийца, а вы взяли на себя ответственность всего лишь забрать и отвезти документы, вы должны были вылезти из кожи, но как минимум предупредить, что задержитесь, заболеете или что там у вас. И что это за внешний вид? Кроссовки? Вы приходите на работу в кроссовках?

– Я сейчас все…

– Скажите спасибо Вишневскому, он все уже сделал за вас. И даже объяснился за вас. Семейные проблемы не должны касаться работы. Сейчас поступим так. Вы пишете рапорт на отгулы, сколько вам нужно? Три, пять дней? Решите свои семейные проблемы и вернетесь к работе. Мне нужны нормальные сотрудники. Идите.

Что-то произошло внутри, что-то щелкнуло и сбило ее порыв рассказать о случившемся. Недовольство Когана? Если она все расскажет, то снова станет виноватой, что не нашла способ сделать это раньше, что не нашла способ остановить их. У нее было чувство ответственности, оно с ней с самого раннего детства, но почему этого никто не замечает? Плевать. Надо найти того человека. А если он еще жив? Она сама раскроет это преступление. Утрет нос этому Когану вместе с Вишневским. И тогда они опустят свои глазки, и тогда она не будет выглядеть неудачницей.

Мысли ниточками пытались свернуться в один клубок, но только путались и завязывались в тугие узлы. Это все от отсутствия нормального сна. Но что делать сейчас? Куда идти?

Она вызвала такси до ближайшей недорогой гостиницы и спустилась вниз с чемоданом. Глеб стоял в окне все с тем же стаканом кофе. Он смотрел на Лизу, отсчитывая секунды до приезда машины. Успеет ли он спуститься? Успеет ли спросить, что случилось? Вчерашняя ссора оставила осадок. Он посмотрел в картонный стаканчик, на дне которого осталась кофейная гуща, отошел от окна и выбросил стакан в мусорное ведро. В это время Лиза уже садилась в такси.

Глава 8

Она думала о том человеке. Где его искать? Сколько поворотов проехал этот автобус? Куда он свернул? Там точно был какой-то лес. И поляна. Она помнит, что дорога была неровной, но до асфальта они доехали довольно быстро. «Вспоминай же! Что там было еще?» Видела рекламные щиты. Да. Как только они вышли на трассу, попался щит с рекламой продуктового магазина. Но таких много. Потом был щит с порванной пленкой, сорванной ветром. Это уже что-то.

Струи горячей воды стекали по ее холодному телу, и наконец оно начало прогреваться. Шум душа успокаивал, но времени расслабляться не было. Лиза быстро собралась и вышла из гостиницы. Нужно было купить новый телефон и сим-карту. В какой-то момент ей это показалось символичным. Новый номер – новая жизнь. Без Яна, его тотального контроля и постоянной беспочвенной ревности. Она выдохнула и, улыбнувшись себе, почувствовала свободу. Будто она впервые открыла дверь и вышла из четырех стен, которые с каждым днем становились все ближе друг к другу, забирая кислород и не давая ей нормально дышать.

У Лизы был запас накопленных денег, часть из которых она хотела потратить или на отпуск, или на машину, пока она не забыла навыки после сдачи на права. Но сейчас непредвиденные расходы были актуальнее всего. Нужно найти то место… Она взяла в посуточную аренду самый дешевый автомобиль на механике и, вспоминая навыки вождения, медленно двинулась по маршруту триста шестнадцатого автобуса.

С погодой сегодня повезло больше. Вчерашний ветер почти стих, прогнав тучи, а солнце ярко освещало землю, поднимая настроение. Лиза надела солнцезащитные очки и опустила козырек. Как же это удобно – никакой привязки к общественному транспорту и никаких неожиданностей от таксистов.

Серый неприметный «Рено» ехал по трассе в сторону конечной автобуса. Рекламных щитов по пути было много, но чем дальше Лиза отъезжала от города, тем реже их встречала. «Нужно найти разорванный баннер и рекламу супермаркета. Тогда уже будет легче», – думала она. Проехав около пятнадцати километров, она не увидела ни одного поврежденного баннера. Неужели это провал? Внезапно Лиза заметила машину на обочине и двух рабочих, снимающих баннер со щита. Казалось, она нашла то, что искала. Остановившись рядом с машиной, она обратилась к водителю:

– Вы занимаетесь ремонтов баннеров?

– Нет. Просто заменяем их новыми.

– А что с разорванными?

– Нам сегодня не поступало таких заявок. Если хотите, спросите у мастеров.

Лиза обежала машину и посмотрела наверх. Как же ловко и быстро мастера обновляли рекламный щит! Один из них уже спускался по лестнице, держа угол старого баннера.

– Извините! – Лиза подошла к нему. – Вчера ветром разрывало баннер примерно в этом районе.

– Не знаю, – он пожал плечами. – Ваш баннер?

– Нет, но я должна узнать, где он находится.

– Мы только заказы выполняем.

– Проклятье…

– А о какой рекламе речь? Спросите у владельцев.

– Я не знаю… Она была темная или что-то в этом роде. Рядом со щитом рекламы супермаркета, если я правильно помню. – Лиза начинала терять надежду. – Там лес еще рядом.

– Да тут таких… И лес везде.

Второй рабочий спустился, сложил лестницу и отряхнул руки. Появление девушки привлекло его внимание.

– Чем обязаны красавице?

– Ничем не обязаны, но если бы вы знали, где вчера находился разорванный баннер, это могло бы спасти чью-то жизнь.

– Значит, это спасет, – улыбнулся мастер. – Вчера я менял его на аналогичный.

– Вы серьезно? – «Удача существует», – подумала она.

– Мы, монтажники, всегда только серьезно! Пару километров в сторону города и увидите его. Реклама жилого комплекса. Что-то там с черникой связано.

– Спасибо, надеюсь, это поможет!

– Не за что, красавица, обращайтесь.

«Жилой комплекс “Черничный сад”». Новенький баннер красовался на рекламном щите. Лиза проезжала его. Но если бы не удача, то она никогда бы не нашла это место. Деревья здесь будто специально расступились, обозначая незаметную дорогу, которая уходила в густой лесной массив. Кажется, здесь редко кто ездит. Измятая трава пробивалась сквозь когда-то придавленную шинами землю. Лиза повернула. Она включила дальний свет и медленно, объезжая все ямы, как учили на курсах вождения, двинулась в лес. Нога на педали сцепления не давала его удержать на первой передаче, и машина постоянно глохла.

Дорога ветвилась, и вскоре Лиза оказалась у небольшого съезда. Здесь стояла старая покосившаяся остановка с потрескавшимися досками и облупившейся краской. За ней – небольшой клочок земли, поросший травой. А за этим клочком начинался лес – резкий переход от открытого пространства к густым зарослям деревьев, которые нависали могучими ветвями.

Лиза осмотрелась. Кажется, это было то самое место, которое она искала. Она заглушила двигатель и вышла из машины. Природа вокруг напомнила о том, какой же шумный и суетный городской ритм, но здесь, среди зелени и шелеста листвы, царило умиротворение. Лиза почувствовала тревогу, граничащую с животным страхом.

Она прислушалась к окружающим звукам: пение птиц и далекие отголоски ветра – ничего больше. Она бросила машину у остановки и прошла около сотни метров до того места, где начинался лес.

– Здесь есть кто-то?

В ответ только свист ветра за спиной.

– Кто-нибудь есть здесь? – кричала она, а голос эхом разносился среди деревьев, заполняя лес.

Лиза сделала глубокий вдох и решительно шагнула вглубь, когда солнце уже начинало медленно опускаться за горизонт, окрашивая небо в жгучие, алые, как кровь, тона. В воздухе витала прохлада, но жар страха накалялся все сильнее. Она дала себе полчаса, чтобы найти – кого-то или что-то.

Некоторое время спустя она наткнулась на ложбину. Подойдя к краю, она заглянула вниз. Казалось, что сама тьма разлилась там. Внезапно между стволами деревьев мелькнуло что-то белое. Лиза инстинктивно обернулась, ей казалось, что кто-то наблюдал за ней, и с тревожным ощущением начала спускаться вниз.

Чем ближе она подходила, тем яснее была картинка. Сначала она увидела руки, связанные в запястьях и безжизненно свисающие вдоль ствола. Она ускорилась и оказалась рядом, обошла дерево. Голова была опущена вниз, казалось, что человек мертв.

– Мужчина! Вы слышите меня? Вы живы?

Реакции не последовало. Тогда она несмело коснулась двумя пальцами сонной артерии и ощутила слабую пульсацию.

– Мужчина! – Она начала тормошить его, приподняла голову – глаза были все еще закрыты, но он реагировал.

