Саша Фишер
90-е: Шоу должно продолжаться – 6

Глава 1

– А вот, кстати, кофе, – сказал я, выставляя на стол термос. – С благородной кислинкой и ядреным привкусом ячменя. Сорян, какой нашел.

«Ангелочки» имели вид слегка потрепанный, но не сломленный. А у Бельфегора еще и нос покраснел, как-то не очень он подружился с перьями и пухом из подушек. Или у него аллергия на что-то оказалось, или он отрубился, не выдув из носа перышко, и потом всю ночь незаметно для себя его чесал.

А потом они еще и с приключениями добирались до завода. Вообще Ирина предлагала им никуда не спешить, остаться в «Фазенде», а потом бы их Гена забрал и довез сразу до котлов. Но Астарот уперся, мол, им надо к себе, там еще порепетировать, и все такое… Никто из нас спорить не стал. Жан торопился к себе в редакцию, он вообще подскочил самым первым, чуть ли не в семь утра. Его озарило какой-то свежей идеей о том, как сделать репортаж о наших боях подушками совершенно забойно, и этот зуд в пальцах его и разбудил. Наташа, не открывая глаз, поднялась и сообщила, что у нее очень важное дело, так что она с нами. В общем, в «Фазенде» остались досыпать только «ангелочки», причем без Макса, который тоже поспешил домой, ему еще свой фендер-стратокастер надо было на концерт «отпросить».

Я оставил Астароту денег на такси, чтобы парни не таскались с тяжеленным инструментом по морозу. Но там у них все пошло как-то не так. Первый таксист, которого поймал Бегемот и привез к овощехранилищу, испугался или еще что, и пока Бегемот ходил внутрь, сбежал вместе с «задатком». Бельфегору вообще никого поймать не удалось. Только с третьего раза Астарот как-то убедил мужика на потрепанной жизнью «копейке» из соседнего двора. Они кое-как спихали весь свой музыкальный скарб в салон и отправили с ним Астарота. Но у стадиона мужик внезапно взбрыкнул, потребовал еще денег, взялся на Астарота орать и угрожать разбить тому лицо. В общем, закончилось все тем, что все вещи оказались на тротуаре, хорошо хоть аккуратно выгруженные, а не вышвырнутые с размаху. И рядом с ними одинокий Астарот. И вроде бы рядом с заводом, но как в одиночку это все дотащить? А парни поехали сразу на завод, и когда никого рядом с воротами не застали…

Когда Бельфегор мне по телефону рассказал эту задорную историю, я немного поржал, но потом сразу же пошел собирать «чемоданчик спасения». Из кофе, бутербродов и упаковки аспирина для Астарота. Вот только кофе у меня остался только из той пачки, которую я забраковал, поэтому она стояла на полке едва начатая. Нормальный кончился, так что пришлось заваривать что есть.

– Если все и дальше пойдет в таком же духе, то так себе будет концерт, – насупился Астарот.

– Саня, хочешь я тебе расскажу притчу про дона Хуана? – вкрадчиво спросил я. – Не бойся, она короткая! Короче, приходит как-то к дону Хуану замухрыжчатого вида мужик и говорит: «О великий учитель, мудрость твоя велика, хочу я, так сказать, припасть к этому источнику, дабы…»

– Ты же сказал, притча короткая! – заржал Бельфегор.

– Не сбивай меня с мысли, а то она станет еще длиннее! – заявил я, откручивая крышку термоса и разливая кофе по стаканам. – На чем я там остановился?

– На слове «дабы», – подсказал Бегемот.

– Точняк! – я присел напротив Астарота на корточки и протянул ему стакан с кофе. И две таблетки аспирина в другой руке. – Дабы… Так, я уже забыл, как хотел рассказать с самого начала. Короче, этот мужик пришел жаловаться, что все время боится, что с ним случится что-то плохое. Прикинь, да? Просыпается утром, а в голове мысль: «Блин, а вдруг я сейчас встану, а из зеркала на меня упырь смотрит?!» Поворачивается к жене и тоооолько протягивает руку, а тут такой страх, что сейчас она ему скажет, что у него самый мелкий стручок во всей деревне…

– Велиал, ну что ты опять всякую фигню… – поморщился Астарот.

– Ты таблеточки-то возьми, Саня, не отворачивайся, – заботливо сказал я. – Это же не я два часа на морозе проторчал. Так что давай, жуй аспирин, пей кофе. И там я еще бутеров притаранил. Так что, кушай и слушай дальше.

Астарот вздохнул и закатил глаза к потолку. Но таблетки взял. Бегемот с Бельфегором сдавленно захихикали.

– Ну так вот, слушайте дальше, – расплылся я в ехидной улыбке. – Выслушал все эти жалобы дон Хуан, а потом и говорит: «Есть у меня для тебя совет, только он тебе не понравится!» Мужик тут бухнулся на колени и взмолился. Мол, давай свой совет, а то я прямо тут у тебя на полу сейчас сдохну. Вздохнул тогда дон Хуан и молвил человеческим голосом: «Вот тебе мужик, живая жаба! Положи ее вместе с собой под одеяло, а утром, как проснешься, съешь ее всю живьем!» Мужик спрашивает: «А что, это какая-то волшебная жаба? Помогает от страха?» Дон Хуан поморщился: «Да нет, обычная это жаба. Просто если ты с утра сожрешь живую жабу, то хуже с тобой уже вряд ли что-то случится, так что можно уже и не бояться…»

Бельфегор с Бегемотом заржали. Астарот сначала насупился, потом тоже издал сдавленный звук, похожий на смех.

– Вот и ладушки, – сказал я и встал. – Вы тоже кофе пейте. И бутеры жрите, зря что ли старался?

Дворец культуры котельного завода был, как и большинство таких сооружений, довольно уродливой серой конструкцией, как будто собранной воспитанником детского сада из кубиков и параллелепипедов. Культурность же этого здания подчеркивало мозаичное панно на самой высокой из его стен. Ладно, это я придираюсь. Мозаика на самом деле была ничего так себе. Орнамент был растительный, из стекляшек синего, желтого и зеленого цветов. Кто бы там ни был автором этого образчика монументальной живописи, он, пожалуй что, дело свое знал неплохо. Как я понимаю, в Новосиневске было несколько работ этого мастера, и все они так или иначе привлекали внимание. И если бы не корявость самого ДК, то картину стеклом, как ни странно, не имеющую никакого отношения ни к котлостроению, ни к социалистической реальности, можно было бы даже назвать шедевром. Над рядом стеклянных дверей красовалась растяжка с гигантскими белыми буквами на красном фоне «Сегодня РОК-КОНЦЕРТ!» А чуть ниже, буквами поменьше, приписано: «Билеты в кассах дворца культуры».

Я отвлекся от созерцания места сегодняшнего выступления «ангелочков» и пошел помогать парням разгружаться. До начала концерта оставалось чуть больше часа.

Женя Банкин поймал меня в коридоре, когда я отправился на поиски чего-нибудь попить.

– Володя! – глава рок-клуба тут же сменил траекторию, по которой целеустремленно двигался до этого, и бросился ко мне. – Ты почему опоздал? Мы же договаривались, что ты…

– Я тут уже минут сорок, если что, – честно глядя ему в глаза, соврал я.

– А… – Банкин замер, потом ухватил меня за рукав и потащил в обратном направлении от холла. – Так, давай сейчас еще раз пробежимся по пунктам твоего выступления…

Банкин затащил меня в один из кабинетов. Я поймал себя на мысли, что мне хочется выкинуть что-нибудь дурацкое. Ну, там, послать его лесом и уйти, например. Я встряхнулся, возвращая себя к реальности. Технически, послать его я всегда успею. Более того, это сработает куда лучше, когда у меня на руках будет полноценный компромат. А сейчас это будет как-то… по-детски что ли. В общем-то, я понимал, откуда у этого желания ноги растут. И это не только его возможные манипуляции с инвалидами. В памяти еще очень ярко светилась наша вчерашняя вечеринка, где никто не нудел, не суетился и не паниковал. А общение с Банкиным чем дальше, тем больше меня раздражало. Я бы даже сказал, бесило.

– …надо обязательно сказать перед выступлением «Пинкертонов», – вещал Банкин, водя пальцем по листку бумаги. – За них Евгений Иванович попросил, не забудь, понятно? Володя, ты меня вообще слушаешь?

– Ага, – кивнул я. – Жень, мы же уже это обговаривали, зачем тысячу раз повторять-то?

– Вот в кого ты такой, а? – Банкин всплеснул руками. – Я же тебе русским языком сказал, что кое-что поменялось, и в новом сценарии эти правки есть. Ты что, правда меня не слушал?

– Тут надо на тарелках – дуц-дуц-дуц… – тихо пробормотал я, но Банкин меня все равно услышал.

– Что?! – выпалил он и отшатнулся.

– Давай сценарий, я хочу глазами почитать, – сказал я и забрал у него из рук листы бумаги. – Вчера был трудный день, информацию на слух воспринимаю так себе.

– Что ты сказал? – Банкин ухватил меня за рукав и заглянул в лицо.

– Когда? – включил дурачка я. «Значит помнишь, Женя, откуда именно эта фраза…» – злорадно подумал я. Но развивать тему не стал. Пробежался глазами по печатному тексту с приписками письменно. Какого-то особого волнения и трепета я не испытывал. Во-первых, страхом публичных выступлений я никогда не страдал, во-вторых, чтобы хорошо провести рок-концерт, нужно говорить всего-то чуть лучше, чем Женя Банкин, который вообще-то мужик довольно косноязыкий, так что это несложно. Ну и в третьих… Ага, вот тут важный момент, это правда надо запомнить. Я порылся в кармане, достал ручку и отчеркнул тот абзац, где перечислялись люди, благодаря которым этот концерт состоялся. Взаимные обязательства – дело такое. Их нужно выполнять.

– Света же за кулисами? – спросил я, подняв голову.

– Что? – переспросил Банкин.

– Ясно, – сказал я и поднялся со стула. – Жень, я не понимаю, чего ты мандражируешь? Все нормально будет. Выступают ребята опытные, народ всякий на крыльце уже заранее тусуется, несмотря на холод.

– Это очень ответственный концерт! – медленно проговорил Банкин. – Можно сказать, что от него зависит судьба нашего рок-клуба.

– Хьюстон, у нас проблемы, – пробормотал я. – Не у нас, а у вас… Жень, вот скажи мне, как родному. Допустим, это концерт ответственный и важный. И судьбоносный на все деньги. Это я понимаю. Я вот только одного понять не могу, паника и траханье мозгов всем подряд по радиусу входит в обязательную программу? Без них концерт никак состояться не может?

– Володя, ты уже совсем страх потерял? – сорвался Банкин.

– Не припомню, чтобы я его когда-то находил, – вздохнул я. – Жень, ты попей водички, там… Подыши. А я пошел найду Свету. У нее же список очередности?

Ответа я дожидаться не стал, похлопал Банкина по плечу и вышел из кабинета. Мой внутренний голос, который раньше убеждал меня быть с Банкиным повежливее, в этот раз помалкивал. Я понимал, почему он психует. Обычно такие концерты вел сам Женя. А тут ему выдали директиву, чтобы ведущим был какой-то волосатый пацан. И еще и пригрозили санкциями за невыполнение. Будешь тут беситься…

Я вышел в фойе и огляделся. Зрителей пока еще не пускали, зато по всему обширному холлу и широкой лестнице тусовались музыканты. Особенно много народу было рядом с кафетерием. Я вспомнил про воду и направился туда.

Прошел мимо кучкующихся возле гардероба «Пинкертонов», услышал, как Ширли прошипела мне в спину: «Вот он идет, смотрите!»

«Да уж, среди этой публики я не особо популярен», – мысленно усмехнулся я и пристроился в конец недлинной очереди к кафетерию.

– О, привет, Вовчик, – раздался за моей спиной жизнерадостный голос Конрада. – Как сам?

– Привет, Конрад, – я пожал протянутую руку. Ну хоть кто-то здесь не повелся на массовую истерию. В принципе, было бы неплохо эту всю фигню пресечь и наладить с мастодонтами новокиневского рока хорошие отношения, но мне пока было недосуг. Вся эта игрушечная иерархия казалась мне надуманной и приносящей довольно мало реального профита. Особенно для действия, которое займет немало времени и сил. Ведь, как известно, чтобы наладить с кем-то отношения, надо с ним общаться. А общение – это самый ресурсоемкий процесс. И требует самого невосполнимого ресурса – времени. Так что пусть шипят, хрен с ними.

– Слушай, а что у тебя за дела с Василием? – с места в карьер спросил Конрад.

– Временное сотрудничество, – ответил я. – Честно говоря, отрабатываю синтезатор.

– А, – чуть разочарованно отозвался Конрад. – Я думал вы в хороших отношениях.

– Мы в хороших отношениях, – подтвердил я. – Но сотрудничество временное. А что?

– Да есть у меня одна идейка… – прищурился Конрад. – Только после одного случая мы с Васей немного… того… В общем, недоразумение получилось.

Подошла моя очередь, я протянул продавщице купюру и попросил бутылку минералки. Машинально. Потому что в этот же момент удивленно смотрел на Конрада.

Хм, надо же, а ведь он не просто поздороваться подошел!

– Ну, Василий человек умный, с ним всегда можно договориться, – проговорил я.

– Да можно-то можно… – поморщился Конрад. – Слушай, какое-то место у нас с тобой неподходящее для разговора. Может заскочишь ко мне в «Волну» как-нибудь? Я там работаю по вторникам, четвергам, субботам и воскресеньям. А вот, например, в среду можем посидеть. Там как раз народу мало будет. Что скажешь?

