Елена Широкова
Ожерелье для Медеи. Часть первая. Дикая Птица

Пролог.

Санкт-Петербург – заливают дожди. В городе хмуро и слякотно. В бедно обставленной комнате подвального этажа с двумя окнами, выходящими прямо на мостовую, и почти не дающими света – широкий портняжный стол. Он занимает четвертую часть помещения. На керамической подставке, пышущий жаром углей, утюг. В углу – ворох старых вещей. У окна швейная машинка «Зингер». Стол для обеда. Несколько стульев. За цветными занавесками, что по обе стороны комнаты – полати для сна и отдыха.

Жилец подвального помещения, «вечно» подкашливающий, Сергей Максимов – отец четверых детей сухощавый, невысокого роста – скорняк.

Его заказчики – ремесленники и рабочие. Из нового они шили редко. В основном просили перелицевать.

Распоротые вещи источают много пыли. Пыль можно найти везде: на столе и окнах; она висит в воздухе, оседает в легких мастера и является причиной его чахотки.

– Аннушка, – окликнул маленькую дочурку отец, отвлекаясь от кроя. – Примерь ботиночки. Вера вчера принесла.

Он сажает малышку на колени и примеряет.

Она трется носом о рукав рубашки отца и внимательно наблюдает, как тот шнурует обувку.

– Ну, вот и хорошо. Отец вдруг зашелся от кашля, погладил дочь по головке: – Иди, родим, погуляй.

Отец добрый и ласковый. Он никогда не раздражается, и девочка не понимает, почему он, подозвав ее, тут же отгоняет от себя.

Ей – маленькому человечку уютно в теплых руках отца и не хочется слезать с его колен…

Очутившись на полу, малышка задумалась:

– Чем заняться? – Ведь у нее нет игрушек. Лучшее, что могло бы ее увлечь – это горсть семечек или орешков, которые ей приносила с рынка старшая сестра Катя.

Но она еще не вернулась.

Девочка пододвинула стул и с его помощью залезла на стол, где лежал крой.

– Фу, как плохо пахнут тряпки…

Отец снова зашелся в кашле. Мать, чинившая белье, тревожно смотрит в их сторону… Сергею давно нужна смена обстановки – свежий воздух, тепло, молоко. Но где это все взять?

И сама она не здорова, но скрывает это от мужа.

Продолжает работать: с 6 утра до 11 – на фабрике; потом, помогает мужу. В субботу и воскресенье обстирывает знатных господ. Внимания на маленькую дочку —не остается.

Скрипнула дверь… – Катя! – обрадовалась малышка. Но это оказалась Вера – старшая сестра. Она тоже работает на фабрике. Ее рабочий день делится на две половины – с шести утра до одиннадцати и с тринадцати до шестнадцати часов. Сейчас она пришла на двухчасовой обеденный перерыв.

Мать отложила белье в сторону и стала собирать на стол. Следом за старшей сестрой вошла и Катя с полной корзинкой продуктов: картошка, капуста, лук, мясо…

Разница между старшими сестрами три года. Вера совсем взрослая со строгим взглядом умных темных глаз. Она распоряжается домашним бюджетом, планирует покупки и все время думает, как его растянуть на все необходимое.

– «Вера уже невеста и скоро улетит от нас», – часто говорит мама.

Обед готовит Катя; она же делает покупки на рынке по списку Веры, не забывая про стаканчик орешков для маленькой сестренки.

Есть еще сын Миша. Но сейчас он в ремесленном училище до пяти вечера. Учится на мастера модельного кроя и шиться. Учителя признают у него талант.

Сейчас сестры вместе займутся домашними делами: Катя обедом, а Вера поможет матери с уборкой в доме.

Среди них – Анечке всегда веселее.

У нее тоже есть обязанность – подавать полотенце старшим, когда они моют руки.

Семья за столом. Мать наливает в деревянные плошки наваристую похлебку из куриных потрошков, режет хлеб и ставит блюдце, на котором лежит белая головка сахара и щипцы. После первого можно попить чаю с кусочком сахара…

Отец креститься и просит благословения у Господа.

Едят молча, степенно.

Катя следит, чтобы Анечка не вертелась по сторонам, ела правильно и не оставляла на столе крошек.

Пока Катя убирает со стола, отец может немного полежать. Его мысли тревожны. Он понимает, что в подвале его здоровье не поправить и думает, что надо сделать, чтобы не оставить семью без кормильца. Отдохнув, зовет Катю присесть рядом и написать письмо родным в деревню.

Письмо короткое. После приветствия и пожеланий здоровья Сергей просит старшего брата посодействовать переезду семьи в деревню по состоянию его здоровья.

– Отнеси дочка письмо на почту, – глухо говорит отец Кате и приступает к работе.

О жизни в деревне Аня мало, что помнит. Ни отцу, ни матери деревня не принесла здоровья. Оба умерли в один год, успев отдать замуж старших сестер: Веру за сына кулака из соседней деревни, красавицу Катю, по большой любви, за местного батрака.

Подростка Аню забрал в Санкт-Петербург брат Миша, ставший к тому времени, известным модным портным города. Он пристроил ее в услужение к жене начальника железнодорожного вокзала.

Революционные события в Петрограде изменили судьбу юной Анны.

Ее господа сбежали за границу. Брата Мишу призвали в армию. На бездомную девочку – подростка на улице наткнулся революционный патруль…

Совершенно случайно она оказалась в здании Петроградского Совета большевиков, среди сотрудников газеты «Правда».

Особое участие к ней проявила секретарь – латышка Марта Абеле, ставшая ее опекуном и наставником по жизни. Она устроила Анну на галошный завод, где та -прошла путь от простой работницы до мастера цеха, а затем и председателя профкома. Завод предоставил Анне комнату в Красном Селе.

В 29 лет она встретила свою судьбу – Григория, технолога Ленинградской кондитерской фабрики. Родители мужа имели свой дом в Лиговке.

