Дженни Кифер
Окаянная долина

Jenny Kiefer

THIS WRETCHED VALLEY

Copyright © 2024 by Jenny Kiefer

© Мария Гинзбург, перевод, 2025

© Михаил Емельянов, иллюстрация, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

В оформлении обложки использована иллюстрация Михаила Емельянова

Дизайн обложки: Юлия Межова

* * *

Посвящается Р., Р. и Р.

Америка – далеко не молода. Она была стара, грязна и порочна еще до того, как прибыли первопоселенцы, еще до индейцев. Зло затаилось в ожидании на этой земле.

Октябрь 2019

Что окончательно сбило их с толку, так это скелет.

Остальные тела были не в лучшем состоянии, но этот долбаный скелет! Уцелели только кости, никаких мягких тканей. Ни клочка кожи. Ни сухожилий, ни гниющего мозга, ничего. Кости лежали одна к одной, каждая из двухсот шести на своем месте, свежие осенние листья присыпали коленную чашечку. Опустилась ли группа до каннибализма? Такое предположение сделали одним из первых. Но нет, фактами оно не подтвердилось. Кости не были бы такими чистыми, не находились бы в столь идеально анатомическом порядке, как если бы принадлежали случайно сбитому на пол скелету – учебному пособию, только без внутренних креплений. Ни следа ожогов, царапин или отметин каких-то инструментов, и к тому же для того, чтобы счистить мясо с костей настолько аккуратно, предполагаемому каннибалу понадобился бы по крайней мере какой-то клинок. Помимо всего, группа состояла из опытных походников.

О том, что привело остальные тела в тот вид, в котором они были обнаружены, коронеры и спасатели могли по крайней мере выдвигать правдоподобные гипотезы – возможно, животные, хотя они и не встретили диких животных в этом районе, ни разу не захлопали ничьи крылья в небе над головой, не хрустнули листья под лапами какой-нибудь стремительной зверушки – но этот чертов набор костей! Следователи сочли, что нарушать их расположение относительно друг друга будет неправильно, даже в контейнере для улик; и каждую кость они подняли и перенесли по отдельности – словно убирали в коробку пазл после многих часов, потраченных на то, чтобы правильно собрать картинку.

Принадлежал ли этот скелет какому-нибудь охотнику, который застрелился в лесу несколько десятков лет назад? Второй, который сразу приходил в голову в таком случае: что эти сухие кости принадлежат кому-то из местных, люди здесь пропадали часто. Но записи в карте пациента стоматологической клиники однозначно подтвердили, что обладательницей безупречного скелета являлась Сильвия Бернетт, аспирантка, которая изучала растительные эндемики штата и геологию в Университете Кентукки. Она отправилась в научную экспедицию вместе с еще одним студентом, Клэем Фостером, и двумя альпинистами.

В последний раз ее видели в закусочной Ливингстона, штат Кентукки, семь месяцев назад, вместе с двумя другими участниками экспедиции, чьи тела тоже нашли, на удивление хорошо сохранившимися и, как и скелет Сильвии, в состоянии достаточно необычном, чтобы в головах спасателей, сложивших их в черные мешки и запихнувших в фургоны для перевозки, и коронеров, которые их вскрывали, появлялось одно объяснение случившегося за другим.

Допустим, это белка вырвала глаза Люку Вудхейвену, приняв их за редкий сорт орехов. Но каким образом он лишился языка, задавались вопросом эксперты, заглядывая в его гниющий рот, из которого несло чудовищной вонью. И когда они раз за разом осматривали обрубок, заканчивающийся сразу за последними зубами – заканчивающийся аккуратной, ровной прямой линией, – удивление их было настолько сильно, что заставляло забыть о вони.

Допустим, кишками Клэя полакомился койот. Но как получилось, что его грудная клетка распахнулась, как дверцы шкафа, словно по бокам у нее имелись петли? Куда подевалась кровь? Испарилась? Почему в момент смерти он был совершенно голым?

А где четвертая участница экспедиции? До сих пор бродит в лесу? Или розыскная бригада просто не пробилась достаточно глубоко в чащу, чтобы обнаружить ее тело? Все, что удалось найти по этой части – комплект одежды, пропитанный кровью Дилан Прескотт, в заброшенном лагере, что вызвало только дополнительные вопросы. Большая часть крови, пятнавшая вещи, как выяснилось в ходе судебно-медицинской экспертизы, не принадлежала ни одному из четырех участников экспедиции – а кому именно, установить так и не удалось.

Работники крематория давно уже отправили тела в печь и распределили прах по урнам, а специалисты все продолжали ломать головы над загадками. Никто больше не зависал в соцсетях, но каждую свободную минуту проводил, в тысячный раз перечитывая отчеты и заключения экспертов, и разглядывая фотографии с места происшествия. Следователей настолько захватило это дело, что они частенько оставались после работы, и осознавали это, только когда в мобильниках начинали позвякивать оповещения от супругов, ожидавших их дома с остывшим ужином.

Но им так и не удалось разработать ни единой правдоподобной теории, объясняющей, как Сильвия Бернетт, отправившаяся в тот район в марте, смогла лишиться всей своей кожи, мышц и органов к октябрю того же года. В своей одержимости расследованием они даже обратились к тем объяснениям, которые предлагались в Интернете, и свет экранов мобильников слепил их по ночам. Наркотики, культы, ядовитые растения, дикие животные. Криптиды. Каннибалы. Убийство.

Еще странный кусочек головоломки, который никак не вставал на место – одно из тел было найдено всего в ста ярдах от дороги, под кучей опавших листьев. Как участник экспедиции мог не услышать шум доверху загруженных фур, которые с ревом проносились по шоссе каждые сорок секунд? Коронеры предположили, что несчастный страдал от жажды и других не самых приятных воздействий окружающей среды и рассудок его помрачился.

Видеоблогеры и контент-мейкеры держались более мрачной версии – по их мнению, Дилан, пропавшая участница экспедиции, прикончила всех остальных и до сих пор скрывается в лесах. Однако эту теорию разрушили следующие вопросы скептиков: Как ей удалось отчистить кости Сильвии от плоти? Как ей удалось сохранить тела Клэя и Люка, ее парня, практически нетронутыми разложением? И главное – зачем ей это понадобилось? Слишком много загадочных деталей пазла не подходили друг другу, и число их росло по мере того, как детектив, коронер или спасатель подскакивал ночью на кровати, осознав это.

Но, прежде всего, этот гребаный скелет.

В морге ее окрестили Сильвия-Скелет. Сильвия-Скелет стала легендой, чье имя упоминается в связи с любым странным ходом болезни, каждой аномалией и уж конечно в каждой истории, рассказанной зловещим голосом у ночного костра. Она стала объектом исследования около семидесяти дипломных работ и по меньшей мере восьми статей в медицинских журналах; мелькала в паре-тройке глав в учебниках. Тысячи теорий в Интернете объясняли ее судьбу. Музеи, специализирующиеся на медицинских диковинах, бомбардировали письмами морг, полицейский участок, университет, где училась Сильвия, и даже осмелились пару раз написать ее несчастным родителям, предлагая все увеличивающиеся суммы за кости. Их предполагалось соединить и выставить в стеклянной витрине среди других экспонатов. Желая хоть как-то рационализировать для себя ее смерть, родители Сильвии пожертвовали останки университету, где их в конечном итоге скрепили, собрав в скелет, витрина с которым демонстрировалась только на специальных семинарах.

Полицейское управление Ливингстона получало много сообщений о пропавшей экспедиции. В течение первых нескольких недель ни у друзей, ни у родственников не возникало никаких опасений, так как они знали, что группа отправилась с исследовательскими целями в отдаленные леса, где сотовая связь ограничена или отсутствует вовсе. Первые сообщения поступили от подписчиков Дилан Прескотт. Она была инфлюэнсером с более чем пятьюдесятью тысячами фолловеров, сделавшей себе имя на скалолазании, и когда разместила на своей страничке загадочный короткий стрим, многие обратили внимание на запись и сообщили о ней. Стрим описывали более чем подробно: задумчивое лицо Дилан на переднем плане, позади стоит мужчина в темной шинели. Восстановить видео полицейские не смогли, оно так и осталось недостающим кусочком пазла. Мобильные телефоны, найденные на месте происшествия, либо не включались вообще, либо, казалось, были сброшены до заводских настроек. Когда Дилан замолчала надолго, ее подписчики завалили обращениями местные и национальные горячие линии, в конечном итоге подключились даже спортивные обозреватели, которые хотели знать, что случилось с многообещающей альпинисткой.

Несмотря на то, что эти обращения поступили еще в апреле, группу всерьез начали искать только после того, как два студента – Клэй Фостер и Сильвия Бернетт – пропустили крайний срок регистрации на курс своего научного руководителя в Университете Кентукки. Целый день ушел у него, чтобы прошерстить битком забитые «входящие» и ящик в целом в поисках обновлений по проекту, запросов на продление или уведомления о задержке. Только после того, как он убедился, что нужное сообщение случайно не попало в папку со спамом или в другие цифровые закоулки, профессор связался с семьями членов группы, и выяснилось, что они так же не получали никаких известий с тех пор, как те несколько недель назад отправились в экспедицию. Когда и научный руководитель, и их родственники поняли, что с тех пор, как те уехали, молодые люди ни разу не подали весточки, они связались с властями округа Роккасл.

И начались поиски. Их мобильные телефоны, скорее всего, быстро разрядились или сразу оказались вне зоны доступа, так как на ближайшие вышки сотовой связи за все это время с них не поступило ни одного сигнала. На самом деле последний пинг с их телефонов прошел с закусочной, где всех четверых видели перед отъездом в долину, когда они покупали жареную курицу и пиво. Это стало еще одним кусочком пазла, который никуда не ложился и терзал, угловатый и острый, умы следователей еще долго после того, как дело закрыли. Каким образом сигналы с их телефонов могли быть последний раз зафиксированы из закусочной, когда сотни пользователей вспомнили посты и прямые трансляции Дилан из леса в первые дни экспедиции? Ученый-любитель растолковал это в своем блоге, подробно описав, как сильное магнитное поле может прерывать сигналы вышек сотовой связи, а также мешать стабилизации камеры.

Еще вставал вопрос, как же смогли измениться посты Дилан? Растерянные подписчики клялись, что на самом деле это были бодрые фотки, на которых альпинистка взбирается по скалистым склонам. Теперь же в выдаче с ее странички можно было найти только пять фотографий усыпанной листьями земли. Все эти записи были сделаны до двенадцатого марта. Каким образом появлялись новые, если ее телефон на тот момент лежал на месте происшествия, где его впоследствии и обнаружили, уже в тот момент разрядившийся в ноль и сброшенный до заводских настроек, как и у всех остальных?

После ста восьмидесяти пяти дней бесплодных поисков один водитель застрял на лесной дороге, крепко сев на брюхо, и таким образом обнаружил автомобиль пропавшей экспедиции. В его собственной машине внезапно отказала вся электроника, голос певца по радио оборвался на полуслове, часы мигнули и погасли, и даже датчик бензина и спидометр превратились в пустые черные круги на приборной панели. Он остановился, и машина заглохла почти сразу после того, как он выехал на обочину. Эвакуатору требуется час, чтобы добраться в такую глушь. Время шло. Переполненный мочевой пузырь начал докучать автомобилисту. Он зашел за деревья, и его золотистая струя, сбив грязь с бампера джипа «чероки», явила тот миру. Джип был покрашен в рыжий цвет, а теперь его еще завалило листьями, ветвями кустов и грязью, полностью замаскировав от случайного взгляда.

Водитель принялся заглядывать в окна брошенной машины. На заднем сиденье лежала мятая квитанция. В держателях для стаканов у сидений торчали длинногорлые бутылки «Ale-8». С пола подмигивала оберточная фольга в пятнах жира. Затем что-то под сиденьем мелькнуло, похожее на палец, как свидетель позже рассказывал полицейским, и тогда он прижался лбом к окну, прищурившись изо всех сил. В этот момент выхлопная труба джипа зарычала. Но это было невозможно, как рассказывал он потом. И он знал, что это невозможно, но все равно слышал, чувствовал, как машина рядом с ним затряслась, сернистый запах выхлопа ударил ему в нос. Он отпрянул с энергией мультяшного скелета, выпрыгивающего из тела, и бросился обратно. Думал, что двигается в сторону дороги, но перепутал направление и начал углубляться в лес. Автомобилист клялся и божился, что увидел там женщину, вполне походящую по описанию на Дилан Прескотт, альпинистку, все еще считавшуюся пропавшей. Она решительно двигалась вглубь чащи. Он окликнул ее, чуть не споткнувшись о низко висящую цепь с табличкой «Вход воспрещен», и тут девушка исчезла из виду.

