Кристен Чиккарелли
Непокорная ведьма

Kristen Ciccarelli

REBEL WITCH

Copyright © Rebel Witch: The Crimson Moth, 2025 by Kristen Ciccarelli.

© А. Иевлева, перевод на русский язык

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Дизайн обложки Екатерины Климовой

* * *

Храбрецам, которые озаряют путь остальным

Часть первая

В начале была лишь темнота. А потом Семь Сестер рассмеялись, и от их смеха вспышкой зародился мир. Сестры прошлись по волнам и высекли берега морей. Вдохнули жизнь во все сущее и соткали мир воедино любовью, добротой и красотой.

Вот только остаться навечно они не могли. Прежде чем двигаться дальше, они назначили нескольких избранных присматривать за миром в их отсутствие. Чтобы помочь новоявленным стражам любить и защищать сотворенный мир, Семь Сестер наделили их даром.

Даром магии.

А затем, словно погасшее пламя, они исчезли.

– учение древних, миф о сотворении мира

Глава 1
Гидеон

Гидеон теребил ткань украденной формы. Травянисто-зеленая куртка стояла колом, как будто ее еще как следует не разносили.

Незадачливый стражник – прежний обладатель формы – в этот самый момент лежал связанный (и наверняка до сих пор без сознания) в чулане на третьем этаже дворца Ларкмонт. Остальным четверым повезло меньше – их тела уносили прочь ледяные воды фьорда.

У Гидеона не было выбора.

Он забрался в самую глубь вражеской территории и разоблачению однозначно предпочитал смерть.

Мрачные мысли резко контрастировали с ярко освещенным бальным залом вокруг. Музыканты настраивали инструменты, готовились к началу выступления. Люстры над головой мерцали огнями, между разодетыми и увешанными драгоценностями гостями принца Сорена сновали слуги, предлагая напитки и закуски, пока не заиграла музыка.

Гидеон стоял у стены, наблюдая за происходящим в зале, как и все остальные стражники, и взгляд его был прикован к одной-единственной цели – красивой девушке в золотистом платье.

К Руне Уинтерс.

Рядом, положив ладонь ей на поясницу, стоял принц Сорен, умбрийский вельможа. Костюм на нем сидел как влитой, на плаще, эффектно перекинутом через одно плечо, красовалась вышивка серебром – фамильный крест, а взгляд принца жадно скользил по платью Руны, будто давая разрешение всем остальным последовать его примеру.

Гидеон наблюдал за ними, и у него закипала кровь.

Платье было и правда красивое, не поспоришь. Его наверняка сшил какой-нибудь модный кутюрье, а стоило оно целое состояние. Вот только Руне оно совершенно не подходило. Ей вообще не шло золото, а V-образный вырез, доходивший почти до пупа спереди и до поясницы сзади, явно был слишком глубоким, зато содержал в себе предельно четкое послание для окружающих.

Посмотрите на нее. Она моя.

Принц хотел, чтобы гости восхищались красавицей-ведьмой, составившей ему компанию. Сорену Руна казалась экзотичным существом. Живым экспонатом, который он вознамерился добавить в свою коллекцию.

Если собранная Харроу информация была верна, неделю назад принц сделал Руне предложение, и она приняла его, но с одним условием: если Сорен хотел заполучить ее в жены, он должен был предоставить Крессиде армию.

Вот почему Гидеон вызвался выполнить это задание.

Как только Крессида обзаведется армией, так сразу развяжет войну против Новой республики, а если победит, то восстановит старый режим, к власти снова придут ведьмы и погибнет еще больше людей.

Допустить подобного Гидеон не мог. Руна была клеем, на котором держался нечестивый союз Крессиды и Сорена, а потому должна была умереть.

Гидеон получил приказ убить ее и намеревался его выполнить. Прямо здесь. Сегодня.

Он целый вечер ждал, когда же представится подходящая возможность. Стоял у стены бального зала, потел в украденной форме и наблюдал, как Руна флиртует со своим суженым. Наблюдал, как Сорен флиртует в ответ – наблюдал за каждым жадным прикосновением, за каждым спесивым взглядом.

Все это сводило с ума.

Не успели предать тело Алекса земле, а Руна уже обручилась с другим мужчиной. Да еще и с принцем, ни больше ни меньше.

Может, именно такого она всегда хотела видеть рядом? Именно принца?

Глупо было даже мечтать, что у него есть шанс.

Гидеон коснулся кончиком пальца пистолета на бедре. Он был готов. Во всеоружии. Надо было лишь выждать подходящий момент…

– Вы скучаете по дому?

Гидеон внимательно рассмотрел гостей, собравшихся вокруг Руны и Сорена, остановился на девушке, задавшей вопрос. У нее были золотистые, как пшеница, волосы, уложенные в причудливую корону из кос.

Руна рассмеялась.

– Разве можно скучать по месту, где все хотят твоей смерти?

Гидеон смотрел, как она подносит к алым губам бокал шампанского, как выпивает все до последней капли.

Это был уже третий бокал за вечер.

Хотя Гидеон, само собой, не считал.

– А каково там было до революции?

– Мы, ведьмы, жили так же, как вы, – произнесла Руна, обводя рукой огромный зал вокруг, сверкающие люстры, мраморные колонны, подпирающие расписные потолки. – В нашей жизни сполна было музыки, красоты, искусства…

«Точно, – подумал Гидеон. – И вся эта роскошь доставалась вам ценой наших страданий».

Жужжание фиделей[1] нарастало, оркестр гудел все громче. Гидеон оглядел зал и заметил, что зрители начинают занимать свои места, усаживаясь лицом к музыкантам.

– А потом однажды ночью Гидеон Шарп провел революционеров во дворец, и у нас все это украли.

Едва услышав, как с губ Руны срывается его имя, Гидеон тут же устремил все внимание к ней.

– Он убил двух королев прямо в постели, а его товарищи вырезали остальных прямо на улицах. Он бы и меня дал убить, не спаси меня Крессида.

Гидеон тут же ощетинился. Да ты о многом не упомянула, милая.

– Должно быть, у тебя сердце разрывается, – заметил принц. Рука его медленно скользила вниз по спине Руны, костяшки пальцев касались обнаженной кожи. – Ты так далеко от дома и знаешь, что там творятся такие ужасы… Я рад, что отныне ты свободна.

Руки Сорена обвили ее талию. Вероятно, жест был знаком утешения, но казался скорее напоминанием, что Руна принадлежит ему.

Гидеон повел плечами, усилием воли заставляя себя расслабиться.

– И по сей день ведьм убивают ни за что ни про что, за сам факт существования, – продолжала Руна, изучая опустевший бокал. Казалось, ей было вполне спокойно в объятиях Сорена. – Я сумею освободиться лишь тогда, когда все мои сестры тоже будут свободны.

Гул инструментов стих, объявили о начале выступления.

Гости стали расходиться, двигаясь поближе к музыкантам.

Сорен сжал пальцы Руны и потянул ее к креслам – уже зазвучала первая песня. Однако, не успели они сделать и пары шагов, как девушка остановилась будто вкопанная.

Гидеон не сводил с нее глаз, даже повернулся к ней всем телом.

– Все в порядке?

Музыка нарастала, и Гидеон мельком глянул на музыкантов. Песня казалось знакомой, хоть он и не мог понять, откуда знает ее.

– Мне… мне надо носик припудрить. – Казалось, Руна с трудом сохраняет хладнокровие. – Скоро вернусь.

– Не говори ерунды, – тут же откликнулся Сорен, – концерт уже начался. – Он понизил голос. – Они выступают для тебя, Руна, в честь нашей помолвки. Тебе надо присутствовать.

Он с такой силой стиснул ее руку, что костяшки пальцев у него побелели.

Гидеон сощурился. Сжавшись, подобно пружине, он наблюдал, как Сорен тащит Руну вперед. Навстречу музыке – той самой музыке, от которой она явно стремилась сбежать.

– Мне надо… – Руна попыталась вырвать руку, но безуспешно. Сорен, казалось, лишь усилил хватку, отказываясь выпускать ее, и Гидеон, оттолкнувшись от стены, сделал шаг вперед. Охранники, стоявшие в десяти шагах от него, тут же подозрительно на это покосились, в очередной раз напомнив, что вокруг враги. Нельзя было привлекать внимание к себе.

Кроме того, в спасении Руна явно не нуждалась: она храбро шагнула навстречу Сорену, не давая ему двинуться к креслам.

– Обещаю, я почти ничего не пропущу. – Привстав на цыпочки, она обвила шею принца бледными руками, коснулась губами его щеки, прильнула к нему. Свободная рука Сорена опустилась Руне на бедро, он с восхищением огладил упругий изгиб. Руна меж тем продолжала: – Зато потом, когда выступление закончится, а гости разъедутся, я тебя кое-чем порадую. Я приготовила нечто особенное.

От ее слов у Гидеона упало сердце, а все тело будто обратилось в камень. Застыв, он наблюдал, как пальцы Сорена оглаживают щеку Руны.

– Нечто особенное, значит? – пробормотал принц и, склонившись, крепко поцеловал Руну.

Девушка зарылась рукой в русые волосы и ответила на поцелуй, будто давая распробовать, что ждет его впереди. Сорен притянул ее ближе, и Гидеон понял, что целуются они не впервые. Наверняка дело между ними успело зайти куда дальше поцелуев.

При мысли об этом что-то будто пробудилось в нем. Какое-то трепетное, болезненное чувство. Грудь сдавило узлом, и казалось, что под ногами вот-вот разверзнется бездна.

Достаточно.

Гидеон потянулся к пистолету.

Впрочем, довести задуманное до конца он не успел: Руна уже выскользнула из объятий Сорена.

– Думаю, мой сюрприз тебе понравится. – Щеки ее раскраснелись после поцелуя. Она, пятясь, направилась к выходу из зала. – А пока меня не будет, попробуй угадать, что я задумала.

Руна подмигнула, и глаза принца потемнели от похоти.

Гидеона замутило.

Руна развернулась на каблуках и двинулась прочь. Обнаженная спина, видневшаяся в вырезе платья, все больше удалялась, и ни Сорен, ни Гидеон не сводили с нее глаз.

Руна проскользнула мимо гостей, все еще занимавших свои места, мимо стражников, выстроившихся вдоль стен. Она так торопилась, что в дверях налетела на служанку – девушка едва успела притормозить. В одной руке у нее слегка подрагивал поднос с бокалами, в другой была бутылка виски.

Гидеон наблюдал, как Руна перекинулась со служанкой парой слов, забрала у нее бутылку и исчезла в холле.

Наконец-то.

Настал момент, которого Гидеон так ждал.

Глава 2
Руна

Не плачь, не плачь, не плачь.

Слезы жгли Руне глаза. Ей удалось сбежать из зала, проскользнуть мимо хладнокровных стражей в темно-зеленом облачении. Хорошо, что частью формы была шляпа с широкими полями, так что она не видела выражения их лиц и ей не приходилось гадать, что они о ней думают.

Плакать было непозволительно. Не здесь. Только не у всех на виду.

Впрочем, как бы она ни торопилась, опередить песню, все еще звучавшую в зале, не представлялось возможным. Каждая нота острием вонзалась в сердце. Это была песня Алекса.

Тоскливая мелодия на мгновение перенесла Руну обратно в Уинтерси. Она будто снова оказалась в дверях библиотеки, откуда так любила наблюдать за лучшим другом, смотреть, как он склоняется над роялем, как руки парят над клавишами, словно зачаровывая мир вокруг.

Александр Шарп.

Песня – та самая, от которой Руне пришлось сбежать, – стала последней из всех написанных им.

Руна коснулась кольца, которое так и не сняла после его смерти, и горе охватило ее с новой силой. Она отчаянно пыталась защититься от жуткой волны тоски, от ужасного ощущения потери, но так и не сумела.

Вот почему пришлось выбираться из зала. Или так, или разрыдаться посреди торжества в честь ее грядущего бракосочетания с принцем.

Мы бы уже поженились.

Она однозначно предпочитала Сорену Алекса. Алекс был ее лучшим другом и единственным в мире человеком, который ее по-настоящему любил, не считая бабушки. Может, сама Руна и не была влюблена в него, но со временем, возможно, полюбила бы.

Впрочем, скучала Руна не только по Алексу.

Говоря начистоту, она скучала по дому.

Дом.

Само слово обжигало.

В зале одна из приятельниц Сорена спросила, скучает ли Руна по Новой республике, и она рассмеялась в ответ.

Вот только правда была совсем иной.

Правда заключалась в том, что Руне не хватало бабушкиных садов, сверкающих от капель росы. Не хватало прогулок по самым диким уголкам Уинтерси верхом на Леди. Не хватало запаха моря, лесов и полей. Не хватало ветров и бурь.

Ей нравилась Умбрия и ее столица, Кэлис. Нравились архитектура и искусство, культура и мода, и кухня, и отсутствие антиведьминских настроений. В такое место приятно приехать погостить или отдохнуть, но Руна знала, что ей здесь не место.

Согласившись выйти замуж за Алекса и уехать из Новой республики, она и не подозревала, что будет так чувствовать себя вдали от родины. Не знала, что, расставшись с островом, оставит там свое сердце.

Разве можно скучать по месту, где все хотят твоей смерти?

Руна сжала горлышко бутылки. Видимо, можно.

Если бы не дюжина стражников, ставших свидетелями ее побега, Руна глотнула бы виски прямо из бутылки. После трех бокалов шампанского она немного захмелела, внутри все согрелось, а мир вокруг слегка размывался по краям. Теперь она проводила так почти каждый вечер – в алкогольном дурмане.

Впрочем, если она собиралась пережить этот вечер, трех бокалов будет недостаточно. Понадобится целая ванна алкоголя.

Песня Алекса звучала все полнее, все громче, и тоскливая мелодия пробирала до костей. Руна подобрала подол платья и побежала – лишь обернулась на мгновение, чтобы удостовериться, что Сорен не последовал за ней.

Сорен. Ее жених.

Руна вздрогнула. Кожа немела от его прикосновений.

«Потом, когда выступление окончится, а гости разъедутся, я тебя кое-чем порадую. Я приготовила нечто особенное».

На коже выступил холодный пот.

Зачем я это сказала? На самом деле Руна ничего не планировала. Попросту хотела сбежать.

При мысли о том, что потом ей придется пойти к Сорену, одной, все внутри скручивалось узлом. Она предпочла бы войти в морские воды, набив карманы камнями.

«Сделай так, чтобы он возжелал тебя».

Именно такой приказ отдала ей Крессида, когда они только прибыли в Умбрию: стать неотразимой в глазах Сорена Норда, умбрийского принца.

В конце концов, Руне всегда прекрасно удавалось очаровывать мужчин.

У Сорена была целая флотилия военных кораблей. В свое время он служил адмиралом, много путешествовал и питал слабость ко всему красивому и экзотичному. Он слыл коллекционером, а кроме того, что самое примечательное, симпатизировал ведьмам и, по слухам, подыскивал жену.

Так что однажды вечером после оперы Руна оставила Крессиду наблюдать со стороны кулис, а сама дождалась, когда принц будет выходить из ложи, и успела оказаться у него на пути. Сорен налетел на нее и пролил вино прямо на дорогое (очень дорогое!) платье Руны.

Принц был в ужасе от своей неловкости, а Руна повела себя так милостиво и снисходительно. Чтобы как-то загладить свою вину, Сорен пригласил ее на следующий вечер на балет. А через два дня после – в театр. Не успел он опомниться, как стал видеться с Руной каждый день. Приглашал ее прогуляться или прокатиться в карете. Или поужинать наедине.

Он был совершенно очарован, а Руна лишь подогревала его увлечение, идеально исполняя свою роль, пока не получила то, чего так хотела Крессида, – предложение руки и сердца.

«Я не могу выйти за тебя, – сказала она, придерживаясь заранее выбранного курса. – Не смогу, пока все ведьмы не окажутся в безопасности».

Говоря точнее, она и не собиралась выходить за Сорена – по крайней мере, пока он не предоставит Крессиде армию для войны против Новой республики.

Руна не имела ни малейшего желания становиться женой Сорена. Перспектива быть пешкой королевы-ведьмы в достижении цели ее тоже не радовала. При одной только мысли о том, что придется работать на Крессиду, Руну переполняла ненависть к себе, такая сильная, что кружилась голова.

И все же Крессида спасла ей жизнь – ей и Серафине. Крессида не хотела ее смерти, в отличие от Гидеона и всех остальных, кто остался в Новой республике. И, самое главное, Крессида хотела спасти ведьм, которых они бросили на родине. Девушек, которых прямо сейчас уничтожали по всей стране.

Каждую неделю до Руны доходили сведения об убитых ведьмах, и имен становилось все больше. Кровавая гвардия захватила в плен Аурелию Кантор, одаренную предсказательницу, ведьму, способную видеть прошлое, настоящее и будущее, а теперь использовала ее, чтобы узнать местоположение ведьм, скрывавшихся от преследования. Это позволяло с немилосердной точностью отслеживать, а затем убивать их, порой по три-четыре девушки в неделю.

Одним древним известно, что они проделывали с Аурелией, чтобы добыть эту информацию.

В былые времена пророчицу спас бы Багровый Мотылек, но теперь Мотылек обосновался во дворце Ларкмонт на другом берегу пролива Барроу и топил горе в шампанском.

«Посмотри на себя, – подумала Руна. – Веселишься на торжестве с принцем, а твоих сестер тем временем убивают».

Она бросила всех этих девочек. И если Гидеона Шарпа не остановить, в Новой республике совсем не останется ведьм.

Останься Руна на острове, она бы давно уже освободила Аурелию из заключения и тайком переправила на континент, в процессе защитив и других. Однако единственный путь пролегал по морю, а порты кишели охотниками на ведьм и их охотничьими псами, натренированными чуять магию. Они даже находились на борту кораблей, перевозивших людей с острова на остров.

Только один перевозчик – «Аркадия» – не пускал на борт своих судов Кровавую гвардию и их тварей. Охотники на ведьм, впрочем, не отступали: они садились на корабль инкогнито, а как только судно оказывалось в водах Новой республики, на борт спускали собак, и те вынюхивали ведьму до того, как она успевала сойти на сушу.

Даже если бы Руне удалось каким-то образом освободить предсказательницу, Кровавая гвардия все равно не перестала бы охотиться на таких, как они. Шпионы Новой республики рыскали по континенту в поисках Крессиды Роузблад и ее сторонников, которых с каждым днем становилось все больше, а теперь, когда в распоряжении республики оказалась пророчица, их всех непременно найдут, это лишь вопрос времени.

Они никогда не перестанут охотиться на нас.

Был лишь один способ добиться безопасности для ведьм – уничтожить Кровавую гвардию и свергнуть власть в Новой республике.

Провернуть такое можно было, только вернув Крессиду на трон.

Руна хотела видеть Крессиду на троне примерно так же, как дыру от пули у себя в груди. Девица была откровенной злодейкой. Хладнокровной убийцей. Однако по сравнению с альтернативой – обществом, где девушек вроде Руны подвязывали за лодыжки, перерезали им горло и наблюдали, как кровь вытекает из тела, – Крессида Роузблад представлялась меньшим из двух зол.

Дело в том, что с королевой-ведьмой тем, кто владеет магией, по крайней мере была гарантирована безопасность.

Заручившись поддержкой Сорена, Крессида сделает так, что на ведьм никогда больше не будут охотиться.

Сама Крессида находилась в столице, искала союзников, но со дня на день должна была вернуться. После ее возвращения им с Сореном предстояло подписать контракт, составленный его стряпчими, и тем самым скрепить союз.

И для этого Руне придется выйти за него замуж.

Впереди показалась уборная. Руна не сводила глаз с двери. Оказавшись внутри, в безопасности, она позволит себе слабину. Всего на минутку. А когда эта минутка пройдет…

Распахнув дверь, Руна переступила порог. Дверь захлопнулась за ней с тихим щелчком.

На стенах громоздились канделябры со свечами, освещающими темное помещение. Подсвечники стояли и возле раковины. Руна подошла ближе, откупорила виски и с наслаждением хлебнула прямо из горла. Алкоголь обжег язык и горло.

А я-то думала, что все осталось в прошлом.

Руна и не думала, что будет так сложно. В конце концов, она привыкла играть отведенную ей роль. Казалось, прикинуться влюбленной по уши невестой будет легче легкого.

Однако после смерти Алекса флирт, интриги и обман казались неподъемной ношей. Отсюда истерика практически на глазах друзей Сорена и бутылка виски, зажатая в кулаке.

Сбежав из Новой республики, Руна по глупости полагала, что, возможно, ей наконец-то удастся побыть собой. Не глупой и пустой светской дивой, а ведьмой, которой ни от кого не надо прятаться. Настоящей Руной Уинтерс.

«Вот только какая она? – подумалось вдруг. – Какая Руна Уинтерс на самом деле?»

Она поспешно затолкала вопрос куда подальше.

Неважно. Крессиде нужна была армия, а у Сорена такая как раз имелась. Руне оставалось лишь завладеть этой армией. Значение имело лишь то, кем ей надо быть – девушкой, которая положит конец Кровавой гвардии и наконец-то обеспечит всем ведьмам безопасность.

Ты справишься. Помни, что поставлено на карту.

Не отходя от раковины, она снова глотнула виски, вздрогнув от резкого вкуса, и взглянула в зеркало. Оттуда на нее взирала зареванная девица с покрасневшими глазами, на носу и на щеках – красноватые пятна.

Взгляд Руны скользнул ниже. Подаренное Сореном платье было совершенно не в ее вкусе. Золото надлежало использовать только для акцентов, иначе оно привлекало слишком много внимания. А уж с кроем и вовсе перебор: все тело выставлено на всеобщее обозрение.

