Александр Дэорсе
Не так воспитан

© Александр Дэорсе, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Иллюстрация на обложке Владимира Гуркова

* * *

Пролог

Существо появилось буквально из ниоткуда, так бы подумало большинство обитателей этого мира. Но были и те, кто заметил бы небольшое мерцание за спиной существа. Выглядело существо чуждо для этого мира: голова, больше похожая на рептилию, ближе ― к ящерицам. Кожа при этом покрыта чешуёй, из-под которой пробивается густая шерсть. Телосложение хоть и было ближе к человеческому, но различалось строением конечностей. Так ноги были вывернуты в коленях в обратную сторону, а вот верхние конечности были длинней и имели шесть пальцев с острыми когтями. Существо водило головой из стороны в сторону, втягивая ноздрями воздух.

Постояв так некоторое время, существо попыталось что-то сделать несколько раз верхними конечностями, но спустя минуту разочарованно прошипело что-то на своем языке. Мир этот для существа был враждебен. Мир только зарождался. Нет, не в плане жизни, жизнь существо отчетливо ощущало, и жизни было очень много. Мир зарождался в другом плане, в нем зарождалась магия, в том понимании, к которому привыкло существо.

«Просто так отсюда не выбраться, – пронеслись мысли в голове у существа. – Нужно будет проводить обряды. Добыть кровь».

Существо еще чуть поводило головой и вдруг замерло. Не веря своей удаче, оно двинулось к железной коробке с крышей, в которой стояли какие-то контейнеры. Со скрипом отодвинув решетчатую дверь, а потом откинув крышку, существо, не веря в свою удачу, уставилось на свою «находку».

И все же существо не стало сразу же радоваться своей удаче, сначала надо было все хорошенько обследовать, чем оно и занялось. Пусть на улице стояла ночь, но в данном случае это играло только на пользу. Пройдя от одного конца до другого, существо уже смелее вернулось к своей находке. Так как по случайности это оказался проулок с тупиком с одной стороны, а с другой стороны был завален мусором всякого рода.

Уже более смело существо достало свою находку из контейнера, в котором также находился мусор. Осторожно, чтоб ненароком не поцарапать и даже не покалечить дитя, существо извлекло его из свертка.

– Гнилое племя. Выбросить дитя. Такое дитя. Не повезло тебе. И простит меня Творец, но твоя смерть послужит мне, – произнесло существо на своем языке и принялось буквально когтями на твердой поверхности рисовать знаки и чертить линии.

Когда все было готово, существо уложило дитя в середину нарисованного рисунка и стало что-то произносить, при этом касаясь каких-то линий, а в некоторые капая кровью из прокушенной руки. В какой-то момент существо дернулось, так как почувствовало чье-то вмешательство, но было уже поздно, реальность пошла волнами. Существо успело подхватить дитя, но нанести решающий удар не смогло, силовой каркас силы опутал ребенка прямо в руках существа, мир еще раз дернулся – и в переулке не осталось никого.

Воины Первого ростка[1] двигались бесшумно среди деревьев, отслеживая любые опасности. В данном случае у них было задание сопровождать одну из Хранительниц. Почему это поручили им, все уже не раз задавались вопросом, но руководство не намерено было обсуждать свои решения с простыми воинами. А потому приказ был, стало быть, его надо выполнить. А то, что это вообще компетенция других, в частности воинов побега и их подразделения коры, но, увы, это поручили тем, кто занимается разведкой. Зачем? Творец их знает.

Но надо отдать должное, Хранительница ничуть не возражала, когда ей разъясняли путь передвижения и что в целом маршрут предполагается пеший. Да и по-другому к краю леса не пройти, хотя уже давно не ведутся войны с народом степей, но лучше пусть будет так, не дай Творец беде случиться. Вот и двигался отряд уже второй день, осталось пересечь одну небольшую поляну, и они будут на краю леса, в условленном месте.

Два первых листа[2] быстро обежали поляну и дали отмашку, что все безопасно. Командир еще немного постоял на краю поляны и, слегка кивнув, дал понять, что можно выходить. И вот когда весь отряд оказался на поляне, и на нее вступила Хранительница, реальность подернулась рябью, и посредине отряда Первого ростка появилось существо с ребенком в руках.

Воины моментально ощетинились оружием. Существо не сразу осознало, куда попало, но тут же оскалилось, а вокруг тела проступила темная дымка. Но воины не стали нападать, так как заговорила Хранительница.

– Вестник бездны. Оставь дитя, и можешь уходить. Не оскверняй пролитой кровью молодой лес. – Голос ее был нежен и бархатист, но только командир Первого ростка понимал, как она устала.

Тем временем существо начало что-то шипеть, все сильней и сильней, но по мере того как шипение увеличивалось, можно было различить отдельные звуки, складывающиеся в слова.

– Не тебе решать, избранная народом хранить тайну, – разобрали все стоящие на поляне. – Дитя по праву мое.

– Дитя принадлежит другому народу и роду. Не заставляй меня отдавать приказ.

Существо не ответило, атаковало неожиданно, ловко увернувшись от парочки коротких копий. И тут же все на поляне попали в силовой кокон, замерев как ледяные скульптуры. А дитя из рук существа аккуратно, под действием силы опустилось на траву.

Через час всех находящихся на поляне неведомая сила отпустила, но, как показали следующие события, она не ушла. Один из народа «звезд» попытался ткнуть мечом в Вестника, но всех опять сковала сила. И так несколько раз, пока до всех не дошло, что любой, даже косвенный намек на причинение вреда ведет к парализации. Причем спасения от нее не было. А попытавшись покинуть поляну, дети звезд с удивлением поняли, что лес им не подчиняется, а даже наоборот, настойчиво заставляет остаться на поляне.

– Что делать будем? – спросило существо. – Нам ясно дали понять, что вражда не уместна.

– И это говоришь мне ты? – выразительно посмотрела на Вестника Хранительница.

– Я. Народ звезд считает, что у нас нет понятия мира? И это мне говорит та, что хранит тайны.

– Молчи, отродье! Иначе я вырву тебе сердце.

– Ш-ш-шаа! – лишь услышала в ответ Хранительница.

А еще через час поляну огласил плач младенца.

– Дитя хочет есть, – спокойно произнесло существо. – Нам не выбраться отсюда без него.

– Только не говори, что у тебя есть сострадание, – повернулась к Вестнику Хранительница.

– У меня есть ум. И я точно вижу, что все это ради дитя.

В этот момент один из воинов, подойдя к краю поляны, увидел, как перед ним чуть раздались в стороны ветки деревьев, открывая вид на очень редкую, но вполне съедобную ягоду и поедающих эту ягоду пару аниев[3]. Раздумывал воин недолго, и буквально через десяток секунд отряд обзавелся трофеями.

– И как кормить дитя? – через час после того, как прошла успешная охота, спросил один из воинов у Хранительницы.

На что последняя не ответила.

– Ха-ха-ха. Неужели та, что хранит тайны, не знает такой простой вещи? – веселилось существо.

– Не твое дело, отродье. Народу звезд нет дела до человеческих детей.

– Когда-нибудь вас это и погубит.

– Что ты сказал, тварь? – зашипела Хранительница.

– Я сказал, что когда-нибудь ваша гордость вас погубит. А дитя кормить просто, надо всего лишь отварить кусочки мяса без соли и специй и давать ребенку, чтоб тот их обсасывал.

Хранительница молча кивнула головой, и один из воинов тут же подвесил котелок с водой над огнем. Благо рядом с поляной обнаружился родник.

Прошла неделя с того момента, как отряд повстречал Вестника. Все это время выходить за пределы поляны мог только один из воинов, тот, что сумел в первый день добыть пропитание. Всех остальных не пускал лес и сила, что могла сразу же парализовать. Постепенно все существа поняли, что им нужно заботиться о ребенке. И заботиться нужно именно всем вместе. Но больше всего испытаний выпало на долю Хранительницы и Вестника. Воинов почему-то не подпускала сила, если ребенка нужно было подмыть или купать. Сила определила для дитя отца и мать, к такому выводу пришли все воины и просто сосредоточились на нуждах лагеря.

– Мы не уйдем отсюда просто так, – произнес Вестник через десть дней. – Нужно решать. Нам намекают, что мы с тобой родители.

– Договор. Я предлагаю договор. Воспитание дитя до его совершеннолетия. Как отец и мать. Сделаем малый брачный союз.

– С дополнением, что никто из твоего народа не будет вредить мне напрямую или опосредованно, – произнес Вестник.

– Договор через силу? – спрашивает Хранительница.

– По-другому никак, – разводит руки в сторону на человеческий манер существо. – Только одно уточнение: до какого совершеннолетия мы его растим? Вашего, нашего или его?

– А во сколько у них совершеннолетие? – искренне спрашивает Хранительница.

– У них в восемнадцать, судя по тому, что я узнал в их мире, у нас в пятьсот.

– У нас в пятьдесят. Восемнадцать как-то больше по нутру.

– Согласен. Тогда до восемнадцати циклов мы растим дитя как отец и мать. Договор?

– Договор!

Глава 1

Я шел по незнакомому городу, в котором буквально все для меня было таким незнакомым и чуждым, что сводило с ума. Я не понимал многого и не видел конца всему, что меня окружало. И пусть я знал некоторые предметы по описаниям, но видеть мне их не приходилось. Да и огромные каменные дома давили на психику похлеще, чем в горах. Там хоть ты понимаешь – это величие природы, а тут лишь серые стены домов и окна. Не очень бы мне хотелось жить тут, но видимо, судьба решила за меня.

Не то чтобы я боялся. Нет. Скорее были у меня опасения насчет всего этого. В детстве уже попадал сюда, и тогда все закончилось не так. Не зная языка, не зная реалией мира, я тогда сразу влип в неприятности. Меня задержали, за то, что я расплатился серебром за хлеб в лавке. Продавец поднял ор и держал за руку, на его крик пришел какой-то человек и стал обыскивать меня, а когда нашел еще монеты, что-то проговорил в свой артефакт и вызвал подмогу.

В общем и целом меня лишили ножа, денег и пару раз стукнули дубинками, чтоб не сопротивлялся. А я… а я всего лишь хотел есть. Да и считал, что серебряная монета за хлеб, не первой свежести, вполне достойный обмен. Торговец считал иначе. В итоге я очень сильно обиделся на всех и вся, гнев тогда застилал мне глаза. Очнулся я уже, когда меня привезли в другое место и закинули в камеру.

Потом меня все время водили к какому-то человеку в странной форме, и тот что-то спрашивал. Я пытался общаться с ним на тех языках, которые знал, но увы. Да и знал я всего два языка. Пару раз меня били, но не так чтоб сильно, скорее от бессилия или еще по какой причине.

А через пять дней меня посадили в какую-то повозку и отвезли в место, где были дети моего возраста, а жили мы все как в казарме воинов. Что я могу сказать о том месте? Там было познавательно. Нас заставляли бегать, прыгать, что-то чистить, смазывать и делать еще множество, на мой взгляд, не нужных дел. И это несмотря на то, что в целом никакой взаимопомощи не было, каждый сам за себя, что подтверждалось каждую ночь, в виде драк.

Уже тогда я понял, что тут мне не прожить, если не начну ставить себя выше других. Отец говорил, что иногда достаточно показать силу, чтоб от тебя отстали. И я показал, после чего меня заперли в камере, в которой не было ни света, ни тепла. А спать приходилось на земле. Тогда это меня не сильно волновало, так как я видел страх. Страх в глазах всех, как тех, кто был против меня, так и тех, кто заставлял нас бегать.

Через сколько времени меня выпустили, я не знаю, но потом все изменилось, со мной стали заниматься отдельно от других детей. Со мной говорили, мне показывали картинки и говорили их значения, но все так же по утрам я бегал и прыгал и все так же занимался ненужным делом. Лучше бы учили языку.

Спустя четыре десятка дней распорядок дня изменился, и я стал посещать еще какие-то занятия, где молодой воин зажигал в руке огонь или заставлял пылать все тело. Все были впечатлены, а я же не понимал, зачем это? Было ли страшно? Нет. Какая-то странная расточительность силы. Тогда я не знал, зачем это было нужно. Но от нас требовали, чтоб мы показали что-то такое. Я же понял, что так делать не буду, так как отец не поймет, а мама еще и замучает рассказами о правильном приложении силы. Вот так и жил я еще шесть десятков дней.

А потом я исчез из этого мира, и вот я опять тут, спустя десять циклов. Хорошо ли это или плохо, посмотрим. Но в этот раз хотя бы знаю о мире больше, чем в прошлый. Да и отец сказал, что рано или поздно это должно было случиться. После того раза со мной очень хорошо занимались, насколько это вообще применимо к тому, как меня учили.

Вот так предаваясь воспоминаниям, я вышел за черту города и через какое-то время оказался в каком-то странном лесу. Шел-то я целенаправленно в главный город, и как раз лес-то мне в этом бы очень помог, но проблема была в том, что лес был как бы мертвый. Я не слышал отклика. Точнее он был, но какой-то слабый. Постояв так несколько минут (времясчисление этого мира), я решил углубиться в лес.

И спустя еще час ходьбы по лесу понял, почему отклик такой слабый. Лес умирал. Пусть в нем была новая поросль, но куча мусора, разбросанного повсеместно, порубленные без разбора деревья не оставляли шанса настоящему Лесу. И это приводило меня в уныние и гнев. Зачем? Зачем убивать то, что дает жизнь?

Вот так идя по лесу, я и набрел на людей. Почувствовал я их первым, слишком они шумели, да еще, видимо, улаживали свои споры в самом простом варианте – дрались. И ладно бы дрались, так нет же, они не замечали в процессе то, как стонал Лес. А этого я уже простить не мог, да и, если честно, не хотел.

А еще мне нужны были те, кто откроет дорогу. Значит, нужно всего лишь остановить бойню да забрать себе парочку людишек. Мама бы мной гордилась.

Отступление

Неделя спустя

Резиденция рода Соколовых

– Как это произошло? – человек, стоящий еще мгновение назад у окна, повернулся к присутствующим в кабинете людям мужского пола.

– Разрешите? – сделал шаг вперед один из мужчин, выглядящий невзрачно, но имеющий при этом стальной взгляд серых глаз, а седина на висках говорила о жизненном опыте.

– Говори.

– Нам удалось восстановить хронологию событий. Ваш наследник повздорил с наследником рода Аюшевых и был вызван на дуэль. Дуэль решили проводить вдали от города. От каждой стороны до десяти наблюдателей в рангах не выше воев.