– Просыпайтесь!

Он тяжело открыл глаза, в которых отражалась слепая надежда, и слабо шевельнулся, словно пробуждаясь от долгого сна.

– Я помогу вам!

Но он снова закрыл глаза, бессильно уронив голову, и в этот момент Лиза поняла, что время уходит.

– Нет, не отключайтесь! – ее голос звучал настойчиво, нарастая над угрюмой тишиной. Она начала массировать его мочки ушей, спеша вернуть сознание. – Смотрите на меня! – Мужчина снова открыл глаза. – Я помогу, все будет хорошо! Как вас зовут?

– Я…

– Говорите! Говорите со мной!

– Холодно, – пробормотал он несвязно.

Лиза взглянула на его кожу – она была красjpg"/>ной и холодной. Он успел замерзнуть, а она начала винить себя за то, что потеряла столько времени, решая личные вопросы и отдыхая в кабинете.

Лиза колебалась. Нужно было развязать веревку, но стоит ли рисковать следами?

– Мне нужно вас сфотографировать, это для следствия, это важно.

Он тяжело выдохнул, и Лиза достала новенький телефон, сделала несколько качественных снимков. Затем она надела теплые перчатки и, обойдя дерево, попыталась развязать его руки. Узел, крепко затянутый, не поддавался.

– Вот дьявол… Такая толстая веревка… Я сейчас. У меня там машина. Я сейчас! – повторила она, ощущая, как в ее голосе появились нотки паники. – Будьте здесь. Не закрывайте глаза!

Конечно, куда он мог уйти. Быстрым шагом Лиза добежала до машины, открыла багажник и уставилась на набор инструментов. «Что-то из этого должно помочь», – мелькнула мысль, и она схватила весь комплект.

– Я здесь! Вы в сознании?

– Да, – тихо произнес он.

Лиза выбрала один из ключей – она ничего не знала об этих инструментах, но нужно было пробовать хоть что-то. Вставив ключ в узел веревки, она напряженно попыталась ослабить его.

– Вы можете вытянуть руки назад и немного приподнять их? Постарайтесь, прошу. Тогда я смогу развязать эту чертову веревку.

Он попробовал помочь ей, и через полминуты его руки, освободившись, резко сорвались вниз.

– Машина близко. Давайте, надо подняться! – Она подхватила его под руки, обхватила за спину и попыталась поднять. Он закряхтел, а ее сердце сжалось от бессилия. – Не получится. Придется ждать помощи здесь.

– Сейчас… – с трудом выдохнул он, перевернувшись набок и встав на колени. – Я сам…

Лиза поддержала его, и они вместе дошли до машины, хотя каждый шаг давался ему с огромным трудом. Она помогла ему расположиться на заднем сиденье, подложив под голову рюкзак, и завела двигатель, включив печку на максимум, пытаясь хоть немного согреть его.

– Как вас зовут?

– Я… Сейчас… – его сиплый голос еле слышно отдавался в замкнутом пространстве. Он не мог вспомнить свое имя.

Лиза обернулась к нему, оставив руки на руле. Мужчина держался за голову.

– У вас кровь, – произнесла она, но он лишь зажмурился.

– Ерунда, – отмахнулся он. – Заживет.

Волосы его были склеены черным месивом полузастывшей крови со сгустками.

– Я отвезу вас в больницу.

– Не надо, – еле слышно произнес он. – Я в порядке.

– У вас есть родственники?

Он замер на мгновение, будто прокручивал вопрос в своей голове.

– Родственники?

– Да. Кто-нибудь. Нужно найти родственниjpg"/>ков.

– У меня брат. Да. Брат… – повторил он.

– Вы знаете его номер? Я позвоню.

– Номер? Нет. Я не… – Он замолчал.

Воспоминания, как черные, почти потухшие угли, никак не хотели разгораться. Голова трещала. Казалось, что все вокруг трещит. Этот лес, этот двигатель. Каждый звук отдавался болью. Закрыть бы глаза и провалиться во тьму. Так же, как там, когда его руки были привязаны, а он не мог издать ни звука от бессилия.

– Ладно, разберемся потом. Мне не нравится ваша голова. Сидите так, я сейчас. – Лиза встала и быстро вышла из машины.

Она открыла заднюю дверь. Взгляд черных глаз смотрел на нее с благодарностью и тревогой.

– Спасибо вам… – произнес он, пытаясь приподняться, и тяжело сглотнул.

– Не вставайте, у вас рассечение. И, наверное, сотрясение.

Кроме перекиси водорода и марлевых бинтов, которые заполняли всю аптечку, ничего не было. Лиза обработала рану и начала перевязывать ему голову, обматывая ее узкими полосками почти прозрачного бинта.

– Все-таки нужно в больницу.

После завершения перевязки она закрыла дверь и вернулась к рулю.

– Где мы? – пробормотал он, облизывая потрескавшиеся сухие губы.

– В лесу. На окраине города. Помните, как здесь оказались?

– Я… – он еще раз облизал губы, – нет, я не помню, что произошло.

– Проклятье, – неслышно сказала она сама себе. – Вы не первая жертва… Вы должны вспомнить, постарайтесь.

– Кого? Я хочу воды.

Лиза посмотрела в зеркало заднего вида и заметила, как он зажмурился. Ему становилось хуже – не самое удачное время для расспросов.

– Конечно, сейчас.

«Чем я только думала?» – ругала она себя. В начатой пол-литровой пластиковой бутылке оставалось чуть меньше половины. Она открутила крышку и подала ему.

– Пейте понемногу. Не все сразу.

Он осушил бутылку в несколько глотков.

Лиза вбила в навигаторе адрес ближайшей больницы и тронулась с места, мягко, ровно, даже удивилась, будто всю жизнь ездила на механике.

Глава 9

Больница скорой медицинской помощи.

Лиза припарковалась рядом со входом и снова посмотрела в зеркало заднего вида. Дойдет ли он? Оценив его силы, она решила пойти одна.

– Будьте здесь, я скоро.

Он только прикрыл глаза.

Лиза ускорила шаг, вошла в приемный покой больницы. Воздух здесь был пропитан запахом дезинфицирующих средств, а скамейки заняты людьми, ожидающими своей очереди. Некоторые сидели спокойно, другие нервно меняли свое положение, поглядывали на время, ускользающее в ожидании.

– Мне нужен врач. – Лиза подошла к стойке.

– Ждите. Он всем нужен.

– Я следователь. – Она раскрыла удостоверение. – Следственный комитет, – добавила Лиза. – У меня в машине человек в тяжелом состоянии.

– Что с ним?

– Рассечение, не помнит ничего о себе, может, что-то еще, я не знаю.

– Позови доктора, – почти шепотом обратилась женщина за стойкой к молодому парню, чтобы не вызвать общего беспокойства в очереди. – И каталку к машине. Где вы стоите?

– Здесь, сразу у входа.

Спустя несколько минут вышел врач. Высокий седоволосый мужчина с серьезным выражением лица, но уставшим видом. Люди на лавках засуетились, кто-то даже привстал, но подойти вне очереди не решался.

– Что случилось? – спросил доктор. – Где пациент?

– В машине. Травма головы, похоже рассечение. Имени своего не помнит.

– В полицию уже сообщили? – спросил доктор у регистратора.

– Сообщать никуда уже не надо, – вмешалась Лиза.

Девушка-регистратор замешкалась, похоже, что ждала решения доктора.

– Следователь Следственного комитета Лиза Майер. – Она еще раз показала документ в присутствии доктора.

– Пациента в смотровую, – распорядился он и уже развернулся, чтобы уйти.

– Я могу пройти с ним?

Доктор кивнул и быстро удалился.

Лизу сверлили десятки недовольных глаз ожидающих на лавках людей. Еще один вне очереди. Здесь всем плевать было друг на друга, каждый думал о себе, каждый жалел лишь себя, проклиная медицину, но в то же время жаждал получить положенную государством помощь.

Молодого мужчину с перевязанной головой завезли в смотровую. Лиза последовала за ним. Она остановилась у двери, чтобы не мешать осмотру, и молча наблюдала за процессом.

– Как себя чувствуешь? – обратился доктор к пациенту.

– Нормально, переживу, – пробормотал тот.

– Оптимизм – это хорошо. Сможешь назвать свое имя?

Он закрыл глаза и замотал головой.

– Что случилось с тобой, помнишь?

– Нет, – сухо ответил он.

Доктор тщательно осмотрел его, дал указания персоналу, снял перчатки и помыл руки.

– Ему сейчас сделают рентген, МРТ, возьмут кровь и перевяжут заново голову. Шить не надо. Ну и госпитализация. Налицо признаки черепно-мозговой, но какой степени, еще нужно определить.