Если бы он все-таки запутался в цепи лодыжкой, то рухнул бы на мягкое ложе из листьев, и увидел бы только разбухшую ногу. Вместо этого он успел остановиться, чуть не поперхнулся при виде всего тела и вернулся к дороге. Позвонил в местную полицию, и она прибыла ровно за тринадцать минут до водителя эвакуатора, который обнаружил, что машина этого злополучного автомобилиста в полном порядке.

Нога принадлежала Клэю Фостеру, руководителю экспедиции, на тот момент от него осталась лишь обезвоженная оболочка жесткой кожи, обтянувшей вялые волокна мышц. Внутренности его сгнили, или же их кто-то выгрыз из вскрытой грудной клетки. Странность, которая озадачила коронеров почти так же сильно, как и в случае со скелетом Сильвии, заключалась в том, что труп Фостера оказался таким свежим. То же самое касалось Люка Вудхейвена, найденного в глубине леса парня, лишенного языка, а так же глаз, ушей, пальцев рук и ног. Если не считать этих навеки сгинувших мелочей, тело осталось нетронутым – слишком нетронутым. Кожа по-прежнему была гладкой и розовой, бугорки на месте пальцев рук и ног усохли, как будто их кто-то завялил. Так вялят мясо про запас. Оба тела находились в одинаковом состоянии, как будто исследователи погибли на морозных склонах Эвереста, а не в Кентукки, с его влажным летом и дождливой осенью. Тем не менее судебно-медицинская экспертиза установила, что они действительно погибли ближе к началу лета, чем к его концу.

Клэй находился ближе всех к автомобилю, и потому его тело было обнаружено и тщательно описано первым. Следующим, чуть глубже в лес, лежал Люк, и, наконец, была найдена Сильвия Скелет, уже совсем рядом с лагерем. Спасатели обтянули желтой пластиковой лентой деревья рядом с дорогой, припарковали поблескивающие маяками машины на обочине; даже если бы кроме этого они ничего не сделали, то хотя бы внимание привлекли. Они утыкали маленькими желтыми пластиковыми маркерами все значимые улики на месте происшествия, иногда – на расстоянии нескольких миль друг от друга, каждое волокно ткани, заблудившееся в грязи, каждую оттяжку, найденную в опавшей листве, каждую из все еще стоящих, нетронутых палаток, окруженных разбитыми канистрами с едой и кучу разбросанной, как взрывом, одежды и припасов, а так же один поставили около капли засохшей мочи на бампере джипа.

Они сделали миллион фотографий. Снимков было так много, что файлы в высоком разрешении заняли три терабайта. Снимков было так много, что следователи-криминалисты запустили проект по их обработке, который должен был увенчаться полной 3D-реконструкцией ужасающего места происшествия. Снимков было так много, что они задавались вопросом: если позволить парочке утечь в руки конспирологам, которые сумели превзойти официальные власти в выдвижении бесконечных теорий насчет случившегося, не имея на руках ни единого фото – что тогда?

И после того, как они сфотографировали все, и покрутились вокруг трупов, оценивая, смоля бесчисленные сигареты, испытывая постоянное чувство, будто маленькая рука дергает их за штанины, как бы прося уйти, они застегнули трупы в мешки, сложили обратно маленькие пронумерованные маркеры, запихнули палатки, рюкзаки и грязную одежду в сумки для улик, закатили те в фургон, проверили все в последний раз, не пропустили ли что-нибудь, какой-нибудь крошечный обломок кости из скелета Сильвии, или окровавленный клинок, или даже подробный дневник, который расставил бы по местам все кусочки этой головоломки, хоть что-то еще, кроме промокших насквозь, превратившихся в набухшую массу тетрадей в лагере. Довольные, они закрыли двери фургона.

И затем навсегда покинули это окаянное место.

Февраль 2019

«Наконец-то, твою мать».

Клэй засунул руки в карманы. Внутри ангара было всего на несколько градусов теплее, чем снаружи, однако по сравнению с холодом открытого неба здесь был тропический пляж. Табита, его верная подруга и пилот, обходила крошечный самолет, проверяя, хорошо ли накачаны колеса, не появились ли трещины в лопастях пропеллеров, не собираются ли крылья отвалиться в самый важный момент. Даже если бы они обнаружили что-то подобное на высоте трех тысяч футов, она бы с той же скрупулезностью отметила все неисправности в своем планшете.

Несколько недель подряд они летали над самыми глухими уголками Кентукки в поисках скалы, которая могла бы заинтересовать любителей восхождений. Пока что они ничего не нашли, но у Клэя было хорошее предчувствие насчет сегодняшнего дня.

Они забрались в самолет. Клэй стиснул челюсти и постучал пальцами одетой в перчатку руки по колену, пока Табита проверяла очередную кучу всего в самолете – мигающие красные огоньки, скрежещущее радио, рычаги, циферблаты и мониторы. Клэй пошевелил ногами в попытке поддержать кровообращение. Он прокрутил координаты и карты на своем ноутбуке, чтобы вспомнить, в какую именно часть кентуккийского «посреди нигде» они летят сегодня: округ Роккасл [1]. Ну какая-то скала должна была там иметься, так ведь?

– Сейчас взлетим, – сказала Табита. Она связалась по радио с диспетчерской вышкой и запустила двигатель, рев эхом разнесся по ангару. – У тебя есть все, что тебе нужно?

– Так точно, – ответил Клэй.

Ему хотелось, чтобы самолет уже поднялся в воздух.

Клэй и Табита знали друг друга со средней школы – Клэй тогда переехал в Лексингтон. Отец Табиты был пилотом, и она успела налетать достаточно часов, будучи еще подростком, чтобы к своим двадцати девяти уже получить лицензию. И это намного упростило ситуацию. Родители Клэя могли бы нанять для него частный самолет для этого, но Табита, как друг семьи, была готова подняться в небо в любой момент. Клэю нужно было оплатить только горючее.

Не так уж много мазохистов среди пилотов, чтобы рваться в небеса в феврале, и потому диспетчер дал им взлетную полосу через пару минут. Самолет рванулся в небо, резиновые колеса оторвались от покрытия полосы, их тела прижало к сиденьям. Самолет накренился и рухнул, рухнул вверх.

В ушах у Клэя застучало, в горле встал ком, хотя ему это было далеко не в новинку. За зиму они с Табитой налетали на этом самолете бесчисленное множество часов – ящик с дорогим лазерным эхолокатором, который Клэй одолжил в университете и теперь укрепленный на шасси, отсканировал бесконечное количество деревьев, среди которых могло прятаться удачное местечко для скалолазания – найти его и было самым горячим желанием Клэя, – и сделал бесчисленное же количество записей.

Он подумал о возможностях использования лазерной эхолокации именно в этих целях еще на первом курсе, на лекции по географии. Профессор упомянул об этой технологии, продемонстрировал слайды со снимками, нанесенными на карту. Радужные полосы показывали места с разным временем отклика на проверку лазерным лучом. «Как эхолокатор, но только вместо звука используется свет», – пояснил профессор. Это была единственная лекция в семестре, на которой он напряг уши вместо того, чтобы прикрыть веки.

В том же году он подсел на скалолазание. Теперь он проводил раннее утро почти каждой субботы на заднем сиденье ушатанной тачки, покрытой коркой грязи. Багажник ее был забит веревками, металлическими зажимами и вонючими резиновыми шнурами. Клэй приобщился к этому виду спорта благодаря своему соседу по комнате. Он хрустел коленями и сбивал о скалу пальцы в кровь до тех пор, пока шлямбуры не становились неразличимы в сумерках. Сумел стать альпинистом чуть выше среднего уровня. У него никогда так и не появилось ни навыков, ни удачи, ни смелости, чтобы взобраться на какую-нибудь дерьмовую твердую скалу. Покорить такой маршрут, который привлек бы к нему внимание крупных игроков в этом бизнесе и в итоге принес бы денег и самому Клэю. Порвав переднюю крестообразную связку, он стал все реже появляться на скалодроме по выходным. Ему было невыносимо видеть, как его приятели покоряют все более жесткие и трудные маршруты, в то время как он мог только хмуро провожать их взглядом с земли, и шея его болела оттого, что голову приходилось задирать все сильнее. Но проект с лазерной эхолокацией он всегда держал про запас, и в конце концов вытащил его с дальней полки для своей докторской диссертации по геологии.

Если он не смог стать известным альпинистом, то, возможно, он сможет завоевать известность как человек, который нашел новую скалу.

Так что он провел осень в этом тесном, чертовски холодном одномоторном самолете, сканируя лазером долину Мьюир в ущелье Ред-Ривер, нанося на карту все существующие в ней скальные стены, каталогизируя их извивы и закоулки – все те альпинистские маршруты, по которым он никогда не поднимется. Каждый раз, когда температура нерешительно топталась около нуля, Клэй и Табита были на взлетной полосе, и двигались согласно курсу, закутавшись в слои шерсти, пуха, в толстых вязаных шапках и шарфах. Зима означала свободный доступ к скалам, не загораживаемым листьями – остались лишь голые ветви деревьев, напоминающие сеть вен. Зима также означала термосы, полные дымящегося кофе, крошечные одноразовые грелки в носках, карманах и даже в шапках, переломленные уже перед взлетом. Унизительно, но необходимо – по крайней мере, он надеялся, что в конце концов оно будет того стоить.

Если только ему удастся найти хоть что-нибудь.

К январю они наконец стали посещать необследованные местности, нанося на карты дикую глушь Кентукки. Начали они с других секторов ущелья в Национальном лесу Дэниеля Буна и двинулись дальше по просторам штата. Ничего подходящего им обнаружить не удалось даже там, где этого можно было ожидать. Клэй отсматривал километр за километром чистого мусора. После каждого полета челюсти его болели – он непрерывно стискивал их. Если они не найдут что-нибудь до того, как деревья покроются листвой, следующие десять месяцев придется просто пережидать.

Сегодня они отправились к дебрям округа Роккасл, многообещающей области, которую он наметил при изучении карты штата.

С самого начала было в этом полете нечто особенное. Земля словно бы не хотела отпускать их; спину Клэя будто сильнее вжимало в спинку кресла во время взлета. Пока они забирались в свой эшелон, в ушах Клэя гудело все больше от возрастающего давления.

– Мы с тобой как пионеры этих лесов, – сказал он, перекрикивая рев двигателей. – Нам лучше найти здесь что-нибудь хорошее, иначе мое исследование, благодаря которому я по идее должен получить степень, просто развалится.

– Но ты все равно получишь степень, даже если ничего не найдешь, верно? – спросила Табита.

– Да, степень я получу, но моя дипломная работа будет не такой интересной, – сказал он. – И вряд ли поможет мне найти работу.

– Что за работу?

– Что-нибудь, где я был бы сам себе хозяин. Если мне чертовски повезет, какой-нибудь лох будет платить мне именно за это – за то, чтобы я путешествовал по миру в поисках новых мест для скалолазания. Можешь себе это представить? Тебе платят за то, что ты путешествуешь по всему миру?

– Ты действительно думаешь, что найдутся люди, которые за такое заплатят?

Из радиоприемника донеслись сообщения диспетчера. Ноги Клэя напоминали сломанную печь: носки промокли от пота, так хорошо их согревала одноразовая грелка, а колени под стоявшим на них ноутом подрагивали, чтобы не дать холоду, окутывавшему остальную часть тела, пробраться к ним. Он щелкнул по экрану, чтобы включить находившееся под самолетом оборудование, и у него внутри все загудело от предвкушения.

– О, обязательно, – сказал он. – Скалолазание – это индустрия с оборотом в миллиарды долларов. Компании спонсируют альпинистов только для того, чтобы те выбрались из дома и пошли карабкаться по скалам, верно? Моя подруга Дилан только что подписала контракт с «Petzl». Так почему бы им не захотеть отправить меня на поиски новых мест для скалолазания? Развитие туризма – отличная возможность. Представь, вы – маленький дерьмовый городок в глуши, вам нужно как-то выжить, и вы нанимаете меня, и у вас на задворках я обнаруживаю лучшие в мире склоны для скалолазания! И внезапно у вас миллион посетителей каждый год, и всем им нужна еда, оборудование и какое-то занятие на те периоды, когда люди устали и на скалу лезть не могут.

– Итак, твоя работа мечты – ездить по этим крошечным городкам, чтобы найти подходящие скалы? Путешествовать по всему миру, но видеть только самые занюханные дыры?