– Отчего ж не прийти? Приду, – усмехнулся я. – Заметано, в среду часиков в семь, да?

– Отлично, – Конрад снова протянул мне руку, и я ее снова пожал. Открутил крышку с бутылки минералки, сделал глоток и передумал пока спешить за сцену. «Ангелочки» не маленькие, вряд ли без присмотра что-то серьезное накосорезят. Ну а если и подерутся с кем, так они же рокеры, их репутации такое только на пользу. У меня было еще минут по меньшей мере двадцать, чтобы послоняться по холлу и «понюхать» атмосферу.

Так что я нацепил на лицо самую приветливую из своих улыбок и двинул, так сказать, в народ. С кем-то здороваться, с кем-то знакомиться, а кому-то действовать на нервы.

К финалу своего променада, когда до начала концерта осталось уже минут десять, я сделал несколько выводов.

Первое. У страха Бегемота глаза, прямо скажем, велики. Или тот человек, который просвещал его о делах в рок-клубе и отношении старшего поколения музыкантов к «Ангелам С» был здорово предвзят. Или преследовал свои цели.

Отказались со мной здороваться и общаться вообще только «Пинкертоны». Но тут все было ясно. Я не поленился подойти даже к Яну-Цеппелину. И тот, несмотря на не самый довольный вид, общаться со мной не отказался. А творчество «Ангелов» так вообще похвалил. Сказал, что смотрел программу про клип на ТВ «Кинева». И осторожно забрасывал удочки, не поделюсь ли я секретом, как бы себе заполучить что-то похожее.

Интересно как работают слухи.

Бегемот рассказал мне, что в рок-клубе нас не любят, считают выскочками и готовят какое-то западло. Я принял к сведению, вышел в холл весь такой во всеоружии, выхватил из реальности подтверждение слухам Бегемота.

И они почти стали реальностью.

Хотя на самом деле…

Нет, конечно же, мне все могли нагло врать в глаза, когда я подваливал со своей улыбкой деревенского простачка, и, стоило мне отвернуться, за спиной тут же начинались шушуканья. Но так-то я, как говориться, не первый день живу, и отличить настоящую враждебность от чего-то другого вполне сумею…

Но был и еще один вывод.

Меня как будто… побаивались?

Нет, не то слово. И не заискивали, а как будто пытались на всякий случай произвести хорошее впечатление что ли.

Как перед новым начальником, которого недавно прислали из метрополии. И он ходит, такой, осматривается, а его осторожно так прощупывают, потому что не знают, что от него ждать.

Насчет начальника я, наверное, загнул. Но ощущение легонького «лебезения» было. Его я тоже ни с чем не перепутаю. Объяснить этот феномен

– Вова! – раздался недовольный окрик Светы. – Ты где ходишь до сих пор?

– Уже бегу к тебе, – дисциплинированно ответил я, виновато развел руками перед седовласыми старцами из «Корабля слепых», очень интересной, к слову, группы, я про них раньше слышал только, но видел впервые. Они из самого настоящего пополья, играли рок еще в те времена, когда он был реально запрещен. А из солист, поговаривают, даже отсидел за торговлю идеологически неверными пластинками.

– Блин, Вова, тебя только за смертью посылать, – недовольно пробурчала Света. – Сходил, называется, за водичкой.

– Я купил еще бутылочку, – сказал я и протянул ей нераспечатанную бутылку.

– Да пофиг уже на воду, – отмахнулась Света.

– Что-то случилось? – моментально напрягся я.

– Ну как тебе сказать… – Света поджала губы. Мы свернули в технический коридор, из которого доносились возмущенные голоса и там вообще имел место какой-то явно нездоровый движ.

– Это ты убери руки! – услышал я звонкий голос Бельфегора.

– Да блин, ну что вы опять начинаете-то? – а это чей-то незнакомый голос.

Я подошел ближе. Похоже, все, что могло пройти, уже произошло. У стены стоял Астарот, прижимая к носу окровавленный платок. А у Макса на скуле набухал свеженький кровоподтек. А в противоположном углу «ринга», в смысле, коридора, набычился кряжистый невысокий тип, опознать которого я сходу не смог. И его за руки удерживало еще два незнакомых парня.

– Водички хотите? – произнес я, бесцеремонно вмешиваясь в перепалку.

Глава 2

Астарот, увидев меня, сразу как-то расслабился. Растерянное выражение лица сменилось на равнодушно-презрительное.

– Ну чо ты зыришь? – резко подался вперед тот мужик, которого держали. – Мало получил? Еще надо?

И оскалился, типа злорадно улыбаясь. Зубы в крови, ага. Ну, значит его разок тоже достали. Или он прикусил губу, когда кулаками размахивал.

– Кстати, мы представлены? – шагнув вперед так, чтобы оказаться между агрессором и своими «ангелочками».

– Это Лео, – пробормотала над ухом Света. – Не знаю, кто его впустил вообще.

– А кто бы мне запретил, дура жирная?! – заорал агрессивный товарищ.

Дальше все произошло быстро. Бегемот дернулся вперед, двое парней как бы невзначай отпустили Лео, он замахнулся, но удара нанести не успел, напоролся на мой встречный локтем. И догоняющий ребром ладони.

Лео мешком повалился под ноги тому, второму парню. И на лице его успело даже мелькнуть удивление.

– Вова, что ты делаешь?! – успела взвизгнуть Света. Я открутил крышку с бутылки и сделал глоток.

– Да все нормально, Клэр, что ты шум поднимаешь? – я приобнял ее за плечи и сунул в руки бутылку минералки. – Вот, попей водички, нам еще работать сегодня весь вечер. А Лео уже уходит. Я же правильно понял, что он безбилетник?

– Да я… – Лео приподнялся на локте, дернулся, чтобы встать. – Да кто…

– Он ведь уже уходит, правда, ребята? – я посмотрел на двоих его парней. Почему-то по ним было ясно, что они не охрана нашего концерта и не просто случайные прохожие.

– Давай, Лева, вставай, – засуетился тот из двоих, что постарше. – Нефиг связываться со всякими… тут…

– Послушай друга, он дело говорит, – усмехнулся я прямо в лицо поднявшемуся на ноги Лео. Он был чуть ниже меня ростом, но в плечах чуть шире. С короткой стрижкой, что в наших рокерских кругах было не особо принято. Лет, наверное, тридцать. Обычный такой мужик, без особых примет.

Игру в гляделки он проиграл секунды за две. Цыкнул зубом, отвел взгляд и пробурчал:

– Ладно, пошли отсюда. Связываться неохота, только руки марать.

Я посторонился сам и аккуратно оттеснил к стене Свету, пропуская мимо себя троицу, гуськом устремившуюся куда-то в сторону выхода. Шедший третьим самый молодой из троих, оглянулся и внимательно осмотрел меня с ног до головы.

– Вы дорогу-то найдете, или вас проводить? – лениво спросил я.

– Вова, не задирай ты их… – прошипела Света мне на ухо.

– Вообще-то я о концерте забочусь, – пожал плечами я. – Будут тут болтаться, еще кого-нибудь обидят.

Но наезжать на меня эта троица не спешила. Живенько унесли ноги, больше даже не оборачивался никто.

– Так что, кто-нибудь объяснит, что это только что было? – спросил я у своих.

– Блин, неудачно как-то я приложился, да? – Макс осторожно ощупал свое лицо. – Синяк уже, да?

– Под гримом не видно будет, – безмятежно отмахнулся я. – И я все еще жажду, можно сказать, подробностей.

– Это же Лео, – всплеснул руками Бельфегор. – Ты его что, не помнишь?

«Ага, понятно, какой-то хрен из прошлой жизни, которого Вова-Велиал знает, а я нет», – подумал я.

– Да это понятно, – я пожал плечами. – Но здесь-то что произошло?

Теперь все заговорили разом, можно даже сказать, загалдели.

– …а он говорит, что не было ничего!

– Я вообще слышал, что он теперь на Тереха работает!

– …вообще не ожидал, сам себя об угол, блин, стукнул…

– …между прочим, я вам говорила никуда не выходить!

– так мы же седьмые в списке, зачем торопиться?

– Вова, блин! – выпалила, наконец Света, ухватила меня за руку и решительно двинула вперед. – Вот вообще сейчас нет времени на все эти рассказы, потом, все потом!

– Тебе же ничего не мешает по дороге мне все рассказать? – сказал я, топая вслед за ней.

– Да блин! – фыркнула она. – Не знаю, с чего там все началось, я не сразу подошла. Как я поняла, Лео прицепился к Астароту из-за какой-то там коллекции, а Максу досталось случайно.

– Это я уже понял, – сказал я. – Что еще за коллекция?

– Ой, ну правда не знаю я! – простонала Света. – Вов, вот тебе делать нечего сейчас с этим всем разбираться? Тебе вообще-то сейчас на сцену выходить!

– Думаешь, если я буду на все лады повторять «ой, мне же сейчас на сцену выходить!» полезнее? – хохотнул я.

– Вот всегда ты такой! – возмутилась Света, остановилась и повернулась ко мне. – Там Женя уже…

– Разложился на плесень и липовый мед? – спросил я. Потом обнял Свету за плечи. – Клэр, да все нормально будет, ты же знаешь! Кто у нас первый по списку?

– «Парк культуры», – быстро ответила Света. – А за ними – «Корабль слепых».

– О, внезапно! – я удивленно приподнял бровь. – А почему Конрад на разогреве?

– Он вообще не хотел выступать, у него сегодня еще один концерт, – поморщилась Света. – Я еле его на две песни уговорила. И потом он сразу же уезжает.

– Ясно-понятно, – кивнул я. – Ладно, пойдем успокоим нашего патриарха.

– Блин, все сегодня наперекосяк, – Света вздохнула и положила голову мне на плечо. – Вчера как-то все так просто получилось, а тут Женя мне просто весь мозг уже сгрыз…

– Так бывает, – философски заметил я.

Мы со светой вклинились в хаотичную толчею за кулисами. Зал, скрытый от нас парой слоев ткани, гудел и что-то выкрикивал. Ощущение было такое, что народу там – тьма, и что все сидят друг у друга на головах. И что толпа беснуется прямо перед сценой.

– Володя! – Женя Банкин бросился ко мне, сжимая в руках какую-то серую тряпку. – Я так и знал, что ты так и не переоделся! Вот, снимай свою дурацкую рубаху, надень пиджак, тебе нужно прилично выглядеть!

– Ты в нем на выпускной что ли ходил? – я встряхнул предмет одежды, который Банкин сунул мне в руки, потом перевел взгляд на него. – Я не понял, у нас рок-концерт или детский утренник в исправительной колонии для несовершеннолетних?

– Там в первом ряду сидят очень важные гости, – начал втолковывать мне Банкин. – Нужно произвести на них хорошее впечатление, а иначе…

– Да-да, я знаю, – криво ухмыльнулся я. – Ссылка, карторга и утка под кроватью. Но пиджак свой сам надевай, вот что.

– Ты достал уже со мной спорить! – взвился Банкин. – Или ты будешь делать, как я говорю, или…

– Или что? – тихо спросил я, зло взглянув в его глаза.

– Спрашиваю в последний раз, наденешь пиджак? – отступив от меня на полшага спросил Банкин.

– Только если ты снимешь свой свитер и пойдешь на сцену топлесс, – усмехнулся я.

В зале стали кричать явственно громче. Кажется, мы запаздывали с началом.

– Пора начинать уже! – напомнила нам Света. Я сунул дурацкий пиджак обратно в руки Банкина, чмокнул Свету в макушку и, увернувшись от попытки Банкина ухватить меня за рукав, выскочил на сцену.

На несколько мгновений гул, свист и выкрики смолкли. В глаза мне ударил яркий свет, моментально стало жарко, будто я из-за кулис на пляж выскочил. Я зажмурился, приложил ко лбу ладонь и сделал вид, что рассматриваю зрителей.

Никакой беснующейся у сцены толпы, конечно же, не было. Зал в «котлах» был заполнен практически целиком, только в паре мест между человеческими силуэтами зияли просветы. «Как будто в кинотеатре», – подумал я.

На сцене было как-то слишком просторно для меня одного. Здесь уместно смотрятся всякие коллективы народных танцев. Или партийные собрания с президиумом за длинным столом. С задника совсем недавно сняли советский герб. Или какую-то иную коммунистическую символику. Но ничего нового не повесили.

Раздались редкие хлопки, свист, публика обрадованно загалдела.

– Велиал! Велиал! – закричали откуда-то.

Ну вот и ладушки, тут меня уже даже знают. Меж тем, надо было начинать, а в голове крутились только начальные строчки приветствия из сценария Банкина.

Я широко улыбнулся, поднял вверх указательный палец, будто мне в голову пришла какая-то свежая идея, и быстро шмыгнул обратно за кулисы. Я там заприметил стул прямо у края. Вот его-то я ухватил за спинку и поволок на сцену, грохоча его ножками по деревянному полу.

«Щели в нем, конечно, трындец, – почему-то подумал я. – Девушкам на шпильках тут опасно ходить…»

Я поставил стул примерно на середине. Мысленно выругал нецензурно световика, который устроил из сцены какую-то операционную. Деловито подошел к одной из стоек, взял микрофон и вернулся к стулу. Сел, закинул ногу на ногу и обвел довольным взглядом зал.

– Всегда хотел это сделать! – заявил я в микрофон. – Типа я такой Воланд, пришел на всех посмотреть, а потом придут мои миньоны и все вместо меня затащат.

