Максим Мочейко
Зеркало Странствий. Странный мир

Глава первая. Пролог.

Пятый месяц!

Уже пятый месяц, как я попал в этот странный, на мой взгляд, мир. Вот какого черта я ученик пятого класса Советской спортивной школы Сокольнического района горда Москвы делаю здесь?

Все из-за дурацкого спора, будь он не ладен. Ну, кто меня тянул за язык. Все моя жадность пропади она пропадом. И ради чего? Повелся на коллекционный модель игрушечного ЗИМа, нет там все круто, все в нем открывается, и дверки и капот и даже багажника, а двигатель выполнен со всей скрупулезной точностью ну и что? Ну, это я сейчас так думаю, после того как вошел в заброшенный дом принадлежавшей когда-то Бабке Пелагее Петровне. Жила у нас в районе такая старушка мир ее праху про нее всякое болтали и что она ест маленьких детей и что она злобная колдунья.

Только по факту, оказалась она вовсе не тот человек, за которого она себя выдавала, ну это я только сейчас выяснил. Оказывается, она была хранительницей Зеркала странствий. Правда, когда я к ней первый раз попал ну не совсем добровольно правда, но это сейчас уже и неважно все было очень даже чинно и благородно, даже пирожками накормила, но дело вовсе не в этом.

Короче поспорил я с друзьями, что я не призраков не привидений не боюсь и договорились, что проведу ночь в ее доме. Ага, провел ночь один такой, ну, ну.

Вот какого черта меня потянуло к ее старому зеркалу, не знаю, проклятие, что ли такое? Вот оно то и доказало мне что оно не простое, обрамленье золотое, а на раме чудо звери и все словно в зеркало глядели. Ну, я с дурру и решил голыми руками с него пыль протереть. Хотя, наверное, если бы не гроза, долбанувшая в дом, я может и не оказался здесь, хотя и здесь неплохо кормят и даже приютили и по факту усыновили, но плохо то, что мои настоящие родители, не в курсе что я жив, здоров, и прекрасно себя чувствую.

Вот еду сейчас в школу магии и трясусь в карете приемной семьи Главного магистра короля Людовика Бесстрашного под необычной фамилией Хаттабы. Глава семьи Квентин Хаттаб, его супруга Лиллиан Хаттаб их сын Эммануил и я. Правда, у него был еще брат близнец, Эдуард которого после боя с отрядом Грифонов, утащил красный дракон, но где он сейчас живет, да и вообще, жив ли он, никто стопроцентно сказать не может. Ну что еще добавить мы оба белобрысые одногодки двойники, но в этом мире нас не различить, зовут только по-разному, а так братья близнецы, да и только. Да чего уж говорить жизнь продолжается, несмотря на мои провальные попытки, вернутся к себе домой через зеркало странствий, каждый раз переправляющее меня туда, куда мне не надо.

Глава вторая. Кудесник.

Первый день «упавшего листа», в общем, в первых числах ноября», здесь уже фактически зима. Пока без снега, но ветры уже становятся весьма прохладные и порывистые. Деревья стоят голые, а трава вся жухлая и слегка подернутая утренними заморозками.

За окном кареты проплывали домики садовников, и нас слегка потряхивало на колдобинах или вывернутых копытами коней на камнях брусчатки.

Наступила новая учебная неделя, но когда нас привезли в школу магии, в ней уже были в курсе событий прошлых выходных дней, и я узнал что среди учеников школы, на том эксперименте с зеркалом странствий, присутствовали родители, некоторых из учеников школы.

Меня буквально обступили со всех сторон, расспрашивая, о моём приключении на Сатарийском корабле. А королевская шутка удалась, теперь меня негласно прозвали «Сатарийском принцем», скорее с иронией в голосе. Про гибель Королевства Сатарии, тут знал даже малый ребёнок. А за Эммануилом прочно закрепилось прозвище «злобный магистр».

Учебные дни вошли в обычный распорядок, по программе изучения магии и волшебства. Мы уже добрались до изученья волшебных свитков, боевого назначения, начиная от магии огня и заканчивая иллюзорными чарами, в которые входило и обучение морока.

   И тут я столкнулся с одной жирной проблемой, или учеников много или свитков мало, но по факту свитков в школе на всех желающих просто не хватает.

   А домашние заданья поджимают, а из пальца просто так, без базовых знаний правильное заклинанье не создать. Базу нам за прошлый месяц изложили, но этого было всё равно недостаточно для создания хотя бы мало майски серьёзного заклинания. Не говоря уже о практике.

   Я спросил у Бенедикта: «где мне взять нужные для уроков свитки»?

   Учитель мне сразу ответил: «что свитки и книги берут в школьной библиотеке, но если там нет, то их можно взять у писарей.

Вот так я впервые узнал о существовании при школе гильдии писарей. Все было бы ничего, вот только как выяснилось, что с наступлением учебного года, у них случаются авралы. Так как некоторые заклинания вместе со свитками часто страдают от неправильного использования, а свитки с огненными заклинаниями вообще склонны к самовозгоранию.

   Бенедикт, мне понятное дело подсказал, как мне правильно попасть в подвал, где как я понял, и располагалась эта самая гильдия, переписывающая оригиналы заклинаний на новые папирусы и бумагу. Последняя, к слову, была не очень высокого качества, и скорее напоминала оберточную бумагу, чем писчую.

   В общем-то, отыскать писарей мне не составило труда. Их подземелье занимало почти целое крыло школы. Когда я спустился в подвал, то сразу увидел дверь с резной табличкой «Писари» и культурно постучал. Ну как сказать культурно, вы пытались когда-нибудь достучаться сквозь дубовую дверь, да еще с металлической окантовкой? Ни электрических звонков, ни обычных навесных колокольчиков, к сожалению, возле этой двери не было.

   Дверь со скрипом отворилась, и за этой дверью я увидел достаточно большое, хотя и не сильно просторное подземелье, сплошь заставленное огромным количеством разнотипных шкафов. Между шкафами почти вплотную, ну или на расстоянии вытянутой руки, стояли наклонные столы с чернильницами и гусиными перьями разной заточки. Наборы перьев, начинались с узких перьев, заканчивались широкими перьями, почти расплющенных на своих концах. Это мне удалось разглядеть на том столе, что стоял ближе всех к выходу. В этот момент он пустовал, а на специальной подставке лежал незаконченный свиток, растянутый на специальной рамке для письма. Думаю, что и у остальных писарей были точно такие же наборы. Мне уже случалось видеть похожие наборы, только в моём мире перья для*каллиграфии были железными. А видел я такие разве что у начальницы моей мамы. Правда сама авторучка была другой системы с чернильным поршнем. Здесь же на конце гусиного пера были не то медные, не то бронзовые наконечники, и они макались в чернильницу, вот и все. Что там, было в недописанном свитке, разглядеть мне уже не удалось.

Примечание-Каллиграфия (от греч. καλλιγραφία)– («Красивое письмо») – одна из отраслей изобразительного искусства. Ещё каллиграфию часто называют искусством красивого письма. Современное определение каллиграфии звучит следующим образом: «искусство оформления знаков в экспрессивной, гармоничной и искусной манере».

При освещении свечей, сидевшие за столами люди усиленно скрипели перьями. Ну, это и так было понятно. Когда я появился в открытой двери, всё подняли головы и посмотрели в мою сторону, ну примерно до того момента пока передо мной не возник их командир, и своим пузом преградил мне путь, словно огромное и непреодолимое препятствие. Ну, в общем-то, я и не рвался в глубину подземелья, пропахшего бумажной пылью, кисловатым запахом чернил, и чём-то ещё неприятным, ну, скорее всего мышиным пометом, этот запах я уже ни с чем не спутаю.

   –В чем дело? Ученикам сюда нельзя. Если, конечно, не обладаешь красивым подчерком, – и он шутливо посмеялся, но остался стоять в дверях.

– Ну, подчерк у меня так себе, – ответил я и продолжил; «Я пришёл от Бенедикта, он сказал, что здесь есть нужные мне свитки.

– Ну что я могу тебе сказать, ты не в ту дверь постучал, библиотека находится в другой части школы.

– Мой учитель сказал, что именно к вам надо обратиться.

Пузан почесал подбородок, словно вспоминая что-то, и спросил:

– Для чего? И какой? – спросил командир писарей, – если есть в наличии, то выдадим, дай только чернилам просохнуть, – усмехнулся он, видимо находя свою шутку забавной.

–Мне нужен для урока, магии огня и называется он «кольцо огня».

   Пузан, стоя в дверях, немного постаял, потом демонстративно почесал пузо, и сказал:

– У вас ведь есть оригинал, с него ведь кто-то копию все же списывал.

   –Оригинал мы не даем, если тебе нужен свиток, то он хранится в библиотеке.

– Но я уже спрашивал у ребят. Они мне сказали, что в библиотеке этого свитка давно нет.

Пузан постоял, словно обдумывая мои слова и вполуоборот, повернул голову в сторону подземелья и, не сходя со своего места, спросил, обращаясь к кому-то стоящему неподалёку.

К кому он там обращался, я не видел.

– Эй, Хельга кто «огненное кольцо» последним писал?!

   Вышла женщина из-за угла шкафа, с квадратными ячейками сплошняком утыканного огромным количеством всевозможных свитков и ответила: «у Рика был этот свиток, его буквально на днях забрали и назад пока не возвращали, а к новому написанию этого свитка ещё не приступали, Рик только начал переписывать заклинание «фантома»».

– Ну, вот и все, нет свитка твоего, так что либо в библиотеку ступай, либо у ребят на руках спрашивай. И будь любезен моих людей от работы не отвлекай, у нас и так дел по горло, – и меня просто выперли за дверь, я только и услышал, как за моей спиной скрипнули давно несмазанные дверные петли.

   Про школьную библиотеку, от ребят, я слышал всякие истории. Много всякого о ней болтали, я почему-то был просто уверен, что где-то ребята и приврали. Ну, к примеру, рассказывали, что в ней есть потайная галерея, где хранятся некромантские книги. Ну, может еще чего добавили для жути. Я в это не очень верил. Рассказывали даже о том, что на библиотеке имеется древний и какой-то зачарованный замок, который может открыть только хранитель ключа. У меня это вообще вызывало смех, я даже показал свои ключи от моей родной квартиры и сказал, что я тоже являюсь хранителем ключа, но это вовсе не показатель что у другого хранителя ключа он может подойти к моему замку. Ну как бы оправдываясь, добавили, вроде как на всякий случай зачаровали. Чтобы никто из непосвящённых его не смог открыть. Но что еще больше меня порадовало в плане рассказов о школьной библиотеке это то, что в этих подземельях, обитает древний призрак, и что этот призрак эту самую библиотеку стережёт, даже как-то его случайно видели, как он делает обход. И его путь неизменно заканчивается у дверей библиотеки. Он проходит сквозь закрытую дверь и не выходит оттуда до следующей ночи.

Мне было интересно до жути, взглянуть на этого призрака, хотя бы одним глазком, но как пройти в эту библиотеку. Вот только никто из моего класса так и не смог объяснить, где эта библиотека находится. Все объяснилось легко и просто, никто просто не знает, где она находится, вот и пришлось расспрашивать о ней у нашего учителя.

С чего я сделал железный вывод, что это, не что иное, как чистой воды враки.

   И я решил пойти «на удачу», пошёл на поиски этой таинственной библиотеки самостоятельно. Это потом я подумал, что о местоположение библиотеки, у Бенедикта почему-то спросить-то я и забыл.

   Я прошёл так пару сводчатых галерей. В этих средневековых замках «правило правой руки», почему-то не работает, хотя вру, работает. После очередного поворота направо я оказался в знакомом мне коридоре с низкими сводами.

   «Вот же лабиринт?» выругался я, когда вновь упёрся в знакомую дверь, с табличкой «писари».

   В этот раз я даже стучать не стал, просто навалился на дверь и всё.

А тот дядька словно того и ждал, стоя на пороге, как мне показалось он даже положения тела не поменял. Просто стоял и ждал, когда я вновь появлюсь на пороге писарской.

Ну, ясное дело, что в залы к писарям, как и в прошлый раз, он меня не пустил, перекрыв своей тушкой вход в подземелье.

Буквально упершись в его пузо, я сразу сказал:

   –Я в библиотеку так и не попал, – сказал я, придавая своему голосу нотку трагизма, – я по этому подземелью плутал, и опять к вам попал. Может, вы мне подскажите дорогу, как пройти в библиотеку, или может, вы меня проводите?

Но мои робкие надежды разбились вдребезги о непроницаемую стену надменности пузана. Но потом постоял с минуту и настойчиво выпер меня в коридор повторно, под несменный скрип дверных петель.

   –Иди туда, куда указывает рука – сказал он, и указал на оригинальный указатель в виде резной таблички, изображавшей руку в рукаве и указывающий резным пальцем, куда-то вглубь подземелья. Странно было то, что до этого момента я его почему-то не видел, или просто не обратил внимания.

   Тебе нужна двухстворчатая дверь, за ней читальный зал, а имя библиотекаря Паскваль.

   –Огромное спасибо – сказал я, и пошёл в указанном направлении. Я отошёл метров двадцать, когда вспомнил манеру поведения Эммануила кричавшего: Я сын магистра короля, Квентина Хаттаба и всем Вам, уважать меня подчиняться надо!

«Может, и надо было воспользоваться его нахрапистостью, хотя от таких слов и прилететь может.

Пузан, не из благородных, это видно, а по нашей школьной форме не видно какого ты происхождения, если не сверкать гербовыми вышивками на носовых платочках или на одежде. Но раз он в писарях до сих пор, и одет по-простецки то, скорее всего это сработало бы», и тут, поймал себя на мысли, что я начал привыкать к этому миру и его социальному неравенству.

Но возвращаться в «писарскую», и «брать пузана за жабры» как выражался сосед дядя Миша из моего дома, убежденного холостяка, и заядлого рыбака, я не стал.

   Мне пришлось долго поблуждать, пока я не увидел двухстворчатую дверь, а на ней красивая резьба только табличка была без названия, из серии «догадайся, что за дверью»?

   Открыл её, и увидел полки и столы, но все они были пустыми, словно библиотека резко сменила место и переехала, оставив после себя только пустые потрёпанные шкафы и полки. Да и вид у них был, мягко говоря, не очень, словно тут была вечеринка *гремлинов.

Примечание – Гремлин (англ. Gremlin) – мифическое существо из английского фольклора.

Единственное что выбивались из общей картины разгрома это то, что вдоль стен, стояли скульптуры, просто дивной красоты, а воздух пропитан запахом стружки и смолы.

   И среди всей этой красоты, сидит седой как лунь старик.

Я даже немного растерялся, озираясь по сторонам пытаясь в мыслях собрать в единую картину, увиденного мной зрелища и как-то аккуратно поинтересовался, куда вдруг исчезли всё свитки и книги, которые я ожидал здесь увидеть. И что тут за шкафной, и столовый разгром.

– Э-э, Паскваль? Извините, отчества не знаю, – обратился я к старику, – Мне очень, нужен один свиток для уроков магии, и я хотел его у вас его взять.

   Старик голову поднял и чуть кашлянув, переспросил:

– Свитки? – и он удивлённо приподнял седую бровь, – У меня только такие, – и он поднял в руке свернутую в трубочку кору какого-то дерева, и неестественно широкую стружку и улыбнулся, это было заметно по его усам и бороде. Но увидев мой растерянный вид, он пояснил:

– Ты двери перепутал мальчик, однако видеть студента начальных баз, в этих подземельях это действительно редкий случай.

Я демонстративно распахнул школьную накидку таким образом, чтобы он увидел на моей курточке семейный герб Хаттабов.

Он поднялся, подошёл ко мне и посмотрел на вышивку моей курточки, уважительно поклонился и извинительным тоном произнёс ваша светлость.

– А где тогда вся библиотека? – спросил я, – мне рассказали, про двухстворчатые двери, а их не так много в этом подземелье.

Старик слегка прокашлялся и продолжил:

– Гринт, вот пройдоха, – и он вновь рассмеялся. Тебе Глава Писарей про двери сказал?

Я утвердительно кивнул головой.

– Вот только с дверями ваша светлость, промахнулся, вернее чуточку до нее не дошли, она как раз чуть дальше от меня.

   –А это что?

– А это мастерская, чиним мебель, если вдруг её студенты поломали. Ну, бывает и неправильное заклинание на мебель зачитали.

– А Вы один? – полюбопытствовал я, оглядывая достаточно просторное помещение. Но кроме старика больше никого не увидел.

– Ну почему один. Есть подмастерье у меня, сегодня я его на волю отпустил, – улыбнувшись, произнёс старый резчик, – уж очень он по своей девушке грустил.

– А скульптуры кто такие создаёт?

– Эти? – и старик, всё ещё держа в руке свою стамеску, которой он что-то вырезал из стоявшего перед ним чурбака, жестом указал на скульптуры, – Это всё Мои работы, а вот там моего ученика, – с гордостью произнёс старик и указал на вырезанного из дерева серого волка почти в натуральную величину. «Они спасают меня от тоски, когда у меня случается простой в моей работе. Вырезаю для души, ну или на заказ.

«Не сочтите за дерзость, я всё же присяду ваша светлость, знаете ли, годы берут свое» Я практически здесь живу, ноги уже не те, что были раньше, и мне уже очень тяжело подниматься по этим лестницам, – и он показал в сторону входной двери.

Я одобряюще кивнул.

И он обратно присел в свое кресло, устраиваясь поудобнее.

Я улыбнулся, наблюдая, как старик, кряхтя, усаживается в него, отложив в сторону свою стамеску, явно ожидая продолжения нашей беседы.

Я же не Эммануил, и не буду тут кричать, что я весь из себя такой благородный, а всё вокруг меня холопы. А и резчик человек очень сильно пожилой, и я отнёсся к нему со всём должным уважением. Не просто так в моем мире говорят «молодым у нас везде дорога, а старикам всегда почет»!

Примерно так, я и поступил. Просто оказал уважение как тут принято. Старик даже застыл, от неожиданности, ему поклонился мальчик с высшего сословия. Он порывался встать ответить поклоном, но я сделал пару шагов его сторону и, положив руки ему на плечи, слегка удержал его порыв.

– Не беспокойтесь, ответный поклон мне не к чему, – ответил я, на его удивлённый взгляд.

– Но ваша светлость? – продолжал удивляться он.

– Ерунда – ответил я. Он мне напомнил деда Мишу, Бабушкиного соседа, который ходил в лес, собирал там всякие пни и коряги, а потом вырезал из них самые невероятные и прекрасные вещи, даже скульптурки. Моя бабушка о нём отзывалась как мастере резчике от Бога. Он для моей бабушки такую швабру сделал, легкую и прочную, что даже я мог с ней справиться без особых усилий. Ну да приходилось принимать участие в помывке пола, и чего тут такого? Я все-таки пионер, а пионер, обязан помогать старшим.

– У вас очень красивые работы, – продолжил я, после того как убедился, что дед уже не делает попыток оказать мне знаки внимания.

– У каждого есть свои имена, – продолжал старый резчик, и в его голосе появилась такая интонация, какая обычно появляется у людей, рассказывавших о своих любимых:

   Вот смотри его, зовут Антип, он очень сильный воин он готов всех охранять, на улице ему, конечно, не стоять, от дождя может очень сильно пострадать.

– Ну, насколько я знаю, существует такая вещь как лак, почему бы его им не покрывать, или растительным маслом пропитать тогда эта скульптура, где хочешь, может стоять, – вспомнил я вырезанный из дерева, сказочный городок, находившийся в парке Сокольники который посещали круглый год.

Такая мысль, меня уже посещала, только на практике не применял. А дёготь очень пачкает, и скульптуры получаются с чёрным ликом, а это многим не нравится. А вот смотри вот это мои самые любимые, Сара красавица земли, есть Робин добрый малый, добродетель. И рядом с Робином принцесса Нури, высокомерна, холодна, и в то же время добрая душа, я вырезал её воодушевлённый старшей дочерью короля. Я ее видел, когда она приезжала к нам в школу.

– Это действительно удивительные работы – подбадривающие сказал я, когда внимательно рассматривал резные скульптуры, которые называл старый резчик.

– Спасибо, за добрые слова. Вот мы беседуем, а до сих пор не познакомились – произнёс старый резчик, поглядывая на вышитый герб на моей курточке. Видимо он его знал, или может где видел, но еще не был уверен в своих догадках.

– А как зовут вашу светлость?

– Я Владислав, Хаттаб – выдавил с трудом я свою новую фамилию, так как я всё ещё не мог к ней привыкнуть, в отличие от своей родной фамилии, и добавил Сын магистра короля.

– Вот как. Я знаю, что у магистра были близнецы, Эммануил и второй, не помню, как его имя. Но говорили, что он пропал несколько лет назад.

У меня к горлу подкрался неприятный холодок, словно обволакивая мою шею.

«Неужели вы тот самый пропавший сын королевского магистра Квентина Хаттаба, вернувшегося домой, недавно, через зеркало странствий?! – воскликнул старый резчик.

Неприятный холодок опустил мою шею, и я кивнул: «и зачем я давал Отцу моего двойника клятвенное обещание не выдавать тайну своего истинного происхождения. Но с другой стороны я к ним в родственники не набивался».

«Вижу, что в нашей школе вы новичок», степенно и размеренно продолжал старик, «Но и до наших подземелий, доходят такие новости».

– Ах, простите это я дурень старый, должен был представиться первым.

– Мое имя Агап, и я польщен вашим визитом.

– А по батюшке Вас как? – спросил я, уточняя как мне лучше всего обращаться к этому старику.

– Здесь и не принято по батюшке людей-то называть, зови меня попроще, Дед Агап.

   Я даже слова не успел сказать, как дверь внезапно отворилась, и в комнату ввалился с раскрасневшимся лицом, как мне показалось сам барон Мюнхаузен. Ну, очень похожий.

– Привет Агап, ты сделал то, о чем я тебя просил? – с ходу начал гость, словно не заметив меня.

– О да! Ваша светлость ваша Афелия готова, она в том углу стоит.

   «Посторонись юнец, и в проходе не мешай», и следом за гостем в комнату вошёл бугай. Широкоплеч и бородат, про таких громил обычно говорят, либо богатырь, либо шкаф, в его случаи было второе.

– Владислав Хаттаб, очень рад был с тобою поболтать, – обратился ко мне дед Агап, показывая громиле на резную скульптуру Нури.

   Краснолицый гость тут же обернулся и пристально всмотрелся в меня, но было в его взгляде что-то неопределенное:

   –О, значит, ты и есть тот самый Владислав Хаттаб! – с неподдельным интересом обратился он ко мне.

«Слышал о твоих проделках. Непризнанный принц Сатарии», я поморщился, вспомнив на себе Сатарийскую корону.

«Ну как королевская корона тяжела»? – спросил он и улыбнулся.

Мне было крайне неприятно, что король выставил меня просто посмешищем при всём дворе, но все в один голос говорили, что это была оказана честь. Наверное, тут так принято, хотя мне, от этого легче не стало.

– Да уж! – произнёс я, морщась от неприятных моментов, того дня, когда эта корона всё время сползала на уши и сильно натирала их кончики.

–Тебя каждый раз ребята вспоминают, когда карета вашего отца через городские ворота проезжает, они, теперь видя вас в карете, близко к воротам не подходят, – и он посмеялся.

   –Я ничего такого не творил – ответил я, не понимая, чем не угодил этим людям.

– Ха-ха! А кто обделал стражников Эмиля и Корнила из окна? Тот Доспех, они отдраили только спустя три дня, ха-ха.

Хочу представиться, Начальник стражи Эрик Грант, и личному знакомству с вами я очень рад. И он приветственно поклонился мне. Я поклонился в ответ, и подумал, наверное, я никогда к этому не привыкну, настолько эти манеры были несвойственными для меня, «О времена, о нравы», вспомнилась фраза из какого-то телевизионного спектакля, не помню, о чем он был, но фразы мне запомнились.