– Он сможет что-нибудь вспомнить?

– Это как в тонкую вену закрытыми глазами. Мозг – сложный орган. Он может вспомнить все и через минуту, а может не вспомнить никогда. С большей вероятностью это ретроградная амнезия. Сейчас нужен покой, покой и еще раз покой.

– Понимаю, – расстроилась Лиза. – Но он единственный, кто смог бы опознать преступников.

– И я вас понимаю. Вам лучше проконсультироваться с неврологами и психиатрами. Уверен, что они смогут чем-то помочь.

Глава 10

Александра Герц осматривала кабинет Сергея Когана. Мебель здесь дорогая и модная, была когда-то, лет двадцать назад. Темные шкафы под потолок, пропахнувшие старой пылью, которая давно поселилась в микротрещинах сухого дерева, большой полуовальный стол для переговоров, деревянные стулья с мягкой обивкой и несколько портретов главных лиц страны на стенах. Здесь ощущался запах застарелого табачного дыма, выпускаемого некогда хозяевами этого кабинета, сменившимися к сегодняшнему дню не один раз. Это место не подходило Когану – он слишком хорошо следил за собой, чтобы чахнуть в старых кабинетах. Как изысканный редкий цветок в потрескавшемся горшке.

– Почему я?

Александра заняла место Глеба. Она заметила, как взгляд Когана оценивающе проскользил по ее лицу, потом спустился чуть ниже, к шее, и вернулся обратно. Он рассматривал ее, насколько могло позволить его воспитание и, конечно, положение. Он будто змей, который рассчитывает пропорции своей жертвы и оценивает, сможет ее проглотить или нет.

Коган помолчал несколько секунд, а затем натянуто улыбнулся, будто пытался напомнить себе, что иногда улыбаться – это необходимая часть представления.

– Хороший вопрос. Но я думаю, что вы сами знаете ответ. Скромность вам не к лицу, Александра.

– Никогда этим не страдала.

Коган, будто выходя на сцену своего маленького театра, высыпал на стол целую гору скрепок из диспенсера. Хочет произвести впечатление?

– Медицинский университет с отличием по специальности «Психиатрия», – произнес он, выкладывая одну скрепку. – Стажировка в Японии. – Вторая скрепка легла рядом. – Магистратура по психологии. – Третья скрепка. – Управление собственной клиникой для ВИП-клиентов. – Четвертая. – Институт психоанализа. – Пятая. – И тысячи рекомендательных отзывов, – добавил он, придвинув горсть оставшихся скрепок к линии выложенных.

– Скрепками, значит, меряете? – усмехнулась Саша. – Но вы упустили кое-что. – Она поставила диспенсер от скрепок рядом.

– Вашу судимость? – поднял он на нее глаза с видимым интересом. – Погашенную судимость.

– Вы хорошо осведомлены, – сказала она, поджав губы с явным сарказмом. – И что же, вас это не смущает?

– Меня это привлекает, – произнес Коган. – Я намеренно остановил свой выбор на вас. Мне нужен тот, кто сам был по ту сторону. – Он улыбнулся глазами, распушив хвост морщин возле уголков глаз. – Не только это, но и ваше хладнокровие.

– Хладнокровие? – переспросила она.

– Вы переехали в столицу, оставив дочь с ее отцом, на котором висит непогашенная судимость, – продолжал он.

– Не свою дочь, с которой мы поддерживаем связь. С любящим ее отцом. Озвучивать свою осведомленность о моей личной жизни не самый верный шаг, чтобы создать хорошую коммуникацию, – с вызовом произнесла она, загнав его в угол. – Это не красит вас.

– Простите, согласен, – сказал Коган, поднимая руки. – На некоторых работает.

– Я не «некоторые», – прервала его Саша, скрестив руки на груди и бросив на него испытующий взгляд. – И почему вы решили, что я соглашусь?

– Вы уже согласились. – Он собрал скрепки обратно.

– Разве?

– Вы пришли сюда.

– Вы считаете, что этого достаточно?

Коган потер подбородок.

– Я считаю, что вы такое любите.

– Какое «такое»?

– Новое, такое, чего у вас еще никогда не было. Я могу вам это дать.

Это выглядело для нее забавным. Она едва смогла удержать улыбку.

– И что же вы готовы мне дать? – спросила она, подняв подбородок.

– Два нераскрытых убийства с одинаковым почерком. И метки преступника.

– Метки?

– Не знаю, можно ли это назвать метками, но наш убийца оставляет конфеты своим жертвам. – Саша заметила, что он ждет от нее реакции. Замер, лицо довольное, ждет ответа.

– Хорошо, – быстро сказала она. Это совсем не та реакция, какой ждал от нее Коган, он быстро сменил выражение лица, посерьезнел и протянул руку.

– Можем приступать?

– Можем приступать. – Она, не смутившись, сжала ее, завершив договор.

– Кстати, вам идет новая прическа.

– Не знала, что вы следите за моим стилем.

Щеки Сергея Когана засветились легким румянцем. Наверняка он уже пожалел об этом комплименте.

– Я слежу не за вашим стилем, а за громкими делами, в одном из которых вы участвовали, – выкрутился он.

– Что ж, спасибо за комплимент. – Александра завела прядь короткого каре за ухо. – Итак. Чего конкретно вы от меня ждете?

– Нужно составить психологический портрет преступника. Нам нужно понять его мотив, какие у него могут быть отклонения, может быть, происхождение, стиль жизни, хобби. Все что угодно, лишь бы про него.

– Это ожидаемо.

– Минуту. – Он поднял трубку стационарного телефона и что-то тихо произнес. За дверью послышался шум кофеварочной машины, и вскоре секретарь внесла две кружки ароматного кофе. – Пожалуйста, угощайтесь.

Кофе и правда был хорошим. Коган хоть и был немного странным, но внушал доверие, а общественная значимость этого дела и личный интерес не позволили Александре отказаться.

– Мне нужно будет ознакомиться со всеми материалами, – продолжила она, – поговорить с сотрудниками, кто был на местах происшествий, посмотреть фотографии и, возможно, пообщаться с родственниками погибших.

– Все, что нужно, будет в вашем распоряжении. Главное – результат. – Коган сложил руки за спиной и неспешно подошел к окну, вглядываясь в ущербную картину за ним. – Мы должны сработать на опережение. – Он обернулся и серьезно посмотрел на Сашу. – Оба убийства произошли за короткий период времени. Может быть, где-то, обнявшись с деревом, сидит и третий труп, – предупредил он.

– Я попробую помочь.

– Мы выделим для вас кабинет. Работать придется здесь. Расследование конфиденциально. Я думаю, что вы это понимаете.

– У меня частная закрытая клиника. Я понимаю, что такое конфиденциальность.

– Тем не менее нужно подписать обязательство о неразглашении.

– Конечно.

– Тогда за работу.

Кто-то постучал в дверь, Коган разрешил войти. В проеме возник высокий парень лет тридцати пяти: собранный взгляд, немного отросшие волосы, густые брови, гладко выбритое лицо. Он в темно-синей, почти черной рубашке с высоким воротом, темно-серых брюках, которые идеально сидят на нем, а в руках стопка документов. Не похож на местного архивариуса. Слишком уверенный взгляд, и он не чувствует даже легкого дискомфорта перед Коганом. Кто-то близкий ему, его правая рука.

– Заходи, ты вовремя, я как раз хотел вас представить.

– Александра Герц, – не дожидаясь представления, произнесла Саша.

– Глеб Вишневский. Вы наш профайлер?

– Психотерапевт, но профайлинг тоже мой профиль.

– Глеб, покажи Александре кабинет, про который мы говорили, и введи в курс дела, – распорядился Коган.

– Какой кабинет?

– Кабинет Елизаветы.

– Понял. Хорошо. Все сделаю.

Тут было уютно и пахло какими-то специями с нотками табака и ванили. Небольшой кабинет, светлые стены, идеально убранное рабочее место. На столе рамка с фотографией девушки и светловолосого парня с загорелой кожей. В углу небольшой сейф, на котором стоял диффузор с аромапалочками. Вот откуда этот запах. Так Саша заочно познакомилась с Лизой. Посмотри на рабочий стол человека, и ты поймешь, что он собой представляет.

– Ну вот. – Глеб закачался на пятках. – Это кабинет Елизаветы. Ее не будет несколько дней, а потом Коган что-нибудь придумает получше для вас, так что можете занять ее место.

– Место ее я занимать не буду, но столом воспользуюсь. Надеюсь, что она не будет против.

– Она не будет против, – механически ответил Глеб.