Наряд не вызывал ничего, кроме ненависти.

На ум невольно пришло другое платье – то, которое подходило как нельзя лучше, потому что даритель знал, что нужно ее душе, а не только телу.

Руна прогнала эту мысль, пока она не успела вцепиться когтями в сердце.

Она ни за что не будет думать о Гидеоне Шарпе. Хватит уже думать о нем.

Впрочем, самовнушение действовало из рук вон плохо. Гидеон, как и Алекс, сделал Руне предложение. Может, и не совсем брака, но партнерства. Предложил совместное будущее.

Руки сами собой сжались в кулаки.

Гидеон на самом деле никогда не любил тебя. Он любил лишь созданный тобой образ. Так что неважно, что он там предлагал.

Гидеон никогда бы не сумел полюбить ведьму.

Она и сама не знала точно, что расстраивало ее больше: любовь Алекса или нелюбовь Гидеона.

Руна была абсолютно уверена, что капитан Кровавой стражи выследит ее, он ведь поклялся это сделать. Однако прошло уже два месяца, а он так и не явился.

Может, решил, что я не стою мести.

Может, двинулся дальше.

Руна снова сжала кулаки.

Какая разница, в чем причина? Он исчез из ее жизни. Навсегда.

Слезы обжигали глаза сильнее, чем виски – горло. Руна снова глотнула, надеясь, что алкоголь притупит боль и она сможет вернуться в зал. Песня Алекса явно уже закончилась.

Вот только, казалось, ноги отказывались нести ее обратно.

Руна взглянула на кольцо на пальце и опустила бутылку.

Его больше нет. Он уже никогда не вернется. У тебя было два месяца, чтобы справиться с горем. Пора двигаться дальше.

Алекс бы понял, зачем все это нужно. Зачем выходить замуж за Сорена. Ситуация ему бы, конечно, не понравилась, но он бы все понял. И простил бы ее.

Именно мысль о том, что Алекс – добрый, славный, безопасный Алекс – простил бы ее, стала последней каплей.

Она вовсе не помогла собраться с силами, скорее наоборот. Руне казалось, что внутри у нее поселилось усталое, изможденное существо, отчаянно продирающееся наружу. Она вцепилась в керамический бортик раковины, отчаянно пытаясь обрести равновесие.

Но ничего не выходило.

Горе поднялось могучей волной и накрыло с головой.

Сжимая край раковины, Руна разразилась беззвучными рыданиями. Тоска сковала ее подобно кандалам, тянула к земле неподъемным весом. Страдания казались настолько непомерными, что Руна потеряла счет времени и даже не услышала, как дверь позади отворилась.

Перед глазами все плыло из-за слез, и все же она заметила, как мелькнул в зеркале знакомый травянистый цвет.

Отлично. Сорен послал за мной кого-то из своих стражников.

Неужели нельзя было оставить ее в одиночестве на пять минут?

Неужели такой будет вся ее оставшаяся жизнь?

Смахнув слезы, она натянула улыбку, успевшую стать ее главным оружием – оружием, скрывавшим пустоту внутри. Она уже собиралась воспользоваться им на ни о чем не подозревающем стражнике, но тут еще раз взглянула в зеркало и застыла. Этот жестокий изгиб губ она ни с чьим не перепутает.

Гидеон сдвинул шляпу на затылок и направил пистолет прямо на Руну.

Их взгляды встретились. В сердце Руны грохотал ураган.

А я-то думала, ты забыл меня.

Глава 3
Гидеон

Уже прицелившись, вознамерившись совершить убийство, Гидеон совершил первую за весь вечер ошибку.

Перед тем, как стрелять, он посмотрел на Руну.

Холодные серые глаза так и сверлили его. Сколько ночей этот взгляд терзал его сердце, не давая уснуть! Взгляд девушки, которую он так хотел забыть.

Почему она плачет?

Гидеон сжал пистолет.

Не имеет значения. Мне все равно.

Вот только нельзя было закрыть глаза на очевидное. На то, как катились слезы по ее лицу. На бутылку виски, которая, кстати, существенно опустела по сравнению с тем моментом, когда Руна схватила ее, выбегая из бального зала.

Казалось, при виде Руны в душе у Гидеона что-то вот-вот надломится. В груди зарождалось опасное, сбивающее с толку чувство, и надо было взять себя в руки.

– Кое-что не меняется, верно?

Руна говорила спокойно, смотрела на него в отражение. Гидеон подавил порыв коснуться складок золотистого платья.

Проклятье, да застрели ты ее уже.

– Для тебя обычное дело – пробраться вслед за девушкой в уборную, намереваясь ее убить, да, Гидеон Шарп?

– Забавно, ты сегодня весь вечер не можешь сдержаться, все повторяешь мое имя.

Взгляд ее ожесточился, посуровел, как твердеет олово при сплаве со свинцом.

– Что бы сказал твой брат, если бы видел тебя сейчас?

Слова напоминали пощечину. Гидеон усилием воли стряхнул укол, напоминая себе, что стоящая перед ним ведьма – мастерица обмана. Однажды она уже обманула его, и он поверил, будто перед ним невинная девушка. Влюбленная в него девушка. А она меж тем тайком спасала ведьм, создавая Крессиде армию. Не говоря уже о ее помолвке с Алексом.

Алекс.

– Мой брат умер из-за тебя.

Руна повернулась к нему, и взгляд Гидеона невольно скользнул к развратному вырезу платья. Руна стояла слишком близко, и видно ее было слишком хорошо.

Он с трудом сглотнул и перевел дух.

– Платье смотрится на тебе просто нелепо.

Лжец.

Впрочем, глаза у Руны вспыхнули: она тут же клюнула на приманку.

– Думаю, Сорен бы с тобой не согласился. Он и руки при себе держать не способен, находясь рядом со мной.

Слова просачивались Гидеону в душу, будто яд.

Руна вздернула подбородок и усмехнулась.

Гидеон прекрасно помнил, как ее пальцы сплетались с пальцами принца. Как щедро она одаривала суженого поцелуями. Как не отходила ни на шаг и позволяла хвастаться собой перед друзьями.

С Гидеоном она ничего подобного не делала.

То было суровое напоминание о том, что Руна всегда была девушкой иного полета. Как Гидеон подумать-то мог, будто такая, как она, согласится связать свою жизнь с человеком вроде него?

Он с самого начала повел себя как обычный лопух.

– Ты серьезно подняла планку, – заметил он. – Нацелилась на принца.

Лицо Руны ожесточилось, превратилось в маску, но совсем не в ту, к которой он привык. Не осталось ни намека на ветреную светскую львицу, которой она вечно притворялась. Теперь лицо ее казалось высеченным из камня.

– Совсем наоборот. Теперь у меня всего одно требование к кавалерам – чтобы не желали моей смерти. Большинство людей сочли бы такую перемену снижением планки.

– Как скажешь. – Распрямившись, он взял Руну на мушку. Пора было покончить с этим. – Я лишь рад, что здесь нет Алекса и он не видит, как быстро ты двинулась дальше.

Его слова явно задели Руну. Руки ее сжались в кулаки.

– Будь здесь Алекс, мне бы не пришлось двигаться дальше.

– Только до тех пор, пока он не узнал бы правду о том, какая ты вероломная, жалкая…

Руна швырнула бутылку виски прямо ему в голову.

Гидеон резко пригнулся. Бутылка со свистом пролетела мимо, порыв воздуха взъерошил ему волосы. Стекло разлетелось на осколки о стену за его спиной, алкоголь брызнул во все стороны, Гидеону окатило загривок. Мелькнула золотистая вспышка, и Гидеон с опозданием сообразил, что Руна метнулась к выходу.

Он-то ожидал, что она применит заклинание, а не запустит в него бутылкой.

Гидеон схватил ее за талию, толкнул к стене. Руна выдохнула так шумно, будто из ее легких вышибли весь воздух. Не успела она оправиться, как Гидеон вздернул ей руки, прижал запястья к стене, сунул между ног колено, чтобы не вырвалась.

Руна ахнула. Глаза ее метали молнии.

Удерживая одной рукой ее запястья, он приставил дуло пистолета ведьме к виску.

Гидеона окружил ее аромат, смесь можжевельника и морской соли, будто грозился ослабить его. Он с трудом сглотнул. Сердце заполошно колотилось. Даже находиться так близко к Руне было опасно.

– Жаль, что Алекс встал на пути той пули, – произнесла она. – Это ты должен был умереть. Жаль, ты не умер вместо него!

Гидеону казалось, что с каждым словом она проворачивает в его груди ржавый нож.

Сколько раз сам он думал о том же?

Он прекрасно помнил тот день: как Крессида потребовала, чтобы Гидеон пошел с ней, как подняла пистолет и выстрелила, когда он отказался. Как Алекс встретил пулю, предназначенную брату.

В ушах Гидеона до сих пор звучал крик Руны. Мысленно он то и дело возвращался к зрелищу, навеки въевшемуся в память: как Алекс умирает на руках у Руны, как отчаянно она цепляется за его тело, как его кровь окрашивает ее руки алым.

И все же, если бы Руна не помогла Крессиде Роузблад, Алекс был бы жив. Крессида выстрелила, но Руна все равно помогла ей скрыться. Все это время она действовала заодно с величайшим врагом Гидеона и даже теперь пыталась вернуть убийцу Алекса на трон.

Вот зачем ты здесь.

Он влюбился в собственную цель и тем самым подвел республику. Подозревал, что Руна – Багровый Мотылек, подлая ведьма, на которую он охотился два года, и все равно поддался ее чарам.

Руна никогда не любила Гидеона. Все случившееся между ними было тщательно продуманным фарсом. Она притворялась, что завоевывает его, ухаживает за ним, а сама все это время была влюблена в его брата.

Что там она сказала, когда поняла, что близится конец?

«Тебе никогда и близко не сравниться с Алексом».

Руна заставила Гидеона поверить, что девушка вроде нее может полюбить такого, как он. Но все оказалось ложью. Он был ниже ее по положению – и всегда будет.

Вот только в то время Гидеон не желал видеть правду.

Он желал лишь Руну.

Потому что проявил слабость.

Влюбившись в нее, Гидеон подвел республику, созданию которой сам же способствовал, подвел друзей и солдат, которых клялся поддерживать, граждан, которых клялся защищать. Руна ослабила его, и эта слабость стоила многим жизни. Многие погибли – и продолжат гибнуть, если он не возьмет себя в руки.

Вот для чего Гидеон прибыл в Умбрию: чтобы вырезать эту слабость из собственного сердца, а для этого надо было устранить сам источник. Ее. И потом залить образовавшуюся дыру раскаленной сталью, залить так, чтобы сердце сплавилось обратно, сделав Гидеона сильнее и холоднее каленого железа.

Дуло пистолета впилось Руне в висок.

Она не поморщилась, не отвела взгляд. Так и смотрела прямо на него. Будто ждала этого момента, ждала Гидеона.

– Давай же. Нажми на курок.

– Я так и собираюсь поступить.

– Да ты что? Докажи.

Он и забыл, как полыхают глаза Руны, когда она злится. Смотришь в них и чувствуешь себя так, будто двигаешься прямо навстречу буре.

– Мы оба знаем, что ты хочешь со мной сделать, Гидеон. Что ж, вот твой шанс.

Его взгляд скользнул к губам Руны.

– Ты понятия не имеешь, что я хочу с тобой сделать.

Находясь так близко к ней, он замечал каждую мелочь: покрасневшие, опухшие глаза, пятна лихорадочного румянца на лице, подсыхающие дорожки слез на щеках.

Неистребимый запах алкоголя.

Гидеон знал, что Руна периодически любила побаловать себя хорошим спиртным, но тут ситуация была совершенно иной.

Он нахмурился.

– От тебя несет как от пивнухи.

– Слова истинного джентльмена, – хрипло проворчала она.

– Я никогда не был джентльменом. – Он склонился ближе. – А если ты по ошибке сочла меня таковым, сама виновата.

Невозможно было не чувствовать жар, исходящий от каждого дюйма ее тела. Колено, зажатое меж ее бедер, буквально полыхало. Ладонью он чувствовал лихорадочное биение ее сердца. Руна была все такой же маленькой и нежной, как он помнил. Безупречной. Очаровательной.

Гидеон подавил отчаянное желание обхватить руками ее лицо и спросить, что случилось, допытываться, пока она не признается, что ее расстроило.

Он тряхнул головой, пытаясь отделаться от наваждения.

Вот что она с ним творила: рядом с ней он утрачивал всякое рациональное мышление.

Она же бездушная соблазнительница. Не позволяй себя одурачить.

Руна открыла было рот – очевидно, чтобы в очередной раз его оскорбить, – но тут снаружи закричали стражи, и они оба застыли. В коридоре послышался топот. Должно быть, кто-то услышал, как разбилась бутылка, и отправился искать источник шума.

Гидеон бегло осмотрел уборную. Единственный выход находился за его спиной, но дверь вела в коридор, полный стражников. Если нажмет на курок, тут же выдаст себя. Другого выхода нет, и стражники моментально его схватят.

Это, в общем-то, то же самое, что смерть. Даже хуже смерти. Если они его арестуют, он окажется во власти Крессиды, а ему нельзя снова попадать к ней в плен. Гидеон давно решил, что, если до этого дойдет, он лучше сам лишит себя жизни.

Пальцем он чувствовал, как ускорился пульс Руны. Если она позовет на помощь, его точно найдут.

– Будешь кричать, всажу пулю тебе в голову, – прошептал он, когда шаги стражей раздались совсем рядом. Он так и не отвел пистолет от ее виска.

– Если промолчу, ты меня все равно убьешь.

Верно. Впрочем, видимо, Руна еще хотела пожить, потому что кричать не стала.

Гидеон проклинал себя за то, что на мгновение засомневался. Надо было войти, застрелить ведьму и уйти. Не размышлять. Просто действовать.

Проблема в том, что ему всегда нравилась искренняя дикарка Руна, а не та, что скрывалась за изысканными одеждами и манерами. Если бы он застал в уборной вторую версию – красивую девушку, решившую припудрить и без того идеальный носик, светскую диву, у которой на голове волосок к волоску, а на платье нет ни единой складки, – разговаривать с ней он бы точно не стал. Руна давно была бы мертва.

Вместо этого он обнаружил такую Руну.

Свою Руну.

В полном раздрае.

В глубине души больше всего ему хотелось запрокинуть ее голову и целовать до тех пор, пока она не расскажет, из-за чего плакала.

Нет. Он сжал зубы. На самом деле я хочу совершенно противоположного.

Вот только, едва мысли Гидеона устремились в этом направлении, он уже не мог заставить себя переключиться, снова и снова устремляясь по проторенной, такой опасной тропе. В последний раз, когда они с Руной так прижимались друг к другу, она лежала под ним в его постели. Он боготворил ее ртом, шептал нежности, касаясь губами кожи. Они отдались друг другу, и сделанного не воротишь, а теперь он страдал из-за последствий этого решения.

Ну что за девушка.

Ему ужасно хотелось быть достойным ее. Он даже смел надеяться, что так и будет. Наивный дурак.

Больше я на ее уловки не поддамся.

– Помоги мне понять, что тобой движет, – прошептал он, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Внезапно ему отчаянно захотелось получить ответы. – Ты собираешься вернуть Крессиду к власти, хотя знаешь, на что она способна? Ты что, желаешь террора и кровопролития?

– Людям, которые хотят выследить меня и перерезать мне глотку? – Идеально очерченные брови Руны сошлись у переносицы. – А чего еще мне им желать?

Гидеон сощурился.

– А потом, когда все закончится и твои драгоценные ведьмы окажутся в безопасности, и тиран, возведенный тобой на этот мрачный трон, останется у власти, ты выйдешь замуж за принца, который обращается с тобой как с трофеем, так? Ты этого хочешь? Чтобы тебя демонстрировали всем вокруг, будто экспонат за стеклом?

Руна, казалось, колебалась, но потом вызывающе вздернула подбородок.

– Сорен осчастливит меня гораздо больше, чем некоторые.

Подумать только, а он ведь целовал губы, с которых слетают такие слова.

– Может, всех остальных ты и одурачила, но я тебе не по зубам. Посмотри на себя, Руна. Ты пытаешься напиться до изнеможения, чтобы выдержать вечер рядом с ним. – При мысли об этом Гидеон вспомнил, каким сам был совсем недавно, и напоминание ему не понравилось. – Тебе ненавистна перспектива стать женой Сорена Норда.

– Ты понятия не имеешь, что мне ненавистно.

– Вообще-то имею.

Глаза ее метали молнии.

– Ты совершенно меня не знаешь.

– Может, я и не знаю толком Руну Уинтерс, – прошептал он, и их с Руной губы оказались на расстоянии вздоха. – Зато знаю Багрового Мотылька. И таких, как она, в клетке не удержать.

Руна вздрогнула.

– Прекрати.

– Мне заранее жаль мужчину, который подрежет ей крылышки.

– Замолчи.

– Попрощайся со своей свободой, Руна.

– Заткнись!

Она дернулась так резко, что Гидеон чуть не выпустил ее запястья. Он и забыл, что Руна, будучи вдвое миниатюрнее его, весьма сильная. Ему пришлось убрать колено, чтобы вернуть былую хватку.

И тут он совершил вторую ошибку.

Руна двинула острым коленом ему прямо в пах.

Боль взорвалась подобно снаряду, разлилась по телу. Очертания комнаты вокруг исчезли в белой вспышке. Гидеон согнулся вдвое и рухнул на пол. Давление в паху было невыносимым, и мир вокруг, казалось, поблек. Он притянул колени к груди, пытаясь защититься, если Руна вдруг повторит свой маневр.

Впрочем, у нее были другие планы – она подобрала его пистолет.

– Это за то, что отправил меня на очистку.

Гидеон застонал. Мир сузился до лужи виски, осколков стекла и всепоглощающей боли.

Дверь распахнулась.

В комнату кто-то вошел, и в воздухе разлился запах крови и роз.

– Надо же, Гидеон Шарп! – произнес голос, до сих пор преследовавший его в кошмарах. – Какой приятный сюрприз.

Ее тень накрыла его, и кровь застыла в жилах. Гидеон не смел поднять глаз. Он знал, кого увидит – ведьму с волосами цвета березовой коры, с глазами холодными, как подернутое льдом море.

Крессиду Роузблад.

Гидеон зажмурился.

Черт.

Он всегда говорил себе, что лучше умрет, чем попадет в когти Крессиде. Что если однажды он снова окажется ее пленником, то найдет способ покончить с собой.

Он взглянул на свой пистолет, но Руна до сих пор сжимала его в руке.

Не дотянуться.

Глава 4
Гидеон

Стражи подхватили Гидеона под руки и, вздернув на ноги, сковали ему руки за спиной.

Крессида подошла ближе. Волосы у нее были влажные, будто она пробиралась сюда в ливень, в грозу. А взгляд ее вонзался в грудь подобно ножу. Боль стихала, уступая место леденящему страху.

Худший его кошмар сбывался.

Крессида взглянула на Руну, которая до сих пор целилась в Гидеона из его же пистолета. В глазах молодой королевы мелькнул вопрос, но вслух она ничего не сказала, только протянула руку, требуя у стражников ключ от оков.

– Ава, ты нужна мне, – обратилась Кресс к девушке, которая, видимо, пришла вместе с ней. – Все остальные, на выход.

Гидеон тут же узнал вошедшую. Ведьма по имени Ава Сэрс раньше была у Роузбладов художником по шрамам. Когда страной правили сестры-королевы, богатые ведьмы перед нанесением порезов для заклинаний нанимали талантливых художников, чтобы те придумывали, как сложить образовавшиеся шрамы в красивый рисунок на коже. Сестры Роузблад сами наносили друг другу порезы, но по особым случаям обращались к помощи Авы. Гидеон помнил, с каким изяществом, с какой легкостью Ава взрезала кожу.

Она была одной из первых ведьм, которых Багровый Мотылек вытащил из камеры.

Темно-рыжие волосы Авы были завязаны сбоку модным узлом, платье цвета сапфира мерцало в свете свечей при каждом ее шаге навстречу королеве. Должно быть, она присутствовала на сегодняшнем торжестве в качестве особого гостя.

Скольким еще ведьмам дал убежище Сорен?

Ава раскрыла расшитый блестками клатч и достала ножик.

Щелкнула застежка – плащ Крессиды скользнул на пол, и взгляду Гидеона во всей красе открылись руки ведьмы. Каждый дюйм кожи покрывали серебристые шрамы, и все они были ему до боли знакомы. Рисунок напоминал цветущий сад и вился от запястий вверх, к плечам.

Ава прижала нож к коже Крессиды и начала резать, добавляя одной из лилий очередной лепесток.

В воздухе разлился запах магии Крессиды – медный, как у крови, смешанный с тошнотворной сладостью роз.

Когда Ава завершила работу, Кресс окунула пальцы в сочащуюся кровь и, присев, начала наносить на пол рядом с Гидеоном ярко-алые символы заклинаний. При виде их он побледнел. Воздух сгустился от магии, заклинание обретало силу, и Гидеона затошнило.

Его ноги обвил крепкий невидимый плющ, надежно приковав к полу. На этом волшебство не закончилось: плющ потянулся дальше, вверх, по рукам, груди и плечам, полностью лишив возможности двигаться.

Гидеон отчаянно сопротивлялся заклинанию, напрягал мышцы, стиснул зубы, как будто одного только усилия воли было достаточно, чтобы разорвать путы магии. Вот только чем больше он упорствовал, тем больше крепла их хватка.

Заклинание Крессиды быстро завладело им.

Ты это заслужил.