– Эй, Никита осторожней это же подарок – произнёс Эрик Грант, когда здоровяк, подхватив статую как пушинку, едва не снёс полкомнаты старого резчика, но пару шкафов он умудрился завалить, насколько он был неуклюж.

«Слон в посудной лавке» подумал я, и улыбнулся.

   Попрощавшись, со всеми присутствовавшими и с бугаем по имени Никита в том числе, поспешно вышел в коридор.

Когда я все-таки добрался до библиотеки, то обнаружил её двери наглухо запертыми, а попытки позвонить в дверной висячий колокольчик, закончился падением этого колокольчика, и оборванной верёвкой, оставшейся в моей руке. Ну, в общем, я раздосадовано сдвинул его ногой к створкам дверей библиотеки вместе с обрывком верёвки, «раздосадовано плюнул в сердцах» и вернулся на первый этаж школы.

Когда я подошёл к парню из рода лордов Древляне, с которым я договаривался о передаче мне свитка «огненного кольца», выяснил, что его уже забрал граф Азимбек, как выяснилось, он договорился с Древлянином чуть раньше меня.

Я этого графа чуть не прибил после этого. Ну, кто так дела делает.

Вот тогда опять начиналась гонка за учениками с нужными для меня свитками, по всей школе.

Кстати, первокурсникам даже свитки направления магии иллюзии не всё выдавали, особенно те, что относились к цензуре, и определённых типов магии обольщения, или соблазнения. Мы, конечно, много болтали о девчонках это нормально, но, чтобы ради шалости применять на них подобные заклинания, мне казалось, что это будет как-то некрасиво.

В общем, после кучи бесплодных попыток найти свиток я понял, что это глухая затея, если ещё учитывать, что в отличие от Эммануила, я детей вельмож просто не знал, не то, что по именам, но и в лицо тоже.

В общем, у меня остался последний шанс испытать удачу в школьной библиотеке.

После первой попытки» поцеловать замок», я вновь спустился в подземелье и в этот раз я шёл целенаправленно в Библиотеку.

Бродя по полутёмным коридорам, миновав двери Писарей пройдя мимо мастерской старого резчика, в конце концов, я подошёл к нужной мне двери.

С ходу в дверь входить я не решился, ну мало ли что? Это все-таки школа магии, а в ней может быть все что угодно. Колокольчик висел на прежнем месте, и даже шнурок был привязан к его языку как надо.

Но звонить я уже не стал, вдруг опять отвалится. Я решил все же поосторожничать, рассказы о зачарованных дверных замках, крепко засели в моей памяти. И я решил дверные створки библиотеки хорошенько осмотреть.

Дверь как дверь, с железными петлями, с самыми обычными замками, не надписей, ни рун, или каких-нибудь заклинаний, на дверях не было и каких-либо таинственных или волшебных начертаний тоже. Да и призрачных следов, местного призрака, я тоже не обнаружил. Хотя как его обнаружить он же призрак, бестелесная субстанция как это описывалось в учебниках магических проявлений.

В душе я как бы перекрестился, и навалился на дверь, что было силы.

Когда я открывал дверь, я готов был услышать долгий и протяжный скип дверных петель, но этого, к моему удивлению, не случилось. Петли, несмотря на свою массивность и скрип дверных створок, даже не скрипнули.

Когда я оказался во внутреннем помещении, я даже слегка растерялся, насколько грандиозной и необъятной оказалась это библиотека. Наша школьная библиотека в моём мире по сравнению с этой, выглядела киоском «Союзпечати».

Я стоял внутри огромной башни, передо мной стояли читальные столы, ну а стены сплошные многоярусные книжные шкафы. Причём в самом помещенье башни не было ни души.

Я стоял посередине зала, вокруг меня на высоких книжных полках, упиравшихся в свод потолка башни, стояли только книги.

Странно было и то, что в ней не было посетителей. Я еще раз осмотрелся, надеясь уловить хотя бы мало-майское движение между полок, но кругом, было тихо, и только звенящая тишина окружала меня. Что в помещении было светло, а свечи в канделябрах не горели, я заметил сразу, и у меня сложилось впечатление, что они в библиотеке стоят только для декорации не более того.

В них даже свечи стояли абсолютно целые, как говорится даже не пользованные. Я поднял голову, пытаясь углядеть, где же заканчиваются стеллажи с книгами, и застыл. Под потолком висел большой волшебный шар, и он сиял будто одна яркая и очень мощная электролампа. Я бы сказал, этот шар как солнце сиял. И что самое главное, он своим светом, освещал все помещение Библиотеки и весь ее зал.

– Воистину, в библиотеку знаний я попал, – прошептал я, настолько был поражённый ее масштабами. Ее по-другому то и не назовешь, кроме как книгохранилищем.

Пока я стоял с раскрытым ртом и широко распахнутыми глазами, откуда-то с боку донесся басовитый голос.

–Вижу, ты впервые к нам попал?

Я перевёл взгляд в сторону говорившего, а мое воображение рисовало облик громилы Никиты.

И даже немного разочаровался, увидев его истинного обладателя.

На меня со стопкой книг в руках смотрел невысокий толстяк, с окладистой рыжей бородой. Этакий шарик на ножках, явно с избыточным весом, но, судя по всему, это его, никак не беспокоило. В нем угадывались черты гнома, чем-то похожего на моего учителя Бенедикта, с той лишь разницей, что этот гном, был явно старше моего учителя, и его преклонный возраст выдавала проседь. Но она не портила маленького толстяка, а как бы дополняла его, умудренный всевозможными науками образ.

– Ну что же, – выводя меня из оцепенения, произнес почтенный толстяк, положив свою стопку книг на стол, и подошел ко мне, изучающее разглядывая меня и гербовую вышивку на моей курточке.

«Не иначе как Молодой Хаттаб к нам пожаловал», произнес он, окидывая меня взглядом с ног до головы.

Представляю, какой обалдевший вид у меня был в тот самый момент.

– Меня зовут Паскваль, и кто же удостоил своим вниманием, это вместилище знаний, – и он развёл руки в стороны и слегка приподнял ладони вверх, показывая всю грандиозность этой библиотеки.

– Я, я Владислав, – ответил я, а потом добавил, – Хаттаб.

Рыжебородый невысокий толстяк с круглым лицом и со сросшимися на переносице бровями с глубоко посаженными карими глазами, положил на один из столов пару книг, которые он продолжал удерживать в руке, и оценивающе посмотрел на меня.

– Что ты Хаттаб я и так понял, но, честно говоря, я ожидал здесь встретить твоего брата Эммануила – и он коснулся пальцем гербовой вышивки, – про тебя тоже слышал, но лично удостоился такой чести только сейчас. Ты ведь и есть тот самый, второй пропавший сын королевского магистра, – скорее утвердительно, уточнил он.

Я только вздохнул, пришлось придерживаться легенды, которую от меня требовала семья Хаттабов. Папа Квентин, и мама Лиллиан, только Эммануила это бесило, и он не скрывал этого, во всяком случаи при мне. Но на людях этот двуличный тип, играл любящего брата просто бесподобно.

–Да это я! – ответил я Библиотекарю, вспомнив, какая причина меня, собственно, сюда и привела, – Но я пришел по другому поводу.

Паскваль, присел на край читального стола, и приготовился меня слушать. Во всех его движениях чувствовалось, что он здесь хозяин, и юлить перед вельможами он не привык.

– Я ищу заклинание «Огненное кольцо».

Паскваль хмыкнул, словно что-то припоминая.

– Надо поискать, заклинание ходовое.

– И ещё, – неуверенным тоном сказал я, ну хотелось мне раскрываться раньше срока, хотя какая тут секретность, если даже в школе, все в курсе, что я открывал для короля зеркало странствий в подземелье черной башни.

Вы слыхали о древних книгах «о зеркалах странствий»?

Паскваль почесал затылок, и ответил.

– Где-то я подобное встречал, причем относительно недавно, – он оттолкнулся от столешницы читального стола, и направился в один из проходов среди стеллажей с книгами, бросив фразу напоследок: «Обожди немного, а пока возьми перо бумагу и оформи библиотечный абонемент. Образец увидишь на столе».

Пока я нужный стол отыскал, библиотекарь куда-то пропал. Когда я в руки гусиное перо взял, чернильницу и само перо, просто в удручающем состоянии увидал.

Мало того несчастное перо до безобразия истёртым было, да еще и сама чернильница что в углубление стола находилась, вообще, стояла криво. Прежде чем что-то писать, я взялся всё это добро поправлять, чтобы на разлинованной бумаге ни клякс не грязи не оставлять. А старые засохшие чернила, своим кинжалом с пера все же соскоблил. Да и замызганную, чернильницу тоже на место установил. Даже из чернильной бутыли, что нашел на соседнем столе в чернильницу, немного чернил долил. У меня почему-то сложилось мнение, что Паскваль за своими письменными принадлежностями вообще не следил. И еще я обратил внимание, что в самой библиотеке, несмотря на её невероятные размеры, порядок все-таки был, причем почти идеальный.

К тому моменту, когда в зале появился Паскваль, неся в руках желанный свиток и толстенную книгу в кожаном переплете, с Библиотечной анкетой, расчерченной явно по линейке, я уже покончил, вписав в нее свое имя и титул. Хорошо, что дату рождения не пришлось писать, иначе это звучало бы так: «родился я двадцатого числа, месяца спелого плода», не слабо да? Хотя можно было вписать и день рожденье Эммануила, что тоже не противоречило бы правде, хотя кому это надо? Когда тут не всякий житель, читать то умеет, не говоря о том, чтобы он мог еще и писать.

Но, прежде чем он передал мне в руки книгу и свиток, он перечитал анкету, которую я заполнил, и заставил вписать дату рождения. Я чертыхнулся.

Еще раз, сверив запись, он отошел к своему столу, и сделал у себя какие-то записи, и сказал:

«ну что же, добро пожаловать в дом знаний, и я нашему личному знакомству очень рад. Так же слышал о тебе, и что ты, в нашем саду подпалил задницу садовнику Янге, – и он усмехнулся.

«Ну что за люди? или кто они тут вообще. При каждом знакомстве вспоминают этого садовника. Ну не специально же я его молний жахнул. Случайно всё получилось ну честное пионерское, или уже пора говорить честное магистрейшие?

–Ладно, не переживай. Все через подобное проходили, подмигнул Паскваль и протянул мне книгу со свитком: «Вот здесь все то, что ты просил, читай, но свиток этот из библиотеки не стоит выносить, понял»?

Я утвердительно поддакнул.

– Запомни, он должен храниться тут. У вас ведь есть для этих целей книги? Вот с ней сюда и приходи и что угодно в нее и пиши. Кстати, ещё помимо этого заклинания, очень рекомендую записать еще парочку полезных заклинаний.

Я с интересом на него посмотрел.

Паскваль извлёк подобно фокуснику ещё один свиток и протянул его мне.

– Что это? – спросил я.

– Это заклинание «Свет свечи», очень полезное заклинание, запиши, не прогадаешь, это я тебе как эксперт по магическим наукам говорю.

да и, а жизни тоже выручает, это как с масляным фонарём в нужник ходить, только рук не занимает. Рекомендую, очень помогает, ну и скажу тебе по большому секрету, – и он выдержал интригующую паузу, и продолжил, – лишних заклинаний в жизни не бывает.

Я его поблагодарил, но два свитка кольцо огня и свет свечи все-таки в сторону отложил, а книгу «о зеркалах» на стол положил и, перед собой раскрыл.

Эта книга была очень старая и сильно отличалась от тех, что мне довелось читать в именье. Многие абзацы, конечно, совпадали, я предположил, что писари информацию о зеркалах как раз и переписали. Но здесь как мне показалось, была более полная информация и подробное описание ритуалов, связанных с ними. Я даже нашёл инструкции, о вызове духов, почитать было забавно, но меня это не сильно интересовало, и я пролистал весь раздел с духами, остановившись на мгновенье на ряде разъяснений как с помощью зеркал можно гадать, или как зеркало можно изготовить кустарным образом.

Я устал листать пожелтевшие от времени страницы, засидел даже свои ягодицы, на жестких деревянных стульях, и решил, что при следующем визите в библиотеку прихвачу седалищную подушечку. Кстати, такие плоские матерчатые подушечки в этом мире, как ни странно, существовали, и именно для таких целей. Почему в этом мире стулья изготавливались только с жёстким сидением, мне было не ясно. Можно же было их с тем же успехом делать и с мягкими сидениями.

В конце концов, я добрался до конца и нашёл раздел с названьем «зеркала странствий».

В первом оглавлении я сразу прочитал, что даже в стародавние времена, такие зеркала тоже были большой редкостью. Было много описаний, и образцов обрамления с рядом названий. В общей сложности в этом мире упоминалось десять разновидностей зеркал странствий. Я сравнил их изображения с теми, что мне уже довелось встретить во время путешествий через них, и очень удивился. Там подробным текстом описывалось, как выглядят они и ещё пики активности, и в какие дни особенно. Как оказалось для каждого отдельно взятого зеркала были свои отдельные дни наибольшей активности, но как это высчитывать в описании сожалению не было. Дальше курс истории пошёл, я его тоже прочёл, вот только как домой вернутся, ответная так и не нашёл.

Также прочитал, что эти зеркала использовали, как транспортный портал, не только перемещения с континента на континент, но и в независимые миры. Но и подробностей в этой книге не было, и у меня сложилось ощущение незаконченности этого раздела. Когда я повнимательнее присмотрелся к месту крепления страниц, то обнаружил крошечные обрывки, вытащил свой олимпийский ножик и аккуратно разъединил обрывки корешков страниц, и понял, что в этом разделе отсутствуют три страницы, и, судя по следам корешка переплета, выдрали их видимо давно. А потом посмотрел на номера страниц, и действительно, именно трёх страниц и не хватало. Отругав самого себя за свою невнимательность, вновь перелистал страницы, это же было настолько очевидно.

Описание зеркал заканчивалось на двухсотой странице, а историческое описание начиналось только с двести седьмой страницы.

– Вот варварство! – выругался я, – Неужели этому придурку настолько сложно было переписать информацию, что он решил её выдрать, а я теперь мучайся. И в то же время я предположил, что это было сделано намеренно, чтобы та информация с тех трёх страниц, не попала к тому, к кому ей попадать не следовало, только мне от этого легче не стало.

Из оставшегося материала я узнал, что в древности, при активации зеркал проходили, любые путники, торговцы и обозы, и даже целые армии. Которым нужно было, переместится быстро и далеко. И ещё оказывается зеркала, обладали способностью, трансформироваться и изменятся в размере и, после перемещения вновь возвращалось в прежнее состояние. Но это было для меня, вообще немыслимо.

«Что оно резиновое что ли»? Удивился я, когда прочитал строчку про то, что зеркала могут видоизменяться от размера обычной двери до крепостных ворот.

У каждых врат жил сильный маг смотритель, или Хранитель врат, и в определённое время или по заказу путников он открывал порталы, но тут я заметил некоторую нестыковку. Если каждое «зеркало Странствий», привязанное к полнолунию, или к определённому дню, то почему в этом описании, эти порталы открывали, когда хочешь и по заявке путешественника. И этот факт мне показался очень странным. Особенно если представить, что они открывались раз в месяц, ну это по общепринятому лунному календарю, которые сохранились до настоящего времени. А желающих пройти было много, это что же получается? Люди и обозы собирались перед зеркалом и ждали своего часа? Это как-то не вязалось с понятием. Это, какое столпотворение должно было твориться перед активацией портала. Но об этом, нигде не упоминалось, не было столпотворений, и это меня окончательно сбило с толку. И ещё там описывались события, которые вынуждали Хранителей защищать порталы или вовсе их перемещать в другое место.

«Кто куда перемещал, я уже видел», подумал я, вспомнив зеркало странствий среди сундуков с сокровищами на затонувшем корабле.

И пару непонятных схем, я их перелистал, но судя по схемам, там было изображено, как зеркало странствий нужно демонтировать в одном месте, и установить в другом.

И тут меня посетила одна догадка» неужели я каким-то образом стал хранителем врат, своего мира, но, как и когда это произошло, и почему я об этом узнал только здесь. Что касается моего двойника Эммануила то он, получается, является Хранителем врат уже своего мира? Тогда это многое объясняло. Он же тоже не знал, как этот портал открывать, пока я ему не показал. А я откуда узнал, как их активировать»? Вот этот факт меня и напрягал.

«Неужели, действительно, я сам открыл этот проклятый портал? и из мира своего в этот мир попал? А та старушка, что в детстве за уши драла, в тот момент действующей хранительницей врат была.

Может когда она сказки мне рассказывала этот самый код активации и передала, а я по наитию подсознательно, точнее неосознанно, запустил этот самый код активации, причем сам не запомнил, как это сделал»? Я такой вариант не исключал, хотя почему она выбрала именно меня, скорее всего, это так и останется неразгаданной тайной. А после её смерти, зеркало по непонятной мне причине, само, выбрало нового хранителя? Но как это возможно? оно, же, не живое существо, зеркало просто вещь, но в этой книге о подобных случаях ничего не написано, если она не осталась на тех пропавших страницах, или со мной действительно что-то было не так»?

Если Эммануил эту книгу тоже прочитал, то значит, он, как и я в состоянии активировать любой портал. Но и использовать его тоже надо с умом. Что он тоже далеко не дурак я это смекнул сразу он сам себе на уме, хотя пару адресов я подозреваю, он запомнил. И может отправиться либо в королевство Даррелла, либо на острова Таскании, ну и тот который он сам использовал, а мне не говорит. Я знаю только одно, путь в мой мир он не знает, а я его ещё не нашёл, и моя память, на отрез отказывается выдать мне необходимую для моего возвращения комбинацию символов.

Я прервал чтение и спросил у Паскваля: «а мой брат читал эту книгу»?

Библиотекарь только рассмеялся да за последние два месяца ты вообще первый посетитель, преподаватели не в счёт», потом заглянул в какой-то журнал, полистал его и добавил: «а нет, вру, были ещё ребята со старших курсов, они брали заклинания фантом, исцеление, и ясновидение, один даже попросил Армагеддон.

– А это что за заклинания? – спросил я.

Паскваль рассмеялся Фантом, это заклинание из Школы Иллюзий, увеличивает количество твоих иллюзорных копий, создавая для стороннего наблюдателя впечатление, что тебя много. Исцеление, ну оно само за себя говорит, это Школа Восстановления. А Армагеддон заклинание, поражающее большую площадь это боевое заклинание, из Высшей Школы Разрушения. Обрушивается раскаленными докрасна камнями, но это уже высшая магия, её не каждый маг потянуть может.

– А я могу отправить, фантома гулять в одну сторону, а сам пойти в другую? – спросил я у библиотекаря.

Он рассмеялся: «нет, фантом за тебя уроки делать не будет, он будет повторять каждое твоё движение, это все же иллюзия, хотя и очень качественная».

Не знаю, но мне почему-то захотелось получить это заклинание, хотя оно и относилось к следующему уровню школы магии, но как-то очень красиво он рассказывал, да и исцеление тоже лишним не будет. Ну, в общем, он меня убедил, и следующим заходом моя тетрадь пополнились ещё парочкой заклинаний от Паскваля. Между нами, мальчиками мы называли ее «колдовской книгой», выглядела она конечно не очень, но зато как звучит.

При проверке наших «колдовских книг» Бенедикт рыжий даже одобрительно кивнул, когда увидел новые заклинания в моих записях.

Но знания из книги «о зеркалах странствий», не давали мне покоя. Они будоражили мою память. Только вместо удовлетворявших мое любопытство ответов, у меня возникло ещё больше вопросов. И ещё мне было больно и обидно осознавать, что самая главная, и самая важная информация была вырвана из истории в количестве трёх полных страниц.

«Все самое важное было именно на них», с горечью в голосе пробормотал я, сидя над раскрытой книгой, угрюмо пялясь на обрывки заветных страниц, и размышлял: «Это как бродить, со связкой не подписанных ключей, среди множества запертых без номерных дверей». Это что же получается, я должен открыть всё двери, и только потом найти нужную мне дверь? Да я состарюсь раньше.

Хотя я больше склонялся к другой версии. Все «зеркала странствий», больше напоминали «цифровой замок», я как-то видел подобный. Два ряда кнопочек, от единицы и до нуля, а между ними петелька. Нужные кнопочки нажимаешь, и дергаешь за петельку, и дверь открывается. В зеркалах странствий это символы животных, но как из обычного коня сделать равноценного Пегаса вопрос с подвохом.

И тут меняя, словно разрядом молнии поразило: «текст, в этой книге не рукописный, а наоборот печатный, это значит, что эта книга печаталась древними печатниками и наверняка тиражом. А это значит, она может быть не единственной, книгой в этом мире, да что говорить, не единственной книгой в королевстве, я вспомнил упоминание папы Квентина о королевской библиотеке, а вдруг там тоже есть такая книга и с уцелевшими страницами. Но как мне туда попасть? Ну, допустим, как туда попасть я уже знаю, костюм королевского пажа тоже может оказаться пропуском, да и отец Эммануила наверняка имеет доступ к библиотеке его величества.

А что это для меня неплохой шанс, это было очевидно.

Интересно, когда там будет бал смогу им воспользоваться? Вот тогда и воспользуюсь.

Но у меня возник еще один вопрос, если эта книга была напечатанная печатной машиной, то куда она исчезла или стоит себе одна одинешенька в какой-нибудь древнейшей типографии и попросту пылится без дела? Черт. Наверное, надо обращаться к приятелю папы Квентина, Маркусу копателю глубин, – и я невольно поморщился, вспомнив этого неопрятного дядьку, в перемазанной землей и ржавчиной робе.

Все эти книги, устройства, и всевозможные схемы существовали в древности, тогда почему люди скатились до рукописей?

Я понял только одно, здесь существовала мощная, продвинутая цивилизация, и ныне живущие люди называли их Древними, а после войны какого-то психопата, прозванного Чёрным лордом, всё это было либо забыто, либо уничтожено, да так крепко забыто, что этот мир более трёх сотен лет не может из этой беды выкарабкаться. Как вообще это возможно в моем мире даже после страшнейшего землетрясения в Ташкенте, отстроили его заново, почти за год, а тут за триста лет никакого прогресса. И это несмотря на то, что здесь имеются свои учёные, алхимики, писари или как я слышал кудесники, вроде наших инженеров только в этом мире. И я никак не мог понять, почему они не продвинулись в техническом развитии, которым этот мир когда-то обладал.

После чего я поймал себя на мысли что вместо того, чтобы думать, как мне вернутся домой, меня понесло в какие-то неведомые дали.

Но если, ведьмин дом снесут, то у меня будет масса времени, подумать о бытие этого мира. Меня даже передернуло, все мое внутреннее я, протестовало против такого развития, каждый раз твердя одно и то же: «Это не твой мир, это не твои заботы, ты здесь проездом, ты здесь гость».

«Хоть бы весточку, какую туда отправить, чтоб мои родители, из ведьминого дома это зеркало забрали. Да и судя по описанию, это зеркало тоже как-то по-хитрому снимается». В памяти вспомнилось зеркало странствий, лежавшее в трюме Сатарийского корабля, оно было не закрепленным, просто забитое в какой-то ящик, который едва ли не внавалку находился среди прочих сокровищ, да еще в полулежащем положении. «Но, тем не менее, это не помешало ему активироваться. А это напрочь разрушает теорию об обязательном нахождении этого зеркала в «месте силы».

Я взял в руки перо, и очень тщательно переписал правило снятия и установки на новое место этого артефакта, вдруг пригодится, хотя в душе я чувствовал, что пригодится наверняка.

Вот примерно с такими мыслями я и вышел из библиотеки, попрощавшись напоследок с её библиотекарем. Потом как обычно по распорядку дня ужин и потом «отбой», ну в смысле идём спать.