– Это мне и так все известно. Что по факту произошедшего потом?

– В самый разгар дуэли появилась третья сторона, с неизвестным до этого оттенком силы. Каким-то образом его сила воздействовала на растения, тем самым не убивая, а оплетая противников корнями деревьев или ветками. Напав неожиданно и нанеся максимальный урон по сопровождающим, неизвестный далее расправился с вашим сыном и отпрыском Аюшева. При этом он сделал это никого не убивая.

– И двадцать человек в рангах воев не смогли справиться с одним? Кто это был, удалось выяснить?

– Нет.

– Тогда почему мой сын пропал на целую неделю? Я вас спрашиваю, почему его не смогли найти, пока он сам не вышел к городу?

– По информации от сопровождающих вашего сына, удалось установить одну деталь: неизвестный провел какой-то ритуал, который оставил всех без сил. А далее люди просто не смогли выйти из леса, будто бы сам лес был против того, чтоб они вышли.

– Ты себя слышишь? Ритуал? Какой ритуал? Как может быть лес против того, чтоб люди вышли?

– Мы тщательно опросили всех, но все как один говорят, что так ощущалось.

– Свободны!

Посетители потянулись к выходу, за исключением одного.

– Знаешь, Владимир, мне почему-то вспомнилась одна история.

– Какая?

– Помнишь, в истории была война с Германией? Там еще были партизанские войска? – и дождавшись кивка, оставшийся мужчина продолжил: – И вот была такая шутливая история с этими войсками, что сначала в лес пришли партизаны, потом их выгнали немцы, а потом пришел леший и навалял тем и другим.

– Ты сейчас к чему? История какая-то не смешная.

– Да вот думаю, может, история основана на реальных событиях?

– Хочешь сказать, что у нас стали оживать сказки?

– Всякое бывает. Тем более после того, как земля изменилась и появились такие, как мы. Возможно, и сказки начнут оживать.

– Не верю я в это. В общем, найдите этого неизвестного и притащите ко мне, очень я хочу с ним побеседовать.

Москва. Здание конторы

– Товарищ капитан, разрешите?

– Заходи. Что у тебя?

– У меня тут род Соколовых зашевелился.

– Эти-то чего? Что им в Твери не сидится?

– Удалось узнать через третьи руки очень любопытную информацию. Как оказалось, роду Соколову и по совместительству еще и Аюшевым нанесен сильный психологический урон всего одним человеком.

– О как. И как же это, интересно?

– Обстоятельства выясняем, но уже точно известно, что этот человек втоптал в грязь около двадцати воев и что-то там такое сделал с наследниками, отчего все буквально пропали на неделю, а потом вошли в город обессиленными.

– Стоп. Что значит обессиленными?

– Они потеряли свой дар.

– Таааак. Даю добро на проработку. И чтоб через два дня мне всё доложил. Всё! Понял?!

– Есть! Разрешите выполнять?

– Погоди. А кто сделал это, удалось узнать?

– Никак нет. Но удалось выяснить, что людей с таким даром у нас нет. Что-то связанное с природой.

– Самородок или вновь пробудившийся? Как думаешь?

– Рано пока что-то думать. Информации мало.

– Ну тогда чего стоишь? Иди добывай информацию! И чтоб через два дня доклад!

– Есть!

Вышел я с «тропы» где-то через пару часов. И попал в такой же лес, из которого и ушел. Пришлось задержаться и также провести ритуал, в котором поделился силой, что взял у тех людишек. В итоге получилось чуть оживить лес, но до полного выздоровления было еще очень далеко. Но ничего, главное же начать. Да и, может, еще такие же «дураки» попадутся.

Закончив с ритуалом, я буквально через пятнадцать минут вышел к большой дороге, что перегородила мне проход к городу. Оглянувшись, заметил, что слева есть мост, по которому вполне можно перейти на ту сторону.

Пройдя по мосту, я попал в царство больших домов. Так я и брел по городу, стараясь все время находиться рядом с деревьями, кои росли из последних сил. Город производил на меня гнетущее впечатление. Даже у народа гор не было такой унылой и давящей атмосферы, скорее наоборот, там чувствовалась рука мастера. Тут же все было серым, за исключением растительности, но и ее покрывал слой пыли. А еще везде, куда бы я ни посмотрел, замечал мусор. Как можно так жить?

Вот так я и шел, пока возле большого скопления мусора не увидел, как один из людей, одетых в вонючие обноски, не пнул странного вида животное. Причем животное по всем признакам не несло в себе агрессии, да и видно было, что это самка, которая кормит свое потомство.

А этот отросток вонючего сорняка ни с того ни с сего пнул животное. Вот что она ему сделала плохого? Я разозлился и пнул уже его. Он улетел, но из кучи высунулся еще один и что-то сказал, при этом замахнувшись какой-то палкой. Я не стал разбирать, что и как, и его отправил к его собрату. В итоге за спиной заверещала женщина, а какой-то мужик бежал на меня. Недолго думая, отправил мужика к двум предыдущим. В тот же миг женщина заткнулась и прыгнула на меня, пришлось ее успокоить и связать ее же одеждой, предварительно разрезанной.

Тут сразу же стали кричать из окон здания, о том, что я очень плохой. Не до конца еще я понимал эту речь, за давностью лет. Показал им жест, увиденный еще в детстве. Не впечатлились и стали орать еще сильней. В итоге, пока я жестами объяснял все то, что о них думаю, подъехала какая-то повозка с мигающими фонарями и оттуда вышли два человека в одинаковой форме. Попросили предъявить документы, показал им перстень. Они почему-то не впечатлились. Недолго думая, поднес одному из них его поближе путем отпечатывания оного на лбу. Второй, видимо, очень обиделся, что перстень рода Saval’Vaomatua отпечатался только у одного из них, и, схватив двумя руками мою руку, потянул на себя. Не став его разочаровывать, левой рукой отпечатываю на его лбу знак рода Avetaavale.

Пока я награждал двух, по-видимому, стражников отличиями родов, к ним подоспела подмога. В итоге мне пришлось еще пару раз обозначить притязания двух родов на некоторых людей. Пока в один момент в меня не врезались какие-то странные стрелки на веревках, по которым проходят молнии, и наступила темнота.

Глава 2

В себя пришел рывком. Раз и сознание включилось. Сразу открывать глаза не стал, решил пока с помощью чувств попытаться определить, где нахожусь. Первое, что определил, это то, что пахло отвратительно, причем пахло еще и испражнениями рядом со мной. Также слышались голоса метрах в двух от меня. А еще я лежал на чем-то твердом и холодном, думаю, скорей всего на полу. Сделав выводы, решил все же, что зря я стражников стал бить, они-то ни при чем были.

Дальше лежать смысла не было, и я решил встать, на удивление получилось с первого раза, головокружения не было, но вот тело болело в разных местах. «Били», – мелькнула мысль. Ну, этого следовало ожидать, скорей всего товарищи тех стражников отыгрывались на бессознательном мне. А может, и сами пострадавшие отыгрались. Ладно, все это ерунда, сейчас надо понять, как выбираться из этой тюрьмы. А то, что это она, я ни мгновения не сомневался.

Как только поднялся, то на меня сразу же обратили внимание.

– О, смотрите, наша Соня проснулась! – ухмыльнулся один из людей, что сидел за столом и держал какие-то бумажки в руках.

Мне сразу же подумалось, что назвали меня так неспроста.

– Гвоздь, думаешь, Соня? Может, она у нас Мальвиной будет? – улыбнулся сидящий напротив, ощерив при этом золотые зубы.

– Ну, пусть будет Мальвиной, мне не принципиально, – ответил первый и, уже обращаясь ко мне, произнес: – Слышь, Мальвина, считай тебе сегодня повезло, мы будем с тобой нежными.

После этих слов все заухмылялись. Дело принимает дурной оборот. Тут их пятнадцать человек. Я один. В драке просто завалят толпой, не отобьюсь. Если только воспользоваться силой, но надолго меня не хватит, лишь на остановку. С другой стороны, и этого будет достаточно.

Пока я думал, человек пять потихоньку приближались ко мне.

– Нас тут одни люди попросили научить вежливости тебя. Ты не бойся, больно не будет. Почти, – разорялся «первый».

Всё, пора. Делаю небольшое движение рукой и усилием воли растягиваю заклинание на комнату. Шедшие ко мне замирают, только вздымается грудь, показывая, что они дышат. Их удивление видно, только если присмотреться к глазам, там расширяется зрачок.

– Раз вы не захотели мира, то значит, по праву сильного мне придется от вас избавиться, – с этими словами я лезу за шиворот и достаю кулон в виде листа, тяну за стебель, и вот уже у меня в руке небольшой ножик.

Дальше я обхожу каждого из людей и делаю небольшой надрез на запястье. Ну, а что, их тут пятнадцать человек, с каждого по чуть-чуть, так, глядишь, и на пентаграмму наберу. Не пилить же мне шею одному таким маленьким ножичком? И тут я замечаю, как их зрачки еще больше увеличиваются.

– Я что, это вслух сказал? – вопрошаю я в пространство. – А, ну и ладно. Так, что у нас там дальше? Ах да, пентаграмма. Эх, и ведь придется чертить.

Оторвав у одного из людей рукав его рубахи, я обмакнул край рукава в натекшую лужу крови и принялся за черчение пресловутой пентаграммы. Провозился минут двадцать, еще минут десять потом сверял, правильно ли я все начертил. Все это время «статуи» следили за моими манипуляциями.

Потом мне еще пришлось двигать «статуи» на определенные места в пентаграмме. А иначе никак. И вот когда все было готово, я произнес фразу-ключ. В центре пентаграммы закрутился небольшой ураган дыма, чуть полыхнуло алыми всполохами силы, и вот передо мной стоит мой давний знакомый.

– А-а-а-а! Творец, где ж я так нагрешил? – поднял он голову и прокричал все это в потолок. Говорил он, естественно, все это на своем языке.

– Не понимаю, о чем ты? – удивился я.

Проводник махнул рукой.

– Чего тебе? – задал он в конце концов вопрос.

– Можешь меня перенести из здания?

– Куда?

– Не знаю, можно просто из здания.

– Оплата!

– А вот ими, – обвожу рукой комнату.

– Не пойдет.

– Почему?

– Сколько раз тебе говорить, мы не питаемся душами.

– Почему?

– А-а-а-а! Творец, помоги. Это противоречит мирозданию.

– Но ведь в книгах сказано, что вы принимаете жертвоприношения.

– Это другое.

– Какое другое?

– Сколько раз говорить, мы принимаем жизненную силу. Но не душу.

– Но ведь душу берете?

– Но не едим.

– Почему?

– Р-р-р-р-р!

И тут очень сильно повеяло человеческими испражнениями со всех сторон, и буквально через пару секунд открылась дверь в нашу камеру, тем самым нарушив печать.

Отступление

За несколько минут до начала событий

– Михалыч, ну чё там? – подошел капитан к дежурному окну. – Пробили нашего буйного?

– Пробиваем.

– А куда хоть запихнули?

– Да к отморозкам засунули, попросили проучить. Кирюхин с Денисовым в медпункт поехали, у них на лбу знаки отпечатались от его ударов. В общем, злы на него, вот и попросили подсобить.

– Не переусердствовали бы вы. Мало ли что за птыц.

– Да не, мы его пальчики сразу проверили по «мажорам» и одаренным.

И тут разговор прервал вылетевший в коридор младлей.

– Товарищ капитан, Сергей Алексеевич! Есть совпадение!

– Егоров, какое совпадение?

– Я пробил нашего буйного. Его лет десять назад разыскивали, он сбежал из какого-то военного лагеря для одаренных. В архиве сохранились данные, а в новой базе данных нет.

– Подожди, одаренный? Твою ма-а-ать! За мной!

И капитан сорвался с места и побежал в направлении «обезьянника». Уже метров за пять он почувствовал запах свежего дерьма, в прямом и фигуральном смысле. А после того, как открыл дверь в камеру, говном завоняло еще сильней.

Взгляду предстала сюрреалистичная картина, в центре комнаты стоял парень и смотрел на затухающие красные всполохи, при этом стоял он в центре какой-то фигуры, на концах которой застыли заключенные в неестественных позах, но отмирающие с каждой секундой.

Прошло буквально десять секунд, после чего заключенные с воем бросились из камеры, буквально сметя капитана, при этом из их штанов вываливалось серое вещество.

Спустя час

В кабинете капитана Кравченко С. А.

– Назовите имя, фамилию, отчество.

– Имя Инсендио.

– Фамилия, отчество?

– Не знаю, что это, – честно отвечаю я. Так как вопросы эти мне задают уже где-то в двадцатый раз. Все не верили, что у меня действительно такое имя.

– Фамилия – это род, название рода. Отчество образовывается от имени отца.

– У меня два рода.

– Давай остановимся на том, что по отцу.

– Avetaavale.

– Хорошо, – устало потер лицо мой дознаватель. – Как звали отца.

– Afi.

– Получается ты у нас Инсендио Афи Аветааваль.

– Да. Не совсем правильно в произношении, но по вашей логике так.

– Мля-а-а. Что ж с тобой делать. Ты понимаешь, что нет у нас таких имен? Нет. Даже в Европе такого нет. Это не протокол, а черте-те что получается. Давай ты будешь Иваном?

Я отрицательно помотал головой. У меня есть имя, имя, которое значит многое. А в этом мире имена не имеют под собой основы. Это я понял, пока мы говорили.

Тут нашу дальнейшую беседу прервали стуком в дверь.

– Войдите, – крикнул дознаватель.

И в кабинет вошли два человека в темных одинаковых костюмах, при этом они сразу показали какие-то развернутые бумажки и, кивнув на меня, сказали три слова:

– Мы его забираем.

– Гора с плеч, – ответил дознаватель.

– Пошли, – это уже мне.

– А вещи? – спрашиваю я.

– Потом заберешь.

– Без них не пойду, – упрямо сказал я. – И пусть перстни вернут.

Вошедшие посмотрели на дознавателя.

– Сейчас принесут.

А через десять минут мы уже садились в какую-то черную повозку странной конструкции. Поездка как таковая не запомнилась, так как окна в повозке были чем-то закрашены. Я прикрыл глаза и стал медитировать, но машину так плавно покачивало, что в итоге я уснул.