В зале засмеялись. Кто-то засвистел. Хрен знает, может недовольно, а может и от радости, что концерт наконец-то начался. Хотя задержка была не особо большой, минут не пять-семь всего.

– Ладно-ладно, не орите, – сказал я. – Нет у меня никаких миньонов, конечно, но помечтать-то хочется! Короче, я Велиал. И сегодня я веду этот концерт и работаю тут, в некотром роде, конферансье. Чуваки, сразу предупреждаю, опыта в таких делах у меня нет, так что подсказывайте, если что. Орите громче, и я услышу. Например, если я все правильно делаю, кричите громко… эээ… Блин, чуть не сказал " Снегурочка!" На этой сцене натурально себя Дедом Морозом чувствую… Короче, если вам нравится, орите «Хэви металл!» А если нет…

– Панки хой! – выкрикнули из зала.

– Во, точняк! – я ткнул пальцем примерно в ту сторону, откуда донесся выкрик. – А если не нравится, орите «Панки хой!» Потренируемся?

– Уоооо… Хэви метал! Панки хой! – раздалось из зала.

– Фигня вышла, да? – заржал я. – Сейчас давайте как-то кучнее что ли. Итак, вам нравится!

– Хэви метал! – более слаженно заорал зал.

– А сейчас вам не нравится! – выкрикнул я и направил микрофон в сторону зала.

– Панки хой! – отозвался зал. Не сказать, чтобы прямо грохочущим хором, но публика нормальная. Реагирует, идет на контакт, развести ее на всякие действия получается.

– Да-да-да, я понял, вы сюда пришли не на меня, красивого смотреть, а музыку слушать, – я изобразил типа смущение и бросил взгляд за кулисы. Конрад и его ребята стояли там на низком старте. – Короче, я перестаю изображать тут стендап-комика и великого актера в одном лице и объявляю наших первых героев. Вы удивитесь, кстати. Потому что это… – я сделал драматическую паузу и жест рукой в сторону. – «Парк культуры и отдыха»!

Вот тут раздались уже реально громкие аплодисменты, все-таки Конрад в масштабах Новокиневска был, пожалуй что, настоящей звездой.

– И пока ребята подключаются, я еще немного тут вам понадоедаю со своим трындежом, – сказал я, так и продолжая сидеть на стуле. Краем глаза заметил за кулисами бледное лицо Банкина. «Кажется, когда я туда вернусь, он на меня с кулаками бросится», – мстительно подумал я. – Мы с Конрадом познакомились, когда вместе бегали за догоном на одном маленьком и уютном концерте. И вот тогда, в магазине, этот отличный дядька поделился со мной одной важной житейской мудростью…

– Ну хватит уже трепаться, Велиал! – смеясь, сказал в другой микрофон Конрад.

– Упс, я что-то лишнее сболтнул? – я демонстративно втянул голову в плечи. – Та мудрость была не для широких масс? Но ведь тут собрались только друзья, верно?

– Да! Хэви метал! – раздались выкрики из зала вразнобой.

– Ты всем растрепал, что меня можно отправить за догоном! – с веселой угрозой в голосе сказал Конрад. – Тащи уже свою задницу со сцены, нам выступать пора!

– Ээээй! – недовольно загудел зал. – Панки хой!

– Смотри-ка, я их заинтриговал, – я подмигнул Конраду и кивнул головой на зал. – Закончить историю?

– Хэви метал! Панки хой! – заголосили из зала.

– Короче, будем считать, что я тупой и не понял, – я развел руками. – А еще, если я сейчас не уйду, Конрад мне за кулисами голову оторвет. Но когда он допоеееет, я еще вернусь…

Я вскочил со стула и бегом ломанулся за кулисы. Конрад, смеясь, попытался отвесить мне пенделя, но я ожидал чего-то подобного и вовремя отскочил.

В зале ржали, улюлюкали и голосили что-то радостное. «Нормально получилось», – удовлетворенно подумал я.

– Добрый вечер, Новокиневск! – выкрикнул за моей спиной в микрофон Конрад.

– Что за балаган ты устроил? – набросился на меня Банкин, как только я скрылся из видимости зрителей. – У тебя же есть сценарий, ты что, не понимаешь, что там сидят серьезные люди.

– Женя, отвали от меня, понял?! – я оттолкнул от себя руки Банкина. Он явно хотел взять меня за плечи и тряхнуть, как бы приводя в чувство. Но я уже был не в том настроении, чтобы слушать его бесконечный гундеж. – Не нравится, как я веду – топай на сцену сам.

– Володя, почему ты как со мной разговариваешь? – возмутился Банкин и сделал шаг назад. Старцы из «Корабля слепых» злорадно разулыбались. Их фронтмен с длинной бородой а-ля ZZ-top показал мне за спиной Банкина большой палец вверх.

– Потому что могу, – бросил я и присел на ящик. – Самое важное я запомнил, твоих высоких гостей порадую всячески. Все остальное тебя не касается, ясно?

– Немедленно прекрати истерику! – попытался качнуть лодку в свою сторону Банкин. – Я понимаю, ты нервничаешь, первый раз выступаешь на такой большой зал, вот и…

– Да, точняк! – усмехнулся я. – Я нервничаю. Я практически в панике! Только глоток бензина может спасти отца русской демократии. У тебя есть бензин, Женя?

– Что? – он обалдело вытаращил глаза.

– Я что-то непонятное сказал? – хмыкнул я. – Это же твой ответственный концерт, спасти который может только глоток бензина. Надеюсь, ты умеешь отсасывать бензин через шланг? Там на парковке…

– Ты что, с ума сошел? – пробормотал Банкин.

Старцы сначала хором заржали, потом зашикали друг на друга, когда Банкин повернулся к ним.

– Трепло! – выпалил Банкин. Руки его затряслись. Губы задрожали, будто он сейчас заплачет. Он развернулся и почти бегом умчался куда-то, толкнув одного из старцев плечом.

Я потер глаза ладонями и посмотрел на рок-пенсионеров из «Корабля слепых».

– Извините за эту фигню, – я виновато развел руками. – Я когда свой бредогенератор запускаю, лучше под его лопасти не попадаться. А Женя пока правил техники безопасности не знает, вот и…

– Ты молодец, парень, – бородатый фронтмен шагнул вперед и протянул мне руку. – Меня зовут Илья. Ну или, если не зассышь, можно называть меня Харлей.

– Я Владимир, – я пожал протянутую руку. – Известный еще как Велиал.

Концерт продолжался в штатном режиме. Я отпускал шутеечки, кривлялся, травил байки, отвешивал церемониальные поклоны, даже разок ползал по сцене на четвереньках. Рассказал зрителям свистящим шепотом несуществующие сплетни. В общем, нормально все шло. Зал этот мне не нравился, но у него было главное достоинство – он был большой. И считался одной из самых престижных площадок. Второй, после дворца спорта.

А что до оформления… Ну, это реально дело наживное. Пройдет время, все наши музыкальные олимпы накопят деньжат и опыта, и перестроятся.

Просто время сейчас такое. С другими достоинствами.

«Голованы Вари» закончили свою довольно унылую рок-балладу, и начали последнюю песню. Следом должны были выходить мои «ангелочки», вот только за кулисами их почему-то не было.

– Клэр, а где мои парни? – спросил я, не поворачивая головы.

– Ммм… Не знаю, – Света посмотрела в свой список, будто оттуда волшебным образом могли выскочить Астарот и все остальные-прочие. – Я их видела в фойе минут двадцать назад.

– Они в гриме были? – спросил я.

– Ну да, – кивнула Света.

– Клэр! – из двери гримерки высунулся какой-то парень. – Клэр, ты тут? У нас тут изменения. Сейчас выходят «Пинкертоны», а потом «Позор нации». А дальше без изменений!

– А где «Ангелы С»? – спросил я, вскакивая.

______________________

От автора.

У Рафаэля Дамирова и Валерия Гурова стартовал 7-й том цикла «Боец»: https://author.today/work/348384

Попаданец в лихие 90-е становится участником «боев без правил», но спортивной карьере мешает криминал.

На 1-й том скидка 80%: https://author.today/work/289565

Глава 3

– Не знаю, – нахмурилась Света. – Должны сейчас выступать. Мне про изменения никто не говорил.

– Я только сейчас говорил с Женей, он просил передать…

– Что за ерунда? – поморщился я, ухватив собравшегося сбежать парня за рубаху. – Где «ангелочки»?

– Да не знаю я ничего! – начал отпираться он. – Меня что просили передать, то я и передаю!

– Дерьмовый мстительный мудак, – прошипел я. – Светик, объвишь «Пинкертонов»?

– Я?! – глаза Светы стали похожи на испуганные блюдца. – Я никогда не…

– Ладно, не ссы, сейчас все решу, – я быстро обнял растерянную Свету за плечи, потом нырнул под кулисы и сбежал по боковой лестнице в зрительный зал. Там перед сценой как раз колбасились наши толкиенутые во главе с Бесом. Но главное – среди них затесалась Наташа. Вот ей я доверяю сцену вообще без оглядки. Ее бредогенератор работает ещё лучше моего, так что ей мог доверить сцену со спокойной совестью.

– …и когда он дойдет до башни своей,

Сразу мир повернется другой стороной

И не хлеба, ни зрелищ, ни мутных речей,

Только розы цветут, только свет и покой.

Только розы… – хриплым тенорком выводил фронтмен «Голованов».

Я выхватил взглядом растрепанную шевелюру Наташи, благо это было несложно – ее высокая и худая фигура выделялась в любой толпе. Протолкался к ней через покачивающихся в такт музыке зрителей, мимоходом отметив, что группа ничего так себе. Голос у солиста не особо выдающийся, но этно-аранжировка очень хорошо с ним сочетается. Вообще, парни из «Голованов Вари» себя позиционировали, как весьма интеллигентная группа. Основатель играл на клавишных, и кроме того, вроде как был писателем. И его книжки даже сейчас активно издавали самиздатом, и в каком-то смысле они даже стали культовыми.

– Наташа, – я тряхнул девушку за плечо. – Вернись в реальность, это срочно.

– Ммм? – самка богомола перевела на меня затуманенный взгляд. – Только розы…

– Можешь ненадолго подменить меня на сцене? – сказал я.

– Что? – переспросила она, повернув голов боком.

Так, ясно. Слишком шумно. Я ухватил ее за руку и вытащил из толпы. Ну как, толпы… Здесь в «котлах» зрители в основном сидели на своих креслах. И только некоторые решились покинуть места, «согласно купленным билетам» и пойти скакать на узкий промежуток между сценой и первым рядом. Причем с той стороны, где не было «высоких гостей». Серьезные дядьки из исполкома или откуда ещё они там пришли, привели с собой специально обученных крепких юношей, которые отогнали меломанов со своей половины.

Я снова нырнул под занавес, волоча Наташу за собой. Хорошо, когда твой напарник тебе доверяет. Она ни о чем не спрашивала и не сопротивлялась.

– Наташ, мне нужно, чтобы ты подменила меня на сцене, – сказал я. – Нужно объявить «Пинкертонов».

Я качнул головой в сторону музыкантов, корчащих недовольно независимые рожи. Им не было слышно, о чем мы с Наташей говорим. Но, кажется, перестановка в концерте им тоже не нравилась. Вообще-то по первоначальному плану они шли закрывающими. А финал концерта – это куда более топовая позиция, чем шестые по счету.

– Нет проблем, – кивнула Наташа и гордо выпрямила спину. Потом деловито поинтересовалась. – Материться же нельзя, да? Тогда можно я их хотя бы земляными червяками назову?

– Обожаю тебя, – ухмыльнулся я, сжал ее плечо, кивнул Свете и снова выскочил в зал сквозь кулисы.

В зрительном зале «ангелочков» точно не было. Я промчался вдоль рядов к выходу, надеясь, что они не успели уехать. Хрен знает, что там такое случилось, но дело явно не обошлось без Банкина. Технически, конечно, мог возникнуть другой какой-нибудь форс-мажор. Ну, там, разбитый нос Астарота таил в себе тяжёлые внутренние повреждения, и понадобилось срочно везти его по скорой в какую-нибудь больницу, но это было маловероятно. В разозленного Банкина, возжелавшего мелочно нассать мне в тапки, я верил больше.

В пустом фойе скучала одинокая билетерша. Сидела на стуле и вязала. И буфетчик расставлял стаканы на поднос ещё. В три прыжка преодолев просторное фойе, я остановился рядом с билетершей.

– Сударыня, вопрос жизни и смерти! – воскликнул я, почти молитвенно сложив руки. – Музыканты не выходили сегодня?

– «Парк культуры» уже давно уехали, – не поднимая глаз, ответила она.

– А другие? – я присел перед ней на корточки и заглянул ей в лицо.

– Ещё какие-то ребятишки только что выносили инструменты, – сказала она. – Вон машина, ещё не уехала, кажись.

Я прильнул к стеклянной двери, чтобы разглядеть, что происходит на парковке. Буханка Гены была ещё там. Как раз кто-то последним в нее забирался, кажется, Кирюха. Я рванул дверь и выскочил на улицу. Ледяной ветер швырнул в лицо горсть снежной крупы, но одеваться было категорически некогда.

– Стоять! – заорал я, длинными прыжками пересекая парковку. Скользко было, трындец! Ясен пень, никто тут ничего не чистил, асфальт был покрыт толстым слоем укатанного до плотности бетона снега. А ботинки, в которые я переобулся для выступления, были, прямо скажем, не зимней резиной.

Я успел.

Правда для этого пришлось почти броситься под колеса.