– Ну нет, я бы не стал останавливаться в этих убогих городах, я бы просто облетал местность над ними на самолете, – сказал он, сверяясь с координатами. – Я бы останавливался в тех местах, где есть аэропорты. Ну, знаешь, цивилизация.

– Но на гроши, выколоченные из этих вонючих городков?

Он пожал плечами:

– На чьи-то гроши.

– Мы почти уже на месте, вот те координаты, которые ты мне дал, – сказала Табита. – Скрести пальцы.

В ушах у него застучало.

Самолет дернулся. Корпус затрясло, но не как при турбулентности – более мягко, это была едва уловимая дрожь. Заходил ходуном ноут на коленях у Клэя. Пот хлынул изо всех пор и немедленно застыл на нем ледяной коркой. Голова раскалывалась, сердце бешено заколотилось. На его неопытный взгляд вся приборная панель засверкала миллионом предупреждающих знаков. Красные огоньки замигали чаще. Стрелки на циферблатах заметались.

Нос самолета нырнул вниз.

«Черт, черт!»

Через лобовое стекло на них устремились острые верхушки деревьев, словно сотни стрел, рассекающих воздух. У него перехватило дыхание, кислород вышибло из легких, голова закружилась – самолет находился в свободном падении. Он закрыл глаза и подобрался, ожидая удара.

«Охрененно тупо будет сдохнуть вот так – в двух шагах от цели», – подумал он, и кишки у него в животе от страха завязались в узел. Повис долгий миг пульсирующей тишины, глубокой и давящей все сильнее по мере того, как она наваливалась на его барабанные перепонки. Он поплыл в воздухе. Каждый незакрепленный предмет, подумал он, завис в воздухе на те несколько секунд, которые они неслись навстречу земле.

Но когда он не услышал хруста металла, и сосна не проткнула его насквозь, и птичье гнездо не размазалось по носу самолета, он открыл глаза.

Перед ними было только суровое зимнее небо.

– Все в порядке? – спросил он, с трудом разжав челюсти. – Мы упадем?

– Однако! Нет, – сказала Табита, щелкая переключателями. – Выглядит как скачок напряжения. Надо будет проверить электронику.

– Что случилось? Почему мы клюнули носом?

– Что ты имеешь в виду? – спросила она.

– Нос на мгновение резко пошел вниз, так?

– Не думаю, – ответила она. – Мы попали в небольшую турбулентность, и электроника замигала, но самолет держался довольно ровно. Ты в порядке? Тяжело вроде дышишь.

Клэй выдохнул:

– Да, я в порядке.

– С ноутом все в порядке?

Клэй и позабыл о ноуте, который сжимал одетыми в перчатки руками. Он расслабил руки, медленно, целенаправленно разжав каждое сухожилие и завязавшийся узлом сустав. По экрану продолжали ползти данные, полученные от лазерного эхолокатора под днищем самолета.

– Чёрт, – сказал он. – Похоже на то. По крайней мере связь с лазерным локатором есть, так что, думаю, с ним тоже все в порядке.

– Думаешь, мы что-то нашли? Я заметила под самолетом какую-то скалу.

– Очень надеюсь, что так, – ответил он.

Клэй никак не мог выкинуть из головы этот образ – острые верхушки деревьев летели на него, как тысяча стрел. При каждом взгляде через лобовое стекло у него сердце замирало в груди.

И несколько дней спустя это что-то появилось на снятой лазерным локатором картинке – что-то, слишком хорошее для того, чтобы быть правдой. Это был их седьмой визит в нетронутые цивилизацией уголки Кентукки, и они кое-что нашли. По крайней мере, оно выглядело как кое-что.

«Ты была права», – написал Табите Клэй.

«Успех?»

«Думаю, да».

Картинка создавалась из разноцветных линий; те световые волны, которые вернулись быстрее всех, обозначались красным, а земля – синим. И выглядела она прямо как картинка из учебника: высокая каменная плита, изобилующая трещинами, карманами и выступами. Судя по полученным данным, имеющиеся высоты были идеальными для скалолазания: от шестидесяти до ста пятидесяти футов. У Клэя мурашки побежали по рукам, волоски на них встали дыбом. Дрожащими пальцами он листал сканы. Он больше не будет морозить задницу в полетах наугад над неизведанной глухоманью.

Он нашел свою иголку в этой огромной куче сена.

Правда, до тех пор, пока ему не удастся побывать там самому и оценить все на месте, он толком не сможет сказать, что нашел. Новое ущелье? Или этот камушек потянет разве что на местную достопримечательность? Однако это не помешало Клэю погрузиться в сладкие грезы – заголовки в блогах и журналах, и его лицо на страницах, его слава расходится в альпинистском мирке, как круги по воде. Он представил себе полеты в Испанию, над девственными просторами Южной Африки или Таиланда в поисках карстовых скал; свою диссертацию – она принесет ему не только степень и место за пыльным столом университетского исследователя, но и карьеру путешественника по всему миру. На что еще она могла ему сгодиться? К концу первого года в аспирантуре он понял, что научная карьера не для него.

Клэй не знал, что этим мечтам не суждено сбыться. Не по тем причинам, по которым не сбываются честолюбивые мечты – из-за нехватки ресурсов, связей или денег. Ни один журнал никогда не опубликует статей о его открытии не потому, что оно не покажется чем-то ценным, стоящим денег никому из индустрии, крутящейся вокруг скалолазания. Он не знал, что никто и никогда не ознакомится с его исследованием, кроме его научного руководителя, доктора Берри. Тот попытается изучить сканы с лазерного локатора осенью, пытаясь восстановить поврежденный файл, но попытки не увенчаются успехом. Так что Клэй упивался своим незнанием и будущим, которое хотел создать для себя – будущим, полным славы, богатства и всеми обычными побрякушками, которые к ним прилагаются.

Позже, в кабинете своего научного руководителя, Клэй сравнивал новые снимки с теми, которые он сделал в Мьюир-Вэлли, новые – на левом экране, а давно изученная местность – на правом. Клэй и его научный руководитель часами исследовали их, прерываясь только для посещения лекций.

– Здесь определенно что-то есть, – сказал профессор Берри. – Временами мне кажется, что изображение прям снято под копирку. То, что ты нашел, выглядит почти идентично долине Мьюир. Странно. Ты уверен, что мы смотрим нужные данные?

– Конечно уверен, – ответил Клэй. – Проверьте в свойствах файла.

Профессор Берри щелкнул по левому экрану и открыл их. Файл, как и ожидалось, был создан в этом месяце.

– Это так странно, – сказал профессор. – Посмотри сюда. Даже кажется, что там и лес рядом один и тот же.

И так оно и было. Раздвоенный ствол в нижней части экрана был одинаковым – оба отростка так же наклонены влево; ближе к центру, там, где они начинали расходиться в разные стороны – такая же впадина. Сердце Клэя на секунду перестало биться. Блин. Может быть, он случайно перезаписал данные последних исследований? Неужели он просто смотрит файл, отснятый в долине Мьюир, только переименованный?

Клэй подался к экранам, выискивая хотя бы одно отличие. Его не было. Ему придется опять карабкаться в этот долбаный самолет, опять мерзнуть, как собака. Твою же мать.

Профессор Берри посмотрел на часы.

– Мне нужно идти на занятия, но мы можем еще раз проверить их позже, – сказал он, выходя из кабинета.

Клэй остался. Здесь внезапно стало нечем дышать. Да как такое вообще возможно – чтобы в двух разных местах находились две идентичные скалы? Чем внимательнее он исследовал новый снимок, тем очевиднее становилось, что он – копия старого. Тот же карман в правом верхнем углу, та же асимметричная трещина посередине, та же паутина кустов, опутавшая верхний выступ, та же высота над уровнем моря. Он поместил в закладки оба файла и записал координаты каждого места у себя в журнале – единственное, чем эти изображения, судя по всему, и отличались друг от друга. Он отказался от игры «найди различия» и стал добавлять в закладки другие интересные места из пока еще неисследованной местности. Чем дольше он листал цифровую карту, тем больше закладок он делал, доведя их количество до бессмысленно большого; к моменту возвращения научного руководителя их стало по меньшей мере семьдесят.

– Здесь много хорошего, – сказал Клэй.

– Что ты нашел?

– Здесь есть скалы, имеющие множество схожих черт с теми, которые мы изучали. Я хотел бы начать планировать полевую экспедицию. Отправиться туда в реале.

– Не мог бы ты открыть то место, которое мы рассматривали ранее? – сказал профессор Берри. – То, которое казалось точной копией Мьюир?

Скан Мьюир все еще был открыт. Клэй снова щелкнул по левому экрану в поисках первой закладки, которую он сделал. Но раздвоенный ствол исчез. Вместо карманов известняковую глыбу покрывала сеть трещин и сколов, как будто ее лупили кувалдой. Ничего не росло на земле вокруг.

– Хм, – сказал он.

– Мы смотрели именно этот снимок? – спросил профессор Берри.

Координаты это подтвердили.

– Должно быть, непонятный сбой какой-то, – хмыкнул Клэй.

– Наверное, да, – сказал научный руководитель. – Ох уж эти старые университетские компьютеры.

– Существует ли вероятность, что я могу начать полевые работы?

– Мне нужно еще некоторое время на ознакомление с файлами, но я думаю, что ты сможешь приступить уже в следующем месяце.

Клэй не мог поверить, что его идеи послужат толчком для отправки полевой экспедиции, а не закончатся просто кучей бесполезных карт и данных, которые кто-нибудь когда-нибудь сможет использовать при расчетах. Он нашел не что-нибудь, а сверкающий, мать его, бриллиант, который даже не нуждался в огранке, а просто прятался до поры до времени.

По экрану прошла рябь. Очередной сбой, решил Клэй, очередная ошибка старого университетского компьютера – тот же самый снимок, который уже доставил им столько хлопот, на мгновение опять изменился. Теперь склон выглядел осыпавшимся.

Сильвию, подругу и однокурсницу, Клэй взял себе в ассистенты – писать отчеты. Они были знакомы еще со студенческой скамьи. Ее интересы лежали больше в области ботаники; она изучала, как географическое положение местности и изменение климата влияют на эндемичную флору. Она с готовностью приняла его приглашение – при условии, что будет указана в качестве соавтора в любых публикациях по итогам экспедиции.

Ему нужен был профессиональный альпинист. Клэй набирал, удалял и снова набирал сообщение на крошечном экране телефона. Это послание должно было попасть в цель: ему была нужна именно она, Дилан Прескотт, профессиональная альпинистка, только что подписавшая контракт с крупным производителем снаряжения для скалолазания, а также блогер с пятьюдесятью тысячами подписчиков. Он знал ее еще с тех пор, когда карабкался по скалам сам, и они до сих пор оставались хорошими знакомыми. Но Клэй никогда не просил ее помочь в чем-то столь важном для него, и был не уверен, что теперь наниматель согласится отпустить Дилан. Может быть, лучше обсудить все по телефону?

«Привет, набери меня, когда будет минутка».

Он отправил сообщение и принялся листать ее фотографии, квадратик за квадратиком – ее тело, скрюченное в три погибели на фоне рыжевато-коричневого гранита. Редкие разноцветные вспышки в ленте – посты со скалодромов. Если ее лицо не скрывал тугой хвост темных волос, решимость – вот что было отчетливо видно на нем. Последний пост сделан неделю назад:

«Рада сообщить, что официально стала спортсменом #Petzl! Я всегда использовала их снаряжение в своих вылазках, и мне не терпится расширить наше партнерство!»

Телефон зазвонил пару часов спустя.

– Привет, – сказал Клэй.

– Привет, в чем дело? – ответила Дилан. – Все в порядке?

– Да. На самом деле, я хотел поговорить с тобой о возможном восхождении. Я нашел новую, неизведанную скалу.

– Потрясающе. Как ты ее нашел?

– В ходе работ над моей диссертацией, – ответил он. – Я изучаю возможности применения лазерной эхолокации. Давай я тебе пару снимков сброшу.

Он слышал в трубке, как пощелкивают клавиши на ноуте Дилан – она просматривала сканы.

– Если ты сейчас свободна, я буду очень рад, если ты присоединишься к нашей экспедиции. Первая поднимешься на эту скалу.

– Это похоже на долину Мьюир, – сказала она. – Где это?

– Чуть южнее. Примерно в часе езды от Лексингтона.

– Божечки, – сказала она. – Мне просто не терпится забраться на этот камень. Когда мы выезжаем? Ну и остальные мелочи.