Разбудили меня по ощущениям спустя часа два. Открыв дверь, мне вежливо сказали двигаться за сопровождающим. Выйдя из машины, я первым делом огляделся и понял, что вернулся в то место, в котором уже однажды был. Только вот место разительно преобразилось в лучшую сторону.

Для начала все было обнесено высокой стеной, у ворот стояло небольшое здание, в котором, как я понимаю, находились стражники. От ворот к центральному зданию шла дорожка из цельного темного камня. Чуть в стороне слева я видел занимающихся на большом поле с какими-то приспособлениями. Справа же находилось около десятка зданий двух- и трехэтажных.

Меня провели в центральное здание, чуть поводили по коридорам и, остановившись около какой-то двери, попросили присесть и ждать. Ждать пришлось не так уж и долго, и через десяток минут меня опять допрашивали, но уже более въедливо.

Их интересовало всё. С того момента, как я пропал, и то место, где я жил. А что я мог ответить? Мне и дома не так, чтоб верили, а тут и подавно не поверят. Поэтому на вопрос, как пропал, отвечал честно: «Не знаю». Так как я и правда не знал. А на вопрос, где был, так же честно отвечал: «В лесу».

Но все равно меня допрашивали целых четыре часа. Четыре часа отвечать на одинаковые вопросы, по-разному сформулированные, это не то чтобы утомительно, это просто унизительно для меня. Но я терпел и с самым бесстрастным выражением, которому научился у мамы, отвечал: «Не знаю» и «В лесу». Еще пару раз отвечал на вопрос, чем питался и чем жил, но там все просто – охотой жил, питался тем, что лес пошлет.

В общем, от меня отстали. Или сделали вид, что я пока не интересен. Но вот отпускать не стали, а сказали, что я теперь буду учиться в военной академии. Не было печали, блин. И повели меня устраиваться на новое место, которое станет моим домом на долгие годы.

Привели меня в длинное двухэтажное здание, в помещение, в котором стояло около десяти двухэтажных кроватей, в данный момент пустовавших.

– Сейчас все на занятиях. Но скоро вернутся. Ты можешь занять вон ту кровать, – указали мне на ближайшую к двери кровать. – Вещи можешь положить в тумбочку рядом.

– Угу, – бурчу под нос.

– На все про все у тебя минут двадцать, потом вернутся твои однокурсники, и будет построение, на котором тебя познакомят со всеми.

– Ага.

– Все, располагайся, а я пошел. И учти, за тобой пристально наблюдают, – и сопровождающий указал на угол комнаты, в котором на потолке виднелась какая-то выпуклость.

Сопровождающий ушел, а я решил, что раз мне предстоит жить тут долгое время, то нужно подготовиться к встрече со своими од-но-курс-ни-ка-ми. И встретить я их решил, как учил меня отец: «Главное сразу дать понять, кто главный! А лучше, чем показ силы, ничего нет!»

Ну, вот я и решил, что раз уж показывать свою силу, то во всей красе. Правда потом вспомнилась мама, она всегда начинала знакомство с легкой шутки, и я решил немного переиграть свой план.

В итоге, когда в помещение вбежали мои ровесники, я встал с дальней кровати, потянулся, накинул на себя иллюзию отца и сказал самым строгим голосом:

– Привет, еда!

Отступление

– Степан Михайлович, разрешите? – протиснулась в приоткрытую дверь голова.

– А, Кирилл. Заходи. Чего у тебя? – оторвался от бумаг генерал-лейтенант.

– Да я, собственно, по новенькому пришел. Слышали, может, уже?

– По этому, как его… – начальник академии поискал на столе листок и, подняв перед глазами, зачитал: – Инсендио Афи Аветаавали. Наслышан.

– Что думаете? История какая-то странная.

– А что тут думать, Кирилл? Я тогда еще замом был, участвовал, так сказать, в разборе происходящего. Пацан к нам поступил без основных знаний. Ни языка, ни обычных поведенческих правил общества. Ничего. И нет, он не был дикарем. Какие-то манеры у него были, только отличные от наших. Да и говорил он на странном языке. После того как он исчез, мы записи научникам отдали, так ответ пришел, что такого языка на Земле нет.

– Как нет? А как тогда?

– А вот так. Нет, говорят. Но при этом очень настойчиво просили связаться с носителем языка.

– А парень что же?

– А что парень? Привыкал к нам он долго. Мы ему имя дали самое обычное Иванов Андрей Александрович. Как видишь, имя ему не понравилось. Но уже ничего не попишешь, в базе он как Иванов А. А., а значит, документы будут на это имя.

– И все же, Степан Михайлович, что было выяснено по исчезновению?

– А ничего не выяснено. Исчез и все. Как исчез, никто понять не мог. Прошерстили тогда город, да толку, как видишь, не было.

– То есть под пристальный надзор?

– То есть под пристальный надзор.

И в этот момент сработала тревога, означающая применение сверхсил.

То, что произошло дальше, я, наверное, мог бы предвидеть, но почему-то об этом совершенно не подумал. Итак, сначала все опешили, потом кто-то заорал очень писклявым голосом, надеюсь, это были девушки, очень надеюсь. Далее ор перерос во что-то невообразимое, а уже потом все развернулись и рванули из помещения, буквально снеся дверь с косяком и проломив часть стены. А еще мне кажется, кто-то обделался и даже поседел. Но я об этом говорить не буду, мама учила не пенять людям на их недостатки.

Как только толпа покинула помещение, то тут же начало что-то орать. И так противно, что я решил поставить полог тишины. Решил, что шутка не удалась и извиняться как бы не перед кем, в связи с отсутствием оных. Поэтому решил завалиться на кровать и поспать.

Но, как и бывает в таких случаях, поспать мне не дали, так как в помещение, где я лежал, ворвался десяток вооруженных непонятно чем людей. Они стали оглядываться и только спустя десяток секунд заметили меня, удивленно за ними наблюдавшего.

Мне что-то прокричали, только толку-то? Я ж заклинание полога тишины навесил. Тем не менее мужик не сдавался и стал махать рукой. Я помахал в ответ. Чего он от меня хочет?

– Да ну тебя нафиг! – высказался я вслух и лег обратно на кровать.

Мужик, видимо, понял мой посыл по-своему, так как направился ко мне и, преодолев барьер тишины, заорал во все горло:

– Курсант! Мать твою за ногу!..

Что он там хотел дальше сказать, я даже дослушивать не стал. Тем более трогать мою маму за ее ногу. Делаю пасс рукой, и мужика сносит обратно к своим.

Видимо, такой поворот событий был для них в новинку, так как они не сразу сообразили, что делать. Но все же наставили на меня свои странные трубки и стали брать меня в полукольцо. Я тем временем обдумывал, что дальше? Щит я на себя уже давно повесил и постарался напитать его по максимуму.

Но тут все действо прервалось с появлением в проеме еще одного действующего лица. И судя по тому, как повел себя «летун», пришедший был не из «простых». Пришлось скидывать полог тишины и ждать, что мне скажут. Вставать я пока не собирался.

– Курсант, ты почему лежишь на кровати в неуставное время! – спокойно спросил вновь прибывший.

– Хочу и лежу. Что такое неуставное время? – также поинтересовался я.

– Лежать на кровати можно только после отбоя, – не сдавался тот.

– А если я ранен, лежать можно?

Сразу что-то ответить главный не смог. Он сначала оглядел меня, мою расслабленную позу и только потом произнес:

– Раненые помещаются в лазарет.

– А, ну тогда несите меня в лазарет.

Папа всегда говорил, что наглость не порок.

Главный что-то зарычал сквозь зубы. И его руки стали покрываться огнем. Эдак он и пожар устроит, поэтому я мысленно произношу заклинание – и ему сверху на голову падает поток воды, туша в зародыше огонь.

– Успокоились все! – звучит громкий голос от входа. – Смирно!

И удивительно, все как по команде выпрямились, опустив руки вдоль тела. Ну, почти все. Я все так же лежал на кровати.

– Иванов, на выход!

Это он кому?

– Иванов!

Хм, и все же кого он зовет?

– Иванов! – уже подойдя ко мне, этот человек указал пальцем на меня, а я, запрокинув назад голову как можно сильней, пытался рассмотреть человека, который, возможно, стоял за мной.

– Инсендио. Встал и пошел за мной, – все же выговорил мое имя этот человек.

Ну что ж, пойдем послушаем, чего мне скажут.

Глава 3

Вас когда-нибудь отчитывали за то, что вы в целом не понимаете? Если нет, то вам повезло. Мне в данном случае не повезло, так как меня отчитывали уже, наверное, час. В основном все сводилось к тому, что у меня недостойное поведение. Началось с того, что мне даже не предложили сесть, хотя стулья и были. Но тут я еще мог понять, скорей всего его статус был выше, но отец говорил, что выше статус, чем у него, я если и встречу, то не скоро. А посему спустя час я спокойно подошел и сел на стул.

И вот сев на стул и глядя на мужика, мне почему-то представилась большая рыбина на стуле. Очень уж было похоже на то, как ведет себя рыба, если ее вытащить из воды. Через минуту открывания и закрывания рта мужик проорал:

– Встать!

При этом мужик аж привстал с кресла.

– Сесть! – добавляю в голос силы, и мужик плюхается обратно в свое кресло, побледнев.

– Что ты себе позволяешь?! – чуть сдержанней, но все же обвиняюще вопрошает он.

– Я думал, мы тренируем командный голос, – пожимаю я плечами.

– Ты понимаешь, что я могу с тобой сделать? – уже более настойчиво спрашивает меня.

– А ты?

– Угрожать офицеру вздумал, щенок?!

– Пф, – звук вырывается сам собой. Ну не воспринимал я этого человека как опасного, да и по ощущениям я понимал, что он мне сделать ничего не сможет. Точнее может, но это, видимо, только с позиции своего статуса. А если его вызвать на поединок? И только я собрался это сделать, как дверь отворилась и в кабинет вошел еще один человек.

– Добрый день! Товарищ майор, вызывали?

– А, Лютиков. Полюбуйся, новый подопечный. Взять под стражу и поместить в карцер, – рявкнул сидящий в кресле.

Тут я не выдержал. Но мне на плечо падает рука того самого Лютика и сжимает его, а на мой прямой взгляд чуть заметно машет головой в отрицании. И глядя в глаза этому человеку, понимаю, что не стоит, так как проблем будет гораздо больше.

Так мы и покинули кабинет, а за дверью меня взяли в окружение еще парочка солдат и повели только им ведомым маршрутом. Мы вышли на улицу, прошли недолго по дорожкам, потом меня завели в здание, уже более основательное, и, в нем, поплутав по коридорам с пару минут, мы спустились в подвал.

И вот передо мной открывают дверь камеры, в которой, видимо, мне предстоит провести какое-то время. Ну что ж, посидим, подумаем. Меня втолкнули в нее легким толчком, после чего закрыли дверь, и сопровождающие удалились. Делать было нечего, камера была всего полтора метра на полтора, без каких-либо удобств, а единственный свет лился из маленького окошка двери. А в углу еще была, как я понял, дырка для отходов жизнедеятельности. Кидаю на тот угол заклинание из раздела бытовой магии, убирающей запах.

– Эх, видимо, судьба. Давно я не медитировал, – говорю вслух и устраиваюсь поудобней.

Первым делом я замедляю все процессы в своем теле, так как сидеть мне тут, видимо, предстоит долго, нужно экономить ресурсы. А далее я стал прогонять через себя энергию, как учили родители. Стараясь чередовать метод матери с методом отца.

Ко мне не заходили, несколько раз приносили что-то в миске и чашке, но все это выдавалось через маленькое отверстие внизу двери. Мне было лень прерывать медитацию, поэтому я на них не обращал внимания, продолжая накачивать источник энергией и гонять ее по телу.

По моему субъективному мнению, я так просидел четыре дня. На пятый день дверь открылась. В камере «дохнуло» ошеломлением и любопытством.

– Вставай.

Я проигнорировал обращение, так как заканчивать медитации резко не рекомендовалось, поэтому я стал аккуратно сбавлять интенсивность «волн».

– Эй, ты слышишь, – меня легонько пнули по ноге.

После того как мне пнули в третий раз, я завершил медитацию и открыл глаза. Передо мной стоял парень моего возраста, может чуть старше, с короткими светлыми волосами и угрюмым взглядом. Одет был, как и все до этого встреченные мне тут люди.

– Вставай! Тебя на ковер зовут.

Я не стал ничего отвечать, молча поднялся и посмотрел на моего визитера.

– Что? – не вытерпел тот.

– Я жду.

– Чего?

– Когда ты поведешь меня на ковер, – спокойно поясняю парню.

– А… э… пошли.

Выходя из камеры, столкнулся еще с двумя парнями, держащими в руках носилки. Не придав этому значения, решил получше запомнить дорогу от камеры до «ковра». В итоге прошли мы не так много, всего лишь поднялись на второй этаж и зашли в самый дальний кабинет.

Войдя в кабинет, я увидел сидящего за столом Лютикова. Оглядев сам кабинет, пришел к выводу, что этому человеку чужда роскошь. Что в целом положительно влияет на мое к нему отношение.

– Присаживайся. И давай по порядку.

Я лишь киваю головой.

– Меня зовут Лютиков Евгений Дмитриевич, и теперь я твой куратор.

– Что значит куратор? – перебиваю я.

– Эм… кхм. Куратор – это тот, кто наблюдает за тобой и следит, чтоб ты правильно учился и не допускал ошибок, а также помогал тебе.

– Понятно. Наставник.

– Не совсем, но близко к этому. Итак, я действующий офицер Российской армии в звании капитана.

– Капитан это много или мало? Сколько воинов в подчинении? – опять я перебиваю.

– Так! Стоп! Давай я сначала все расскажу, а уже потом будешь задавать вопросы.

Я лишь опять кивнул головой.

– Отлично. Ты сейчас находишься на территории военной академии, где обучаются одаренные. Обучаться тебе тут пять лет.

– А если я не хочу? – я опять перебиваю его.

– Увы. Но покинуть это заведение ты сможешь только в одном случае, и ничего хорошего в нем нет. Доходчиво поясняю?

Опять киваю головой.

– Так вот, после окончания академии ты становишься офицером армии России со всеми вытекающими отсюда обязанностями. Отслужить обязан еще семь лет и после волен делать что хочешь. Понятно?.. Вижу, что понятно. Далее, я слышал, на чем основывался твой конфликт, так вот, поясняю. Тут есть определенный свод правил, зовется уставом, в нем также прописан распорядок дня и описаны моменты, когда и что можно делать. Как только мы с тобой закончим общаться, тебя проводят к складу, где выдадут форму, а далее ты пойдешь в учебную аудиторию и будешь зубрить устав.