Если бы он не засомневался при виде слез Руны, если бы попросту нажал на курок, то уже скакал бы обратно в Кэлис, зная, что миссия успешно выполнена.

Крессида поднялась на ноги, сделала пару шагов к Гидеону, но в последний момент помедлила.

– Руна. – Она оглянулась через плечо. – Ты слышала, что я сказала?

Гидеон оторвался от созерцания королевы и обнаружил, что Руна все еще в комнате, в нескольких шагах от них. Казалось, она застыла. Так и целилась в Гидеона, а взгляд серых глаз казался нечитаемым.

Их с Гидеоном взгляды встретились, и в воздухе будто промелькнула невидимая искра.

Покончи с этим. Положи конец моим страданиям.

Руна ведь знала, что Кресс делала с ним в прошлом. Знала, что Кресс сделает с ним теперь.

– Руна. – Он воззрился на нее, умоляя. – Стреляй.

Глаза ее вспыхнули, и Гидеон понял, что если она спустит курок, то не из жалости, а из куда более сильного чувства.

Крессида тут же оказалась между ними.

– Отдай пистолет Аве.

Казалось, оборвалась невидимая нить – приказ вырвал Руну из оцепенения.

– Пистолет, Руна.

Руна взглянула на пистолет, который до сих пор держала в руках, и, как послушный солдат, как преданный исполнитель, передала его Аве.

Она даже не взглянула на Гидеона. Просто повернулась и пошла прочь. Осколки стекла захрустели под подошвой туфель. Дверь за ней захлопнулась, и Гидеон остался наедине с Крессидой и ее художницей.

Видимо, Руне не было до него никакого дела.

Ада подошла к раковине, положила пистолет на край, а потом начала поправлять макияж, не отводя взгляда от зеркала.

– Посмотри-ка на нас. Наконец-то воссоединились.

Гидеон с трудом оторвался от двери, за которой исчезла Руна, и сосредоточился на главном враге. Крессида Роузблад была красива холодной, пугающей красотой. Такие женщины напоминают снежную бурю: на мгновение засмотришься и погибнешь.

По руке ее текла кровь, пальцы окрасились алым. Она встала на расстоянии фута[2] от Гидеона и вытащила ритуальный нож. Изогнутый край коснулся горла Гидеона, и он был вынужден поднять взгляд.

Клинок медленно скользил вниз.

– Ты прибыл в Ларкмонт один? – спросила Крессида.

Во рту пересохло.

– Да.

Она обошла его по кругу, провела кончиком ножа по плечам, остановилась в районе спины. Гидеон почувствовал, как ведьма вставила ключ в замок, как повернула. Цепи с грохотом упали на пол.

Гидеон пытался дотянуться до ножа, до нее, но даже свободные от оков руки до сих пор были скованы заклинанием.

Крессида продолжала кружить вокруг него, клинком скользила по его телу, пока они снова не оказались лицом к лицу. Она подцепила кончиком ножа воротник украденной формы, потянула вниз, расстегнув верхнюю пуговицу. Гидеон услышал, как рвется нижняя рубаха.

Сердце так и грохотало в груди.

– И какова цель твоего пребывания здесь?

– Убить Руну Уинтерс.

Крессида не останавливалась: расстегнула следующую пуговицу, прорезав рубаху дальше.

– Зачем?

Гидеон сглотнул.

– Чтобы помешать ей обеспечить тебе союз с Сореном Нордом.

– И она была рада видеть тебя?

Гидеон помедлил, не понимая вопроса.

Крессида резким движением разрезала куртку и рубаху под ней. Полы разъехались, обнажая грудь Гидеона.

Взгляд Крессиды скользнул по его горлу, по торсу, и уголок губ ее изогнулся в улыбке. Гидеону был прекрасно знаком этот взгляд – от него пробивал холодный пот.

– Ты все у меня украл, Гидеон.

– Я абсолютно уверен, что дело было совсем наоборот.

– Я хочу простить тебя. Правда, хочу.

Простить его?

– Когда ты убил моих сестер, я хотела заставить тебя страдать. У меня была масса времени подумать, что я с тобой сделаю, когда ты снова окажешься в моих руках. И тут я осознала… что в долгу перед тобой.

Гидеон непонимающе воззрился на ведьму.

Она окончательно обезумела?

Цепкий пальцы Крессиды обвили его подбородок, вынуждая посмотреть ей в глаза. Взгляд льдисто-голубых глаз пробирал до костей.

– Благодаря тебе я осознала, как часто принимала сестер как должное. Насколько нуждалась в них. Вместе с Эловин и Анали́з мы были намного сильнее. И потому… – она осклабилась, – я верну их.

Она определенно обезумела.

– От твоих сестер остались одни только кости. – Наверняка он этого, впрочем, не знал. В хаосе Новой зари тела Анали́з и Эловин затерялись. Все полагали, что трупы кто-то украл и осквернил или что их швырнули в одну из общих могил, выкопанных для ведьм, убитых во время революции.

– Ох, Гидеон. – Крессида рассмеялась. – Думаешь, я бы позволила своим сестрам сгнить? – Она покачала головой, и светлые волосы рассыпались по плечам подобно снегу. – Я спрятала их тела в безопасном месте. Два года я хранила их с помощью магии.

– Это невозможно.

Вот только речь шла о Крессиде Роузблад. Гидеон точно знал, на что она способна.

– Для воскрешения требуется всего-навсего жертвоприношение близкого родственника, того, кто связан с покойными прочными кровными узами. – Она склонила голову к плечу и сощурилась. – Я такое во сне могу сделать.

– Вся твоя семья мертва, – заметил Гидеон. – У тебя не осталось родни.

– О, оказывается, осталось.

Он нахмурился. Что?

– Давно потерянный ребенок. Не знаю, брат или сестра. – Она улыбнулась. – К несчастью, никак не удается узнать, кто это и где находится. Ни одна из прорицательниц, которые на меня работают, не видит этого ребенка. Кто-то скрыл его древним заклинанием, и пока оно действует.

У Роузбладов есть еще один наследник?

Страх свинцом сдавил грудь. Крессида – одно дело. Она может вернуть себе трон, но удержать его в одиночестве будет непросто. После очисток численность ведьм радикальным образом сократилась. Люди помнили тиранию, царившую при прежнем режиме, и не будут в восторге от ее возвращения. Крессиде придется положиться на силу и страх – вот для чего ей нужна была армия Сорена.

Знает ли об этом Руна?

Эловин и Анали́з были куда могущественнее и куда злее остальных Роузбладов. Они пытали мать Гидеона, из-за них его родители были мертвы. Если Крессида сумеет их воскресить, все три королевы-ведьмы вернутся. Вместе они положат конец Новой республике.

– Но довольно об этом. – Крессида схватила Гидеона за лацканы куртки и с силой стащила ее с плеч вместе с рубахой, не отрываясь от клейма у него на груди.

От ее клейма.

– Давай лучше поговорим о нас. Я ведь ради твоего блага стараюсь, Гидеон.

– Сильно в этом сомневаюсь, – заметил он, гадая, к чему она клонит на сей раз.

– Чтобы тебя простить, я должна тебе доверять.

Крессида подошла ближе, оказавшись буквально на волоске от него. Все тело Гидеона напряглось от ее близости, но заклинание не давало пошевелиться.

– А чтобы довериться тебе, надо сделать так, чтобы ты был моим. – Она нежно скользнула ритуальным ножом по обнаженным ключицам. – И только моим.

Он не мог стать прежним Гидеоном – жалким мальчишкой, который каждый вечер раз за разом приползал к ней, как побитый пес возвращается к хозяину, надеясь, что на сей раз получит не пинок по ребрам, а хоть каплю доброты.

Ты уже не тот Гидеон.

У прежнего Гидеона не было иного выбора, кроме как подчиниться Крессиде. В ее руках были жизни тех, кого он любил.

– Тебе от меня не сбежать, – сказала она. – Даже в разлуке я преследовала тебя на каждом шагу. Царила в твоих снах. Разве нет?

Гидеон улыбнулся сквозь зубы.

– Честно говоря, я о тебе даже не думал.

– Лжец! – Губы ее искривила гримаса. Она снова прижала нож к его горлу. – Однажды укрощенную лошадь можно укротить снова. К рассвету ты будешь молить, чтобы я прикоснулась к тебе. Прямо как в старые добрые времена.

Эта мысль пугала его больше всего на свете.

Гидеон упрямо воззрился на ведьму, пытаясь скрыть страх.

– Делай со мной что пожелаешь. Я тебе больше не поддамся.

Где он научился так храбро врать в лицо врагу?

Вероятно, у Руны.

– Все, кого я любил, мертвы, – заявил он, чувствуя прикосновение холодной стали к коже. – Ты не сможешь привязать меня к себе, у меня никого не осталось.

Глаза Крессиды блестели подобно осколкам льда.

– Будь это правдой, ты бы застрелил Багрового Мотылька и вышел из Ларкмонта прежде, чем кто-нибудь заметил ее отсутствие.

Он нахмурился. Что?

– Я вижу, как ты смотришь на нее, Гидеон. Когда-то ты так же смотрел на меня.

Гидеон чуть не рассмеялся.

– На Руну? Ты ошибаешься.

– Редко. – Голос ее лишился всякого выражения. – Я не слепа. Руна красива. Я понимаю твое искушение.

Искушение?

– Нет никакого искушения. Мои чувства к Руне мертвы, как и чувства к тебе.

Крессида улыбнулась.

– Ладно. Я тебе подыграю. – Она прижала руки к его обнаженной груди. Гидеон и сам не знал, на самом деле кожа у нее холодная, как у трупа, или ему так кажется. – Только помни: от тебя, Гидеон, мне нужно не желание, а только покорность. И покорность твою я получу…

Она прижала ладонь к клейму у него на груди.

– Заклеймив тебя, я кое-что припрятала. Вот здесь. – Она постучала кончиками пальцев по вздувшимся краям шрама в виде розы внутри полумесяца, по своему символу. – Заклинание, которое намеревалась пробудить давным-давно, вот только возможности не было.

Она склонилась и прижалась губами к шраму.

Гидеон задрожал. Все его тело изнывало от желания отстраниться, но, что бы ни вытворяла Крессида, сопротивляться он не мог.

– Будет больно, – пробормотала она.

«Больно» оказалось преуменьшением.

Боль ослепила Гидеона подобно молнии. Обожгла как пламя. Мир вокруг побелел. Его будто снова клеймили, только на сей раз не было раскаленного клейма, прижатого к коже, не было запаха горящей плоти.

А вот боль вспыхнула с прежней силой.

Казалось, еще секунду назад Гидеон сдерживался, стараясь не вздрогнуть, и вот уже он кричал что есть силы.

Казалось, его пожирает бесконечное пламя, выжигает изнутри – так, что начинаешь желать смерти или, по крайней мере, очередного тычка коленом между ног в исполнении Руны. Та боль по сравнению с этой ничего не стоила.

Руна.

Он цеплялся за воспоминание о ней. О том, как упрямо она вздернула подбородок. Как старалась ранить его оскорблениями. Как запустила ему в голову бутылкой виски.

Все это не имело никакого смысла, они ненавидели друг друга, но, как только Гидеон пытался сосредоточиться на чем-то другом, боль охватывала его с новой силой, всепоглощающая, неистовая.

Так что, когда боль уступила место агонии, все его мысли устремились к одной только Руне. Он вспоминал, как пахла ее кожа, как горело дыхание от выпитого алкоголя, как зажатое между ним и стеной тело исходило жаром.

Однако вскоре даже воспоминания о ней стало недостаточно – пламя разлилось по телу, поглотив Руну, выжигая мысли о ней.

И только когда Гидеон взмолился о смерти, все прекратилось.

Крессида убрала руку, и боль исчезла. Если бы не путы, удерживающие Гидеона на месте, он бы рухнул на землю. Пот пропитал волосы и катился по спине. Все его тело трясло от боли.

Ава по-прежнему стояла у раковины лицом к зеркалу и заново наносила макияж.

Крессида подошла ближе.

– Скажи, что скучал по мне, – прошептала она, скользнув кончиком пальца по его груди. – Скажи, что не переставал думать обо мне.

Гидеон пытался замедлить отчаянно колотящееся сердце. Пытался сохранять спокойствие. Что бы ни случилось, какую бы боль она ему ни причинила, он ей не уступит. На сей раз он должен был показать себя не человеком из плоти и крови, а холодным, закаленным клинком.

Глаза Крессиды опасно вспыхнули.

– Ты можешь получить мою любовь, Гидеон. Или мой гнев.

А разве есть разница?

Она обвила руками его шею, прижалась к нему, запрокинула голову, будто ожидая поцелуя.

– Так что ты выберешь, милый?

Гидеон пялился на стену за ее спиной, пытаясь подготовить себя к тому, что грядет. Если он достаточно ожесточится, если усилием воли заставит себя не поддаваться чувствам, если останется безучастным, как пистолет на краю раковины, неважно, что сделает Крессида.

– Ну что, подойдешь по своей воле или мне тебя заставить?

Глава 5
Руна

Очутившись в коридоре, Руна прислонилась спиной к двери в уборную и стиснула кулаки. В душе клокотал гнев.

Какие бы чувства она ни испытывала к Гидеону Шарпу, все прошло. Прошло. Прямо сейчас она испытывала нечто противоположное любви – яростную, ненасытную ненависть.

Что за девушка способна влюбиться в человека, который презирает ее сущность? Который желает ей смерти?

Разве что жалкая особа, преисполненная ненависти к самой себе.

Руна отказывалась быть таковой. С нее хватит.

Забудь его.

Существовали заклинания, стирающие воспоминания. Руна пожалела, что не знала ни одного из них, ведь тогда она бы стерла из памяти все, что связано с Гидеоном Шарпом. Так не могло продолжаться. Даже теперь ей казалось, что он – на расстоянии дыхания. Она до сих пор чувствовала жар его тела, как будто капитан Кровавой гвардии все еще прижимал ее к стене. Чувствовала прикосновение колючей щетины к нежной щеке. Теплое дыхание в нескольких дюймах от ее губ. Пылкость взгляда, от которого вся она горела огнем.

Хотелось кричать. Хотелось оттолкнуться от злосчастной двери и умчаться прочь, навеки оставив его позади.

Вот только в комнате с Гидеоном была Крессида.

В свое время Гидеон поведал Руне, что королева-ведьма сотворила с ним, и все же Руна точно знала: кое о чем он умолчал. О тошнотворных, отвратительных вещах. Обо всем, что Крессида точно сделает снова, попадись Гидеон ей в когти.

А теперь он как раз у нее в когтях.

Руна крепко зажмурилась.

Вот почему он умолял ее выстрелить: он бы предпочел смерть тому, что уготовила ему Крессида.

«Он явился сюда убить тебя», – напомнила самой себе Руна.

Она предпочла бы ни капельки не волноваться о Гидеоне – уж он-то о ней явно не переживал. Если бы переживал, не приставил бы пистолет ей к голове. Не проделал бы такой путь, намереваясь лишить ее жизни.

Коридор прорезал крик боли.

Он словно встряхнул Руну. Будто внезапно включился свет и озарил все вокруг.

Она резко повернулась лицом к уборной. Сердце грохотало в груди.

Крики Гидеона становились все громче.

Руна так сильно сжала кулаки, что ногти впились в кожу ладоней. Может, она и ненавидела Гидеона за все, что он сделал, может, он и стал злейшим ее врагом, но от его криков, от его страдания сердце Руны разрывалось.

Что с ним творит Крессида?

Руна сделала шаг по направлению к двери, взялась за ручку, намереваясь распахнуть ее. Она хотела…

Кстати, а что именно она хотела сделать?

Помочь Гидеону означало открыто пойти против Крессиды, а Руна знала, что, даже будучи ценным союзником для королевы-ведьмы, незаменимой она не была. Нельзя было просто так войти и потребовать, чтобы Крессида остановилась. Та попросту рассмеется ей в лицо или, хуже того, сделает Гидеону еще больнее.

Кроме того, даже если Руне удастся спасти Гидеона, он ведь снова попытается убить ее, и в этот раз, скорее всего, успешно.

А если я ничего не сделаю?

Вопли Гидеона стихли, но казалось, что стало только хуже. По крайней мере, пока он кричал, Руна точно знала, что Гидеон жив.

Он только что пытался убить тебя! Он не заслуживает ни твоей жалости, ни твоей помощи.

И все же что-то не давало Руне покоя. Было какое-то странное ощущение, от которого никак не избавиться.

Гидеон был хозяином положения. Он мог выстрелить еще до того, как она увидела его в зеркале. Вероятно, он мог застрелить ее еще до того, как она вошла в уборную.

Так почему же колебался?

Не стоило об этом думать. Ее это вообще не должно было волновать, ни капельки.

– Руна!

Оглянувшись, она увидела бегущего ей навстречу Сорена. Плащ он где-то оставил, полы пиджака развевались. С ним было четверо солдат.

– Мне сказали, на тебя напали.

Надо было отпустить ручку двери. Обязанностью Руны было позаботиться о принце, а не о Гидеоне.

– Я отведу тебя к себе в комнаты. – Сорен схватил ее за руку и с силой притянул к себе. Внимательно окинул Руну взглядом, проверяя, не ранена ли девушка. Выражение лица у него при этом было каменным. – Вряд ли этот изверг действовал в одиночку. Наверняка по коридорам шныряют и другие убийцы.

Руна мельком взглянула на дверь в уборную. Я не могу его бросить.

– Я никому не позволю навредить тебе, – продолжал Сорен и потащил ее за собой. От резкого запаха одеколона щипало в носу. – Ты побудешь в моих покоях. За дверью будут стоять мои личные стражники.

– Но я…

– Я хочу, чтобы ты оставалась там, пока не установится безопасность.

Руна снова повернулась через плечо, снова взглянула на дверь в уборную. Если бы она могла, распахнула бы ее усилием воли. Ей хотелось, чтобы Крессида вытащила Гидеона в коридор и передала дворцовой страже, а та отвела бы его в камеру в подвале Ларкомнта, и пусть он гниет там хоть до скончания века.

Вот только дверь оставалось закрытой, а с каждым шагом все удалялась, становилась все меньше. В груди у Руны все сжималось. Сорен повернул за угол, и уборная полностью исчезла из вида.

Руну замутило.

Надо что-то предпринять.

Вот только что?

У нее не было ни единой причины просить Сорена вернуться. Да и вряд ли Крессида прекратит пытать Гидеона, подчинившись желанию Руны. Придется ее заставить, а это попросту невозможно. Хотя за последние два месяца, обучаясь у Серафины, Руна добилась большого прогресса, Крессида все равно была намного могущественнее ее.

Кроме того, для ведьм, оставшихся в республике, Крессида оставалась единственным шансом на спасение.

Пойти против нее Руна не могла.

– Я начинаю понимать, в какой опасности находится твоя жизнь, – разглагольствовал Сорен. Двое стражей открыли перед ним двери спальни, и он поспешно подтолкнул Руну вперед. – Я убить готов этого человека.

– Что бы ты ни хотел с ним сделать, наказание Крессиды будет намного хуже, – заметила Руна, наблюдая, как стражники закрывают за ними дверь.

Свет в комнате был приглушенный, и глаза Руны не сразу приспособились к полумраку. В воздухе разливался тяжелый аромат благовоний – корицы и сандалового дерева. Когда очертания комнаты проступили четче, Руна наконец сообразила, что мебели совсем немного: кровать с балдахином, гардеробная, туалетный столик.

– Я закрою дверь на замок, – объявил Сорен. – Вернусь, когда буду уверен, что во дворце безопасно, а тебе не угрожает опасность.

Руна его не слушала. Она размышляла, как остановить Крессиду и прекратить пытки Гидеона. У нее не было никакой власти, никакого рычага давления. Ей нечего было предложить королеве.

В отличие от Сорена.

Неожиданно ее озарило.

Сорен уже повернулся к двери. Они находились в его поместье. В королевстве его отца. Более того, Крессиде отчаянно нужна была его армия.

Руна не могла попросить его спасти человека, который пытался ее убыть, но Сорену и не нужно было спасать Гидеона. Достаточно было увести от Гидеона Крессиду.

– Двери и стража меня не обезопасят, – выпалила Руна.

Сорен повернулся, окинул ее долгим взглядом. Растрепанный вид от него, разумеется, не укрылся. Руна прекрасно знает, как выглядит: лицо залито слезами, вся взъерошенная, настоящая жертва. Однако за гневом (как смеет другой мужчина прикасаться к его невесте!) скрывалось другое чувство, и этот взгляд Руне был хорошо знаком.

В нем сквозила жажда.

Он жаждал ее.

Обычно, столкнувшись с подобным, Руна чувствовала себя животным, загнанным в угол. Сегодня же она могла обернуть все себе на пользу.

Она потянула Сорена к кровати. Отодвинув полог, Руна положила руки на плечи жениху, слегка толкнула его, вынуждая сесть в изножье кровати. Начищенные до блеска ботинки с глухим звуком коснулись пола.

– Я никогда не буду в безопасности, пока Крессида не вернет себе трон, – начала она, глядя Сорену прямо в глаза. Задрав платье до самых бедер, Руна вскарабкалась Сорену на колени, оседлала его, обвила руками шею. – Я всегда буду в опасности, пока Крессида не убьет всех охотников на ведьм, а поможет ей в этом только твоя армия.

Руна ощущала заметную выпуклость в штанах принца, но проигнорировала ее. Если бы она так не переживала за Гидеона, ее бы наверняка переполнило отвращение. Однако сейчас ее мысли занимало другое, она будто разрывалась между спальней и уборной.

Пришла пора проявить себя в том, что удавалось Руне лучше всего, – соблазнении, обмане. Она плела паутину лжи, заманивая добычу.