– Некоторые мелочи я как раз сейчас утрясаю. Например, пытаюсь выяснить, кому принадлежит эта земля, если она вообще кому-то принадлежит, и не будут ли владельцы возражать против нашей экспедиции. Если все будет нормально, думаю, выдвинемся в следующем месяце. Это буду я, Сильвия – еще одна аспирантка, ты, и, я полагаю, твой парень – Люк, верно?

– Он тоже может поехать с нами?

– Думаю, ты захочешь, чтобы тебя кто-то страховал, – сказал Клэй. – Я буду возиться с бумажками, так что не смогу помочь тебе с этим. Я уверен, что в одиночку ты туда не полезешь.

– Надеюсь, ты тогда не будешь возражать и против собаки-спасаки, – сказала она. – Куда Люк, туда и Слэйд.

– Может, он защитит нас от чудовищ, – пошутил Клэй.

– Мне придется спросить моего агента, – сказала она. – Может быть, бренд сможет оплатить эту поездку. Я еще совсем нуб в этих делах. Так странно быть альпинистом на контракте.

– Кстати, поздравляю.

– Она выглядит, я не знаю… – произнесла она. Стук клавиш прекратился. – Как сон, воплотившийся в реальности. Она словно создана для этого. Для нас.

8 марта 2019

10:14

Колени Дилан, зажатые между водительским сиденьем и рюкзаком на полу машины, уже начали ныть. В предвкушении восхождения она вся была как натянутая струна.

– Наши координаты – примерно в трех милях от дороги, – сказал Клэй.

Вот уже полчаса как они двигались на юг от Лексингтона, и он сообщал об этом уже в третий раз с тех пор.

– Мы сможем достаточно быстро вернуться к машине, если будет нужно. Но это именно экспедиция – место дикое, там даже тропинок нет.

– Отправляемся в неведомое, – сказал Люк. – Туда, где никто не услышит наш крик.

Смех наполнил тесный джип. Они запихнули в багажник все, что им могло понадобиться: спальные мешки, палатки, одежду и альпинистское снаряжение, так что гора вещей перекрывала обзор в зеркале заднего вида – в нем отражались в основном синтетические чехлы. Под этой горой побулькивал, как подземный ручей, небольшой походный холодильник. И это все им придется тащить на себе три мили по лесу. Дилан обычно брала с собой гораздо меньше вещей, но сейчас они отправлялись не просто на вылазку выходного дня; она предположила, что для исследований Клэю и Сильвии необходимо специальное оборудование. Клэй определенно вел себя иначе, чем в давно минувшие дни их беззаботных вылазок в Ущелье. Он сгорбился так, что плечи почти касались ушей.

Дилан шебуршила ногами, ее синтетические штаны со скрипом терлись о кожаное сиденье. Она возбужденно предвкушала первый подъем на скалу – и выдался же этот шанс именно ей! Она сможет оставить там свой след. Дать имена маршрутам восхождения. Убедить людей из «Petzl» – они не пожалеют, что взяли ее на контракт, и, может быть, даже сделают ее своей ведущей спортсменкой. Кто еще в наши дни находит новые маршруты на новых скалах? В списке спортсменов, рекламирующих бренд, в которых фирма готова вложиться, она окажется на одном из первых мест. Дилан продолжала вдохновенно мечтать – ей даже не придется каждый день таскаться на работу в офис; представители различных компаний, производящих снаряжение, дерутся за нее.

Получив сообщение от Клэя ни с того ни с сего, она предположила, что он либо женится, либо попал в какую-то ужасную аварию. Прошло уже несколько лет с тех пор, как они зависали вместе, хотя все еще переписывались и общались в сетях. Она и представить себе не могла, что он предоставит ей такую удивительную возможность. Ей повезло, что много лет назад, у подножия скалы в Ущелье они связывались одной веревкой. Тем не менее тихий голос внутри ворчливо шептал, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Может быть, все дело было в напряжении, которое излучал Клэй, – он вцепился в руль так, что костяшки его пальцев стали почти белыми.

Она годами вкалывала, чтобы с ней подписали контракт. Она прошла половину маршрутов 5.13 в ущелье Ред-Ривер и собиралась второй раз сделать 5.14 – ей казалось, что в первом восхождении ей просто повезло, слишком легким и плавным оно было. Она не смогла повторить тот подъем. Но ей хватило. И теперь, когда корпорация подписала с ней контракт, она не хотела их подвести, не после того, как они частично оплатили ее участие в этой экспедиции. Все должно пройти так, как надо. Скала окажется идеальной, и создаст ажиотаж. Может быть, тогда они отправят ее в какое-нибудь изумительное место, позволят ей скататься за полмира, в испанский Альбаррасин или в Вотервол-Бовен, в Южную Африку. Она станет лицом бренда.

В глубине души она опасалась, что и контракт – не более, чем счастливая случайность. Что, если она никогда не пройдет маршрута круче того 5.14? Что, если из этой экспедиции ничего путного не выйдет? Что, если «Petzl» решит расстаться с ней, посчитав этот контракт пустой тратой времени и денег?

Сидя на заднем сиденье, Дилан листала приложение, размышляя, что пора бы сделать официальный анонс экспедиции на своей страничке, и обрывки фраз из возможного анонса проносились у нее в голове. Она уже вешала парочку тизеров – «Скоро появится еще больше интересных новостей, обязательно следите за обновлениями, чекайте мою страничку!» – но сам вброс решила не делать до того, как увидит скалу своими глазами.

Слэйд тоже сидел сзади, между ней и Люком, тяжело дыша, и слюни фонтаном лились у него изо рта. Он положил лапу ей на колени, обдав телефон слюнями, и изображение на экране расплылось.

Дилан и Люк познакомились благодаря этому псу – он, тогда еще совсем щенок, ухитрился высвободиться из шлейки и подбежал к ее столику в пиццерии Мигеля. Он запрыгнул на стол и хотел стащить кусочек ее пепперони.

– Извини, – сказал Люк, оттаскивая Слэйда. – Оу, привет, ты же Дилан, верно? Я на тебя подписан. Ты сделала несколько действительно впечатляющих восхождений!

– Да, – ответила она. На тот момент у нее была всего лишь жалкая тысяча подписчиков, и она едва закончила проходить 5.13.– Милая собачка.

Они обменялись телефонами, выяснили, что оба живут в Луисвилле, в паре миль друг от друга – и с тех пор встречались.

Теперь пес навалился всем своим весом на ее колени, выводя загадочные символы на окне мокрым носом. Он внезапно гавкнул, все четыре пассажира подпрыгнули от резкого звука, и машина заскользила по полосе.

– На что он там лает? – спросил Клэй, выправив машину.

– Не знаю, – ответил Люк. – Наверное, оленя увидел, или что-то такое. Или подумал, что увидел.

– Он лает на все подряд, – сказала Дилан. – Не загоняйся.

Она погладила пса по спине, почесала за ушами, чтобы он замолчал. Но это ни на секунду не поколебало решимость Слэйда. Он продолжал тявкать, перетаптываясь на коленях Дилан. Оставляя синяки на ее когда-то нежных бедрах. Хотелось бы, чтобы Люк выдрессировал его получше.

Люк посадил собаку к себе на колени, и тявканье Слэйда превратилось в тихие «вуф, вуф».

– Все в порядке, приятель. Там ничего нет.

«И никогда не было», – подумала Дилан.

Сильвия, сидевшая впереди, развернула бумажную карту.

– Зачем ты притащила эту древность? – рассмеялся Клэй. – Где ты ее вообще взяла?

– Думаешь, она нам не пригодится? Мама дала ее мне.

Сильвия разворачивала и снова складывала карту, просматривая, не позволяя ей полностью расправиться и загородить приборную панель. До сих пор Сильвия в основном молчала, что-то строчила в блокноте или смотрела в окно.

– У нас тут есть совершенно новый GPS-трекер, который в любой момент сообщит нам наше точное местонахождение, – продолжил Клэй. – Зачем бы нам могла понадобиться эта карта? На ней же вообще ничего, кроме дорог, не отмечено.

Сильвия продолжала складывать свое оригами, переламывая пополам реки и шоссе, и вот наконец в ее руках оказался практически полностью зеленый сегмент карты, через который тянулись слова: «Округ Роккасл».

– Это топографическая карта, – сказала Сильвия. – Но никаких скал тут не отмечено. Сплошной лес.

– Должно быть, здесь просто нет последних обновлений, – сказал Клэй. – Устарела.

– На такие карты «последние обновления» накатывают очень редко, – ответила она. – Только если прокладывают новую дорогу или еще что-то такое. Так что она не может быть устаревшей. Топография меняется не так быстро.

– Ну не знаю, – сказал Клэй.

Он стиснул руль крепче, голос его стал жестким.

– Должно быть, это ошибка.

– Тебе не кажется, что это как-то чудно́? – спросила она, проводя пальцем по залому на карте. – Там стоит огромная скала, но ее никогда не находили, не нанесли на карты и даже ни разу не увидели с дороги?

– Что здесь происходит, по-твоему? – Клэй усилием воли выдавил смешок. – Ты думаешь, лазерный эхолот просто сочинил эту скалу? Или огромный каменный столб взял и выскочил из-под земли? Мы доберемся туда, и найдем просто кучу деревьев?

– Просто интересно, – ответила она.

Дилан стукнула ногой по полу, вибрация прошла и по стоявшему рядом рюкзаку. Для сидящей на переднем сиденье Сильвии это все может быть «просто интересно», но Дилан была нужна эта экспедиция. Ей было нужно, чтобы эта скала существовала. Для Дилан это был не какой-то там зачет в универе, но вопрос жизни и смерти.

Эта поездка могла развеять все ее опасения насчет собственной неполноценности, заткнуть того назойливого нытика в глубине своей души, который использовал каждую минуту затишья, чтобы снова и снова начинать нашептывать: она – пустышка, «Petzl» допустил серьезную ошибку, подписав с ней контракт. Она в жизни не выиграла ни одного соревнования, не сделала ни одного восхождения за пределами ущелья Ред-Ривер. Но если экспедиция пройдет хорошо, Дилан докажет себе и всем остальным, что она – стоящая девчонка. Никто среди них – даже среди мужчин, которые преобладали в альпинистской индустрии, – не смог открыть целую новую скалу. Эта экспедиция была особенной. И Дилан ни в коем случае не могла облажаться.

Мысли так яростно бурлили в голове, что ей хотелось завыть, чтобы выплеснуть напряжение.

Клэй съехал с шоссе, свернув на однополосную дорогу, и Слэйд сделал это за нее.

Едкая вонь табачного дыма ударила в ноздри Дилан, когда они вошли в закусочную, которую заметил Люк, грязную развалюху, вывеска которой вылиняла на солнце. «Давайте последний раз нормально поедим», – предложил Люк. Ее желудок заурчал, едва она представила ее себе – последняя тарелка настоящей еды, не регидратированной, приготовленной на крошечной газовой плитке, и не бесконечные энергетические батончики… Их компания оказалась единственной, кому пришло в голову в тот день пообедать в этом кафе, все четверо устроились за гладким ламинированным столом. Официантка положила меню на столик перед ними – все его странички тоже были заламинированы. Слэйда они заперли в машине, оставив окна чуть приоткрытыми, и теперь он яростно изливал свое недовольство.

– Это твоя собака там? – спросила она.

– Да, простите, – Люк приобнял Дилан. – Он предпочел бы быть здесь, тоже пообедать горяченьким.

Дилан просматривала меню – размытые фотографии стопок блинов, картинки с гамбургерами под липким пластиком.

– Вы, ребята, приехали на каяках по Роккасл покататься? – спросила официантка, по-видимому, собрав воедино их незнакомые лица, походные ботинки с высокой шнуровкой, забавные нашивки на куртках. – Не рановато ли?

– Мы приехали провести некоторые исследования в районе трассы 490,– ответил Клэй.

Официантка замолчала, ее ручка и блокнот застыли в воздухе, как подзависший видеоролик.

– О, значит, вы зашли к нам поесть в последний раз, – сказала она.

Люк рассмеялся:

– Я так и сказал!

– В какой части трассы 490?

– Всего в нескольких милях отсюда, – сказал Клэй. – Чуть на юг, прямо у реки, но на другом берегу. А что?

– Почему вы решили отправиться именно туда? Там одни елки да оленями насрано. Лучше двинуть по одной из тех троп, что ведут дальше на север.

– Мы – студенты Университета Кентукки, изучаем топографию, – сказала Сильвия.