– Чем мне грозит несоблюдение правил? – уточняю.

– Камеру видел? Будешь там находиться за каждое нарушение.

– Пф, – ухмыляюсь я. – Напугали.

– Еще накладывается штраф и лишение отгулов. А также трудовые работы в не самых приятных местах.

– Отхожие места?

– Они самые.

– Не удивили. И не устрашили. Дальше?

От моего вопроса капитан замешкался, это было видно.

– Пойми, парень, я не желаю тебе зла. Я понимаю твою ершистость, запихнули насильно в академию, руша привычный уклад жизни. Но ты пойми, в стране сейчас не нужны бесконтрольные маги. И так семьи и рода набрали много влияния. У тебя сейчас выбора-то и нет почти. Или в академии, или на кладбище.

– Я вас услышал. Хорошо.

– Что хорошо?

– Я буду учиться.

– Ну, вот и договорились. И, пожалуйста, давай без баловства. Понимаю, возраст, гормоны.

– Я буду прилежным учеником. – Встаю и кланяюсь, приложив кулак к сердцу.

– Ты это брось. В армии честь отдают.

– Я свою честь отдавать никому не собираюсь, и пожалуйста, больше об этом не просите.

– Эм. Ты не так понял, наше воинское приветствие делается не так. – И он стал учить меня, как делать воинское приветствие и когда, а также, что это делается только с покрытой головой.

Далее я посетил склад, где мне выдали форму и прочие принадлежности. Потом опять казарма и знакомство с теми, с кем мне жить следующие лет пять. Но мне было настолько все равно, что я даже не запомнил никого. Далее меня отвели в один из кабинетов с множеством столов, расставленных рядами, и, указав на один из них, сказали, что теперь я буду в учебное время сидеть тут. Потом вручили небольшую книжку и сказали учить.

Я честно хотел учить. Я даже листал ее от и до, но потом встал и отдал ее обратно.

– Я не могу ее учить.

– Не понял! – сказал сидевший за столом, который был развернут к остальным, оторвался от какой-то коробочки на руке и поднял голову, взглянув на меня. Он, кстати, был моим ровесником.

– Я не могу это учить.

– Вера не позволяет?

– Я не могу ее прочесть.

– Кхм… ах-аха-хаха… так ты неуч.

– Кто?

– Неуч. Безграмотный.

– Вообще-то я обучен грамоте, просто на этом языке я могу только говорить.

– На этом языке… ахахаха.

– Пожалуй, пойду я, – не стал я дальше веселить парня.

– Стоять! Смирно! – раздалось у меня за спиной, но я не обратил на это никакого внимания.

Уже когда я почти вышел из этого кабинета, мне на плечо легла рука.

– Куда собрался? Я тебе приказ отдал!

Молча разворачиваюсь, бью его головой в переносицу, а потом еще добавляю с руки в голову, но так, чтоб оглушить. После этого спокойно иду в казарму, где ложусь на свою кровать и думаю о том, что день еще не закончился, а я уже нажил себе врага. Может, его убить надо было?

Полежать мне не дали, уже через десяток минут прибежали люди, одетые в подобие лат и шлемы, с наставленными на меня какими-то конструкциями из трубок. А следом зашел Лютиков. Я быстрой вскочил и сделал воинское приветствие, как он меня учил.

– И почему я не удивлен, – вздохнул он.

– О чем вы?

– Ты же только два часа назад говорил, что будешь прилежным учеником.

– А что не так с моим прилежанием?

– Так. Пошли в кабинет.

В кабинете я сразу же сел на стул. Лютиков на это даже бровью не повел. Пройдя за стол, он опустился в кресло, помассировал виски и уставился на меня.

– Зачем ты ударил сержанта Мартынова.

– За оскорбление моего достоинства.

– Как же, позволь уточнить, он тебя оскорбил?

– Он счел меня лжецом потому, что я знаю другой язык и письменность, при этом не владею письменностью это языка.

– Подожди… что? Ты не умеешь читать?

– На вашем языке нет.

– Но ты же говоришь на нем, и достаточно хорошо.

– Это результаты общения в далеком детстве и магия.

– Так. Стоп. Теперь давай подробно, как произошел конфликт.

И мне пришлось рассказать детально, что было.

Где-то через полчаса, когда Лютиков перестал задавать вопросы, в кабинет пригласили сержанта Мартынова, и вот тут я увидел, что Лютиков может быть и не очень добрым дядей. Весь монолог капитана можно было выразить одним предложением в отношении Мартынова: «Идиот, не способный думать наперед».

Когда разнос сержанта был окончен, Лютиков сказал, что теперь на обучении я буду изучать алфавит и попутно мне будут читать устав, который я все же должен выучить. Алфавит мне будет преподавать учитель русского языка и литературы, а устав читать некто Куприянов. На этом общение с Лютиковым закончилось и меня повели в столовую.

В столовой было многолюдно, шумно и интересно. А вот еда не вызвала ничего, кроме отвращения. Есть ее было можно, но вот полезности от нее почти не было, как и вкуса. Решив для себя, что надо бы как-то раздобыть еды, я оставил недоеденную тарелку и собрался уже было идти к выходу, когда один из тех, кто жил со мной, указал, что надо за собой убирать все в определенное место.

Потом нас всех повели в тот же кабинет, где я уже был. Правда я до кабинета не дошел, меня перехватил какой-то рыжий паренек, представившийся Олегом, и повел в другой кабинет. Как оказалось, Олег это и есть тот самый Куприянов, и он будет читать мне устав. Вот так началось мое обучение. А следующим пунктом после устава шел урок письменности русского языка.

В целом на учебу ушло примерно часа два, после которых у меня более-менее появилось представление, как нужно себя вести в данном учебном заведении. Как оказалось, бить сослуживцев нельзя. А жаль. Еще спать в обед на кровати тоже нельзя. И еще множество «нельзя». В общем, странная академия и странная армия.

После учебы нам велели идти переодеваться, для занятий физической подготовкой. На переодевание дали минут десять, после которых мы, построившись возле своей казармы, дождались Лютикова, и тот повел нас на специальный ста-ди-он.

Как только мы очутились у большого поля, Лютиков сказал нам бежать вокруг него десять кругов. Ну, бежать так бежать. Я и побежал.

Отступление

– Слушай, надо что-то делать с этим новеньким! Ты видел, как он пробежал дистанцию? Да даже мы так не можем. Нам по-любому теперь бегать придется быстрей.

– Может, обойдется все.

– Ты сам знаешь, Лютиков всегда высчитывает среднеарифметическое время, и мы по нему бегаем. А тут получается, что перваши по этому времени бегают лучше, чем мы.

– Надо с ним поговорить. Пусть в следующий раз бежит медленней.

– Да поздно уже, – махнул рукой плечистый парень. – Лютиков уже все зафиксировал. Вон смотри, все в тетрадь записал. Блин. И угораздило этого спортсмена к нам попасть.

– Чё делать будем? – спросил рядом стоящий.

– Да что тут уже сделаешь? Но придурка этого надо наказать. Из-за него все страдать будем.

Когда я прибежал, мои сослуживцы отстали от меня на несколько кругов. Лютиков стоял и сверялся с каким-то прибором, при этом то улыбался, то хмурился. Я не стал мешать, а решил, что раз я размялся, то стоит продолжить занятие физическими упражнениями. Поэтому призвал свои мечи и стал исполнять «танец теней». В какой-то момент я почувствовал очень сильное внимание, и мне показалось, что меня зовут. Останавливаюсь и не выпуская мечей из рук, смотрю на капитана, а также стоящих за ним моих соратников.

– Инсендио! Мать твою! Где ты мечи взял?! – повысил голос капитан.

– Э, у меня они всегда с собой.

– Мечи сдать! На территории академии находиться с оружием разрешено только старшим курсам.

– Извините, но не могу!

– В карцер пойдешь! Что значит не могу?

– Так нет же мечей? – говоря это, я отзываю свои мечи в пространственный карман.

– Как не-э-эт… – обращает внимание на мои руки Лютиков, и его голос затихает. Но потом он быстро берет себя в руки и говорит: – Так! Быстро говори, куда их дел?

– Никуда! – Мама говорит, что всегда надо говорить правду. Тем более я же не соврал, я их правда ОТСЮДА никуда не девал.

– Инсендио! Мля, я не шучу!

– Я тоже.

– Так, вы! – оборачивается Лютиков к ребятам. – Марш на брусья! По три подхода двадцать раз!

Ребята шустро убежали туда, где виднелись эти самые брусья.

– С тобой у меня будет отдельный разговор! Чтоб никакого оружия на территории академии. Все сдать!

– Мне это будут выдавать для тренировки?

– Какие тренировки? Ты меня слышишь? Никакого оружия!

– Тогда извините, но нет.

– Так. Ты сейчас идешь к своим и выполняешь все то же, что и они. А я сейчас вернусь. И чтоб без глупостей. Понял!

– Так точно! Разрешите идти? – Такой ответ я очень хорошо запомнил благодаря Олегу.

Уже когда я подходил к своим, меня подловили два парня, в такой же форме, только чуть старше и чуть с другими знаками отличия.

– А вот и наш спортсмен, – сказал тот, что был шире в плечах. – Ну чё? Выпендрился?

– Извините, не имею чести с вами быть знакомым, – отвечаю как можно вежливей, бить же своих нельзя.

– Ты смотри, какой вежливый. Сёма, прям само благородство.

Пытаюсь обойти этих двух, но меня грубо толкают плечом обратно и заслоняют проход.

– Мы не договорили, – ухмыляется плечистый.

Как же хочется ударить, но нельзя. С другой стороны, можно же не бить. А почему бы нет. Поэтому я кастую заклинание, и два человека замирают, только глазами моргают. Улыбаюсь самой дружелюбной своей улыбкой, но эти двое почему-то начинают бояться. Так, главное сейчас делать все быстро. Поэтому надрезаю каждому запястье и начинаю быстро-быстро, одним мечом чертить тут же на траве руны призыва. Как хорошо, что кольцо «кармана» теперь у меня. Удобно. Но не успеваю начертить и половины рун, как за спиной раздается голос:

– Что здесь происходит? – Кто бы сомневался, Лютиков.

– Ничего, товарищ капитан! Учу двух моих соратников рунистике.

– Чему? Ты мне мозги не порть. Почему у них кровь идет?

– Может, порезались? – задаю я вопрос.

– Инсендио, не зли меня! Так, вы двое, чего молчите? – задает он вопрос уже моим жертвам. – Чего молчите и глаза вылупили?

– Мне кажется, вы их напугали, – говорю я, выделяя интонацией слово «вы».

– Я-а?

– Ну не я же? Мы-то до вас с ними общались.

– Так. А ну прекратить!

– Есть прекратить! А что прекратить?

– Инсендио, твою ж душу! Прекратить балаган! Пусть эти двое отвечают! Живо!

Пришлось быстро снять с жертв паралич.

– А-а-а! Помогите, товарищ капитан! – заорали они в унисон. – Он нас обездвижил как-то и руки порезал.

– Я же сказал, никакого оружия!

– Да это разве оружие? – показываю обычный охотничий нож. – Им если только горло перерезать.

– Все ножи сдать!

– Вы их потом вернете?

– Нет!

– Тогда не буду!

– Сгною! Месяц жить в карцере будешь!

– Хорошо. Но ножи не отдам.

– В карцер! Живо!

– Есть!

Глава 4

Идя в карцер, сопровождаемый двумя людьми, отвечающими тут за порядок, я думал о том, что в карцере мне предстоит провести достаточно много времени. И вот тут встает одно большое желание – проводить это время с комфортом. А если так, то следует начать подготовку к преобразованию этого самого жилища. Только вот вопрос: с чего начать?

Вот в таких думах меня и довели до «места жительства» и не церемонясь впихнули, предварительно открыв дверь. М-да, я оглянулся и пришел к выводу, что тут надо будет основательно подготовиться. Так как энергии было много после зарядки, а день только начинался, я решил, что не стоит откладывать работы по благоустройству моего жилья.

Для начала нужно было понять, как обеспечить бесперебойность поступления энергии. И вот тут было много способов, но для меня в данный момент не доступных. Получается, что нужно сразу напитать все будущие преобразования и потом поддерживать все в хорошем состоянии. Значит, если напитка мне пока недоступна, то можно приступить к расчетам и нанесению рун и глифов.

Работа меня так захватила, что остановился я, только когда вечером принесли кусок хлеба и воды. Подумав немного, решил хлеб пустить на сухари, водой смочить горло, а поесть все же из своих запасов. Подумав, так и сделал, и стал раскладывать на своей койке еду: колбаски копченые, лепешки, немного орехов, чуть вяленого мяса, кувшинчик вина. Вино, кстати, полезно для восполнения запасов крови, а я ее умудрился потратить.

Но не прошло и десяти минут, как я начал есть, дверь распахнулась и на пороге стоял Лютиков, смешно открывая и закрывая рот. Потом повернулся лицом к коридору и заорал:

– Кто? Какая скотина посмела?

В общем, так как я привык есть в полной тишине, то встал, подошел к двери и, взяв за прутья, вставленные в окошко, закрыл ее со своей стороны. Крик в коридоре почему-то сразу стих.

– Может, я дверь неправильно закрыл? – пробурчал я под нос. – Ну, не думаю, что это прям проблема.

Я выкинул все мысли из головы и, взяв стоявший рядом со мной кубок, стал жадно глотать рубиновую жидкость. Дверь отворилась, когда я уже почти допил кубок. В проеме стоял Лютиков, все его лицо было в красно-белых пятнах, а ноздри хищно раздувались. Я же стоял с кубком в одной руке и с колбасой в другой, и в голову больше ничего не пришло, как спросить:

– Вино будете?

Я много видел разных тварей и демонов. Но такое я видел впервые… Чтоб у человека дергалось веко и при этом открывался рот. Возможно, тут играет роль особое строение лицевых мышц или приобретенная в ходе эволюции способность. Именно так я и сказал Лютикову. Что удивительно, капитан мигом успокоился и, повернувшись к маячившим за его спиной охранникам, сказал:

– Все изъять! Этого оставить без воды и еды на три дня.

И удалился.

В камеру зашли два парня и, споро собрав мою еду, все унесли с собой. Именно в этот момент я понял, какие нужно сделать доработки в схеме улучшения своего жилья. Надо обязательно включить эффект иллюзий.