– Что за дела?! – рыкнул я, распахнув переднюю дверь. – Куда это вы намылились?

– Что значит, куда? – хмуро отозвался Астарот. – Нам ведь Банкин сказал, что мы по времени не помещается, так что…

– Ссскотина, – прошипел я. – Выгружайтесь обратно.

– В смысле? – радостно подскочил Бельфегор. – Он передумал, да?

– Но мы же грим уже смыли… – растерянно проговорил Макс, касаясь кончиками пальцев синяка на скуле.

– Заново накраситесь, не маленькие, – фыркнул я. – Давайте я помогу дотащить шмотки. Да пошевеливайтесь вы, а то там Наташа сейчас, я чувствую, наговорит… интересного.

Два раза повторять не пришлось. «Ангелочки» сорвались со своих мест и принялись вытаскивать свою амуницию из машины.

– Ты представляешь, он, такой, подходит, лицо озабоченное… – торопливо задыхаясь, болтал Бельфегор«, ворочая здоровенный гроб своего поливокса.

– Он прямо так просил, так извинялся… – бубнил Бегемот.

– Мол, понимаете, ребята, нам внезапно сверху спустили директиву, по которой мы должны концерт на сорок минут раньше закончить, – сказа Астарот. – Мол, все выступления сократили как минимум на одну песню у группы, а нас и ещё каких-то ребят пришлось вообще вычеркнуть, потому что…

– Типа жребий бросали, чтобы никому не обидно было, – произнес Кирилл, обнимая фирменный кофр гитары. И такое в его глазах благоговение. Мне сложно понять, но для Кирюхи гитара, которую ему на выступление дал Макс, что-то сродни… Блин, даже не знаю! Священной коровы для индуса? Хм. Можно подумать, что я когда-то видел индуса, с таким взглядом обнимающего корову. Я мысленно поклялся, что обязательно куплю Кирюхе такой вот фендер-стратокастер. Обязательно!

Нагруженной гурьбой мы вернулись обратно в фойе.

– Так я не понял, там что-то поменялось? – спросил Астарот, как только мы оказались в тепле. – Или как-то расписание перекроили?

– Марш в гримёрку! – сказал я, подтолкнув Астарота в спину для придания ускорения. – Приводите себя в порядок. И чтобы НИКУДА больше не уходить, кто бы вам что в уши не ссал, ясно?

Я хлопнул Бельфегора по плечу, кивнул остальным, убедившись, что до них дошло, что я им только что сказал, и двинул обратно в зал. Через зрительский вход, так было короче.

Как только я открыл дверь, зал разразился громовым хохотом. Нет, это они не меня так встречали, конечно. Это явно Наташа что-то учудила.

Жалко, не успел заметить, что именно!

Кажется, у «Пинкертонов» вышла техническая заминка во время второй или третьей песни, не знаю точно, сколько мы там возились с разгрузкой, и Наташа вышла на сцену, чтобы зал не скучал. И ляпнула что-то такое, что зал покатился со смеху, а вот на «Пинкертонов» было жалко смотреть. Фронтмен покраснел так, что даже от дверей было видно.

Тут из-за кулис выскочила Ширли и бросилась на Наташу. Девушки клубком разъяренных кошек покатились по сцене.

Зал продолжал ржать, свистеть и улюлюкать, а я помчал к сцене. Ещё не вполне понимая, собираюсь я пресечь безобразие или возглавить.

– И снова здравствуйте, – медленно проговорил я, подхватив микрофон. Наташа его выронила, и он почти укатился со сцены. Пока я бежал, «Пинкертоны» разняли девчонок, их клавишник сейчас крепко сжимал матерящуюся и размахивающую руками Ширли, а Наташа сидела на сцене, скрестив ноги в позе лотоса, и расчесывала пальцами растрёпанные волосы.

– Хотя нет, подождите! – заявил я, быстро отскочил за кулисы и с грохотом выволок обратно на сцену свой стул. Сел на него, закинул ногу на ногу и снова поднес к лицу микрофон. – Вот теперь нормально. И пока наши музыканты разбираются со своей буйно помешанной дамочкой, позвольте вставить небольшую рекламную паузу. Вы только что посмотрели тизер одного из мероприятий нашего клуба «Фазенда». И если вы из тех, кому нравятся женские драки, скачки верхом на стульях или показы модной одежды из мусора, то, как говорится, велком, и все такое. Полное расписание мероприятий мы публикуем в журнале «Африка». Спрашивайте в союзпечатях.

Клавишник «Пинкеронов» уволок, наконец, брыкающуюся Ширли со сцены. Я попытался разглядеть, что там на лицах «высоких гостей». С этого ракурса было чуть лучше видно, чем с центра сцены, но все равно непонятно. Мужики в костюмах все были на своих местах. Переговаривались. Но довольные у них рожи или возмущенные – хрен знает.

– Мы готовы продолжать, – прошептал мне на ухо пинкертоновский фронтмен.

– Ну вот и наступило долгожданное «попозже»! – радостно выкрикнул я. – Наташа, эти ребята говорят, чо нам с тобой пора уступить им сцену, чтобы зрители могли насладиться их музыкой.

Наташа поднялась на ноги длинным изящным движением и помахала рукой публике. Публика снова разразилась смехом и радостным улюлюканьем. Я встал, подчёркнуто-деловито вернул микрофон на стойку и, повинуясь внезапному порыву, обхватил Наташу за талию, в позе парных танцев. Самка богомола моментально подстроилась, и мы, кружась в подобии не то вальса, не то деревенской польки, укружились за кулисы.

«Пинкертоны» начали играть. И в тот момент, когда солист запел, я вдруг вспомнил, что не убрал со сцены свой стул. Злорадно усмехнувшись, я опустился на четвереньки и выполз на сцену. Типа, в попытке незаметно появиться.

– …откроет тайный смысл ночь

Когда последний луч надежды

Погаснет, словно лунный свет

Ты знаешь, смерть не превозмочь

Не будет все, как прежде

Смерть не знает слово нет…

Я полз, корча рожи и прикладывая палец к губам. Мол, драгоценная публика, не обращайте внимания, я тут чуть-чуть, с бочка проползу, заберу стул, и все будет чики-пуки.

Зал, разумеется, заржал. Недоумевающие «Пинкертоны» сначала не поняли, что происходит. У них такая серьезная и философская композиция, там у героя девушка спрыгнула с высокого этажа и теперь он стоял там же, где она когда-то, и пытался понять, как ему жить дальше, а в зале смех.

Когда фронтмен меня заметил, его лицо прямо-таки перекосило. Я даже думал, что он меня тут же своей гитарой по хребту отоварит. Так что по-быстрому вскочил, схватил стул и умчался за кулисы. По-клоунски высоко задирая колени.

Света сидела на корточках, прикрыв голову руками.

– Света, с тобой все в порядке? – я поставил стул и бросился к ней.

– Боже, какой же ты всё-таки идиот… – простонал она, подняв лицо. Раскрасневшаяся, глаза искрятся. – Я думала живот от хохота надорву.

– Я уж думал, пора за скорой бежать, – облегченно выдохнул я.

– Бедняги, – без малейшего сочувствия хмыкнул худой, как жердь, фронтмен «Позора нации», не отрывая взгляда от «Пинкертонов», продолжающих свое выступление. К их чести, играть они всё-таки продолжили. Правда от пафоса и драматичности, которые обычно сопровождают их выступления, не осталось никакого следа.

– Случайно получилось, – я усмехнулся и развел руками. Фронтмен «Позора нации» был прикольный. Мало того, что худой, так ещё и альбинос. Свои бледные волосы он уложил в фальшивый ирокез, который держался так себе, и уже начал заваливаться на бок, как гребень бойцовского петуха. А фальшивый, потому что виски были не выбриты. То есть, когда он расчешется, то у него будут просто длинные патлы. Как у меня или Астарота.

– Да ладно, не бзди, – криво ухмыльнулся он. – Так им и надо, гандонам штопаным. Я, кстати, Моль.

– Велиал, – представился я.

– Я знаю, – он снова криво ухмыльнулся, показывая зубы с одной стороны.

– Ты в мультфильмах не снимался? – спросил я. Очень уж его мимика была похожа на кого-то из героев «Острова сокровищ».

– Только для порно позировал, – фыркнул он. – Изображал мраморную статую на заднем плане, – пару секунд помолчал и добавил. – Для главного героя у меня хрен не дорос.

«А прикольный тип», – подумал я. Такие уникумы попадались только среди новокиневских панков. Остальные рокеры с самоиронией не очень дружат.

– А что они сворачиваются, у них же ещё одна песня? – Света удивлённо приподняла брови, глядя на сцену. «Позор нации» придушенно захихикал. Кстати, интересно, куда Ширли делась. Я думал, она будет ждать нас за кулисами, вооружившись чем-нибудь тяжёлым.

– На поезд опаздывают, наверное, – вздохнул я.

– На какой поезд? – встрепенулась Света. – Они что, куда-то уезжают? Я думала, что…

– На поезд едущих на фиг, – усмехнулся я. – Который отходит с платформы три-пятнадцать через три, две, одну… Оу! Так мне же тоже пора!

Я рванул вперёд, на сцену, подхватывая на бегу стул. Водрузил его на голову и чуть не врезался во фронтмена «Пинкертонов». Намеренно, ясен пень.

– Хао, белые люди, – с пафосом провозгласил я, взгромоздившись на стул верхом. – Приветствую вас на землях краснокожих и предупреждаю, что у нас есть топор…

Зрители в зале засмеялись. Толкиенистов возле сцены навалились на ее край и радостно махали мне руками.

– Знаете, я пока шел, мне казалось, что у меня столько умных мыслей в голове, – сказал я. – А как сел, так дурак дураком себя чувствую.

– Панки Хой! – выкрикнул кто-то из зала.

– О, точняк! – широко улыбнулся я и поднял вверх палец. – Теперь все сложилось. Панки, бледнолицие и дурак. Время для группы «Позор нации»! Вы же видели ее солиста? Понимаете, почему рядом с ним я себя вождем краснокожих ощущаю?

Музыканты вышли на сцену и принялись подключаться, а их бледный фронтмен подошёл ко мне.

– Дяденька, только не бей! – пропищал я, вжимая голову в плечи и прикрывая ее руками. – Я тебе скажу, где спрятал тушки мертвых бобров…

– Так, короче, – сказал Моль в микрофон в моей руке, согнувшись как подъемный кран. – Я забуду, что ты тут на меня обзывался, а ты устроишь нам выступление в «Фазенде». Забились?

– А в чем подвох? – подозрительно прищурился я.

– И чтобы ещё девки там дрались, понял? – угрожающе навис надо мной Моль.

– На девок у нас очередь, – задумчиво произнес я. – Но я подсуечусь, чтобы вы были под номером один.

– Заметано, – важно кивнул Моль. – Мой человек свяжется с твоим человеком.

– Мой человек передаст своим человекам, чтобы твоего человека не застрелили на подходе, – с серъезными щами заверил я. Натурально, отличный парень! Надо подтянуть его в нашу компашку, он впишется.

– Вы слышали, он обещал! – Моль обвел указующим перстом зрительный зал. – А теперь выметайся с моей сцены! – он забрал у меня микрофон и гордо выпрямился. – Моя очередь выстебываться! И стул свой забирай!

Зрители разразились хохотом полопам с аплодисментами, я подхватил стул и, вальсируя с ним, как недавно с Наташей, скрылся за кулисами.

Где в числе всех прочих нетерпеливо притопывал ногой Астарот. Уже при параде, в рогах, кожаном плаще и крыльях. Лицо размалевано не очень ровным гримом, так что свежих боевых отметин не заметно

– Так когда нам выступать? – спросил он, как только я поставил стул на место.

Глава 4

– Я считаю, это справедливо, – слегка улыбнулся я. – «Пинкертонов» поставили на ваше место, так вы встанет на их.

– Завершающими? – чуть обалдело, как будто не очень веря в то, что он слышит, переспросил Астарот.

– Ну да, – кивнул я. – Или что-то не так?

Я посмотрел на Свету. Та приняла философский вид и пожала плечами.

– Возможно, у Жени было другое мнение, но он вроде как уехал. Серый сказал, что видел, как он одевался в гардеробе.

– Вот и ладушки, – во весь рот улыбнулся я.

– И мы будем играть финал концерта? – ещё раз переспросил Астарот.

– Да, – снова подтвердил я. – Так что зажгите так, чтобы небу стало жарко, ясно?

– Пойду парням скажу, – радостно и слегка растерянно проговорил Астарот. И быстро спрятал за спину руку со скрещенными пальцами. Ну да, понятно. Буквально четверть часа назад он был уверен, что они вообще выступать не будут. А сейчас оказался на самом козырном месте. То есть, в целом, понятно, что это во многом было стечением нескольких обстоятельств – Конраду надо было уехать, Банкин сначала устроил диверсию, а потом сбежал. И ещё неприкосновенный я, благодаря хлопотам Грохотова.

Но не воспользоваться ситуацией было глупо.

– А если Женя вернется и устроит скандал? – тихо проговорила Света, проводив взглядом спину Астарота.

– Тогда я откушу ему голову, – с совершенно серьезным лицом ответил я.

– Ты же понимаешь, как он будет орать завтра? – спросила Света, занося ручку над страницей со списком групп.

– Да пофиг, – усмехнулся я. – Завтра это будет уже неважно.

Я подмигнул Свете и двинул на сцену. Нужно было объявлять следующую группу. В глаза снова ударил жаркий свет, как в операционной. «Световика бы ещё отловить и вломить ему по почкам… – подумал я, поставив стул чуть сбоку. Чтобы эти долбаные прожекторы не так слепили. Секунду подумав, я забрался на стул и вытянулся по стойке смирно.