– Должна признаться, – прошептала она, уткнувшись в гладко выбритую щеку. – До сегодняшнего вечера я не была уверена насчет помолвки. Думала, ты хочешь жениться на мне, только чтобы похвастаться перед остальными, выставить меня напоказ как интересное произведение искусства.

Она взяла Сорена за руку, положила его ладонь себе на бедро.

Взгляд Сорена скользнул с золотистого платья, сбившегося в кучу вокруг талии Руны, к бледной коже бедер.

– А теперь? – Казалось, он едва дышал.

Руна поерзала, устраиваясь поудобнее.

– Теперь? Кажется, в день нашей встречи в опере в дело вступила сама судьба. Думаю, она хотела, чтобы ты защитил меня.

Сорен хмыкнул и принялся целовать шею Руны.

Она склонила голову, чтобы ему было удобнее. Обычно его поцелуи не вызывали ничего, кроме отвращения, но сейчас она вообще ничего не чувствовала. Она играла в эту игру сотни раз – именно так ей удалось спасти столько ведьм.

Этим вечером Руна казалось чужой сама себе. Будто вовсе не она сидела у Сорена на коленях, не ее руки зарывались в его волосы. Эта девушка казалась ей призраком, пришедшим на смену Руне, пока она настоящая – ведьма из плоти и крови – находится в другом месте.

«Ты соткала паутину, – напомнила она себе. – Пора заманить жертву».

Каждая минута, потерянная с Сореном, для Гидеона была минутой пыток Крессиды.

– Помнишь, я обещала тебе сюрприз? – Зубы Сорена царапнули Руне горло, и она притворно ахнула.

– Как я мог о таком забыть? – пробормотал он, не отрываясь от ее кожи.

– Я хотела, чтобы мы поехали отдохнуть. Только ты и я, выходные вдвоем в Кэлисе. Я уже все устроила. Распорядилась насчет ужинов, билетов на балет, насчет номера в отеле…

Услышав про отель, Сорен отстранился. Голубые глаза потемнели, зрачки расширились. Вероятно, он уже представлял, чем они займутся, оставшись наедине в номере отеля.

И Руне тоже пришлось представить.

Однажды мне придется каждую ночь проводить в его постели.

Совсем скоро выходными будет не ограничиться. Как только они поженятся, такой станет вся ее жизнь.

У Руны мурашки побежали по коже.

Руки Сорена начали свободно скользить по ее телу, вверх по бедрам. Хозяйничали под платьем.

«Зато знаю Багрового Мотылька. И таких, как она, в клетке не удержишь, – вспомнила Руна шепот Гидеона. – Мне жаль мужчину, который подрежет ей крылышки».

Руна схватила Сорена за руки, не давая ему двинуться дальше.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

Сорен тяжело, прерывисто дышал.

– Слушаю.

– Заключи союз с Крессидой сегодня вечером. И тогда завтра мы сможем отпраздновать это в Кэлисе.

Сорен обхватил ее лицо обеими руками.

– Хорошо, – согласился он, явно намереваясь получить очередной поцелуй. – Я разыщу ее, как только…

– Нет. – Руна прижалась к нему всем телом. – Разыщи ее сейчас. И не слушай отказов.

– Ладно-ладно. – Сорен тихо рассмеялся, неверно истолковав ее мотивы, и слегка сжал бедро Руны. – Считай, все уже сделано, дорогая моя.

С трудом оторвавшись от Руны, он одарил ее напоследок еще одним жадным взглядом и встал с кровати. На выходе он приказал стражам не отходить от двери ни на шаг.

А потом в замке повернулся ключ.

Глава 6
Гидеон

Кому же мне причинить боль, чтобы ты покорился?

Крессида повернулась лицом к Гидеону, и ее изящная фигурка оказалась всего в нескольких дюймах от него. Ава так и стояла у раковины, правда, теперь от макияжа она перешла к прическе и поправляла выбившиеся пряди.

– Кого-нибудь из слуг? – продолжала Крессида, не дождавшись ответа. – Кого-нибудь из их детей? – Она на мгновение замолчала, будто обдумывая подобную перспективу. Потом руки ее скользнули по обнаженному торсу Гидеона, коснулись пуговиц на брюках. – А может, Руну Уинтерс?

Должно быть, она неверно истолковала его выражение лица, потому что слова полились потоком.

– Все, что я с тобой делала, с легкостью можно применить и к Багровому Мотыльку. На самом деле… – Она улыбнулась и начала расстегивать Гидеону брюки. – Можешь даже понаблюдать, как я расправлюсь с ней. Как тебе идея?

Тело Гидеона напряглось подобно тетиве.

– Думаю, будет очень увлекательно…

Крессида начала было расстегивать вторую пуговицу на брюках, когда их прервал стук в дверь.

Оглянувшись через плечо, Крессида сощурилась. Ава оторвалась наконец от раковины, чтобы посмотреть, кто пришел.

– Кто бы там ни был, вели им убраться, – приказала Крессида.

Не успела она договорить, как дверь распахнулась.

Ава замерла. На пороге стоял принц Сорен, и темно-синий фрак придавал ему поистине королевский облик. Тем не менее он был не в силах скрыть некоторое волнение. Крессида резко повернулась, намереваясь отчитать незваного гостя, но при виде принца сумела обуздать свой гнев.

– Милорд. – Говорила она сдержанно и нарочито бодро. – Прошу прощения за невзгоды, что мы навлекли на Ларкмонт. Как только…

Сорен махнул рукой, прерывая ее. Он не сводил глаз с Гидеона.

– Это та самая скотина, напавшая на мисс Уинтерс?

– Совершенно верно, – кивнула Крессида. – Я связала его заклинанием. Он не сможет вам навредить, пока его держат мои путы.

Сорен сделал несколько шагов вперед и остановился прямо напротив Гидеона. Расправил плечи, заложил руки за спину, и Гидеон внезапно вспомнил, что перед ним не просто принц, но в прошлом еще и адмирал. Они были одного возраста, но море закалило Сорена, отчего он казался старше.

Зато Гидеон был немного выше, так что Сорену приходилось смотреть на него снизу вверх, хотя принцу явно очень хотелось бы, чтобы все было наоборот.

Глядя на принца, Гидеон мог думать лишь о том, как этот человек распускал руки в отношении Руны. Как Руна, напившись, плакала у этой самой раковины.

Мысли Гидеона приняли опасный оборот.

Что же она позволяет ему с собой делать, когда рядом нет свидетелей?

Его окатило жаром. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

Губы Сорена изогнулись с таким презрением, будто он рассматривал не пленника, а дохлую крысу.

– Как ты посмел коснуться ее!

Гидеон знал, что стоит помалкивать, но сдержаться не смог.

– По крайней мере, ей приятны мои прикосновения.

Сорен вспыхнул.

Раздался треск.

Принц врезал кулаком Гидеону по щеке – с такой силой, что тот замотал головой как тряпичная кукла. Рот наполнился кровью, и Гидеон плюнул прямо на новенький белоснежный галстук Сорена.

Тот, казалось, готов был ударить во второй раз (а может, и вовсе схватить Гидеона за горло обеими руками и задушить), но вступилась Крессида.

– Позвольте мне самой с ним справиться, ваше высочество. Не стоит вам марать руки.

Сорен, казалось, спохватился, что он принц и ему не следует опускаться до уровня крыс, отступил, снял заплеванный кровью галстук и бросил на пол.

– Что бы вы ни планировали на его счет, боюсь, придется подождать. – Он повернулся к Крессиде. На щеках его все еще багровел румянец. – Мои стряпчие составили договор. Нам с вами осталось только подписать его.

Брови Крессиды удивленно приподнялись.

– Это же чудесно. – На сей раз в голосе ее не было ни капли резкости. – Однако мне правда следует заняться нашим врагом. – Она покосилась на Гидеона. – Почему бы нам не подписать договор завтра, за завтраком?

– Руне не терпится сыграть свадьбу, – заявил Сорен. – А вам, насколько я знаю, не терпится вернуть себе трон. Вот почему я настаиваю, чтобы подписание состоялось сейчас же. Мне не нужны очередные… – он глянул на Гидеона и закончил: – помехи.

Щека у Крессиды дернулась. Уходить от Гидеона в ее планы явно не входило, но она имела дело с человеком, превосходящим ее по положению. Кроме того, именно этого она так хотела – заключить союз, который поможет развязать войну против Новой республики.

Ритуальный нож скрылся в складках плаща. Крессида повернулась к Аве.

– Отведи его в мои покои.

От этих слов по спине Гидеона пробежал холодок.

– Закончим там. Я ненадолго.

Гидеон наблюдал, как королева-ведьма вслед за Сореном выходит из комнаты, как закрывается за ней дверь. Едва стихли их шаги, Ава отлепилась от стены.

– Ну, пошли.

Гидеон посмотрел на пистолет, по-прежнему лежащий на раковине. Там осталась всего одна пуля – остальные он использовал, пробираясь через стражу Сорена. Чтобы доставить его в покои Крессиды, Аве придется снять магические путы.

А Гидеону нужно было секунд пять, не больше.

Ведьма полоснула себе кожу ритуальным ножом, коснулась кончиками пальцев выступившей крови и нарисовала на груди Гидеона ярко-алый символ. Воздух наполнило зловоние ее магии – медный приторный запах.

Еще одно заклинание?

Ава отступила, и на губах ее играла улыбка. Отвернувшись, она подошла к раковине, зачерпнула в ладони воды и плеснула на символы, начертанные Крессидой на полу. Потом провела туфлей по размытому рисунку, разрывая заклинание королевы-ведьмы. Вид у нее при этом был практически скучающий.

Гидеон подобрался. Он чувствовал, как ослабевает магия Крессиды, как освобождает она сначала его плечи и руки, затем ноги и стопы.

Едва заклинание окончательно перестало действовать, Гидеон бросился к пистолету.

– Стоять!

Он будто налетел на невидимую стену. От приказа Авы все его тело застыло, спина выпрямилась подобно клинку меча.

– Повернись к двери.

Гидеон с ужасом понял, что делает все, что ему приказывают.

Символ у него на груди…

Он вынуждает меня повиноваться всему, что она говорит.

Какой бы приказ ни отдала Ава, Гидеон будет вынужден выполнить его.

– На колени, охотник на ведьм. Обопрись на локти.

Гидеон против воли опустился не пол. Прямо перед ним оказалась сверкающая россыпь разбитого стекла.

– А теперь ползи.

Гидеон двинулся через стекло, сжимая зубы, когда осколки впились в ладони и колени. За ним оставался кровавый след.

Глупо было считать, что он сумеет спастись.

Он был уже на полпути к двери, когда в коридоре послышались шаги. Гидеон вскинулся и увидел, как поворачивается ручка.

Неужели Крессида уже вернулась?

Его охватил ужас – холодный и темный, как глубины неизведанного моря.

А потом дверь распахнулась, и на пороге появилась совершенно не та ведьма, которую он ожидал.

Золотистое платье сверкало в отблесках свечей, пшеничные локоны рассыпались по плечам, серые глаза метали молнии.

Руна.

Глава 7
Руна

Гидеон был наполовину раздет, а на груди его красовался кровавый символ заклинания.

При виде его обнаженного торса Руна застыла.

Гидеон Шарп неотступно преследовал ее последние два месяца, завладел ее мыслями, но ни одно воспоминание не могло сравниться с реальностью. Он будто служил живым воплощением власти и силы – в каждом изгибе тела, в каждой черточке лица.

Должно быть, он услышал, как у нее перехватило дыхание, потому что брови его вопросительно изогнулись. Их с Гидеоном взгляды встретились, и, казалось, мир вокруг исчез. Они смотрели друг на друга как завороженные.

А потом ее взгляд скользнул к его брюкам, и она заметила, что пуговицы расстегнуты.

При виде этого зрелища в Руне поднялось желание убивать.

– Ты что здесь делаешь, Уинтерс? – Из темноты появилась Ава.

– Я пришла… – Руна взглянула на пистолет, лежащий на раковине позади Авы. Тот самый пистолет, который Гидеон меньше двадцати минут назад прижимал к ее виску. – …Пришла сказать, что у Крессиды есть приказ для тебя.

– Крессида уже отдала мне приказ.

– Это другой, новый. – Руна отчаянно сожалела, что не успела придумать план получше. Крессиде не понадобится много времени на подписание бумаг, а Гидеону надо сбежать до ее возвращения.

Руна сделала шажок по направлению к раковине.

– Она велит тебе явиться в кабинет принца. Чтобы… э-э-э… выступить свидетелем подписания. А я должна буду покараулить охотника на ведьм в твое отсутствие.

Ава уставилась на нее.

– А ты что, не могла выступить свидетелем?

– Она попросила привести тебя.

Ава опасно сощурилась.

– И с чего ей так поступать, если ты уже была там?

Руна знала, что обычно она куда ловчее, куда умнее. Однако побег из спальни принца (ей пришлось спрыгнуть с балкона и выйти через комнату этажом ниже) потребовал куда больше внимания и времени, чем она ожидала.

– Конфликт интересов. – Руна сделала еще шаг к раковине. – Я стану супругой Сорена и не могу выступать в качестве свидетеля Крессиды.

– Я тебе не верю, – ледяным голосом объявила Ава.

Понимая, что битва проиграна, Руна бросилась к пистолету.

Ава покосилась на Гидеона.

– Схвати ее.

Гидеон встал у Руны на пути, схватил ее за запястья, выкрутил ей руки, удерживая их за спиной.

Ей хотелось кричать. Что ты творишь? Я же пришла помочь тебе!

Плечо прострелила боль, мир вокруг вспыхнул алым.

Слова, норовившие сорваться с губ, так и не прозвучали.

– Крессида будет ужасно разочарована, когда узнает о твоем саботаже. – Ава осуждающе поцокала языком, а потом повернулась к Гидеону. – Убей Багрового Мотылька.

Гидеон не колебался.

Он резко повернул Руну лицом к себе, схватил обеими руками за горло и впечатал в зеркало. Стекло над головой Руны пошло трещиной, тело пронзила боль.

А потом Гидеон сжал пальцы.

Глаза Руны ошеломленно распахнулись.

Она царапала ему руки, пыталась ослабить хватку, но Гидеон всегда был сильнее ее, а пальцы у него были цепкие, крепкие, будто стальные. Горло сдавливало все сильнее, Руне было нечем дышать. Оставалось лишь гадать, что именно намеревается сделать Гидеон: свернуть ей шею, задушить или и то и другое.

Темные глаза неотрывно смотрели на нее.

Руну охватила паника.

Пожалуйста… Я же пытаюсь спасти тебя!

Вот только какое ему дело?

Он ведь ради этого сюда явился, помнишь? А теперь ты дала ему шанс завершить начатое.

Ава наблюдала за происходящим с безопасного расстояния, скрестив руки на груди. Мучения Руны, казалось, совершенно ее не трогали. Ждать от нее сочувствия не приходилось.

И тут Руна вспомнила про пистолет.

Гидеон толкнул ее к зеркалу прямо рядом с раковиной, где лежало оружие. Только бы до него дотянуться…

Чувствуя, как горят легкие, безуспешно хватая ртом воздух, Руна коснулась рукой холодной керамики раковины, похлопала по краю… Руки у нее тряслись. А пистолет находился на другой стороне.

Комната плыла перед глазами.

Все ее внимание сосредоточилось на ярко-алом знаке на груди Гидеона.

Руне казалось, она сейчас взорвется. Еще мгновение, и все будет неважно, потому что она умрет.

И тут ее пальцы коснулись металла.

Пальцы сжались на рукояти пистолета, и надежда вспыхнула с новой силой.

Один выстрел. Сделай так, чтобы он не пропал даром.

Руна подняла пистолет и нажала на курок.

Глава 8
Руна

Выстрел оглушил ее.

Пальцы Гидеона разжались, и он, качнувшись, отступил, с ужасом глядя на Руну. За его спиной Ава рухнула на пол – пуля вошла прямо в голову.

В комнате не было слышно ни звука, кроме рваного дыхания Руны и Гидеона.

Руна потрясла рукой – ее все еще покалывало от отдачи, а потом перевела взгляд на символ на груди Гидеона. Она чуть не застрелила капитана Кровавой стражи, но в последний момент вспомнила, что за символ нарисован на его коже.

«Связь» – заклинание, которое заставляет жертву повиноваться ведьме.

Оставалось надеяться, что догадка верна, и, раз Гидеон не сжимал больше Руне шею, видимо, так оно и было. А значит, он, возможно, и вовсе не хотел ее душить, просто выбора не было.

Если бы помимо «Связи» Ава наложила «Бесконечность», заклинание держалось бы и после смертоносного выстрела Руны, а значит, сама Руна уже валялась бы мертвой на полу. Однако Ава не ожидала, что умрет. Не было необходимости накладывать заклинание, сила которого не уменьшалась и после смерти наложившей его ведьмы.

Серафина многому научила Руну после побега из Новой республики, в том числе таким мелочам.

– Никаких резких движений, – предупредила она, целясь Гидеону прямо в грудь, где по-прежнему пламенел кровавый символ. Ава мертва, и теперь Гидеон спокойно может постараться снова убить Руну, на сей раз по собственной инициативе.

Вот только…

Руна покосилась на раковину. Неужели Гидеон намеренно толкнул ее к этому зеркалу? Неужели хотел, чтобы она взяла его пистолет, застрелила Аву и прекратила действие заклинания?

Мыслей было столько, что кружилась голова.

– Я и тебя пристрелю, ты не думай, – заявила она, не меняя положения.

Руна надеялась, что ее голос звучит уверенно. До сегодняшнего дня она ни разу не стреляла из пистолета и попала в Аву исключительно благодаря удаче.

Гидеон посмотрел сначала на Руну, потом на пистолет. На лице его было нечитаемое выражение.

– Ствол пустой. Надо перезарядить.

Он что, издевается надо мной?

– Давай же. – Он кивнул. – Стреляй.

– Думаешь, не выстрелю?

Он только ухмыльнулся в ответ.

Руна сощурилась. Ладно. Пришла пора выяснить, блефует он или нет.

Опустив пистолет чуть ниже, чтобы ранить, но не убить (по крайней мере, она надеялась, что ей удастся провернуть подобное), Руна нажала на курок.

Раздался щелчок, но не более.

Она нажала еще раз, но пуль и правда не было.

Да что же такое! Кто вообще пробирается во дворец, который защищают не хуже крепости, с одной пулей?

Отшвырнув пистолет, Руна схватила ритуальный нож, который всегда носила на бедре, и выставила перед собой, ясно давая понять, что она все же вооружена, а потому с ней лучше не шутить.

Гидеон покосился на тело Авы, распростертое на полу. Казалось, Руну он вообще не считал угрозой.

– Кто-нибудь наверняка слышал выстрел.

Руна подошла к двери.

– И это лишь одна из множества причин убраться отсюда.

Приоткрыв дверь, она выглянула в коридор… и тут же закрыла ее снова: издалека к ним быстро направлялась стража.

– Они уже идут.

Выхода не было, единственным вариантом оставалось заклинание невидимости, «Призрачный сторож». Однако от него останется подпись – Багровый Мотылек, и все поймут, что наложила его Руна.

Если только я не спрячу следы.

Руна окинула уборную внимательным взглядом, остановившись на двери в крошечный чулан.

Она указала на него Гидеону.

– Забирайся внутрь.

Гидеон, пытавшийся смыть кровь, посмотрел на чулан, потом на Руну. В глазах его плескалось сомнение.

– Не лучший твой план.

Он успел застегнуть брюки – должно быть, пока Руна стояла к нему спиной.

– Я не смогу наложить заклинание на открытом пространстве. – Она подошла к луже крови вокруг тела Авы. – Крессида увидит мою подпись и поймет, что я помогла тебе. Мне надо где-то спрятаться.

Гидеон отступил от раковины и покачал головой.

– Я не позволю тебе наложить на меня очередной заклинание.

– Это всего лишь минора, – объяснила Руна, зачерпнув пригоршню крови Авы.

Гидеон отступил еще на шаг.

– За один вечер на меня успели наложить целых два заклинания.

Руна повернулась к нему.

– Если я не…

Договорить она не успела: в коридоре послышались крики.

Стража была совсем близко.

– Слушай, – яростно зашептала Руна. – Я могу спокойно спастись и бросить тебя. Но, если хочешь жить, советую принять мое предложение.

Гидеон взглянул на дверь, потом на кровь, капающую с пальцев Руны. Вместо ответа он распахнул дверь в чулан и забрался внутрь.

– Тут не хватит места для двух человек.

– Так подвинься. – Руна вытащила из ножен кинжал и шагнула следом, не обращая внимания, что за ней тянется кровавый след.

Гидеон был прав. Для двух человек места было недостаточно.

Вдоль стен крошечного чулана громоздились полки, заваленные полотенцами, мылом и средствами для уборки. Руне и Гидеону осталось лишь несколько футов, так что следовало потесниться. Большую часть пространства занял Гидеон, и Руне пришлось втиснуться между ним и полками. Их тела разделял какой-то жалкий дюйм, а может, и меньше.

Милосердные небеса. Она и забыла, каким он был крупным. Как гора.

Дверь в чулан оставалась открытой, впуская свет. Боясь опоздать, Руна нарисовала кровью Авы три символа прямо на груди Гидеона.

– Сразу хочу кое-что прояснить, – прошептала она, выводя остатками крови последний символ. – Я это делаю ради Алекса, не ради тебя. – А потом добавила, едва слышно: – Он бы никогда не простил меня за то, что дала тебя в обиду.

Когда она подняла голову, Гидеон пялился на кольцо на ее пальце, то самое, которое подарил ей Алекс, сделав предложение.