После этого меня стали навещать каждые минут сорок, проверяя, как я страдаю и проникаюсь наказанием. А так как я все время чертил и тратил свою кровь на руны и глифы, состояние мое было так себе, то уже на следующий день от меня отстали и дали спокойно работать.

Через пару дней меня освободили и повели на занятия, предварительно дав привести себя в порядок и отведя в столовую, где мне налили жидкого бульона.

– А мясо? – реально удивился я.

– Не положено! – ответил повар.

– Ну, как же не положено, если вон лежит!

– Тебе не положено! – настаивал он на своем.

– Ну, так положите!

– Не положено!

– Но вон же лежит!

– Тебе не положено!

– Так положите!

– Ты дурной?

– А вы?

– Ты еще и издеваться вздумал? – взревел повар.

– А вы почему издеваетесь? – задал я вопрос.

– Тьфу! И откуда ты такой взялся?

– Ну, если смотреть с точки зрения физиологических и природных процессов, то в общем-то в совокупности энергий…

– Ты мне тут еще лекцию про пестики и тычинки прочитай.

– А вы хотите послушать?

– Ты сейчас это серьезно? – опешил повар.

– Ну да. Если разумный хочет узнать что-то и приумножить свои знания, долг Хранителей ему в этом помогать, – я постарался ответить максимально дружелюбно, как делала мама.

– Кто-нибудь, скажите мне, что я сплю… – простонал повар.

– Эй, там, не задерживай очередь. – В спину ощутимо толкнули.

– Так это не я задерживаю. Это повар не хочет давать мне мясо.

– Я же тебе сказал, что тебе не положено!

– Так вот же лежит!

– А-а-а-а!!!! Он что, дурак? – повар задрал голову вверх и простонал это в потолок.

– Что здесь происходит?! – Ну, вот кто бы сомневался, Лютиков.

– Товарищ капитан, ну хоть вы-то поясните курсанту, что ему мясо не положено! – взмолился повар.

– Инсендио! Опять ты?!

– Я!

– Что ты тут устроил?

– Я хочу мяса. А он мне его не дает.

– Тебе не положено!

– Так положите!

– Не положено!

– Но оно же лежит!

– Брррр… Инсендио, твою за ногу и об столб. Ты два дня не ел, твой желудок сейчас не воспримет другую еду. Поэтому мясо тебе не положено!

– Почему это я не ел два дня? Вполне себе питался, поэтому я хочу мяса.

После моих слов Лютиков завис минут на пять и только пялился на меня и моргал.

– Сгною. И тебя и их! – процедил сквозь зубы капитан.

– Кого их? А меня-то за что? – уже вопрошал я в сторону удаляющегося капитана.

– Так! Этому дать мяса, – тыкнул в меня пальцем Лютиков. – Вернусь, чтоб ты был готов. Я тебя научу уважать и любить устав.

– Вы не подскажете, а устав обязательно любить? – спрашиваю я повара, который провожал капитана каким-то странным взглядом.

– А? – отмер повар.

– Я говорю, устав обязательно любить?

– Обязательно.

– И он будет еще мне это показывать? – вздыхаю я. – Может, я просто буду знать устав, а любить не буду?

– А-а-а-а, – шлепнул себе по лицу повар.

После этого я понял, что, кажется, не так все понял. Хм, но, с другой стороны, а как я еще бы понял, если любить – это значит иметь отношения с женщиной.

Лютиков вернулся минут через десять в сопровождении двух ребят, что тогда забирали у меня еду. Дождавшись, когда я закончу есть, он сразу же спросил, забирали ли они у меня еду. Я подтвердил, что да. Потом он их спрашивал, следили ли они за мной, приходил ли кто и прочее. На что они всегда отвечали утвердительно. Когда очередь таких вопросов дошла до меня, я честно отвечал, что да, они следили, и нет, никто не приходил.

– Тогда чем ты питался? – спросил капитан.

– Едой, – честно ответил я.

– Но тебе же ее не приносили…

– Не приносили.

– Что ты тогда ел?

– Еду! Колбаски там, сыр.

– Откуда ты ее брал? – выпалил капитан.

И вот тут я понял, что не стоит рассказывать все, пусть врать мне и не хотелось, но лишиться такого козыря, как у меня, мне не хотелось, поэтому сказал правду, но не всю.

– Из кармана.

– Аргх… Не беси меня!

В общем, из дальнейших пояснений выходило, что я должен был голодать в карцере и при этом мне не положена нормальная еда. Ну, допустим, я согласен с наказанием в карцере, но почему еду нормальную нельзя есть, я так и не понял. В итоге пришлось согласиться, что был неправ, при этом сказать, что мои охранники ни в чем не виноваты и еду я пронес сам. Как? Ну, так под рубахой и в карманах. Правда, Лютиков на меня смотрел как-то странно. Так у нас смотрели на ущербных умом. Странные, правда, от такого взгляда ощущения.

Спать я ложился в смешанных чувствах. С одной стороны, зачем мне эта учеба, а с другой – что многого я об этом мире не знаю, а значит, придется учиться и спрашивать. Надо подготовить список вопросов. И начать, думаю, следует с еды. И главное, как добывать еду и на кого можно охотиться, а то с таким подходом, как у них, я зачахну без еды.

Отступление

– Степан Михайлович, что будем делать с приближающейся практикой?

– А что с ней еще делать можно? Готовь запросы на распределение.

– Первые курсы включаем в общую практику?

– А они чем лучше других?

– В этом году курс специфический.

– Угу. Знаю я эту специфику. В общем так, поблажек не будет. Если ты не помнишь, за нами контроль. Полный. Поэтому на практику идут все. Но первому курсу можно сделать поблажку, и отправить их в менее опасное место.

– А это куда?

– Да отправь вон поближе к Адыгее. Давно у нас там запрос стоит погонять некоторых.

– Но как можно?..

– Даже нужно. Ничего с ними не случится, там часть рядом. Вот в эту часть и направь на практику, пусть пообвыкнут, и пару учебных выходов организуй. Мы тут не кисельных барышень растим. Уяснил?

– Так точно!

– Ну, раз понял, исполняй!

Следующая неделя прошла в спокойном ритме, мы много бегали, много занимались и много учили устав. Устав это такая штука, что прям сразу так и не объяснишь. С одной стороны, жить надо по уставу, а с другой – все его почему-то нарушали. Смысл этого от меня ускользал, и я так и не понял, когда можно нарушать, а когда нет. В итоге решил делать все со всеми: все нарушают, и я нарушаю, все не нарушают, и я не нарушаю. Нужно, так сказать, поддерживать сплоченность коллектива.

Еще нам рассказывали о стреляющем оружии. Из того, что мне было понятно, это то, что лук и рядом не стоит с этим оружием. Вроде как во много раз мощнее, я было не поверил, но меня уверили, что потом дадут убедиться. Для себя решил, что обязательно буду владеть таким оружием, жаль только, что патроны для него просто так не сделать самому, да и не достать.

А потом нам сказали, что у нас начинается практика и нас всех отправляют в какую-то часть, и что нам выпала чья-то честь посетить сие место. Правда, потом один из нашего отряда сказал, что часть эту найти может один человек по имени Хрен. Я было хотел пойти найти этого Хрена, но меня остановило то, что она еще и находится в животном, которое превышает все мыслимые размеры. Даже у дракона нет такой, скажем так, филейной части.

В итоге к поездке в эту часть я готовился основательно, посетив вечером перед отбытием столовую и переложив все продукты, какие нашел, в свой «карман». Лишним не будет.

В часть мы добирались на какой-то длинной повозке с множеством колёс, приезжающей на специальное место и двигающейся по проложенным специальным железным палкам. Мне сказали, что это поезд и ехать нам примерно часов пятнадцать, может меньше, все будет зависеть от количества остановок.

В поезде мне понравилось, хорошие места и пространства много, но опять же мне пояснили, что это не предел, есть и лучше удобства. По мне и так было очень комфортно, но спорить я не стал.

До места добрались без происшествий, нас высадили на одной из остановок, потом построив повели к другой повозке, менее комфортной и не такой большой. Рассевшись, мы еще час ехали по дороге в направлении указанной части.

Когда приехали, уже было основательно темно, но не так поздно, по времени, как сказал наш капитан, выходило девять вечера, как раз успеем поужинать и лечь спать. Построившись у автобуса, мы ждали, когда Лютиков с кем-то переговорит и махнет нам рукой, чтоб двигаться дальше. И уже буквально через пять минут мы строем проходили под поднятым полосатым бревном, входя в часть, которая станет местом нашей практики на ближайшие три месяца.

Когда мы уже почти легли спать в отведенной нам казарме, появился какой-то парень с фразой:

– Подъем, духи!

Тело сработало на автомате, а так как я лежал ближе всех к крикуну, то решил действовать на опережение. Кастую заклинание развоплощения и, разогнавшись и подпрыгнув, сразу же в прыжке бью ногами в грудь парню. Того сносит, как бревно баллисты. Я же, поднявшись, вижу еще лица незнакомых мне людей, поэтому сразу же кастую заклинание замедления и, свалив свою кровать в проход, кричу:

– К бою! Некроманты! – и тут же, подавая пример, материализую в своей руке топор. Им проще бошки мертвецам рубить.

Но дальнейшей битвы не случилось, так как из коридора раздалось знакомое:

– Инсендио, твою душу бога мать! Отставить!

Пришлось подчиниться и далее выслушивать, что духи это мы, и что традиции в армии незыблемы. На мое возражение, что духи – это бестелесные существа, остаточные эманации и прочее, мне посоветовали сходить к мозгоправу. Я очень сильно не хотел идти к покойных дел мастеру, о чем и уведомил капитана. Лютиков меня не понял и сказал, что у меня будет помимо моей формы еще два наряда. Я поинтересовался, какого фасона, но он только стукнул себя ладонью по лицу и ушел, оставив меня гадать, какие все же наряды и под какие торжества мне положены.

Утром мы проснулись рано и стали много бегать. Причем, как оказалось, много бегать мы стали потому, что виноват я. Мне не совсем было понятно, почему я виноват, когда сработала команда «духи». Нормальный и уважающий себя маг всегда должен реагировать соответствующе. Лютиков на это разразился какой-то тирадой, в которой опять упоминался некий всезнающий Хрен.

Когда мы набегались, нам дали задание приводить в порядок территорию части, а именно все подкрасить, подмести, унести мусор и вообще, чтоб все было в идеальном состоянии. Все разошлись в разные стороны, получив соответствующий инвентарь. Примерно часа два я мел всякие дорожки и площадки, пока не подошел один из части и не всучил мне кисточку и банку краски.

– Это что? – недоуменно взирал я на банку зеленой краски и тоненькую кисточку.

– Ты слышал приказ капитана? – спрашивает меня солдат, а я в ответ киваю головой. – Помнишь, он сказал, что все надо подкрасить? Вот как раз надо подкрасить траву, так как она выцвела на солнце и местами пожелтела. Приступай.

Так как такое указание действительно имело место быть, то я споро принялся за дело. Сначала было неудобно, но я приноровился и, уже не обращая на проходивших мимо о чем-то хихикающих солдат, покрасил примерно метр травы, когда меня отвлек уже въевшийся в мозг голос:

– Инсендио! Ты чем занят?

– Привожу в порядок территорию! – подскочил я по стойке смирно.

– Я тебя спрашиваю, что ты делаешь?

– Провожу, как и было сказано, покрасочные работы!

– Ты дурак?

– Никак нет, товарищ капитан!

– Траву-то ты зачем решил покрасить? – как-то спокойно спросил Лютиков, от чего я прям растерялся и оглянулся на смеющихся за моей спиной солдат.

– Э-э-э… сказали привести в порядок всю территорию, в том числе и подновить окрас травы.

– Ясно все с тобой. Слушай сюда. Тебя разыграли старой армейской шуткой, но ты ж у нас уникум, повелся. Сдай краску и кисточку и дуй в казарму, приводить себя в нормальное состояние. А вы, шутники, – обратился Лютиков к тем, кто смеялся, – сейчас берете лопаты и перекапываете тут все, для посадки нового газона. И если он не вырастет, спрашивать буду с вас строго.

В казарму я шел весь переполненный мыслями о том, как отомстить за розыгрыш. Понятное дело, что от таких розыгрышей никуда не деться, так как иногда солдатам бывает скучно, но и оставлять такое просто так нельзя. А поэтому нужно сделать так, чтоб всем сразу было понятно, что лучше так не шутить.

Озарение пришло, когда вечером в казарме я наблюдал за окончанием работы шутников. Теперь главное, сделать все точно и аккуратно. И так, чтоб никто не заметил. Следовательно, нужно дождаться ночи и как-то прокрасться в соседнюю казарму, а далее я им покажу, что такое магия жизни.

Утро для части наступило с истошного крика и поиска всезнающего Хрена. Мне с каждым днем все больше хочется познакомиться с этим мудрецом. Пока я обдумывал, как найти всезнающего Хрена, вопли стали раздаваться ближе к нашей казарме, при этом речь изобиловала странными словечками, в которых часто можно было услышать один корень слов, но множество его производных.

– Рота, стройся! – влетел в казарму Лютиков. – Живей, живей!

Когда же мы построились, капитан обрадовал нас тем, что мы временно назначаемся в подчинение хозяйственников на предмет заготовки фуража. Кто-то поинтересовался наличием непарнокопытных в составе войск, на что Лютиков сказал, что самые умные будут уничтожать траву не как все – инструментом, а тем способом, которым это делают жвачные, то есть жрать будут без майонеза.

Территория части встретила нас густой растительностью и прохладой. А еще где-то ругающимися людьми. Но на все это мне было плевать, я наслаждался хорошо выполненной работой и приятным чувством насыщения своего источника, с которым делились энергией растения. Отвлек меня от пополнения источника возглас Лютикова.

– Вы что, вашу душу мать, такого насажали, идиоты?! – орал капитан на недавно смеющихся надо мной парней.

– Семена, что нам дали!

– М-мать! Вы семена радиоактивными отходами поливали?

– Никак нет!

– Ни хрена не понимаю… – вздохнул Лютиков.

Отступление

В просторном светлом кабинете на обычном офисном кресле сидел мужчина лет пятидесяти в рубашке с коротким рукавом. Кабинет был обставлен дорогой мебелью со вкусом, из всего интерьера только выбивалось кресло. Мужчина был занят чтением документов на своем планшете, и казалось, что ничего не могло оторвать его от этого занятия, пока на столе не зазвонил телефон. Нажав кнопку громкой связи, мужчина произнес:

– Да.