– У меня растут года, будет и шестнадцать, – старательно продекламировал я. Как школьник в первом классе. – Кем работать мне тогда? Чем заниматься? Оу, сорян, друзья, рефлекс сработал. Прикиньте, я в натуре как только на стул залез, так заново в Деда Мороза поверил…

В чем выгодное отличие официального концерта от хаотичного подвального, так это в четком таймингу. Всякие накладки, ясен пень, бывают. И техника, случается, сбоит, и кто-то из музыкантов косячит. Но в целом, при грамотном планировании ты всегда знаешь, что и в какой момент происходит. И когда точно все закончится.

Финал подвального концерта – это совсем даже не козырное место. К этому времени зрители уже бухие, в зале – разброд и шатание, а на сцену вообще уже пофиг кого выпускать. Но сейчас был не тот случай.

Я замер посреди сцены, прикрыл глаза, с удовольствием впитывая, как голосит на все лады отлично разогретая публика. Даже крепкие парни наших «высоких гостей» перестали отгонять зрителей от своей половины сцены. Расслабились, кто-то даже на стульчик возле стенки присел. А те двое так вообще на сцену оперлись и сами колбасятся не меньше, чем зрители.

– Тссс! – не открывая глаз, я приложил палец к губам. – Сейчас будет две новости, одна хорошая, а другая… как посмотреть. И начну я со второй. Наш с вами концерт почти подошёл к финалу.

– Панки хой! – почти слаженным хором грянул зал.

– Но я тертый калач, так что у меня в запасе осталась ещё одна группа. И они прямо сейчас за моей спиной как раз готовятся выступать…

– Панки хой! – снова заорала публика.

– Что такое?! – встрепенулся я, открыл глаза и оглянулся. – В смысле, тут никого нет? Какого хрена?!

Я посмотрел на моих «ангелочков», стоявших за кулисами «на низком старте» и едва заметно кивнул.

– Так вот же они! – радостно воскликнул я. – И сейчас они для вас споют несколько песен…

– Хэви метал! – заорала часть публики.

– А кто это? – раздались единичные выкрики.

«Всё-таки сценические костюмы – это годная идея», – в очередной раз подумал я, глядя, как «ангелочки» подключаются.

– «Ангелы С»!!! – заорали толкиенисты, тусящие возле сцены.

– Уоооооо! – подхватила публика.

– «Ангелы С»! – объявил я и раскинул руки в стороны. А потом отвесил драматично-театральный поклон, тряхнув шевелюрой.

И Кирюха тут же выдал один из своих фирменных запилов. Не терпелось ему продемонстрировать возможности гитары. Я стоял спиной и не видел, но уверен, что у него на лице сейчас смесь восторга и офигения.

– Они остаются, а я ухожу! – я по-ленински вытянул руку вперёд и строевым шагом утопал за кулисы.

– Темной ночи, город Новокиневск! – сказал в микрофон Астарот. – И сейчас она станет ещё темнее…

Голос фронтмена чуть подрагивал, но, надеюсь, это было заметно только мне. Больше половины этого зала видели и слышали его впервые. Я на все сто уверене не был, но мне показалось, что на разных площадках зрители только частично пересекаются. Компашками, которые не пропускают вообще ни один концерт. Остальные же – это те, кто ходит, например, только в «котлы». Или только на фестивали. Или в какой-то один конкретный подвал. Непересекающиеся множества.

Хрен знает, от чего это зависит. Возможно, все дело в доинтернетной эпохе. Кто про что знает, тот туда и ходит.

Надя запела на немецком. Ее нежный голосок заполнил большой зал «котлов», и публика примолкла. Всё-таки, «ангелочки» были темной лошадкой, и народ не знал, чего от них ждать.

– Кровавой луны костер

Покрыл небеса пурпуром

Я знаю, мой враг хитёр

Как тени в тумане хмуром.

Но я здесь

И я иду по следу

Я пью победу

Словно вино.

Темный лес

Или мрачный камень

Лёд и пламень

Сплелись

В мертвый узел среди снов…

Я сел на стул и только сейчас ощутил, что на самом деле слегка всё-таки устал. Песня была новая. Я впервые ее слышал в полной аранжировке, а не пунктирными кусками. Кроме того, Кирюха три раза переписывал текст, мелодика ему, видишь ли, не нравилась. Но результат оказался весьма неплох.

Это опять была вполне цельная история, практически сказка. Герой охотился на оборотня, терроризирующего деревню, а в финале оказывалось, что оборотень – это он же сам и есть.

К середине песни зал «оттаял» и тоже оценил и принял «ангелочков». А когда Астарот в финале песни проделал финт с крыльями, так вообще утопил их в овациях и восторженных визгах.

«Надо Бесу что-нибудь клевое подарить, – подумал я. – Он вроде как-то жаловался, что хорошие инструменты для работы с кожей достать очень трудно…»

По изначальному плану «ангелочкам» полагалось спеть три песни. Но в конце третьей зал бесноваться так, что когда я вышел из-за кулис, то думал, что в меня оттуда сейчас что-то тяжёлое полетит. Только бы я убрался обратно, а концерт продолжился.

– А куда это вы собрались? – ехидно спросил я, демонстративно подмигивая залу, но повернувшись в сторону Астарота.

– Так ведь все! – наш фронтмен развел руками так, что его эффектные крылья слегка раскрылись. – Часики тик-так, концерт ведь закончен.

– Астарот, я тебе сейчас один секрет открою, – драматичным шепотом зашипел в микрофон я. – Когда публика так активно кричит «бис», то если ты просто так уйдешь, то переродишься в следующей жизни унитазным ершиком.

– Бис! Бис! Хэви метал! – заорала публика.

«Понимаю теперь, почему финал концерта – козырное место», – подумал я, удаляясь за кулисы. «Ангелочки» скучковались, тихо обсуждая, что будут играть, а потом Бегемот, тряхнув шевелюрой, отбил стартовый ритм.

– Не спешите, – я шагнул навстречу Астароту, останавливая их груженую процессию в центре холла. – Давайте задержимся минут на десять-пятнадцать.

– Так нас же Гена ждёт! – воскликнула Ирина. Жана было не видать, судя по всему, он стоял в очереди за верхней одеждой в гардероб.

– Подождёт, – усмехнулся я. – Давай дадим ребятам насладиться чуток.

– Чем? – Ирина удивлённо оглядела бурлящий зрителями холл.

Тут откуда-то справа раздался девичий выкрик.

– Смотрите, это же «Ангелы»!

И к сложившим инструменты «ангелочкам» бросилась стайка девчонок. С радостными визгами.

– Ой, мне так понравилась ваша песня про ведьму!

– А у вас уже есть кассеты?

– А где вы ещё выступаете?

– Ой, ты такой симпатичный, меня Лена зовут!

– А почему я вас раньше не видела, вы из Москвы приехали, да?

И снова на лицах «ангелочков» появилось то самое выражение. Радостного недоверия. Они, кажется, все ещё не верили, что это с ними происходит. В тот же самый день, когда они чуть было не собрали манатки и не уехали восвояси. Послушав лживые заверения Банкина.

– Вот этим, – усмехнулся я и посмотрел на Ирину.

– Совсем уже обнаглели! – сдавленно фыркнула Ирина, наблюдая, как две девицы целуют Бегемота в обе щеки. Оставив яркие отпечатки перламутрово-фиолетовой помады на его довольном лице. И как Бельфегор, смущённо улыбаясь, что-то рассказывает явно про свой поливокс, судя по жестам, трем другим девицам. Но больше всего внимания досталось Астароту. Его вообще облепили со всех сторон, оттерев в сторону Надю.

– Ужас! Бедные Света с Ларисой! – ахнула она и прикрыла лицо ладонями.

– Почему же ужас? – усмехнулся я. – Ведь если на парней вешается столько девчонок, а выбирают они все равно Свету и Ларису, то…

– Раньше так не вешались, – вздохнула Ирина. – Вдруг у них голова закружится от такого успеха?

– Не проверишь – не узнаешь, – я пожал плечами. – Но поклонники – это часть обязательной программы.

– Поклонницы, – скривив губы, уточнила Ирина.

– Не только, – подмигнул я.

Надя, которую бесцеремонные девицы отодвинули на задний план, оставалась в одиночестве не дольше минуты. Сначала к ней вальяжно подошёл долговязый парень и поинтересовался, не она ли пела на немецком с последней группой. Потом подскочил второй, заявил, что очарован, и не даст ли ему восхитительная прелестница свой телефончик. Ещё минута, и нашу Пантеру уже окружили со всех сторон, засыпая сомнительными комплиментами.

– Не грузись, – я похлопал Ирину по плечу, как боевого товарища. – На самом деле это пока что аванс. Завтра большинство из этих вот фанатов даже название группы не вспомнит.

– Почему? – спросила Ирина и удивлённо посмотрела на меня.

– Удачное стечение обстоятельств, – усмехнулся я.

– Но они же отлично выступили, – сказала Ирина.

– Согласен, – кивнул я. – Ребята молодцы. Но и остальные в этом концерте были не пальцем деланные. Причем у всех остальных уже есть готовая фан-база, это же мастодонты.

– Честно говоря, я не очень понимаю, что ты имеешь в виду, – Ирина покачала головой. Смотри, как на них насели! Борису, вон, третья уже бумажку со своим телефоном сует.

– Ну не зря же я их остановил, в самом деле! – заржал я.

– Простите, это же вы вели концерт? – кто-то похлопал меня по плечу со спины. Я оглянулся. Крепенький мужик в сером костюме. А дальше за ним, рядом с выходом, четверо дядек постарше, уже в строгих пальто с каракулевыми воротниками и шапках-формовках.

Ага, а вот и «высокие гости»!

– Да, – кивнул я, снова переведя взгляд на подошедшего парня.

– С вами хотят побеседовать, – дипломатично сказал он. – Вы не против подойти вон туда?

Он кивнул в ту самую сторону «каракулевых воротников». Вообще, я знал их по именам. Сам же со сцены ещё в начале концерта расточал елей и рассыпался в благодарностях каким-то четверым «тузам», благодаря которым этот концерт состоялся. Только пока что в моей голове имена были отдельн от лиц. И кто из них кто, я представления не имел.

– Да запросто! – широко улыбнулся я и направился следом за адъютантом их превосходительств, подмигнув напоследок Ирине.

– Вы же Владимир Корнеев, верно? – спросил один. Самый высокий из всех, лет пятидесяти, с тонкими брезгливым губами.

– Все верно, – кивнул я. – Владимир Корнеев – это я и есть.

– А Евгений… – длинный окинул глазами-локаторами все ещё набитое людьми фойе. – Что-то я его не вижу, с ним бы тоже хотел составить разговорчик…

– Ему пришлось уехать, – простодушно развел руками я. – Обстоятельства непреодолимой силы.

«Политики – страшные люди, – подумал я. – В покер, наверное, до хрена играют». Пока шел, я мысленно заключал сам с собой пари, звиздюлей они мне выдать хотят или по головке погладить. И вот я уже рядом с ними стою, но так ничего по лицам считать и не смог.

– Мы ведь в представлении не нуждаемся, верно, молодой человек? – вступил в разговор второй, с выдающихся размеров пузом.

– Ну разумеется, – широко улыбнувшись, соврал я и шаркнул ножкой. Фамилии «птицы-четверки» я помнил наизусть – Прохоров, Кирилко, Дубов и Званцов. Но это были все мои знания. Но мешать людям надуваться от ощущения собственной значимости не в моих правилах.

– У вас очень… интересная манера… гм… конферанса, – произнес третий. Щупленький, но с отвисшими брылями, что делало его лицо похожим на грустного бульдога на безуглеводной диете. – Непривычная, но интересная.

– Я бы, конечно, предпочел более официальный стиль, – снова сказал самый первый, высокий. – Но мы понимаем, что сейчас новое время, которое требует новых решений. И нового стиля.

«Всё-таки хвалят», – мысленно усмехнулся я, засчитав победу тому внутреннему голосу, который топил за «погладят по головке».

– Вы очень уверенно держитесь на сцене, – снова сказал «бульдожка». – Где вы учитесь? Вы ведь студент, верно? На театральном?

– Увы, я не поступил, – я развел руками. – По баллам не прошел.

– Ай-яй-яй! – покачал головой толстый. – Что же вы так? Надо стремиться к своей цели! Николай Ильич, может быть, можно что-то устроить, а? Поможем талантливому парню?

– Хм… Первый семестр, конечно, уже закончился, – задумался «бульдожка». – Но я могу сделать звонок Карине Игоревна… Если молодой человек постарается, то ему могут пойти навстречу…

«Так, блин! – мысленно напрягся я. – Мне вот только облагодетельствования в виде студенческой скамьи сейчас не хватало!»

– Ни в коем случае! – немедленно вклинился в разговор я. – Это принципиальный вопрос! В следующем году я снова буду поступать. И я должен сделать это чисто своим умом!

– Эх, молодежь, – усмехнулся длинный.

– Очень похвальный принцип, юноша! – похвалил меня толстый.

– А куда собираетесь поступать, извините? – полюбопытствовал «бульдожка».

– В медицинский, – ляпнул я первое, что пришло в голову. – Собираюсь стать знаменитым хирургом. Светилом таким, знаете. Сириусом среди хирургов. Ну или на худой конец Альдебараном, не меньше!