– Многие, кто уходит в лес на той стороне дороги, не возвращаются, – ответила официантка и принялась чиркать в своем блокноте кончиком карандаша – словно бы вычеркивала их имена из некоего списка. От этого звука Дилан вздрогнула. – Ну а кто все-таки выходит, становятся действительно странненькими. Не хотят рассказывать, что там с ними было, или же рассказывают, что видели всякое сверхъестественное дерьмо. Дерьмовых призраков.

– Что вы имеете в виду? – спросила Дилан.

– Ну, все наверное слышали такие истории, – ответила официантка. – Мой дядя рассказывал, что, когда он учился в средней школе в восьмидесятых, некоторые дети из классов постарше ушли в лес, ну, после уроков и никогда уже не вышли. Потом шериф их нашел – все они покончили с собой.

Все четверо внезапно почувствовали себя мишенями в тире. Они уставились друг на друга, ладони каждого вспотели, размягчая пятна древнего кетчупа на меню. В кафе могла бы воцариться тяжелая тишина, если бы не непрерывно доносившийся с парковки лай Слэйда и ворчание кофеварки. Она побулькивала, из подтекающего клапана капала вода, из недр ее вырывался затхлый запах, окутывая стойку ядовитым облаком.

– Так что будете заказывать?

Двери джипа со щелчком захлопнулись.

– Ну, – сказал Клэй, – это было… странненько.

Вся группа разразилась нервным смехом.

– Божечки, эта официантка была такой странненькой, – сказала Дилан. – Ей, должно быть, скучно до безумия. Наплела всякой ерунды, лишь бы время занять. Она, наверное, просто вчера вечером посмотрела какой-нибудь ужастик.

– Что? Ты не веришь, что леса округа Роккасл кишат призраками? – Люк шутливо погрозил ей пальцем.

– А вот насчет деревьев и оленьего дерьма, – произнес Клэй. – Она была, скорее всего, права, ну, она говорила об этом вначале.

Он завел машину и выехал с парковки при кафе на главную дорогу.

– Я имею в виду, не поймите меня неправильно, – продолжил он, – олени могут достать кого угодно.

– Хорошо, что у нас есть Слэйд, чтобы отпугнуть их, – ответил Люк.

– Этот пес погавкает на них, а при первых признаках опасности убежит, – рассмеялась Дилан. – Он убегает от белок, если они ведут себя агрессивно, не так ли, приятель?

Клэй, сидевший впереди, воспользовался остановкой на светофоре, чтобы вбить координаты в свой мобильник. Холодный женский голос навигатора сказал ему дальше повернуть налево.

– Погоди-ка, – сказала Сильвия.

Экран ее телефон засиял белым. Дилан увидела с заднего сиденья обрывок заголовка: «Местный охотник».

– Тут действительно пропадают люди. Некоторые – совсем недавно.

– Люди постоянно пропадают, – срывающимся голосом ответил Клэй и стал въезжать в поворот.

– Население округа Роккасл составляет всего семнадцать тысяч человек, – сказала Сильвия. – Гугл выдает слишком много отчетов о пропажах на такое небольшое количество жителей. Только в Ливингстоне за последние два года пропали без вести по меньшей мере пятеро местных. Охотники, ушедшие за оленями, в основном.

В животе у Дилан забурлило, она ощутила горечь во рту – ох уж эта жирная еда! Она попыталась рассуждать разумно. У них есть GPS-трекер и телефоны, а охотники, скорее всего, просто заблудились, не смогли найти дорогу и умерли от голода. Нет в этом лесу никаких призраков, не прячутся в нем поклонники какого-нибудь безумного культа смерти. Вот же глупая.

– Может быть, они просто ушли, – сказал Клэй. – Может быть, они просто устали от этого города с его единственным рестораном и с его единственной жуткой официанткой.

Именно в этот момент они снова промчались мимо ресторана. Клэй затормозил, колеса джипа завизжали по асфальту, а Слэйд врезался в спинку сиденья Сильвии. Только что упомянутая жуткая официантка стояла с сигаретой в руке, прислонившись к стене здания, и ухмылялась им «уже-вернулись?» улыбочкой.

– Заблудились, что ли? – крикнула она. – Решили не лезть в этот треклятый лес?

– Что за херня? – Клэй уставился в свой телефон, проигнорировав официантку. – Я следовал указаниям. Один раз повернул налево, и один – направо. Так как же мы вернулись туда, откуда начали?

Смех Сильвии, почти такой же резкий, как яростный лай Слэйда тогда, на шоссе, вспорол воздух в машине – самый громкий звук, который она издала с тех пор, как Дилан познакомилась с ней несколько часов назад.

– Вот тебе и твои драгоценные технологии, – сказала она, хлопнув Клэя по руке.

– Ошибка пользователя, – проворчал Клэй.

На этот раз голос GPS привел их к месту назначения, зарослям у шоссе 490, неотличимым от остальной части леса. Дилан по-прежнему не видела никакой скалы – разве та не должна была возвышаться над деревьями?

Клэй повел джип сквозь лес, иногда бампер терся о стволы, но как-то Клэю всякий раз удавалось найти достаточно места между густо стоящими деревьями, чтобы проскочить дальше, пока, наконец, он не отъехал с дороги ровно настолько, чтобы скрыть машину от воров или подростков, одуревших от скуки.

– Припарковался ты зачетно, но сможем ли мы выбраться? – спросила Дилан, сама не зная, имела ли она в виду «вернуться на дорогу» или «выйти из машины». Вплотную к окну с ее стороны торчал древесный ствол.

– Это проблема на потом, – сказал Клэй, выпрыгивая из машины.

Дверь со стороны Дилан хрястнула о дерево, в получившуюся щель едва-едва можно было проскользнуть. Дверь Люка, сидевшего справа от нее, открылась свободно. Слэйд выскочил из машины и залаял.

Клэй и Сильвия начали разгружать кучу запасов из багажника, разрушая хлопково-полиэстеровую гору. Все это им предстояло нести через лес. Дилан закинула рюкзак на спину и застегнула грудную стяжку. Она взяла у Люка поводок, и тот тут же натянулся – Слэйд бросился вперед, заставив Дилан пошатнуться и чуть не сбив ее с ног.

– Что это со Слэйдом? – спросила Сильвия.

– Он, наверное, просто учуял запах того самого оленьего дерьма, – сказала Дилан, притягивая пса назад. Иногда ей хотелось, чтобы они не таскали с собой Слэйда повсюду. Она и так нервничала, а тут еще надо было приглядывать за псом и успокаивать Люка. Воздух был насыщен статикой, от которой у нее мурашки по коже побежали.

И вот, навьюченные, как лошади (тяжелый рюкзак Дилан был забит металлическими карабинами и веревками), они начали свою экспедицию. Люку пришлось практически тащить за собой хнычущего Слэйда. Сильвия вышагивала впереди. Она несла мини-холодильник с пивом, а Клэй возился со своей GPS-приблудой, красной пластиковой штуковиной с огромными кнопками и маленьким экраном, похожей на доисторическую Нокию. Он вбил туда длинный набор цифр, и чудо-навигатор должен был теперь привести их прямо к скале.

Дилан глянула вперед. И снова задалась вопросом – разве они не должны уже видеть скалу? Разве та не должна возвышаться над ними, бросаться в глаза сквозь еще не покрывшиеся листвой ветви? Может быть, Сильвия права – здесь ничего и нет. Возможно, они все здесь благодаря какому-то машинному глюку, Клэй слишком верит в свою технику, чтобы заметить, когда та начинает бредить. Дилан жестоко разочарует корпорацию еще до того, как их сотрудничество толком начнется.

Или, может быть, Клэй заманивает их в лес, чтобы убить. Много лет назад, когда они встречались, он все время пытался заставить ее посмотреть какой-нибудь ужастик, а сейчас, во время поездки, он казался завязанным в узел, как гремучая змея. Дилан на миг представила себе, как Клэй с мачете в руках гоняется за ними по всему лесу, и хмыкнула. Насколько она его знала – он запнется о первый же корень и не успеет нанести ни одного удара.

Но возвращаться было уже поздно. И вместе с остальными она двинулась вглубь леса, пробираясь между кустами и зарослями крапивы.

На ближайшем дереве каким-то чудом все еще держалась табличка «Вход воспрещен» – ржавая, почти поглощенная наплывами коры. Привет от застройщиков, которые застолбили эту землю, но давно покинули ее.

Не так уж много оставалось знаку до момента, когда наросты коры поглотят его полностью.

1700-е годы

Этого места нужно было избегать, и они это знали.

Чероки и шони знали его повадки.

На этой земле выживали лишь те растения, что жадно впитывали ее яды, растения, которые не предназначались в пищу. Дерзко торчали кроваво-красные стебли черной бузины, с сочных плодов которой свисали капли росы. На берегу ручья – невесть каким ветром занесенная сюда манцинела, подозрительные, манящие желтые плоды усыпали ветви – только коснись листьев, и покроешься волдырями, а сок такой густой, что и ослепнуть недолго. Лаконос, змеиный корень, дурман колючий. Белые глазки-бусинки волчьей ягоды. Пестрая сборная солянка из самых красивых цветов и сочных плодов, которые, как знали и шони, и чероки, вызывают видения, заставляют бешено колотиться сердце, от которых сначала урчит в желудке, а потом начинается рвота.

Все это – перед смертью.

Любое другое растение здесь чахло, семена никогда не достигали размеров больше чем пары дюймов, а затем гнили или превращались в хрупкую желтую шелуху. Помидоры здесь росли; но зеленые плоды чернели прямо на кусте, мякоть ссыхалась и превращалась в сморщенный бурдюк с кровью.

Это место никогда не являлось взору одинаковым дважды, но оно не могло полностью спрятаться от тех, кто знал, на что смотреть: заросли ядовитого плюща обвивают ядовитый дуб; солнечный свет начинает мерцать; покой, тоска, нежелание двигаться охватывало любого находившегося здесь – и яростный, ненасытный голод, который можно было утолить только росшими там ягодами и плодами.

Когда этот клочок земли был голоден, он начинал сиять еще сильнее.

Знание передавалось из уст в уста: «Не ступайте на эту землю».

Но если мимо проезжал отряд колонистов – эти их лошади, вечно навьюченные предметами обихода и мешками с мукой, – двигался по тропе, проложенной Дэниелом Буном, если группа этих усталых, болезненных людей направлялась прямо к этой окаянной земле, то им радушно дозволялось это сделать.

8 марта 2019

14:15

Люк потянул поводок Слэйда, и шлейка впилась в шерсть тигровой расцветки. Когти пса оставляли борозды в грязи, лисьи уши – настороженно подняты. Австралийская овчарка уставилась на деревья, шерсть вдоль позвоночника предостерегающе вздыбилась, как ирокез панка. Его рычание, низкое и протяжное, эхом отразилось от деревьев. Слэйд застыл на месте, словно внезапно передумав двигаться вообще.

– Что там, Слэйд? – спросил Люк.

Он присел, чтобы его глаза оказались на том же уровне, что и глаза Слэйда, а его собственные напряженные, сжатые челюсти – рядом с пастью пса. Он посмотрел вперед с той же точки обзора, что и Слэйд, но не увидел ничего, что могло бы напугать того или пробудить охотничьи инстинкты, которые за все время их поездок в Ущелье не просыпались ни разу: ни диких птиц, отрывающих куски падали, ни полусломанной ветки дерева, которая раскачивалась бы, напоминая размахивающую руку, ни лисы или койота, готовых выйти на поединок с псом и уже облизывающихся в предвкушении.

Люк закусил губу. Не заболел ли Слэйд?

– Что ты видишь, приятель? – Дилан тоже присела на корточки и глянула в том же направлении. Взъерошила шерсть пса.

– Как ты думаешь, с ним все в порядке?

– Да, он, наверное, увидел оленя, мелькнувшего в глубине леса, или просто ошеломлен всеми этими запахами, – ответила Дилан. – Или, может быть, ему просто нужно отдохнуть. Мы идем уже около часа. Ты слишком за него переживаешь.

Наверное, так оно и есть, подумал Люк, но Дилан не понимала главного. Слэйд был его первой собакой, первым живым существом – кроме него самого – за которое он когда-либо отвечал. Щенком он подхватил парвовирус, и быстро выздоровел, но после той недели, проведенной в больнице, Люк вскидывался, стоило Слэйду повести себя не так, как обычно, сблевать или кашлянуть. Он лихорадочно гуглил подходящие симптомы в телефоне, а Дилан, сидя рядом и не отвлекаясь от книги, ворчала: «Иногда собаки просто блюют».