– Петрович, привет. Чем занят?

– И тебе не хворать. Что я могу делать? Работаю, как всегда. Ты просто так звонишь или по делу?

– По делу, Петрович, по делу. Слушай, скажи, тебе сена не надо?

– Гхм… блин, я из-за тебя чаем подавился. Михалыч, у вас там в армии что, совсем плохо? Вас на лошадей пересадили? Я понимаю, ты мне топливо предлагать бы начал, но сено?!

– Петрович, реально, сено нужно или нет?

– Михалыч, я даже боюсь спрашивать, откуда оно у вас, – вовсю веселился хозяин кабинета.

– Петрович, даже если расскажу, не поверишь.

– Да, уж. Слушай, а давай. Почем продашь?

– Так отдам, если ты это, еще комбайн в часть пригонишь.

– Ты сейчас серьезно?

– Более чем. Сам все увидишь.

– Ну, жди, через час буду. Комбайн, сам понимаешь, будет позже. Удивил, так удивил. Еду. – И хозяин кабинета положил трубку.

Глава 5

Как сказал капитан, «заготовка жратвы для буренок» длилась два дня. Два дня мы косили, рвали и пилили выращенную мной траву. Были у меня мысли все отменить, но подумав, я решил, что буренкам нужней, раз им корм заготавливают. Подкармливать зверей это дело хорошее. Под конец, когда питающее плетение иссякло, все выдохнули с облегчением.

Правда, сразу же после сенокоса приехали какие-то люди и моих шутников забрали, посадили в машину и увезли. На вопрос «Куда это их?» Лютиков ответил, что поднимать сельское хозяйство за Полярным кругом, а в особенности увеличивать посевные. На его ответ раздалось ироничное:

– Эдак они до смерти там будут грядки делать, при вечной мерзлоте.

Лютиков на это, в своей манере, сказал нам взять саперные лопатки, после чего отвел нас на площадку, на которой был монолитный камень, названный асфальтом. Дождавшись, когда мы построимся, капитан выдал вводную: своим примером на этой площадке показать, как надо копать ямки и делать грядки.

– А как копать? – задал я вполне волнующий вопрос.

– Чего? – удивился капитан.

– Товарищ капитан, я спрашиваю, как копать: в длину, ширину?

– В глубину, мля! – выкрикнул Лютиков и, развернувшись, ушел.

Постояв и посмотрев, как все стали долбить лопатками камень, я решил, что копать так копать. Поэтому нанес руны укрепления на лопатку и приступил к исполнению указаний. Самое удивительное, мне никто не мешал, а когда я уже скрылся из виду, то пришлось прибегать к помощи. Решил вызвать пару элементалей, чтоб выкидывали землю. Правда, пришлось поторговаться, но в целом контракт был не такой уж сложный, и за толику силы от меня они согласились забирать землю и равномерно ее раскидывать вокруг части.

Закончил только к вечеру, с перерывом на обед. Лютиков все это время не появлялся, назначив старшим какого-то ефрейтора. Спать я ложился с чувством хорошо проделанной работы. Под мерное сопение и храпение своих сослуживцев. Казалось бы, только прилег, но сразу ушел в страну снов.

Утро встретило нас не выспавшимся и злым капитаном, прохаживающимся вдоль нашего строя.

– Мнда… Я, видимо, недооценил потенциал некоторых, – вздохнул Лютиков остановившись посередине строя.

– Инсендио! – тут же рявкнул он.

– Я! – сделал я шаг вперед.

– Какого ху… дожника ты вырыл эту долбаную яму?

– Так вы же сами приказали… – растерялся я от такого вопроса.

– Агхм… мля… Но не двадцать метров глубиной! Как вообще ты это умудрился сделать?

– Духов попросил! – честно ответил я и земетил, как капитан перевел взгляд, а обернувшись, увидел, как все мои сокурсники мотают головами в отрицании.

– Так! Яму засыпать!

– Не могу. Я уже договорился, что туда подведут источник воды.

– С кем договорился? – сразу же насторожился капитан.

– С духами, – честно отвечаю и наблюдаю, как у капитана сужаются глаза, и он начинает смотреть уже на всех, но все снова мотают головами в отрицании. Постояв так секунд двадцать, Лютиков продолжил:

– Сейчас, мы пойдём, и ты мне все расскажешь… и ответишь… за сломанные ноги генерала.

Но уйти нам не удалось, в казарму вбежал солдат и с ходу доложил, что в связи с прорывом воды в вырытой шахте закоротило лебедку, и товарищ генерал в данный момент остался в подвешенном состоянии на высоте десяти метров.

– Да, вашу ж душу, да об колено и через три пятых об забор, – простонал Лютиков и приказал нам тащить свои задницы на спасение всеми любимого генерала. На мой вопрос, когда это мы успели так полюбить генерала, что готовы предоставить ему свои задницы, Лютиков напомнил мне о скорой встрече с загадочным Хреном, на что я согласился, но капитан запрокинул голову и что-то промычал похожее на «За что?».

Генерала достали буквально через тридцать минут с помощью какой-то матери и опять же Хрена. Кстати, у Хрена еще, как оказалось, есть брат и сестра. С ними я решил познакомиться позже. Но генерал обещал скорую встречу сразу же, как его спустят, на мое предложение срезать удерживающую веревку точным выстрелом, чтоб ускорить встречу, отклонили в корне. Ну, я могу и подождать.

Когда генерала увезла специальная медицинская машина, Лютиков оглядел наш спасательный отряд и сказал, что такого бардака у него еще не было. А значит, нам предстоит убрать здесь все и привести в исходное состояние.

– Не получится! – возражаю я. – Землю для ямы сразу не найти.

На мою фразу капитан сказал, что ему это все до брата Хрена, и вообще сами сделали, сами и исправляйте. После чего ушел в направлении столовой. Я же, оглядев смотрящих на меня соратников, понял одно: мне придется очень быстро бегать.

Бегать пришлось аж до ночи. И то пока не смог спрятаться в небольшом саду, восхваляя учебу матушки, а без этой науки ничего бы не получилось. Соратники, походив и не найдя меня, ушли восвояси. Подумав, я пришел к выводу, что они обиделись, понять бы еще на что.

После этого случая приехали на машинах какие-то люди и быстро установили в яму специальные каменные кольца, потом провели какие-то трубы и поставили даже, как мне сказали, колонку. Как высказался Лютиков: «Облагородили то, что мы по недомыслию испортили».

И далее потянулись дни спокойствия и учебы. Мы стали бегать, ходить в караулы и учиться, учиться и учиться. Пару раз нам дали разобрать и собрать автомат. Его надо было собирать и разбирать на скорость. Пока однажды к нам в казарму не пришел Лютиков и не объявил для всех праздник. Праздник заключался в том, что у нас начинаются учения. Я не совсем понял, почему учения начинаются, если мы уже давно учимся, но Лютиков только отмахнулся и сказал готовиться.

На следующий день мы, по сигналу тревоги собравшись и построившись, загрузились в грузовики и поехали по одному Лютикову известному маршруту, занимая некую высоту, как контрольную точку.

Мы ехали по дороге, что пролегала между рядами домов, потом переехали железную дорогу, проехали дорогу в виде кольца, и вот мы уже выехали из города в направлении какой-то станицы, как местные сказали, не то Волоконии, не то Владимирской. Еще минут через двадцать мы проехали эту станицу, оставив ее слева и позади, а справа тянулась железная дорога, которая потом скрылась за высаженными в ряд деревьями.

Проехав так еще минут двадцать, мы, не доезжая до еще одной станицы, свернули в сторону холмов. И вот, пропетляв уже по простой наезженной дороге и поднявшись немного на холм, мы подъехали к небольшому домику с высокой железной, похожей на башню, но узкой штукой. И еще было множество странного вида приспособлений, похожих на огромные тарелки.

– Выгружаемся! – прозвучала команда, как только мы остановились.

Потом было построение, указание занять позиции и окопаться. До конца дня мы устраивали позиции, организовывали себе ночлег и прочие бытовые радости. К ночи у половины прибывших не было сил даже подняться, а, казалось бы, простая работа: копай да носи.

Отступление

В комнате на столе, на стоящем на подставке планшете вдруг загорелся экран и пропиликала незамысловатая мелодия. Капитан лениво посмотрел на вызывающего абонента, потом взглянул на наручные часы и все же решил ответить.

– Почему так долго? – раздался с экрана голос.

– Занят был.

– Что, в этом году пополнение буйное?

– Да, какой там, – махнул рукой Лютиков, – скорее косячное.

– Что, все так плохо?

– Ну, как тебе сказать… Не все, но есть тут индивидуум.

– Так. Давай подробней!

– Есть! В целом все пополнение по силе середнячки. Но есть один новенький, буквально как с другой планеты. Вроде и воспитан, и прочее, но некоторые банальные вещи прям будто в первый раз видит или узнает.

– Засланный?

– Не знаю. Он, понимаешь, прям вот кажется, что действительно не от мира сего. Будто бы рос на другой планете, он даже на какие-то, казалось бы, стандартные вещи в нашем обществе смотрит совсем с другого ракурса.

– Хм… а по силе?

– Ну, земля подтверждена. Еще что-то с пространством.

– Поясни.

– При мне куда-то дел пару мечей. И чую, не только мечи так может.

– А с землей что?

– Это точно подтвердил. Выкопал яму в пятнадцать метров, туда потом генерал свалился, когда пьяный хотел устроить новичкам «райскую жизнь».

– Генерал цел?

– Цел, куда он денется. Сломал две ноги себе, пришлось вытаскивать лебедкой, когда почти вытащили из этой ямы, напор воды столбом ударил и закоротил лебёдку. Вот генерал почти час болтался подвешенный.

– Воду тоже он организовал?

– Не исключено. Но больно уж он далеко от ямы стоял. Там витязю работы, а он даже на воя не тянет.

– Очень странно. Тогда, может, группа?

– Вполне. Но кто еще? Да, и знаешь, не думаю я, что это он. Слишком уж он удивляется и не понимает некоторых вещей. Не, так не работают. Что-то тут другое. А еще он постоянно говорит, что магия, духи, демоны.

– Духи, демоны? Что за бред?

– Вот и я так подумал. Но ты мне скажи, знало ли человечество определенное время назад, что смогут управлять стихиями? Что это, если не магия? Так что, думаю, может, он это новое звено в эволюции?

– Давно ли ты стал ученым?

– А ты с мое потренируй таких деток уникальных, еще не таким будешь ученым.

– Ладно, Лютый. Ты держи нас в курсе событий. И да, деток надо уже в поле выпускать.

– С ума сошли, первый курс, – возмутился капитан.

– Увы, распоряжение сверху ускорить подготовку бойцов и усилить тренировки.

– Мля. Все не слава богу. Сколько есть времени?

– Ну, думаю, с полгода есть. В общем, работай, а командиров твоих проинформируем. Кстати, сейчас вы где и какие планы?

– Учения у нас. Будем захватывать свиноферму, как стратегический объект.

– Хе-хе, смотрите, мирное население не перестреляйте. Чтоб потом претензии не предъявили.

– Шутник, блин. Иди уже, – махнул рукой капитан, и экран погас. – Тьфу, час от часу не легче.

Два дня мы провели на новом месте, валяясь в так называемых окопах и ночуя в палатках. А потом капитан сказал, что нам поставлена задача занять стратегическую точку. Этой точкой является какая-то там ферма свиньи. При этом свиньи в данном случае будут выступать в роли мирных жителей, и в них никоим образом стрелять и попадать нельзя. Вроде как это заложники.

Я попросил товарищей объяснить слово «заложники», и мне сказали, что это люди, которых захватили бандиты, и их надо освободить любой ценой.

После пламенной речи капитана у нас было десять минут на сборы, а потом марш-бросок до цели. Хорошо хоть бежать было не так далеко. Плохо то, что бежать пришлось по холмистой местности и все время по склонам, то вверх, то вниз. В итоге к месту прибыли через час, вымотавшиеся.

Капитан сразу, как прибыли, отправил двоих на разведку с указанием не наследить и сделать все тихо. Я было порывался тоже пойти, все же учеба матери более этому способствует, но мне сказали сидеть и не отсвечивать, так как мне сообщат, когда придет мое время.

Разведчики вернулись минут через сорок, сообщив, что объект под усиленной охраной. Есть вышки, есть оборудованные прожекторы, караулы и колючая проволока, назвав это «все как всегда». Капитан на это только кивнул, после чего обвёл всех взглядом и стал рассказывать, как нам поступить.

Рассказывал Лютиков четко и по существу, ставя каждому свою задачу. Итак, пойдем на штурм мы ночью, часть зайдет со стороны холма, что был недалеко, часть должна проползти считай по полю метров пятьсот, при этом не попасться и не засветиться. А еще часть должна обогнуть ферму и зайти с тыла. Причем группа тех, кто пойдет с тыла, была самая малочисленная.

Мне выпало ползти по полю. Капитан дал отмашку, и мы, чуть разойдясь, приступили к исполнению задуманного плана. Я сразу же накинул на себя маскировку, потом еще отвод глаз и, упав, как учили, стал ползти. То, что наша задумка не удалась, я понял, когда прожекторы (это такие большие лампы) высветили моих соратников. В итоге пошли выстрелы, замелькали огоньки, потом взревела сирена, и те, кого мы должны были обезвредить, просыпались и включались в бой.

А я? А я все полз и полз, пару раз прожектор проходил по мне, но маскировка работала, и я продолжал ползти. На все про все у меня ушло тридцать минут. За это время поймали и связали всех моих соратников. Но поиски не прекращали и, думаю, не сразу прекратят, а значит, мне стоит затаиться.

Придя к такой мысли, я прополз под проволокой, предварительно ее перекусив в нужных местах. И когда попал на территорию фермы, уже пригибаясь добежал до здания.

– Итак! Что мы имеем? Можно накрыть тут все определенным заклинанием, но тогда пострадают заложники. Их надо освободить. Значит, этим и займемся.

Вход в здание с «заложниками» находился на обратной стороне, и пришлось мне сначала карабкаться на крышу, а потом с крыши в торцевую дверь, замеченную мной случайно. В итоге я оказался на вполне просторном чердаке. Еще чуть поискав, нашел люк, что вел внутрь.