Саша села в недорогое кресло и, сравнив его со своим, несколько разочаровалась в удобстве. Хорошо, что у него были хотя бы подлокотники.

– Мне нужны фотографии и адреса, где нашли тела. И желательно карту города, чтобы можно было бы все отметить.

– Я все покажу. Карта у меня в кабинете, там уже отмечены места убийств.

– Места, где нашли тела, будет правильнее сказать, – отметила Саша.

– Что? – не понял Глеб.

– То, что их нашли в безлюдном лесу, не говорит о том, что их убили там же.

– Вам стоит сначала ознакомиться с материалами, а потом уже строить версии. И, кстати, это не ваша задача.

– Вы ошибаетесь. В том числе и моя. Но раз мы об этом заговорили, то, может, расскажете, как все происходило?

– Преступник привязывает своих жертв к деревьям. После этого они еще живут какое-то время. Это можно понять по фотографиям. На стволах в месте связывания кора была протерта до дыр, а это значит, что наши жертвы пытались освободиться, но у них так и не вышло. И еще он зачем-то оставляет на месте конфеты.

– Да, это я уже знаю. У вас есть какие-то версии? От чего вы отталкиваетесь?

– Версий много, мы надеемся, что эксперты смогут выделить ДНК с веревок. Пока это единственная зацепка. А вы? Вы думаете, что сможете понять его мотивы? – спросил Глеб не без скептицизма.

– Я не могу этого обещать, но я попробую. Мне нужно изучить все материалы.

– Хорошо, я сейчас принесу, – сказал Глеб и вышел за дверь.

Слишком серьезный, слишком скупой на эмоции. По нему было видно, что делить с кем-то расследование он не хотел и сейчас находится в стадии отрицания. Что ж. Скоро гнев?

Глава 11

– Переломов нет, с этим ему повезло. Рана на голове несерьезная, даже шить не пришлось, но у него пограничная стадия черепно-мозговой, между второй и третьей, а ваш подопечный отказывается от госпитализации.

– Что?

– Последствия отказа ему объяснили, но он категорически против нахождения в больнице.

– Почему он отказывается?

– Такое бывает при амнезии, пациенты могут считать, что им мешают продолжать вести свою повседневную жизнь. Такое бывает, и это вариант нормы. Но я вас успокою: мы все равно его госпитализируем. Принудительно.

– Это не навредит ему?

– Это ему поможет. Сейчас нужен постельный режим и прием препаратов. Если найдете родственников, то они смогут его забрать. Лечение можно проходить амбулаторно, главное, чтобы кто-то за ним следил и ухаживал.

Мужчину завезли в палату после всех обследований, и выглядел сейчас он уже бодрее.

– Зачем вы меня сюда привезли? – он выжидающе посмотрел на Лизу. – Я же сказал, что нормально себя чувствую.

– Ему поставили сильное обезболивающее, и оно уже начинает действовать, – прокомментировал врач, не обращая внимания на мужчину.

– Я не хочу тут оставаться, – снова возмутился он.

– Извините. Вы не могли бы нас… – Лиза не договорила, а лишь посмотрела на доктора, пытаясь найти понимание.

– Я вас оставлю ненадолго, – понял он и удалился из смотровой.

– Послушайте, – обратилась Лиза к пациенту, – у вас серьезная травма, вы должны остаться здесь, вам помогут.

– Нет, это вы послушайте, я еще раз говорю: со мной все в порядке! Мне нужно домой.

– Если бы я знала, где вы живете, я бы отвезла вас туда, клянусь! – Она несколько повысила голос. – Но вы не помните даже своего имени.

Мужчина растерялся и опустил глаза. Будто кто-то разбудил его: «Эй, просыпайся! Это всего лишь сон!» Но в том сне ты говорил с тем, с кем в жизни это было невозможно. Он будто все время забывал о том, что не помнит, кто он такой. А сейчас вновь неизбежность с грохотом свалилась на него. Стало не по себе. Он как-то по-новому посмотрел на все, что его окружает. Это кресло-каталка, в котором он сидел, эта идеально чистая плитка на стенах, этот запах антисептика везде.

– Я не останусь здесь. – Он поднялся так резко, что кресло откатилось в сторону.

– Вам не стоит… – она не договорила.

– Спасибо, что помогли мне, но я не останусь здесь, – повторил он.

Лиза пожалела, что позволила себе прикрикнуть на него. Не так нужно действовать сейчас. Нужно успокоить его и поддержать. Он должен помочь найти этих людей. Он должен вспомнить, что произошло.

На стене висело зеркало. Мужчина несмело пошел в его сторону, Лиза не стала препятствовать. Он остановился напротив зеркала, развернулся к нему, а потом медленно дотронулся до своего лица, провел пальцами по небритым щекам и, не отрываясь, стал рассматривать свое отражение. Острый взгляд темных глаз, почти черных, как мазут, разлитый на воде, что блестит на солнце, густые брови, заостренные скулы, квадратный подбородок. Ей казалось, что он узнавал. Но на самом деле она даже представить себе не могла, насколько он от этого был далек.

Он помнил эти черты, но не помнил в них себя. Мысли завертелись в беспорядочном движении. В таком хаосе он не мог найти им места, не мог соединить их, не мог построить цепочку. Нет, здесь оставаться нельзя. Нельзя!

– Вы узнаете себя? – аккуратно поинтересовалась Лиза.

– Да, – солгал он, – узнаю.

В кабинет вернулся доктор.

– Сейчас все оформят, справку получите на стойке у регистратора, – обратился он к Лизе. – А вы на некоторое время останетесь здесь.

Лиза видела его взгляд, она понимала, что здесь он не останется, даже если они запрут его в палате, даже если они вколют ему успокоительное со снотворным. Он уйдет отсюда, исчезнет. И потом ей будет его уже не найти. И пропало все расследование!

– Он поедет со мной.

Доктор вздернул брови.

– У него есть брат. Он кое-что вспомнил. – Лиза посмотрела на мужчину, на что тот согласно кивнул. – Мы его допросим, выясним обстоятельства и передадим семье. Если возникнут сложности, то снова обратимся к вам за помощью. Напишите, пожалуйста, рекомендации, что и когда ему нужно принимать.

Доктор, не сказав больше ни слова, мысленно покрутил у виска, но отговаривать никого не стал: больничных коек и так не хватало.

Новый безымянный знакомый, казалось, был ей благодарен.

– Как вы себя чувствуете?

– Лучше. Голова почти не болит, – ответил он, но страх неизвестности нависал над ним низкими серыми тучами, которые никак не прольются дождем.

Он сел на пассажирское сиденье рядом с Лизой. А она не спешила заводить мотор. Куда ехать? Везти его в отель? Это невозможно. У него не просто нет документов, у него и имени сейчас нет. Так что в соседний номер его не заселят.

Пора признаться себе, Лиза, что тебе нужна помощь. Но чья? Звонить Глебу? Вот еще! Пусть он и дальше купается в своем самодовольстве. Ян? Никогда. Она не позвонит ему, даже если ее будут убивать. Крис. Да. Наконец она признает, что все действительно серьезнее, чем она думает.

Лиза набрала номер Кристины. До нее всегда сложно было дозвониться, как, в общем-то, и сейчас, но на последнем гудке, когда Лиза уже практически отчаялась, Крис взяла трубку.

– Алло. Я вас слушаю, – полуофициальным тоном произнесла Крис. Наверняка она думает, что с незнакомого номера могут позвонить, только чтобы записаться на тренировку или какие-нибудь мошенники. Она, кстати, тоже их призывает бегать, вместо того чтобы тратить время на обман.

– Привет. Это Лиза.

– Лиза? Что это за номер?

– Мой новый. Запиши. Тот можешь удалить.

– У тебя украли телефон?

– Хуже. Потом расскажу.

– Симку восстановить можно.

– Если я ее восстановлю, то вместе с ней восстановлю и Яна, а я этого не хочу.

– У тебя проблемы?

– Да. Но Ян – это не самое худшее. Мне нужна твоя помощь.

Лиза вкратце рассказала Крис о произошедшем, но реакции не последовало. В трубке была тишина. Лиза оторвала телефон от уха и посмотрела на экран. Подруга все еще была на связи.

– Крис? Об этом никто не должен знать. Ты слышишь меня?

– Да, – на этот раз серьезно ответила девушка. Кажется, ей теперь было не до шуток. – Я тебе перезвоню. Скоро. – Она отключилась.

– Я создал вам проблемы… – виновато проговорил незнакомец.

– Проблемы нам создал тот, кто привязал вас, и не только вас, в лесу.