Все четверо засмеялись. Толстый и «бульдожка» склонили головы друг к другу, и толстый тихо проговорил:

– Этого бы парня пригласить наши совещания вести.

На что «бульдожка» тихо ответил:

– Да ты что? Иваныча же удар хватит от одной только его прически. Не говоря уж… гм… обо всем остальном.

– В любом случае, Владимир, вы хорошо себя проявили, – сказал высокий и протянул мне руку. – Так что я от имени нас всех хочу выразить вам благодарность. Мы получили от концерта искреннее удовольствие, хоть иногда ваш… гм… конферанс был, скажем так, на грани приличия.

– Но это же рок-концери, а не филармония, Геннадий Кузьмич! – сказал толстый.

– Да-да, конечно, – кивнул высокий. – Я уже сказал, что отделяю вопросы своего вкуса от веяний времени. Вы молодец, юноша!

– Очень рад, – я пожал протянутую руку. – Можете всецело мной располагать, примите, так сказать, уверения в моем совершеннейшем доверии и преданности!

– Вот ведь клоун! – одобрительно покачав головой сказал на ухо «бульдожке» толстый.

Тут вперёд шагнул четвертый, который до этого момента помалкивал. Никаких выдающихся черт у него не было, лицо такое… типичное. За пятьдесят, но в хорошей форме, костюм сидит идеально, никаких намеков на пузико, сутулую спину или брыли.

– Владимир, можно вас на пару слов в сторонку отозвать? – прохладно-дружелюбным тоном сказал он. – Никто же не против, если мы пошепчемся?

Глава 5

– Ну-ну, не делайте такое недоверчивое лицо, – дружелюбно улыбнулся неприметный дядечка с пронзительным взглядом. – Неужели я так жутко выгляжу?

– Да я и не боюсь, – пожал плечами я. Хотя чутка душой покривил все же. Как только этот товарищ заговорил, мне сразу стало понятно, какую организацию он представляет. И моментально всплыли в памяти все на свете слухи о том, что все рок-клубы с самого начала были организованы при участии и под протекцией КГБ, мол, остановить волну увлечения свободолюбивой музыкой Советский Союз не смог, так что было решено это явление возглавить и удержать в нужном курсе.

– Я не собираюсь вас вербовать, Владимир Викторович, – уже без улыбки сказал мой собеседник. Потом взял за локоток и отвел еще на шаг в сторону. Ага, теперь мы стояли так, что наших лиц никому точно не было видно. «Кстати, не помню, чтобы называл ему свое отчество», – мысленно отметил я.

– Вряд ли я был бы ценным сотрудником, – рассмеялся я. Блин, вот, казалось бы, с чего мне вообще ощущать нервный зуд и беспокойство? В жизни ведь ни разу у меня не было трений с госбезопасностью. И в семейном архиве не завалялось ни единой истории о пропавших в застенках родственниках, а вот, смотрите-ка, отвел меня настоящий гэбист в сторонку, причем в весьма общественном месте, и никаких вроде бы мрачно-черных машин рядом не маячит, и как-то неуютно сразу стало. Общественное, мать его, бессознательное. Популярная, зарррраза такая, культура. Раз гэбня, значит кровавая. Либо в застенки, либо с предложением, от которого хрен откажешься. Хех!

– То есть, вы меня просто так в сторону за локоток отвели? – усмехнулся я.

– Не совсем, – сказал он. – Но об этом мы как-нибудь позже поговорим. Может быть. Кстати, меня зовут Андрей Григорьевич. Званцов.

– Очень приятно, – отвесил я легкий полупоклон.

– Можете не кривляться, – усмехнулся Званцов, сунул руку во внутренний карман пиджака и извлек небольшой картонный прямоугольник. – Вот моя визитка, возьмите. У меня действительно есть к вам серьезный разговор, но место для него совершенно неподходящее. Так что, когда у вас будет время, Владимир Викторович, позвоните вот по этому номеру, и мы с вами назначим встречу.

На визитке было написано «Званцов Андрей Григорьевич» и номер телефона. Больше никаких званий, пометок и логотипов там не было.

– Я в смятении, признаться, – я поднял глаза с именной картонки и посмотрел в глаза Званцова. – Вы же вроде говорили, что это не вербовка?

– Не вербовка, – покачал головой благообразный КГБ-шник. Хотя, кстати, название этой организации в нашей беседе ни разу не прозвучало. – Вербовка вообще не входит в мою сферу деятельности.

– А если я проигнорирую ваше приглашение, что будет? – спросил я, не отводя взгляда с лица Званцова.

– Ну, значит, проигнорируете, – Званцов едва заметно улыбнулся. – Насильно вас никто не потащит. Но я думаю, вы все же придете.

– У вас есть какой-то веский аргумент? – прищурился я.

– Нет, – Званцов улыбнулся шире. – Вы не тот человек, которого надо как-то принуждать. За меня это сделает ваше любопытство.

Он похлопал меня по плечу и подмигнул.

– До встречи, Владимир Викторович! И да, кстати. Отличный был концерт. Хотя я и не все слова понял из тех, что вы со сцены говорили.

Званцов неспешным шагом направился обратно к «высоким гостям», застегивая на ходу распахнутое пальто. А я еще какое-то время в задумчивости стоял, привалившись к квадратно колонне, и сверлил глазами совершенно неинформативную визитку. Будто пытаясь что-то там увидеть. Ну, фиг знает, бывают же всякие симпатические чернила, которые становятся видимыми только в ультрафиолете, например. Вдруг эта визитка на самом деле часть какого-то загадочного квеста и проверка на сообразительность…

Я хохотнул, поймав себя на этой идиотской мысли, и сунул визитку в карман. Нервное беспокойство бесследно прошло. «Блин, а ведь „глубокий бурильщик“ прав, – с некоторой досадой подумал я. – Теперь мне любопытно!»

«И хочется им тут мерзнуть, – подумал я, почти протискиваясь сквозь весьма даже немаленькую толпу девчонок, как бы невзначай тусующуюся рядом с техническим входом во дворец спорта. – До концерта еще час с лишним же…»

– Туда не пускают, мы уже пробовали! – крикнула мне одна из девчонок, когда я начал подниматься на невысокое крыльцо.

– Я знаю секретное слово, – усмехнувшись, ответил я, прикладывая к стеклу карточку-пропуск. Пожилой вахтер скорчил недовольное лицо, поднялся со своего места и подошел к двери. Внимательно изучил картонку, кивнул, и дверь открылась.

– Быстрее, быстрее! – скомандовал он, за рукав втаскивая меня внутрь. И не зря, кстати. Как только девчонки внизу сообразили, что их вожделенная дверь открылась, они ломанулись вслед за мной по лестнице наверх. Видимо, чтобы взять вожделенную дверь штурмом. Но вахтер был тертый калач, так что прозрачная дверь захлопнулась прямо перед носом самых быстрых девчонок.

– Ты никак первый раз тут, – недовольным тоном пробурчал вахтер. – Будто не знаешь, что им только волю дай, они как понабегут!

– В первый раз, – подтвердил я. – И что, случалось, что прорывались?

– Дверь разбили прошлой весной, – сказал вахтер, возвращаясь на свое место. – Когда «Ласковый май» приезжал.

– Жесть, – вздохнул я и оглянулся на прилипших с той стороны к стеклянной двери поклонниц. – Кстати, между нами, а есть в этом какой-то смысл? Ну, вот, допустим, прорвался кто-то из них внутрь, и что дальше?

– Да ничего! – всплеснул руками вахтер. – Охрана их выпроводит обратно, всего и делов. Но все равно они ломятся. Не объяснишь ведь ничего!

– Да уж, – хмыкнул я. – А где я могу найти Василия?

– Прямо по коридору, третья дверь, – махнул рукой вахтер.

– Ага, спасибо, – кивнул я и пошел вперед, на ходу расстегивая куртку. Вот реально, хрен знает, что там творится в головах у фанатов. Неважно, чьих, они все примерно одинаково себя ведут. В принципе, например, понять для чего поклонницы поджидают кумира мужского пола, я еще как-то могу понять. Это что-то вроде мечты о прекрасном принце, наверное. Выйдет кумир из своего блестящего большого автомобиля, окинет пристальным взглядом толпу своих фанаток, встретится глазами с НЕЙ, и вот тут-то и вспыхнет буря настоящих чувств. Он протянет ей руку, выхватит из толпы и уведет за собой, в свой сияющий мир. А вот эти девчонки чего ждут? У «Миража» солистки, которые ну никак на роль прекрасного принца не годятся. Зачем тогда? Может быть, есть какое-то суеверие, что если потрогать человека, добившегося головокружительного успеха, то можно «заразиться» от него вирусом этой самой успешности?

– Что это у тебя такое с лицом? – весело спросил Василий, на которого я чуть не налетел в дверях. Я как раз собирался взяться за ручку, когда она распахнулась. – Думаешь о смысле жизни или о захвате власти над миром?

– Ах если бы! – фыркнул я. – О девчонках думаю.

– Это нормально в твоем возрасте, – снисходительно усмехнулся Василий и похлопал меня по плечу.

– Да не о тех! – хохотнул я. – А вот об этих, которые перед дверью кучкуются и пытаются внутрь прорваться зачем-то. Какой смысл?

– А нам-то с тобой что? – Василий приобнял меня за плечи и повел куда-то вглубь коридора. – Тут ведь как, друг мой Вовчик, нам с тобой важно что знать? Что они есть. Пока они есть, билеты на концерты будут раскупать, как горячие пирожки. А какого ляда им вообще это нужно, это нас с тобой касаться не должно. Вот если бы там у крыльца на холоде никого не было, тут нам с тобой и нужно было бы обеспокоиться.

– Пожалуй, – я пожал плечами. – Но ведь если знать, что именно ими движет, то можно было бы предсказать…

– Что предсказать? Будет концерт успешным или нет? – усмехнулся Василий. – Так ведь когда фанатки толпятся, ты уже и так это знаешь. Билеты-то распроданы.

– Все билеты? – удивленно уточнил я. Все-таки, эта вот оголтелая популярность попсы для меня всегда была тайной. Песенки похожи одна на другую, певцы и певицы особыми внешними данными не блещут, а дворец спорта собирают в полпинка. Было бы лето, и на стадион бы билеты раскупили.

– Подчистую, – широко улыбнулся Василий, распахивая следующую дверь. – Еще и добавки просили, но дворец спорта не резиновый.

Комната, в которую Василий меня привел, была явно подготовлена для банкета – на столе поблескивают разномастные бутылки, на тарелках разложены закуски, только все тарелки пока что сверху прикрыты полиэтиленовыми пакетами.

– Дерябнуть хочу перед концертом, вот что, – доверительно сказал мне Василий, прикрывая дверь. – Нервно мне немного все-таки.

– Предчувствия плохие? – спросил я.

– Да не, – махнул рукой Василий, хватая со стола ближайшую бутылку коньяка. Свернул крышку и отпил прямо из горла. – Всегда так. Можно сказать, ритуал у меня такой. За час до начала начинаю мандражировать. И каждый раз сюда пробираюсь тайком. Тьфу, коньяк-то какой гадостный… Кто эту ересь сюда поставил только?

– А это все, как я понимаю, для послеконцертного банкета? – я обвел рукой комнату и стол.

– Не то, чтобы после, – усмехнулся Василий. – Прямо во время и начинаем квасить. А в перерыве к нам еще и выступающие подключаются. После концерта-то тут торчать какой смысл? Можно ведь в нормальный ресторан поехать!

– Резонно, – усмехнулся я.

– Выпьешь? – Василий протянул мне открытую бутылку.

– Не, – я покачал головой. – Я тоже суеверный, так что лучше потом напьюсь.

– Как знаешь, – пожал плечами Василий. – Так это… кстати… Ты про моих гавриков что-нибудь разнюхал интересного? А то что-то ты молчишь, как рыба об лед, а мы ведь договаривались…

«Блин, я надеялся, что этот разговор все-таки будет после концерта», – я мысленно поморщился. Очень уж мне не хотелось об этом говорить. Я и так прикидывал, как бы эту беседу построить, и эдак. И, на мое счастье, нам с Василием как-то еще и случая не выпадало вдумчиво все это обсудить. И еще мне не нравилось, что доказательств у меня нет ни хрена. Получится, что я просто на словах буду трепаться. Мое слово против слова вороны с училкой. Неприятно как-то выходит – пришел какой-то патлатый хрен с горы и наплел с три короба на верных, так сказать, сподвижников.

Так что я еще вчера попросил Жана одолжить мне его прикольный японский диктофон на мини-кассетах. До компактности цифровых диктофонов ему было, конечно, далеко. Но он все равно был довольно маленьким. Можно спрятать в карман относительно незаметно.

– Давайте отложим этот разговор на несколько часов, лады? – предложил я.

– Значит все-таки хреновые новости… – помрачнел Василий. – Нервы мои бережешь, чтобы прямо сейчас на вспылил?

– Не хочу бездоказательно обвинять, – честно ответил я.

– Эх… – Василий снова хлебнул коньяка, завинтил крышку и вернул на стол. – Ладно, пошли уже, пора работать.

За рулем здоровенной черной «Чайки», которая привезла наших звезд ко дворцу спорта, сидел сам Артур. Решили максимально сузить круг посвященных в эту нашу авантюру, так что от наемного водителя отказались. А толпу фанаток разгоняли вообще милиционеры. Вместе с чайкой прикатили три машины, из них выскочили ребята в форме и оттерли от крыльца приплясывающих от холода поклонниц.