– Понятно. – Он кивнул и отвел взгляд.

Руна произнесла заклинание, и ее обожгло волной магии. Сила потоком разлилась по телу и вокруг нее. Гидеон мерцал подобно миражу. Не знай Руна, где именно он находится, она бы и сама его не увидела.

На самом деле «Призрачного сторожа» нельзя было назвать полноценным заклинанием невидимости. Он попросту отводил взгляды окружающих, позволяя остаться незамеченным. Однако скрыться от того, кто точно знает, где вы находитесь, возможности не было.

БАХ. БАХ. БАХ.

Руна подпрыгнула от резкого звука.

– У вас там все в порядке?

Она покосилась на тело Авы у противоположной стены. Она еще не успела нанести себе на кожу символы заклинания, а вся кровь ушла на Гидеона.

БАХ! БАХ! БАХ!

– Кто там? – стражник за дверью требовал ответа, а значит, мог войти с минуты на минуту.

Гидеон схватился за ручку и захлопнул дверь в чулан. Они с Руной оказались в темноте, лишь тонкая полоска света просачивалась через трещину в двери.

– Давай же. – Он протянул руку. – Возьми мою.

Опустив голову, Руна взглянула на его ладонь и заметила, что она усеяна мелкими порезами, из которых сочится кровь. Гидеон поднес руку поближе к свету, и Руна увидела, что в кожу вонзилась россыпь осколков.

Надо было вытащить их, пока не началось заражение.

– Тебе стоит поторопиться, – прошептал Гидеон, и в эту самую минуту дверь в уборную распахнулась. Комнату наводнила стража.

Времени было в обрез. Руна коснулась окровавленной ладони Гидеона и быстро нарисовала три символа у себя на запястье. Она так спешила, что пальцы дрожали. Один неверный штрих, и заклинание не сработает, но если она не управится вовремя…

Во рту появился солоноватый привкус магии, язык защипало. Мгновенье спустя кожу закололо – по венам разлилась магия, скрыв Руну от посторонних глаз так же, как Гидеона.

Она покосилась на двух радужных мотыльков, порхающих у них над головами, всего в нескольких футах. В темноте их крылья горели красным.

Руна едва дочитала заклинание, когда за дверью послышались шаги – кто-то стремительно двигался в их направлении. Будто повинуясь инстинкту, Гидеон приобнял ее за талию, притянул к себе, подальше от двери.

Он был горячим как печь. Казалось, весь чулан заполнил его запах – древесный аромат с нотками пороха. Руну бросило в жар, нахлынули непрошеные воспоминания: с каким трепетом Гидеон смотрел на нее, как шептал обещания, как его руки и губы скользили по ее телу, как пылала их кожа.

То, что случилось между ними в прошлом, тоже можно было назвать магией, причем мощной…

Тревога всколыхнулась с новой силой.

Все было ложью. Руна усилием воли подавила воспоминания. Каждая секунда была ложью.

Дверь в чулан распахнулась, на пороге появился солдат.

Он оглядел тесную комнатушку, посмотрел прямо на Руну с Гидеоном… и взгляд его двинулся дальше. Заклинание сработало, отвело взгляд.

Страж даже не потрудился поднять голову. С чего вдруг? Перед ним был всего-навсего пустой чулан.

А вот если бы он посмотрел вверх, то увидел бы над головой двух пылающих багровых мотыльков.

– Тут никого! – крикнул он и отступил.

Хватка Гидеона ослабла. Руна выдохнула и слегка отстранилась, стараясь оказаться подальше от него.

Дверь в чулан так и не закрыли.

Сейчас или никогда.

Руне надо было добраться до конюшен, добыть лошадь и отправить Гидеона прочь. Она схватила его за ремень и потянула за собой.

– Что тут произошло? – произнес резкий голос, и стража расступилась.

Руна и Гидеон замерли.

Крессида подошла к телу Авы, сощурилась, внимательно изучила пулевое отверстие, лужу крови. Склонившись, подняла с пола пистолет Гидеона.

Когда она подняла голову, в глазах ее не было ничего, кроме холода. Руну охватил страх. Она не знала, выстоит ли ее заклинание против Крессиды, хватит ли ему силы. В конце концов, она использовала обычную минору, а Крессида была куда более могущественной ведьмой.

Крессида огляделась, миновала открытый чулан и застыла прямо рядом с Руной и Гидеоном.

Руна отчаянно вцепилась в ремень Гидеона.

Впрочем, не успела Крессида встать, как на пороге показался Сорен.

– Боже всемилостивый. – При виде Авы он побледнел. – Что случилось?

– Наш узник сбежал, – заявила Крессида, повернувшись к принцу. Руна и Гидеон оказались у нее за спиной.

Руна расслабилась. Под прикрытием заклинания она пересекла комнату. Гидеон шел следом. Они уже были в дверях, когда Крессида заметила чулан.

– Вы сказали, Руна заперта в вашей спальне, верно?

Гидеон уже выбрался в коридор, а вот Руна повернулась и увидела, что Крессида заглянула в чулан… а потом подняла голову.

Только не это.

Сорен меж тем кивал.

– Я выставил у дверей четверых стражей. Туда никому не пробраться.

Когда Крессида повернулась, в голубых глазах бушевало пламя.

– Пожалуй, стоит в этом убедиться.

Она все поняла.

Сорен покачал головой.

– Уверяю вас, Руна…

Крессида перебила его:

– Гидеон Шарп явился сюда убить Руну Уинтерс. Прямо сейчас он бродит по дворцу. Лучше уж удостовериться, что он ее не нашел, вы так не считаете?

У Руны оборвалось сердце. Если они пойдут к Сорену в спальню и обнаружат, что ее нет…

Крессида промчалась прямо мимо нее, выскользнула в коридор. Принц последовал за ней.

Руна запаниковала, мысленно проклиная ведьминские подписи, возникавшие после заклинаний. Она была обречена.

Разве что…

Если Руна вернется в запертую спальню Сорена и успеет раньше Крессиды, возможно, королева-ведьма засомневается в том, что видела. В конце концов, возможно, Руна наложила пару заклинаний, когда впервые вошла в уборную. Существовала масса чар, чтобы казаться привлекательнее, красивее. Чар, с помощью которых можно поправить прическу и макияж. Чар, чтобы скрыть следы слез, покрасневшие глаза, пятна на коже. Может, именно для этого Руна и колдовала. Чтобы очаровать Сорена.

Сколько пройдет времени, прежде чем они обнаружат, что спальня принца пуста?

Покои принца находились в противоположном конце дворца, на втором этаже, а Руна с Гидеоном до сих пор были на первом.

Минуты три. Может, даже меньше.

Времени было недостаточно. Даже если она доберется до спальни Сорена раньше Крессиды, дверь заперта, да и охраняют ее четверо стражей – от них просто так не избавишься. Стало быть, Руне придется наложить очередное заклинание, и вот это только укрепит подозрения Крессиды. Тогда судьба Руны будет предрешена.

Ей не на что было надеяться.

Она ни за что не успеет вовремя вернуться в комнату.

Глава 9
Гидеон

Гидеон невольно заметил, насколько заклинание Руны отличается от колдовства Крессиды и Авы. Последняя и вовсе использовала мощное заклинание подчинения, чтобы лишить его свободы воли, унизить. А вот заклинания Руны были совсем незаметными, он их едва чувствовал.

Ее чары не контролировали ни Гидеона, ни других. Она, казалось, попросту предлагала людям отвести взгляд, посмотреть в другую сторону, а то и вовсе проигнорировать тех, кого скрывает маскировка. Была в заклинании какая-то… нежность.

– Вход в конюшни находится в восточном крыле Ларкмонта, – объясняла Руна. Он до сих пор видел ее, хотя и не знал почему. Заклинание, казалось, на него не действовало. – Найдешь темно-рыжую лошадь – это моя. Садись на нее и уезжай подальше.

Что-то в голосе Руны было не так, и при мысли об этом Гидеон напрягся как тетива.

– А ты куда направишься?

– Мне надо вернуться в спальню Сорена, – откликнулась она. – Желательно до того, как туда доберется Крессида. Вот только дверь заперта, четверо стражников Сорена охраняют вход, и мне никак не пробиться внутрь. Если Крессида обнаружит, что меня нет…

То поймет, что Руна ему помогла.

Так почему же она помогла мне?

На ум пришли слова, произнесенные в чулане: «Я это делаю ради Алекса, не ради тебя. Он бы никогда не простил меня за то, что дала тебя в обиду».

Точно. Алекс.

Тот самый Алекс, который стал бы мужем Руны, если бы Крессида его не застрелила. Тот самый Алекс, чье кольцо до сих пор красовалось у нее на пальце, и этот жест невозможно было истолковать превратно.

Она до сих пор любит моего брата.

С чего еще ей спасать Гидеона – человека, который не далее как этим вечером пытался ее убить?

«Я это делаю ради Алекса, не ради тебя. – А потом добавила, едва слышно: – Он бы никогда не простил меня за то, что дала тебя в обиду».

– Как ты сбежала из спальни? – спросил он, пытаясь отвлечься от неприятных мыслей.

– Спрыгнула с балкона.

– А обратно забраться сможешь?

Руна отрицательно покачала головой, ускорила шаг, повернула за угол. Мраморные статуи, выстроившиеся вдоль стен коридора, казалось, следили за каждым их шагом – на них заклинание Руны явно не действовало.

– Стены здесь каменные. – Руна покосилась на Гидеона. – Не переживай за меня, я что-нибудь придумаю. Тебе надо выбраться из Ларкмонта, пока Крессида не догадалась использовать заклинание посильнее моего.

– А она сможет?

Руна не ответила.

Гидеон шумно выдохнул, запустил руку в спутанные волосы. С каждой секундой промедления шансы выбраться, не попавшись снова, сокращались, но Руна всем рискнула, чтобы спасти его, и теперь ей предстояло за это поплатиться. Он не мог просто так оставить ее.

– А балкон низко расположен? Ты сможешь взобраться, если я тебя подсажу?

Шаги Руны на мгновение замедлились.

– Я… Я не знаю.

Гидеон решил, что поможет ей – всего один раз, ради Алекса. А потом вернется в безопасное место и заново соберется с силами.

Пусть ему пришлось отступить, но только временно.

– Показывай, где это.

* * *

Руна привела его в сад в самом сердце дворца Сорена. Стоял влажный теплый вечер, цикады тихо и настойчиво выводили рулады. Со всех сторон сад окружали каменные стены, на втором этаже расположились комнаты с балконами.

Стало быть, там и находились личные покои Сорена.

– Какое именно окно?

Руна встала возле клумбы с желтыми георгинами и указала на балкон прямо у нее над головой. Из окон лился свет, окутывая девушку теплым сиянием. В золотистом платье (и Гидеону пришлось напомнить себе, что вообще-то ее наряд не вызывал у него ничего, кроме презрения) Руна казалась пламенем во плоти.

И тут Гидеон заметил, что губы у нее припухли.

Он нахмурился. Они так и выглядели, когда он впервые подкараулил ее в уборной?

Нет. Он стоял совсем близко, не заметить подобное было бы невозможно.

Хуже того, вся шея у Руны была в синяках – и явно не от пальцев Гидеона. Такие синяки оставляют поцелуи.

Поцелуи Сорена.

Гидеон стиснул зубы. Покосился на балкон принца у них над головой.

– И часто ты ночуешь в его спальне?

Руна не сводила глаз с балкона.

– Тебе-то какое дело?

Тут она была права. Его совершенно не волновало, чью постель Руна согревает по ночам. Он просто собирался отдать долг, не больше. Если для этого придется отправить ее прямиком в объятия другого мужчины, так тому и быть.

Для него-то она ничего не значит.

А он – для нее.

Так почему же ему было никак не прикусить свой дурацкий длинный язык?

– На сей раз ты сама себя превзошла. Соблазнила принца.

Руна даже не моргнула.

– Выйдешь за него, и у тебя будет все самое шикарное: шикарные балы, шикарные друзья, шикарные наряды, такие, о каких ты и не мечтала.

– Ревнуешь? – поинтересовалась Руна, рассматривая стену. – Если ты хотел жениться на мне, Гидеон, надо было так и сказать.

От Гидеона не укрылась издевка в ее голосе.

Как будто Руна опустилась бы до такого, как он.

– Жениться на тебе? – Он решил подыграть. – На девушке, которая собирается помочь Крессиде воскресить ее сестер и восстановить ведьминский режим? Нет, спасибо.

Руна резко повернулась к нему.

– Что-что?

– Крессида все мне рассказала: как она собирается воскресить Анали́з и Эловин из мертвых. И тогда все, о чем вы, ведьмы, мечтаете, сбудется: у власти окажутся спятившие убийцы.

– Насколько мне известно, у власти и сейчас спятившие убийцы. – Руна нахмурилась. – Говоришь, Крессида планирует воскресить своих сестер?

Руна казалась искренне удивленной, но Гидеон знал, что она опытная лгунья.

– Будешь утверждать, что ничего об этом не знала? – Он внимательно смотрел на нее, пытаясь понять, правду она говорит или нет.

– Впервые об этом слышу. – Руна вернулась к изучению стены. – Да и в любом случае это невозможно. Заклинания воскрешения требуют равноценного обмена, жизнь за жизнь. Нужно принести в жертву родственника того, кого собираешься воскресить, а у Крессиды не осталось семьи. Она последняя из Роузбладов.

– Она, похоже, так не считает.

– Тогда она сошла с ума, – заявила Руна, забравшись в середину клумбы под балконом Сорена. Видимо, решила, что подобных разговоров с нее хватит. – А может, она просто пыталась помучить тебя.

Может, и так.

Времени было в обрез, так что Гидеон оставил свои сомнения при себе. Внимательно осмотрел стены, прикидывая, как лучше подняться. Впрочем, Руна была права: они были выложены из идеально гладкого камня. Схватиться было не за что.

Зато балкон находился достаточно низко, и Гидеон мог подсадить Руну.

Он тоже забрался в гущу цветов, встал рядом с ней. Согнувшись, сложил ладони и вытянул вперед.

– Держись за меня.

Руна окинула его пристальным взглядом, будто прикидывала, стоит ли ему доверять. И все же через пару секунд она крепко вцепилась Гидеону в плечи. Он нащупал сквозь шелк платья ногу Руны и поставил себе на ладонь.

– Давай кое-что проясним, – заявила она, когда он выпрямился. – Если наши пути снова пересекутся, не жди от меня милосердия.

Руна на мгновение потеряла равновесие и вцепилась в Гидеона, но быстро выровнялась.

– Вот и славно, – в тон ей откликнулся он, поднимая девушку повыше. Мышцы под весом чужого тела напряглись. – Потому что, когда мой пистолет в следующий раз коснется твоей головы, я точно выстрелю.

– Идеальный вариант, – процедила Руна, встала ему не плечи и потянулась к перилам балкона. – Рада, что мы понимаем друг друга.

С тихим кряхтением она подтянулась, и вес, давивший Гидеону на плечи, исчез. Руна схватилась за железную перекладину балюстрады и забралась выше.

А потом и вовсе исчезла из вида.

Гидеон вовремя отпрянул: двери на балкон закрылись, свет погас, и он остался в одиночестве, в окружении георгинов и цикад.

Что теперь с ней станется? В какую западню я ее привел?

Впрочем, это его не касалось. Руна могла сделать другой выбор – все зависело только от нее.

А Гидеону надо было просто прекратить чувствовать. Мир захватила – или совсем скоро захватит – война. Нельзя быть человеком из плоти из крови, надо обернуться порохом и сталью, стать несокрушимым, неуязвимым.

Гидеон повернулся спиной к дверям в покои, где исчезла Руна, и двинулся прочь – прочь из сада, прочь из Ларкмонта.

Глава 10
Руна

Скатертью дорога, Гидеон Шарп.

Спасать его – даже раз – было откровенной глупостью, ведь он явился сюда убить ее. Если снова попадется, пусть Крессида с ним разбирается.

Заслышав голоса в коридоре, Руна поспешно нырнула в постель. Простыни уже были откинуты, будто дожидаясь ее.

Не было времени раздеваться и выкидывать испачканное платье. Не было времени оттирать с рук кровь.

Она успела лишь стереть с запястья символы «Призрачного стража», рассеивая заклинание.

Едва Руна натянула покрывало до подбородка и закрыла глаза, как дверь распахнулась.

– Видите? – послышался голос Сорена. Он тихо подошел к кровати. Руна не открыла глаза, притворившись, что спит. Принц ласково погладил ее по волосам, убирая в сторону выбившиеся волоски. – Она в безопасности.

Отвернувшись, он принялся раздавать приказы страже.

– Закройте все выходы из Ларкмонта. Убедитесь, что ни одна живая душа не покинет дворец. – Он двинулся по коридору, и с каждым шагом голос его становился все тише. – Разыщите его!

Руна уже подумала было, что оказалась в безопасности, и собиралась открыть глаза, но тут послышались тихие шаги, и она решила повременить с «пробуждением».

Ее накрыла тень, и казалось, в комнате резко похолодало, как бывает разве что в зимнюю стужу. Руна не открывала глаз, усилием воли расслабила тело и не шевелилась. Она отчаянно пыталась усмирить бешено бьющееся сердце, опасаясь, что Крессида услышит его грохот.

Королева-ведьма склонилась над ней и заговорила. Дыхание овевало щеку Руны.

– Я знаю, что ты сделала.

Сердце Руны забилось еще быстрее.

Она видела мою подпись, оставшуюся после заклинания.

Можно было сказать, что подписи остались после косметических чар. Крессиде придется поверить ей на слово, чтобы сохранить мир с Сореном. Вот только Крессида своими глазами видела, на какой обман, на какое притворство способна Руна, – она видела, что делал Багровый Мотылек. И знала, чего можно ожидать.

В глубине души Крессида все равно знала правду.

Может, она явилась отомстить? Или предпочтет подождать?

Теперь, даже если бы Руна хотела открыть глаза и сбежать, страх не позволил бы: ее буквально сковало по рукам и ногам, она обратилась в камень.

Над ней возвышался хищник, и, если она шевельнется, этот хищник бросится на нее.

– Ты правда думаешь, что сумеешь перехитрить меня? – Слова Крессиды жгли не хуже змеиных укусов, Руна чувствовала их ядовитое воздействие. – Он мой, Руна. Если еще хоть раз пойдешь против меня…

– Все в порядке?

В комнату вошел кто-то еще.

Руна не видела кто, но почувствовала, как Крессида выпрямилась и повернулась к тому, кто посмел ее прервать.

– Как она? – произнес знакомый голос. Серафина явилась на помощь. – Я пообещала принцу Сорену наложить защитные заклинания на двери и окна, чтобы обеспечить безопасность Руны.

– Вы так добры, – процедила Крессида. В голосе ее не было ни капли тепла.

– Возможно, тебе еще удастся схватить своего охотника на ведьм, – в тон ей откликнулась Серафина. – Уверена, ты захочешь попробовать.

Воцарилось напряженное молчание. Крессида хотела наказать Руну за неповиновение, но Гидеона ей хотелось поймать сильнее. И чем больше времени она теряла в спальне принца, тем больше шансов спастись было у ее цели.

Несколько секунд спустя тень Крессиды отступила.

Руна дождалась, когда за ней закроется дверь, когда шаги стихнут в коридоре, и только потом выдохнула, открыла глаза и села на кровати.

Серафина стояла в другом конце комнаты, уперев руки в боки. Несмотря на всю свою миниатюрность, выглядела она довольно грозно. Впрочем, когда Руна откинула покрывала и свесила ноги, Серафина несколько растерялась. Руки ее безвольно опустились, взгляд заметался.

– Что ты натворила?

Руна оглядела себя. Золотистое платье было непоправимо испорчено, пальцы в крови.

– Ава пыталась меня убить, – призналась она, вставая. – Выбора не было, пришлось застрелить ее.

– Так это ты убила Аву? А я думала, охотник на ведьм. – Серафина покачала головой. Темные кудри рассыпались по плечам. Она раздраженно вздохнула. – Ох, Руна. Зачем ты вообще туда пошла?

Руна не ответила. Молча встала, стянула залитое кровью платье и швырнула его в горящий камин. Пламя затрещало с новой силой, пожирая ткань, уничтожая доказательство ее преступления. Порывшись в шкафу Сорена, Руна извлекла на свет рубашку с длинным рукавом и натянула ее прямо через голову.

Серафина подошла ближе.

– Где он?

– Гидеон? Не знаю. – Руна направилась в ванную, примыкающую к спальне. Надеюсь, давно сбежал отсюда.

– Сорен сказал, охотник прибыл убить тебя, – не отступала Серафина, следуя за ней по пятам.

Руна включила холодную вода и принялась отмывать руки.

– Так и есть.

Серафина всплеснула руками.

– Тогда зачем его спасать?

Руна оттирала пятна, стоя в ванной принца, но мысли ее витали далеко. Она будто бы снова оказалась в коридоре, за дверью уборной, слушая нечеловеческие крики из-за двери. Вспоминала порванную рубаху Гидеона на полу, расстегнутые брюки.

Может, она и не знала наверняка, что именно проделывала с ним Крессида, раз он так кричал, зато точно знала, что она собиралась сделать.

– Никто не заслуживает такой судьбы, – прошептала Руна, глядя, как красноватая вода стекает по раковине.

Никто, даже ее злейший враг.

В голове снова и снова звучал голос Гидеона: «Она собирается воскресить Анали́з и Эловин из мертвых».

Подобная перспектива приводила в ужас, и Руне понадобилось немало усилий, чтобы скрыть это от Гидеона.

Королева Рейн еще много веков назад издала закон, запрещающий заклинания воскрешения, но Крессиду это, конечно, не волновало.