От брака с ним родились мальчик и девочка. – Господи! – Как давно это было!

Война разъединила молодую семью. Их судьба была трагической:

Григорий погиб под Донецком, Анну с детьми немцы взяли в плен в пригороде Ленинграда и отправили по этапу в Германию. На границе с Эстонией произошла остановка из-за разразившегося тифа.

Затем, был концлагерь, побег, устроенной группой сопротивления в немецком лагере, партизанский отряд, скитания по хуторам, болотам и землянкам, восстановление советской власти на опустошенной немцами земле, голод, болезни… Анна – была активным участником всех этих процессов и, от свалившихся на нее лишений – серьезно больна сердцем.

Семья тихо шла к последней своей черте, если бы снова в ее жизнь не вмешался ангел – хранитель в лице Марты Витальевны Абеле, занимавшей на тот момент пост секретаря Псковского обкома партии. Она поместила тяжелобольных Анну и ее детей в госпиталь, решив, при первой возможности – забрать девочку к себе, поскольку была одинока. И, действительно, впоследствии сделала это, получив новое назначение в Ригу.

В это время, Медея, – так звали дочь Анны, закончила школу. О ее судьбе и пойдет речь, несмотря на то что ныне все это кажется в далеком прошлом.

Глава 1. Поближе к родственникам.

Будет неверно пройти мимо школьного периода нашей героини.

Война уходила на Запад. Сразу же после освобождения железно – дорожной станции Ямм от немцев, где оказалась семья Анны, поселковый Совет занялся организацией мирной жизни людей и учебой детей в школе.

Из учителей в поселке осталась только одна учительница начальных классов. Вот, ей-то и предстояло возглавить школу и тянуть на себе всю работу с детьми, невзирая на их возрастные различия.

Под школу отвели барак, ранее используемый для полевого госпиталя.

Его разделили на три части – классы; переложили полы, вставили стекла, поставили печки, повесили доску, отвели уголок для одежды…Еще одну печку поставили в общем коридоре. Рукомойник и туалет были на улице.

Ближайший к выходу класс отдали первоклашкам, возраст которых от семи до девяти лет; второе помещение закрепили за детьми от десяти до двенадцати, а в третьем – учились дети с двенадцати до четырнадцати лет.

Перед школой поставили турник, повесили канат для лазания, врыли столб –вертушку с тремя канатами, имеющими на конце петлю.

Продев одну ногу в петлю, можно было бегать кругами вокруг столба, толчком взлетать вверх и «парить». Это было самое притягательное для детей место на переменах.

Война «сгладила» возрастные особенности детей. Но осталось главное – все хотели учиться. Учительнице было трудней. Ей предстояла работа на опустошенной врагом территории с нуля; и по памяти – варьировать учебную программу в зависимости от возраста и развития учеников.

В крае, с отголосками еще идущей войны, не было никаких учебных программ.

Надежда Дмитриевна составляла план работы одновременно на три возрастные группы. Приходила в школу пораньше и писала на доске задание.

Принимала младшую группу. После объяснения материала, давала задание и уходила в следующий класс, где дети уже работали, считывая задание с доски. Тоже происходило и со старшей группой.

Таким образом, самостоятельность детей была основным принципом их обучения. Надежда Дмитриевна никого не отпускала домой, если у них были затруднения. Ученики платили ей любовью и уважением.

Учительница хорошо знала Медею. Та, еще год назад, стала крутиться у стен школы и буквально висела на окнах, не спуская глаз с доски, пока Надежда Дмитриевна однажды не вышла на улицу и не завела ее в класс.

– Сколько тебе лет? – Шесть, – тихим голосом соврала Медея. Шести ей еще не было. – Но я умею читать.

– И что мне с тобой делать?

– Можно я буду приходить в школу с братом?

– Хорошо. Но я разрешаю тебе уходить в любое время, если устанешь.

На следующей день Медея пришла в школу в новой юбочке и жакетике из серой бязи, которые мама сшила за одну ночь. В одной руке вместо портфеля она держала матерчатую сумочку, все из той же бязи, где лежал букварь, тетрадь и ручка, а в другой – несколько полевых цветков для учителя.

Медея оказалась прилежной и не требовала особого внимания. Но на уроках часто задавала неожиданные вопросы. Например, «Зачем считать сколько стоит хлеб и сухарики? – Давайте сразу – разрежем его на кусочки и съедим…»

Или: – «Зачем раскладывать конфеты по коробкам? Их лучше скушать» …

Надежда Дмитриевна не сердилась на девочку за отвлечение. Она понимала, что вопросы вызваны голодным состоянием ее желудка, и терпеливо объясняла связь между условностью и реалиями.

Когда Медею угощал конфетой друг Карлуша – сын секретаря обкома партии, она, пососав немного, вынимала конфету изо рта и несла в школу. Подходила к учителю со словами:

– «Надежда Дмитриевна, вот – попробуйте конфету. Очень вкусная». После ласкового отказа, давала по очереди – сосать драгоценное лакомство брату и девочке Гале, с которой подружилась год назад в госпитале, а теперь сидела за одной партой.

У девочки была хорошая память и голос. Она знала много стихов и песен. Пела по вдохновению, когда оставалась одна, убегая в лес, в поле или на речку.

Через три года построили новую двухэтажную школу на самом высоком месте, откуда открывалась вся панорама на поселок и речку Желча. Из Пскова прислали молодую учительницу русского языка и литературы.

Она стала классным руководителем Медеи.

Военком станции вызвал из Петрозаводска свою сестру – учителя по географии, а немецкий язык поручили вести женщине, работавшей в годы войны переводчице в немецкой комендатуре. Педагогический коллектив в школе увеличился до четырех человек, что позволило организовать занятость детей в течение всего дня.

После занятий, они, как правило, помогали взрослым в сельскохозяйственных работах: сажали картошку, пололи лен, копали свеклу, закладывали овощи в бурты, занимались расчисткой места для постройки Дома культуры, копали отводные канавки у дорог, благоустраивали школьную территорию.