– Я попробую вспомнить…

Парень отвернулся к окну и прикрыл глаза. Лиза завела двигатель. Он еще не успел до конца остыть, и салон медленно начал заполняться теплым воздухом из дефлекторов. Парень проваливался в сон. И даже громкий звонок телефона Лизы не смог разбудить его.

– Подъезжай к стадиону. Не могу поверить, что ты водишь машину, – голос Крис снова стал привычным. Будто все, что она услышала раньше, она уже забыла.

– Я сама в это не верю. – Лиза улыбнулась себе. – Знаешь, иногда обстоятельства толкают на то, на что я бы сама не решилась.

– Очень понимаю. Ладно. Жду.

Человек, спасенный Лизой, спал крепким сном. Если бы он помнил, что происходило, наверняка не смог бы и на секунду прикрыть глаза. А сейчас, доктор прав, ему нужен покой.

Лиза выехала на Окружную, избегая кочек и ям, и медленно двинулась по правой полосе. Дорога не заняла много времени: стадион находился у въезда в город, неподалеку от того места, где Лиза жила раньше.

Крис стояла на парковке спиной ко въезду и с кем-то говорила по телефону. Тощая, почти сто восемьдесят сантиметров роста, с короткой стрижкой. В Крис было что-то сильное и самоуверенное, что сразу бросалось в глаза, а ее пепельный цвет волос и привычка носить яркую спортивную одежду делали ее всегда узнаваемой.

Лиза тихо подъехала к ней, но ручное открывание окна с противным скрипом заставило Крис обернуться. Она завершила разговор и улыбнулась Лизе.

– Я надеюсь, ты сейчас не об этом с кем-то говорила? – подозрительно спросила Лиза.

– Тайны следствия? Обижаешь, никогда! – Крис засунула голову в открытое окно. – Это он? – спросила она полушепотом.

– Он, – тоже шепотом ответила Лиза. – Я сейчас выйду.

Лиза оставила ключи в замке зажигания и мягко прикрыла дверь.

– Где ты взяла эту железку?

– Аренда. Самое дешевое из того, что было.

– Механика?

– Естественно. Я на автомате не умею ездить.

Крис обошла машину и аккуратно вгляделась в лицо спящего мужчины.

– Где, говоришь, таких парней находят? В лесу?

– Ты все шутишь.

– Я не шучу. Вы с ним хорошо смотритесь.

– Отстань, Крис.

– По крайней мере этот экземпляр получше твоего Яна, ты уж прости.

Лиза закатила глаза.

– Слушай, я сюда ехала не для того, чтобы показать его тебе.

– Ладно-ладно, не дуйся. Я могу тебе помочь. Есть у меня одно решение.

Крис сдавала посуточно небольшую двухкомнатную квартирку, которая досталась ей в наследство от родителей. Ремонта там не было, но зато квартира была недалеко от работы Лизы.

– Держи. – Она вложила в ее ладонь связку ключей. – Сейчас там никого нет. Не сезон.

– Крис! – Лиза обняла ее. – Всего неделя, и я верну тебе их назад.

– Перестань. Квартира твоя. Живи сколько нужно. Все есть: полотенца, посуда. В общем, – она вновь посмотрела на парня, – совет да любовь.

– Ты неисправима.

– Какая есть.

– Я тебя разочарую, но оставаться там спать я не буду. Сниму поблизости гостиницу.

– Предлагаешь мне сторожить твоего свидетеля?

– Никуда он не денется, – сказала Лиза. Но подумала, что оставлять его одного действительно нельзя. Во-первых, чтобы он не вздумал куда-то уйти, а во‑вторых, его состояние все еще требует внимания. – Но… Может быть, ты останешься со мной?

– Э, нет, мы так не договаривались.

– Ну же, Крис. Завтра я что-нибудь придумаю. Но сегодня… Как ты себе представляешь остаться с ним одной?

– Позвони этому своему, Глебу, или как там его зовут.

– Нет, я не могу. И не хочу. Мы с ним поссорились.

– Лиза, ты сумасшедшая! Даже я бы не решилась в одиночку это все вывозить! А если его ищут родственники? Нет… Ты точно сумасшедшая. Что ты дальше собираешься делать?

– Не знаю. – Лиза нахмурилась. – Дальше будет видно. В идеале он все завтра вспомнит, расскажет о преступнике, и меня перестанут держать в Комитете в качестве делопроизводителя.

– А тебе не кажется, что этот способ доказать свой профессионализм, как бы сказать… слишком сложный?

– Все равно, – буркнула она. – Так ты поможешь? Останешься со мной?

– Во что я ввязываюсь! – бросила Крис сама себе и покосилась на парня. – Одна ночь, Лиза. Одна гребаная ночь. И это только ради тебя.

– Спасибо. – Лиза обняла подругу. – Я знала, что на тебя можно рассчитывать.

Глава 12

Сегодня погода больше не баловала. Ветер гонял тучи, из которых как из дуршлага лилась вода, пропитывая и без того сырую землю.

Лиза открыла глаза. После всего, что было, она могла бы проспать еще сутки, наслаждаясь шумом дождя за окном. Первые секунды после пробуждения она так и хотела сделать, напрочь забыв о вчерашнем дне. Но осознание пришло, как только она открыла глаза. Чужие стены, чужой дом. Где Крис?

Лиза взглянула на часы. Уже одиннадцать. Она сбежала на тренировку еще в семь утра, а может и раньше. Почему Крис не разбудила ее?

Лиза быстро поднялась, заправила постель и тихо подошла к двери второй комнаты. Ничего не было слышно. Почему так тихо? Он спит? А если с ним что-то случилось? После таких травм… А сейчас что? Труп человека, имя которого никто не знает?

Лиза начинала себя винить и уже мысленно давала показания. Что она скажет? Что нашла в лесу связанного человека, отвезла его в квартиру подруги, никому об этом не сказала, а он умер? Решетка закрывалась перед ее глазами, а она потянулась к ручке двери. «Хоть бы был жив», – крутилось у нее в голове.

Дверь отозвалась протяжным скрипом. В комнате было темно, единственное маленькое окно прикрыто плотными занавесками. Это помещение могло быть предназначено для хранения вещей, но односпальная кровать длиной в два метра здесь вполне умещалась. Лиза не решалась включать свет. Ее зрачки расширились в попытке разглядеть что-то, но кромешная тьма заставила распахнуть дверь сильнее.

– Вы меня ищете? – голос за спиной заставил ее вздрогнуть.

– Вы меня напугали!

– Извините.

Он стоял в полотенце с цветочным принтом, завязанным на талии, от него пахло свежестью и ее гелем для душа. Брюнет с темно-карими глазами и разбитой головой. Ямочки на небритых щеках добавляли сексуальности и смягчали терпкую брутальность его лица. «А если это твоя судьба…» – будто кто-то шепнул ей на ухо голосом Крис.

– Я подумал, что могу сходить в душ.

– Конечно, – процедила она. – Как ваша голова? Вам удалось что-нибудь вспомнить?

Он дотронулся ладонью до виска.

– Что я должен вспомнить?

– Меня зовут Елизавета Майер. Я следователь. Я нашла вас в лесу, недалеко от трассы Е17. На вас напали.

Воспоминания, как тягучий кисель, в который кто-то переложил крахмала, медленно и со сгустками доходили до его сознания.

– Кто напал?

– Это я и должна выяснить. А вы должны мне в этом помочь, так что сделайте одолжение, постарайтесь что-нибудь вспомнить.

– А это, – он немного растерялся, – ваша квартира?

– Не совсем. Это квартира моей подруги.

– Спасибо, – сухо сказал он, но одарил Лизу смущенным благодарным взглядом.

Слишком интимной казалась обстановка. Лиза поймала себя на мысли, что странно находиться в одной квартире с незнакомцем. Она – в домашней одежде, он – только что вышедший из душа. Нужно было срочно что-то решать.

– Я оставлю вам еду, достану необходимые вещи и решу, что делать дальше. Оставайтесь здесь.

Он смущенно кивнул и поднял на нее взгляд. Каштановые пряди растрепанных после сна волос, собранных небрежно в пучок, падали на плечи, обрамляя чистое, слегка по-детски розовое лицо. Какое-то приятное спокойствие исходило от нее, будто она могла одним лишь взглядом укротить бурю. Он смотрел и не понимал, как такой маленькой и хрупкой девочке, с тонкими запястьями и изящной фигурой, удалось вытащить его, крепкого парня, из этого леса. Это не укладывалось в голове. Внутри что-то кольнуло, что-то маленькое и острое. Будто незамеченный осколок разбившегося бокала продрал кожу и попал в кровоток, а оттуда с потоком крови куда-то в область сердца.