И все же Руна сомневалась, что такое возможно. Анали́з и Эловин давно умерли, а для заклинания воскрешения требовалось принести в жертву близкого родственника покойных – отца или мать, брата или сестру, сына или дочь.

Если прямого родственника, подходящего для жертвоприношения, нет, заклинание не сработает, Крессида была последней в роду Роузбладов.

«Она, похоже, так не считает», – сказал Гидеон.

Какова вероятность, что так оно и есть? Что еще кто-то из Роузбладов остался жив?

И как могла Руна возвести Крессиду на трон после всего, что случилось этим вечером? Зная, что она сотворила бы с Гидеоном?

Она не впервые задавалась этим вопросом.

Ответ, впрочем, оставался неизменным: если Руна этого не сделает, за ней снова придет Гидеон – или другой охотник на ведьм.

«Когда мой пистолет в следующий раз коснется твоей головы, я точно выстрелю».

Слова Гидеона напомнили о главном: охота на таких, как она, никогда не прекратится.

Гидеон не вернется в Новую республику с пустыми руками. Только не теперь, когда, пустив Руне пулю в голову, можно лишить королеву-ведьму армии. Наверняка прямо сейчас он собирается с мыслями, с силами, дожидаясь очередного шанса убить ее.

Вот почему Крессида была не худшим вариантом. Без ее вмешательства ведьм будут казнить до тех пор, пока ни одной не останется. Был лишь один способ остановить Кровавую гвардию – посадить Крессиду на трон.

А Гидеон сможет сам о себе позаботиться.

Если Крессиде удастся завоевать Новую республику, Гидеон вполне сможет сбежать с острова не оглядываясь, а уж хватит ли ему на это здравомыслия, Руну волновать не должно.

У нее вообще не было причин беспокоиться насчет того, что случится с ним и с остальными патриотами после возвращения Крессиды к власти. Сколько раз такие, как он, доносили на таких, как она? Сколько раз ликовали, пока ни в чем не повинных ведьм забивали насмерть прямо на улице? А сколько раз сами участвовали в побоях?

Их ждала заслуженная участь.

Впрочем, разве о нас они говорят не то же самое?

Руна тряхнула головой, отгоняя непрошеные вопросы.

– Если Крессида заподозрит, что ты помогла ему сбежать, она тебя непременно накажет, – заметила Серафина. – Это лишь вопрос времени.

Наконец смыв кровь с рук, Руна перекрыла краны и уставилась на раковину, пытаясь собраться с мыслями.

– Тебе надо бежать отсюда, Руна, и как можно дальше.

Она взглянула на Серафину и заметила, как та водит пальцем по шраму у самого основания шеи, касается вздувшихся линий. Руна не раз замечала за наставницей подобную привычку, особенно когда Серафина учила ее колдовать. Обычно это значило, что она отчаянно пытается сосредоточиться на чем-то.

Как правило, Серафина одевалась так, чтобы шрам видно не было, но сегодня на ней было вечернее платье на тонких бретелях, и след оказался на виду. Руна осознала, что у шрама необычная форма – казалось, на оливковой коже Серафины проступили серебристые очертания птицы.

Той же птицы, которая была изображена на печати бабушки Руны, печати, стоявшей на всех ее письмах.

Это была пустельга.

– Если я сбегу, – начала Руна, повернувшись к Серафине, – союз распадется.

Пальцы Серафины замерли, она опустила руку.

– И что?

Как – что? Кто же тогда спасет ведьм, оставшихся в Новой республике?

Там на них охотились как на диких зверей. В застенках Кровавой гвардии по-прежнему томилась пророчица, которую шантажом заставляли разоблачать таких же, как она. Руна знала, что нельзя их бросать.

Алекс бы, конечно, сказал, что можно. Можно и нужно. Что Руна достаточно сделала, спасла достаточно ведьм от очистки.

Вот только Алекса рядом не было.

Без него Руна чувствовала себя неприкаянной, ей ужасно не хватало парнишки, который так ее боготворил, который никогда не отказывал в помощи, когда она затевала очередную авантюру, и который всегда был готов обеспечить алиби.

Теперь его не было рядом, никто не просил ее остановиться, затаиться и не рисковать собой ради других.

Отныне Руна была вольна поступать так, как ей вздумается.

Больше ее ничто не сдерживало.

Она снова и снова говорила себе: «Если сумею спасти пророчицу, Кровавая гвардия не узнает, где скрываются остальные ведьмы».

Руна не могла защитить их так, как Крессида, – навсегда, присвоив себе власть, но могла защитить временно.

Если где-то там остался наследник Роузбладов, надо найти его раньше Крессиды и спасти от опасности.

Руна знала заклинание призыва, с помощью которого можно было найти потерявшегося человека. Ритуал надо было провести в древнем, пропитанном магией месте, а на острове был лишь один круг камней для призыва.

– Руна, – окликнула ее Серафина, подходя ближе. – Купи билет на корабль и отправляйся на другой конец света. Спрячься там, где она тебя никогда не найдет. Беги и не оглядывайся.

У Руны же была идея получше.

В голове ее сам собой складывался план, притом весьма опасный.

– Руна! – Серафина сжала ее плечи. – Пообещай, что сбежишь.

– Ладно. Обещаю, я сбегу.

Вот только выполню последнюю миссию…

Глава 11
Гидеон

ГИДЕОНУ ШАРПУ

«ЖАВОРОНОК И КОРОНА», КЭЛИС

ДОБРЫЙ КОМАНДИР ХОЧЕТ ЗНАТЬ, УСТРАНИЛ ЛИ ТЫ ЦЕЛЬ.

ХАРРОУ

Когда Гидеон добрался до гостиницы «Жаворонок и корона» в Кэлисе, его уже поджидала телеграмма. В комнатах была такая сырость, что с тем же успехом можно было ночевать на болоте. Ковры странно хлюпали под ногами, обои на стенах отклеивались. Гидеон провел здесь всего несколько ночей, но казалось, уже сам начал плесневеть.

Кровавую гвардию в Кэлисе не жаловали, а большинство заведений отказывалось обслуживать охотников на ведьм. А вот «Жаворонок и корона» не отказывался от денег – клиентуры владельцам явно не хватало, так что, когда к ним на порог явился Гидеон, ему не задавали вопросов. Взяли плату и выдали ключ от комнаты.

Гидеон стряхнул капли с волос, а затем перечитал телеграмму Харроу.

«Еще и недели не прошло, – подумал он. – Дайте мне время».

Впрочем, он знал, что его проверяют не просто так.

Багровый Мотылек скомпрометировал Гидеона. Он попался в лапы злодейки, на которую охотился два года, и тем самым подвел Новую республику. Надо было доказать свою преданность, ведь новоявленный командир доверял ему не до конца. Гидеону теперь толком никто не доверял.

Убийство Багрового Мотылька не только помешало бы Крессиде заполучить ценного союзника, но и доказало бы всем, что Гидеон отныне не подвластен очарованию Руны.

Он хотел было рассказать Харроу о том, что Крессида планирует воскресить своих сестер, но не хотел, чтобы эта информация попала в неверные руки, так что ответ получился туманным.

КУРАТОРУ

ШТАБ ДОБРОГО КОМАНДИРА

ПОЯВИЛАСЬ НОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ. РЕСПУБЛИКА В ЕЩЕ БОЛЬШЕЙ ОПАСНОСТИ, ЧЕМ МЫ ПОЛАГАЛИ. РАССКАЖУ ПО ВОЗВРАЩЕНИИ.

ГИДЕОН

Через час пришла новая телеграмма от Харроу.

ГИДЕОНУ ШАРПУ

«ЖАВОРОНОК И КОРОНА», КЭЛИС

ТО ЕСТЬ БАГРОВЫЙ МОТЫЛЕК ДО СИХ ПОР ЖИВ?

ХАРРОУ

Послание так и сочилось язвительным неодобрением.

КУРАТОРУ

ШТАБ ДОБРОГО КОМАНДИРА

НУЖНО ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ.

ГИДЕОН

На следующее утро Харроу прислала еще одну телеграмму.

ГИДЕОНУ ШАРПУ

«ЖАВОРОНОК И КОРОНА», КЭЛИС

КОМАНДИР СЧИТАЕТ, ЧТО ТЫ БОЛЬШЕ НЕ ГОДИШЬСЯ ДЛЯ ЭТОГО ЗАДАНИЯ. ОН ОТПРАВИТ КОГО-НИБУДЬ БОЛЕЕ КВАЛИФИЦИРОВАННОГО ЗАВЕРШИТЬ НАЧАТОЕ. НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО ВОЗВРАЩАЙСЯ В РЕСПУБЛИКУ.

ХАРРОУ

Кого-то более квалифицированного?

Гидеон сжал кулаки, сминая телеграмму, а потом и вовсе швырнул листок в огонь.

Задание было ему по силам. Требовалось попросту это доказать. Если командир решит наказать его за неповиновение, когда Гидеон вернется в Новую республику, так тому и быть. Крессиду Роузблад надо было остановить, неважно, какой ценой. Нельзя было позволить ей вернуться на трон и уж тем более воскресить сестер.

Кресс и в одиночестве представляла собой проблему, она была могущественной и жестокой, но по сравнению с Эловин и Анали́з казалась желторотым неофитом.

Гидеон знал, что его задача – положить всему этому конец, и теперь уже нельзя колебаться.

Он должен найти Руну и убить ее.

И неважно, что внутренний голос не давал покоя, возражая снова и снова. Руна скомпрометировала Гидеона, и он все еще не оправился. Все еще не избавился от своей слабости. Нельзя было вспоминать о сегодняшнем вечере, о том, как Руна рискнула жизнью, чтобы помочь ему. Гидеон знал: если он мысленно вернется к этому моменту, то рука его дрогнет.

Он не мог позволить себе подобную роскошь.

Его колебание может привести к тому, что Крессида вернет себе власть. Воскресит своих сестер. И тогда втроем они уничтожат Новую республику, установят новые порядки, и воцарится режим террора, на сей раз еще страшнее прежнего.

Выбора у Гидеона не было. Был лишь один способ всему этому помешать – убить Руну.

И если это навеки сломает Гидеона, так тому и быть.

Глава 12
Гидеон

Принц Сорен женится на наследнице в изгнании!

Принц Сорен Норд и леди Руна Уинтерс, ведьма, недавно сбежавшая из Новой республики, объявили о помолвке. Дата и место свадьбы держатся в секрете из соображений конфиденциальности, но источники, близкие к паре, намекают, что церемония бракосочетания состоится в течение месяца. Объявление совпало с еще одной знаменательной новостью: вчера вечером на спектакле королевского балета в Кэлисе принц Норд недвусмысленно заявил, что намерен поддержать притязания королевы Крессиды на престол Роузбладов и сделает все, что потребуется, чтобы помочь его вернуть.

Стало быть, счастливая пара прибыла в столицу.

Если Гидеон что и узнал о Руне Уинтерс, так это что она была настоящей модницей. Будучи аристократкой, Руна всегда считала своей обязанностью отслеживать новейшие веяния и соответствовать им.

А если он и знал что-то о Сорене Норде, так это что тот обожал хвастаться своими игрушками.

Подозревая, что принц во всем будет потакать новоявленной невесте (а заодно выставлять ее напоказ перед всей элитой Кэлиса), Гидеон направился в самый дорогой торговый район столицы – на охоту. Он пристроился в тени у стены ателье и приготовился ждать, время от времени оглядывая толпу. На дворе стояли выходные, народу было много.

Вскоре Гидеон заметил свою цель и пошел следом, держась на безопасном расстоянии. Он видел, как Сорен проводил Руну до магазина, как личная охрана принца заняла места на улице. На витрине красовались безликие манекены, облаченные в кружевные свадебные платья, расшитые жемчугом.

Как же ему поступить: дождаться, пока Руна выйдет, или выстрелить отсюда? Или лучше застать ее наедине? Провернуть все в укромном местечке, где удастся остаться незамеченным?

В итоге выбор за него сделал Сорен. Принц провел в магазине несколько минут, а когда вышел, Руны с ним не было. Может, он считал плохой приметой видеть невесту в свадебном платье до бракосочетания. Может, собирался и сам приобрести наряд для церемонии, пока Руна занята в примерочной.

Как бы там ни было, принц вышел из магазина, что-то сказал охранникам и двинулся вниз по улице, забрав одного из них с собой. Второго он оставил охранять Руну – следить за торговцами и покупателями.

Гидеон слегка расслабился. С одним охранником справиться легче, чем с двумя.

Пора заканчивать с этим.

Гидеон направился к магазину. Он не знал наверняка, узнают ли его солдаты, а потому схватил с ближайшего прилавка шляпу и поспешно нацепил ее, надеясь, что она подходит по цвету его костюму.

Гидеон слегка надвинул шляпу на глаза, чтобы лицо оказалось в тени, и, благополучно миновав охрану, вошел в магазин.

Над головой звякнул колокольчик.

Охранник мельком взглянул на Гидеона и тут же вернулся к наблюдению за улицей.

– Чем могу помочь?

Едва за Гидеоном закрылась дверь, из-за прилавка выступила почтенная дама. Она опиралась на трость, но шагала ровно, а серебристые волосы были уложены в элегантный узел.

– Добрый день, мадам. – Гидеон бегло осмотрел магазин, но в помещении никого не было. Должно быть, Руна что-то примеряет. Он кивнул в глубь магазина, где стояло большое зеркало. По обе стороны от него расположились примерочные. – Я ищу свою невесту. Она примеряет платье.

Дама окинула костюм Гидеона внимательным взглядом и сощурилась, отчего морщинки на ее лице стали еще глубже.

Костюм достался Гидеону от отца. Родители его были известными портными, шили одежду под маркой «Шарп Дуэт» и в свое время служили у королев-ведьм. Руна однажды объяснила ему, что их наряды теперь встречались крайне редко, а потому считались бесценными.

Владелица этого магазина явно поспорила бы с ней. А может, просто не признала пошив. Судя по тому, как она скривилась, дама решила, что костюм Гидеон приобрел по скидке в благотворительном магазине.

– Вы, должно быть, ошиблись магазином. Только одна молодая особа сейчас примеряет платья. – Казалось, он хотела добавить: «И девушка эта явно не вашего полета птица».

Гидеон сжал кулаки, пытаясь обуздать раздражение.

– Уверен, магазином я не ошибся. – Он начал было обходить эту неприятную даму, но она сделала шаг вперед, преградив ему путь. Трость ее взметнулась подобно скипетру. Для женщины своего возраста она двигалась неестественно быстро.

– Послушай-ка, мальчишка. Я не терплю воров.

У Гидеона дернулась щека. Так, значит, я вор?

– Если сейчас же не уйдешь, я позову громилу, который стоит за дверью.

Гидеон снова взглянул в глубь магазина. Занавески во всех примерочных были отдернуты – кроме последней. Должно быть, именно там Руна примеряла платья. За примерочными наверняка была еще одна дверь. Во всех зданиях вроде этого есть черный ход, дверь, ведущая в переулок.

Гидеон уже подумывал найти этот переулок, потом – нужную дверь и через нее незаметно проскользнуть назад. Вот только, скорее всего, дверь будет заперта.

– Сынок, ты меня слышал?

Колокольчик над дверью звякнул снова, и в магазин ввалилась толпа модно одетых девушек. Они восторженно переговаривались, оживленно жестикулировали – шелковые перчатки так и мелькали в воздухе. Хозяйка магазина отвела ястребиный взгляд от Гидеона, опустила трость и снова оперлась на нее.

В следующую секунду она с радостной улыбкой повернулась к девушкам. Вряд ли ей хотелось спорить с Гидеоном в их присутствии: склоки с чернью вредят торговле.

Девушки двинулись к вешалкам с платьями.

«Вон», – одними губами произнесла дама, повернувшись к Гидеону.

Он коснулся кончиками пальцев шляпы, отступил и направился к выходу. Послышалось клацанье трости – дама направилась в другой конец магазина. Вскоре послышался и ее голос:

– Чем могу помочь, дорогие мои?

Гидеон приоткрыл дверь. Колокольчик снова звякнул. Вот только вместо того чтобы выйти, Гидеон быстро прошмыгнул назад, воспользовавшись тем, что вниманием хозяйки завладели новые посетительницы. Он направился прямиком к единственной занятой примерочной. Нащупал в кармане пиджака пистолет, но не стал его доставать. Слишком рано.

В этот раз никаких размышлений. Сразу стреляй.

Он все рассчитал: после выстрела он метнется к задней двери и сбежит через переулок, в который она ведет. Гидеон схватил занавеску и резко отдернул.

Руна действительно была внутри – в белом кружевном платье. Вот только возможности достать оружие у Гидеона не оказалось. У Руны в руках уже был пистолет.

И направлен он был прямо Гидеону в лоб.

Глава 13
Гидеон

Заходи, – велела Руна, не снимая пальца с курка. – И держи руки на виду.

Она знала, что он придет.

На Руне было свадебное платье с зауженными кружевными рукавами, закрывавшими руку от плеча до самого запястья, и оно служило прекрасным напоминанием: перед Гидеоном стояла чужая невеста.

Он с трудом сглотнул.

Получить пулю в лоб не хотелось (как и попасться на глаза хозяйке магазина), так что он сделал как велено. Втиснулся в примерочную и задернул за собой занавеску. Потом, убедившись, что их никто не видит, с поднятыми руками повернулся к Руне.

Пшеничные волосы были уложены мелкими локонами. Гидеон никогда не видел Руну с такой прической. С ней она была похожа на куклу.

Смертельно опасную куклу.

Он взглянул на пистолет у нее в руках. Это был револьвер, предназначенный в основном для дуэлей между джентльменами.

– Уверена, что на этот раз он заряжен?

Руна сняла пистолет с предохранителя.

– Его зарядил Сорен.

Гидеон ощетинился. Какой мужчина даст девушке заряженный пистолет, не научив им пользоваться?

Хотя, может, он и обучил.

«Перед тобой не просто девушка, – напомнил себе Гидеон. – Это ведьма, которая прекрасно манипулирует людьми».

И принц, попавший во власть ее чар, явно был с ней заодно. Наверняка у обоих выходов из магазина Гидеона поджидала стража.

Он пришел прямиком в ловушку.

– Теряешь хватку, – заметила Руна. – Решил, я буду фланировать по улицам Кэлиса, зная, что ты здесь, ждешь не дождешься, когда сможешь убить меня?

– А можно не предаваться злорадству и сразу избавить меня от мучений? – поинтересовался Гидеон.

– Я не собираюсь тебя убивать.

– Конечно нет. Ты позовешь охранника своего жениха, и он сделает это за тебя.

К его удивлению, Руна опустила пистолет.

– Я здесь, чтобы предложить перемирие.

– Что предложить? – Гидеон опустил руки.

Это что, уловка такая?

– Временное перемирие, – поправилась Руна. – Если поможешь мне, я разорву помолвку с Сореном, и это аннулирует его союз с Крессидой. Ты ведь этого хочешь, верно? Ты поэтому заявился убить меня.

Казалось, она вонзила ему в грудь крюк и теперь тянула на себя. Так и есть, он как раз поэтому собирался ее убить.

– С чего тебе расторгать помолвку?

Руна отвела взгляд.

– Ты был прав. Я не хочу за него замуж.

Настоящая Руна никогда бы не признала правоту Гидеона. Стало быть, лжет?

Два дня назад она была твердо намерена сыграть свою роль в заключении союза между Крессидой и Сореном. А теперь оказалось, что у нее припрятан туз в рукаве.

Гидеон настороженно покосился на девушку.

– И какой же помощи ты от меня хочешь?

Руна присела на скамеечку у стены. Отложила пистолет – так, чтобы до него можно было дотянуться. Потом схватила с пола пару туфель и стала обуваться. Руки у нее оказались заняты – видимо, тем самым она пыталась продемонстрировать, что готова рискнуть ради этого перемирия.

В конце концов, у Гидеона тоже был пистолет.

Однако Руне удалось заинтриговать его, и она это прекрасно знала.

– Я хочу, чтобы ты в безопасности доставил меня в Новую республику и передал мне пророчицу, которую держат в заложницах. – Она взглянула на него снизу вверх и принялась натягивать вторую туфлю. – Если убьешь меня, Сорен попросту развяжет войну против республики, чтобы отомстить, так что в твоих же интересах помочь мне.

Она блефует.

А если нет?

Гидеон запустил руку в волосы, лихорадочно размышляя. Сорен был умбрийским принцем – высокомерным собственником, который привык, что все идет так, как он хочет. Мужчины, подобные ему, тяжело переживают поражения. Если Гидеон казнит Руну, Сорен вполне может поступить именно так, как она предсказала: дать Крессиде армию, чтобы отомстить за погибшую невесту – и за попранное достоинство.

Убив Багрового Мотылька, Гидеон докажет свою преданность республике, но, если Руна не блефует, ее смерть не предотвратит войну, а развяжет ее.

Рисковать подобным образом он не мог.

Но и заключать перемирие с ведьмой, которая меня предала…

Так рисковать тоже было нельзя.

Если только я не предам ее первым.

Внезапно Гидеона осенило.

Что, если удастся использовать ее в своих интересах?

– Мне нужна гарантия, что ты не предашь меня снова, – заявил он.

– Это я предала тебя? – Руна вскочила на ноги. Лицо ее перекосилось. – Все было совсем наоборот.

– Тут нам с тобой не удастся прийти к согласию.

Ноздри Руны затрепетали от гнева.

– А ты можешь дать гарантию мне? Я рискую своей безопасностью. Крессида и так подозревает, что я помогла тебе сбежать! А ты чем рискуешь?