В их ведении был уход за местом захоронения солдат и шефство над семьями, мужья и дети которых погибли на войне.

В школе создали кружки литературы, театра, рукоделия. Каждый месяц давали в поселке концерт художественной самодеятельности.

Медея училась в пятом классе, когда к ним из Подмосковья приехала сестра мамы – Катя. Ее муж погиб на фронте. Без отца осталось шесть детей. Старшая уже работала, еще одна – заканчивала техникум, двое учились в ремесленном училище и двое: мальчик и девочка –сверстники Медеи – еще ходили в школу.

Сестра приехала с целью – сманить Анну в родные края и каждый день своего пребывания закладывала ей эту мысль. – «Вместе будет легче…».

А чтобы сестра сжились с этой мыслью – попросила отпустить детей с ней на лето в деревню.

– «Они у тебя – светятся. А у меня коровка и куры. – Будут пить молочко и кушать яички. Глядишь, и поправятся».

Дети восприняли это предложение неохотно, и скорее всего, поездка не состоялась, если бы из поселка не исчез Борька – друг Медеи по играм.

Его неожиданно увезли в Петрозаводск, в день, когда девочка была на сборе клюквы. Это была ее с братом – обязательная работа. На вырученные деньги, мама покупала ботинки и спортивные шаровары.

– «Почему он уехал, не поставив меня в известность? – Он предал их дружбу!! – Медея замкнулась и потеряла интерес к событиям. Уговаривать на поездку к тете Кате ее не пришлось.

До станции Бологое ехали в кузове полуторки. Сильный ветел продувал насквозь легкую одежду. Медея простыла. Во время ожидания поезда, брат купил мороженое, что сыграло с девочкой злую шутку. Заболело горло.

Но пока были в пути – она никому об этом не сказала. Да, и не могла; вместо слов она сипела. Лечение началось только по приезду в деревню.

Речь вернулась, а вот колокольчик, который звенел и радовал окружающих, умолк навсегда. Дар петь – девочка потеряла.

Отношения с двоюродными братом и сестрой не складывались. Они сразу стали ревновать мать к «чужим». Та, действительно, окружила их заботой и вниманием, особенно – Медею. Если Коля сразу влился в коллектив мальчишек и особой заботы не требовал, то эта – ходила задумчивая, грустная и молчаливая…

На каникулы в деревню приехал сын тетки – Толик.

Катя обрадовалась – «Будет кому косить сено для коровы.

Часа в четыре утра, она брала ухват и шла к сараю, где под крышей сладко спал Толик, только что вернувшийся с ночных посиделок с местными девчатами.

– Вставай на покос, – тормошила сына ухватом Катя. А то роса сойдет…

Толик сопротивлялся, двигаясь в противоположный конец лаза. Но Катя ставила лестницу и ухват снова неприятно щекотал пятки парня. Он спускался на землю сонный и недовольный. Подходил к колодцу, умывался, пил молоко и с косой и граблями, растворялся в утреннем тумане.

Утром, за завтраком, как правило это были блины из картошки и повала, Катя спрашивала у детей: – «Кто понесет Толику еду?» – и всегда первой отзывалась Медея:

– Я пойду. А заодно – наберу ягод или грибов…

От дома в лес уходила натоптанная тропинка и она обязательно должна была вывести на поляны, где колхоз отводил покос травы для держателей домашней скотины.

Усталый Толик был рад приходу сестренки, еде, отдыху. Он кивал Медеи на грабли: – Повороши сено, а сам – быстро насытившись, тут же засыпал.

Возвращаясь обратно, Медея по привычке пыталась петь, но кроме грубых звуков ничего не выходило. Ей оставалось только слушать пение птиц и свирель кузнечиков.

Братья резвились в играх, а Медея помогала тете Кате по хозяйству: мыла корове вымя, поила телка, собирала для поросенка лебеду, «жарила» на заборе крынки. Снимала с вечернего удоя сливки и сбивала руками масло в трехлитровой банке…

Катя была рада такой помощнице. Она сама в деревне особо ни с кем не дружила. Времени свободного не было.

Шутка ли, шесть детей, скотинка и домашнее хозяйство! А с Медеей она делилась мыслями, рассказывала ей о своей жизни, о погибшем муже, о старших детях, дедушке и бабушке и обещала отвести на погост…

– Завтра праздник «Лужки», – сказала она накануне воскресного дня.

– А что за праздник, – поинтересовалась Медея.

– Это праздник лета, «налива» травы, время покоса и заготовки кормов для скотины. Те, у кого участки покоса далеко от деревни, уходят в лес на неделю, другую, пока не заготовят сена на всю зиму. Там же, в лесу – отваривают грибы.

– А тебе – спасибо за грибочки, сейчас я их поджарю. Своих сорванцов в лес никак не могу выгнать!

Никаких слов не понимают. На самом деле, все слова в адрес детей, при их непослушании, выливались в одно короткое предложение: – «Стык, твою мать!».

На вопрос Медеи, что это значит – тетя Катя пояснить не могла.

После разговора о деревенском празднике, Медея не приходила из леса без грибов. Однажды, вернувшись из очередного набега за грибами, она увидела в доме высокую ладную девушку. Это была старшая дочь тети —Полина. Она пришла к матери пешком из районного центра, где работала старшим бухгалтером в райисполкоме, с хорошими, как она выразилась, новостями.

– «Мама, я выхожу замуж, – веско сказала она.

Алеша – продавец. Он заканчивает строительство дома, и мы забираем вас из деревни! – Брат и сестра будут заканчивать школу в городе. Отпадет необходимость хлопотать о прописке, для их дальнейшей учебы…

Еще, я договорилась в райисполкоме о работе для тети Ани. А пожить, первое время, она сможет у нас. Так что – отпиши ей, а я отправлю письмо».

Глава 2. Взросление.

В конце августа тетя Катя объявила Медее, что они переезжают в город, а мама скоро к ним приедет. Полина уже записала ее и брата в шестой класс.