Группа присела передохнуть на покрытом мхом бревне, трава доходила им до щиколоток. Перед тем, как разбить лагерь, надо будет проверить окрестности на предмет клещей – последнее, чего хотел Люк, так это чтобы Слэйд подхватил какую-нибудь болезнь из тех, что они переносят, и чтобы мелкий пакостник зарылся под его длинный, щетинистый мех, и раздулся там в пять раз. Дилан достала маленькую миску, налила в нее воды, и подозвала Слэйда, чтобы он попил.

Люк расстегнул куртку. Когда он только вышел из джипа, холод принялся покусывать его, но теперь, после решительного броска с сорока фунтами на спине, пот стекал по сгибам суставов и с головы. Чем ниже по шее тот скатывался, тем холоднее становился. Язык его, сухой и горький, бесцельно перекатывался во рту. Люк отхлебнул воды из бутылки Дилан.

Слэйд, теперь уже напоенный, снова натянул поводок и залаял в лес на какого-то невидимого монстра.

– Со Слэйдом все в порядке? – спросил Клэй.

– Он как будто что-то видит, но я не знаю, что именно, – сказал Люк.

Он дернул за поводок, пытаясь оттащить Слэйда обратно к миске с водой. Помахал рукой перед глазами пса. Но тот позволил своему носу отвлечь его от серьезной опасности вдалеке только тогда, когда Дилан отломила ему маленький кусочек энергетического батончика с арахисовым маслом.

Слэйд никогда не вел себя так нервно. Внутренний голос кричал Люку, что он должен принять поведение пса всерьез, вернуться к машине и обратно в Луисвилл и, возможно, даже заглянуть к ветеринару. Он выдохнул. Люк всегда был склонен преувеличивать, когда дело касалось Слэйда – того, скорее всего, взбудоражило обилие запахов, как и сказала Дилан. Раньше они всегда путешествовали по проторенным маршрутам, а здесь все запахи были, скорее всего, гораздо сильнее.

Привал закончился. Люк двинулся за Клэем, тот не отрывался от своего ручного GPS-навигатора. Никаких троп на карте нанесено не было; группа была просто медленно приближающейся к скале точкой на экране.

Шаг за шагом они углублялись в глушь леса. Земля под ногами была неровной, вся в извилистых корнях, терновнике и колючих лианах. Они пошатывались под тяжестью огромных рюкзаков и внимательно выбирали место, куда поставить ногу, словно бы под каждым листом прятался медвежий капкан.

Однако быстро выяснилось, что они не были первыми, кто блуждал конкретно в этих дебрях – по крайней мере, в этом официантка была права. Люди, побывавшие в лесу до них, внесли свою лепту в органику, гниющую на лесной подстилке: банки «Будвайзера» с ржавыми краями; футболка, утонувшая в грязи и ветках, волокна, некогда белые, испачкались навсегда; желтые, вощеные обертки гамбургеров; рукоять топора, вся в трещинах и сколах.

Эти следы, оставленные родом человеческим, несколько взбодрили Люка, крохотные напоминания, что они были не единственными, кто ушел в лес, где не было ни единой тропинки, по которой можно было бы вернуться, что люди здесь десятилетиями жили бок о бок с дикой природой.

– Не так уж далеко мы отошли от проторенных троп, судя по всему, – сказала Дилан, ткнув ботинком гниющую футболку.

Слэйд – поводок так и натянут, как струна, костяшки пальцев Люка, удерживающие его, побелели – обнюхал ткань, после чего отскочил назад и зарычал. У Люка все провалилось внутри. Ему захотелось развернуться и уйти – вернуться в их захламленную квартиру, позвонить боссу и отозвать заявление на увольнение (он не мог указать срок окончания экспедиции, и это было слишком неудобно для фирмы, чтобы сохранять за ним рабочее место). Они сказали, что, вернувшись, он может попробовать снова устроиться на эту же должность, но он знал, что они не станут придерживать место специально для него. И понимал, как много значила для Дилан эта экспедиция. Не хотел быть тем, кто ее сорвет. И из-за чего – из-за того, что Слэйд зарычал на гниющую футболку? Разумеется, Дилан должна разведать эту скалу, оно будет того стоить. Он не мог отнять у нее эту возможность.

– Полагаю, они не знали, какие сокровища таят в себе эти леса, – протяжно, низко, подражая мультяшным персонажам, произнес Клэй. – Я надеюсь, мы найдем золото в этих холмах и в этой скале.

– Клэй, как далеко мы продвинулись? – спросила Сильвия, вытянув шею и оглядываясь на него.

– Около полумили, если верить GPS, – ответил он, сжимая устройство в ладонях. – Ох, да что за фигня? Эта штука совершенно новая, и у нее экран сейчас моргнул. Когда доберемся до места, нужно будет заменить батареи.

– Разве мы не должны слышать шум дороги? – спросила Сильвия.

Люк вытянул шею, как олень, услышавший треск ветки под ногой охотника. Она была права. Не шумели грузовики, проезжающие по дороге, не доносилось вообще ни единого звука: ни свиста ветра, ни щебета ранних весенних пташек. Вокруг стояла мертвая, глухая тишина. У него мурашки побежали по рукам, внезапная судорога прошла по всему телу. Как он до сих пор не заметил этого? Внезапно поведение Слэйда перестало казаться Люку таким уж странным.

– Может быть, сейчас там никто не едет, – сказал Клэй.

– Да эта дорога всегда забита, – ответила Сильвия. Колючее растение вцепилось ей в штанину и умоляюще, как дитя, потянуло. Она разжала его крошечный кулачок. – За сколькими грузовиками нам пришлось плестись после того, как мы съехали с автострады? Сколько их проехало мимо, пока мы разгружали машину?

Они двинулись дальше, теперь слишком отчетливо понимая, что единственные звуки, которые они слышат – те, которые издают сами: хруст сухих листьев под ногами, низкое и постоянное сопение Слэйда, их тяжелое, усталое дыхание.

– Тебе не кажется, что это странно? – спросила она. – Мы как будто находимся в звуконепроницаемом пузыре.

– Ну не знаю, – ответил Клэй, запнувшись о поваленный ствол и едва удержавшись на ногах. – В лесу всегда тихо. Может, посреди трассы заглох грузовик, и теперь все двинулись в объезд. Может, животные еще не вернулись сюда, или еще не вышли из спячки. Может, всех оленей передавили грузовики или застрелили охотники, которым здесь больше нечем заняться.

– Или, может, их отпугнули призраки из рассказов дяди той официантки! – вмешалась Дилан, погрозив пальцем. Сильвия закатила глаза, а Клэй рассмеялся.

Люк тихо застонал, когда Дилан достала телефон. Он взял себя в руки, как всегда, когда она напяливала на себя свою фальшивую, преувеличенно жизнерадостную блогерскую личину.

– Привет, ребята, – сказала Дилан, держа телефон на вытянутой руке, и на экране была видна она, а позади нее – Люк. Он отошел в сторону, насколько мог, чтобы выйти из зоны охвата камеры. Он ненавидел сниматься и восхищался Дилан за то, что она могла мгновенно войти в образ, не отпрянуть от объектива, но в то же время голос в ее роликах резал ему уши, напоминая скрип мела по доске.

– Мы сейчас направляемся в леса Кентукки, чтобы найти новое место для скалолазания. Не могу точно сказать, где мы находимся, но это немного южнее Лексингтона. Мы пробудем здесь несколько недель, чтобы обследовать местность, и я смогу проложить несколько маршрутов. Не каждому удается первым оказаться на склоне новой скалы! Я так взволнована своей первой экспедицией в качестве представителя «Petzl»! Я обязательно буду держать вас в курсе всего, что мы тут найдем и чем будем заниматься, если, конечно, телефон будет ловить.

Слэйд уткнулся мордой в грязь и принялся копать. Он залаял. Люк потянул его за поводок, пытаясь оттащить от того, что его там так привлекло.

– Слэйд тоже с нами, и он очень взволнован всеми этими запахами, – продолжала она, в паузах хватая ртом воздух. – Это место совершенно не освоено людьми, поэтому здесь нет даже тропы – я не знаю, можно ли так сказать, мы просто ломимся через кусты. Наш верный гид Клэй, мой старый друг, ведет нас по координатам в GPS. По крайней мере, если кто-то еще поднимался на эту скалу, то никому не рассказал об этом!

Они все сильнее углублялись в лес. Все стволы вокруг стали казаться Люку одинаковыми, как повторяющийся узор, но они следовали за Клэем и его гаджетом, полностью веря в GPS-машину. Даже Слэйд больше не натягивал поводок, шел спокойно, не дергаясь и не пытаясь убежать в сторону, чтобы что-то там понюхать. Что же послужило причиной такой смены поведения?

Люк опустил взгляд. Во рту у Слэйда была огромная кость. Он бежал, зажав ее в зубах, и слюни капали в грязь.

– Боже мой, – сказал Люк, прикрывая рот рукой.

Слэйд двигался резво, и кость, гладкая и выцветшая, на ходу подпрыгивала у него в пасти. Длиной она была с человеческую берцовую, и Люку показалось, что он даже разглядел головку кости, стертую, но все же заметную, которой она соединялась с коленом. В желудке у него все перевернулось, к горлу подступила горечь.

– Фу, – сказала Дилан, обернувшись. – Охренеть, в какой дыре он это нашел?

– Не знаю, – сказал Люк, сглатывая горечь. – Слэйд, брось.

В ответ на эту забавную просьбу Слэйд сначала вздернул, а затем опустил голову. Пес сделал вид, что не слышит. Крепче сжал зубы, кость заскрипела.

– Это, наверное, просто оленья нога или что-то в этом роде, – сказал Клэй.

– Она выглядит слишком большой, чтобы принадлежать оленю, – ответил Люк.

– А ты что думаешь?

– Я полагаю, что она похожа на большеберцовую кость. Сильвия говорила же, что здесь пропадает много людей?

– Что за чушь, – возразила Дилан. – Слэйд все это время был на коротком поводке. Если бы он наткнулся на целый скелет, мы бы это заметили. Скорее всего, это просто кость какого-то животного.

– Я не хочу, чтобы он заболел, – сказал Люк. – Кто знает, сколько лет этой кости и какие на ней живут бактерии или паразиты.

Люк приказал псу бросить кость, и того снова поразила избирательная глухота. Пока происходил этот поединок двух воль, Дилан со вздохом вытащила из кармана нож – подарок от Люка, она брала его с собой в каждую поездку – и отрезала кусок клейкой ленты от рулона, висевшего на ее рюкзаке. Не желая прикасаться к находке голыми руками, она обернула ее вокруг конца кости и потянула. Челюсти Слэйда не шелохнулись, он продолжал держать добычу мертвой хваткой.

– Слэйд, – сказала она, глядя ему прямо в глаза. – Давай, приятель. Нельзя. Отдай.

Она пошевелила костью у него в пасти, стуча ею по зубам. В такт стуку содрогался и желудок Люка, грозя вывернуть содержимое наружу. Но Дилан не отступала, и в конце концов скользкая от слюны кость выскользнула из зубов Слэйда. Он щелкнул челюстями, пытаясь схватить ее снова. Дилан метнула ее в лес, как бумеранг. Слэйд бросился за ней, до предела натянув поводок. И завыл вслед улетевшей добыче, как будто мог призвать ее обратно.

– Пойдем, – нетерпеливо сказал Клэй. – Мы скоро доберемся до скалы.

– Круто, – ответила Дилан. – Мне не терпится забраться на склон.

– Как ты думаешь, сколько нам еще идти? – спросил Люк.

Они шли уже часа три, все глубже забираясь в чрево леса. Солнце ранней весны еще не набралось сил, чтобы взбираться на небо высоко, как летом; оно уже начало садиться. Свет сделался из желтого оранжевым. Скоро стемнеет.

– Хм, – сказал Клэй, снова пошлепал по зажатому в ладонях устройству, – еще минут тридцать, может быть.

Они ускорили шаг. В рюкзак Люка, по ощущениям, словно кирпичей набили. Слэйд держался рядом с хозяином.

Люк бросил последний взгляд на кость, которую забросили в кусты, и теперь она сверкала белизной на фоне мокрых листьев, как маяк на тусклой лесной подстилке.

– Так странно, – пробормотал он.

8 марта 2019

16:55

Лес оставался лишенным всяких звуков.

Эта тишина заставляла вздыбиться волосы на шее Сильвии, и ее собственное тяжелое дыхание громко звучало в ушах, когда Люк не шутил, или когда она, Дилан и Клэй не обсуждали восхождение и предстоящие исследования. Она еще не до конца разобралась в терминах, но после того, как Клэй пригласил ее в поездку, глубоко погрузилась в тему, смотрела соревнования по скалолазанию в Интернете и читала все, что смогла найти об этом виде спорта. Всякий раз, когда в разговоре наступало затишье, тишина давила на ее барабанные перепонки.