После прочитанной книги я уже ничему не удивлялся. Ну, кроме одного, почему здесь до сих пор ничего не придумали печатного или копировального. Ну, допустим, с копировальной бумагой я сталкивался редко, и из чего она состоит, я понятия не имею, но буквы, же можно вырезать и из обычной деревяшки, и знай себе шлепай и шлепай. Кроме того, видно же, что древние книги отличаются от современных, своим текстом, да и нам было бы проще, вместо того чтобы ходить за каждым учеником, и клянчить свиток «на пять минут».

«Это же так просто, и особых знаний не нужно. Берешь резные буквы, уложил их в ящик, измазал чернилами и вперед», размышлял я, лежа в постели. Я даже вспомнил, как моя Мама брала меня на работу, где я любил спускаться на первый этаж в огромный зал, где пахло краской, и находились целые наборные шкафы с множеством букв, всевозможных размеров, и как впервые я составил слово Мама.

И тут меня посетила потрясающая идея, попутно размышляя что «печатные буквы могли избавить сразу от кучи проблем. Взять какой-нибудь манускрипт набрать его буквами и размножить. Это же здорово, можно было снабдить этими свитками, целую школу, и не одну.

Так сказать, восполнить пробел в истории этого мира, где существовало книгопечатание. Это было гениально и просто, но я плохо разбирался в символизме этого мира и мне требовался опытный помощник и мастер резьбы по дереву. Ну, допустим мастера резьбы по дереву, я нашёл, а дальше? Эммануил хоть и был хорошо обученным грамоте, но в напарники я его брать не хотел, он относился к категории тех людей, которые могут загубить даже простецкие начинания. Это было сугубо мое личное мнение.

Хотя я вообще не был уверен, что моя идея понравится старшим наставникам. Но я все-таки решил попробовать.

Я измерил средний размер символа, и спустился к старенькому резчику.

Он как раз что-то вырезал из Алтаирского дерева, которое в основном шло на изготовление подставок под книги.

Это и подтолкнуло меня на мысль, предложить ему вырезать несколько десятков алфавитных символов в зеркальном отражении, он сначала посчитал это чернокнижием, но после того, как под мои настойчивые убеждения первая буква была готова, я макнул её в чернила и отпечатал на свежей выструганной доске.

– Ну и где чернокнижие? – ткнув пальцем в отпечаток, спросил я у резчика.

–Тогда чародейство!

–Пусть будет чародейство – согласился я.

И взялся за разъяснения, мне нужен Ящик под размер бумаги, много букв, немного клиньев, чтобы буквы поджимать, чернила я с собой принесу. Ещё мне понадобится, ровная доска, и винт, чтобы эту доску прижимать вот так и делалась печать, на ладонях показал Деду Агапу. А потом и решил по памяти зарисовать печатный станок со всеми деталями.

   Я вернулся в библиотеку, поздоровался, с рыжебородым Библиотекарем и парочкой ребят, которых я не знал, но видел их на среднем курсе и с ходу попросил листок, перо, чернила.

Паскваля эта просьба ничуть не удивила.

   –Какое заклинанье тебе дать?

– Не надо. Буду я печатную машину рисовать. Ребята на меня только удивлённо взглянули, и явно удивились.

   И вскоре на столе передо мной появились листок, перо и чернила.

   Я расправил лист, начал рисовать схему печатного пресса.

   В моей памяти были ещё свежие воспоминанья, после экскурсии в Московский политехнический музей и я там запомнил множество очень интересных вещей. Среди них и был один примечательный экспонат печатный станок Ивана Фёдорова, точнее его копия.

А этот Музей я как раз со своим Московским классом посещал, незадолго до той ночи, когда попал в этот мир. Ну как незадолго, за три месяца до каникул, что я отдыхал в пионерском лагере.

   На листке бумаги я набросал эскиз печатного пресса, с трёх сторон, сбоку, спереди и сверху, даже детали пририсовал. Чертёжником я не являлся, но получилось относительно сносно.

   Потом направился к старому резчику, благо его мастерская была неподалёку от школьной библиотеки, я даже чернильницу взял, так, на всякий случай.

   Когда вошёл в мастерскую сразу увидал, что дед Агап опять скучал, а разломанные шкафчики из его мастерской исчезли. Он сидел в своём кресле и вырезал какую-то финтифлюшку, больше похожую на шахматную фигурку.

   Обратился я к нему с таким предложеньем, и развернул эскиз печатного станка. Я как учитель пальцем по листку водил и всё как сумел деду Агапу разъяснил.

   Он окинул взглядом мебель, пальцем ткнул в подставку для боевых топоров:

– Как основа подойдёт? – спросил он.

   –Вполне, – ответил я, уточнив некоторую деталь, – только на нее надо сверху стол установить. А с боку пару столбиков прикрепить, – и я опять пальцем ткнул в свой рисунок, – но главная деталь – это винторез, его надо к верхней планке прикрепить, и еще, чтобы винт легко вращался, надобно его сальным маслицем облить, чтоб при работе хорошо скользил, двигался внутри. Нижнюю перекладину надо тоже закрепить, чтобы винт не мог в сторону от нужной точки уходить. И даже отдельно этот узел нарисовал всё на той же бумаге, выделив отдельным моментом сам резной винт пресса. Именно за счёт его он равномерно прижимал лист бумаги к площади наборного текста, чтобы всё подробно пропечатывалось, и читалось, когда бумагу извлекут из-под него.

– А это что такое спросил дед Агап, ткнув в рисунок свой палец.

– Это рычаг для вращенья этого винта, – пояснил я старому резчику.

– Я столяр, плотник, резчик я же не кудесник.

– Это все из дерева, можно сделать, если конечно у вас в городе нет знакомого кузнеца. Но по любому на нём должна быть косая резьба.

Дед Агап покрутил в руке листок, и даже посмотрел на просвет, словно ища какой-то только ему известный ответ, и с улыбкой сообщил: так это обычная фруктовая давилка, или маслобойня, только вместо бадьи стол с выдвижным ящиком.

Я только пожал плечами:

– Это, наверное, упрощает задачу? – поинтересовался я.

– Значительно – ответил старый резчик.

– Ну, ещё нужно вырезать из дерева, много разных букв перевёртышей.

– Буквы перевёртышами не стоит называть, – осторожно произнёс Дед Агап.

– Хорошо тогда просто буквенный шрифт! – поправился я.

Это слово у старого резчика, уже не вызвало недовольства.

Мне осталось только пожать плечами не нравится слово «перевёртыш», ну и ладно.

Мою идею он посчитал забавной, но, что из этого получится, ему самому стало интересно. И с этого момента я стал частым гостем в багетной комнате, так предпочитал называть свою мастерскую Дед Агап.

Я даже познакомился с его подмастерьем по имени Филипп, он был старше меня на пять лет, но младше моего брата, примерно настолько же. Он как раз в этот самый момент затаскивал фруктовую давилку, я ещё дверь придерживал, когда он её втаскивал в мастерскую, естественно это было не бесплатно. Я сэкономил карманные деньги и за пару серебряников Дед Агап купил у местных жителей старенький пресс давилку, который как раз и собирались переделывать под печатный станок. Когда это всё завертелось, я много рассказывал о станках, на которых печатали книги, и как люди собирали по буковке, не только отдельные слова, но и предложения, из которых состояли огромные печатные тексты. И ещё, всё наборы были разного размера, чтобы выделять оглавления или названия, в зависимости от размера или символа.

Мне порой казалось, что я пересказываю историю первопечатника Ивана Фёдорова, из истории моего мира, а дед Агап слушал и воспринимал это как будто то, что я рассказывал, было в далёком-далёком королевстве, откуда я, собственно, и прилетел через зеркало странствий.

Через неделю старенький плотник высыпал передо мной гору всевозможных символов и знаков я понял, что копаться в буквах достаточно сложно и попросил собрать ящик с ячейкой под каждый символ. Их оказалось в общей сумме не много немало целых сто штук. Старика забавляло подобное развлечение, и посмеивался над моим рвением придумать нечто эдакое чародейское.

Дождавшись своей очереди, я все-таки перехватил самый ходовой манускрипт, «волшебная стрела», относившаяся к слабым боевым заклинаниям первого уровня, и принес его в багетную комнату, прихватив с собой несколько листов бумаги, и небольшую бутыль чернил. Взяв в руки манускрипт, и подбирая нужные буквы, стал укладывать в ящичке его текст. Сперва мне это не очень удавалось, все-таки буквы в зеркальном отражении сводят с ума. Провозившись, бог знает сколько времени, воспользовавшись помощью его ученика Филиппа, мне это удалось, ну не хватило пару букв, но дед Агап усмехнулся и через несколько минут у него на ладони появились недостающие буквы, я с текстовым набором возился дольше, чем резчик вырезал недостающие для набора буквы.

Пока прилаживали шрифт, пока его расклинили подпорками в наборном ящичке. Пока пропитывали войлочную подложку чернилами, пока промазали шрифт. Альтаирское дерево успело, пропитается чернилами и могло оставлять чёткий контурный след.

Проверив шрифт на его правильность, вставил наборный ящик в специальные пазы положил листок поверх деревянной рамки и рычагом затянул ее под пресс. Взявшись рукой за рычаг давилки, и одним движением руки, опустил пресс сверху вниз, припечатав листок бумаги к шрифту. Подержав несколько секунд, поднял его в исходное положение. Крутанул подачу рамки, чтобы лишний раз не лезть руками под прижимную пластину пресса, и извлёк отпечатанный листок бумаги. Когда я вынул первую копию документа, она не получилась. Мало того листок сместился в бок, да ещё и местами от чрезмерного количества чернил, размазало контуры букв. Покрутив в руках испорченный, на мой взгляд, листок, откинул его в сторону и приложил новый лист. Без излишней суеты выровнял по рамке, проверил, чтобы на рамке со шрифтом он лежал ровно. В этот раз я прижимал аккуратно и без фанатизма, слегка.

Когда пресс опустился до ощутимого сопротивления, я поднял его в исходное положение, выждал несколько секунд и только после этого извлек то, что получилось.

А получилось все чудесно, чистенько, и почти аккуратно.

Старый багетчик с изумлением следил за моими движениями, рассматривая первый удачный листок. Мне это даже понравилось, сделав три экземпляра, к двум последним уже свои руки приложил Филипп и Дед Агап. В итоге на верстаке старого резчика красовались пять копий манускрипта с заклинанием «волшебная стрела».

Я как-то смотрел передачу по истории на первом канале телевидения, «о первом Русском книгопечатнике Иване Фёдорове», и, улыбнувшись, представил себя в учебнике по истории или летописи или что тут у них ведут, сохраняя хронологию происходящих событий. Но у меня почему-то представлялась газетная статья с крупным названием: Владислав Хаттаб первый книгопечатник при дворе короля Людовика Бесстрашного. Ну, или что-то в таком роде.

Что скрывать я тоже любил хвастать, только в разумных приделах. Хотя, наверное, этих приделов я как раз и не знал.

– Это Чудо! Волшебство! Это действительно волшебство! Ты парень настоящий Чародей! – воскликнул старый резчик, почти одновременно со своим подмастерьем.

После этих слов я даже немного погордился собой.

Потому что такого монстра печатной индустрии как стоял у мамы на работе из палок не соберешь.

Уложив символы по своим ячейкам, я видел потрясенное лицо старого багетчика. И в моей памяти вспомнилась название «касса шрифтов».

– Это обычный «Типографский набор, а эти ячейки для хранения букв одного вида, называют кассой», – пояснил я, – с его помощью в моем королевстве печатают книги, так же им можно печатать что угодно. Даже картинки, если её вырезать из дерева и обмакнуть в краску.

Старый багетчик понимающе кивнул.

Я не знал, как воспримут это изобретение в школе, но очень надеялся, что ничего плохого не будет.

Когда я принес ценный манускрипт в библиотеку, Паскваль удивленно посмотрел на меня, и спросил: «неужели ты его выучил»?

Я честно признался, что сделал себе копию и теперь он мне не нужен.

Библиотекарь переспросил – ты, что его переписал?

–Ну, вроде того, – произнёс я, а самого просто распирало похвастаться своим творением.

–Покажи? – попросил Паскваль. И я с гордым видом вытянул пачку листков даже немного небрежно, но у библиотекаря глаз был наметан, и он попросил показать всё листки.

Пасквалю я доверял, это он помог мне в освоении магической грамоты. Я протянул отпечатанную копию манускрипта, с интересом наблюдая за его реакцией.

Он с добродушной улыбкой взял в руки листок бумаги, видимо, ожидая увидеть на ней смешную рожицу или что-то в этом роде. Улыбка превратилась в удивление.

– Это как? – спросил он, тыкая пальцем в толстые буквы.

–Небольшое чародейство – добродушно ответил я, получая от всего действия невероятное удовольствие.

Он сравнил манускрипт и его копию, которая сильно отличалась от оригинала не только высотой, но и толщиной букв.

– Это только одна такая? – спросил библиотекарь.

–Я пробовал разными способами, вот они. Я достал пять копий и показал Пасквалю, только две я не отдам, они мне нужны.

–Я где-то подобное встречал! – воскликнул он.

Я утвердительно кивнул; «я тоже встречал только в древних книгах! – ответил я.

Паскваль извлёк из своего стола какую-то книгу и, судя по состоянию переплёта, тоже старинную и раскрыл ее, держа в руке мою копию.

–Да, технически исполнение текстов очень похоже, вот только тут ошибка и он ткнул пальцем в отпечатанную копию. Ну, в общем одной фразой он сбросил меня с заоблачных высот на грешную землю.

И я посмотрел на указанную ошибку, и тихо ругнулся, когда делал набор, одну букву случайно поставил вверх ногами.

– А так в целом хорошо! И где тебя этому научили?

–Дома! – ответил я.

На следующий день к нам в класс зашел «Главный магистр» назвал меня и попросил зайти к нему в башню после уроков.

В классе переглянулись, и уставились на меня, словно я, где-то нашкодил, и меня за этим делом застали.

А между собой ребята переговаривались; «Владик Хаттаб всего третий месяц в школе, а его опять к главному вызывают, скорее всего, опять Эммануил, что-то натворил».

Обычно подобное приглашение, не сулило ничего хорошего.

После последнего урока по Алхимии я с неохотой отправился в черную башню Магистра.

Я нехотя поднимался по её винтовой лестнице, хотя почему башню назвали черной, я не понимал, черного там ничего не было, стены и те не отштукатуренные, просто каменная кладка и все.

Дорогу в кабинет нашего Школьного Магистра я уже знал, было дело.

И чем выше я поднимался, тем сильнее я пытался вспомнить свои школьные грехи и шалости, теряясь в догадках.

Я поднимался все выше и выше, приближался всё ближе и ближе, к кованой двери, кабинета Магистра Школы, и меня охватил такой жуткий страх, что не смог даже сдвинуться с места. Но потом, Я готов был бросится вниз по лестнице бежать сломя голову на улицу спрятаться скрыться и далеко за городом там, где меня не найдут даже при помощи хрустального шара. Но, с другой стороны, что-то в глубине души подсказывало, что этот визит связан с чем-то другим.

Я, молча, стоял перед массивной дверью, переминаясь с ноги на ногу в нерешительности и в замешательстве, когда услышал легкий хлопок, и передо мной распахнулась дверь. Она открылась с такой легкостью, будто её толкнули изнутри.

Я сразу увидел тот самый огромный стол, заваленный какими-то бумагами и сидевшего за ним Магистра школы.

–Ну что? Что мнешься? проходи, присаживайся – сказал он и приглашая меня жестом к столу.

Едва я переступил порог кабинета, как из угла, комнаты с противным скрипом выдвинулся сам собой стул, прополз по каменному полу и остановился возле его стола.

Мне рассказывали что-то про телекинез или что-то в этом роде, когда человек силой мысли, мог двигать разные предметы, но, чтобы тяжёлую мебель? такое я видел впервые.

Я послушно подошёл к столу осмотрел стул на предмет всяких веревок или колесиков, ну не может стул сам собой двигаться без каких-либо приспособлений.

Но ничего необычного я в этом стуле не увидел, стул как стул, как и большинство в нашей школе, ничего особенного в нем нет.

–Присаживайся не бойся.

–Я лучше постою – ответил я все еще неуверенный, что это было на самом деле.

–Рассказывай?! – начал он.

–О чем?! – быстро соображая, ответил я, чувствуя, как моя душа проваливается в пятки и в подземелье под башней.

Он громко рассмеялся, щелкнул двумя пальцами, и легкий ветер подхватил меня и точно пушинку усадил на стул возле его стола.

–Расскажи, как же это получилось?! – уже по-дружески спросил он, ткнув пальцем в манускрипт и две копии, оказавшиеся у него на столе.

–Я же не нарушил Кодекса школы, а манускрипт все время долго приходится ждать, ну я и сделал, себе пару штучек.

–Я не про это, а про то? Как ты смог сделать одинаковые тексты?! «Писарю» пришлось бы на эти три манускрипта потратить как минимум день. И они совершенно одинаковые даже формы символов, ошибки и те на одних и тех же местах.

–Фу – выдохнул я, – я-то думал, ну при наборе одну букву нечаянно к верху ногами поставил, вот так и получилось, – произнес я, чувствуя, как страх постепенно отпускает, и растворяется в воздухе.

– Ты откуда узнал о секрете создания древних текстов? Или. «Сам до этого додумался?» —спросил Главный магистр школы.

Врать не стал, и ответил, – Видел когда-то, ещё до того, как сюда вернулся, – ответил я, – А таких бумажек сколько угодно можно сделать! Только чернила добавляй».

На лице Главного магистра выразилась добродушная улыбка; «полезные знания, сделай тогда с десяток, только исправь тут, тут и тут и если нужен помощник, только скажи? И ошибки не делай, нечего напоказ свою неграмотность выставлять».

«В общем, это не сложно, мне помогал Филипп».

– Подмастерье Агапа? – удивился Магистр.

Я кивнул.

– Это, что же ты такое придумал, что даже простой подмастерье с этим мог справиться?

– Это устройство, и называется оно, печатный пресс.

– Как понимаю, оно находится в мастерской у багетчика.

Я кивнул.

– Ладно, загляну как-нибудь. Если сможешь выполнить задание, я подумаю, что можно будет ещё сделать? Поговорю с твоими родителями о весьма выгодных для всех вас условиях – и он протянул мне Манускрипт с помеченными ошибками и правильными символами вместо них. Я даже как-то воспрял духом.

–Когда нужно сделать?

–Когда сможешь.

–Постараюсь сделать до конца недели – воодушевлено произнес я.

Магистр усмехнулся и произнес: «До конца недели остался день».

–Ну и ладно! – ответил я, чувствуя, что сморозил глупость.

Впрочем, вечером того же дня мы с Филиппом и старым багетчиком взялись за дело. Эммануила в свою схему не включал только у него, что ли чуйка, какая, не знаю, но в мастерской он все, же появился и был очень недоволен. Уж не знаю, какая сорока принесла ему на хвосте, чем я тут занимаюсь, но он приперся лично.

Разгадка оказалась куда проще, чем я думал; он сказал, что к нему подошли ребята со среднего курса, и спросили, что за машину он придумал, и чего это он зачастил к старому резчику и его помощнику, ион естественно, пошёл посмотреть.

В общем, его со мной перепутали вот и всё. Ну что бы он просто так не мешался под ногами, пока мы делали печать, я велел напечатанные листы развесить для просушки чернил. К моему удивлению, в этот раз он «дурака не включал».

После набора и добавления правильных символов и исправления набора для текста и последующей распечатки, я перепроверил всё от и до. Багетная мастерская практически была увешана белыми листками с содержанием первого манускрипта.

Старый резчик стал понимать, что за аппарат он создал, и что это весьма и весьма полезная штука.

А Эммануил, увидев впервые подобное устройство, еще не понимая его предназначения, помогал с некой прохладцей, и недоверием, что из всего этого, что-то выйдет толковое.

В субботу утром, Филипп умчался к своей *зазнобе, деда Агапа беспокоить не стали, все-таки он очень старенький и тогда мы вместе с Эммануилом принесли пачку отпечатанных манускриптов «Главному Магистру школы».

Примечание – зазноба – Обычно связывают со знобить, озноб, указывая на фольклорные представления страсти, любви, в образах жара-холода.

После похвалы Магистра школы, станок, записали в школьном протоколе: «Обладая знаньем древних, Владислав Хаттаб, создал печатный пресс, чтобы облегчить тяжёлый кропотливый труд писарям, школы, и обеспечить доступность знаний.

Главный магистр всё равно отстранил нас от типографской работы, высказав, что этим должны заниматься не первокурсники школы, а более опытные люди. И, в конце концов, мы должны учиться, а не заниматься рутинной работой.

С одной стороны, мне было очень обидно, что с моим изобретением будут работать другие люди. Но, с другой стороны, меня не радовало постоянное нахождение в подземелье. В итоге магистр школы настоятельно попросил обучить этому знанию парочке вновь поступивших к нему на службу писарей. Он представил их нам с Эммануилом, одного писаря звали Сава, второго Септим оба были рослые парни примерно лет семнадцати или восемнадцати на вид Сава был чернявым парнишкой, а вот Септим выглядел старше своих лет за счет своей каштановый шевелюры.

Это было не просто, научить людей наборному делу, а именно читать справа налево, и в зеркальном отражении. Вот и пришлось прибегнуть к хитрости, я натёр медный поднос до зеркального блеска, на столько на сколько это было возможным, и приложил его к наборной коробке.

Так ребята смогли понять, что, из чего состоит, и как это будет выглядеть, уже на бумаге. Вроде стало получаться, не без сложностей, конечно.

   Только вот печатный пресс, в гильдии писарей не вызывал интереса. Они привыкли по старинке, и им вообще не понравилась эта новинка. Нами не интересовались примерно до того момента, когда мы взялись за рычаг, и не отпечатали на печатном прессе несколько бумаг, с простыми заклинаниями «волшебной стрелы», среди первокурсников они разошлись как горячие пирожки. Когда излишки свитков застряли у писарей, они были очень недовольны.

У них даже с главным магистром школы на эту тему, состоялся разговор, к счастью, магистр после того, как понял все преимущество печатного станка, принял мою сторону, хотя не без нужного доказательства с моей стороны. Когда впервые этот вопрос встал, как говорится ребром, я из библиотеки Паскваля принёс две книги одну рукописную, ту самую что являлась копией и подлинник с типографским шрифтом. Когда обе книги я положил перед магистром школы и открыл страницы, и указал на различия. Я его, все же убедил, доказав, что древние именно так и распространяли свои знания, они не переписывали книги, они их печатали и столько сколько им было нужно.

   В общем, после того как типография начала работать у нас начались проблемы, даже случились пару драк.

Недовольные сыновья писарей, хотели отомстить за то, что мы с Эммануилом стали главной проблемой их отцов. Они подловили нас в одном из переулков, когда мы гуляли с Эммануилом. В общем, нас прижали в самом неудобном месте, и взяли в кольцо даже вооружились лёгкими дубинками с обмотанными тряпками, чтобы не оставлять следов на нашем теле, в общем они подготовились для поучительной *экзекуции.

Примечание-экзекуция (устар.) – телесное наказание, а также решение судебного исполнения изъятие имущества и пр.

Они хотели взять нас числом, и побить, но они не учли главного, то, что мы маги, хотя и первого курса.

Даже если ты и увешан кучей амулетов, некоторые заклинания могут их и спокойно обойти. Я до последнего момента хотел уладить конфликт словами, но они были настроены серьезно. Все было бы хорошо, но Эммануил, как всегда, включил гордеца и откровенно нарвался на драку.

Им даже почти удалось нас окружить и даже слегка побить, взяв нас в кольцо. Сынки писарей не стали разбираться кто Владислав, а кто Эммануил.

«Вы оба Хаттабы, а значит, друг друга стоите», орали они, а после первых ударов, там уже вообще не разбирались. Мы с Эммануилом пустили в ход, боевые заклинания первого уровня, которые мы выучили. Конечно, без последствий не обошлось, парочку магических ожогов от молнии и масса ссадин и рассечений это уже от магии земли им прилетели. Ясное дело, что за день, такое не заживет, и не сотрёшь.