Она спасла ему жизнь! Только сейчас до него начало доходить, что он мог сдохнуть под деревом в глухом лесу. Почему он не звал на помощь? Он же был живой. Нет, он звал, кажется, звал, когда очнулся в первый раз. А если бы они вернулись? Они бы убили его? Они? Да. Это были они. Это был не один человек. Или нет? Нет. Он сам пришел в лес. Он помнит, как бежал. Или он бежал от них? Голова снова разболелась.

Глава 13

– Вы бы не сидели на столе.

Саша непонимающе посмотрела на Вишневского.

– У меня нет привычки сидеть на столах, я только оперлась на него. Вы думаете, я могу испортить эту мебель?

– Это к новому трупу.

– К новому трупу – это когда не находишь преступника раньше, чем он убивает. Я не верю в такие приметы.

– А зря. Поработали бы вы тут дольше – поверили бы. Поделитесь, что собираетесь делать? Как вы будете рисовать его портрет, или как это называется?

– Для начала нужно изучить возможные мотивы.

– Например, психическое расстройство? Вас ведь поэтому сюда и пригласили.

– Да, психическое расстройство не может быть исключено.

– Нормальный человек не будет оставлять конфеты своим жертвам.

– Нормальность у всех своя. А вот конфеты – это интересно. Я к сладкому не очень, но это заставило меня здесь остаться.

– И что вы об этом думаете?

– Вариантов пока очень много. Оставляя конфеты, этот человек пытается создать ложное ощущение доброты и заботы о жертве. А может быть такое, что он испытывает удовольствие от контроля над ними, а конфеты оставляет в качестве награды за их страдания, либо это способ компенсации недостающей заботы и внимания к себе. Чтобы начать в это вникать и искать мотивы, нужно четко понять, что мы исключаем криминальный профиль.

– А мы его исключаем?

– Вам виднее.

– Нет. Телефоны, деньги, даже документы – все при себе. Выкуп тоже никто не просил. Я думаю, что это может быть месть или, например, убийство из ревности.

– Хорошо. А жертвы как-то связаны между собой?

– Пока такой информации нет, но мы над этим работаем. Из общего – это пол и возраст плюс-минус.

– Внешние сходства?

Глеб пожал плечами.

– Худые, я бы даже сказал, тощие все. Возможно, он их выбирал, чтобы проще было справиться.

– Возможно, но могут быть другие причины. И почему вы говорите «он»?

– Я не знаю ни одну женщину-маньячку, которая бы убивала мужиков и привязывала их к дереву посреди леса, куда даже грибники редко заходят.

– Это не аргумент. Уровень профессионализма в планировании и совершении преступлений не зависит от пола.

– Кто бы это ни был, он действует продуманно. А мы можем понять его социальный статус, образ жизни, что там еще?

– Нельзя спешить. Мне нужно более подробно ознакомиться со всеми материалами. Нужно найти закономерности, схожие черты в действиях. И от этого отталкиваться. Давайте начнем с фотографий.

– Вот. – Глеб разложил перед Сашей фототаблицы с мест происшествий.

– Веревки, посмотрите, узлы одинаковые.

– Да, я это заметил. Необычные узлы.

– Преступник или преступница точно умеет хорошо их вязать. Можно предположить ряд профессий.

– Моряк, – иронично произнес Глеб.

– Пожарный или спасатель, например.

– Альпинист или мойщик окон.

– Веревочный акробат, парашютист, – продолжила она.

– Или просто умелец, каких миллион. Все это похоже на какую-то детскую игру. – Он позволил себе улыбнуться.

– Жестокую игру. Вы говорили, что у вас есть карта, где отмечены места обнаружения жертв.

– Да. В моем кабинете.

– Позволите взглянуть?

– Пожалуйста, заходите, но вряд ли вам это чем-то поможет. Обе жертвы найдены в лесу, на карте лишь отмечено конкретное место.

– Один и тот же лес?

– Да.

– Как они там могли оказаться?

– Путей заходов миллион.

– А камеры? Вы смотрели их?

– Александра, я не сомневаюсь в вашем профессионализме, но и вы не делайте из меня стажера. – Он хмыкнул. Намекает на то, что она лезет не в свое дело? – Я должен работать. Занесите материалы, когда будете уходить.

– Хорошо. – Саша сдержанно улыбнулась.

– Мой кабинет через два от этого в правую сторону. Если решите все же взглянуть на карту.

В кабинет кто-то ворвался резко, без стука. На секунду Саша подумала, что это вернулся Глеб. Но нет. Это кто-то другой. И лицо у него было знакомым.

– А она где? – он еле сдерживал злость, хотя утаить ее было сложно. Его ноздри раздувались, а мышцы лица застывали. Несложно было понять, что отсутствие Лизы для этого человека стало неожиданностью.

– Кто? – Саша привстала.

– Лиза! – Он прошелся по кабинету, отстукивая каблуками протертый пол. – Я так и знал.

– Мне сказали, что ее не будет в ближайшее время, – невозмутимо ответила Саша и взглянула на фотографию на столе. Теперь стало все понятно.

– Как же! – он демонстративно рассмеялся. – И где она?

– Я здесь не работаю. Вам лучше спросить у кого-нибудь другого.

В этот момент Глеб вернулся в кабинет.

– Ян? Что ты тут делаешь?

– Забыл у тебя спросить. Где Лиза?

– Тебе лучше уйти.

– Скажи, где она, и я уйду.

– Она взяла отгулы.

– Что? Какие еще отгулы?

– Коган разрешил ей взять перерыв по семейным обстоятельствам. Просто оставь ее в покое, ей нужно отдохнуть от тебя.

– От меня отдохнуть?

– Я имею в виду… – хотел было перефразировать свои слова Глеб.

– А не с тобой ли? – Ян медленно подошел к Глебу. – А? Почему она всегда трется на работе?

Ян стоял близко к Глебу. Так, что тот чувствовал запах его зубной пасты.

– Послушай, – он сделал шаг назад, – это ваши семейные отношения. Меня в них впутывать не надо. Да, Лиза задерживается. Мы тут все задерживаемся. Ты лучше бы ее поддержал, а не устраивал бы здесь цирк при всех.

– Цирк? По-твоему, я клоун, да? Я знал, что ей не нужно было устраиваться на эту работу.

– Ты сам просил ее сюда устроить. Я хотел помочь.

– Помог? Разрушить нашу семью.

– Господи, Ян. О чем ты говоришь? Тебе всегда казалось, что все против тебя.

– Да пошел ты! – Он зыркнул на него, потом на Сашу и вышел из кабинета, задев Глеба плечом.

Яну было плевать на то, где он находится, плевать на всех, кто вокруг, и на то, что они с Глебом были когда-то друзьями. Он ненавидел, когда его водят за нос. А то, что его водят за нос, он подозревал всегда.

– А что за убийство в автобусе у вас произошло пару дней назад? – Ян снова появился в дверном проеме.

Глеб нахмурился. Ни о чем таком он не слышал, и если бы это произошло, то он бы узнал об этом первым.

– О чем ты?

– А-а-а, так ты не знаешь? Или делаешь вид, что не знаешь?

– Остынь, Ян. Пойдем ко мне в кабинет и поговорим.

– Нет уж. Начали при всех и закончим при всех. А вы? – обратился он к Александре. – Вы тоже не знаете, что произошло в автобусе, который якобы вез мою девушку домой?

– Я здесь не работаю, я уже говорила вам.

– Ян, перестань. – Глеб схватил его за предплечье, чтобы увести. – Это наш психолог, она помогает с расследованием.

– Никто не знает об убийстве, – он громко рассмеялся и выдернул руку, – кроме Лизы. Смешно, да? Скажи, друг, она из-за тебя тут остается? – Лицо Яна стало еще жестче, в глазах загорелся огонь, смешанный с безумием.

– Ты с ума сошел.

Глеб схватил его за плечи и начал выталкивать за дверь. Саша только наблюдала, поглядывая на фотографию Яна и Лизы в рамке на столе.

– Ты хочешь проблем? – Глеб выпихнул его за порог. – Уходи!

– Проблемы будут. Только не у меня, – сказал Ян сквозь зубы, поправил плечи своего покосившегося пиджака и быстро сбежал вниз по лестнице.

– Что это было?

– Не обращайте внимания, – Глеб пытался разрядить обстановку в кабинете. – Семейные отношения.

– Не мое дело, но лучше держаться подальше от людей с патологической ревностью.

– Вы так считаете? – усмехнулся Глеб. – Ян только выделывается, он и мухи не обидит. Мы знакомы с ним много лет, выросли в одном дворе.