– Помогая тебе пробраться домой? Своей работой. Своей честью. Возможно, и жизнью тоже.

Сочувствие ведьмам в Новой республике теперь каралось смертью. Должно быть, Руна об этом знала, потому что отвела взгляд и прикусила губу.

Гидеон не мог ей довериться. Ни за что. Но, как только они окажутся на острове, доверять ей не придется. Даже если Руна солгала ему, это не будет иметь никакого значения.

Она не сможет предать меня, если я предам ее первым.

Гидеон знал, как надо поступить.

Надо согласиться на условия Руны. Тайком провезти ее в Новую республику. А потом, как только они окажутся в порту, самому ее арестовать.

Когда Руна – живая и невредимая – окажется на попечении Кровавой гвардии, Гидеон начнет переговоры с Сореном, и тогда уже он будет устанавливать условия: Сорен сможет вернуть свою драгоценную невесту, только если уничтожит Крессиду.

Гидеона не волновало, как именно Сорен это осуществит, лишь бы Крессида и ее ведьминская армия встретили смерть до того, как разорвут Новую республику в клочья. Как только Сорен подчинится, Гидеон передаст ему Руну. Кровавой гвардии не придется и пальцем шевелить. Надо будет просто подержать Руну в плену, пока Сорен не согласится на их условия.

Гидеон понимал, что, если удастся провернуть такой фокус, он уничтожит сразу две угрозы и получит все, что хочет: Крессида будет мертва, его репутация восстановлена, а на острове снова воцарится мир.

Единственной непредсказуемой переменной была Руна.

Все это могло быть тщательно продуманным заговором по низвержению всей республики и Гидеона в частности. Впрочем, даже если все сказанное – ложь, Гидеону надо будет лишь опередить Руну.

– Что ты будешь делать, когда я доставлю тебя на остров? – спросил он, подыгрывая.

Руна навела пистолет ему на грудь.

– Если ты думаешь, что я расскажу тебе все о своих планах, чтобы ты мог их саботировать, ты глупее, чем кажешься.

Гидеон взглянул на револьвер, заметил, что курок не взведен. На мгновение он задумался, не стоит ли сыграть в молчанку, посмотреть, сколько Руна выдержит – нажмет ли на самом деле на курок и лишь потом осознает свою ошибку.

И все же не удержался.

– Надо сначала курок взвести, а потом стрелять.

Щеки Руны заалели.

– Будь ты проклят, – пробормотала она. Взвела курок и снова прицелилась.

Вот только даже стояла она неправильно. Сразу было заметно, что опыта обращения с огнестрельным оружием у нее нет. Гидеон поразился неосторожности Сорена. Если бы в подобной ситуации оказалась его невеста, Гидеон бы первым делом научил ее правильно держать, заряжать пистолет и стрелять.

А потом она убила бы меня из этого самого пистолета.

И все же пока не убила.

Он задумчиво рассматривал Руну.

И ее прическа, и макияж были абсолютно безупречны. Глаза подведены сурьмой. Щеки и губы покрыты румянами. Даже ее ресницы казались темнее, чем обычно.

Ему хотелось размазать всю эту краску. Растрепать кудри. Уничтожить все наносное, чтобы осталась только настоящая Руна.

– Почему ты на самом деле передумала? – спросил он. – Вряд ли дело в Сорене.

На мгновение во взгляде Руны всколыхнулось сильное чувство, подобно волнам моря в грозу, и Гидеону стало еще любопытнее.

– Я закончила с ответами. Ты согласен на мои условия или нет?

– Ты просишь меня нарушить прямой приказ. Что тебе мешает бросить меня и сбежать, как только я выполню свою часть сделки? Ты ведь однажды уже предала меня, помнишь?

– Ты тоже не самый благонадежный человек, – не уступала Руна. – Как только узнал, кто я на самом деле, отправил меня на казнь.

И сделал бы это снова.

– Это ты внушила мне, что любишь меня. – Он сделал шаг вперед, и дуло пистолета уперлось ему прямо в грудь. – Ты использовала меня ради информации. Все это время ты забавлялась со мной, а сама набирала ведьм для армии Кресс!

– Я даже не знала, что это Крессида!

Руна поморщилась, вероятно, осознав, как громко прозвучали ее слова. Она покосилась на занавеску, которая отгораживала их от остального магазина.

– Я считала ее Верити, – тихо продолжила она. – Своей подругой. Я не знала.

До чего же с ней было сложно.

– С тобой я никогда не знаю, как отличить истину от лжи, – признался Гидеон.

Руна ничего не сказала, лишь опустила револьвер, но по-прежнему держала оружие при себе.

Доверять ей было невозможно. Чтобы выполнить ее просьбу, надо было пойти против всего, чему Гидеон был предан, против всех, кто доверял ему. Заключив сделку с Руной, он всех предаст.

«Если только не предам ее первой», – напомнил он себе.

Руна явно намеревалась поступить так же. Гидеон ни на секунду не верил, что она будет верна ему, заключив перемирие. Разумеется, у девушки припасен туз в рукаве. Как только Гидеон выполнит свою часть сделки, Руна исчезнет, не выполнив обещания, а может, найдет еще более ужасный способ предать его.

На сей раз надо быть на три шага впереди нее.

– Ну так что?

– Ладно. – Он кивнул. – Я согласен на временное перемирие.

Руна наконец убрала пистолет, повела плечами. Казалось, все это время она была в напряжении, уверенная, что он откажется. Девушка поставила пистолет на предохранитель и заговорила:

– Хорошо. План таков: рядом с примерочной есть задняя дверь. Если…

– Дорогая? – послышался голос Сорена прямо радом с примерочной. – Как у тебя дела?

Гидеон застыл. Руна взирала на него широко распахнутыми глазами.

Она явно не ожидала, что ее жених так скоро вернется.

Она протиснулась мимо Гидеона, спрятав пистолет за спиной, выглянула из-за занавески.

– Любовь моя, я еще не одета. Может, подождешь снаружи? Я выйду через минуту.

– Не стоит смущаться. – Голос Сорена зазвучал громче, он приближался и, судя по всему, до Руны ему оставалось шагов пять. – Скоро я и так увижу тебя раздетой…

Руна при этих словах напряглась, и Гидеону это было совершенно не по душе.

Он знал, что через несколько секунд Сорен отодвинет занавеску, надеясь проскользнуть внутрь, – и обнаружит в примерочной Гидеона.

Руна меж тем предприняла еще одну попытку.

– Сорен, ты же знаешь, плохая примета…

Принц схватился за занавеску.

Гидеон выхватил у Руны пистолет и приставил ей к голове. Она застыла.

Сорен отдернул занавеску, но при виде открывшейся ему картины самодовольная улыбка быстро уступила место гримасе.

– Делай все, как я скажу, – прорычал Гидеон. – Или я всажу пулю твоей дорогой прямо в ее очаровательную головку.

Глава 14
Гидеон

Ты! – При виде Гидеона Сорен скривился. Впрочем, сейчас он больше всего напоминал собаку, которая лает, но не кусает. У Гидеона было то, чего так хотел Сорен, а значит, была возможность контролировать ситуацию.

– Именно. – Гидеон обхватил Руну за талию, притягивая ближе. Его охватило странное, жутковатое спокойствие. – Если не хочешь забрызгать стену мозгами своей будущей невесты, делай, как я скажу.

Принц ошеломленно заморгал, не зная, куда смотреть: на Гидеона, на Руну или на пистолет.

– Запри дверь, – велел Гидеон.

Казалось, Сорен наконец сообразил, чего от него хотят. Стряхнув оцепенение, он подчинился Гидеону: прошел к главной двери и запер ее; даже не попытался позвать охранника снаружи.

Гидеон подтолкнул Руну, вытащил из примерочной, не отводя револьвера от виска.

– Вы все. – Он кивнул в сторону Сорена, хозяйки магазина и горстки покупательниц, которые теперь напоминали скорее стайку перепуганных птичек. – Встаньте за прилавок.

Когда они сделали как велено, Гидеон, пятясь, стал отступать в глубину магазина, утягивая Руну за собой.

Она едва слышно прошептала:

– Слева. Дверь слева от тебя.

Она даже не сопротивлялась его хватке. Будто сообразила, что он задумал, едва Гидеон начал действовать. Как будто передала ему бразды правления, позволяя найти для них обоих выход из ситуации.

Гидеон нашел дверь, толкнул ее плечом.

– Если пойдете за нами, я убью ее, – предупредил он Сорена.

Распахнув дверь, Гидеон вытащил Руну на улицу. Дверь за ними захлопнулась.

На мгновение его ослепило неистовое солнце.

– Я снял номер в гостинице, – сказал он, отпуская Руну. Стащив с головы шляпу, кинул ее в ближайший мусорный бак. – Можем побыть там, пока я не придумаю план.

– План у меня уже есть.

Руна вырвалась из его хватки и повернулась к мусорным бакам. Оказалось, за ними были спрятаны два чемодана.

– Верни мое оружие, – велела она. – Тебе придется нести чемоданы, понадобятся обе руки.

Гидеон нахмурился, наблюдая, как Руна вытаскивает поклажу. Она что, сама собрала вещи и спрятала здесь? Но ведь это значит…

– Скорее, Гидеон. Через несколько секунд они бросятся следом.

– Это что, багаж принца?

– Я все объясню по пути.

Руна выхватила у него пистолет и сунула за корсаж. Гидеон понятия не имел, как туда поместился револьвер. Затем она достала из чемодана светло-серый плащ и накинула его на плечи, прикрыв ослепительно-белое свадебное платье. Натянула капюшон, спрятав кудри цвета розового золота, и бросилась бежать.

– Давай же!

Раздался пронзительный свист – так свистели полицейские Кэлиса, оповещая, что собираются совершить арест.

Времени на размышления не было. Гидеон схватил вещи и бросился вслед за Руной.

Может, чемоданы были слишком тяжелыми и замедляли его, а может, Руна оказалась чересчур легкой на ногу, несмотря на громоздкое платье, но Гидеон не сразу догнал ее. Вместе они петляли по закоулкам, стремительно двигаясь прочь от торгового района по направлению к воде.

Казалось, Руна заранее изучила карту города, составила маршрут и запомнила его наизусть.

– Поторапливайся! – крикнула она. – А то опоздаем!

– Если бы ты не превратила меня во вьючного мула… – задыхаясь, начал Гидеон, покрепче перехватывая чемоданы, – я бы…

Погодите-ка.

– Куда опоздаем?

Неожиданно раздался выстрел. Оба пригнулись. Гидеон обернулся и заметил в двух домах от них солдата – тот прицеливался снова. Руки у Гидеона были заняты, вытащить пистолет он не мог. Он уже собирался бросить чемоданы, когда прозвучал еще один выстрел – громко и опасно близко к его голове.

Гидеон пригнулся, но все равно ощутил жар просвистевшей мимо пули. Повернувшись, он увидел, что Руна целится из револьвера в нагоняющих их полицейских.

Гидеон схватил ее за руку, опустил пистолет.

– Ты меня чуть не пристрелила, – зашипел он.

– Прости. – Судя по тону Руны, сожалела она скорее о том, что не попала в Гидеона.

Сзади снова послышались выстрелы, затем грозные крики. На сей раз им обоим пришлось нырнуть за мусорный бак.

– Надо найти оживленную улицу, – решил Гидеон, слушая, как пули рикошетят от металла и кирпича.

В толпе было легче затеряться и отделаться от преследователей.

Руна кивнула.

– Сюда.

Она снова повела его в сторону берега. Чемоданы обжигали Гидеону руки – ноша была нелегкая, он старался их не уронить и при этом не отстать от Руны.

Улица вела прямо к гавани. Здесь находились главные развлечения, сюда влекло и местных жителей, и туристов. Народу была тьма: люди шагали вдоль галерей и кафе, и Руна наконец сбавила шаг, пытаясь слиться с толпой. Гидеон, до этого державший чемоданы под мышкой, поставил их на землю и взял как надо, за ручки.

Теперь они с Руной ничем не отличались от остальных туристов, только приехавших в город и подыскивавших себе отель.

– Куда мы идем? – спросил он, оглядывая толпу, высматривая военную и полицейскую форму.

– К «Аркадии».

Гидеон знал ее репутацию, среди всех, кто занимался пассажирскими перевозками, только сюда не пускали на борт охотников на ведьм и их гончих.

– Я купила посадочный талон. Отправление в час.

Гидеон поперхнулся.

– В час?

Это же прямо сейчас.

– Иначе придется ждать возвращения корабля на следующей неделе. Еще до наступления темноты по нашему следу пустят всю полицию Кэлиса, не говоря уже о том, что нас будет искать Крессида. Задерживаться надолго нельзя.

Святые угодники. Руна опережала его на три шага.

Она догадывалась, что я соглашусь на эту авантюру, еще до того, как я явился в магазин.

Гидеон и правда терял хватку.

– Дорога займет три дня. – Гидеон заметил в толпе позади них полицейских, пытавшихся растолкать людей. – Все мои вещи остались в гостинице.

– Я обо всем позаботилась. – Руна кивнула в сторону чемодана полегче. – Это вещи Сорена. Придется тебе довольствоваться его гардеробом.

Носить одежду принца? Целых три дня?

– Ни в коем случае.

– Что, шелк и парча для тебя слишком шикарны? – Руна скривилась так, что даже капюшон плаща не скрыл ее гримасу.

– На меня не налезут его вещи!

– Гидеон, за нами гонятся вооруженные люди. Меньше всего тебя должно волновать, насколько ладно будет сидеть на тебе чужой костюм.

Тут она была права.

Гидеон помрачнел.

На мгновение они застряли: дорогу перегородила горстка туристов, глазеющих на архитектуру, и Гидеон поспешно обогнул их. Надо было торопиться, если они с Руной хотели оторваться от полиции. Впереди замаячила величественная «Аркадия». Трап пассажирского парохода возвышался над набережной и выходил на верхнюю палубу, где в ожидании посадки уже стояло несколько опоздавших пассажиров.

За «Аркадией», ближе к открытым водам, можно было различить очертания военных кораблей Сорена – его флот не скрывал даже утренний туман. Над кораблями вился серый дым, тянулся по небу.

Должно быть, принц готовит флотилию к отплытию в Новую республику.

– Надеюсь, ты не ошиблась, – произнес Гидеон, оглядываясь. Всего в двадцати шагах от них офицеры опрашивали гражданских.

Все его тело напряглось подобно пружине. Как Руне удавалось сохранять хладнокровие?

– Что, если кому-то будет знакомо твое имя? Или лицо?

– Билеты оформлены на твое имя, – откликнулась она и двинулась вверх по трапу. Перед ними в очереди оказалось еще четыре человека – судя по модным нарядам, в Кэлис они приезжали или развлечься, или по делам. – А лицо я планирую изменить.

Перспектива Гидеону совершенно не нравилась.

– Следующий! – прорезал тишину громкий голос.

Горстка пассажиров впереди сошла с трапа на палубу. Совсем рядом стоял билетер в темно-синей форме. Он скользнул по ним скучающим взглядом и замер, заметив платье Руны и костюм Гидеона.

– До чего приятное зрелище. Как приятно, когда молодая пара создает семью, а не предается разгулу! Поздравляю с бракосочетанием.

Гидеон уже собирался поправить беднягу, но тут Руна схватила его за руку и сделала шаг вперед, прижалась к нему всем телом, и Гидеон лишился дара речи.

– У нас была очаровательная церемония, – заверила она билетера, ослепительно улыбаясь. – Мы венчались тайно.

О нет.

Нет, нет, нет.

Гидеон покосился на свадебное платье Руны, на свой винтажный костюм и понял, как именно они выглядят со стороны – как молодожены.

– Я с самого детства мечтала выйти замуж в Умбрийских горах, – вдохновенно врала Руна, очаровательно улыбаясь Гидеону, и от ее улыбки у него сводило зубы.

На что я согласился?

Это не было частью плана. Не могло быть. Вот только внизу их поджидала полиция Кэлиса, жаждавшая арестовать охотника на ведьм, который похитил невесту принца Сорена. Одно неверное движение, и все будет кончено. Если они заметят Гидеона, если подкараулят их с Руной, она, не колеблясь, бросит его на растерзание волкам. Его бросят в тюрьму, а Руна спасется и потом найдет другой способ тайком перебраться в Новую республику.

Гидеону надо было избежать ареста. Охотнику на ведьм не стоило ждать благосклонности от властей Кэлиса. Кроме того, если его отправят в тюремную камеру, Крессида мгновенно узнает, где его искать.

– Добро пожаловать на борт «Аркадии», господин и госпожа Шарп.

Обращение поразило Гидеона подобно молнии. Стоящая рядом Руна вздрогнула – видимо, тоже не осталась равнодушной.

Шепотом поблагодарив билетера, они шагнули вперед.

Их билеты лишились отрывных талонов, и Руна первой шагнула на палубу. Гидеон последовал за ней, не выпуская из рук чемоданы.

– Я на такое не подписывался, – прошептал он, оглядывая толпу в поисках знакомых лиц. Обслуживающий персонал сновал туда-сюда, готовился к отплытию. Пассажиры прогуливались по палубе или махали близким на прощание.

Гидеон прибыл в Кэлис, не встретив ни одного знакомого, и надеялся, что ему так же повезет на обратном пути.

– Ты пообещал в безопасности доставить меня в Новую республику, – заметила Руна, высвобождая руку. – Тебе стоит поблагодарить меня за помощь.

– Поблагодарить тебя?

Вот нахалка.

Вслед за Руной Гидеон спустился на нижнюю палубу. Оглянувшись, он заметил, что полиция остановилась у трапа и расспрашивает гражданских. По крайней мере, им удалось взойти на корабль. Он надеялся, что «Аркадия» покинет порт до того, как ее обыщут.

– Надо найти нашу каюту, – голос Руны вырвал его из размышлений. Она стояла на лестнице в нескольких шагах от него.

Гидеон медлил.

– Каюту? – Он вцепился в кожаные ручки чемоданов, уклоняясь от других пассажиров с багажом. Многие улыбались, заметив платье Руны, и поздравляли Гидеона со свадьбой. – Ты хочешь сказать, у нас одна каюта? На двоих?

– Я покупала билеты в последний момент, – откликнулась Руна, не поворачиваясь. – Оставалась всего одна каюта, в третьем классе.

Гидеон замер в проходе. Голова у него шла кругом.

Каюты в третьем классе были крошечными, не повернуться. Туда еле-еле помещалась одна кровать.

Он сомневался, что Руна об этом знала. Она наверняка ни разу в жизни не путешествовала третьим классом.

А вот их спектакль только что укрепился. Раз они объявили себя молодоженами, надо было вести себя соответствующе. Целых три дня.

– Поторопись! – окликнула его Руна. – Отстаешь!

То было преуменьшение века.

Как он умудрился забыть, насколько Руна умна? Гидеон не просто плохо подготовился; такими темпами ему уже никогда ее не догнать.

Глава 15
Руна

Открыв дверь в каюту, Руна задумалась, не совершила ли она ужасную ошибку.

Помещение было крохотным, размером с собачью конуру. Из мебели – одна кровать, куда вряд ли поместились бы двое. Между дверью и кроватью оставалось небольшое расстояние, куда можно было втиснуть чемоданы, и на этом все.

Ни шкафа, ни комода, а единственным источником света служило маленькое окошко над кроватью.

– Я умер и попал в ад, – заявил Гидеон за ее спиной.

Он опустил багаж на пол и закрыл дверь. В комнате заметно потеплело: два человека занимали здесь практически все место. Руна развязала кисти плаща и швырнула его на кровать.

– Могло быть хуже, – произнесла она, испытывая острое желание оправдаться.

Гидеон осматривал помещение, где им предстояло провести следующие две ночи, с таким видом, что Руна с легкостью могла представить, какие нелестные мысли проносятся в его голове.

Наконец, видимо смирившись с положением, он снял пиджак (еще когда он явился в примерочную, Руна сразу узнала характерный стиль «Шарп Дуэт») и кинул его на кровать. Пока Гидеон расстегивал запонки, Руна украдкой рассматривала его и подумала, что в отцовском костюме он выглядит весьма эффектно. Он немного перешил его, чтобы наряд лучше сидел, а классический покрой неожиданным образом дополнял ее платье в винтажном стиле.

Мы и правда похожи на новобрачных.

При мысли об этом внутри у Руны все перевернулось. Однако не успела она толком подавить странное чувство, как в коридоре раздался шум. Гидеон покосился на дверь, закатал рукава до локтя. Послышались громкие голоса, так что Руна приоткрыла дверь и украдкой выглянула в коридор.

Коридор наводнили люди в форме. Они стучали в двери кают и допрашивали пассажиров.

У Руны зашлось сердце.

– Тут полиция.

Из коридора был только один выход – по лестнице, и полицейские перегородили путь к ней.

Мы в тупике.

Руна поспешно закрыла дверь, пока ее не заметили, и повернулась к Гидеону.

– Раздевайся.

Он изогнул бровь.

– Хозяйка магазина наверняка заметила твой винтажный костюм и описала его полиции, – пояснила она.

По-видимому, согласившись с Руной, Гидеон расстегнул рубашку и кивнул не ее платье.

– А искать девушку в украденном свадебном платье они не станут?

Руна взглянула на свое платье. Оно мгновенно выдаст ее.

Пока Гидеон снимал рубашку, Руна потянулась к шнуровке на спине. В магазине ей помогли надеть платье и туго зашнуровать его, а теперь чем сильнее она тянула, тем крепче становился узел.

Стук в дверь стал громче.

Они приближаются.

Руна повернулась к Гидеону. Он уже избавился от рубашки и теперь расстегивал брюки.

– Э… Гидеон?