   Вот тогда пришли отцы, и обломали у пресса всё рычаги.

   Когда на шум и суматоху сбежались некоторые преподаватели, они тут же вмешались в беспорядок, буквально оттаскивая буянов от пресса. Как не странно они почувствовали всю полезность этой штуки, я все же им благодарен за их вмешательство, иначе от моего изобретения «остались бы одни ножки, да рожки».

   Ни я, ни дед Агап с Филиппом этому изобретению, были уже не рады.

  Как я понял, на меня пожаловались его величеству Людовику Бесстрашному что-то типа того: «то сын Хаттаба, незаконно использовал запретные знания древних, и придумал книгопечатный механизм, и собрал его вместе со школьным резчиком и его подмастерьем. И запустив эту дрянь из говна и палок, поставил под угрозу, не много, и не мало, а саму гильдию писарей», ну, это папа Квентин мне позже рассказал.

   Узнав о непонятном механизме, Король естественно решил на это чудо взглянуть, и приехал в школу, никого не предупредив. Вот в школе переполох то был, прям как у нас перед приездом высокого руководства от министерства образования.

Мало того Король приехал внезапно, он еще приехал и не один, а со своим главным королевским мастером, Королевским кудесником.

   Он вокруг диковинки походил, шрифты в руках немного покрутил, и понажимал уцелевшими после погрома рычаги. На деда Агапа, и его подмастерья было жалко смотреть, насколько они боялись его гнева, они даже головы не поднимали.

Меня понятное дело тут же в приказном тоне заставили предстать перед его светлыми очами. А его королевский Кудесник осмотрел машину, что-то зарисовал в свою книгу и спросил: «и откуда в такой маленькой голове столько знаний», и небрежно ткнул меня пальцем в лоб.

Не скажу, что подобное изречение или жест мне понравился.

Король тут же присел на предоставленный ему стул: «Ну, рассказывай и чего это ты тут напридумывал, и людей моих взбаламутил? – и он кивком указал на деда Агапа и его помощника. Причем произнес это таким тоном, что я даже немного испугался, не зная, что тот, сейчас будет делать, не то казнить, не то миловать. Даже Эммануила едва ли не силком пригнали, и смотрели на всех нас так, словно мы тут некромантией занимались. Печатники тоже присутствовали в этой тесной комнатке, но с полным безразличием на лицах, «мол, мы не виноваты нас заставили».

– Ну, Владислав смелее! – настойчиво произнес Король, видимо наблюдая мое полуобморочное состояние.

   Я собрался с духом и все рассказал. Заметив, что меня в кандалы заковывать не будут, я немного осмелел, и даже для наглядности показал, как на нём работать, как подавать коробку со шрифтом под пресс с помощью рычажной подачи. И как опускать прижим при помощи второго рычага и как потом изымать шрифты, из наборной коробки, вытягивая клинья.

   Даже смог доказать, что этот аппарат способен на бумагу переносить не только текстовые распечатки. Я подобрал среди разгромленной мебели отломанную резную спинку стула, измазал её чернилами, загнал в держатель вместо наборной рамки и положил на нее сверху мятый и затоптанный кем-то лист бумаги и нажал на обломок рычага. Не скажу, что деду это сильно понравилось, но при его Величестве он возражать не стал. Ему видимо вообще вся эта история не нравилась.

   Единственным кто был крайне решительным сломать этот гибрид давилки фруктов, и ящика для шинковки овощей, только Глава Гильдии писарей, который лично присутствовал при разгроме мастерской резчика. К счастью, злость писарей налетчиков, ограничились разгромом, только печатного пресса. Что все случилось именно с подачи главы писарей, я не сколечко не сомневался. Он громче всех возражал, и доказывал, что секреты знаний этим деревяшкам, и он указал на раскиданный шрифт, – он бы не доверял.

   Но судьбу станка, К счастью для меня, решал, не он.

Король покрутил в руках отпечаток узора в одной руке и спинку стула в другой и сказал:

«Хитро. Мне нравится», а потом обратился ко мне и спросил ты и пригласительные бумажки можешь вот так наделать, и он поднял надорванный лист с отпечатанным заклинанием.

–Только чтобы красивым было?

Я посмотрел на деда Агапа.

– Можем сделать и красиво, если дед Агап красивый рисунок из дерева вырежет.

Король посмотрел на старика.

– Все как захотите, так и исполним – ответил старый резчик.

– Вот и займитесь, а тексты я тебе через отца передам, сказал Людовик Бесстрашный. И, прежде чем выйти из мастерской, остановился перед Главой Гильдии писарей и сурово сказал: «И чтобы такого больше не было, привести механизм в порядок, иначе твоя жена может тебя не дождаться, ты меня понял?

Пузан бухнулся на колени и затараторил: «Все понял, все исправлю, не губите меня, умоляю»!

И король вышел из помещения, следом за ним вышел и королевский кудесник, но чуть задержался, наклонился ко мне и тихо сказал: «Молодчина, так держать, надеюсь, я увижу тебя во дворце».

   И с этого момента деду Агапу и Филиппу было не до скуки, теперь помимо букв, он стал вырезать картинки и у него появились новые подмастерья. Та парочка писарей, которым я показывал, как набирать текст, теперь с набором справлялись самостоятельно, и с этого момента в царстве Людовика бесстрашного, появилась, книжная печать. А я вновь окунулся в изучение магических наук.

После визита Короля на эту машину приехали посмотреть и родители Эммануила. Поудивлялись, конечно, от души. Визит короля оказался весьма полезным для нас.

Денежное вознаграждение я получил весьма существенное. И на перекладине пресса появилась памятная резная табличка печатный пресс Владислава Хаттаба. Я также настоял на вознаграждении всех создателей этого устройства. Филипп теперь щеголял в богатом камзоле, и даже мог самостоятельно содержать просторную комнату, переехав из бараков слуг, а дед Агап получил неплохой гонорар за активное участие в создании этой машины. Но старик никуда переезжать из подземелья не стал, он только прикупил пару новых костюмов, да и обновил набор инструментов, приспособлений, новый плотницкий верстак, мастерский стол для удобства вырезания шрифтов, и начал усиленно обучать ещё одного молодого резчика для обслуживания пресс машины.

Казалось только мир и процветание, а по факту всё оказалось не таким радужным, как хотелось.

Когда мы вновь приехали в школу после очередных выходных дней, мне ничего не оставалось, как снова засесть в библиотеке, в этот раз я переключился на сбор информации истории о древних, попутно собирая множество обрывков из пророчеств, от разных пророков.

Успехи в магии меня радовали всё больше и больше, и каждый провал омрачал, мое настроение, порой до состояния бросить это все и забыть эту учёбу как страшный сон.

Побесившись немного, я вновь садился за уроки и «со скрипом и скрежетом» исправлял свои ошибки, и откровенно радовался за победу над своими неудачами.

Мы часто хвастались своими достижениями друг перед другом, что, к счастью, не возбранялось делать на переменах и между занятиями. Так пролетела ещё половина месяца. Занятия, становились все сложнее и сложнее.

Однако право обладание выпуска печатной продукции досталось семье Хаттабов, так как я, официально значился как Владислав Хаттаб, тем более по официальной записи сначала в школьной регистратуре, а теперь и в бумагах Серединного Королевства, во всяком случаи, так его назвали так сами жители этого Королевства. И еще я выяснил одну деталь, такого понятия, как тридевятое царство, или в тридесятое королевство, здесь не существовало, королевство называли именем короля, а какое-нибудь царство, именем царя, который правил в данный момент, все легко и просто.

В общем, я остался единоличным автором и изобретателем этого чудесного устройства. Причем это свидетельство было заверено личной печатью Короля Людовика Бесстрашного, и с этой минуты доход от издательства сторонних свитков или книг доставлялся моей приемной семье. А уж как дальше распределялись деньги между Школой магии, Королем и Семьей, только Квентин Хаттаб и знает.

Хотя я и получил официальную «изобретательскую грамоту, на печатный пресс». Я понятия не имею, откуда прилетело это слово, но эта грамота так и называлась «патент на изобретение». Хотя неприкосновенности эта бумага мне не добавляла, в глазах Писарей мы по-прежнему оставались врагами магического таинства.

Они заявляли, что перепись манускриптов, это таинство, и его нельзя доверять бездушным деревяшкам, а тем более Магам первогодкам. Наши доводы, что мы этим уже не занимаемся, детям писарей было совершенно по одному месту, мне кажется, они просто искали повод для драки вот и все. Первую нашу стычку без отмщения оставлять они явно не хотели.

И так было понятно, что, придумав печатный станок, я нечаянно задел корыстный интерес Писарей, которые на переписывании книг и манускриптов, зарабатывали королевские деньги.

После размноженного указа его королевского величества Король приказал выделить нормальное помещение, и назначить грамотных писарей на освоение нового устройства типографской печати. Но Магистр Школы приставил к прессу еще двоих как понимаю наборщиков, трое набирают, один печатает, а потом они меняются. Главный магистр школы поставил это дело на поток за что и получал поощрительные гонорары.

Под типографию были выделены три чердачные комнаты, в одной делался набор, во вторую подняли типографический пресс, слегка доработанный. Чтобы он мог печатать не только тексты, но и изображения. Моего вмешательства даже не потребовалось, они сами все сделали, ну, как понимаю не бесплатно. Третья комната являлась старым чуланом, он как раз использовался для просушивания готовых листов и, последующего складирования, а свои переплетчики в школе и так уже были.

Теперь в нашей школе манускрипты печатали не только для себя? но и для других провинциальных и даже знахарских школ.

Вскоре, после того как школьная типография начала работать в полную силу, на нас с Эммануилом снова напали мальчишки из «гильдии писарей». В этот раз для нас это уже не являлось неожиданностью.

Хотя врагов и оказалось больше, и они были сильнее нас. Они, едва завидев нас, сразу стали нарываться на драку. Они знали взрывной характер Эммануила с его тараканами в голове и воспользовались этим. Мальчики были старше нас, и в этот раз они навалились на нас, всем скопом. Но и мы не лаптем щи хлебаем, и дали достойное сопротивление, обрушили на их буйные головы все заклинания первого уровня, если бы городская стража не влезла в нашу драку, мы бы их в порошок стерли.

В темницу нас сажать не стали, так как местные жители видели, с чего началась драка, да и личное заступничество начальника стражи Эрика Гранта, тоже послужило нам хорошую службу.

Этим писаришкам хорошо досталось, хотя и не так крепко, как нам хотелось. Но сутки в темнице «за нарушение общественного порядка и нападение на братьев Хаттабов с непонятными целями» они себе заработали. Ну после того, как лекарь оказал им первую помощь, вот одежду, которую они на нас порвали, действительно было жалко. Это ещё им повезло, что грабёж не приписали, а то болтались бы они голубчики с верёвкой на шее, посередине городской площади.

Я пробыл здесь всего-то ничего, а проблем навалилось столько, что на несколько лет вперед хватит. Но, черт побери, нас сегодня должны забрать в имение, а ночью должно быть полнолуние, а нас не отпускают. И, похоже, даже не собираются.

Глава третья, Избранники

Первый день «Месяца белой травы», в общем в первых числах декабря тут как раз начало зимы», Я с тоской наблюдал полнолуние из окна сторожевой башни из комнаты начальника городской стражи, пока шло разбирательство кто прав, кто виноват. В башне появился папа Квентин, он как раз днем приехал за нами в школу магии, чтобы нас забрать в имение, а местные мальчишки сказали ему что видели, как нас с Эммануилом, и еще пятерых писарей, забрали стражники, и отвели в городскую башню.

Я этих придурков возненавидел в двойне. Еще один лунный месяц, улетел псу под хвост. Я едва на стену не лез от бессилия и злобы, как бы я хотел обернуться птичкой, и выпорхнуть из этих стен, и оказаться перед заветным зеркалом. Именно из-за дурости этих отпрысков писарей, рухнули все мои планы на перемещение этой ночью, а вместо этого мы с Эммануилом сидим здесь, пока Эрик Грант и папа Квентин, «лясы точит». И все это из-за этой дурацкой драки, хоть лбом о стенку бейся. Хотя меня и окружало дичайшее средневековье, но какие-то минимальные законы, тут все-таки существовали, и даже немыслимым образом соблюдались. Хотя не скажу, что обитатели этого мира, отличались особой гуманностью или милосердием. Во всяком случаи с моей точки зрения.

Я с трудом держал себя в руках. Лишь под утро в кабинете появились начальник стражи, и отец Квентин Хаттаб вместе с Эриком Грантом. Судя по легкому винному запаху исходившего от обоих, я понял, что их встреча была весьма плодотворной. А именно, пока мы с Эммануилом созерцали из окна башни заход луны, они просто сидели и пили вино.

Как я был зол словами не передать. В итоге Эрик Гранд вернулся в своё кресло и махнул нам рукой в сторону выхода. А отец Эммануила сгреб нас своими ручищами и подтолкнул вперед и не очень твердой походкой пошел следом. Спустились к семейной карете, и вернулись в имение. Но мне ловить было уже нечего, время полнолуния безнадежно прошло, и мне только и осталось, что с горечью бросить свой взгляд в сторону зеркала. А как открывать портал в другие дни

Так и осталось тайной, оставшейся на трех страницах выдранных злоумышленником из древней книги. Жаль, что заклинания «Повернуть время вспять» тут не придумали, а то, как можно было все исправить. Да, судя по всему, никто такими знаниями в этом мире уже не обладал, и это окончательно разбивало мои надежды, чтобы вернутся домой.

В общей сложности мы в имении провели только один день, чтобы помыться и отдохнуть ну и сменить пострадавшую в драке одежду.

На следующее утро нас как обычно усадили в карету и отправили школу магов, на очередную учебную неделю.

Все вернулось в свое русло. Чтенье письмо Зельеварение и практическая магия, как боевого направления, так и общеразвивающего и совершенствующего наши магические навыки.

Эммануил как прежде, обожал, хвастаться своей мощью магии земли, только как-то сверх меры, я почувствовал, да, да, именно почувствовал, что случилось что-то неладное, когда я его как обычно не встретил в коридорах школы, на перемене между уроками.

К этому времени мы практически все перезнакомились и когда я подошел к ребятам из его класса и спросил: «а где мой брат»?

Все в один голос ответили: «Он все-таки доигрался».

Где Эммануил любил колдовать, каждый из них знал. Они-то и рассказали, что видели, как он гулял по саду с какой-то знатной дамой, но видимо она была из приезжих, так как в городе эту даму никто не встречал, и так как она в этом городе никто не одевается, да еще в такую холодную погоду. Ребята, те, кто её видел, сказали, что она носила широкополую шляпу, украшенную свежими лепестками, а её длинное платье выглядело так, словно его соткали из осенних листьев и цветов. Видели, как они повернули в дальний уголок парка.

А через час садовник прибежал и сообщил, что он нашёл лежавшего без сознания Эммануила. Говорили, что он среди кустов роз лежал, и почти не дышал.

А дальше как всегда беготня и суета, Эммануила положили на носилки и отнесли в лазарет к Целительнице Руру. В лазарет по понятным причинам никого не пускали. Но было во всем этом что-то не так, старшие о чем-то молчали, а студентам, по этому случаю, ничего не объясняли.

Ту таинственную даму, что рядом с Эммануилом видали, едва ли ни всём составом искали. Но ее так и не нашли никто не видел что бы она выходила за ворота школы, а задняя калитка парка как и прежде оставалась запертой на огромный висячий замок и он был совершенно не тронут.

Даже тонюсенький слой снега, лежавший поверх него, даже не потревожен. Как и когда, вышла с территории школы, тоже никто не заметил, она просто исчезла, «как сквозь землю провалилась».

Вот тогда я и узнал, что этого хвастуна «хватил магический удар», во всяком случаи это была официальная версия преподавателей Школы магии.

На правах ближайшего родственника я первым кто прибежал к нему в лазарет, а там лежит Эммануил, мало того какой-то бледный, да еще и обессиленный. Первое что бросилось мне в глаза помимо ненормальной бледности приемного братишки еще его забинтованное плечо, Целительница Руру сказала, что «когда он падал, сильно рассёк его, но это было явно магическое воздействие высшей категории».

Его отец Квентин Хаттаб примчался буквально следом за мной, благо он был в это время во дворце Людовика Бесстрашного. А мама Лиллиан подъехала ближе к вечеру, дороги в это время года так себе, колеса вязнут, в слегка прихваченных морозцем лужах, а для санного хода еще не время.

Эммануил пролежал в лазарете три дня, и лишь после того, как его здоровью и жизни уже ничего не угрожало, его выпустили «на волю».

Еще в лазарете я пытался выяснить все подробности, но Эммануил, как упертый баран, наотрез отказывался рассказывать, что это была за дама, и как он оказался в саду. Ну, вот хоть ты тресни, он молчал как партизан на допросе.

Декан потом сообщила; «Что Эммануил, на свои занятия с магией земли, затратил чрезмерно много сил, за что и получился эффект опустошения».

За то время пока Эммануил лежал в лазарете, его история обросла новыми подробностями.

Ну, в общем, ту Даму, что в тот день с Эммануилом видели, так и не догнали, и как они же говорили, что эта знатная дама из сада не выходила.

Я думаю, что они ещё добавили от себя, что эта таинственная дама просто пропала без следа, и еще, рассказали, что там, где она ходила, даже не примяла траву. И следов на снегу не оставила не то, чтобы следы ног, а даже полога ее платья не собрало даже пушинки снега.

Видимо таких происшествий, в этой школе раньше не происходило, что даже спустя три дня, всё учителя школы магии направились в башню к главному магистру. И о чем-то долго и обстоятельно совещались.

Когда Эммануил вернулся наши школьные покои, у большинства ребят было много вопросов. Относительно той таинственной дамы. Но Эммануил вопросов этих старался избегать и никогда не отвечал прямо, каждый раз отшучивался или просто не лестно посылал всех» на зелёные луга, коз пасти».

Да что там говорить, если он даже мне ничего не рассказал. Был бы я Эдуард, а не Владислав, он, возможно, и приоткрыл бы завесу тайны визитерши, а так нет, и все тут.

Кстати, свои шрамы на плече, он тоже тщательно скрывал. И у меня сложилось впечатление, что это неспроста.

И я, решил взглянуть на его рану, тайком, мне же интересно в конце то концов.

В общем я подговорил своих ребят, что в одну из ночей, как только мой братец уснёт покрепче, мы его шрам и рассмотрим.

Сим’грей по этому случаю, после очередных выходных дней, даже стащил у своей бабушки сонный отвар, и пока мы отвлекали Эммануила разным трепом, он плеснул моему названному братцу его в компот. Он еще долго высчитывал дозировку отвара, а то Эммануил мог проспать больше трех дней, насколько убойная была эта штука.

Пока Эммануил спокойно спал я, рукав его рубахи закатал, а Деля’мур мне подсветил свечкой, и когда мы увидели отметину, он едва не выронил эту свечу.

На его плече Белые шрамы и рубцы, имели четкие линии в виде «символа магии земли». А когда я коснулся кончиком пальца его кожи, чтобы развернуть руку так чтобы этот символ увидели и остальные ребята. Рубец засветился ярко зелёным светом, источавшей магию земли, я это сразу почувствовал, высветив весь символ этой стихии. А мой палец, сильно кольнуло, словно я наткнулся на остриё иголки.

–Ух-ты, – вырвалось у меня, когда я отдернул руку, а на спокойном лице Эммануила проскользнула болезненная гримаса. Но едва я убрал палец, от его рубца лицо двойника вновь приобрело спокойное выражение. Я посмотрел на изумленные и не меньше моего, озадаченные лица моих заговорщиков.

Теперь мне стало понятно, с чего Эммануил эту отметину так тщательно скрывает. Ни у кого такой отметины не было, не у меня не у кого-либо из ребят.

«Это как печать земли», прошептал Жан Поль, рассматривая светящийся зелёный контур рубца.

Ребята хлопали глазами, «и как такое, может быть»?

Мы немного пошептались и решили никому об этом моменте не говорить, а я, расправил свёрнутый рукав и тихо прошептал:

–Кто-нибудь, или что-нибудь подобное видел?

Ребята только головами помотали, и шёпотом ответили: «нет, такого, раньше они не встречали».

–Видно боги, с милостью являлись, только мы им не попались, – шутливо произнес Сим’грей.

–Похоже, что мы теперь почти точно узнали, кого именно в саду, одноклассники вместе с Эммануилом видали.

– И кого? – шепотом переспросил я у Деля’мура.

– Скорее всего, какую-нибудь древнюю богиню земли.

– В каком смысле, – все также шепотом переспросил я у парня.

– Да их просто несколько вот и все.

Дальше все спокойно спали.

Эммануил как-то сильно изменился, и собою не хвалился, он в науку углубился, и перестал, всех доставать.

А тут на наши головы свалилась новость.

Главный магистр школы, всех собрал в трапезный зал и королевский указ всём зачитал: «В связи с усложнившейся ситуацией на северных и западных землях, для повышения знаний магии, Школа переходит на усиленное обучение боевой магии»!

– Мы что готовимся к войне? – спросил я у Деля’мура.

– Возможно, ты у Сим’грей спроси, его предки в рыцарском ордене состоят они в курсе всех войн прошлых настоящих и будущих – неуверенным тоном произнёс он.

С этим же вопросом я обратился к Сим’грею. И он на полном серьёзе говорит: «на западе есть одно буйное королевство Царя гороха….

Я невольно улыбнулся и спросил: «это случайно не то, которое с королевством грибов воевало»? вспомнив один чудной мультик из своего мира.

… Не смешно! Мой дед в той битве левую руку потерял алебардист гороховый, чётко попал ему между сочленениями доспехов. А он в этой руке держал наш родовой щит».

– Ой, прости, не знал, – извиняющимся тоном произнёс я, пытаясь отделаться от возникшей передо мной картинки, как царь горох обстреливает горошинами лесные грибы, а они, закрываясь своими шляпками, отражают эти горошины.

– Слушай, а почему это царства гороха называют, а там где твой дед воевал королевством грибов? – решил я утолить своё любопытство. – Да ты что про это всё и знают, – удивился Сим’грей.

– Ты не забывай что я из очень дальнего королевства, – ответил я, пытаясь выйти неловкого положения.

– А ну да, зеркало странствий и всё такое, – поправился Сим’грей.

«дело в том, что у царя гороха, на гербе изображён бобовый строчек, его прапрадед по бобовой ветви забрался в заколдованную крепость, и победил великана. С этого и разбогател, а потом срубил бобовый стебель, это чтобы из заколдованного замка на землю не спустился какой-нибудь злодей. Вернувшись оттуда, он и решил основать своё собственное королевство. Только до него там уже были земли лесного короля, ну у того на гербе гриб изображался это же все-таки лесное королевство как ни как.

– А ну тогда всё понятно убил великана, вынес из его замка сокровища и, разбогатев, основал своё королевство, – ответил я.

– Вот, а говоришь, что ничего не знаешь, – утвердительно произнёс Сим’грей, – у них всё семейство такое, без башенное.

– Понятно.

С трудом представляя, что там воевали обычные люди, а не ягоды или лесные растения. И в памяти всплыла ещё одна сказка, уже «про бобовое дерево». «Ну и дела, одна история получилась из другой», произнёс я, когда Сим’грей переключился на разговор с какой-то девочкой, которая тоже слышала его историю, – и подумал: «А в моем мире, это две совершенно разные сказки, не объединенные между собой одним героем, кажется, его звали Боб Короче он точно из иностранцев, уж, в чем, в чем, а в этом, точно не сомневаюсь».

Прозвенел школьный звонок, зазывая учеников на следующий урок.