Может, она уделяла этому слишком много внимания, так сильно напрягала уши во время возникавших в беседе пауз, что не замечала тихих отзвуков: стука ветвей друг об друга, потревоженных легким ветерком, топота копыт по проложенным оленями тропам вдалеке. Слэйд нашел кость, так что, очевидно, какие-то животные здесь жили и умирали. Сильвия перестала настороженно прислушиваться и начала более внимательно смотреть по сторонам. Глубоко вздохнула и сосредоточилась на растениях вокруг себя.

Привело это, однако, лишь к тому, что она заметила еще одну странность этого места. Один и тот же небольшой набор растений повторялся снова и снова – либо они проходили одно и то же место. Картинка, казалось, повторялась каждые несколько ярдов. Слева, у подножия ствола, прямо между двумя расщепленными корнями на ложе изо мха, маленький гриб с белой шляпкой, то ли дождевик, то ли бледная поганка – ей нужно было осмотреть его поближе, чтобы сказать точно. Из дерева справа торчал узловатый сук, похожий на ручку двери, и примерно на такой же высоте. Соседнее же было увито лианами, они обматывались вокруг него одинаковыми петлями, с совершенно идентичными зубчатыми листьями.

За ними она раз за разом видела густо оплетенный ядовитым плющом дуб и белые верхушки болиголова. Еще дальше за деревьями каждый раз оказывалась россыпь ярких, темных ягод – белладонна? – и пурпурные цветы наперстянки.

– Ребята, будьте осторожны, – сказала она. – Я вижу ядовитый плющ, так что мы захотим переодеться, когда доберемся до места, и внимательно смотрите, чего вы касаетесь. И нам придется хорошенько вымыть лапы и морду Слэйда с очистителем, чтобы удалить ядовитые масла. Следите за тем, чтобы он не ел здесь никаких растений. Я вижу и другие ядовитые штуки – странно, что они растут тут все рядом, вместе. Сколько еще нам идти?

– Еще несколько минут, – ответил Клэй. – Тебе нужна передышка? Мы действительно почти на месте.

– Вам не кажется, что мы все время проходим через одно и то же место? Я вижу одни и те же приметные растения.

– GPS работает – батарея немного подсела, но работает, – сказал Клэй.

– В лесу все выглядит одинаково, – заметила Дилан. – Особенно, когда нет тропы.

– Это правда, – признала Сильвия.

Пот стекал у нее по спине, рубашка уже почти вся им пропиталась. Лямки рюкзака врезались в ключицы так сильно, что она боялась, что они вот-вот лопнут под весом.

– Я сейчас вернусь, – сказала она.

Если ей придется еще раз пройти мимо этого куста черной бузины, она может не устоять перед искушением отломить с него ветку и рассмотреть ее как следует.

Она сняла рюкзак, положила его в грязь, плечи уже болели, на каждом расцветало по синяку. Хотя они были знакомы с Клэем еще со времен студенчества, в поход вместе с ним она отправилась впервые. Сильвия никогда не участвовала в его альпинистских экскурсах, предпочитая отправиться в ботанический сад или перехватить между занятиями кусок-другой пиццы. Но когда Клэй попросил ее присоединиться к нему, помочь с документацией всего, что они найдут, и согласился указать ее соавтором в любых возможных публикациях по итогам экспедиции, она ухватилась за эту возможность. Она хотела посвятить свою диссертацию тому, как геологические особенности места влияют на жизнь растений в нем, так что этой экспедицией можно было убить двух зайцев. Сильвия думала, что находится в хорошей физической форме, но остальные участники – все с большим опытом походов и скалолазания – определенно обладали большей выносливостью, чем она.

Она поплелась прочь от группы вниз по склону к деревьям, по прямой линии, чтобы на обратном пути не угодить в неловкую ситуацию и ей не пришлось изображать из себя Марко Поло. Сильвия целеустремленно шла вперед, избегая вьющихся лиан ядовитого плюща. Когда рюкзак превратился в маленькое фиолетовое пятно на фоне окружающего пейзажа, она присела на корточки, источник забил прежде, чем она успела полностью снять штаны.

– Дерьмо, – сказала она, пытаясь направить его в верное русло.

Что-то хрустнуло у нее за спиной. От внезапного звука она напряглась всем телом. Ветка треснула, как выстрел в тишине. Кто-то из ребят пошел за ней, что ли?

– Ребята, я в порядке, – воскликнула она. – Вам не нужно идти за мной.

Продолжая мочиться, она оглянулась через плечо. Вдалеке виднелись только бесконечно повторяющиеся стволы – зеркало, в котором отражается другое зеркало. Ребята ждали ее на вершине холма, ярко-фиолетовый маяк – рюкзак виднелся там же. Вспышка странного смеха прокатилась по лесу. Наверное, очередная шутка Люка. Надо думать, эта получилась по-настоящему смешной.

И снова этот звук. Треск листьев. На этот раз – перед ней, вне всяких сомнений. Но ничто и никто не пересекало это пространство. Вокруг нее собрались сплошь ядовитые растения – жгучая крапива, да волчья ягода пялилась на нее своими белыми кукольными глазами-бусинками. Сильвия присмотрелась к месту, откуда исходил звук, и заметила как там что-то поблескивает – не опавшие листья, не палки, не грязь, и даже не жук. Что-то гладкое и глянцевое.

Ноготь на ноге.

Этот вид заставил ее струю иссякнуть. Как была, на корточках, переваливаясь, как хитрый краб, она подошла поближе. Ее взгляду предстало гладкое ногтевое ложе: желтое, не розовое, но все еще составляющее одно целое с зеленовато-фиолетовым пальцем, остальная часть стопы скрыта в суглинке. В складки кожи набилась грязь. У Сильвии перехватило дыхание.

Она протянула руку, чтобы сдвинуть листья в сторону. Слишком подалась вперед и чуть не упала головой прямо в эту ужасную штуку, попой кверху, со штанами, спущенными до лодыжек, но успела уткнуться коленями в землю. В последний момент отвернулась, уперевшись рукой во что-то очень влажное – гнилую плоть, Сильвия была уверена в этом. Жирная курица из закусочной начала подниматься обратно по пищеводу. Что-то склизкое обвило ее пальцы, и она сглотнула, чтобы не сблевать.

Она глубоко вдохнула, ощутив затхлый запах влажных листьев и грязи. В конце концов ей придется посмотреть – не могла же она вечно сидеть на корточках, засунув руку в труп по самое запястье. Когда она наконец повернула голову, ноги там уже не было.

Ее рука провалилась в обычную грязь, а не в мягкую, как пудинг, плоть. Она снова заметила то самое неуместное здесь поблескивание. То, что она приняла за палец ноги, оказалось на самом деле россыпью забавных грибов. Они назывались «пальцы мертвеца», и выглядели как тонкие длинные фиолетовые грибы с маленькими, похожими на ноготь, шляпками.

Она тихо рассмеялась, напряжение отпустило ее, Сильвия встала и натянула штаны.

Как могла она, самопровозглашенный эксперт по ботанике, принять их за ногу? Как ее разум смог создать такой реалистичный образ – пожелтевшее, потрескавшееся ногтевое ложе, покрытая грязью кожа? Она уставилась на гриб, подойдя ближе, как будто нога могла внезапно появиться вновь, и пожалела, что не взяла с собой мобильник – до этого «пальцы мертвеца» она видела только на картинках в книгах.

– С тобой там все в порядке? – крикнул Клэй. – Если ты там застрянешь надолго, нам придется идти по темноте.

– Извините, – ответила она, поднимаясь по склону обратно к ним.

– Что с тобой случилось? – спросил Клэй, смеясь. – Холм оказался слишком крутым? Ты свалилась в лужу грязи?

– Отвлеклась на растения, – ответила она.

– Конечно, – усмехнулся Клэй и снова уткнулся в свое устройство, шлепнув его, чтобы встряхнуть батарейки.

Сильвия взвалила рюкзак на плечи, застегнула лямки. Дрожь прошла по всему ее телу – адреналин схлынул, и она ощутила, что джинсы на коленях холодные и мокрые от грязи.

– С тобой все в порядке? – спросил Люк, Слэйд уже тянул его в другую сторону. – Мы можем передохнуть еще немного, если тебе нужно.

– Нет, со мной все в порядке, – сказала она, и снова ее пробила дрожь, гнилой палец опять встал перед ее внутренним взором. – Мне показалось, я увидела там ногу! Но это был просто Xylaria polymorpha.

– Это был – что? – переспросила Дилан.

– О, какое-нибудь растение, – усмехнулся Клэй.

– Это гриб, похожий на мертвые пальцы ног, – ответила Сильвия.

– Жуть какая, – сказала Дилан.

– Все в порядке? – спросил Клэй. – Готовы двигаться дальше?

8 марта 2019

17:46

Деревья расступались, открывая долину – словно голодный бог вырвал зубами кусок земли, или же метеорит выбил кратер при падении. Дилан стояла на краю спуска, на прогалине, где почва круто уходила вниз, футов через сто снова становясь ровной. Пышная, зеленая трава, высотой по колено, покачивалась у подножия долины перед скалой – идеальное место, чтобы разбить палатки. Гора возвышалась в центре долины, как столб, из-за нее, извиваясь, вытекал поблескивающий на солнце ручей. Он словно светился в лучах заката.

Скала так и манила Дилан. Она тянулась к ней каждой клеточкой своего тела, как магнит к металлу, даже волоски на ее руках распрямились в ее сторону. Даже пот, бегущий по спине и под мышками, казалось, начал стекать вперед и вбок, притянутый огромным камнем. Ей приходилось сдерживать себя, чтобы сломя голову не помчаться вниз по склону оврага, проламываясь сквозь деревья – так покупатель врывается в «Волмарт», когда часы наконец показывают ровно полночь, обозначив начало Черной пятницы.

Скала блестела, и лучи садящегося солнца отражались от слюды, кварца или какого-то прекрасного камня. При виде выбоин, трещин и сколов на склонах у Дилан начало покалывать в подушечках пальцев. Ее пульс участился, забился в запястье. Бесконечный поезд тревожных мыслей внутри нее сошел с рельсов, завалился набок и взорвался огненной вспышкой, которая наполнила душу Дилан теплом. В тот момент не имело значения, нужно ли было ей что-то доказать себе и всем, была ли она достаточно опытна, чтобы пройти все маршруты, которые могла предложить эта скала. Дилан нужно было прикоснуться к ней, взобраться на нее.

– Черт возьми, – прошептала Дилан. – Она совершенна.

– Слишком хороша, чтобы быть правдой, – сказал Клэй.

Они начали спускаться в долину, поводок натянулся, но Слэйд замер как вкопанный. Он не сдвинулся с места.

Люк потянул поводок посильнее, и пес уперся лапами в землю. Застыл на месте, полоса шерсти на спине снова встала дыбом, как ирокез, бедра напряглись. Он посмотрел вперед и завыл – низко и протяжно, и вой его раскатился по долине.

У Дилан мурашки побежали по спине. Она никогда не видела, чтобы Слэйд так себя вел – даже когда они во время вылазок в Ущелье сталкивались с енотами и опоссумами, он даже и носом в их сторону не поводил.

Люк потащил его за поводок, когти собаки пропахали борозды в грязи. Хозяин затолкал ему в пасть еще кусочек батончика, чтобы пес не смог использовать свои зубы для мести за столь возмутительное обращение.

Все четверо спустились в долину. Земля была мягкой, а воздух – теплым. Выйдя из-под деревьев на открытое пространство, Дилан подманивала Слэйда вкусняшками, чтобы он следовал за ними. Дилан и Люк легкими, привычными движениями поставили палатку – они делали это столько раз, что с дуг уже стерлась краска. Клэй поставил свою и помог Сильвии с установкой ее. По мере того, как они вколачивали колышки в землю, деревья, обрамлявшие долину, казалось, пятятся от гостей все дальше и дальше.

– Дилан, ты только глянь, – окликнул ее Люк. Он постучал по коре ближайшего дерева. На ней были вырезаны – и уже почти заросли – сердце с буквами «С» и «Т» внутри него. – Хочешь, сделаем так же?

Дилан вытащила нож из кармана и принялась вырезать их инициалы на коре.

– Эй, полегче! – Сильвия выронила стопку дров. – Что ты делаешь?

Она, собственно, уже почти все сделала.

– Мы просто ставим нашу метку, – ответила Дилан.