Он повернулся к ней, и Руне открылся прекрасный вид на очерченные мышцы пресса.

Руна повернулась, указывая на шнуровку платья.

– Да ты шутишь, – заворчал он.

Их разделяло всего полшага, так что он в мгновенье ока оказался рядом.

– Поверь мне, – процедила Руна, стиснув зубы. – Я бы предпочла не просить тебя о помощи.

– Поверь мне, я бы предпочел не помогать, – проворчал он в ответ.

Гидеон один за другим распутывал узлы, пока не справился со всеми. А потом рванул платье вниз с такой силой, что Руна покачнулась. Ей пришлось прижаться к тонкой стенке каюты, чтобы не колыхаться подобно тряпичной кукле, пока Гидеон сражался с тканью.

– В следующий раз объяснишь мне весь план заранее, – заявил он, распутывая шнурки.

Руна скривилась.

– Расскажи я тебе все заранее, ты бы ни за что не согласился.

– Именно! – в его голосе слышалось неприкрытое раздражение.

– Вот почему я ничего не сказала.

Наконец шнуровка ослабла, платье скользнуло вниз, и взгляду Гидеона открылась спина Руны от плеч до самых бедер.

Спохватившись, Руна вся покраснела.

– Если бы ты все рассказала, мы бы не оказались в таком…

Договорить он не успел, как и стянуть с нее платье. В дверь каюты постучали.

– Чего надо? – заорал Гидеон, поспешно перенаправив злость с Руны на беднягу за дверью.

– Полиция! Открывайте!

Оба застыли.

Руна кивнула, молча намекая, что отвечать придется ему. Гидеон помедлил, но шагнул к двери. Сама Руна, меж тем, наконец-то освободилась от платья. Она бросила его на пол вместе с пиджаком Гидеона и затолкала вещи под кровать.

Теперь надо было навести иллюзию, причем быстро.

Гидеон приоткрыл дверь – так, чтобы Руну, которая теперь осталась в одном белье, не было видно.

Руна схватила нож, который всегда носила на бедре, прижала острое лезвие к икре, на которой уже образовалась россыпь серебристых шрамов от заклинания. Если присмотреться, можно было заметить, что шрамы напоминают стайку мотыльков. Рисунок начинался возле лодыжки и тянулся вверх по ноге.

Руна добавила к последнему – еще не законченному мотыльку – очередной порез.

– Что? – В голосе Гидеона скользило неприкрытое раздражение.

На коже выступила кровь, и Руна поспешно смочила ею пальцы.

– П-простите за беспокойство, сэр, – послышался женский голос.

Руна не завидовала этой дамочке. Увидев Гидеона с обнаженным торсом, любая женщина впадет в оцепенение.

Она кровью нарисовала на лодыжке знак «Миража».

– Это каюта Шарпов?

Имя отозвалось в ушах Руны разноголосым эхом. Шарпы. Шарпами должны были стать они с Алексом. Слышать обращение применительно к ним с Гидеоном…

– Верно, – откликнулся Гидеон. – Что вам нужно?

Руна наконец-то почувствовала на языке привкус магии – иллюзия сформировалась и закрепилась. Оставалось надеяться, что этого хватит.

– Мы хотим задать вам несколько вопросов.

Зная, что надо подыграть, Руна подала голос:

– Сладкий, что там такое?

Она практически кожей чувствовала, как Гидеона возмутило ласковое обращение.

– Ничего важного, ягодка, – откликнулся он, и в голосе его явно слышалось предупреждение. Так рычание волка предупреждает человека об опасности. Гидеон снова повернулся к полицейским. – Как видите, мы тут немного заняты. Уверен, вы понимаете, о чем я.

Он уже стал закрывать дверь, когда один из полицейских шагнул вперед.

– Нам понадобится всего минута.

Руна, стоя в одном белье, взглянула на чемодан. Хватит ли ей времени что-нибудь накинуть? Она уже намеревалась так и поступить, когда полицейский толкнул дверь, выискивая миссис Шарп.

Проклятье.

Багровый мотылек взвился ввысь – прямо перед руной.

Проклятье!

Она поспешно шагнула вперед, скрывая свидетельство заклинания.

Стоявший за дверью полицейский оказался прямо напротив нее. Она видела, как его взгляд медленно скользнул по ее телу, как будто он имел полное право смотреть на нее.

В груди поднималась раскаленная волна ярости, но Руна ничего не могла поделать. Она была полностью во власти этого человека – и она, и Гидеон.

Последний внезапно шагнул к ней, закрывая Руну от полицейского. Схватил с кровати свою рубашку и аккуратно одел на Руну прямо через голову. Ее это так изумило, что она даже не сопротивлялась, лишь подняла руки, чтобы попасть в рукава. Ткань доходила ей до бедра, скрывая все, кроме ног, от посторонних.

Руна взглянула на Гидеона и обнаружила, что в глазах его бушевало пламя.

Он сразу догадался прикрыть ее.

А может, просто хотел скрыть доказательство ее колдовства: по икре у нее текла кровь, на лодыжке остался символ заклинания, а над ее головой парила магическая подпись.

Если его и удивила смена внешности, вида охотник на ведьм не подал.

– Нельзя ли поторопиться? – Гидеон повернулся к полицейским, и в голосе его слышалось предостережение. Он уверенно шагнул к двери, вынуждая их отступить в коридор. – Мы с женой молодожены и хотели бы остаться наедине.

– Разумеется, – стушевался полицейский. – Мы… э-э-э… мы хотели узнать, не видели ли вы эту девушку?

На мгновенье повисла тишина, потом послышался голос Гидеона:

– Нет.

– А ваша жена? Миссис Шарп, вы видели эту девушку?

Гидеон слегка сдвинулся, ровно настолько, чтобы Руна могла ответить. Стоявший в дверях офицер протянул ей медальон на золотой цепочке. Очень знакомый медальон.

Руна подарила его Сорену две недели назад. Точно такой же медальон он подарил ей.

В этом был ее портрет.

– Впервые ее вижу, – откликнулась Руна, в очередной раз порадовавшись, что у нее было время навести иллюзию.

– Ну так что, мы закончили? – Голос Гидеона звучал хрипло, резко. Он весьма убедительно играл роль нетерпеливого новоиспеченного мужа. Не успели полицейские ответить, как он продолжил: – Отлично. До свидания.

И захлопнул дверь прямо у них перед носом.

Казалось, комната стала еще меньше. Гидеон тяжело вздохнул, не сводя глаз с двери. Руна пялилась на его обнаженную спину, не в силах отвести взгляд от напряженных мышц плеч.

– Спасибо, – прошептала она.

– В другой ситуации… – Он повернулся к ней, скользнул взглядом по широкой рубашке, скрывшей миниатюрную фигурку. – Я бы их попросту вышвырнул.

Руна кивнула. Ей было не найти слов. Они стояли полураздетые на расстоянии фута друг от друга, а казалось, что на расстоянии вздоха.

Руна попыталась взглянуть Гидеону в глаза, но не смогла. Невозможно было оторвать глаз от его фигуры. Она не могла насытиться. В тишине каюты прекрасно было слышно, как выдохнул Гидеон, будто они соревновались, кто дольше сможет продержаться без воздуха, и теперь, когда Руна проиграла, Гидеон тоже мог позволить себе поражение. Его взгляд скользил по телу Руны, и она позволила ему смотреть на себя – так же, как сама она смотрела на него.

В воздухе буквально искрило от напряжения. Руна боялась пошевелиться. Внезапно ей пришла в голову мысль, что прямо позади нее кровать.

– Ты не…

– Мне надо…

Они заговорили одновременно.

Гидеон отступил к багажу. Открыл чемодан Сорена, порылся в нем и извлек, казалось, первое, что под руку попалось, – серый вязаный свитер. Натянул его и сказал:

– Пойду узнаю, нет ли свободных кают.

И с этими словами он вышел в коридор.

Дверь за ним захлопнулась.

Руна осела на кровать. Казалось, из нее выпустили весь воздух. Других кают не будет, это она знала точно. Ей даже эту отдавать не хотели, потому что обычно ее приберегали для сотрудников. Можно было рассказать об этом Гидеону, но она хотела побыть в одиночестве, чтобы успокоить бешеное биение сердца.

«Две ночи, – сказала она самой себе. – Всего две ночи».

Две ночи, которые ей предстояло провести в одной постели с Гидеоном Шарпом.

Руна зажмурилась, стараясь не думать о том, в какой именно момент все может пойти наперекосяк.

У нее была масса вариантов – один хуже другого.

Глава 16
Гидеон

Свободных кают не было.

Гидеону предложили занять койку в крыле для обслуживающего персонала, но это разрушило бы тщательно выстроенный образ новобрачных, что было недопустимо.

Оставалось стиснуть зубы и придерживаться плана, к которому его принудила Руна.

Ты уже притворялся влюбленным в нее. Сможешь еще раз.

Вот только в голове снова и снова звучал тихий, но настойчивый голос, напоминая, как все было на самом деле.

А притворялся ли ты на самом деле?

Говоря начистоту, Гидеон вынужден был признать, что Руна всегда его завораживала. Он познакомился с ней в пятнадцать и впервые в жизни ощутил, как заходится сердце в груди. С тех пор он старательно доказывал всем и каждому, что его совершенно не влечет к этой девушке, – ради своего брата, ради собственной гордости, потому что человек вроде него не заслуживал такую девушку, как Руна. О чем она ему и сказала два месяца назад, когда он раскрыл ее – ведьму, именовавшую себя Багровым Мотыльком.

Гидеон судорожно вздохнул. Он стоял на верхней палубе, опираясь на фальшборт, и наблюдал, как исчезает вдалеке континент. До прибытия в порт оставалось два дня. Два дня ему предстояло разыгрывать этот спектакль.

А потом Руна окажется в его власти. Как только они пришвартуются, он арестует Багрового Мотылька и передаст в руки правосудия.

Это восстановит его репутацию патриота, докажет его верность стране.

Выжжет слабость из его сердца.

Соленый ветер обжигал щеки. Гидеон невольно вспомнил сцену в каюте – как жадно полицейский разглядывал почти обнаженную Руну. Несмотря на холодный воздух, Гидеона охватило пламя ярости.

Ему столько пришлось пережить из-за Руны, и все же первым его порывом было защитить ее. Она напоминала магнит, от которого моральный компас Гидеона вечно сбоил, а все принципы летели наперекосяк. Из-за нее он забывал, кем был, забывал обо всем, чему поклялся в преданности.

И на этом проблемы не заканчивались.

Распутывая шнуровку ее платья, Гидеон старался не восхищаться покатыми плечами, острыми позвонками. Старался игнорировать порыв прикоснуться к гладкой фарфоровой коже, спустить платье по плечам, по рукам. Позволить ему свободно упасть на пол.

Гидеон сжал кулаки.

Нет.

Он не угодит снова в ту же ловушку, не станет добычей Руны. Чтобы опережать ее, надо было держаться настороже, сохранять хладнокровие и дистанцию. Чем больше будет расстояние между ними, тем яснее он сможет мыслить. А чем яснее он будет мыслить, тем проще будет сосредоточиться на плане.

Вот только как держать дистанцию на крохотной постели?

От одной лишь мысли о том, каково будет лежать рядом с Руной, Гидеона переполняли чувства, которым он так отчаянно сопротивлялся. Голова кружилась от воспоминаний, к которым он изо всех сил старался не возвращаться.

Он потер руками холодное лицо.

Смилуйтесь. Его жизнь превратилась в сущий хаос.

Солнце опускалось за горизонт. Скоро станет еще холоднее. Поежившись, Гидеон уже направился на свою палубу, когда совсем рядом послышались знакомые голоса. От неожиданности он замер как вкопанный.

– Если мисс Уинтерс на «Аркадии», они не ограничатся одним только арестом.

Чуть дальше на палубе, опираясь на фальшборт, стояли полицейские, которые совсем недавно допрашивали их с Руной. Оба не сводили глаз с морских вод. Гидеон скользнул за ближайшую мачту, удостоверившись, что скрыт от посторонних глаз.

– Думаешь, они убьют ее?

– В Новой республике ведьм казнят на месте. И приказ у шпиона будет соответствующий.

На борту «Аркадии» находится шпион?

Гидеону вспомнилась телеграмма Харроу: «КОМАНДИР СЧИТАЕТ, ЧТО ТЫ БОЛЬШЕ НЕ ГОДИШЬСЯ ДЛЯ ЭТОГО ЗАДАНИЯ. ОН ОТПРАВИТ КОГО-НИБУДЬ БОЛЕЕ КВАЛИФИЦИРОВАННОГО ЗАВЕРШИТЬ НАЧАТОЕ».

Разумеется, Харроу отправила бы шпиона на корабль, куда запрещен вход солдатам Кровавой гвардии и их охотничьим псам. Стоило догадаться.

В любой другой ситуации Гидеон бы одобрил подобные меры, но не сейчас. Если на борту действительно находился шпион, Гидеон не мог позволить ему обнаружить Руну и уж тем более убить ее. Она нужна была ему живой – для переговоров.

Хуже того, если шпиона подослала Харроу, скорее всего, он узнает Гидеона. Если куратору Доброго командира сообщат, что после неудавшегося покушения на Багрового Мотылька Гидеон возвращается с загадочной женой, все это будет выглядеть весьма подозрительно. Харроу тут же заподозрит худшее – что Гидеон снова пал добычей Руны.

Он не мог – и не позволит этому случиться.

Вычислив шпиона, Гидеон тут же раскроет ему свой план и не даст вмешаться. А если Руну обнаружат и убьют до этого, он не просто останется с пустыми руками; люди решат, что он объединился с преступницей, и его сочтут предателем.

Надо было помешать этому любой ценой.

А Руна…

Руна.

У него сжалось сердце. Что, если шпион уже нашел ее?

Глава 17
Руна

Дело шло к закату, корабль вышел в открытое море, а Гидеон все еще не вернулся. Проголодавшись и устав от тесной каюты, Руна надела вечернее платье мягкого зеленого цвета, кремовые перчатки и отправилась на поиски ужина.

На «Аркадии» было шесть палуб, и Руна, спросив дорогу у работников, в конечном счете нашла обеденный зал для третьего класса на одной из нижних палуб. За стеклом иллюминатора под покровом потемневшего неба бесновалось море. Гавань Кэлиса давно исчезла из вида.

Зал гудел от голосов и звона посуды. Помещение было узким, в расположенных вдоль стен канделябрах горели свечи, погружая зал в полумрак. Стойки управляющего не было, так что Руне пришлось самой искать место. Все столики были забиты, и большинство гостей глазели Руне вслед.

Она осознала, что слишком хорошо одета.

Слишком хорошо одета и привлекает нежелательное внимание.

Она нашла пустую кабинку в конце зала и поспешно села.

На столе лежали два меню. Она схватила одно и притворилась, что изучает его, а сама украдкой начала разглядывать посетителей.

По крайней мере, это «Аркадия».

На борту «Аркадии» все подчинялись законам Кэлиса. Вот почему она выбрала именно это судно. Безопасная обстановка вкупе с иллюзией, маскировавшей внешность Руны, позволяли хоть ненадолго расслабиться. Она знала, что ближе к ночи заклинание рассеется и завтра утром придется накладывать его снова.

Когда же Руна ступит на территорию Новой республики, она окажется без защиты. Едва корабль прибудет в порт, его наводнят охотники на ведьм с псами и проверят каждую каюту. Только когда всех пассажиров пересчитают и тщательно обыщут, им позволят сойти на берег.

Руна знала, что ей ни за что не пробраться мимо собак: они мгновенно почуют ее магию. Если Гидеон их не остановит, все будет кончено.

Она оказалась в его милости.

Что же я натворила?

– И почему такая красавица ужинает в одиночестве?

Руна подняла голову и обнаружила рядом молодого человека. Он приветливо улыбался, а в глазах плясали отблески свечей. У него был такой же цвет волос, как у Алекса, – рыжевато-золотистый. В одной руке у него была бутылка вина, в другой – два бокала.

– Мой… хм… моего мужа мучает морская болезнь, – соврала она.

Незнакомец явно был пассажиром – по крайней мере, формы работника «Аркадии» на нем не было.

– Какая жалость. – Он поставил оба бокала на стол и принялся разливать вино. – Составить вам компанию, чтобы было не так скучно?

– У нее уже есть компания.

Знакомый голос потряс Руну подобно землетрясению.

Незнакомец замер, не долив вино, и повернул голову. Руна неохотно последовала его примеру.

Гидеон переоделся в темно-зеленый костюм из гардероба Сорена. Пиджак ему был маловат, швы, казалось, вот-вот разойдутся. Однако фигура Гидеона от этого казалась еще более впечатляющей, фактурная линия плеч и сильные руки мгновенно приковывали внимание.

– А вы, я так понимаю, муж с морской болезнью?

Гидеон покосился на Руну, и она слабо улыбнулась ему.

– Он самый. – Гидеон снова повернулся к парнишке. – А вы уже уходите.

Незнакомец, осознав, что эту битву ему не выиграть, без лишних воззражений удалился, оставив вино и бокалы. Гидеон скользнул на место напротив Руны и поставил на стол стакан воды, с которым пришел.

Для мужчины с габаритами Гидеона столик был маловат. Они с Руной тут же соприкоснулись коленями, и она поспешно подобрала ноги.

– Обязательно было грубить? – спросила она, наблюдая, как удаляется ее несостоявшийся кавалер.

– Если ты думаешь, что ему нужна была только твоя компания, ты ужасно наивна.

Руна закатила глаза.

– Не у всех есть скрытые мотивы, Гидеон. Некоторые люди попросту милы с окружающими. Тебе тоже стоит попробовать.

– Я мужчина, – обронил Гидеон, не сводя глаз с незнакомца, который теперь искал другой столик. – Поверь мне, я знаю, чего хотел этот тип.

Руна фыркнула.

– Какая нелепость. Что, у всех мужчин есть встроенный радар, позволяющий читать мысли других мужчин?

– Вроде того.

Гидеон скользнул взглядом по лицу Руны, и на мгновение между ними снова воцарилось искрящееся молчание, как тогда, в каюте. Руна заметила, что свечи в канделябре на ближайшей стене почти догорели, что их с Гидеоном столик находится вдалеке от остальных, практически в темноте, что и сами они кажутся лишь очередной парочкой, решившей поужинать.

В такую игру им еще не доводилось играть.

Она прочистила горло и сменила тему.

– Удалось найти вторую каюту?

Гидеон покачал головой.

– Все занято.

О чем она ему и сказала, когда они только взошли на борт. Руна провела по ободку бокала кончиком пальца.

– Тебя так долго не было, что я уж подумала, ты спрыгнул за борт и решил вплавь вернуться на берег.

– С чего вдруг? – Он поднял стакан с водой, сделал глоток. – Вода в проливе Барроу в это время года просто ледяная.

– Но делить со мной постель наверняка гораздо страшнее.

Гидеон поперхнулся. Вскинувшись, он уставился на Руну и медленно отставил стакан.

– Чего мне бояться? – Он понизил голос и добавил: – Мне и прежде доводилось делить постель с ведьмами, но я же выжил.

Это он Крессиду имеет в виду? Или меня?

И тут Руна поняла, что он говорит об обеих.

Отчего-то ей стало ужасно больно, что их с Крессидой причесали под одну гребенку, как будто они были одинаковыми. Обычно Руна старалась не вспоминать ночь, проведенную в постели с Гидеоном, но прямо сейчас только об этом и думала.

– Так вот, значит, что произошло между нами? – Она опустила голову и принялась разглядывать бокал с вином. – Ты просто пытался выжить?

– Не тебе об этом говорить. – Гидеон откинулся на спинку стула и скрестил руки. Он буквально исходил раздражением. – Ты так старательно меня соблазняла, а сама все это время была влюблена в моего брата. Так что не притворяйся, что тебя это ранило.

Руна озадаченно взглянула на него.

Что?

– Ой, да ладно. Будешь со мной прикидываться простушкой? – Губы Гидеона скривились, как будто от вкуса гнили. – Незачем притворяться. Я тебя насквозь вижу, даже несмотря на иллюзию. – Понизив голос, он кивнул в сторону лица Руны. – Я видел тебя с Сореном, и твои навыки соблазнения для меня предельно очевидны. Он же был абсолютно убежден в твоей симпатии, прямо как я два месяца назад. Я будто со стороны на себя посмотрел. – В голосе его слышалось отвращение. – Может, однажды ты меня и обманула, но повториться этому я не позволю.

Руна отвела взгляд.

Изображала ли она чувства к Гидеону первое время? Да. Пыталась ли соблазнить его, чтобы получить ценную информацию? Разумеется. Только так она могла спасти Серафину.

Вот только в какой-то момент она перестала притворяться.

В какой-то момент ложь стала правдой.

У Гидеона не было причин верить, что чувства Руны все это время были искренними. А ее не должна удивлять его уверенность в том, что она была влюблена в Алекса. В конце концов, она до сих пор носила кольцо, подаренное его братом в честь помолвки.

Не имеет смысла объясняться.

Он никогда ей не поверит. А если и поверит, это ничего не изменит. Руна была ведьмой, и, что бы она ни сказала, Гидеона ей не переубедить: сама ее сущность, врожденная, неизменная, вызывала в нем отвращение.

Руна одним глотком допила вино.

– Бедняжка Гидеон. Такой невинный, обманутый ведьмой. – Алкоголь быстро чувствовался на пустой желудок. Лицо Руны раскраснелось, болтовня в зале казалась едва слышной. – Ты прямо настоящая жертва.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Старинный смычковый инструмент, предшественник виолы и скрипки. – Прим. пер.

Вернуться

2

1 фут составляет примерно 30,5 см. – Прим. пер.

Вернуться