После последней пары урока по «Зелье варенью» я спустился в зал Библиотеки. Поприветствовав Паскваля прямо с порога Библиотеки, попросил книгу, где описывались события появления в этом мире Черного барона. Паскваль принес рукописную книгу, под названием «Эпоха смерти».

Подержав на ладони увесистую книжицею, направился к ближайшему читальному столу, уложил ее на специальную подставку и раскрыл первую страницу.

Углубившись в чтение, я серьезно занялся изучением исторических событий, в ней также проскальзывали отрывки некоторых пророчеств той эпохи. Но из всех древних правителей, меня интересовал пока только один. Тут только полкниги, было описано про родственные связи, из серии Авраам родил Исаака, а Исаак родил…. И так далее и тому подобное, но суть я все-таки уловил, перелистав десятки, почти сотни страниц, пустого *словоблудия.

Примечание – Словоблудие – Пустые бессодержательные разговоры, праздная болтовня

Короче, где радость по заказу, где купленный восторг, лесть, словоблудие, где пресыщение, тунеядство и свинство.

«Даррелл был одним из правителей, живших в древнем мире, когда у людей и зверей был единый язык. Он случайно оказался возле огненной горы Лазурной долины, где встретил богов, сообщивших о надвигающейся опасности.

Они заранее предупредили о появлении Черного Барона в бескрайних водах мирового океана и о бедах, которые он принесет.

Боги поставили перед ним и еще троими правителями того времени главное условие, для сохранения гармонии и мира, они наделяют каждого могуществом одной из четырёх стихий.

Правители поклялись служить богам и следовать их указу, по предотвращению вторжения Неизвестного барона.

Только после присяги богам четырех разных стихий, боги наделили каждого из правителей повелевать этими стихиями.

Властелины стихий разошлись по свету, неся слово богов в древний мир. Научившись властвовать стихиями, каждый из них стал одним из самых могущественных правителей, четырех самых сильных королевств.

Трое правителей старались держать данное богам слово.

И только четвертому правителю безграничная власть над стихией огня, вскружила голову. Правитель, по имени Гарун, обретя силу огня, решил, что именно он достоин верховной власти.

Получив могущество и власть, он захотел править едино, вбив себе в голову, что он с тем же успехом может управлять и остальными стихиями. И нарушил обещание. Он развязал войну, убивая магов, других стихий уверенный в том, что он обретает их силу и знание.

Даррелл первый понял, что с властелином огня что-то не так, и предложил объединиться всем остальным повелителям стихий, чтобы остудить его пыл. И продолжать держать клятву богам. И противостоять порабощению свободных земель и освободить их от рабства Гаруна.

Но разногласия повелителей стихий сильно затянули переговоры, овладев неограниченной силой над стихиями, они не захотели прислушиваться к голосу разума, и погрязли в междоусобицах с другими королями, на какой-то момент, забыв о грозном предупреждении богов о грядущей катастрофе. Все были настолько самоуверенными в своей власти над стихиями, что появление на морском горизонте, неведомый доселе огромный плавучий город, удивил своим странным видом жителей поморских Королевств. Над ним развивалось, не известное в этих землях красное знамя, в центре которого изображался белый круг, а в нем были заключены два скрещенных древка, на конце каждого из них, торчали по два лезвия косы, направленных в разные стороны.

Подивились повелители железному городу, плывущему по морю океану и забыли о нем, занимаясь своими делами и разногласиями. До того момента пока Черный барон не вышел на берег.

Это был высокий светловолосый человек, с сильным волевым лицом он носил черную одежду, а на его груди висела брошь с изображением хищной птицы, седевшей на стальном кольце внутри которого находились все те же скрещенные косы. Именно за его излюбленный черный цвет одежды, и прослыл он как черный барон.

Говорил он необычно и странными словами. Позже когда его оружие заговорило, огнем и пламенем его герб стал внушать страх и трепет, у всех поморян, что оказались первыми свидетелями начавшейся войны. Он владел невиданным до нынешних времен оружием, его железных птиц не брали не стрела не копья, они летали со стремительностью огненного дракона и, так же как и плавучий город стреляли огнем несущий смерть и разрушения, гибли целые народы и крупные королевства, весь мир был посыпан прахом и костьми.

Гарун, увидев мощь Чёрного барона, сразу перешёл под его знамена, встав плечом к плечу с его темной армией, жалящей и убивающие всех на своем пути. Когда уничтожая другие могущественные королевства, так и не пришедших к согласию. Они захватили половину мира.

Каждый повелитель стихии считал, что он настолько могуществен, что способен противостоять черной напасти, в одиночку. Все призывы Даррелла к объединению армий, ни к чему не привили.

Гарун считал, что Черный барон, шагающий широкой поступью, по порабощённым землям, где устраивал свои порядки, усадит его на мировой трон.

Но у Черного барона были другие планы.

Когда властелины, наконец, объединили свои остатки армий в одну, было уже поздно.

После гибели последних правителей, чтобы спасти от полного уничтожения последние крупицы старого мира, некоторые могущественные Архимаги ценой своих жизней, прибегли к крайним мерам, и часть городов была скрыта волшебными чарами. Они и до сих пор скрыты от посторонних глаз, в ожидании своих законных правителей, в надежде возвращения их былого могущества и славы.

Отпраздновав свою великую победу, над прочими властелинами на утро Гаруна нашли мертвым во дворе своего нового замка. Он так и не смог обрести власть над другими стихиями он попросту не успел ими овладеть.

После таинственной смерти Гаруна единственным правителем остался Черный барон. Он опьяненный легкими победами над покоренным миром, провозгласил себя «Фюрером нового мира».

Я остановился на этой строчке и перечитал ее дважды.

После прочитанного имени, во мне шевельнулись очень неприятные чувства: «неужели Черный барон, провозгласивший себя Фюрером нового мира, каким-то немыслимым образом пробрался сюда. И не один, а с огромным кораблем, и с целой армией. И если это произошло именно так, как описывают, то не просто корабль, а один огромный немецкий авианосец. И прибыл он именно из моего мира, но, сколько, же лет прошло с тех пор, по моим меркам не так уж и много, а по меркам здешних летописцев почти вечность».

Не удивительно, что он так быстро захватил мир, в этом мире копий и стрел, огнестрельному оружию, сопоставить нечего. Мир, оказался беззащитным перед его злом.

Вот поэтому его и прозвали «Эра перелома».

Я потянулся, расправил спину даже немного прошелся, разминая ноги и руки, попросил Библиотекаря еще раз принести мне книгу о «Зеркалах странствий».

– Эту сдавать будешь? – спросил он, указав на раскрытую книгу.

– Не, сейчас дочитаю и отдам, все нужное я уже там вычитал, – ответил я, усаживаясь снова за раскрытую книгу. Глазами нашел место, где остановился и стал читать дальше.

«Стихии, оставшись без своих повелителей, разбушевались по всему миру, со всей своей разрушительной силой.

Земля, сотрясаясь, проваливалась прямо под ногами, горы извергали огонь, сжигая целые континенты. Вода проглатывала сушу как ненасытная рыба. Ветры поднимали в воздух все, что уцелело на суше или на море. Небо окрасилось в темный цвет и не пропускало солнечных лучей.

Даже Черный барон, объявивший себя императором мира, вместе со своей империей со всей своей армадой, оказался бессилен перед разгулом стихий, его империя сгинула в морской пучине, вместе с его стальными птицами, и плавучим городом, сгинув с лица земли.

В течение десяти лет, над разоренной войной и стихиями земле, воцарилось унынье и запустение.

Люди и звери, некогда бывшие друзьями, в одночасье стали врагами, поколения потомков сменялось одно за другим, многие забыли свой некогда единый язык мира. И их речь деградировала, и утратило ясность, и понимание, вплоть до примитивного визга или жестов. Небольшие сообщества, выжившие в эту эпоху, сохраняли зыбкую нить гармонии и просвещения, иные одичали, укрываясь в глухих пещерах и катакомбах, скрывшись от внешнего мира, утратили просветление и здравомыслие.

Не многим удалось восстановить былые королевства, две трети по сей день лежат в руинах как страшное напоминание о великом переломе и деяниях Черного барона. А его мертвые стальные птицы время от времени попадаются в диких землях и эти места считается проклятыми.

Закончив читать, я тяжело вздохнул: «Всё это конечно интересно, но я опять домой не попал, – словно возвращая меня в этот мир, всплыли воспоминания о родном доме. Я отодвинул книгу о великом переломе и подтянул к себе вторую, «О зеркалах странствий», которую Паскваль подложил, пока я был увлечен чтением первой книги, и сам опять куда-то исчез. «Ну, это было его излюбленным занятием», и я, при таких мыслях даже улыбнулся.

– Приветствую тебя отрок! – услышал я пожилой голос, за своей спиной.

  Я от неожиданности даже вздрогнул, и это мягко сказано.

Я подпрыгнул, сидя на стуле, когда увидел подошедшего к моему читальному столику старика, с длинной, слегка растрепанной седою бородой, в богатом дорожном плаще, в парчовом платье с золотой и серебряной вышивкой. Вот в чем, в чем, а в этих вещах, я уже разбираться. Я взглядом пошарил по его богато украшенной одежде, в поисках гербовой вышивки определявшей его принадлежность к известному роду, или его социальной принадлежности, но ничего такого я не нашел и, судя по всему, этот старик прибыл издалека. Он был подпоясан кожаным ремнем, на котором обычно в этом мире носили оружие, но у него висел рог, я такой видел у местных охотников загонщиков, только он был украшен Золотой окантовкой, но на охотника он точно не походил. В одной руке этот Старик сжимал свой посох, а второй, слегка поправил растрепанные волосы.

У меня создалось впечатление, что этот старик ехал верхом на резвом скакуне при сильном ветре, и только что с него спрыгнул на землю. При этом, несмотря на ощутимый ветерок на нём не шелохнулся ни один волосок.

   Не знаю, но почему, но мой взгляд остановился, на волшебном посохе, на который он опирался. А, на его древке, сияли руны. А потом эти руны словно растворились. А сам набалдашник посоха выглядел как огромный кристалл из куска горного хрусталя, очень приличных размеров, а внутри него бушевала нескончаемая гроза с постоянно сверкающими молниями. Но, несмотря на всю свою ярость, они не выходили за пределы его стенок.

А одежда Старика была украшена золотой и серебряной вышивкой, с красивыми рисунками и орнаментным узором с хитрым сплетением, словно в узоре были вплетены Руны или символы магии воздуха, только тщательно замаскированные. Но было в этом старике еще что-то, что-то знакомое и в то же время не уловимое.

   Он спокойненько стоял напротив меня, с изучающим взглядом учителя.

«Вы новый учитель»? Спросил я, и с недоверием посмотрел на него. Ну не похож он был на учителя, и одежда на нем богатая, учителя на уроки в такой одежде не приходят

А потом опомнился: «и где мои манеры, передо мной стоит пожилой человек, а я сижу, это конечно не трамвай и не метро, мест тут полно, но оказать почтение в этом мире я просто обязан». И вскочив на ноги едва не опрокинув стул, на которой я сидел тут же, приветственно поклонился. «Приличия надо соблюдать, пусть даже я и из другого мира», подумал я, замерев в почтительном поклоне.

– Ты смотри, как тебя тут выучили, – произнес он, явно улыбаясь в усы и бороду. Я проглотил это замечание как горькую пилюлю, ну не привык я тут каждому встречному поперечному кланяться.

– Пожалуй ты прав, я новый учитель. «И ищу своего ученика», —произнёс Старик.

А потом подумал, что он может быть из совершенно новых преподавателей старших курсов и зашёл в библиотеку за своим учеником, но его тут не оказалось, и он просто решил побеседовать со мной.

Он стоял на одном месте, но было очень странное ощущение, что воздух вокруг него каким-то образом движется. Я даже заметил, краем глаза, как со стола Паскваля, на пол улетело несколько каких-то бумажек, а раскрытая и кем-то забытая на соседнем столе книга, шелестя страницами, сама собой их перелистывала, словно в библиотечной башне настежь открыли всё окна и устроили сквозняк.

   Типичный Архимаг. Про Архимагов среди ребят болтали всякое, но вот так, лицом к лицу их никто, ни видел.

   –Если вы к Пасквалю? я могу его позвать.

– Не будем человека отвлекать – ответил старик, словно подыскивая удобный стул, чтобы присесть.

   «Слышал про тебя Владислав Белов, или как нынче Хаттаб? Я ничего не напутал»? продолжал старик, определившись с местом, усаживаясь на соседний со мной стул, не со стариковским кряхтением как я привык слышать, но с ощутимым затруднением. Видимо он привык к креслам или чему-то более удобному, чем библиотечные стулья. И что самое поразительное от него не было свойственного старым людям запаха, от него пахло свежестью и какими-то не то цветами, не то духами но едва уловимыми не резкими или душистыми.

У меня наверно «челюсть на пол упала» когда я услышал свою настоящую Фамилию.

«Ну что же личному знакомству очень рад, про твои успехи в магии воздуха тоже наслышан», все так же невозмутимо продолжал старик, отставляя свой грозовой посох чуть в сторону, и облокотив его о край читального стола, что напрочь отметало его призрачную природу, вернее природу призрака.

   –Откуда вы знаете мою настоящую фамилию? И про успехи? – потом не удержался и спросил: «Вы Архимаг?

– В некотором роде, – ответил гость и в его глазах засветились хитрые и смешливые искорки.

– Мне и самому хотелось бы верить, что у меня замечательные успехи в магии но нет, на самом деле у меня ни черта не получается, надо мной весь класс смеётся, – произнес я ибо врать старшим нельзя, меня еще бабушка учила.

Одновременно чувствуя в душе скрытую радость, что обо мне меня такого мнения.

– Я многом знаю, и как ты сюда попал и о том кто знанья тебе эти передал.

– Если Вы Архимаг, и знаете все на свете, то значит, Вы можете вернуть меня домой? И как Вас назвать и величать, если это не тайна? Если вы поможете мне вернуться, я что угодно для вас сделаю, – с надеждой в голосе спросил я. Готовый кинуться к нему в объятия, если он действительно это сделает.

– Ты и сам сможешь это сделать, и даже без меня – размеренным тоном продолжал Архимаг.

– Но как! Я уже много раз пробовал и меня переносит не туда куда надо.

– То, что ищешь, – и старик указал пальцем на раскрытую книгу, в которой каким-то немыслимым образом раскрылись именно там, где были выдраны листы о зеркалах странствий, – у тебя здесь, – и он коснулся указательным пальцем своего виска. «Вот там и ищи ответы.

– Но? – чуть не рыдая, произнес я, понимая, что надежда вернуться домой тает прямо на глазах.

   Мое имя Стрибог, и могу сказать что ты сможешь вернуться назад после того когда городской мост трижды поднимется и опустится на землю. Когда ты с державой в руке освободишь целый город от древнего заклятья, после того как небо примет тебя в свои объятия, – и старик скрестил руки вместе и помахал кистями словно крыльями.

Я даже «окаменел» когда услышал продолжение.

Меня когда-то в древности почитал и твой народ.

   И у меня по спине прошёлся неприятный холодок.

– Вы бог? – высказал я свою догадку.

 Старик кивнул.

В этот момент в библиотеку зашли ребята среднего курса, и уставились на старика.

– Какая неприятность произнёс он, оглядев вошедших ребят, которые приветственно поклонились и предпочли выйти из библиотеки, словно стесняясь за своё внезапное вмешательство в тайную беседу.

   Старик заметно улыбнулся.

– Ну, мне пора, а то засиделся, вообще я подземелья не люблю. А ты дерзай, грызи гранит познаний. И он по-дружески похлопал меня по плечу; «на магию получше налегай и главное никогда не унывай, как вспомнишь, правильный ты код, так сразу, домой и откроется проход».

– Но когда? Если сломают дом с «Зеркалом Странствий» я не смогу вернуться домой никогда!

   Я лиж смахнул слезу с глаз, буквально потратив на все это один миг, а когда оглянулся, то увидел что сидевший напротив меня старик, просто исчез, испарился, будто и не было его вовсе.

   Появился лишь Паскваль, с очередной стопкой книг. И ребята со среднего курса вновь заглянули в библиотеку и посмотрели в мою сторону. И не задавая лишних вопросов, поглядывая в мою сторону, пошли к столику Паскваля.

   Я поднялся и тоже направился нему, чтобы сдать книгу. Нов этот, же миг, я почувствовал, что мне не хватает воздуха, я не могу вздохнуть полной грудью, а саму грудь «словно сдавило стальными тисками» сердце сильно и больно кольнуло. Я схватился за грудь и почувствовал, словно где-то внутри встала какая-то перегородка, не мог не вдохнуть, не выдохнуть когда в глазах в одно мгновение все потемнело. В последнее мгновение я увидел, лица ребят со среднего курса и испуганное лицо Паскваля. Потом книжные полки поплыли куда-то вниз, а магический шар, висевший под потолком освещавший зал библиотеки, спустился вниз и погас. Меня словно выключили, что потом произошло, уже не помню.

  Очнулся я также резко, и внезапно, как и отключился.

Первое что я увидел, когда открыл глаза, это беленый свод потолка, слегка закопченный местами, вокруг меня пахнет отварами, и какими-то травами. Осознание что я лежу в лазарете, пришло чуть позже, когда ко мне подошла целительница Бетти с тазиком, в котором лежали хитро свернутые тряпочки для примочек.

   –Ну, наконец, очнулся милый, – сказала она, когда увидела, что я открыл глаза, но ещё не окончательно пришёл в себя.

Мой слегка зашторенный взгляд все ещё блуждал по помещению, ни на чем особо не застревая.

– Мы к твоим родителям отправили гонца, так что они скоро прибудут, – ив этот самый момент открылась дверь, и в дверях появился Магистр школы.

   Бетти отжала в тазике тряпочку, которой она делала мне примочки и направилась к Магистру школы, со словами.

– Что-то странное с ребёнком было, горячка, а на плече рубец, в виде трёх разорванных колец, есть подозренье, что в момент паденья получил об угол читального стола он это рассеченье.

   Эффект такой же как у первого Хаттаба только это странно и совершенно непонятно. Но едва она закончила, как магистр приложил палец к её губам и сказал:

– Не будем на эту тему, распространятся, и так хлопот хватает.

   Магистр, увидев, что я очнулся, подошел ко мне, а на его лице застыла добродушная улыбка:

– Ты Паскваля, до смерти напугал, когда ты перед ним в читальном зале без чувств упал. Ну, покажи что там с твоим плечом?

Я более-менее пришёл в себя, но мое левое плечо, очень сильно саднило, и щипало. Я откинул одеяло, да и самому тоже хотелось увидеть рану. Но оно было забинтовано, и в итоге магистр только провел над ним рукой, и слегка поморщился.

В его глазах я заметил настороженность, но он по-прежнему сохранял добродушную улыбку.

– М, да, вот так сюрприз, – он поправил одеяло и добавил, – когда поправишься, будь добр зайди ко мне.

Магистр поднялся и направился к выходу, к нему подскочила целительница Бетти. И до моего уха донеслась фраза брошенная Главным магистром: «Все верно это магическое воздействие и очень высокого уровня. Кстати как его состояние»?

– Все в порядке день другой отлежится как Эммануил и все, – ответила ему целительница.

– Хорошо поднимемся ко мне ненадолго, мне надо кое-что с вами обсудить, – и они вышли за дверь лазарета.

   Я слегка поднялся, дотронулся до плеча и обомлел. Даже сквозь повязку я почувствовал три рубца, и в моей памяти всплыла улыбка посетившего меня в библиотеке старика. Теперь я не сомневался, что он не случайно появился в библиотеке. «Вот значит, ты не ученика искал, а меня. А зачем»? пробормотал я, буквально одними губами. Теперь я точно знал, он не случайно там появился, он выбрал совершенно точно и время и место. Паскваль бродил где-то далеко в глубине библиотеки, я сидел в зале совершенно один, а ребята со среднего курса, те вообще в этот момент туда случайно вошли.

   «Значить дед мне все-таки не приснился, и именно по левому плечу он дружески похлопал меня, незадолго до того как сам исчез. Это что же такое получается? от воздушной магии привет», произнёс я, когда заметил, что контур рубца стал подсвечиваться голубым светом.

«Ни хрена себе, Магический след», пробормотал я, видя как голубоватое сияние, проступает даже сквозь бинты, очерчивая четкие контуры символа воздуха. И вновь улёгся на подушку.

– Богов печать! – неожиданно услышал я голос с хрипотой.

Я оглянулся, я же точно знал, что в комнате я один Целительница Бетти и Главный магистр вышли за дверь.

Я повернул голову, в сторону говорившего и уставился на соседнюю кровать.

   На ней сидел в латных доспехах старик, только сквозь него просматривался вид комнаты. Я даже испугаться не успел, созерцая, как беззаботно заваливается на кровать старик в тяжёлом доспехе, при этом перина даже не прогнулась несмотря на весь массивный облик престарелого рыцаря.

   –Вы кто? – спросил я его.

– Хороший вопрос, – произнес призрачный старик, – Имени не помню своего, в этом замке обитаю, очень уж давно. А здесь… – и он обвёл рукой помещение лазарета, – когда-то были мои покои.

   Множество людей я посещал, всякого конечно повидал, и боль и кровь и непотребства тоже.

– Вы действительно призрак этой школы? «Из библиотеки?» – спросил я.

   Твой брат, как и ты, вот так же восклицал, когда я ему про печать рассказал. Только со мною он не стал говорить, а кинулся в меня подушкой в тот же миг. Меня понятное дело подушкой не победить, и он улыбнулся, отчего его усы, словно встопорщились в разные стороны. «Меня это не зацепило, но подобное отношение к старейшему обитателю этого замка, обидело».

– Такая выходка, Эммануила меня вообще не удивила, а что он напыщенный дурак, я, это знал и так.

– А ты другой, – заметно порадовался призрак, – с тобой приятно поболтать. Поэтому тебе я скажу, гораздо больше. Чтобы добрую богиню возвратить, этому миру необходимо властелинов возродить.

Я даже приподнялся на кровати. Призрака я перебивать не стал, да и вообще я призрака вот так на соседней койке, впервые увидал. А старик, тем временем свой рассказ продолжал:

– Древними Богами в этом мире были выбраны четыре претендента, и все они отмечены судьбой, ну примерно так же как вот с твоей рукой, – и он похлопал себя по левому плечу, но его рука не прошла сквозь него, а словно упёрлась в его осязаемую плоть.

   «Следуй зову своего сердца и силе, что всегда с тобой. И главное, запомни, какая сила властелину отдана, в любой момент может быть богами также и отобранной она», – продолжал старик призрак, полежав на кровати, он поднялся, и уселся на нее, легко и непринужденно.

Прошу прощения маленький Хаттаб, но я вынужден удалиться.

Я даже попрощаться не успел, как призрак старика просто растворился, он, словно в облачко превратился, и в воздухе растаял без следа.

«Значит, о призраке ребята не наврали», подумал я, всё ещё смотря на опустевшую и правильно заправленную кровать, на которой не появилось не единой складочки, не единой морщинки, на том месте, где мгновение назад вольготно лежал призрак старика в тяжёлых латных доспехах, и подумал: «А он перед сном раздевается»? – а потом подумал, и ответил самому себе, – он же призрак. Хотя думаю, чтобы даже после смерти, бродить по замку в тяжёлых доспехах удовольствие ниже среднего, хотя кто их знает призраков этих. Ну, во всяком случаи громыхания цепей, или латных пластин, я при появлении или исчезновении призрака не слышал».

   Вновь в плече меня кольнуло, а между пальцами руки, сама собой образовалась молния.

Осматривая свою руку, на которой между пальцев проскакивали короткие искры, я в ужасе подумал, «что вообще со мной творится? Заклинание я не читал, свой магический генератор тоже не запускал, а молния возникла сама собой, и как отменить, или поглотить её как нас учили у меня не выходило. Единственное что мне пришло в голову это то, что у меня скопился какой-то неизвестный мне излишек манны. Ну, я и решил его скинуть. Одним махом я метнул её в каменную кладку стены. Улетела то, она улетела, что даже тряпка подгорела, которая на той стене висела. И в воздух лазарета к травкам и снадобьям, добавился едкий запашок паленой материи.