Вот я внутри, оглядевшись, понимаю, что работы будет много. Свинок надо как-то переправить в безопасное место. И сделать это надо быстро. Где у нас есть безопасное место? Я только одно знаю, это тот лес, в котором я тут появился. Решено, переправлю их Духу леса, пусть сам занимается.

Отступление

Лютиков сидел и наблюдал, как его подопечные не смогли даже подобраться к противнику, не говоря уже о победе. Так бездарно нарваться на сигналку, это надо еще постараться. Завязался бой, в котором нападающих быстро вывели из строя. И вот он сидит теперь у так называемого противника в штабе и пьет кофе, обсуждая то, как провально действовали его подопечные.

– Что, капитан, не ожидал? – ухмыляется сидящий напротив майор.

– А… – машет рукой капитан, – вернемся в часть, они у меня еще пожалеют.

– Это-то понятно. Ты лучше скажи, где ваш последний боец?

– Какой боец? – удивился капитан.

– Ты дурачка-то не строй. По правилам учений ты должен мне все рассказывать.

– Так я действительно не знаю. Какой боец-то?

– Да ваш, дурной, все твои как один твердят, что он был, что в бой шел, а куда делся, не знают.

– Вот веришь или нет, не знаю!

– Неужто сбежал? – удивляется майор. – На что надеется?

И тут открывается дверь и входит солдат.

– Товарищ, майор, разрешите доложить?

– Докладывай!

– Товарищ майор, у нас пропали свиньи… – конец фразы солдат произносит, заваливаясь вперед. А позади него появляется буквально из ниоткуда Инсендио и, вскинув руку, запускает что-то металлическое в майора.

Капитан в какой-то прострации смотрит, как в лоб майору рукоятью прилетает хороший такой кинжал и как майор, закатив глаза, падает на пол.

– Товарищ капитан! Задание выполнено!

Через час там же

– Куда ты дел свиней, придурок? – разорялся майор.

– Отвечай, – дает команду капитан уставшим голосом.

– Согласно поставленной задаче, заложники освобождены и переправлены в безопасное место, – отвечает боец.

– Какое нах… безопасное место? Какое? Сто голов свиней, не считая молодняка… Как ты вообще такое провернул? А ну быстро говори, сволочь, куда ты их дел?! – майор от избытка чувств хватает солдата за китель.

– Переправил в лес.

– Какой к черту лес, – вскакивает на ноги капитан, – ближайший лес в десяти километрах отсюда. На границе с Адыгеей. Ты что, идиот, им свиней отправил? Да и как? Они что, за тобой всю дорогу строем бежали… Ну час туда, час обратно. Но сто голов! Свиней!!!

– Никак нет! Не имею понятия! За мной не бежали, сами ушли.

– Сука… ну, как так-то, а? – горестно спросил майор, садясь на стул.

Отступление

– А мы продолжаем, в Тверской области более ста свиней уничтожили урожаи жителей деревни Березники. По словам местных жителей, свиньи появлялись из воздуха, после чего стали хозяйничать на огородах. Отогнать их не получалось, но через какое-то время они сами ушли в лес. Больше их найти не удалось, но все факты зафиксированы приехавшим на место нарядом полиции. Проводится проверка по факту.

Глава 6

– Запомни, главное это внушить твоим подчиненным страх. Как однажды сказали: «Боятся, значит, уважают!» Понял?

– Не совсем. А как внушить страх?

– Ну, это просто, они должны знать, что ты самый сильный. Понимать, когда ты сердишься. И главное, надо иногда демонстративно расправляться с неугодными. В таком случае они будут бояться, что твой гнев может переключиться на одного из них.

– А как расправляться?

– Ну, тут по-разному можно. Можно расчленить, можно в жертву принести, можно просто наказать или сломать что-то. Много вариантов, все зависит от того, насколько тебе полезен провинившийся и какую выгоду ты получишь от его наказания.

– Не слушай его. Это не самый разумный подход. Работающие от страха никогда не приносят полноценной пользы.

– Зато проблем с ними меньше.

– Лучше всего найти подход к каждому, дать понять, что ты заинтересован в нем, и вести их вперед. И да, соглашусь, сильным все же надо быть.

– Я запутался что-то.

– Ну, это ничего. Практика это все исправит!

Отступление

– Ну, что там у тебя по новому набору?

– Есть интересный экземпляр, специфические умения. Но он все делает буквально. Его, чтоб заставить что-то сделать, надо ТЗ писать с подробными инструкциями. Просто сказать «иди копай» мало, иначе он такого накопает, что мама не горюй.

– Про яму я наслышан.

– Да фигня эта яма. Он куда-то дел сто голов свиней. Мы там все излазили, ничего не нашли. Будто испарились.

– Да? Сто голов, говоришь? А тут в Твери как раз примерно столько местные и видели. Жалобы писали на то, что те им огороды попортили.

– Да ну… – махнул рукой капитан, – бред какой-то. Хочешь сказать, он их туда переправил? А как?

– Вот и мне интересно, как? Что делать будем? Проверяем на «засланного казачка»?

– Да никакой он не засланный. Пробелов-то, конечно, до фига, но никто так не работает. Тем более его пробили по ДНК, он уже был в заведении и каким-то образом сбежал. Думаю, кто-то его подобрал и воспитывал. Сам же знаешь, что после определенных событий сколько отшельников находили.

– Твои соображения?

– Думаю, может, его пристроить куда? У нас же как всегда кадров не хватает? – уставился капитан на своего собеседника.

– Хм, не рановато ли? Сам же мне высказывал, что не обстрелянных туда пихать не стоит. А тут считай первокурсник.

– Я и сейчас так утверждаю, но навыки у него. Навыки! Ты бы видел, как он ножи метает. Я после того, как он тогда майора успокоил, уже в части отдельно позанимался. Он меня уделывал только так.

– Что делать думаешь?

– Хочу отдать под его командование одно из отделений. Пусть учит, может, чему и научит.

– Злой ты, Лютиков. Вот с учебки тебе не зря прозвище дали.

– Не я такой…

– Угу-угу. Ладно, готовь бумаги, все одобрю.

Я шел с сумкой от летной площадки в сторону моего нового пребывания и размышлял о превратностях судьбы. С одной стороны, меня после этих учений вроде как похвалили и даже вроде как наградили. Но наградили с привкусом гнили. Ну, с чего это вдруг мне в подчинение отдают какой-то там отряд, точнее подразделение, которое я буду должен обучать, при этом учась сам? Вопросы, одни вопросы.

Опять же, а почему в новой части? Почему не там, где раньше? И что это за новая часть, находящаяся в пяти часах лёту от предыдущей? Среди леса. Причем этот лес хотя бы был еще живой, не такой, как первый мной виденный. В общем, видимо, придется разбираться по факту. Главное, это подойти правильно к вопросу воспитания своего отряда.

С такими мыслями я и дошел до указанной пилотами штаб-квартиры. Точнее это было двухэтажное строение, с покатой крышей. Перед входом стояли два молодых офицера, с любопытством посматривающих на меня.

– Пройти можно? – вежливо спрашиваю.

– А поздороваться по уставу? – усмехается один из них.

– А я не военнообязанный. И пока на вольных хлебах, – отвечаю в целом правду, так как из одной части меня убрали, а к другой прикрепили. А воевать не планирую в ближайшем будущем.

– Дерзкий? Ну, посмотрим на тебя позже, – сплюнул второй.

Я пожал плечами и вошел в здание. Огляделся и направился на второй этаж, как мне сказали, те самые пилоты, начальство обычно было там, причем в правом крыле. У каждой двери пришлось задерживаться секунд по тридцать, читаю я еще не так хорошо, как хотелось бы. В итоге все же удалось найти искомую дверь, что удивительно, она была самой последней.

Стучусь, после чего, выждав пять секунд, заглядываю.

– Разрешите? – спрашиваю я.

– Входи, – говорит мне мужчина с наполовину седой головой, в обычной военной форме без знаков различия. На вид ему было лет тридцать пять, рост чуть выше среднего, с небольшим шрамом на скуле.

– Зовут как? – спрашивает он меня, после того как дал мне на него полюбоваться.

– Инсендио.

– А, понятно. Тогда для тебя поясняю. Субординация у нас не такая, как в других частях, но она все же есть. Это ясно?

– Так точно!

– Хорошо. Далее, распорядок дня и обмундирование получишь на первом этаже, спустишься по лестнице и направо. Далее, прикрепление я тебе уже написал, доки сдашь на этом этаже в соседнем кабинете. И да, порядки у нас, конечно, не такие строгие, но дисциплину блюдем. Уяснил?

– Да.

– Не понял…

– Виноват! Так точно!

– Молодец. Так, далее, сейчас быстро заканчиваешь дела тут и идешь в свою казарму, там твое подразделение. Главным над вами будет старший лейтенант Шахраманов Василий Юрьевич. Все, ступай.

Выйдя из здания, направился в сторону казарм, попутно рассматривая место, куда меня перевели. Впечатление было приятным, так как повсюду была зелень, аккуратные дорожки между домов. Техника перебазирована в ангар, вокруг которого растут деревья, тем самым закрывая его своими ветвями для наблюдателей с воздуха. В целом все смотрелось гармонично и ухоженно. Казармы были в виде одноэтажных домиков, сложенных из толстых брусьев.

Удивило то, что дверь открывалась вовнутрь. Необычно. Зайдя, увидел обращенные на меня взгляды двадцати человек, среди которых были даже девушки.

– День добрый! Я новый сержант подразделения «дельта три».

– Новенький, значит. Сержа-а-а-ант! – выделил голосом мою должность один из сидящих во втором ряду коек.

– Скажите, а кто у вас самый сильный?

– Ты случаем не физрук со школы? – хмыкнул еще один, после чего раздались смешки.

– Не, мне просто надо знать, кто самый сильный, – упрямо обвожу всех взглядом.

– Ну, считай, что я самый сильный, – звучит где-то в середине голос, а потом появляется гора мышц ростом под два метра.

– Ммм, это хорошо, – улыбаюсь я и сразу же ускоряюсь.

Здоровяк даже среагировать не успел, когда мой нож оказался у его шеи. Чуть скосив взгляд, я увидел, как все замерли, здоровяк же, казалось, даже дышать перестал. Но тут всю идиллию разрушили.

– Что здесь происходит? – раздается голос полковника, с которым я совсем недавно беседовал.

Оборачиваюсь, но нож от горла не отпускаю.

– Я спрашиваю, что здесь происходит! Инсендио, сцуко, ты чего творишь? – проорал полковник.

– Ничего, товарищ полковник! Как и было велено, устанавливаю взаимоотношения с вверенным мне подразделением!

– А нож у горла тебе на хрена?

– Выясняем главенство и иерархию подчинения путем определения сильнейшего среди собравшихся! – сразу же выдаю я заранее заготовленную фразу.

– Инсендио, ты дебил?

– Никак нет!

– Нет, Инсендио, ты именно дебил! – указывает на меня пальцем полковник. – Ты в боевом подразделении решил свою крутость показать и ножичком поиграться… И ладно бы ты его достал, ты его к горлу приставил, что говорит о полном отсутствии мозгов. Так что я могу с уверенностью утверждать, что ты полный дебил, – полковник подошел ближе и находился в нескольких метрах от меня.

– Товарищ, полковник, прошу не ронять мой авторитет среди бойцов, в противном случае мне придется отстаивать свою честь кровью.

– Ты совсем придурок… – договорить полковник не смог, по причине того, что мой кулак влетел ему в скулу, отправляя в полет. Но радости мне это не принесло, так как в голове вспыхнула боль, а сознание погрузилось в забытье.

– Этот псих что? Полковника вырубил? – раздался голос здоровяка…

Отступление

– Лютый, ты охренел?!

– И тебе добрый день!

– Да пошел ты! Ты кого мне подсунул?

– Я тебе перспективного бойца подсунул, можно сказать, не ограненный алмаз.

– Это псих неуправляемый, а не алмаз. Лютый, мля, это реально подстава. Ты знаешь, что он натворил? Устроил сразу же драку, мне в челюсть засадил.

– Ну, положим, и я иногда тебе в челюсть дать хочу, а тут, гляди ж ты, новичок справился. Ладно-ладно. Шучу. Что у вас там случилось?

– Чё случилось? Чё случилось?!

– Не заводись…

– Ой, да иди ты козе под хвостик.

– Я-то пойду… Только один же останешься.

– А, – махнул полковник в экран.

– Давай уже рассказывай, что у тебя и как. А то истеришь, как девица.

– Да твой новенький за один день умудрился двум офицерам нахамить, потом в казарме разборку устроить. Видите ли, этим самым он главенство свое решил показать.

– А Шах где был? Вы ж с ним не разлей вода.

– А Шах, когда я зашел в казарму, стоял посередине комнаты с приставленным к горлу ножом. Потом еще и мне врезал, когда я его вразумить хотел.

– М-да-а… ситуевина. В общем, Юрец, слушай. Новенький, он, скажем так, не от мира сего. Подожди, дай сказать. В общем, у него мировоззрение отличается от нашего, и там, где мы на интуитивном или общественном уровне понимаем, кто главный, он действует по другим шаблонам. Он вроде как зверь с привитыми манерами. И вполне допускаю, что, когда ему подсунули в подчинение подразделение, он сразу же решил показать, кто тут главный.

– Мля, а ведь сходится. Шах мне рассказал, что он, войдя в казарму, сразу спросил, кто самый сильный.

– Вот. Ты, Юр, к нему присмотрись, пообщайся. Так он в целом адекватный, просто для него наши нормы чужды. Он… как бы тебе сказать, воспитан не так. У него другие ценности.

– И откуда же такой взялся?

– А вот это, Юра, очень большая загадка, как и то, что умения у него очень специфичные.

– Засланный?

– Не, там уже проверили сто раз. И никто понять не может, откуда он. И язык он знает такой, которого в нашем мире нет. Аналитики склоняются, что он из другого мира.

– Да ну. Быть не может.

– Может не может, а лучше мы его к себе привяжем по доброте, чем через пытки и прочее. Особенно лучше, чтоб он не ушел в семьи.

– Ладно, расклад я понял. Но раньше не мог предупредить?

– А это считай мстя тебе за ту подставу в Питере.

– Да ёпт, я ж извинился тогда…

– Считай уже прощен! Все, бывай!

Пробуждение было не очень, особенно если учесть, что голова болела просто адски, а еще я валялся на полу в карцере. Почему я так решил? Так похож. В общем, накинув на себя пару лечебных заклинаний и придя в норму, я решил, что с меня хватит, а посему, достав из «кармана» нож, вознамерился улучшить место своего пребывания. И начнем, пожалуй, со стен.