И только потом дверь чайки открылась, и наружу выбрались наши «звезды». Обеих Кать одели в пушистые шубки, парадный макияж сиял блестками. Катя из училища, поднимаясь по лестнице, остановилась и отправила в толпу поклонниц пару воздушных поцелуев. Раздались радостные визги и вопли, но Артур пресек это внезапное общение и подтолкнул псевдомузыкантов к двери. Милиция выстроилась у крыльца живым заслоном.

Я посторонился, пропуская процессию вперед. Встал рядом с вахтером. На самом деле, мне тут и делать-то было нечего. Сейчас их проведут в раздевалку, снимут с них пафосные шубы и за ручку проводят за кулисами, следя, чтобы «звезды» ни с кем по дороге не болтали. Потом заиграет фанера, а потом… Потом, собственно, все. Двум Катям и Стасу с помощником вручат их честно заработанные гонорары и развезут по домам. Пригрозив на всякий случай очень большими неприятностями, если кто-то из них вдруг решит пооткровенничать.

А работать сейчас будут всякие невидимые технические специалисты по звуку и свету. И оператор дым-машины еще. Вместе с поджигателем пиротехники. Это Василию захотелось для пущей достоверности зажечь на сцене огненные фонтаны в особо драматичный момент.

Стас прошел мимо меня, важно оттопырив губу. Типа, он важный столичный музыкант, которого привезли в задрипанный провинциальный дворец спорта. Переигрывает, конечно, но ему так-то просительно, он же не актер, а вовсе даже оператор.

Я еще раз посмотрел за дверь, туда, где шумели и бесновались поклонницы. Неужели у них не ёкнуло ничего? Они же, вроде как, фанатеют, собирают фотки своих кумиров. И всякие там вырезки из газет и журналов. Записывают любимые песни с радио на кассеты. Неужели никто из них не почувствовал подделку?

Часть толпы помчалась в сторону главного входа, размахивая билетами. Меньшая часть. Но большинство девчонок осталось на посту. Ага, ясно. К главному входу побежали те, у кого были билеты. А остальные будут ждать финала концерта, чтобы потом еще раз иметь счастье хоть ненадолго, но лицезреть своих кумиров.

Жесть, блин…

Тяжелая у поклонниц жизнь.

В этот момент к вахтеру подошел пятый член команды Василия, с зажившим уже почти фингалом. Накинул куртку, пошептался с вахтером, и тот его выпустил наружу. Вообще-то я уже собирался уходить, но раз такое дело, посмотрю, куда это он устремился внезапно.

Недалеко, оказывается. Он быстро сбежал по ступенькам, протиснулся за цепь охраняющих машину милиционеров. Блин, их что ли тоже тут на все время концерта оставили? Вот изверги, лучше бы машину отогнали на закрытую стоянку…

Девчонки тут же окружили парня. Слышно мне ничего не было, ясен пень, зато видно было отлично. Некоторые из девчонок отошли в сторонку с грустными лицами. Но не все. Кое-кто, вереща от радости и размахивая над головой бумажкой, немедленно помчал в сторону главного входа.

«Ну да, лишние билетики, – подумал я. – По цене раз в десять больше, чем в кассе».

В принципе, кстати, такие вещи могли происходить и с санкции Василия. Так-то схема выглядит чуть ли не очевидной. Заводишь несколько своих «перекупщиков» торгующих билетами из-под полы. Но что-то мне не верилось. Насколько я успел узнать Василия, он мужик предприимчивый, но к мутным схемам не склонен. Есть в нем какое-то пиратское благородство что ли. Трудно представить, что мужик такой широкой души станет мутить подобные схемы.

Я вернулся в наш временный рабочий кабинет. Остальных пока что не было, в последние минуты перед концертом вся команда носилась туда-сюда, изображая суету и бурную деятельность.

Устроившись в уголке на пуфике, я принялся ждать. Не прятался и не маскировался. Просто достал свой рабочий блокнот, пролистал, вычеркнул неактуальные задачи, дописал парочку идей. В общем, был как будто погружен в свои мысли и идеи.

Вообще, конечно, шансы на то, что Марина-ворона с училкой будут еще раз обсуждать свои махинации, да еще и так, что это можно будет потом предъявить их боссу в качестве доказательства, не очень велики. Они же, вроде как, умные люди. Должны понимать, что есть вещи, обсуждать которые при свидетелях не стоит. Тем более, когда речь идет об источнике не вполне законных доходов.

Но попробовать все равно стоило.

Вдруг получится?

Приглушенно зазвучала первая песня концерта. Значит, ребята уже выскочили на сцену и начали работать. Час пятнадцать до перерыва, потом еще сорок пять минут.

Теперь точка невозврата точно пройдена, и можно уже точно не бегать.

«Блин! Вот я балбес!» – подумал я и чуть было не вскочил. Сижу тут, как дурак, жду. Хотя все ведь наверняка в банкетную комнату пойдут!

Хорошо, что не успел вскочить. Дверь открылась, и внутрь проскользнули Марина и Эдик.

___________________________

От автора.

У Никиты Кирова стартовал восьмой том серии "Волк", про лихие девяностые в Сибири.

На всю серию сегодня скидка – https://author.today/work/291207

Глава 6

– В каком смысле – пропал? – захлопнув дверь, спросила Марина. – На него кто-то напал? Или что?

Я сунул руку в карман и нажал на нужную кнопочку диктофона. И тут же захотелось достать его и проверить, действительно ли запись идет. А вдруг я промахнулся?

– Никто на него не нападал, – буркнул Эдик, пытаясь отстраниться от нависающей над ним Марины. Ее длинный вороний нос почти клевал его в лоб. Сверху. Как ей это удалось, хрен знает, так-то Эдик вроде выше ростом.

– Ты же говорил, что он надежный! – прошипела Марина. – И что теперь с нашими деньгами?

– Ну… – Эдик наконец вывернулся из цепких лап Марины и нервно заходил по комнате. Ко мне эти двое отнеслись как к пустому месту. – Как я мог вообще такое предвидеть? Он же мой брат!

– Блин, какой же ты дурак… – Марина с размаху села на стул и вцепилась обеими руками себе в волосы. – И где его теперь искать?

– В Красноярске, наверное, – чуть рассеянно отозвался Эдик. – Марин, ну перестань. Ну да, нас наказали на немаленькую сумму. Но ведь Вася нам неплохо платит…

– Неплохо?! – взвизгнула Марина. – Да на его подачки я скоро себе даже помаду купить не смогу! Этот жадный идиот вообще не думает о том, что цены сошли с ума! И все еще считает, что мы должны горбатиться на него за гроши…

– Ну Мариш… – Эдик неловко опустился перед «вороной» на корточки. – Ну прости, мой косяк… Хочешь, я тебе с зарплаты помаду куплю?

– Ты лучше брата своего ищи, – фыркнула Марина. – Помнишь, как ты за него ручался? Зуб давал, клялся, что он надежнейший парень, что вы с ним на горшке вместе сидели. На брудершафт, ага…

– Ну откуда я мог знать?! – Эдик опять вскочил. – Я же говорил, что он попросил о помощи. Клялся, что не подведет. Я ему поверил, конечно. Да, я его не видел два года, но… Блин, Мариш, ну вот ты бы своей сестре поверила, если бы она к тебе за помощью пришла?

– Два года… – прошипела Марина. – Два года назад мы еще в Советском Союзе жили. А теперь… И что нам теперь делать, скажи?

– Так ты же сама говорила, что эти билеты… – начал Эдик.

– Говорила… – Марина сцепила пальцы в замок так сильно,что костяшки побелели. – Я вообще-то рассчитывала на эти деньги. Договорилась, что машину покупаю. Девятку. А теперь мне придется звонить и отказываться… А задаток я уже внесла, и никто мне его не вернет. Сссссука…

– Можно с Васей поговорить, попросить ссудить денег на машину, – предложил Эдик. – Если условия хорошие, он не откажет, он добрый мужик.

– Да тошнит меня от его доброты, понял?! – почти прокричала Марина, но к концу фразы опомнилась и перешла на свистящий шепот. Оглянулась, как будто меня только что заметила. – А ты что тут делаешь вообще? Послушиваешь, выползок патлатый?

– Песню записывал, вдохновение что-то напало, – безмятежно улыбнулся я. – Я вас даже не сразу заметил…

– Иди отсюда, понял?! – Марина вскочила и уперла руки в бока. – Не твое собачье дело, о чем мы тут разговариваем. Вот вечно так, вылезут какие-нибудь родственнички нуждающиеся, нянькайся с ними.

– Все понял, уже ухожу, – усмехнулся я и встал со своего пуфика. – Хорошего дня, Марина. Эдуард, мое почтение…

Я приподнял на голове воображаемую шляпу. Лицо Марины перекосило от бешенства, она схватила первое, что попалось ей под руку и швырнула в мою сторону. Это оказался кроссовок. Я увернулся, и он грянулся об дверь со скоростью пушечного ядра.

Я выскочил в коридор, и вслед за первым кроссовком полетел второй.

А сразу следом раздались шаги и клацнул язычок задвижки.

Я достал из кармана диктофон, кликнул на перемотку, потом нажал на play и поднес к уху.

– Да тошнит меня уже от его доброты, понял?! – раздался из маленького динамика приглушенный, но вполне разборчивый голос Марины. Годится! Не совсем то, что я хотел бы записать, конечно. Идеально было бы услышать схему их махинаций хотя бы в общих чертах. Но и этого было достаточно, чтобы мои слова не звучали просто голословными сплетнями.

Я старательно перемотал кассету в самый конец. Достал ее и убедился, что даже если я случайно нажму в кармане на запись, то ничего не произойдет. Чтобы не случилось как во всяких фильмах и сериалах, когда поверх ценного компромата случайно записывали ничего не значащий репортаж с футбольного матча или многозначительное мяуканье кота. Все-таки, непривычная для меня техника, реально могу случайно не туда ткнуть, и все эти откровения Марины и слезная история жуликоватого двоюродного брата Эдика канут в небытие.

– Ты прикинь, все как по маслу идет! – Артур стоял на перекрестке длинного технического коридора и широкого выхода в зал, занавешенного глухими черными шторами. В подрагивающих пальцах дымилась сигарета. Судя по наполненной бычками банке, уже далеко не первая. Блин, не могу все-таки привыкнуть, что здесь в девяностых курят вообще везде, кажется, даже в очереди в поликлинику! Помнится, сначала, когда ввели тотальный запрет на курение в заведениях, народ по началу тягостно взвыл. Мол, как же так, теперь не посидишь с кружкой пива и сигаретой, приходится за каждой затяжкой топать на выход… Но шум довольно быстро увял, когда сами же курильщики обнаружили неслабый такой бонус. После посиделок с тем самым пивом одежда больше не воняла, как пепельница. И как-то очень быстро все к этому привыкли. Но тут никто пока что ничего не запрещал. Каждый вечер прихожу домой, и мне немедленно хочется сунуть в стиралку все, включая трусы и свои длинные волосы.

– Зрители довольны? – усмехнулся я.

– Тащатся, как удавы по стекловате! – широко улыбнулся Артур. – Я натурально до самого конца мандражировал, что они просекут насчет подмены.

– Тихо ты, – я легонько толкнул его в бок. – А то ведь и у стен есть уши, сам понимаешь,

– Да ладно, теперь-то уж что? – Артур потушил в банке окурок и потянул из пачки новую сигарету. – Да молчу я, молчу. Да ты сходи в зал сам и посмотри!

– Хм, а это мысль! – я проскользнул между плотными черными занавесками. Скучающий на самом выходе охранник дернулся в мою сторону, но сразу же передумал и снова оперся на стену, шевеля губами. Подпевает, надо же.

Я прошел чуть дальше, махнул второму охраннику, мол, я свой, все нормально. Перебрался через чисто номинальную ленточку ограждения, и вот я уже рядом со сценой. Сбоку, возле бортика высотой мне примерно по грудь. Между этим бортиком и сценой – танцпол, битком набитый пляшущими и подпрыгивающими зрителями. А еще в зале было довольно холодно. Что, впрочем, логично. Под настилом, на который установили кресла партера, был вообще-то лед.

Я навалился на бортик.

– Я жду тебя, я жду тебя, наверно, зря

Я жду тебя, я жду тебя, уже рассвет

Я жду тебя, и облака огнём горят

Рисуют мне, рисуют мне твой силуэт, – лилось из колонок. Темноволосая Катя, томно закатывая глаза, открывала рот в микрофон. Вторая Катя с подругой первой Кати ритмично дергали руками и ногами возле стойки второго микрофона. Стас, очень смешной такой, с наклеенными усами, прыгал, махая гитарой из стороны в сторону. И даже не заморачивался на перставляние пальцев по грифу, просто тупо сжал его в руке и все. Впрочем, кажется, зрителей это все не волновало совершенно. Они подпевали хором и прыгали в такт.

«И чем это все отличается от сельской дискотеки?» – подумал я. И тут же мысленно себе ответил: «Прибылью организаторов».

Я слушал нехитрые слова попсового хита, и тут мне пришла в голову странная мысль. На этот самый концерт зрители расхватали все билеты. И даже втридорога у перекупщиков и специально подставленных людей от Марины с училкой.

А все почему?

Потому что все были искренне убеждены, что покупают билет на концерт знаменитого коллектива, по которому сходят с ума по всей территории бывшего Союза. И получается, что когда ты идешь на такой концерт, то приобщаешься к сонму множества поклонников, обретая сходу сотни и тысячи единомышленников…

Если бы тут выступала какая-нибудь новокиневская группа, поющая в том же стиле, то хрен бы кто пришел. Ну, то есть, кто-то бы пришел, конечно, надо же чем-то вечера занимать, но масштаб был совсем не тот.