   В этот момент дверь в лазарет тихонько приоткрылась, и в дверном проёме появилось лицо Эммануила. Он повел носом и негромко спросил: «А-а, ты тут своей магией балуешься. Потом перевел взгляд на тлеющую тряпку и добавил. Целительница Руру с Бетти не оценят, и он взял какой-то ковшик и залил тлеющий кончик тряпки водой.

– Ну, привет Владислав, – осторожно озираясь по сторонам, произнёс он, – ты один?

– Сейчас один, – ответил я.

– Когда про тебя узнал, я даже урок прогулял, и главное чтоб мой прогул магистр школы не видал. Мне ребята со среднего курса сказали, что и тебя хватил такой же удар, как со мной приключился.

Потом он подошёл ко мне и совершенно бесцеремонно попросил показать ему свое плечо.

– Ишь ты! – недовольно произнёс я – а когда я тебя попросил показать рану ты меня на хутор коз пасти посылал!

–Ай да ладно, мы же хоть и не настоящие братья, но все-таки живём под одной крышей, – начал умасливать свои речи мой двойник.

Ну, я конечно на нём немного отыгрался, слегка поиздевавшись от умирающего от любопытства парня, а потом сказал: «ты сперва своё покажи».

Я видел его знак на плече, но Эммануил не знал, не ну может он и догадывался, что я о его метке знаю, но не был в этом уверен.

– Ну, хорошо, – сказал Эммануил и, засучив рукав, показал своё плечо, выставляя на, показ свой символ земли.

Дальше я уже секретничать не стал, и тоже показал свое плечо: «На, смотри».

А что оно было забинтовано, не сказал. Он только коснулся моего плеча, как символ, светясь голубым свечением, проступил сквозь материю, описав свои контуры. Видимо он в свое время проделывал те же самые манипуляции.

– Печать богов, настало время, что люди ждали с нетерпеньем – раздался голос с хрипотцой. И призрак деда в доспехах вновь соткался из воздуха и оказался рядом с нами, в этот раз он сидел в воздухе, словно в удобном невидимом кресле.

– Ты опять пристал, – сказал Эммануил, и потянулся за подушкой с соседней кровати.

Я его порыв остановил:

   –Да что с тобой? Это же нормальный дед, хотя и призрак.

– Я всякого повидал, – ответил взаимным поклоном в мою сторону старик призрак, – но двух властелинов в одной комнате я не встречал никогда.

– Молчи старик и никому об этом не говори! – выкрикнул в его сторону Эммануил.

– Эммануил прекрати, чего он тебе плохого сделал?

   –Ты знаешь, что это за тип? Это Граф Де’сад, при его жизни этой бы встрече ты был бы уже не рад.

   Он детей своих с женой убил, за это деяние он и проклят был.

   Старик на парня замахнулся, но словно кто схватил его и в подпол уволок.

– Будь осторожен брат, чтоб при подобных разговорах со всякими призраками и твоё сознанье не поглотил зловещий мрак.

– Вообще-то он мне про властелинов говорил, и про спасение какой-то богини.

– Перестань, ты же сам в пророчества не веришь, а властелины стихий и спасение Богини Гармонии совершенно безнадёжная мечта. Этот призрак давно из ума выжил.

– Но почему он назвал нас властелинами?

– Говорю же что спятил старик Де’сад.

– Тогда объясни мне, что это было, – и я ткнул пальцем в его предплечье, и в свое, – Это как объяснить.

– Не знаю! – ответил Эммануил, когда через неприкрытую дверь, донеслись приглушенные шаги по коридору.

– Все я линяю, – сказал Эммануил и направился к двери.

– Что касается призрака, мне так не показалось, – возразил я ему вдогонку, – кроме того он сказал что мы с тобой помечены судьбой. И согласись теперь это трудно отрицать. Символ воздуха у меня и магии земли у тебя.

Он чуть остановился, как бы обдумывая мои слова.

– Эммануил знаешь, что самое забавное? – спросил я его, пока тот подглядывал через щель приоткрытой двери.

– И чего? – переспросил он, отвлекаясь от наблюдения действия в коридоре.

– Интересно, а кто сейчас носит символ огня и магии воды? И чтобы ты не говорил, а мне кажется, что старик все же прав.

– Я уже сам ни в чем не уверен, – ответил Эммануил, и выскользнул из лазарета, предварительно осмотрев коридор, чтобы избежать нежелательных свидетелей.

Долго в лазарете прохлаждаться, мне не дали.

   Утром следующего дня, меня разбудили разве что к завтраку, поинтересовавшись моим самочувствием, Обе целительницы сняли с меня бинты, еще раз подивившись отметине оставшейся на моем предплечье. Да, а посмотреть было на что, четкие контуры белых рубцов в виде трех разорванных колечек обозначавшие во всех умных книгах символ воздуха. Что говорить приметный подарок оставил мне неожиданный гость библиотеки, он-то испарился, а мне расхлебывай и на вопросы отвечай, будто мне больше всех надо.

Каких-либо ограничений у меня не было, таких как временное отстранение, от занятия физкультурой, или не колдовать на морозе, в целях избегания от простудных заболеваний, ну или что-то в этом роде.

   В этот день меня посетила моя приёмная семья, Эммануил в то время тоже приходил, на этот раз вполне официально и без утайки. О нашем вчерашнем разговоре с призраком, ни он, ни я не распространялись, кто знает, как эти взрослые отреагируют на такие новости. Не знаю как тут, но в моем мире меня бы сразу определили бы в «Дурку», и это точно.

   Когда Квентин Хаттаб, расспросил о моем здоровье, и узнал, что у меня всё в порядке, то остался доволен.

Ну с учетом того что мне постельный режим отменили уже на второй день, мы оделись и поехали всей семьей сперва на ярмарку, подкупать всякие полезности, а заодно морально готовится к главному событию этой зимы, «день рождения принцессы и праздничному Балу в её честь».

  Мне и Эммануилу даже костюм нарядный прикупили, как мама Лиллиан говорила: чтобы на Балу, мы с Эммануилом красавчиками были.

– Так он вроде стал королевским пажом?!– ни вовремя вспомнил Эммануил.

– Вот, надо же тебе было ввинтить свои три солида! – выругался я, испепеляя взглядом, распрекрасного братца».

Папа Квентин на слова Эммануила только и ответил:

Верно, Владислава в пажи произвели, вполне официально, но семью при подношении подарков, он всё равно будет представлять именно нашу.

– И что я там буду делать? – спросил я, пытаюсь в голове связать эти два непростых дела, быть гостем на Королевском балу и в то же время выполнять функции Королевского пажа.

– Не беспокойся, в твои обязанности пажа, будут входить дежурства при Короле, сопровождение его на охоту, в некоторые его поездки, на прогулки и прислуживание за столом, выполнение разных поручений. Ну, или поступать и в распоряжение дам – его матери, жены или дочерей. В некоторых случаях будешь оруженосцем. Хотя, скорее всего тебе это не грозит, с твоими-то способностями.

Ну что тебе еще сказать. Будешь посещать помимо магической школы еще и придворную, где тебя обучат истории, географии, арифметике, иностранным языкам, фехтованию и танцам. Ну, в общем, всему, что необходимо для будущего дворянина. Единственное что учиться будешь под надзором, будучи под одной крышей с придворными вельможами. Запомни, Его величество неспроста выбрал именно тебя, к себе во дворец он лично отбирал самых достойных представителей дворянских семей, а в пажи, детей из низших сословий не берут, понял? – спросил Папа Квентин.

Я кивнул.

–А новый костюм лишним не будет, – добавила от себя мама Лиллиан, – Ты своей печатной машиной добавил в наш сундучок еще несколько увесистых мешочков золота, – и она мне подмигнула.

– Ну что-что, а на новый костюм ты себе заслужил, – подтвердил папа Квентин.

После ярмарки нас вернулись в школу магии. На «скользкие вопросы», я старался не отвечать, про печать стихии, образовавшуюся на моём плече, я рассказал только тем ребятам, кому больше всех доверял, это Деля ‘муру и Сим’грею. И о призраке, которого, я встретил в лазарете, тоже рассказал. Они действительно были нормальными ребятами, и даже после моего рассказа, они только присвистнули, и даже тихонько позавидовали, о чем незамедлительно мне и сообщили. Единственное что мне не пришлось рассказывать это о том, что перед тем как я рухнул перед ошеломлённым библиотекарем, и двумя учениками среднего курса, по школе уже пронеслась молва, что рядом со мной видели старика Архимага с грозовым посохом и золоченым рогом на поясе.

На вопрос: «А кто это был»?

Я ребятам честно сказал: «Что сперва я хочу сам с этим разобраться, и прежде, чем что-либо им говорить.

Вскоре школьный звоночек прозвенел, и мы вернулись в класс, когда я вернулся за свою парту. Бенедикт пересчитал всех по головам, и удовольствием сообщил:

– Ну что же, по крайней мере, сегодня без потерь, – произнёс он и посмотрел в мою сторону.

   –И так, Внимание урок, – громогласно объявил Бенедикт, – Запомните друзья, настал ваш звёздный час, у каждого из вас должна быть вот такая книга заклинаний, – и он взял со своего стола плотную с твердым кожаным переплетом книгу небольшого размера напоминавшей своим форматом обычную тетрадь в 48 листов. В этот раз Бенедикт не стал просить свою помощницу раздавать эти книги, он решил их раздать лично, предварительно просветив своих учеников:

– Хочу вас просветить эта книга действительно непростая, а с зачарованием.

Он раскрыл ее на первой попавшейся странице перелистнул пустую страницу туда и обратно, а потом как вырвет ее из книги с противным треском, что у меня даже сердце ёкнуло. Потом покрутил его в руке, демонстративно показывая нам, что этот листок действительно вырван. Потом он с жестом фокусника вложил его в книгу, и она словно приросла к переплету, превратившись нормальную страницу.

По классу пронесся вздох удивления.

После чего Бенедикт Рыжий взял со стола отдельно лежащий листок папируса разгладил его и спокойным жестом Фокусника вложил его в книгу, и он прирос к корешку с одним лишь различием. Он отличался и по цвету и по плотности.

– Вот так мои дорогие, – продолжил учитель довольный произведенным эффектом и продолжил, – таким образом, из этой книги вы можете удалить неудачные заклинания и заменить их удачными, независимо на каком типе бумаги оно написано. Вот только заклинания на коже вы сюда не приладите, мы же не орки, правильно, – и он улыбнулся.

В классе все как один в ответ утвердительно кивнули.

Про орков я слышал, но в основном ничего хорошего.

   Сегодня, я вам расскажу, как её разбить на необходимые разделы магических направлений, и куда вносить заклинания первой необходимости.

И главное как её правильно заполнить.

Потом он подошёл к классной доске и схематично кусочком. Извести стал вычерчивать до боли знакомую схему составления плана написания, словно собирались писать сочинение «как я провёл лето».

Первым и основным разделом являются те заклинания, которые необходимы для вашей защиты и нападения, это раздел защитные заклинания, следующим являются уже боевые заклинания. Но заполнять нужно, прежде всего, по направлениям оставив несколько страниц пустыми в самом начале этой книги.

Бенедикт начертил первую линию сверху вниз, как бы разделяя школьную доску пополам. С левой стороны от разделительной линии он нарисовал щит, и отвел стрелку влево. Справа от разделительной линии изобразил меч, и от центральной линии тоже отвел стрелку вправо, если длинную палочку с перекрестием в нижней его части можно было мечем. Не особенно детализированная картинка.

Потом он выделил жирную линию, – Это стержень основной силы магии, на котором держатся все основные направления, объяснил он, отчерчивая от нее стрелки, слегка надавив на кусочек извести

выделив осевую линию, он отчертил стрелки в разные стороны, и обозначил их символами стихий из рунной магии.

– И так сначала, идёт магия воздуха, как магия тонких и легких материй.

Сразу под ней идет магия огня, она также главенствует среди легких материй, но значительно тяжелее воздуха, но, тем не менее, оно способное видоизменяться.

Следующее идет магия воды, это более плотная субстанция и значительно тяжелее первых предыдущих, но в равной степени способно под воздействием двух легких стихий видоизменится. При силе воздуха подняться в небо и пролиться дождем при воздействии огня превратится в пар ну и так далее, эта стихия больше подвержена магическим *метаморфозам, чем остальные стихии.

Следующее из стихий идет магия земли, включающая основные и весьма весомые силы. Это самая тяжёлая субстанция и частенько не подвластная даже на высших ступенях магии.

Далее идёт магия Восстановления, включающая в себя все четыре стихии, и ее положительными проявлениями.

После неё идет магия Разрушения, она включает, как и предыдущая магия, но с отрицательными ее проявлениями.

И лиж в конце идут вспомогательные направления, такие как школа Иллюзии и Ясновидения», Бенедикт убрал руку от доски и обвёл всю схему большим кругом и положил кусочек извести на подставку и пальцем стукнул по внутренней части круга вот это и должна в себя вобрать ваша книга заклинаний, – закончил он.

Примечание – Метаморфоза – это превращение одних вещей, процессов, явлений в другие. Она предполагает изменение в форме, виде и/или субстанции объекта, но включает в себя также и постоянство, поскольку превращающийся объект не исчезает, а переходит в другую форму. 

В биологии метаморфоза – это изменение формы и строения органов растений в процессе их исторического развития или изменение внешнего вида и образа жизни животных при переходе из одной стадии развития в другую. Например, метаморфоза гусеницы в бабочку или листа в усик. 

Также метаморфоза может означать полное, совершенное изменение, преобразование (обычно внешнего вида кого-либо, чего-либо). 

Бенедикт разнес книги по столам и вернулся за свой стол. Я перелистал пустые листы книги и, подняв руку вверх.

После разрешающего жеста учителя спросил: «Можно спросить? Если страницы так прилипают к книге, то, что за чары на ней лежат»?

Учитель только усмехнулся:

– Это чары оковы войны, так что если у вас есть разрозненные заклинания, то вы их можете вложить в книгу, и они станут его частью.

– Скажите, а что это за оковы войны? – не унимался я.

– Все просто, – ответил он, в стародавние времена этим заклятием связывали врагов на поле боя, чтобы они не смогли сбежать с него. Да это жестоко, но так было раньше, теперь это применяется в мирных целях, теперь понял, – и он стукнул пальцем по книге.

– Да учитель, – ответил я.

– Да и еще! – привлекая к себе внимание, произнес Бенедикт Рыжий, – В подобных книгах необходимо и обрядовые схемы рисовать, только грамотно распределите по страницам, самим будет проще использовать, придерживаясь этой общей схемы, кстати, перепишите ее себе как основу. Потом самим будет легче в ней ориентироваться.

Писать предельно точно, чтоб при чтении заклинания или какого-либо зачаровывая, у вас призвалась, к примеру, стрекоза, а не криворогая коза».

Так закончился очередной урок магии.

   И вот тогда-то и появилась у меня, настоящая книга заклинаний. В общем, это оказалось не единственным сюрпризом этой книги. Применяя руническую магию, я мог дополнять листы с заклинаниями, не переписывая их, или выдрав лист с неправильным, или неудачным заклинанием, мог его сменить на абсолютно любой лист уже с правильным заклинанием совершенно спокойно.

А вносил эти заклинания не только те, что шли по школьной программе, но и те, что могли привлечь моё внимание своей необычностью, я хорошо запомнил слова Библиотекаря, заклинания лишними в жизни не бывают, а порой и жизненно необходимыми.

Он был прав, на всё сто процентов, вспомнив недавнюю драку, и то, как дети писарей хотели нас с Эммануилом отдубасить по полной программе. Тогда нас спасла только магия, хотя я готов был пустить в ход даже свой золоченый стилет Сатарийского Царя, или кому он там до меня принадлежал. Став теперь неотъемлемой частью моего костюма, я с ним никогда не расставался, ну разве что не спал с ним, и не лез с ним в купальни.

Кстати, после детального изучения, я сделал невероятное открытие, в хитром рисунке, нанесённом искусным *гравировщиком на лезвие стилета, я увидел символ стихии воды, это было странно, но в узорах украшавших его ножны, тоже была вплетенная руна этой стихии.

Примечание – Гравировщик – Ремесло гравировщиков весьма древнее и связано с нанесением углубленных рисунков на камнях и прочих материалах. В Древнем Риме, например, существовало искусство под названием глиптика – искусство резьбы по мрамору и полудрагоценным камням, а до него похожие техники применялись в Древнем Египте, Вавилоне и Ассирии.

Я даже невольно поежился, у меня почему-то сложилось впечатление, что он принадлежал если не властелину воды то очень тесно связанному с этой стихией магу, и ещё на нём чувствовалось чары, оберегающего его владельца. И мне вдвойне мне было непонятно если это так, то почему вода поглотила этот корабль, если он вёз этот мощный артефакт. Я, наверное, никогда не узнаю, если конечно не предположить, что вода решила сама спрятать его в своих глубинах, чтобы он не попал, кому не будь нехорошему. Но судя по историческим книгам относительно недавних лет Сатарийское островное королевство, было неплохим процветающим королевством. И опять непонятно почему его разрушила именно вода, если я ничего не путаю, первым Королем Сатарийского объединенного королевства, был Альфред Волнистый, внук Властелина Воды.

Но он попал ко мне, и я сильно подозреваю, что не случайно.

Те заклинанья, что мы изучали на уроках, были общепринятыми, базовыми знаниями школы магии разных стихий, но помимо них я добавлял и другие понравившиеся мне заклинания.

Я точно не знаю, чем я привлёк внимание Библиотекаря, но он явно мне симпатизировал, и помогал разобраться с некоторыми заклинаниями, и каждый раз говорил:

«В тебе есть очень неплохие задатки в магическом деле, не говоря уже о том, что ты за штукенцию придумал, люди короля до сих пор нарадоваться не могут, как ты облегчил им труд».

Это он имел в виду мою историю с печатным прессом. Хотя он всех проблем и не решил, но значительно облегчил доступ к заклинаниям, и не только.

Из предложенных Пасквалем заклинаний я не все применял, нона всякий случай в книгу я их все-таки записал. Кто знает, когда и в какой момент они могут пригодиться.

Ну, во всяком случае, я сделал весьма ощутимый список заклинаний и по другим стихиям тоже, хотя в некоторых из них я либо плавал либо хромал. Всё перечислять не имело смысла, но объем моей книги заклинаний значительно увеличился, что-то запоминалось, а что-то в моей голове даже не задерживалось так и оставаясь на бумаге.

И что для меня было невероятно сложным впервые месяцы учёбы в школе магов, теперь стали получаться, и даже почти без пострадавших. Из всех четырёх стихий все заклинания стихии воздуха, получались весьма эффектными и очень мощными, если оценивать по пятибалльной шкале оценок, то на пятерку с тремя плюсами, что не скажешь об остальных трех стихиях, там я был середнячком, с твердой но уверенной троечкой.

Стихии воды, земли или огня, выходили не столь эффектными, хотя с огненными заклинаниями, у меня было значительно лучше, чем с заклинаниями воды или, к примеру, магией земли. Последнее мне вообще не давалось, даже при больших затратах магической энергии.

   На уроке магии огня, когда я использовал заклинанье «Кольцо огня» получилось, скажем, эффектно, но как мне сказал Бенедикт; «неэффективно, хотя и красиво».

Ну как сказать вместо огня у меня получились фейерверки, разлетавшиеся по всей округе окутывая деревянные цели на тренировочном полигоне который, кстати говоря, тоже был в школьном саду. Он же являлся и дуэльной площадкой для магов выпендрежников.

Ну, меня сея, чаша миновала, за все время обучения, что не скажешь об Эммануиле, тот частенько бывал там с переменным успехом, когда победителем, а когда побежденным. Ну, это он сам виноват, нечего лишний раз нарываться, и кричать на каждом перекрестке: «Я сын магистра короля, Квентина Хаттаба, и только так ко мне вам обращаться надо»!

Хотя после обретения печати богини земли, он поутих, и стал ниже травы и тише воды, вот только надолго ли?

А что до меня, с «кольцом огня», я действительно сплоховал, когда я представил магию огня в виде праздничного салюта, а не языков пламени. Шуму было много, грохот как у салюта куча блёсток, но поражающий эффект почти ноль, не считая легкой контузии присутствовавших, ну это я подключил раскат грома из воздушной магии. А так вроде, как и ничего, удачно выступил.

Но народу понравилось, видимо такого чудачества тут точно не видели.

Хотя цели были достигнуты, и большая часть мишеней были опаленными после разорвавшихся фейерверков

   После уроков я вновь спустился в подвал, когда у дверей застал Паскваля, он как раз собирался уходить, и запирал двери библиотеки.

   Поприветствовав его возле дверей Библиотеки, я ещё подумал, «Что в поздний час он откажется вернуться в библиотеку, сильно припозднившемуся посетителю. И это было его право, он был и оставался её хранителем, хранителем тысячи книг, в которых были заключены миллионы знаний, как погибшей цивилизации, так и новые знания, которые тоже сюда стекались. Как выяснилось, сюда же поступали и экземпляры, распечатанные уже моим прессом.

Ответив взаимностью на мое приветствие, Паскваль ключ обратно повернул и толкнул дверь Библиотеки: «Входи, если что я тебе помогу, и все что интересует, я тебе расскажу.

–Вам же рассказали ребята о странном посетителе Библиотеки в тот день, когда я последний раз у вас был?

– Было дело, я, конечно, не ожидал, что ты сегодня захочешь поговорить о том посетителе, хотя не скрою мне тоже очень интересно узнать, о чем была ваша беседа, и как представился посетитель, если он вообще представлялся.

– Вроде представился, и сказал, что он бог. Вот я и решил узнать о богах этого мира, и кто в древние времена властелинов собирал, и кто им тогда власть великих магов дал? – произнёс я и почувствовал, как болезненно кольнуло плече, словно я коснулся им оголённого электрического провода, пусть не сильного, но ощутимого напряжения.

– Я догадался, – произнес Паскваль, – в моей библиотеке хранится одна древняя книга это очень крупное собранье, – и он, щёлкнув пальцам, зажёг магические сферы библиотеки, и сказал:

– Иди за мной, тут есть потайная дверка. Студентов сюда я не вожу, есть определённые сложности, которые лишним людям знать не стоит. За исключеньем твоего брата ну и тебя, – и он что-то тронул, и я почувствовал, как под ногами шевельнулся пол. Я словно оказался на детской карусели вертушке, когда перед глазами проплыл торец книжного стеллажа кладка толстенной стены толщиной в метр, и мы оказались в другом помещении единственным отличием, было некоторое запустение в отличие от идеального порядка в основной библиотеке.

Воздух подземной библиотеки буквально пронизывала магия, крепко приправленная бумажной пылью и запахом лежалых книг.

–Сюда приходят только посвященные, и тебе повезло всё это увидеть, добавил Библиотекарь.

Войдя в дверь меня, меня охватил трепетный ужас, и странное ощущение, что на меня смотрят множество глаз и тянут ко мне свои цепкие когти. От таких мыслей по моему телу побежали мурашки, а на висках выступил пот.

Со мной вообще происходило что-то не то, я чувствовал себя воробьем в стеклянной банке, сердце бешено колотилось, тяжело дышалось, но я старался совладать со всем этим букетом непонятностей, навалившихся на меня, сразу и одновременно.

Библиотекарь щелкнул пальцами, и помещение, осветилось слабым голубоватым светом, и я увидел очертания полок и стеллажей, плотно заставленных книгами.

В глубине комнаты в полумраке я разглядел книги с толстыми переплетами и стянутыми железными цепями, на которых висели амбарные замки, прищелкнутые к стальным кольцам полок.

Можете себе представить Книги в цепях. Несколько стеллажей узников в оковах и под замками.