Все было очень неожиданно, но радость от переезда в город испытывали только тетя Катя и ее дети. Полина отвела Медею с братом в школу, где они старались проводить большую часть времени, оставаясь после занятий в библиотеке или на спортивной площадке. И только ближе к вечеру Медея бежала домой, зная, что тетя Катя нуждается в ее помощи.

Та – каждый день стирала, а полоскать белье надо было ходить на речку и делала это девочка.

Однажды, собирая лебеду для поросенка, Медея увидела на дороге худенькую женщину в цветном платье с сумкой. Она выглядела усталой, шла медленно, сверяя номера домов…

Что-то в ней было знакомое и удивительно родное!

Медея поставила корзинку с травой на землю и внимательно присмотрелась к приближающей фигурке. – Да это мама…

Она вскрикнула и бросилась навстречу: – Мама! – Мама!

– Слезы одновременно навернулись на глаза дочери и матери. Обе, не выпуская рук, опустились на обочину дороги и не стесняясь плакали от счастья, что снова вместе.

Полина показала, приехавшей тетке, спальное место в доме – проходная комната, где с одной стороны стояла кровать тети Кати с младшей дочкой – школьницей, а напротив кровать, где будет спать Медея с мамой.

Анна отдала Полине пять тысяч рублей – половину своих сбережений от продажи имущества, зарплаты и пособия, которое ей собрал коллектив. Ее провожали очень тепло, но до этого -долго уговаривали:

– «Не надо тебе уезжать. Здесь мы выжили и сроднились. Жизнь в поселке быстро налаживается…»

– Но Анна не изменила своего решения, о чем позже – сильно пожалеет.

А сейчас, она шла в исполком относительно места работы, о котором ей отписала Полина.

– Видите ли, – ответили ей. – Мы действительно, готовы предоставить вам работу. Дело за малым – получите прописку.

Пропиской с начальником милиции занимался муж Полины – Алексей. К нему, тот заходил каждый день за бутылкой водки и двумя бутылками пива. Долг за напитки посредник предъявлял Анне. Но прописки все не было.

Начальник милиции тянул решение вопроса, а потом откровенно потребовал от Алексея пять тысяч.

У Анны было безвыходное положение, и она отдала эту сумму. У нее – безработной и, фактически бездомной – осталось всего две тысячи рублей, половину из которых потребовала Полина за проживание в текущем месяце.

Прописку сделали, но за это время, обещанная Анне, должность была занята другим человеком.

К тому же, странно повел себя и муж Полины. Он стал приходить с работы недовольный, под хмельком, и ворчал на жену и тещу, «которые его дом превратили в гостиницу».

Полина не стала перечить мужу и попросила Анну съехать. И еще сказала:

– «В райисполкоме есть свободное место бухгалтера. Зарплата 300 рублей. Конечно, это мало, но лучше, чем ничего. На съемное жилье хватит».

Тетя Катя расплакалась: – «Нюша! Разве я знала, что так получится… Ни работы, ни жилья»– сокрушалась она. – Ты уж, соглашайся на бухгалтера, чтобы оплачивать жилье. А там, Бог даст, и наладится. Я буду тебе каждый день литр молока давать детям на кашу. – Прости меня!

Анна согласилась. Она сняла комнату за двести рублей в месяц в пристройке к жилому дому у реки, купила машину дров и два мешка картошки. Запас денег кончился и рассчитывать она могла только на пенсию в 270 рублей за погибшего мужа.

Прежде, чем приступить к работе в должности бухгалтера, съездила в Москву в Министерство социальной защиты. Предъявила там свои документы и попросила устроить ее на работу по номенклатурному списку в любой город Подмосковья. Ее поставили на учет и велели ждать.

Анна побывала в военкомате Москвы и встала на учет, как участник войны…

После принятых мер к налаживанию жизни на новом месте, она приступила к работе бухгалтера в районном центре.

Началось трудное время, с копеечным расчетом прожиточных дней. Кроме оплаты жилья, – самой важной статьей расходов – в 60 рублей – была на еду детей в школе. Она состояла из булочки и стакана сладкого чая.

Сестра Катя, действительно, каждый день тайком от Полины и Алексея, сдавая по разнарядке государства «излишки молока» на молокозавод, выделяла детям литр молока на кашу. Вечером ели картошку с селедкой.

Однажды, при получении зарплаты, к Анне обратилась племянница Полина. – Я знаю, что мать дает вам молоко. Деньги можете отдавать мне.

– У меня нет денег на молоко – ответила Анна.

Так, молоко исчезло из рациона детей.

Сестры жили на разных сторонах поселка и потому не встречались после разъезда. И все же их пути пересеклись в магазине, где Анна покупала селедку.

– Ты уж прости меня, Нюша. Запретили мне давать тебе молоко бесплатно, – пустив слезу, сказала Катя. Я, ведь – не хозяйка в доме.

– Бог простит.

Дети пообносились и страдали, что не могут помочь матери, как это было раньше: ни клюквы, ни алюминия в лесу на новом местожительстве не было. И с наступлением лета, не поставив мать в известность, пришли в дорожный отдел и попросили «любой работы на каникулы».

Мастер Исаич – долго теребил ус, а потом сказал: «Ежели только подгребать гравий и следить за порядком в гараже».

Детей определили к двум рабочим, которые нагружали машины гравием.

Мужчины были не прочь выпить и потому – все время пребывали в хорошем настроении. Узнав, чем занимаются ее дети, еще не окрепшие после войны и плена, Анна разрыдалась и вновь, и вновь – мысленно корила себя за переезд поближе к родственникам.

Исаич закрывал детям наряды по пятьдесят и семьдесят рублей в месяц.

За лето они заработали триста рублей на обувь. Больше ни на что – не хватило.