– Патологическая ревность быстро переходит в состояние бреда ревности. Вчера он и мухи не обидел, а сегодня уже прихлопнул ее без сожаления.

– Пойдемте, обсудим географию убийств. – Он прервал этот разговор.

Лиза определенно заслуживает большего, и если она ушла от Яна, то Глеб мог только порадоваться за нее.

– С удовольствием, но я все же хочу задать еще один вопрос. Что за история с автобусом?

– Понятия не имею. Это выдумки сумасшедшего.

Но все-таки о чем говорил Ян? Что за убийство? И при чем тут Лиза? Бред, не иначе. Но ему стоило предупредить коллегу. Он набрал номер Лизы – недоступен. Где теперь ее искать?

Глава 14

Для Лизы время сейчас было на вес золота. Она открыла ноутбук и зашла на сайт со списком автопарков. Пара щелчков мышкой – и вот она уже на полпути к разгадке. Но сайт оказался не таким уж информативным: названия остановок, время отправлений и номера телефонов автобусного парка.

Лиза набрала номер, послышались гудки. Внезапно по спине пробежала дрожь – как и тогда, когда они обнаружили второй труп. Все сейчас зависело от нее, от ее упорства. Скоро она точно узнает, кто был на линии в тот вечер, и не остановится, пока не доберется до правды. Это ее расследование!

– Северо-западный филиал, главный диспетчер, слушаю вас! – с безупречной четкостью произнес голос в трубке.

– Это автобусный парк?

– Все верно, автобусный парк. Северо-западный филиал, – повторила женщина. – Чем могу помочь?

– Я следователь из Следственного комитета. Меня зовут Лиза Майер, и мне нужна информация по маршруту триста шестнадцать.

– Что именно интересует?

– У меня есть дата, время и название остановки. Мне нужны записи с камер в салоне и данные водителя.

В трубке послышался шорох, словно женщина прикрыла трубку рукой и начала о чем-то переговариваться.

– Мы можем предоставить информацию только по официальному запросу, – наконец вернулась она.

– Хорошо, – ответила Лиза, хотя на самом деле ее это совершенно не устраивало. Где ей взять этот запрос? Как минимум должна стоять подпись Когана. Хорошо, с этим она справится, но гербовая печать…

– Только обязательно укажите время и станцию. Что произошло? Снова кто-то что-то украл? – в голосе женщины зазвучал интерес.

– Это гораздо серьезнее, – просто ответила Лиза. Она хотела бы сказать что-то настойчивое вроде «это тайна следствия», но посчитала это выражение глупым. – Нам нужна информация как можно быстрее. Хотя бы та, которую можно получить без запроса.

– Вы поймите, я не могу выдавать информацию по телефону. У нас строгая инструкция, понимаете?

– Понимаю, – произнесла Лиза, стараясь сгладить уголки напряженного разговора. – Я приеду к вам с удостоверением.

– Боюсь, это не изменит дело, – в голосе диспетчера послышалось сожаление. – У нас инструкция, извините.

Плевала она на их инструкции. В любом случае нужно было добраться до автопарка и поговорить лично. Других вариантов пока что не было.

Арендованный автомобиль преданно ждал под окнами. За вчерашний день Лизе удалось с ним подружиться. Тот случай, когда страх вождения перебивают страхи за чужую жизнь и собственное расследование. Она выжала педаль сцепления, поставила нейтральную передачу, как учили, вставила ключ в замок зажигания, провернула его, и двигатель дружелюбно заурчал.

А если позвонить Вишневскому?

Лиза разблокировала телефон и открыла список контактов, руки мгновенно вспотели. Страшно было звонить Глебу, но пока еще не зашло все так далеко, это нужно было сделать. Он хорошо к ней относится, он подстрахует ее и поможет с расследованием. А если он сдаст начальнику? А если ее уволят? Нет. Нужно сначала разыскать этих двоих. Она убрала телефон и расслабилась от мысли, что не придется сейчас с ним разговаривать.

Километры стирались под колесами «Рено». И чем дальше она удалялась от дома, тем страшнее становились последствия этого молчания. Они как туман сгущались перед ней, закрывая обзор, оставляя ее один на один с этим расследованием. Электронные часы уведомили о повышенном пульсе, а сомнения подталкивали к раскаянию. Она не справится одна. Какая глупая идея… Лиза сняла часы, бросила их на соседнее сиденье, но пульс все равно не станет реже – она это знала.

Глава 15

Медные волосы, короткая стрижка, неброский макияж, который можно было разглядеть за толстыми линзами очков в крупной оправе, ухоженные ненакрашенные ногти. Женщине ближе к шестидесяти. На бейдже: «Главный диспетчер автопарка Жасмина Адамова».

Имя какое – Жасмина. Лизе раньше оно не встречалось. Эта женщина располагала к себе.

– Здравствуйте, – Лиза поздоровалась с каким-то непривычным для нее теплом, – меня зовут Лиза Майер, кажется, я с вами говорила по телефону.

– Вероятно, со мной. – Женщина держала в руках книгу и нехотя оторвалась от нее.

– Могу я отнять у вас несколько минут?

Она убрала книгу в стол и поправила очки.

– Что вы хотите знать? – мягким голосом с неприкрытой грустью спросила она.

– Мне нужен маршрут триста шестнадцатого автобуса. Двадцать четвертое октября, двадцать три часа, плюс-минус пять минут, остановка «Темная аллея».

Женщина посмотрела на Лизу внимательно.

– Я ведь уже говорила…

– Произошло серьезное преступление, – перебила Лиза. – Да, у меня нет никаких запросов, но очень важно не упустить время.

– Серьезное преступление… – задумчиво сказала она, будто была не здесь. – Вы так молоды, а уже расследуете серьезные преступления.

– Это не зависит от возраста, и я не одна его расследую, – солгала Лиза.

Женщина вздохнула, посмотрела в монитор, и пальцы потянулись к клавиатуре.

– Триста шестнадцатый, – протянула она вяло. – Какое время?

– Примерно в одиннадцать. Остановка «Темная аллея», – еще раз уточнила Лиза.

Женщина сосредоточилась и что-то очень доjpg"/>лго вводила в систему, что-то искала. Ее лицо то хмурилось, то выглядело каким-то озадаченjpg"/>ным.

– Нет, такого автобуса нет в это время. Последний ушел в десять тридцать с «Темной аллеи».

– Можете еще раз посмотреть?

– Все автобусы оснащены передатчиками с навигацией. Триста шестнадцатый в это время не проходил. Вы не перепутали время?

Не перепутала ли она время? Она точно помнит, что посмотрела на часы, когда было половина одиннадцатого. Она видела это время на часах в телефоне и в углу монитора. И даже на стрелках настенных часов, когда уже было одиннадцать и она выбегала, чтобы сесть в такси.

– Это очень странно. Вы уверены, что каждый автобус ходит с навигацией по маршруту?

– Я уверена.

– А эта остановка обслуживается только вашими автобусами?

– Определенно.

Это был автобус этой компании, Лиза знала, они все выкрашены в один и тот же цвет, спутать невозможно.

– Мне нужны данные всех сотрудников, кто ездит по триста шестнадцатому маршруту.

– Простите, но чем смогла. Остальное все через руководство.

Сказать, что Лиза была разочарована – не сказать ничего. Придется звонить Глебу… В одной руке она держала телефон, а второй обхватывала руль, цепляя ногтями торчащие нити оплетки и еще больше их распуская.

– Слушаю, – отрезал Глеб. По голосу было слышно, что он чем-то занят.

– Это Лиза, – сухо сказала она, дав понять, что все еще обижена.

– Лиза? – голос поменялся, и она услышала в нем дружелюбие. – Хорошо, что ты позвонила. Я… – он что-то медлил. – Я был груб… хотел извиниться…

– Хотел?

– Извини, Лиз, я… Понимаешь… Накопилось… Я не должен был… Мне жаль. – Глеб не умел извиняться, и Лиза это понимала. Но еще она слышала искренность в его словах. Ему действительно было жаль.

– Хорошо. Все нормально, – от извинений стало немного легче, но смягчить ту новость, которой она сейчас ударит его по голове, они не смогут. – Если ты занят, я потом перезвоню.

– Я не занят, – услышала она и еще сильнее сжала руль.

Глеб оставил Сашу одну и заперся в своем кабинете.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – ладони вспотели. Лиза, да что с тобой? Скажи ему, и дело с концом.

– Что случилось? Это из-за Яна? Он приходил?

– При чем здесь Ян? Он меня вообще не волнует.

– Что тогда?

– Кажется, я знаю, кто может быть причастен к убийствам, – начала она.