–А это зачем? – спросил я, указывая на закованные книги.

–Черная магия старайся к ним не приближаться уж очень они кровожадные.

Я посмотрел на потолок, откуда исходил этот слабый голубоватый свет, сохраняющий в подземной галерее неприятный тревожный полумрак. Под сводом потолка подобно электрическим лампам висели прозрачные сферы, излучавшие тот самый голубой свет.

–А можно мне тоже попробовать щелкнуть пальцами? – спросил я, вспомнив, входные двери школы, открывающиеся от щелчка пальцами и моего старшего брата, который мог громко щёлкать пальцами. Я помню, как долго его уговаривал научить меня, щелкать пальцами так же как это делает он.

А потом и сам научился, и даже громче него, от чего безмерно гордился собой.

–Ну что же попробуй» усмехнулся Паскваль, и я громко щелкнул пальцами.

Комнату залило ярким голубым светом, словно разом включили яркое освещение. Света было столько, что я мог спокойно читать любые названия книг, выбитых на его переплетах даже не щурясь и не всматриваясь в их корочки.

Вид у комнаты был соответствующей, пыль, паутина, запустение, дома с привидениями, просто отдыхают в стороне. Всюду, какие-то бесхозно валяющиеся книги неопределённого содержания и непонятные осколки рухляди и каких-то черепков, и еще непонятно чего.

–Да давненько я здесь не прибирался, пробормотал Паскваль после минутной паузы, словно он все это увидел впервые.

– Это и есть «Тайная галерея»! – удивлённо воскликнул я, – значит, слухи не врали, тут действительно есть тайная библиотека!

Паскваль улыбнулся. Выждав пока буря эмоций и охвативших меня чувств, поутихнет, он хлопнул меня по плечу, словно мой старый школьный приятель и сказал:

– Всё слухи просто так не появляются, у каждого даже самого невероятного, порой похожего на бред сивой кобылы, всегда есть какое-нибудь основание, – и он рассмеялся.

– Дело в том маленький Хаттаб, – начал он поучительным тоном, – Здесь хранятся книги по черной магии и некромантии, и от этих книг лучше держаться подальше, и поберегись тёмных сил, что они источают.

– Но это просто книги? – удивился я, рассматривая стеллажи с множеством всевозможных изданий прикованных к ним цепями, замкнутых амбарными замками. Я, даже зацепив пальцем одно звено цепи ближайшей ко мне книги, слегка ей погремел, постукивая кованой цепью о металлическую раму, стеллажа, в которой была вложена толстая деревянная полка, на которой и стояли эти необычные узники.

– Обычная ошибка мага новичка заключается в том, что он голыми руками хватает за эти обложки, – и он жестом показал на, закованные в цепи книги. «Только эти обложки не простые хотя на них и выполнены изящные и красивые узоры и украшенные не только бронзой, но и золотом. Только я хочу тебя предупредить, в этих узорах скрыты острые шипы, именно поэтому и опасные они.

Чёрная магия замешана чаще всего на боли страданиях и на крови.

   Пока эти книги стоят на полке, шипы их не видны, но стоит им в руки попасть, вот тогда человек почувствует на собственной шкуре не только холод металла. Декоративные узоры из украшения превращаются в хищника, впившись в кожу человека, вызывают не только боль. Напитавшись кровью жертвы, чары темной маги и побуждают книгу. Некоторые книги открывает всего несколько капель крови, но обычно особо изголодавшиеся и очень мощным книгам требуется её гораздо больше, вплоть до жертвы. Особенно если она очень долго не находилась в руках некроманта, или черного мага, который решит разбудить тёмные силы».

Я отдернул руку, когда заметил как узор на книге, возле которой я держал палец и позвякивал цепью. Он заметно изменился, а ее декоративный узор словно увеличился, хищно ощерившись острыми гранями декоративной окантовки, округлости заострились и приобрели вид острых лучей или клинков, а незатейливый узор в виде лица и напоминал хищника готового цапнуть тебя за руку, своими острыми клыками.

– Это правильно, – произнёс Паскваль, заметив мой жест, – держи руки возле себя, пока мы проходим тёмную галерею.

– Но Паскваль если они такие плохие и опасные тогда зачем их здесь хранить не проще их уничтожить или сжечь? – произнёс я, поразившись своему собственному кощунству, относительно этих книг.

– Не всё так просто. Их защищают черные силы, скрытые в них самих, это как раз людей и привлекает.

Я недоверчиво посмотрел на библиотекаря, меня немного подташнивало от всех запахов этого хранилища. Да и присутствие черных сил тоже давало о себе знать.

Я слышал от старшеклассников: «Что прежде чем спустится в тайное хранилище, каждый студент должен пройти обряд Шонер. Обряд магической невосприимчивости. Но я не проходил обряда Шонер, а значит, злая магия уже могла впитаться в меня, что может сказываться на равновесии магических сил», вот этими опасениями я и поделился.

–А как же обряд Шонер? – спросил я у Паскваля.

Услышав про обряд Шонер, – он улыбнулся и ответил:

–Если ты всё еще на ногах, значит, ты его прошел. Только это между нами, не разболтай другим. А обряд – это просто сдерживающий фактор, ограничения от посещения этих книг, и он указал в сторону позвякивающих цепями чернокнижников.

–Но это просто книги!

–Они да, но они, тем не менее, полу живые, создатели этих книг заключили в них свои черные души способные питаться кровью своих жертв и жить вечно. Ну, вот так смертные чернокнижники, обретают свое бессмертие, если это можно так назвать, находясь в постоянных муках и страданиях и постоянной жажде крови. Вот такое некромантцкое счастье, – закончил Библиотекарь, жестом указав в сторону «Черных книг».

– А вот здесь, – и, Паскваль и повернулся к чёрным книгам, словно увидел среди них своего старого знакомого: «томик Сера Милнора Лезарентино, и Паскваль указал на ближайшую к нему книгу, притянутой цепью к полке с висевшим на ней «амбарным замком». Только близко не подходи, иначе окажешься под «чарами её взаимодействия» самый кровожадный некромант прошлого, больше половины своего королевства под ритуальный нож пустил, воздавая щедрые жертвы темным богам, просто ужас, руки сами против твоей воли потянутся, чтобы коснутся этой книги.

Видишь, на её обложке есть металлические декоративные узоры.

Не обольщайся, в них и кроется весь подвох. Каждая финтифлюшка с мелкими зазубринами. При прикосновении они ранят человека взявшего её в руки, и только после того как его капелька крови попадет на обложку, книга раскроется. Кроме того большинство из них перетянуты человеческой кожей, и это не сказки, – добавил Паскваль.

«Без крови, её и вдесятером не раскроешь. Такие книги даже не горят, в отличие от обычных книг».

Я повнимательнее присмотрелся к этой страшной книге, на её обложке было теснение, изображавшее человеческое лицо перекошенное ужасом и страданиями.

Меня передёрнуло.

–Кроме того, – поучительно продолжал библиотекарь, – чтобы заковать её в цепи, мне пришлось одевать, латные перчатки с серебряной подложкой.

К каждой из этих книг нужен свой подход, если при взаимодействии с черной книгой не превратишься в холодный труп, то можешь обернуться, последователем чернокнижника, вплоть до переселения души, создателя этой черной книги, что в принципе равносильно перевоплощению.

– Это как? – спросил я.

–В тело взаимодействующего с этой книгой человека вселяется другой человек.

–Как это происходит? – спросил я, не веря своим ушам.

– Душа Некроманта, завладев твоим телом, отдает на откуп твою собственную душу, а может вытеснить её на какое-то время и управлять твоим телом подобно паразиту. Ну, это в легкой форме, а так и вовсе вытеснить твою душу из твоего тела и заменить ее своей. Но вместе с его душами приходит и его магическая мощь.

При легком взаимодействии получится некое раздвоение личности, днем ты, живешь, работаешь, ложишься спать как все люди, а ночью, твоим телом управляет Некромант, но ты этого не помнишь, просыпаешься утром больной, уставший, весь в золе и дурно пахнешь. А потом на полу в своей комнате обнаруживаешь пентаграмму и следы черного обряда. Это в лучшем случаи.

Но в момент смерти, душа некроманта возвращается обратно в книгу, а твоя умирает вместе с твоим телом, вот так – закончил Паскваль.

–Вы это рассказываете, словно сами через это прошли?

–Был в молодости неприятный опыт, только чудом уберегся. Учитель мой помог, если бы не он, не знаю что со мной и было, ну ладно хватит историй, перейдем к делу.

  Мы шли мимо стеллажей, и прошли лишь треть галереи, когда цепи сами собой начали звенеть, а книги, книги стали петь, на разные голоса, начиная от приятных женских голосов до почти детских или мужских и не режущих слух.

Я в жизни такого не встречал, ни до этого посещения Библиотеки, не после.

Книги пели, зазывали, соблазняли;

«Прочти меня! Я награжу тебя богатством!

   Прочти меня! и славу можешь обрести!

   Прочти меня, будут порабощены народы, и будут дань тебе платить!

Прочти меня, и мир к ногам твоим падёт!» – слышал я, попадая под чарующие и соблазнительные чары. Я не знаю, кто бы на эти обещания клюнул? Наверное, только совсем отчаявшийся человек или не от большого ума. Но если бы они обещали, вернуть меня домой, я бы, наверное, тоже повёлся.

Хотя убивать ради этого, я, все же таки не стал.

Тёмные книги цепями больше не гремели и соблазнительных обещаний в своих песенках не пели. Я не знаю, как это объяснить, но они при расцветании магических сфер, они притихли, видимо их раздражал этот свет.

– Иди за мной не отставай, нам надо пройти в светлую галерею, – поторапливал меня Паскваль, всем своим видом давая мне понять, что дальше здесь задерживаться не стоит.

Я старался держаться его спины, с опаской поглядывая на хищные обложки чернокнижных изданий с картинками на их обложках чем-то напоминавших кадры из фильма «Вий» когда наступила вторая и третья ночь отсчитывания старой ведьмы, ну это для тех, кто, когда либо, видел этот фильм.

Мы прошли вглубь тайной галереи, в раздел светлой магии, там я почувствовал себя значительно лучше.

«Вот эта книга является самой священной, она была написана около тысячи лет назад, и чудом уцелела во время великого пожара эпохи великого перелома, вместе с этими злодеями», и он снова указал в сторону чернокнижных стеллажей.

– Ничего себе! – удивился я, когда посмотрел на стол в кожаном переплете, – её великаны писали что ли»? – произнёс я, когда понял что этот огромный стол и есть книга.

Таких огромных размеров я еще не встречал! Книга размером с приличный плакат, а если ее поставить рядом со мной то, наверное, мы были бы с ней одного роста. Она даже была бы чуточку выше, как мне кажется.

Паскалю явно понравилась моя реакция, и прямо-таки чувствовал, как его распирает от гордости.

Книга лежала на специальном пьедестале. Всю поверхность кожаного переплёта, покрывали теснённые узоры. А ее обложка была обитой не то бронзой, не то ещё каким темно жёлтым металлом, может даже золотом. Уголки переплета были укреплены широкими и прочными наугольниками из того же металла, они конечно защищали целостность этой книги, но судя по отметинам, эту книгу, много раз роняли, чему собственно я не удивлялся. Вес у нее, был просто о-го-го какой.

   Даже названье этой книги было золотом отлито, и прикреплено золотыми гвоздиками или клепками, не разобрал, но выглядела она очень солидно и весомо. Буквы, из которых состояло название, были размером с мою ладонь.

«Боги древности и мира», прочитал я название этого поистине невероятного издания.

– Ничего себе махина! – восторженно воскликнул я, придя в себя.

– Да, это самый крупный альманах, – подтвердил Библиотекарь, – в ней собрано все о божествах этого мира, и светлых и темных миров, даже тех, что давно позабыты людьми.

Я осторожно подошел к толстущей книге, и осторожно осмотрев её на предмет заусенцев, шипов и прочего, о чем рассказывал библиотекарь.

Паскваль увидев мое замешательство, положил мне на плечо руку и сказал это белая книга, не бойся. Но ты молодец быстро учишься.

Я взялся за уголок обложки, и вновь моё сердце забилось с невероятной частотой, книга была пропитана магией, очень сильной магией, но она была другой, не той с которой мы привыкли работать и применять, и я это почувствовал. У меня было чувство, что я прикасаюсь к древней магии, и она отвечает взаимностью. Это удивительно, но я научился чувствовать магию.

Меня вновь охватило странное, но очень знакомое чувство, я уже его испытывал когда первый раз коснулся «зеркала странствий» это была знакомая для меня магия, и ощущения тоже

– И как мне ее открыть? – изумлённо спросил я, после того как безуспешно пытался открыть ее. Вес был неимоверный, наверное, с чугунную крышку Мосводоканала. Мне подобное ворочать не приходилось, но я видел, как это действие происходит, я видел как два здоровенных мужика крючьями и ломом её ковыряли подобное «изделие художественного литья», когда что-то сломалось в нашем водопроводном колодце, с водозаборной заслонкой.

– Ну что мало каши ел? – подтрунил он надо мной

– Давай вместе откроем, помогай, вот здесь пальцами цепляй, и поднимай.

   Вдвоём мы взялись за край обложки, немного напряглись и открыли первую титульную страницу.

   Вот смотри, читай и изучай, это знанье и наследие древних. Ну а со страницами я думаю, ты и так справишься, – произнёс Библиотекарь, когда книга оказалась полностью раскрытой.

– И как много таких книг? – спросил я, перелистывая страницы оценивая свои силы, хотя ощущения были такие, словно я раскладываю покрывало, ну или что-то в этом роде.

– Ну, этого я не знаю, – ответил Паскваль.

Читай, а я рядышком присяду, что-то у меня сегодня день тяжёлым получился, то школьные архивы разбирал, ну а теперь еще пришлось в эту галерею заглянуть. Ты листай-листай, как найдешь что-то стоящее, только скажи.

– А здесь точно ничего не угрожает? – спросил я, косясь на дальние стеллажи с чёрными книгами, которые никак себя не проявляли.

– Эти, – и он кивнул в сторону чёрных книг, сюда не дотягиваются, мы находимся в секторе белой магии, так что тут всё нормально.

   Если есть вопрос, то задавай, если смогу то отвечу.

   Кстати советую начать с истории народа, там есть упоминанье о черном лорде, и последствиями, которые до сих пор влияют на нашу жизнь.

– Большое спасибо Паскваль – поблагодарил его я.

   Паскваль отошёл в сторонку и уселся на стул, смахнув с него явно накопившуюся на нем пыль.

   Я взобрался на специальную подставку. Ну, так получилось, ну не вырос я еще, чтобы книги великанов читать, когда, наконец, я встал на специальные ступеньки библиотечной лесенки, только тогда я смог увидеть весь текст книжной страницы.

Введение меня не сильно интересовало, и я перелистал с десяток страниц, на мой взгляд, не сильно интересных, например дни при сотворении мира, мне ещё ветхозаветного хватило. Что там что тут, сотворение земли воздуха и всего остального, друг от друга не сильно отличались.

Ухватившись обеими руками за кончики тяжёлых страниц, я начал перелистывать одну тяжёлую страницу за другой, страницы древнейшей книги королевства.

Это была целая Энциклопедия сказочного мира, красиво иллюстрированный и разбитый на разделы животные, магические животные. А также растения, магические растения, каждый раздел был хорошо прорисован до малейших мелочей. Эта была воистину огромная книга, как по размерам, так и по содержанию.

Прорисованная и украшенная это было нечто большее, чем просто книга. На месте разделительных полей, обозначавших разделы, я увидел орнамент свойственный технике и исполнению того, или иного её раздела. В ней даже имелся раздел «демонологии, «Каких только ужасных тварей в том разделе не было, таких даже в кошмарных снах не встретишь. А попытаться описать зубастого и кошмарного и косорукого демона никакого описания не хватит.

Это была поистине «Главная Энциклопедия этого мира» и не только. Она была не просто историческим, но и магическим сборником. В ней встречались разделы с описанием случайно попадавших в этот мир существ с пометкой «редкий» или «исключительный». Я даже предположил что эти существа, каким-то образом попадали сюда примерно так же как и я. Ну может каким-то иным способом.

Сколько времени я провел, рассматривая книгу, даже не знаю, даже библиотекарь заскучал, облокотившись на стойку с книгами с белой магией, а потом и вовсе принес откуда-то древний резной стул с подлокотниками, протер его полами своей робы мага, и уселся в него.

Я искал деда с посохом. Когда добрался до раздела «Пантеон богов».

Здесь было всё и обо всех. Я даже просмотрел всех богов мира, разделенная на целые разделы, Отмеченные как Греческие боги, Римские, Скандинавские, Славянские и прочие народности. Даже увидел Негритянских богов.

Я пролистал несколько страниц с изображением и перечислением всех богов мира. Ну, я старался сопоставлять, тех о ком я слышал в школе, и больше всех подходивших под описание свидетелей. Мне даже стало интересно, кто наградил «печатью земли», моего двойника, и нашёл;

Первую кого я увидел, это Богиню «Макоши», изображённую юной красавицей, я увидел изображение знатной девицы в обществе всевозможных зверей и птиц, в окружении ярких бабочек. Её голову украшала огромная широкополая шляпа, густо украшенная цветами, деревцами и черт знает, чем еще, её длинное платье состояло из подогнанных друг к другу цветочных лепестков, а длинные полы её платья завершали листья всевозможных растений, и опиралась она на длинный пестрый зонтик с рукоятью в виде сплетенных корней.   – Какая красивая девица действительно лесная царица, – прошептал я, вглядываясь в красивые черты её лица.

«Ничего удивительного, что Эммануил в неё влюбился с первого взгляда» сделал вывод я, тут же вспомнил, как Эммануил касался своего плеча, а его взор устремлялся в неведомые зелёные дали.

– Ну да Эммануилу досталась женщина красавица, а мне симпатичный старикан, – прошептал я, закончив разглядывания картинки с изображением богини земли. Но когда мой палец коснулся первой строчки описания богини, услышал звонкий женский голос: «приятно слышать», я даже вздрогнул, и растерянно озирался по сторонам, но не за моей спиной, ни справа, ни слева от меня никого не было. И это был явно не Паскваль, со своим басовитым голосом.

«Интересно откуда донёсся этот голос»? Подумал я, словно проверяя себя, уж не пригрезилось ли мне чего.

   Книги черные молчали, да и призраки вокруг меня тоже не летали, удивительно было то, что пока я тут страницы листал, Паскваль умудрился задремать. В общем, это и неудивительно, видимо он за весь день так намаялся, а меня оставлять, по вполне понятным причинам без надзора он не хотел.

   Я прислушался немного, кругом только тишина, и мой слух уловил, что где-то далеко-далеко в самой глубине пещеры капала вода.

   Я снова развернулся и прочитал описание:

   «Богиня плодородия защитница зверей и птиц, и рогом изобилия всю землю одарит. Мать всех живущих на земле». Дальше шла какая-то биография этой красавицы; родила таких детей, они богами стали, я перевёл взгляд на изображение, и в моей голове как-то не укладывалось; «молодая девушка, а уже дети», читать подобное не стал, что-то меня смущало подобное Писание. Я взялся за край страницы и, пролистав дальше, я остановил внимание на очередной богине.

После богини земли я увидел Статную белокожую королеву. Правильные черты, суровое выражение красивого и беспристрастного лица с темными длинными ресницами и алыми губами. Она стояла в длинном подобно морским волнам синем платье.

Ткань ее платья блестела, и переливалась, словно солнечные блики, игравшие на водной глади, искрящейся в лучах солнца.

Она стояла на фоне стены выполненных в виде створок гигантских морских раковин, среди плавающих вокруг неё рыбок.

Её длинные волосы слегка подобранные в хвост подобно русалочьим волосам, слегка развивались подобно течению или ветру. Голову морской королевы венчала остроконечная корона лазурного цвета, богато украшенную всевозможными драгоценными камнями и изящными ракушками. Если бы не рыбы и посох с прозрачной чашей, выполненной в виде фонтана, в которой плескалась вода, я подумал бы что это снежная королева из детской сказки.

И ещё рядом с ней как телохранитель находился огромный спрут. Над иллюстрацией я прочитал, имя богини: «Дана».

Под картинкой богини я прочитал следующее:

   «Богиня всевозможных вод. Морей, озёр и рек императрица.

В гневе смертоносная девица, способна воду выше гор поднять и силой этой может всё сметать.

У меня в памяти всплыли кадры, из какого-то фильма, где парусный корабль швыряло на бушующих волнах, и как ветер и волны крушил и ломал его мачты.

   Ещё страницу я перелистнул, увидел сущий ад, но вместо демона, среди огня до пояса раздетый, стоял спортивного сложения дед. Примерно среднего возраста обладатель небольшой, но уже седой бороды. Он стоял возле наковальни в одной руке он держал лежавший на ней меч, в другой молот, которым он выбивал из меча сноп искр.

   Над картинкой этого огненного кузнеца я прочитал его имя:

    «Сварог», Бог-Творец.

А под картинкой разъяснение:

«Справедливый Судья (Сварог Бог огня Справедливости). Его сила участвовала в творении Миров, бог огня и кузнечного дела, олицетворение огненной стихии, и, ее повелитель. При этом очень умен, силен и талантлив, кузнечных дел мастер и художник». Дальше про него тоже не стал читать.

Пожар я собственными глазами видал, да и видал, как огонь все нещадно пожирал, еще у себя дома, когда полено в огонь кидал.

Но, честно говоря, я уже заметно подустал и потерял всякую надежду найти среди божеств интересующего меня старика, если честно у меня уже в глазах рябило от всевозможных божеств, и не божеств тоже.

   Перелистнул ещё страницу;

– Ага! – вырвалось у меня – Я узнал тебя! Паскваль, это я его тогда видал! – и пальцем ткнул иллюстрацию легких голубых тонов, с облаками изображавших сурового старика, – «всё сходится! у него вот точно такая же седая борода, в одной руке у него грозовой посох, и воздушный рог. Только когда он ко мне приходил у него он висел на поясе, а на рисунке держит в руке! Да это и не важно, главное, что я его узнал! Это он в библиотеку приходил, ещё про мои успехи в магии воздуха говорил.

   Я повернулся к Паскалю, «Уснул что ли»? – немного раздосадовано подумал я.

Потом подумал: «И почему Эммануилу попалась красивая богиня, Земли, а мне Воздушный дед», но потом подумал, и отнесся к такому жребию философски: «Видимо не нам выбирать, кто кому приглянулся», и решил пока Паскваля не тревожить, пролистал чуть дальше, но закладку на странице оставил, чтобы потом быстро найти нужный мне лист.

   Я вновь посмотрел на страницу, и мне даже в какой-то момент показалось, что старик мне подмигнул, да-да, именно подмигнул, прямо с иллюстрации. Я мотнул головой, будучи уверен, что мне это привиделось. Но когда я вдруг заметил, что старик на иллюстрации взмахнул крыльями, я подумал что это у меня что-то с глазами, или морок кто напускает.

   «Что тут вообще творится?!» я аж возмутился, а потом сам себя успокоил: «Ну, в конце то концов это все-таки мир волшебства и колдовства, и в нём может твориться, всё что угодно. Даже говорящие картинки», после этого я даже сам над собой посмеялся.

А сам повнимательнее присмотрелся к изображению старика:

Имя у него действительно было «Стрибог» и, вспомнив за его спиной, огромный дорожный плащ и предположил:

   «Значит вот ты, какой дедушка? И плащом ты свои крылья, прикрывал, это значит, чтобы я их не видел! Хотя чего удивляться раз он бог воздуха и ветра», дальше прочитал: «Стрибог (Ветровей, Ветродув, Стриба) – славянский Бог Воздуха и Ветра, отец всех ветров. Стремительный Стрибог первым узнает новости и старается успеть везде, Древний бог воздуха, третьей стихии мира».