В конце лета, Анну вызвали в Москву. Министерство социального обеспечения планировало открытие нового Дома для престарелых и предложило ей возглавить его. Но сначала, Дом надо было отстроить, провести коммуникации, оборудовать всем необходимым…

Женщина согласилась. Понимая, что одна эту работу не потянет, Анна обратилась в воинскую часть, с просьбой помочь техникой, рабочей силой и строительными материалами. Через три месяца Дом для пожилых людей был открыт, штат набран, и она начала прием стариков.

Такой скорости и напора в Министерстве – еще не видели! – Дом был признан лучшим в Подмосковье. Ей выписали премию в два оклада, и она смогла к новому учебному году купить детям школьную форму и зимнюю одежду.

Кроме того, Министерство направило письмо руководству местной власти с просьбой позаботиться об обеспечении семьи фронтовика жильем. Через год им предоставили комнату в коммунальном доме. Еще через год из военкомата Москвы пришло письмо, в котором ставили в известность, что Анна награждена Орденом Красной Звезды за заслуги перед Отечеством в годы войны и просили прибыть за его получением.

В школе, где учились дети, жизнь била ключем! – Дети носились по коридорам, катались по перилам лестниц, мальчишки щипали девчонок, те – пищали и жаловались учителю.

К Медее – тоже стал приставать восьмиклассник Володька. Она раз отпихнула его, два – отпихнула, но он упорно преследовал ее и пытался по – взрослому обнять.

Однажды, на повороте лестницы со второго этажа на первый, он съехал вслед за ней по перилам и двумя руками обнял. Медея со всей силы толкнула его назад.

А поскольку, его большая часть нижней половины тела осталась на перилах, он опрокинулся вниз головой, и девочка с ужасом подумала: – Сейчас – разобьется!

Но Володька оказался ловким мальчиком. Ему удалось зацепиться руками за перила лестницы первого этажа и благополучно перевернуться. Он встал, посередине прохода и, смеясь смотрел на Медею, а та – грозно показала ему кулачок. С этих пор мальчишка перестал к ней приставать.

Но у Володьки были и положительные качества. Он хорошо играл на музыкальных инструментах: – пианино, трубе, балалайке, гармошке – и Медея во время концерта забывала о его наглости. Она искренне восхищалась его исполнением и аплодировала вместе со всеми.

В начале нового учебного года появились два новых учителя: женщина математик и мужчина – физик. О том, что они – муж и жена, дети – долгое время не знали.

Математику Медея схватывала на лету и любила этот предмет, почти так же трепетно, как музыкант свою скрипку. И частицу этого чувства она отдала Нине Павловне – учительнице алгебры и геометрии, которую назначили их классным руководителем.

Класс воспринял ее – более чем агрессивно. При объяснении нового материала, мальчишки без стеснения громко разговаривали, смеялись и тихий голос молодого педагога тонул в этом шуме.

Медея решила положить конец этому безобразию. Во время объяснения нового материала, она вышла из-за парты, прошла в конец класса, где два «раздолбая»

громко «травили» анекдоты и смеялись. Не говоря ни слова, «подарила» каждому по затрещине и вернулась на место.

В классе наступила тишина, а учительница, как ни в чем ни бывало, продолжила объяснение. С этого дня, ребятня по – другому стала смотреть на девочку. Ее признали лидером.

Одноклассник Димка – тот, что был наказан Медеей, – сын местного председателя Роспотребсоюза, перед которым все торгаши и руководители городка снимали шапки, неузнаваемо изменился. Из веселого, саркастичного подростка он превратился в ее тень и «незаметно» шел после школы следом за Медеей до ее дома; подружился с братом Колей, носил воду, пилил дрова, и молчал…

Медея делала вид, что не замечает ровесника по имени Димка, с большими голубыми глазами, светившимися преданностью, и очень похожего на друга ее детства – Борьку. Ее занимали другие мысли – назревал конфликт с учителем физики. Виной тому была Ирка – высокая, с опережающим развитием физических форм, девушка, сидящая впереди Медеи. Она постоянно «делала глазки» молодому физику, а он – отвечал на них улыбкой. Это возмущало Медею!

Она усматривала в этом предательство жене – ее любимой учительницы. В моменты улыбок, она дергала Ирку за косы. Но это – никак не влияло на ее поведение. Тогда, Медея решила воздействовать на учителя физики и ничего лучшего не придумала, как, демонстративно отказываться отвечать на уроках и не выходить к доске.

В журнал посыпались двойки, и классный руководитель Нина Павловна вызвала девочку для объяснения причин снижения успеваемости.

Объяснение не состоялось, поскольку на предыдущем уроке физики Медея нагрубила учителю за «не педагогичные» методы работы. Между тем, учитель физики был любимцем и другом всех мальчишек в школе. Он играл с ними в футбол, ходил на рыбалку, вел технический кружок, куда ходил и брат Медеи. Последнее обстоятельство и использовал физик. Он посоветовал Коле, как старшему брату, вразумить сестру за грубости на его уроках.

Тот понял «вразумить» буквально и, придя домой, отвесил Медеи оплеуху, чтобы «не зарывалась» в разговоре с учителем!

Такого вероломства от брата Медея не ожидала и сказала ему, что уходит из дома и пусть он – объясняется с мамой, как хочет. Взяла кусок хлеба и ушла. Днем бродила по лесу, а вечером залезала на чердак и там ночевала…

Ее вычислил Димка. Поздним вечером, он пробрался на чердак с плиткой шоколада и, присев рядом, сказал:

– Хватит дуться! Весь класс на ушах, а больше всех волнуются твоя мама и Нина Павловна. Да, и ночи уже холодные. Можешь простудиться. Снял пиджак, укрыл Медею, а сам просидел рядом всю ночь.

Утром вместе пришли в школу. Дима подвел девочку к классному руководителю со словами: – Принимайте беглянку.

– Ребята во двор! У вас полчаса на игры, – объявила классный руководитель и обратившись к Медее, сказала:

– Поговорим… Расскажи, что случилось?