Для начала нанес руны накопления. Потом от них провел цепочки заклинаний, направленных на расширение пространства, обогрева, освещения и укрепления. Потом принялся за пол, где в целом делал почти то же самое, с некоторыми дополнениями, так пришлось делать очиститель для отхожей ямы.

Когда с увеличением пространства было закончено, решил, что нужно немного добавить комнате функционала. Пришлось лезть опять в «карман» и доставать принадлежности для начертания круга призыва и пентаграмм. Лучше всего, конечно, подошла бы бригада дварфов или гномов, но мне особые изыски не нужны, так что обычный элементаль земли подойдет.

И вот когда работы были закончены, а я, усевшись на полу на расстеленном пледе, раскладывал еду, отворилась дверь в мою обитель, а на пороге стояли полковник со здоровяком.

– Подождите часик, я как поем, выйду, – сказал я, и дверь закрылась.

Минут пять была тишина, а потом за дверью раздался крик:

– Что-о-о-о-о?!!

А дальше пошла череда восклицаний и отправка меня опять к этому пресловутому Хрену. Когда за дверью уже начали повторяться, я решил, что мне это не интересно, а посему просто поставил на дверь звуконепроницаемый барьер и приступил к трапезе.

Ровно через час я открыл дверь, чтоб лицезреть интересную картину. В коридоре стояло человек десять, пять из них были с длинными железными ломами, один в какой-то квадратной каске и со штукой, из одного конца которой шел огонь. Осмотрев сию композицию, я решил действовать, как мне всегда советовала мама: вежливо констатировать факт произошедшего с самым серьезным видом.

– Я пообедал, спасибо, что подождали!

После этой фразы здоровяк повернулся к полковнику и спросил:

– Может, ну его на?

Глава 7

На удивление меня не стали отчитывать, наказывать и прочее. Полковник просто развернулся и пошел на выход, бросив через плечо лаконичное:

– За мной.

Выйдя на свежий воздух, полковник повел меня и громилу куда-то в сторону от основных построек.

– Там у нас полигон, – пояснил мне полковник.

Я не стал переспрашивать, думаю, мне все расскажут там. Через минут десять мы дошли до назначенного места, и вот тут на полигоне мне предстала интереснейшая картина. Три девушки и четверо парней занимались тем, что по очереди лупили по железным болванкам своими умениями.

– Минут пять, и они закончат, – сказал полковник и стал наблюдать.

Как оказалось, он был прав, и уже через каких-то пять минут то один, то другой из ребят стал заваливаться на землю.

– Ладно, ждать, когда они придут в норму, не будем, пойдем, представлю тебя твоему взводу.

И мы двинулись знакомиться. Подойдя к ребятам, полковник разрешил им не вставать и, повернувшись вполоборота, показав на меня, сказал, что отныне они будут заниматься под моим началом. График тренировок я должен буду составить сам, чему учить – тоже должен будут подготовить и передать на согласование нашему куратору, старшему лейтенанту Шахраманову.

Как оказалось, это тот бугай. Выходит, в начале знакомства я угрожал ножом своему куратору. Конфуз, однако. Дальнейшее я пропустил, так как обдумывал ситуацию с тем, как бы поступил мой отец или мать в данном случае. Так что, пока обдумывал, оказалось, что полковник уже представил всех ребят и ждал от меня какой-нибудь реакции.

– Так точно! Есть! Разрешите выполнять?

– Иди. С глаз моих. Занятия начнешь послезавтра, а завтра жду от тебя план.

– Есть!

Полковник ушел, а я, посмотрев на ребят, решил уточнить один нюанс:

– Вы медитировать умеете?

В ответ услышал и увидел только отрицание. Что ж, будем восполнять этот пробел.

Следующий день был полон хлопот, для начала пришлось устраиваться в казарме, потом искать бумагу и прочие писчие принадлежности, так как свои не взял, а помогать никто не спешил. В общем, еще час потратил, а тут и обед. После обеда приступил к составлению плана тренировок.

Первое, что надо сделать, это научить этих балбесов правильно рассчитывать свои силы, не доводя до истощения. Потом надо научить их медитировать. Точнее сначала надо научить восстанавливать резерв путем медитации, а уж потом все остальное, без этого, видимо, никак. Нафиг мне падающие через каждые двадцать минут воины?

Первое занятие началось с того, что я просто смотрел и запоминал всех в лицо. При первом знакомстве не успел этого сделать. Что могу сказать, народ собрался разнородный. Девушки были даже цветом волос не похожи: рыжая, блондинка и брюнетка.

Рыжая была ростом где-то метр шестьдесят, лицо приятное, глаза зеленые, нос чуть вздернут. Красивая. При этом улыбалась во весь рот, отчего были ямочки на щеках. Грудь не то чтоб маленькая, но и не большая, пишут, что двойка. Заглянул в анкету. Звали Марией, фамилия Иванова. Детдомовская.

Второй шла брюнетка. Настя, фамилия Рудова. Тоже детдом, рост сто шестьдесят пять. Глаза карие, нос прямой, губки полненькие, скуластое лицо, грудь два с половиной.

Третьей была Светлана Ракова, рост метр семьдесят. Глаза зеленые, нос курносый, есть небольшая россыпь веснушек, губки полные, самое выделяющееся – это глаза. Большие такие зеленые глаза. Грудь двойка. Детдом.

С парнями было попроще, два были братьями-погодками, оба из неблагополучной семьи, рост метр семьдесят пять, брюнеты, глаза карие у обоих, носы чуть с горбинкой, но не большие, глаза чуть узкие. Звали одного Руслан, второго Ринат. При этом первый старше.

Еще один был рыжий, с веснушками по всему лицу, крепкого телосложения, хмурый, нос чуть сплющен. Звали Алексеем. Рост метр восемьдесят. Детдом.

Последний был блондин. Ростом, как и рыжий, лицо тонкое, губы ниточкой, глаза голубые. Телосложением субтильный, я бы даже сказал сильно худой, но ему, видимо, это не сильно мешало. Звали Никитой. Тоже детдом.

Ну что ж, занятия надо начинать. Оторвавшись от разглядывания стоящих передо мной, даю установку:

– Сейчас ваша задача будет заключаться в том, чтоб научиться видеть и чувствовать свой источник. Для этого вы будете учиться медитировать. Первое, что надо запомнить, медитация помогает в развитии источника. Сейчас вы можете все занять удобную позу для медитации, закрыть глаза и под мерное ровное дыхание попытайтесь сосредоточиться на своих ощущениях. Ясно? Тогда приступайте.

Ребята тут же сели на траву, при этом скрестив ноги перед собой и выпрямив спину. Странное у ребят понимание удобной позы. Ну, да фиг с ними, сам же я лег на спину и закрыл глаза, погружаясь в медитативное состояние.

Так у нас прошло пару дней, а потом меня вызвал к себе полковник.

– Инсендио, какого рожна ты творишь? – с ходу наехал на меня Юрий Николаевич.

– Не могу знать, о чем вы! – сразу же встаю по стойке смирно.

– Ты чего вытворяешь на своих занятиях?

– Как и сказано в плане, повышаю общий уровень военной подготовки бойцов.

– Да они у тебя спят на твоих занятиях! Спят! Я, конечно, понимаю старую пословицу! Но тут боевая часть!

– Никак нет, товарищ полковник! Они тренируются!

– Инсендио, не зли меня. Я сам видел, как вы на травке валялись и глазки закрыли.

– Разрешите объяснить?

– Да уж пожалуйста, объясни мне такому недалекому.

– В данный момент вверенное мне подразделение в ускоренном темпе осваивает медитативную методику для повышения уровня своего источника.

– Чего? А ну по-русски.

– Есть! Они медитируют. Учатся чувствовать свой источник, чтоб понимать его объем и возможность быстрого наполнения.

– Так. Стоп. Тут подробней, что значит чувствовать и быстрей наполнять?

Пришлось полковнику на пальцах объяснять, что дает медитация и какая польза от нее. Полковник покивал, но потом выдал:

– Медитации – это хорошо, но в свободное от учебы время! Чтоб больше на траве не валялись!

– Но почему? – вырвалось у меня.

– Потому, что другим завидно! – резко ответил Юрий Николаевич. – Короче, медитируйте в свободное время и подальше от всех. Ясно?

– Так точно! – по уставу «козырнул» я.

– Свободен!

Вернувшись к своим, долго смотрел на валяющихся и сопящих ребят, а те, почувствовав мой взгляд, стали просыпаться и вставать.

– Товарищ сержант, а чего это вы на нас так смотрите? – не выдержала рыжая.

– Смотрю с целью определения вашей предрасположенности к стихиям.

– И как? – опять рыжая.

– В целом неплохо. Даже очень неплохо. Но проблема в вашей неспособности к медитации. Отсюда и затык в вашем развитии. В общем так. Медитации нам запретили. Но! Я нашел выход, раз нам запретили их проводить так, значит, будем проводить их по-другому.

– А по-другому это как? – растирая ладошки, спрашивает Никита.

– А по-другому это вы будете делать в своей среде с учетом некоторых особенностей. И да, спать не получится. Пойдемте.

– А куда? – это уже Настя.

– До ближайшей речки. И ты, кстати, готовься. Тебе придется в нее лезть.

– Но она же заболеет! – воскликнула рыжая.

– Не заболеет.

До речки добрались за пятнадцать минут неспешным бегом. Пройдясь еще минут пять вдоль нее, я увидел пологий берег.

– Отлично, то, что нужно. Раздевайся, – повернулся я к Рудовой.

– Что-о-о? – вылупилась на меня она.

– Раздевайся, говорю. И лезь в воду.

– Не буду я это делать! – вспыхнула девушка.

– Будешь или не будешь, это твой выбор. Но в воду ты попадешь, – пожимаю плечами.

– Вы не имеете права, – загораживает ее один из братьев.

– Ты, кстати, тоже раздевайся, – уставился я на старшего.

– Вы охренели? – это уже Алексей.

– Нет. Мне надо, чтоб вы быстрей научились медитации. Сделать это можно быстрей всего в своей стихии с определенными нюансами. Одежда будет мешать. Она, – я ткнул пальцем в Настю, – предрасположена к воде.

– А вы сразу так не могли сказать? – возмущается уже брюнетка.

– А зачем? Вы бы в любом случае сделали то, что мне нужно.

– Вы так в этом уверены? – вспыхивает тут же Ринат.

Мигом кастую замедление и бросаю на него вдогонку заклинание антимагии. Ринат тут же «гаснет» и ошалело вращает глазами.

– Какого… – удивленно взирает на меня его брат.

– Вот об этом я и говорю. Никакого изящества, только грубая сила. Да и не сила, так… зачатки.

– И мы так сможем? – всполошилась рыжая.

– После долгих и упорных тренировок.

– С чего начнем? – сразу же вклинился Алексей.

Я лишь хмыкнул и выразительно посмотрел на Рудову. А потом оглядел всех.

– Что, прям всем раздеваться? – не выдержал Руслан, старший из братьев.

– Я же сказал, одежда будет мешать. Но для начала, так как среди вас есть огневик, то надо бы ему помочь. А посему у вас час на сбор дров для костра. И учтите, костров должно быть четыре, и они должны быть большие. Начинайте, – и кинув развеивающее заклинание на Рината, пошел к ближайшему дереву, возле которого присел и, прикрыв глаза, стал конструировать заклинание, которое придется применить на ребят.

Через час было сложено четыре костра, по сторонам света, плюс был неплохой запас дров.

– Молодцы, догадались, – одобрительно высказался я, после чего опять посмотрел на Рудову.

– Но почему я первая? – покрылась румянцем девушка.

– Потому. А вы чего встали! Раздевайтесь!

Первым, что удивительно, начал раздеваться Никита.

– Мне тоже в речку? – спросил он.

– Нет, тебе как раз в речку не надо. У тебя профиль другой. Тебе нужно будет чуть выкопать яму у корней дерева и сесть так, чтоб по пояс быть в яме, а остальной частью тела прижиматься к дереву. Задача ясна?

– Да.

– Вперед! Рудова, ты еще не разделась?

– Н-не-эт! – ответила она, старательно отводя взгляд от обнаженного парня.

– У тебя минута.

– А куда другим? – задает вопрос рыжая.

– Ринат, разжигай костры, и пока они не разгорелись, садись в середину. Задача та же, научиться видеть внутренний источник. Руслан, ты идешь на берег и закапываешься в песок по голову. Алексей, ты с ним вместе.

– А мы? – пропищала брюнетка, прикрывая прелести руками.

– А с вами двояко получается. Одна ветер и жизнь, вторая ветер и тьма. К чему будем первым привыкать? Рыжая, ты ветер и жизнь.

– А тьма это что?

– Тьма – это тьма и есть. Та же жизнь, но наоборот.

– Это что, зомби?

– Какие зомби? – не понимаю, о чем это она.

– Ну, мертвецы ходячие, – пытается пояснить Светлана.

– Не совсем. Но да.

– Бррр, не хочу, – поежилась девушка.

– Хорошо. Ветер так ветер. Но тьму ты изучишь, полезно будет.

– Но…

– Без но.

– Теперь ты. Ветер или жизнь?

– Жизнь.

– Тогда с тобой еще сложней. Подожди тут. Светлана, ты поднимаешься на пригорок и стоишь всегда лицом к ветру, раскрыв руки как при объятии. Всегда лицом к ветру, поняла? Не закрывайся руками. Один фиг уже все всё видели.

– Но… – девушка еще сильней покраснела.

– Выполнять!

– С тобой вот не знаю, как быть… по-хорошему надо бы тут оргию организовать…

– Что-о-о? – выпучила глаза Мария.

– А как ты еще хочешь сделать большой очаг жизненной силы? Если только, чтоб рожало сразу много народа. Но где я такое найду?

– Но ведь есть же родильные дома… – робко говорит она.

– Да? И там прям много народа рожает?

– Много.

– Не знал… Но все равно, уже ничего не поделаешь. Так что стой тут, вернусь минут через тридцать.

– Ты пойдешь за людьми для оргии? – ахнула девушка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Первый росток – разведрота.

Вернуться

2

Первый лист – идущий в авангарде, разведчик.

Вернуться

3

Ании – зверек величиной с кролика, и чуть смахивающий на водяную крысу (нутрия).

Вернуться