В гневе страшен он. Ураганы вызывает и братьями ветрами управляет.

– Ну, это понятно, – прошептал я, вспомнив, какой-то репортаж из заграницы, когда дикий ураган с каким-то мужским именем снес целый город и раскидал его останки на сотни километров.

   А дальше описанье кто, откуда, кто отец и мать, дальше я тоже не стал читать. Меня сразу в унынье опрокинуло все, что было связано с родственниками, у меня перед глазами сразу вспыхивали лица моих родных, и это причиняло мне боль, и перелистнул листок обратно, где я вновь уставился в изображение моего недавнего посетителя и обратился к Библиотекарю:

   –Паскваль! Теперь я точно знаю, это был Стрибог, только он тогда крылья под плащом прятал! – воскликнул я.

– Если это действительно так, то всё очень серьёзно, – и я почувствовал, как Паскваль встал за моей спиной.

– Есть одна легенда о пророчестве богов….

   –Слышал я эту легенду, типа стихии друг с другом воевать будут. Только не понятно зачем, они вроде сами по себе и в то же время не могут жить друг без друга. Огонь не может гореть без воздуха, а земля никогда не станет плодородной, если на ней не будет воды.

– Правильно мыслишь, но не делай поспешных выводов, – Произнес Паскваль и подошёл ближе к древней книге, – вот сюда ещё взгляни.

   И Паскваль перелистал несколько листов, и пальцем упёрся в одну из предпоследних страниц. А там, среди прекрасных принцев изображенная полуобнаженная красавица, что заставило немного покраснеть кончики моих ушей. Принцы все как братья близнецы.

– Вот сюда смотри, – и Паскваль очертил внизу страницы чётко расчерченный квадрат, и все принцы каким-то странным образом стояли по его углам.

Я без труда узнал в них четырёх магов стихий.

   Один держал в руке Огонь, второй, росток, третий держал воздушный рог, а четвёртый воду в хрустальной чаше.

   А в кружочке среди них та самая девица танцевала, словно своим танцем всех четырех мальчиков собою соблазняла.

– Гармония, спасётся от оков, вернёт в наш мир и счастье и любовь, – прочитал я внизу страницы под изображением такого не двусмысленного поведения.

– Вот описанье по подробнее почитай, здесь описан весь ритуал, вот когда ты станешь полноценным властелином, проведи этот ритуал.

После последней фразы в моё сердце закралось нехорошее чувство. «Библиотекарь пусть и Королевской школы магии, не может знать, что будет дальше с такой уверенностью в голосе», и я посмотрел на Библиотекаря.

– Это шутка? – спросил я, естественно я был сильно удивлён, что за моей спиной без моего участия этот вопрос уже кем-то решён, и почувствовал, как больно кольнуло плечо и мне даже показалось, что мой символ, стал просвечиваться даже сквозь школьную мантию.

Но Библиотекарь только улыбнулся, и настоял: «Прочитай».

Я в недоумении немного отступил, бросив недоверчивый взгляд на текст ритуала описанного под иллюстрацией. И бегло прочитал: «Что на месте проведения ритуала, надо вычертить квадрат, по углам которого обозначить порядок рунных знаков каждого из стихий, центр квадрата обозначить *руна объединённых знаков, на пересечении двух диагональных линий. И всё властелины должны взяться за руки объединив свои магические силы направить их в центральный символ, являющийся соединительным для всех типов магии. При этом каждый из властелинов должен занять соответствующий символ своей стихии», Я усмехнулся, – Геометрия какая-то, а не ритуал с элементами черчения, знаешь, на что все это похоже? – Паскваль заинтересованно посмотрел на меня.

– Этот ритуал похож на новогодний хоровод, или детский утренник, только вместо ёлки должна была появиться эта девчонка, что танцует между четырьмя магами. То есть четыре мужика мага должны были хороводить вокруг этой бессовестной особы? – и я вновь уставился на бесстыжую девицу. И почувствовал, что во мне что-то шевельнулось и заставило запылать кончики ушей.

И думаешь, что это сработает, – я оглянулся, и на мгновение потерял дар речи, я одновременно увидел двух Пасквалей, абсолютно одинаковых только один рядом стоял, а другой, Паскваль, спокойно дремал все в той же неизменной позе на стуле с подлокотниками.

Я растерянно захлопал глазами, и выдавил из себя: «Не знал, что у Паскваля есть брат близнец», и уставился на стоящего рядом со мной двойника Паскваля, – И вообще как это как понимать? – а сам решил зачитать шепотом заклинание «Развеять морок». Но морок почему-то не развеивался.

Примечание – Руны (ед. число – руна) – письменность древних германцев, употреблявшаяся с I—II по XII век на территории современных Дании, Швеции и Норвегии, по X—XIII век – в Исландии и Гренландии, а в шведской провинции Даларна – вплоть до XIX века. Руны (символы) высекались или вырезались на камне, металле, дереве, кости[²]; они имеют специфическую угловатую форму, приспособленную для высекания и вырезания.

– Это что еще за бесовщина! – недовольным тоном произнес я, любимой бабушкиной поговоркой, после бесплодных попыток разоблачения собеседника, буквально сверля Паскваля номер два недовольным взглядом. Ну не люблю я такие розыгрыши, не люблю. В конце концов, я же в библиотеке нахожусь, а не на балу маскараде.

– На то имеется важная причина, – продолжил Паскваль номер два, словно у него была такая защита, что мое воздействие магией для разоблачения личности собеседника, ему не причинили ни малейшего беспокойства.

– Эй, Владислав не пыжься так, – произнес дубль Паскваля и улыбнулся, – Разве тебя не учили, что старших перебивать нельзя.

– Но Вы, но я, но Вы ведь не Паскваль!..

– Дослушай сперва, – а потом отвечу на твои вопросы, – и он жестом, провел над своими губами указательным и большим пальцем, сведенным вместе, и словно закрыл рот на молнию.

Я даже зачитать ничего не успел, как мои губы сомкнулись, и я не смог произнести ни звука, двойник Паскваля продолжал….

«Когда объявятся четыре властелина, их надо собрать в одном месте, не взирая ни на их личные разногласия, запомни, говорю один раз, – потом все тем же жестом, провел над своими губами но в обратном порядке.

Но вы, на-призрака, вы не похожи! может вы, какой лукавый? может вы из темных книг явились? Кто Вы? – пристал я с расспросами к не настоящему Пасквалю.

  Псевдо-Паскваль хитро так улыбнулся, и в мгновенье ока обернулся мной, став рядом со мной на библиотечную лесенку глядя мне глаза в глаза. Я даже почувствовал его тепло и дыхание с легким ароматом чего-то ванильного или цветочного.

Но меня, это возмутило ещё больше.

– Меня таким не удивить, здесь наверху живёт мой второй двойник, – и я угрожающе подступил на встречу перевоплощенцу, по-мальчишески грудь к груди, но руке не распускал. Хотя подобное проявление меня дико злило. А второго моего дубля это видимо наоборот раззадорило, он спрыгнул со ступеньки, и побежал, ну да, я тоже хорош, погнался за ним. Хотел тумаков ему надавать, за его выкрутасы с молчанием.

Потом он неожиданно остановился перед галереей темных книг, и после того как мы с ним пару кругов вокруг них точно сделали. Этот парень или кто он там есть, бегал быстрее меня, я даже за ним не поспевал, я даже налетел на него с разбега, когда тот резко остановился. Но вместо Выделывания, или выяснения отношений, что чаще всего случаются среди пацанов, он только рассмеялся, и моим, же голосом ответил: «Вижу, фокус не удался, ну так и быть…». Я даже не ожидал, что мой голос может быть настолько детским, или просто так показалось.

Я только дух перевел, а он в парня обернулся, правда кожа у него была голубоватого цвета. Лицо смазливое такое, в глазах блескучая искра, и на лице выражение хитреца.

– Ну, развлек же ты меня, я на самом деле я парень вовсе не плохой, просто люблю немножко развлекаться порой. Жизнь скучна вот и приходится что-то придумывать, чтобы совсем не зачахнуть.

Но прежде чем я успел открыть рот, и задать вопрос: «Кто же ты такой»? как мы вновь оказались возле раскрытой древней книги. Словно и не носились секунду назад по древнему книгохранилищу как два оголтелых мальчишки.

   –Ах, да я обычно не люблю представляться в отличие от моего брата. Меня зовут Локки! тебя я знаю с-малых лет, мы вместе по садам ходили яблоки трясли, а остальное и без меня прекрасно знаешь ты, – он продолжал; «когда я о планах узнал», и он пальцем в потолок указал, решил спуститься и на вас новых учеников властелинов взглянуть. Ну и о чем там говорил наш общий друг, и он пальцем указал на книжную закладку.

– Про твоего двойника я тоже знаю, просто ты мне первым попался, вот и решил с тобою первым и потрепаться.

Я недоверчиво на него взглянул, о Локки я слышал впервые,

   Я вопросительно указал на книгу: «Вы тоже там есть»?

– Там всё есть! – ответил парень со смазливой мордашкой, – если тебе конечно интересно, – и страницы огромной книги сами собой перелистались примерно с десяток страниц к началу книги.

Я посмотрел раскрытую страницу и увидел иллюстрацию с описанием, и сравнил изображение с обликом стоявшего рядом парня. Не скажу, что он с иллюстрацией был на одно лицо, но во всяком случаи он был похож.

   «Локки бог коварства хитрости обмана» прочитал я на этой странице. Я не любил обманщиков, хотя не могу сказать, что я сам был безупречным и тоже любил приврать или обмануть особенно если это грозило поркой за мои шалости.

Дальше о его родне. Вы разве не оттуда и я указал на книги, что вновь стали петь всякие соблазны, и в такт греметь цепями.

– Не буду скрывать, в их написании тоже принимал участие, мне же нужно как-то развлекаться, и от таких возможностей я не мог отказаться, в этом вся моя сущность, – и он весело улыбнулся, словно задумал какую-то гадость.

   Я перелистнул страницы назад и спросил у Бога обмана:

– И где, теперь все эти принцы?

Он немного замялся, а потом сказал:

– Погибли в последней крупной войне. Горун кстати был неплохим парнем, я даже с ним сдружился, но его жадность… да и потом от своего могущества с катушек слетел – и Локки смолк.

   Потом продолжил; «Все было бы ничего, если бы не закавыка с этим солдафоном.

– С Горуном? – не понял я.

– Нет, с Черным лордом, случалась вся эта катавасия по вине Гермеса, это он не закрыл за собой портал, и «Черный лорд» через него сюда и попал, вместе со своим здоровенным кораблем. Но я думаю, что тут еще сам Марс свою лапу приложил, это скорее по его подсказке, Черный Лорд в этот портал, и прошел. Но это моя версия, – ответил Локки, хотя в его голосе проскользнули какие-то подозрительно радостные нотки.

– Судя по книгам, которые я прочитал, это был корабль из моего мира? – Локки чуть замер, потом взглянул на меня.

– Значит ты все-таки оттуда, из мира Чёрного лорда, – произнёс он, словно по-новому взглянул на меня. То-то мне показалось, что ты как-то без особого трепета реагируешь, читая, или слушая про корабли древних, как летучие, так и плавучие.

– Да, если этот чёрный лорд носил на гербе орла с крестом со скошенными концами, подобно косилке, внёс я ясность, просто мой дед с ним и воевал, а они носили чёрную форму как раз с такой символикой.

Да это верно, он тут много злодейства учинил, и мир почти весь погубил. Боги, они вообще не любят признавать свои ошибки, им проще выбрать кого-нибудь, по их мнению, виновного, и покарать, вот и все. Вот только люди, которые столкнулись с мощью чёрного Лорда, почему-то решили, что виновными были Гелийцы, которые создали зеркала странствий и прочие механические придумки как, к примеру, в вашем мире….

–Кто-кто? – переспросил я.

– Ах да я забыл, что ты не местный, древний народ который обладал техническими знаниями и мощью магии, способные объединить технику и магию в одно целое, все эти устройства могли трудиться на общее благо. Ну, а другие народности и решили, что именно они виновники и появлении этого злодея с невиданным в этом мире оружием. Такого оружия не было даже у Гелийцев, но оно обладало своей разрушительностью. Но против Черного Лорда, которому здесь никто и ничего сопоставить не мог ну кроме боевых магов конечно. «Тебе это понятно?» —спросил Локки.

Я кивнул.

Локки сделал паузу, словно что-то вспоминая.

– Когда Гелийцы были технически развиты, и их наука у них была во главе цивилизации, и они старались помочь другим королевствам, передавая им свое оружие в борьбе с чёрным лордом, ну в этих случаях ничего нового, банальное предательство вот и все. В общем, оружие которое предназначалось армии Короля, было захвачено солдатами Черного лорда, и они разобрались, как оно действует, и применили его против королевских войск. Вот после этого события Армии объединенных королевств, сделали вывод, и как всегда неправильный, они решили, что Древние Гелийцы встали на сторону Черного лорда.

Вот так древние Гелийцы и превратились во врагов этого мира. Только Древним Гелийцам об этом не сообщили. И после того как на одной из важных встреч королей и Гелийских вождей, возник спор, люди прибывшие с Королями объединенных королевств из других племен, просто их убили. «Да славная была драка», —произнёс Локки, словно видел всё это собственными глазами.

–И что случилось потом? – спросил я, настаивая на продолжении истории, о которой в книгах не было ни малейшего упоминания или же они мне ещё не встречались.

Локки сделал паузу и продолжил: всё решили, что в этой ссоре я поучаствовал. А мой сводный брат вместо того чтоб помочь людям, это время сильно увлёкся Асгардом, и не очень интересовался тем что здесь творилось.

Да и мой отец тот еще молодец, когда бесчинства увидал, он на них только из окон своего дворца наблюдал, и ничего полезного не предпринял, просто наблюдал, радуясь, что тут кипишь, даже брат тут ничего останавливать не стал. Вот же вояки, им бы только драки устраивать.

«Ну, после той драки, Древние Гелийцы не простили предательства, Королям и племенам объединенного королевства. Но и воевать против всего мира, они тоже не стали, и они просто ушли в другие измерения, оставив тут все, взяв с собой только самое необходимое. А когда тут разобрались, что к чему и откуда ноги растут у этой проблемы, все было кончено, и мир скатился в хаос, в котором он пребывает, и по сей день тоже.

– Значит и у тебя тоже есть брат? – спросил я.

Но вместо ответа прошелестела страница, и я увидел бородатого мужика в шкурах и с огромным молотом в руках, от которого в разные стороны разлетались разряды молний, словно в руке он держал не кувалду странной формы, а трансформаторную будку на деревянной рукоятке.

Когда в этом мире был нарушен баланс сил, в итоге Гармония пропала, а я попал в опалу. С тех пор в этом мире, о ней больше не слыхали, хотя есть предположение, что ее заточили в «Цитадели тьмы» а туда светлым ходу нет. Даже мне, хотя я не обладаю безупречной репутацией, – уточнил Локки.

– Ну и дела, как же так пока чёрный лорд тут все громил, чем занимались добрые боги? Они что, на лавочке сидели и в домино играли?

Не знаю почему, но эти слова как-то сами собой с языка сорвались. Я много раз наблюдал за нашими Сокольническими доминошниками, когда они забивают «козла» или ставят «рыбу», вокруг них хоть на ушах стой, им по фигу, они все в игре.

Но Локки только усмехнулся.

   –С кем ты там говоришь? – спросил внезапно проснувшийся Паскваль, видимо услышал мое возмущение.

– С Локки, ответил я.

– С кем? – переспросил Паскваль, протирая сонные глаза.

– Никто и бровью не повёл – ответил Локки, – Ну, мне пора, не забывай меня.

 И бог коварства приложил к губам, указательный палец, но в этот раз без заклятия, он поднял руку вверх и растаял в воздухе как пар. Я стоял возле раскрытой книги с изображением брата Локки Тором, и соображал, как мне объяснить Библиотекарю, что секунду назад я болтал с богом хитрости и коварства с глазу на глаз как сейчас с ним.

– Локки, но он уже исчез, просто был и пропал, будто его и не было никого.

«Так вот что случилось на самом деле с древними», произнёс я, вспомнив тощего и перепачканного в земле «Маркоса копателя глубины». Помню, он мне говорил, что умерли все, но тела или останки древних ему еще не попадались, хотя тогда в чёрной башне он не исключал и тот вариант, что древние, бросив всё свои города и механизмы, испарились, исчезли, одним махом, одним днем. С его слов в заброшенных городах до сих пор встречаются работающие установки вентилирующие воздух в подземных городах, и всевозможные механизмы которые встречаются на всех землях мира, только никто не может их запустить. Он так же говорил о целом флоте железных летающих кораблей, которые так и остались стоять у своих железных причалов. Хотя сам этих кораблей не видел, а только читал о них и судил об их существовании только по найденным записям древних.

«Вот что за дурацкая привычка у этих богов, сперва появятся, поморочат тебе голову своими визитами, а потом пропадают как, будто их тут и не было

– Я тут с-Локки говорил, меня он посещал, сначала выглядел как вы, потом страницу с ритуалом показал, ну а потом и вовсе пропал.

Паскваль протёр глаза, словно после глубокого сна.

– И что же он тебе сказал? – спросил библиотекарь видимо озадаченный визитом столь необычного посетителя.

– Он рассказал, как сюда Черный лорд попал, и ещё сказал, что властелины стихий воевали против этого Лорда, и они не выстояли против него из-за своего разобщения. И еще то, что местные Короли в напасти обвинили именно древних, потому что они обладали знаниями, «о перемещении через зеркала странствий», вот и решили, что это они помогли Черному лорду в войне против королевств.

И еще древних Локки он называл Гелийцами, и ещё то, что они как раз являются создателями летающих кораблей. И на этих кораблях они не только по воздуху летали, – ну тут я немного слукавил, про летающие корабли древних я как минимум от двух взрослых людей слышал, это отца Эммануила и его старинного друга детства Маркоса Копателя глубин. И мне на ум пришла мысль:

– А самолётами, как раз их и назвали. А у черного лорда они были, именно поэтому их местные и назвали железными птицами за их схожесть с летящей птицей, парящей в небесах – я сам не заметил, как проболтался, только сообразил не сразу.

– Невероятно, вот значит, как на самом деле называли этих летающих чудовищ. А Вы о них значит, и прочитали.

Паскваль как-то внезапно перешёл на вы, и я запнулся, словно меня сбили с той волны, моего словесного потока о древних Гелийцах.

– Я на них… и тут, словно кто остановил. Что на самолёте я летал пусть пассажиром, и один единственный раз в жизни, другим знать не обязательно, и немного переиграл… – я просто слышал, о них от Маркоса, копателя глубин, – сославшись, на вполне известного человека этого королевства.

– Вы знакомы с Маркосом? – у Паскваля даже брови вверх полезли, а я с трудом сдержался от лишних пояснений.

Библиотекарь, вернув свои брови в обычное положение, и с тоном инспектора гаи, приходившего к нам, когда я учился ещё в первом классе, монотонно и нравоучительно, разъяснявшего правила дорожного движения, продолжил:

– Такие корабли разбросаны по всему миру, сам я их не видел, только читал и еще слышал от разных путешественников, и это действительно чудесные механизмы, но как они поднимаются в воздух и как они могли летать? Никто не знает, да и книг таких в этом мире не осталось, может, где и существует тайное хранилище древних знаний, но это, скорее всего не в этом королевстве, иначе всё бы уже знали о нем.

  Паскваль сделал паузу и продолжил: «я тоже занимался этим изучением и благодаря уцелевшим книгам, я узнал, что наш Древний мир от нынешнего, очень сильно отличался. Кудесники древних рас, поклонялись волшебным механизмам. В те времена существовал древний народ «Механики».

Я невольно улыбнулся, знакомому слову.

Паскваль заметил мою улыбку и остановился: «Что-то не так»? спросил он.

– Нет что вы все в порядке, просто Механики, это не народ, а профессия, как в нашем королевстве Кудесники или алхимики.

– Тоже из книг вычитал? – уже с интересом переспросил Паскваль.

– Это я и без книг знаю, – ответил я, – в моем прошлом королевстве так было это как здесь кузнецы, кожевники, пекари, портные, это все не просто род занятий, а профессии, – решил я поумничать.

– Понятно, – вздохнул Паскваль, словно пробуя на вкус новое слово и причмокивая губами. Но слово «профессия», он произнес без ошибки, и продолжил, – Ну так вот, эти механики, они каким-то неведомым способом в бездушные механизмы могли вдохнуть жизнь.

  И про чёрного Лорда, мне тоже довелось много всякого почитать, и когда он явился сюда, во многих королевствах настали очень тяжёлые времена. Он не стал торговать, как обычно поступают благородные Короли, а с первых дней, чтобы свою армию прокормить, заставил королей Приморья платить ему дань.

– Ну, с его-то пушками и самолетами против рыцарей с копьями вообще легко.

– Что это значит? – спросил Паскваль, пристально на меня уставившись, словно увидев перед собой перевоплощение Черного лорда или его прямого потомка. И Я понял, что зашел слишком далеко.

– Я имел в виду то оружие, из которого пуляли огнем и железом, – ответил я, стараясь как-то остудить накал новых вопросов Библиотекаря.

– Надо будет запомнить, – произнес Паскваль, и продолжил, – Но лорд оказался не в меру жадным, и это заставило королевства Приморья выступить против него.

Но обладая силой оружия, и магией огня, и роем смертельных железных пчел, убивающие людей даже при полном рыцарском доспехе, быстро захватил сначала всё побережье моря, где находилась его плавучая крепость, а потом и двинулся вглубь земель, с его стальными бессмертными железными птицами и железными самоходными экипажами.

Пока Паскваль мне все это рассказывал, я удивлялся, для чего на авианосце куча колесной техники, или это уже было собрано позже, здесь, в этом мире, или действительно Черный лорд разгромил какой-то из городов «Древних Гелийцев» где и захватили их технику, отчего все местные и подумали что они на стороне врага. Этот вариант мне показался куда правдоподобнее, мнимых предположений, кроме того, Локки тоже вскользь упоминал о захвате Черным бароном оружия Гелийцев.

Паскваль продолжал: «Но как оказалось потом, что и они тоже умирали, упав на землю, и исчезали в огненном облаке.

   Черный лорд много ратей погубил, и властелинов стихий тоже, кто шёл против него, он тоже не щадил, вешал, резал и топил.

   Когда последний из властелинов стихии ушел в мир теней, стихи, потеряв своих хозяев, оказались сами по себе. Потеряв своих властелинов, они довершили гибель старого мира. Этого не избежал и сам Черный барон, которого поглотила пучина морских волн, и где теперь покоится эта плавучая крепость нам неизвестно», Паскваль перевел дух и спросил: «Ну, рассказывай помимо прочего, как увенчались твои поиски или нет»? вставая со стула и подойдя ко мне, и остановился перед раскрытой книгой.

– Да! Вот он! – и я открыл страницу с изображением Стрибога, он полностью соответствует внешнему виду и он относится к стихии воздуха.

– Ого! Серьезный бог тебя приметил! – воскликнул Паскваль, когда вчитался в содержимое этой странички.

   Кстати твой брат тут тоже побывал, и тоже эту книгу полистал, вот он как раз узнал среди древних богов, Богиню Макоши, богиню стихии земли, она, конечно, не самая старшая из богинь, но тоже девица с претензиями, – добавил Паскваль уже от себя, но красивая плутовка.

– Я знаю, видел на его плече, у него тоже имеются рубцы, только в виде символа магии земли.

Ко мне в тот раз приходил Стрибог, я его тоже в этой книге увидел. А на моем плече после той встречи появился рубец, в виде магии воздуха, – подтвердил я

– Я знаю, меня уже ввели в курс событий, – подтвердил Паскваль.

«Единственное что мне так и не понятно, чем же вы привлекли к себе их внимание? Ума не приложу, вы же только первокурсники, и знаний у вас ещё никаких и учитесь только три месяца».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.