Медея сбивчиво рассказала о «глазках» Ирки, улыбках учителя физики, оплеухи от брата, называя все это одним словом – предательство! От обиды не могла сдержать слезы, хотя раньше никогда не плакала.

– У меня нет друзей… Я хочу уехать отсюда! – В Комитете комсомола, набирают добровольцев на БАМ. – Прошу вас дать мне характеристику.

– Какой БАМ? – воскликнула учительница. -Тебе нет и тринадцати лет! А относительно друзей ты ошибаешься. У тебя пол – школы друзей! Кроме мамы тебя ищет весь класс! – Может ты внимательно посмотришь на тех, кто тебя окружает и хочет тобой дружить?

– А на Иру – не обращай внимания. Она -засиделась в школе. Но для нее это последний год. С учителем физики – я тоже поговорю. Все, что случилось – недоразумение и не заслуживает твоих волнений и слез.

От этих слов, слез не стало меньше. Медея рыдала в голос…

Чувствуя, что у девочки нервный срыв, Нина Павловна привела ее во флигель школы, где они временно жили с мужем за неимением другого жилья; налила кружку горячего чая и, дав успокоительное, уложила в постель. – Спать! Все остальное —после уроков.

После уроков, она, первым делом, поговорила с мужем.

– По какой причине у Медеи в журнале столько двоек по физике? – Ведь она – лучшая ученица в классе!

– Отказывается отвечать, – пояснил Алексей Григорьевич.

– А ты выяснил причину? – И с каких это пор – отказ

отвечать стал у тебя незнанием предмета? – Это – конфликт с учителем! – Твоя задача была разобраться почему он возник? – А ты подключил брата и вывел ситуацию за пределы разумного.

– Но если ученики будут отказываться отвечать, как я могу дать оценку их знаниям!

– А ты отведи последние 15 минут урока для ответов на вопросы по «билетам». Включи три вопроса: например, Закон Ома, формула и задача… – Увидишь, как это скажется на знании детей. – Да, что я тебе объясняю методологические истины!

– В общем, тебе правильно сделали замечание относительно не педагогических методов работы… А с Медеей изволь наладить отношения и попытаться «заставить» ее забыть о случившемся. Сейчас, она у нас – во флигеле. И я не отпущу ее, пока не сочту это нужным. Матери уже позвонила. После работы она придет в школу.

Как только Медея проснулась и почувствовала в себе силы, она сбежала из флигеля. Утром пришла в школу, сидела отрешенная и думала:

– Может, действительно, сама виновата, что не нашла друзей?

Ребята вели себя деликатно, не задавали вопросов; ждали, когда напряжение спадет само. И только Дима решил иначе.

– Давай, сходим вечером на рыбалку, – предложил он. – Я приготовил удочки и накопал червей.

– Давай…

Постепенно в школе все возвращалось на свою колею. Оценки по физике в классе, к радости классного руководителя, резко пошли вверх, когда учитель ввел новую форму оценки знаний. Ирку пересадили за заднюю парту. И только в отношениях с братом, Медея была непреклонно сурова, несмотря на его пришибленный вид! – Он страдал не меньше ее за свой необдуманный поступок.

Время шло. Дети взрослели. Брат поступил в машиностроительный техникум. Дима все чаще приглашал Медею на рыбалку, хотя понимал, что процесс «ловись рыбка» – ее мало интересовал. Ей нравилось молча сидеть у воды и думать о сокровенном…

Иногда, она вынимала из кармана блокнот, и записывала в него строчки новых стихов.

Однажды она спросила Диму. –Ты, действительно любишь рыбалку?

– Я люблю море, – задумчиво ответил он. – И хочу с ним связать свою судьбу.

– Каким образом?

– Когда получу повестку, попрошу в военкомате направление в мореходное училище. Если откажут, то во флот. А когда отслужу – снова попробую в мореходку. В любом качестве, я останусь на флоте!

– Я хотела тебя спросить: – Знаешь ли ты, что нравишься Чиграшке, – так все звали девушку – подростка, работающую на швейной фабрике.

– Ну, в общем, да.

– И как ты к ней относишься?

– Лучше бы ты спросила, как я отношусь к тебе, – и, впервые за время их «хрупких» отношений, Дима рассмеялся. Это был вымученный смех, и Медея поспешила ответить:

– У меня нет повода спрашивать тебя об этом.

– А через пару недель Дима сообщил, что ему пришла повестка из военкомата готовиться к осеннему призыву.

– Ты придешь меня провожать?

– Не будем загадывать так далеко. Но я подумаю – пообещала Медея.

Долго думать не пришлось. Чиграшка – одна из первых узнала, что Димку ждет осенний призы и решила разыграть роль влюбленной девушки на виду у всех.

Подкараулив, когда он с Медеей шел с волейбольной площадки, она неожиданно бросилась к ним навстречу, вцепилась в юношу и стала его целовать!

– Было ли Димке приятно, или он просто растерялся, но резких движений и открытого возмущения с его стороны не последовало. Он аккуратно стал освобождаться от рук девушки, что у него не очень получалось.

Для Медеи этого эпизода оказалось достаточным, чтобы закрыть вопрос о своем присутствии на проводах Димы на флот. Она сосредоточилась на выпускных экзаменах, занималась спортом, не расставалась с тетрадкой, куда записывала поэтические строки, много читала и готовилась к поступлению в Литературный институт.

Глава 3. Встреча с другом детства.

Утром мама сказала: – Сегодня у нас гости из Петрозаводска. Медея не придала значения ее словам и после завтрака ушла на волейбольную площадку. Когда вернулась, ей навстречу – поднялся молодой человек в темно синем костюме и назвал себя: – Борис.

Медея пронзительно смотрела в голубые глаза юноши, и видела в них отражение своего детства – дружбу с худеньким мальчиком: умным заботливым и верным другом, который так неожиданно исчез из ее жизни, оставив горькое чувство беззащитности и предательства их дружбы.

– Пошли, – позвала Медея и вывела гостя на улицу.