– Что? – Глеб спросил так сухо и коротко, что напряжение внутри только нарастало. Лиза ждала еще вопросов, возможно, какого-то удивления. Но после его «что?» кроме тишины в трубке она ничего не услышала.

– И у меня есть свидетель. Даже не свидетель, а жертва.

– Что-то я ничего не понимаю. – Его голос снова изменился. Он больше не был таким, как в начале разговора. Если бы она сейчас видела его взгляд, то наверняка он был бы цепкий, прямолинейный, взгляд, который не способен отвлечься на что-то другое.

– Но есть кое-что не очень хорошее…

– Лиза. Говори, что знаешь.

– Я сама стала свидетелем.

– Убийство в автобусе?

– Что? Откуда тебе известно?

– Рассказывай, что произошло.

От его голоса повеяло настоящим холодом. Каждый раз, когда разговор заходит о расследовании, Глеб словно надевает маску серьезности. А может, это вовсе не маска и все у него внутри наполнено только серьезностью? Или он специально избегает эмоций и поэтому с ним так сложно?

Лиза рассказала все как было. Глеб не перебивал. Он слушал, впитывал каждое слово, анализировал, представлял. Лиза даже несколько раз проверяла, идет ли звонок или произошел случайный сброс.

– Так откуда ты знал об автобусе?

– Ян. Он приходил тебя искать.

– Этого еще не хватало.

– Почему ты не рассказала? Почему не позвонила мне?

Лицо Лизы загорелось румянцем. Хорошо, что это был телефонный разговор и Глеб не видит ее сейчас. Почему не рассказала? Лиза мысленно отмотала время назад, в тот день, когда Глеб позволил себе высказаться, потом в следующий день, когда Коган усомнился в ее компетенции и отправил отдыхать, чтобы она не мешалась под ногами.

– Я не хочу оправдываться, Глеб. Я звоню тебе сейчас, потому что знаю, что ты не подставишь, что ты поймешь. Я знаю, что не права. Каждый из нас может ошибиться. Но если есть возможность исправить ошибку, мы признаем ее и говорим об этом.

– Да, ты права.

– Глеб… – продолжила она с паузой, – мне нужна твоя помощь.

– Где твой свидетель? – наконец его голос стал мягче.

– Он у меня. Ему сейчас нужен отдых.

– Где у тебя?

– В квартире моей близкой подруги. Она помогает мне.

– Я надеюсь, ей можно доверять?

– Я тоже надеюсь, но у меня не было выбора.

– Он был, но уже не будем об этом. Что с осмотром? А следы? Могу представить, что скажет на это Коган. Ты должна будешь все рассказать ему.

– Как только выясню, кто эти двое. Так ты мне поможешь?

– Сделаем скидку на то, что ты испугалась. Поэтому не сказала сразу.

– Поможешь или нет?

Он оторвал трубку от уха и через несколько секунд вернулся к разговору:

– Ты знаешь, что я тебя не оставлю, – придавая ей уверенности, произнес Глеб.

– Нужны запросы с печатями для автопарка. Сможешь достать?

– Я достану. А твой свидетель совсем ничего не помнит?

– Пока нет. Говорил, что у него есть брат. Если он его вспомнил, наверняка они были в хороших отношениях. Кто-нибудь заявлял о пропаже?

– Несколько старых заявлений. Я обзвоню всех. Скинь фотку этого парня. Нужно установить его личность.

– Согласна. Я пока займусь отпечатками. Позвоню в информационный отдел, чтобы побыстрее проверить его по базе.

– Нет, этим займусь я. И не забывай, что ты сама свидетель, тебя тоже нужно будет допросить.

– Как скажешь. Но что будем делать, если его не окажется в базе?

– Тогда останутся СМИ. Но отдай его корреспондентам… – не закончил Глеб.

– Так они перекроют кислород всему расследованию, и преступники успеют уехать из города, – продолжила его слова Лиза.

– Да. Это я и хотел сказать, – мрачно произнес Глеб, завершив разговор. – Я скоро приеду, пиши адрес.

Глава 16

У него в руках было много ключей, целая увесистая связка на большом кольце. Он шел босиком по длинному коридору, ноги мерзли от холодной плитки, а справа и слева мелькали двери. Что там? Он подошел к одной из них и надавил на ручку. Дверь не поддалась. Он надавил снова и снова – ничего. Ключи. Да. Нужно попробовать открыть. Тяжелая связка, словно гиря, тянула его вниз, но он сумел вставить подходящий ключ. Не открывается. Другой – тоже нет. Он пытался подобрать снова и снова, но ключи начали ломаться и гнутья в его руках. Другая дверь – может, она поддастся? Он шел дальше, продолжая тащить тяжелую связку за собой, эти ключи становились все больше или он сам становился меньше, а в какой-то момент они начали плавиться, оставляя следы горячего металла.

Ногам стало теплее, он посмотрел вниз – земля. Он шел по земле босиком, а вокруг вырос лес, но двери остались. Они как вкопанные стояли между деревьев. Где-то рядом он услышал звук проворачивающегося ключа. Раз. Два. Три. Очень близко. Это здесь. Он нажал на ручку ближайшей двери, и она открылась одновременно с его глазами. «Давид». Что-то щелкнуло в голове. «Давид» – отозвалось снова где-то внутри.

Лиза вошла в квартиру и закрыла за собой дверь. Она повесила мокрую куртку в прихожей, разулась и тихо прошла в комнату. Он сидел на диване, раздавленный собственными снами.

– Я что-то вспомнил. – Он повернулся на звук.

Лиза застыла в дверном проеме, держа в руках пакет с новыми вещами, а потом подошла к нему и села рядом.

– Что вспомнил? – ее глаза забегали по его лицу, и она незаметно для себя положила свою ладонь на его руку.

– Имя.

– Имя? Какое имя? Чье, скажите?

– Давид… Кажется, меня зовут Давид.

– Кажется?

– Нет. Это точно мое имя. Я чувствую.

Ее волнение задрожало в полуулыбке. Он начинает вспоминать. Это хороший знак.

– Это… Это очень хорошая новость, Давид, – было странно произносить его имя.

– Да, но все остальное… Все как в тумане. Я стараюсь вспомнить, но это… это трудно… – Давид скривился, сжав кулак свободной руки.

– Давид, есть специалисты, – тут она вспомнила о психотерапевте, о котором говорил Глеб, – я даже знаю кто. Тебе помогут.

Он закрыл глаза. Это чувство беспомощности давило на него и задевало. Даже не задевало, а подковыривало его мужское самолюбие. Нет, он не какой-то маленький щенок, которого нашли в подворотне. Он даже не волчонок, брошенный стаей. Он волк. Одинокий дикий волк, которого вытащили из капкана и отвезли в ветеринарную клинику. Нужно уходить. Но куда? Где его стая? Кто он сам? Это сейчас волновало больше, чем те, кто расставил на него капканы. А эта девушка? Она спасла его шкуру, она не дала сдохнуть в одиночестве, она… Она хороша. И эта улыбка. И глаза. Тоже темные. Он запутался.

Давид посмотрел на ее руку. Почему она коснулась его? Это акт добра и поддержки или что-то большее? Он развернул свою ладонь, чувствуя, как рука Лизы выскальзывает.

Трепетный холод пронесся от ее пальцев по всему телу. «Нет… Он свидетель, жертва. Главный свидетель. Нельзя! Нельзя? Но почему?» Внутри Лизы плясали ангелы вместе с бесами, заманивая ее саму в этот танец. «Это глупо. Вы едва знакомы», – шептал ангел. «А если это судьба? Лиза, ты сама думала об этом. Просто посмотри ему в глаза», – говорили убедительно ее бесы. Голова закружилась. «Нет». Лиза встала, поправила выбившуюся прядь волос и отвела взгляд.

– Меня кто-нибудь ищет?

– Не знаю, Давид. Пока ничего не удалось выяснить.

– Вы думаете, что получится?

– Вы уже начали вспоминать. Вспомнили свое имя! Я верю, что у вас получится вспомнить больше, вспомнить все. Вы говорили о брате. Как его зовут?

– О брате?

– Да, когда я вас нашла, вы сказали, что у вас есть брат.

Давид склонил голову и закрыл руками лицо. Лиза тяжело вздохнула. А если он снова все забудет?

Неожиданный звонок в дверь прервал их диалог. Лиза зачем-то приложила палец к губам и на цыпочках подошла к двери. Еще один противный звонок раздался прямо над ухом. Она сдвинула крышку дверного глазка и прижалась к двери, затаив дыхание. На лестничной площадке было темно, но она сразу узнала силуэт. Сувальды замка застучали, и Лиза открыла дверь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.