Легко стать поклонником популярной группы.

«Ты же идешь на концерт группы „Мираж“ послезавтра?»

«А кто это?»

«ЧТО?! Ты откуда вылез вообще?! Только лохи не знают эту группу!»

«Да ладно, ладно, я пошутил! Тебя троллил. Конечно, я знаю, кто это. Почем там билеты?»

Западло признаться, что не в тренде, и вот ты уже стоишь в хвосте длинной очереди в кассу, и…

Песня закончилась, поддельный «Мираж» вскинул вверх руки и захлопал. Зал немедленно подхватил это дело бурными и продолжительными овациями.

Пожалуй, Артур прав. И впрямь подстава прокатила. Даже если кто-то и заподозрил неладное, то его подозрения потонут в шквале восторженных отзывов многочисленных поклонников. Которым стопудово будет западло признать, что они не опознали своих обожаемых кумиров. Так что, скорее всего, гипотетического разоблачителя постараются закидать шапками.

Прокатило. Концерт закончился без приключений и скандалов. К завершению и сам Василий, и вся его команда были уже изрядно навеселе. Артур вообще еле стоял на ногах.

– Артурчик, а где наш «Мираж»? – заплетающимся языком спросил Василий, повиснув на плече у своего, кажется, самого верного сподвижника.

– В этой… ик… как ее… в гримерке! – ответил Артур, изо всех сил стараясь не качаться.

– А ты разве не должен был их отсюда увезти? – прищурился Василий, тыкая пальцем почему-то в нос Артура.

– Ик… д-д-д-должен… был, – кивнул Артур и голова безвольно повисла. Потом он встрепенулся и мутным взглядом обвел банкетную комнату. – Я… ик… сейчас… Только… ик… где-то кроссовки мои…

– Ты же пьян! – возмутился Василий.

– Ик… чуточку… Я всего-то… – Артур наклонился и посмотрел на свои ноги. В одних носках. – Сейчас я… ик… найду свои кроссовки… И отвезу.

– А может кто-то другой отвезет? – возразил Василий, и тут они оба не удержались в вертикальном положении и повалились на пол. Мда, вряд ли они в том состоянии, что поедут потом допивать в кабак. Хотя хрен знает.

– О! – палец Василия уперся в меня. – Вовчик! Ты машину водишь?

– У меня прав нет еще, – усмехнулся я.

– Вот ты в натуре нудный! – протянул Василий, пытаясь подняться. – Я разве тебя спрашивал, есть ли у тебя права? Нееееет! Я спросил, водишь ли ты машину!

– Так ясен пень! – усмехнулся я.

– Так, короче! – Василий облокотился на локоть и навис над лежащим рядом с ним Артуром. Он вообще отрубился и кажется даже захрапел. – Артурчик! Быстро отдай ему ключи!

– Что?! Кто?! – встрепенулся Артур. – Какие ключи?!

– Объясняю! – Василий снова ткнул пальцем в нос Артура. – Ты. Сейчас. Отдаешь. Ключи. Вовчику. А. Он. Везет. «Мираж». Так доступно?

– Ик… Доступно… – Артур завозился, пытаясь попасть рукой в карман. – Вот тут вот… ик… у меня… Уф… Вовчик, давай ты сам, может? А то у меня пальцы… ик… этого…

– А то у меня лапки, – усмехнулся я, склонился над Артуром, потянул за болтающийся из нагрудного кармана брелок. – Эти ключи?

– Ауф… – кивнул Артур, и голова его гулко треснулась об пол.

– Вовчик! – Василий посмотрел на меня и грозно свел брови. – Отвезешь «Мираж». Я в тебя верю. А насчет прав… ик… Да что такое, я от Артурчика заразился что ли?

– Чайку с такими номерами никто не остановит, да? – хмыкнул я.

– Точняк! – Василий показал большой палец вверх. – Так, за это нужно срочно выпить!

Он перевернулся на четвереньки и пополз к столу.

– А куда их везти-то? – спросил я, но мне уже никто не ответил. Да и хрен с ними. Вообще-то везти надо Стаса, который чувак довольно сообразительный, запомнил, поди, где они свою одежду оставляли.

Я постучался в гримерку. Стас приоткрыл дверь узкой щелочкой, потом быстро втянул меня внутрь.

– Хорошо, что это ты, – с облегчением выдохнул он. – А то мы уже тут второй час торчим, к нам какие-то пьяные типы ломились, хотели непременно с девчонками выпить и сфотографироваться.

– Спокуха, – я покачал перед его лицом ключами. – Я ваш шофер сегодня.

– А Артур? – тревожно спросила Катя.

– А Артур временно понизился, – ухмыльнулся я. – Давайте на взлет. Вам пора в аэропорт мчать.

– Как в аэропорт? – встрепенулась вторая Катя. – А наши вещи?

– Куда скажете, туда и отвезу, – усмехнулся я. – Надеюсь, адрес вы запомнили.

У выхода все еще дежурила изрядно поредевшая за это время толпа поклонниц. При виде моих подопечных они радостно завизжали, но родная милиция бдила, так что в машину мы погрузились без особых проблем.

Я сел на водительское место и у меня от нетерпения даже руки задрожали. Блин, какая машина, а! Приборная панель вся в хромированных деталях, дорогостоящее такое ретро. Могучий движок заурчал, рука на автомате пошарила в поисках рычага переключения передач. На пару секунд я даже опешил, когда наткнулся на пустоту. Точно, блин! Это же «чайка»! За рулем ее я никогда, конечно, не сидел, но обзоры читал. Тут где-то должны быть кнопки…

Даже жаль, что подольше на этом чуде отечественного автопрома покататься не получится. Хотя можно потом Василия попросить, он устроит…

Уже выруливая на проспект Ленина, я спросил:

– Вам же заплатили уже, надеюсь?

– Да! – первым отозвался Стас. – Василий даже премию выдал, теперь мне точно хватит на новую камеру.

– Ну вот и ладушки, – устало кивнул я. – Куда везти-то вас?

Макс впустил нас в просторную прихожую своей квартиры, выглянул зачем-то за дверь и только потом ее запер.

– Так что за дело-то? – нетерпеливо спросил Астарот.

– Тсс, всему свое время, – я подмигнул Максу, и тот загадочно улыбнулся.

– Да что за интрига-то? – чуть обиженно воскликнул Бельфегор.

– Давай гитару, я ее на место верну, – Макс шагнул к Кирюхе, который сжимал в объятиях свой обожаемый фендер-стратокастер.

– А можно я сам? – почти всхлипнул Кирилл.

– Да пожалуйста, – Макс отступил в сторону и облокотился на косяк. – Если хотите есть, то могу пока бутеров сделать.

– Конечно, они хотят, – за всех ответил я. – Они после репетиции всегда голодные.

Макс скрылся на кухне, хлопнула дверца холодильника. Кирюха, не отпуская гитару, скинул с ног ботинки и прошел в гостиную. Постоял с минуту, баюкая гитару в руках, потом тяжело вздохнул и повесил ее на пустующий крюк. Отступил, сложил молитвенно руки. Снова всхлипнул.

Так трогательно. Блин, надо спросить у Василия, во сколько обойдется такая гитара. И прикинуть, что можно сделать, чтобы эти деньги заработать. И будет нашему гениальному поэту-песеннику обожаемая игрушка…

«Ангелочки» расселись в удобные кресла и выжидательно уставился на меня.

– Бутерброды, – объявил Макс и поставил на стол тарелку.

Раздался звонок в дверь. Ага, а вот и, собственно, предмет сегодняшней интриги.

– О, вы уже собрались, отлично! – сказала Ирина. Следом за ней вошел Стас. Кожа над верхней губой покраснела и покрылась мелкими чешуйками.

– А что это у тебя с лицом? – спросил Бельфегор.

– Да на клей аллергия, – отмахнулся Стас.

– На клей? – заржал Бегемот. – Ты что, усы приклеивал? А нафига?

Стас стрельнул в меня глазами, потом фыркнул.

– Да так, – он пожал плечами. – У нас тоже есть актерский курс, вот я сдуру и играл… почтальона Печкина.

– Я понял! – Бельфегор вскочил, взмахнув недожеванным бутером. Кусок колбасы с него слетел на ковер. – Рекламный ролик! Уже что ли готов?

– А ты им не сказал, зачем мы собрались разве? – Ирина строго посмотрела на меня.

– Решил сделать сюрприз, – ухмыльнулся я.

– Пока только черновик, – деловито сказал Стас, извлекая из сумки видеокассету. – Заказчику не буду это показывать, только вам. Если скажете что-то поправить, то…

– А материалы ты же дашь переписать? – спросил я.

– Конечно, как договаривались, – кивнул Стас. – Ты же принес болванки?

– Макс? – я повернулся к хозяину квартиры.

– Да, у меня есть, сейчас принесу… – кивнул он.

– Да вы издеваетесь что ли все? – возмущенно воскликнул Астарот. – Давай уже втыкай кассету!

Глава 7

Стас вставил кассету в гнездо видика, нажал на кнопку воспроизведения. И все мы, включая меня, уставились в экран.

– Звук я еще буду потом накладывать, это пока просто чтобы… – начал Стас.

– Заткнись! – хором рявкнули «ангелочки».

Потому что там на экране были настоящие рок-звезды. Астарот, ревущий в микрофон под слепящим мигающим светом. Кирюха, выдающий запил в прыжке. Трясущий гривой Бегемот, а на переднем плане рассыпается огненными искрами фонтан. Пальцы Бельфегора, прыгающие по клавишам в струящемся синем дыму. Многочисленные руки фанатов.

Снова Астарот, крупным планом. Видно капли пота, выступившие на лбу. Потом он поворачивается и смотрит в камеру, и в его глазах отражается пламя.

– Это когда он просил спичку подержать… – прошептал Астарот.

– Офигеть… – выдохнул Бегемот.

Черт, а ведь в кои-то веки его лишний вес вовсе не выглядит лишним! За барабанной установкой «муки» Бегемот смотрелся прямо-таки идеально. Монументально и величественно. На следующем кадре он вскинул вверх обе палочки.

Снова Бельфегор, подавшийся вперед, его пальцы вцепились в клавиши, словно когти хищной птицы.

Черный силуэт Макса на фоне множества круглых ламп, а потом сразу же, с другого ракурса, его точеный профиль. Скульптурный такой, с его профилем бы монеты чеканить.

– Как же я хочу там концерт… – простонал Астарот. – Велиал, давай созвонимся с Владом, а?

– Обязательно, – кивнул я.

– Да заткнитесь вы! – рыкнул Бегемот, не отрывающий взгляд от экрана.

Общий вид на сцену снизу. Снято так, что кажется, что она на самом деле огромная. На переднем плане – сложенные в козы руки, под ногами у музыкантов светится дым.

Потом весь экран засыпают огненные искры.

Потом гримерка. Зеркало, окруженное лампами, и сидящий напротив него Астарот. Грим ему в тот момент явно подновили, так что выглядит он идеально практически.

– Ах, вы так божественно играли! – в кадре появилась актриса. ЕЕ лицо крупным планом. Трепещущие ресницы. – Можно получить ваш автограф?

Рука Астарота в черной перчатке. Хм, вроде он на сцене без нее был… Подозреваю, что Стас попытался снять его руку крупным планом, и вид обгрызенных ногтей его не устроил. Вот и придумали с перчаткой.

– Только один вопрос! – с придыханием, кошмарно переигрывая, снова заговорила актриса. – На сцене должно быть ужасно жарко! Эти прожектора, софиты… Ах… Какой косметикой вы пользуетесь, что она остается безупречной в таких условиях?

– Я могу вам открыть эту тайну, но вы должны пообещать, что никому ее не расскажете! – тут два лица в профиль – актрисы и Астарота. Во весь экран.

– Я клянусь! – актриса прикрыла губы рукой.

– Я покупаю косметику только в «Белой лилии»! – драматичным шепотом проговорил Астарот.

– Это все! – торопливо воскликнул Стас и нажал на стоп.

– Трындееееец! – Астарот уткнулся лицом в ладони. – Прямо как мордой об стол!

– Да отличный ролик, ты чего? – я похлопал его по плечу.

– Стас, ты гений просто… – Бельфегор захлопал в ладоши. – Так жалко, что мы там это не мы. Ну, в смысле, грим не наш, даже не узнать. А в остальном… Блин, у меня слов просто нет! Я вроде все это своими глазами видел, а сейчас смотрю и поверить не могу, что мы там были. И что это вообще тоже мы, там, на экране…

– Мне кажется, актрису надо переозвучить, – задумчиво проговорил Макс. – Тут все выглядит настоящим, кроме нее. Как-то стремно.

– Я предложу заказчику, – быстро сказала Ирина. – Но мне кажется, что ему как раз понравится, что все именно так.

– Трындеееец… – повторил Астарот и убрал, наконец-то руки от лица. – Стас, это просто очень круто. Если бы не эта сцена в гримерке… Блин, слушай, а можно сделать рекламный клип отдельно, а нам отдельно записать? Чтобы без вот этого позора…

– Мы можем сделать кавер на «Kiss», – неуверенно предложил Кирилл. – Ну, как у нас на «Нирвану» и «Металлику». И как будто клип получится. Где мы играем… ну… других музыкантов…

– Точно! – глаза Астарота обрадованно засветились. – И можно еще доснять немножко, как мы перевоплощаемся вот в них! Ну, типа, такой, сижу я обычный напротив зеркала, потом камера – хоба! – переводится на отражение, а там я уже в этом гриме!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.