Они долго шли молча…

Наконец, девочка остановилась и спросила:

– Зачем ты здесь? – Ведь наша дружба оборвалась пять лет назад. Ты уехал неожиданно и ни разу не напомнил о себе…

– Да. Уехал неожиданно, но не по своей воле, – ответил юноша. Так решила мама, тетя и бабушка. Полдня, до самого отъезда, я бегал по поселку в поисках тебя.

Не нашел… Для меня это было большим стрессом. Причина поспешного объезда родных в Петрозаводск, для меня и сейчас загадка. Мама объяснила его моим поступлением в институт. Ты ведь знаешь, что я хотел быть конструктором железнодорожных машин…

…Несколько раз писал тебе, но почта давала ответ —«адресат выбыл».

Успокаивала разница в возрасте – шесть лет. Не терял надежду, что до совершеннолетия смогу найти тебя!

Окончил институт и перед практикой сделал всесоюзный запрос. На этот раз – удачно! – Мне выслали адрес вашего нового местожительства. После получения назначения на работу, приехал сюда. Я не растерял своих чувств к тебе и решил признаться в них. Он замолчал…

Медея видела, как трудно даются Борису слова и ее наполняла горечь. – Разве, что-то можно изменить в их распавшейся дружбе?! – Она до минуты помнила свое состояние безысходной потери после отъезда Бори…

Вот, она сидит на берегу Желчи…час, два…Сидит давно, как истукан. Обхватив руками колени, смотрит в темный пласт воды и мысленно опускает на дно события их детской дружбы. Все до единого…

Ей кажется, что вместе с ними она навсегда «похоронила» и свои чувства. Но когда идет домой, в ней – ниоткуда поднимается волна тревоги:

– А как быть с памятью? – На нее не действуют воды Желчи. Она может спрятать, но не может заставить забыть!

Во время объяснения, Борис не сводил серьезных глаз с Медеи.

– Обстоятельства разлучили нас, но я продолжаю надеяться, что разлучили не навсегда. Давай, вместе начнем все сначала. Мама и тетя – Екатерина Мартыновна – одобряют мое решение и ждут твоего приезда в Петрозаводск.

Он хочет взять руки девочки в свои. Но она осторожно их освобождает…

– Я услышала твое объяснение. Признаюсь, что детские чувства, которые я когда-то испытывала к тебе – ушли. А новых – нет! – Мы ведь, были так далеко друг от друга, и не общались. Сейчас я, как и ты, когда-то, нахожусь в начале нового пути во взрослую жизнь… И должна думать только об этом. К тому же, я не хочу от кого –то зависеть. Надо получить образование.

– Но мы можем сделать это вместе. Я люблю тебя! – И могу ждать. Готов тебе во всем помогать…

Медея закрыла лицо руками…

Потом отвела их и, глядя в глаза юноши, твердо сказала:

– Это серьезные вещи, Боря. А я не знаю, как это – любить… В моей памяти ты – друг, брат, товарищ, мама, защитник, моя вторая половинка… И все это – относится к детской привязанности. Может из нее и возникают впоследствии серьезные чувства, но у меня в сознании есть только обида за твой внезапный отъезд без предупреждения и шестилетнее отсутствие!

Других чувств нет. И с этим, ничего не могу поделать. Я благодарна тебе за дружбу, внимание, заботу в детские годы…И все! – Уезжай и прости всех, кто разлучил нас.

Молодые люди молча смотрели друг на друга в состоянии нервного стресса.

– Идем, – наконец, сказала Медея и свернула к автобусной станции. Борис безмолвно шел рядом.

Они молча просидели на скамейке минут сорок до прихода автобуса и каждый мысленно проговаривал слова, которые остались невысказанными.

Прежде чем войти в автобус, Борис снова взял руки Медеи.

– Я буду помнить тебя всегда, – подавленно произнес он.

– И я буду помнить тебя… Светло и чисто, – ответила Медея. – Прощай!

Девушка вернулась домой откровенно расстроенная.

– Мама, раньше я – как-то стеснялась у тебя спросить. Но сейчас мне важно знать… Расскажи, почему тетя Айно – так поспешно покинула станцию Ямм и увезла Борю?

– Ты же знаешь, что Айно была очень красивой женщиной. Открытой, жизнерадостной и всеми любимой в коллективе. И ее отъезд в Петрозаводск, всех поверг в недоумение, и, действительно – походил скорее на бегство, чем на продуманное решение. И тому, у нее была уважительная причина. В нее серьезно влюбился военком – человек публичный и – женатый…

Ситуация не поддавалась контролю, поскольку чувства были обоюдные и сильные. Чтобы не разрушать семью любимого человека и не компрометировать партийное руководство, в которое входили Айно и ее сестра – она приняла единственно верное решение – уехать. Фактически, она бежала от себя самой, а ее сын —попал в эту историю случайно.

– Но ведь был и другой выход! – Она могла уехать одна, а Боря и остальные члены семьи воссоединиться с ней позже…

– Было еще одно обстоятельство, – важное для нее. Борис должен был поступать в институт.

– При всех названных обстоятельствах, разумно было довести необходимость отъезда до логического конца – объясниться со всеми близкими людьми.

– Взрослые наивно полагают, что детские чувства не могут быть сильными, – ответила мама – Ты их прости.

– Уже простила – ответила Медея.

Через неделю она уехала в Москву поступать в Литературный институт.

Глава 4. Поступление в институт.

В Москве, Медея остановилась у тетки по отцу – учительницы начальных классов. Ее ученики —сплошь и рядом – дети министров и высоких начальников. После школы они приходили к ней домой на дополнительные занятия.

Маленькая квартира на Цветном бульваре, была полна редких, в то время, американских журналов и заграничных вещиц, которые ей презентовали благодарные родители учеников.

Сын тетки – Алексей был эрудитом, имел хорошее техническое образование, чем был обязан отцу, в прошлом белому офицеру. Он сумел передать сыну лучшие качества русского воинства и дворянской культуры. Но сын не захотел идти по стопам отца и мать «отмазала» его от призыва в армию.

Алексей был избалован комфортом и вниманием. Но у него было много способностей: хорошее знание английского позволяло ему читать книги на иностранном языке, разбираться в, представленных там, чертежах и схемах и конструировать электронную технику.

В продаже еще не было телевизоров, а он, уже дома, собрал устройство своими силами и умением. При ярко выраженной техничности, обладал замечательным свойством – говорить монологами литературных героев, особенно, когда его пытались воспитывать, что приводило окружающих в восторг и недоумение.

Алеша взял шефство над кузиной, так он называл Медею.

– Меньше думай об экзаменах – сказал он. – Голова должна быть ясной. Мы лучше сходим с тобой в Большой театр.

– Мама, – вежливо обращался к тете Дине – прошу организовать билеты…

За театром- пошли музеи, а потом последовало приглашение в ресторан.

– Это лишнее – сказала Медея. – Ты мешаешь мне сосредоточиться на экзаменах…

Почитав стихи Медеи, Алексей воскликнул: – Малышка, очень недурно! – Совсем недурно… Тебе – надо развивать талант» – Весь вопрос где?

Там, куда ты направляешься – этого не будет! – Ты не понимаешь, что такое Литературный институт? Это не твоя среда! – Развитие твоего поэтического дара может происходить только на природе и среди разных коллективов людей. А там, куда ты собралась поступать, готовят функционеров с идеологическим уклоном…– Ты не подумала об этом! – азартно говорил Алеша. – Кто твоя мама? Где твой папа? А твое образование – сельская школа!

Заметив огорчение на лице кузины, двоюродный брат замолчал, потом спросил:

– Может, лучше в технический вуз? – Жить будешь у нас – места хватит; протеже у нас есть и помощь в обучении я тебе обеспечу.

Медея не хотела спонтанно менять планы и пошла сдавать документы в приемную комиссию Литературного института.

– Заполните анкету, – сказал ей представительный, гладко выбритый, мужчина в сером костюме.

Девочка прочитала листок, «споткнувшись» на вопросе «нахождение на оккупированной территории». Но немного подумав, решила, что для нее этот вопрос —не столь важен, и быстро ответила на все остальные.

– Ну – с, что тут у нас? Показывайте… – Так, так, так…

После каждого «так», его лицо становилось все более отчужденным, а голос – все более суровым.

– Поручительство у вас есть?

– Поручительство, – удивилась Медея. – Поручительства нет. Это условие – не оговаривалось в правилах приема, – озадаченно ответила она.

– Откуда вы знаете…

Мужчина взял со стола документы Медеи, накрыл их анкетой и поднял на девушку глаза:

– Литературный институт – идеологическое учебное заведение для зрелых людей с безупречной анкетой и репутацией. Сюда приходят подготовленные люди. Как правило, имеющие направление от серьезной организации. Вы никаким боком к ним не относитесь.

Кроме того, в течение ряда лет вы находились в контакте с врагами нашей страны. На вас и ваших родителей должно быть заключение от специальных органов! – Вы его не приложили.

Институт сам не занимается подобными запросами. Мы, просто, не берем людей с такими историями. И полагаю, что без поручительства, ни одно высшее учебное заведение не возьмет у вас документы…

… Поступайте туда, где попроще. В техникум, например, или в ремесленное училище.

Медея не вернулась к тетке. Сообщила по телефону, что уезжает домой. Она не плакала, не сердилась, не возмущалась. Казалось, ее внутреннее «я» – уже было готово к такому повороту событий.

Сдержанно рассказала матери, с какими препятствиями столкнулась при сдаче документов в Литературный институт.

– Видимо, мы допустили ошибку, заранее не узнав о скрытых правилах приема в этот институт; не подумали о поручительстве и документах из органов Государственной Безопасности.

– Отговорка, – просто ответила мама. Наша ошибка в том, что мы – наивны… Глупцы! Решили, что институт заинтересован в приеме талантливых людей.

Чтобы отвлечься Медея пошла на волейбольную площадку. В команде обрадовались ее возвращению.

– Очень, даже, кстати, – сказал учитель физкультуры, – завтра едем на областные соревнования…

Дома ждала телеграмма на переговоры с Ригой. Там, хотели знать, что с институтом? – Предполагая неудачу в Литературном институте, Марта Витальевна просила Анну, подумать о будущем Медеи под ее опекой. Деньги на дорогу она выслала!

Вечером Анна решила обсудить с дочерью это предложение. Она рассказала о давнем желании Марты удочерить Медею…

– Это единственный путь получить прописку в режимном городе. В Риге у тебя будет больше возможностей получить хорошее образование.

– А как же ты?

– А что я? Для меня важно только одно. Чтобы у детей не повторилась моя судьба.

Глава 5. Навстречу новой жизни.

Через два дня Медея уже ехала в поезде Москва – Рига. Она отказалась от чая, предложенного проводницей, и всю ночь, не смыкая глаз, прокрутилась на верхней полке.

На вокзале ее встречала высокая, моложавая женщина с короткой прической и добрым лицом. От нее исходило тепло и спокойствие. По внешнему виду нельзя было сказать, что ей за пятьдесят. Возраст выдавали только замедленные движения. Но они – больше указывали на ее профессиональное качество – рассудительность.

Она обняла Медею и спросила: – Как доехала?

Получив ответ, просто сказала: – зови меня мама. —Так будет удобней нам обоим. С этого момента у Медеи началась новая жизнь.

До прихода приемной матери с работы, надо было чем-то занять себя. Медея уже ознакомилась с квартирой на втором этаже ничем не примечательного дома из серого гранита на улице Лациса. – Четыре больших комнаты, светелка, просторная кухня с газовой плитой, ванна. Ордер выписан на заместителя министра социального обеспечения Латвии, – ее приемную мать. С ней жила старшая сестра Рената с дочерью и ее мужем. У Медеи – отдельная комната.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.