Она закончила вырезать «Л» и закрыла нож.

– Вы не можете просто оставлять на деревьях метки, – сказала Сильвия. – Это – исследовательская экспедиция. После нашего визита местность должна остаться такой же, какой была до нашего появления здесь – насколько это возможно. Экосистемы хрупки, особенно в районах, которые люди обычно не посещают.

– Но здесь люди уже были, – сказал Люк, указывая на первую пару инициалов.

Сильвия вздохнула. Она провела пальцами по свежим порезам на коре, и Дилан заметила, что их кончики испачкались в чем-то тягучем и темно-красном.

– Странно, – сказала Сильвия, снова запуская кончики пальцев в потеки сока. – Что-то не припоминаю, у какого вида деревьев бывает такой сок – особенно среди видов, эндемичных для Кентукки.

Она сфоткала дерево, вытащила блокнот и сделала пару заметок.

– Уже трудишься в поте лица? – спросила Дилан, заглядывая ей через плечо.

– Эй, Сильв, работать начнем завтра! – воскликнул Клэй. Он разводил костер, используя кору и ветки для растопки. – Этот вечер предназначен для страшных историй под пивко!

– Я думаю, страшных историй нам уже хватит, наслушались у той официантки, – пошутила Сильвия.

Пусть и не сразу, но костер удалось развести. Огонь заплясал на растопке, и странный красный сок вскипал на коре каждой ветки.

9 марта 2019

8:23

Дилан вышла наружу. Прозрачный утренний воздух холодил кожу. Вокруг было тихо, как всегда. Палатки у нее за спиной чуть колыхались, словно дышали. По краю чаши долины торчали деревья, как корявые сиденья в аудитории, мшистые стволы, поваленные какой-то бурей, местами портили ровные ряды. На траве блестела роса. Стена гранита тянулась во все стороны, вздымалась перед ней, как видение, обретающее плоть под ее взглядом.

Скала блестела, свет восходящего солнца поднимался все выше по ней, высекая россыпи крошечных вспышек. Все выбоины, все грязные оспины, трещины и зазубренные крохотные выступы, на которые она возлагала столько надежд, обнажились в этом свете – вживую гораздо более великолепные, чем на снимках Клэя. Волшебное притяжение скалы пульсировало глубоко в костях Дилан, словно кто-то ухватил ее за запястья и тянул к себе.

Вид горы настолько заворожил ее, что палатку она за собой не застегнула.

Ее тело гудело от напряжения, каждый атом дрожал, с каждым шагом к стене треск статики в ушах становился все громче. Каждый шаг в сторону от нее причинял боль – даже когда ей пришлось чуть уклониться лишь для того, чтобы обойти кострище. Когда Дилан добралась до скалы, боль стихла, но зуд в пальцах сменился физическим притяжением. Она изо всех сил прижимала руки к бокам, чтобы они не потянулись к скале и не принялись карабкаться вверх – без веревки, беседки и даже намека на страховочную сетку. Ей пришлось напоминать себе, что нужно дышать.

И все же она коснулась поверхности. Когда пальцы ее сжали облепленное грязью каменное ребро, шершавое, холодное и потому кажущееся сырым, ее пронзило, словно от удара током.

Стиснув другую руку в кулак, Дилан оторвала ноги от земли и уперлась ими в каменную стену – прямо в походных ботинках. В них, конечно, так хорошо рельеф не почувствуешь, как в мягких скальных туфлях на резиновой подошве, кожа которых обтягивает ступню, с пупырками под каждый палец. Но она умела подниматься и в ботинках, пусть и сомневалась непрерывно, но она знала, как распределить давление в ноге, чтобы использовать край громоздкого ботинка, цепляясь даже за крошечные щели в каменной поверхности. Она толчками двигалась вверх, к следующему месту, до которого могла дотянуться и ухватиться пальцами.

С каждым дюймом подъема она напоминала себе, что нужно не терять голову, не подниматься слишком высоко без веревки и крэшпэда внизу. Каждый раз, когда она опускала взгляд, пытаясь определить расстояние между своим телом и землей, внутри опять словно вспыхивала электрическая дуга. «Вверх» – вот чего она хотела всем своим существом.

«Продолжай, – шептал тихий голос, – сделай просто еще один шаг».

Но другая часть Дилан – та, что видела сложные переломы лодыжек после падения с высоты трех футов, переломанные плечевые кости и читала о более тяжелых случаях, притом произошедших с гораздо более опытными, чем она сама, альпинистами – заставила ее остановиться. Не поднявшись и на десять футов, она принялась спускаться. Вслепую обшаривала скалу ногами в поисках места, которое сможет выдержать ее вес, как будто оказавшись в мутном бассейне, полном электрических угрей.

Она была осторожна, но в конце концов оперлась тяжелым ботинком на обломок сланца. Когда же перенесла на него весь свой вес, тот надломился, и она сорвалась. Это было похоже на падение в бесконечную пустоту. Сердце замерло в груди, все мышцы напряглись в ожидании удара.

«Вот дерьмо». Сейчас их экспедиция закончится, не успев начаться, и все потому, что она не смогла подождать пару часов с первым восхождением.

Ее ботинки ударились о землю, и она согнула колени и перекатилась на спину – после многих падений тело само знало, что делать.

Приподнявшись на локтях, она смерила гранитную стену еще одним восхищенным взглядом, ее зрачки расширились, но дыхание она восстановила. Она мечтала о том, чтобы поставить здесь свою метку – которая не сотрется, прославить себя – без сомнения, она станет первой, кто поднимется на эту скалу и проложит здесь маршруты восхождений. Она хотела сделать что-то, чего никто не сможет у нее отнять. Если бы Дилан захватила с собой перфоратор, то могла бы установить стационарные точки страховки (болты, шлямбуры) и станции.

Но эта скала сочилась кровью.

– С тобой все в порядке? – крикнул Клэй.

По телу Дилан пробежала дрожь. Она моргнула и повернулась к Клэю, который подошел сзади и с беспокойством смотрел на нее.

– Да, – ответила она. – Я рано проснулась и больше не смогла заснуть.

Она встала и двинулась к костру вместе с Клэем, преодолев большое внутреннее сопротивление. Поставила на огонь котелок с водой для кофе.

На мгновение перед ней промелькнул яркий образ – походная горелка опрокидывается прямо на сложенные рядом с ней сухие, хрупкие дрова. И долину охватывает пламя. Дилан прикрутила огонь и отодвинула дрова, но видение по-прежнему стояло перед глазами, накладываясь на реальность: пламя падает на полосу сухой травы, которая тянется аккуратной маленькой дорожкой до самых деревьев, как будто кто-то аккуратно облил ее жидкостью для зажигалок, чтобы привести огонь в нужное место. И вся долина вспыхивает разом, в один миг.

Не выспалась – вот и воображение разыгралось. Но реальность заняла место, принадлежащее ей по праву.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Да, – ответила она. – Думаю, мне нужен кофе. Я приглядывалась к маршруту. Ты нашел действительно хорошее место.

– Помнишь то лето, когда мы фактически прожили в Ущелье? – спросил он. – Последние несколько недель мы в пиццерии Мигеля только что не ночевали.

– А сколько пиццы мы тогда съели. Я не могу поверить, что мы вообще смогли подняться по скалам хоть на фут со всем этим сыром у нас в животах.

Клэй рассмеялся.

– Приятно снова окунуться в похожую атмосферу, – сказала Дилан. – Я скучаю по тому лету: подъемы каждый день, а потом тусовки, и не надо думать о работе, чем заплатить за аренду и все такое.

И не нужно было каждый миг доказывать, чего она стоит. Можно было просто наслаждаться восхождениями, и ничто тогда на нее не давило.

– Когда в твоем распоряжении имеется только крошечная душевая кабинка, становишься чертовски грязным, – сказал Клэй.

– А у нас и ее нет. Мы точно тут вонять начнем.

К тому моменту, когда Люк, зевая, выполз из палатки, кофе Дилан уже остыл.

– Почему ты меня не разбудила? – спросил он, садясь к костру рядом с ней.

– Не знаю, – ответила Дилан. – Ты так мило храпел, свернувшись калачиком в обнимку со Слэйдом, что я решила дать тебе еще поспать.

– Где Слэйд?

– Он разве не с тобой? – спросила она. – Кофе хочешь?

– Его не было в палатке, когда я проснулся. И палатка была расстегнута.

– Вот дерьмо, – сказала Дилан, и ее желудок резко сжался. – Он не мог уйти далеко – наверное, просто пошел пописать. Мы его найдем.

Они вчетвером обыскали всю стоянку, палатки и все свои припасы. Выкрикивали имя Слэйда в лес, и звук эхом отражался в тяжелой тишине. Ходили все более широкими кругами, подзывая собаку, а Сильвия и Клэй с каждым оборотом все сильнее косились на скалу и свое исследовательское оборудование.

Дилан не помнила, чтобы это делала, но знала, что оставила палатку открытой. Слэйд не мог уйти далеко, на него это было не похоже, но почему он не вернулся, не откликнулся на их призывы? Сейчас он уже может быть где угодно. Она должна была настойчивее уговаривать Люка оставить Слэйда с кем-нибудь из друзей, не брать его в экспедицию. Но Люк тогда сказал, что он будет слишком переживать за пса, и не сможет сосредоточиться ни на чем другом. Теперь Слэйд убежал и задержал начало работ. И это была ее вина.

Дилан снова нырнула во все еще расстегнутую палатку. Внутренности ей уже будто свинцом залили, но она все еще надеялась, что Слэйд окажется там – спрятался в углу за рюкзаками и дремлет как ни в чем ни бывало.

Но нашла только мрачно гудящих мух.

9 марта 2019

9:46

Веки Люка набрякли от горячих надвигающихся слез. Почему Слэйд убежал? Почему Дилан просто не застегнула палатку за собой? Он стиснул зубы, чтобы не дать крику вырваться наружу, и сжимал их до тех пор, пока смерч ярости в его душе не начал крутиться все медленнее, медленнее и не осыпался хлопьями, как снежинки в новогоднем прозрачном шаре. Это был лишь печальный случай. Но Слэйда теперь с ними нет.

– Он не мог уйти далеко, – сказала Дилан.

Парочка поплелась вверх по холму в том направлении, откуда они вчера прибыли, вооружившись поводком и горсткой вонючих вкусняшек. К тому времени, как они взобрались на вершину холма, пот уже начал стекать по затылку Люка. Ни следа Слэйда – ни отпечатков лап в грязи, ни крошечных пучков шерсти, ни даже кучки дерьма. Воздух был так неподвижен, что ни одна ветка не шевелилась на деревьях. Люку хотелось упасть в грязь и лежать там, пока его полностью не засыплет листьями и его тоже нельзя будет найти.

– Не думаю, что он пошел в эту сторону, – сказал Люк, вытирая глаза.

Они спустились с крутого холма обратно в долину, где Сильвия и Клэй устанавливали оборудование и делали первые снимки. Они фотографировали скалу и строчили что-то в блокнотах, но Люк ловил на себе их косые жалостливые взгляды.

Они с Дилан снова поднялись на холм, на этот раз тот, что находился прямо за палатками. Их голоса разносились по лесу – они и свистели, и выкрикивали имя Слэйда. Каждые несколько мгновений они останавливались, как застигнутые врасплох некие тварюшки, и тогда двигались только их глаза, непрерывно смотря по сторонам. Они слушали, готовые уловить любой сигнал присутствия Слэйда – не затрещат ли ветки, не зашелестят ли листья, не захныкает ли он тихонько. Люк глубоко втягивал воздух, как будто едкого, затхлого запаха шерсти пса ему хватило бы, чтобы тут же его найти.

Он не мог уйти далеко. Они должны были его найти.

Они углублялись все дальше в лес, повторяя это про себя, как заученные танцевальные па, но так и не нашли ничего, кроме тишины.

– Извини, Люк, но я думаю, нам пора возвращаться, – сказала Дилан. Почему-то они все еще находились на гребне долины, их палатки виднелись внизу. Наверное, они ходили кругами.

– Он должен быть где-то здесь, – сказал Люк осипшим от слез голосом. – Может быть, если мы пройдем еще чуть-чуть…

Дилан села на бревно.

– Извини. Не думаю, что мы его найдем. Мы же не хотим потеряться здесь и сами.

– Мы должны найти его.

– Скоро нам уже будет пора начинать восхождение, – сказала Дилан.

Она покачивала ногой, и ее колено ходило туда-сюда, как поршень, таким тяжелым движением, что, казалось, сотрясало землю, хрупкие листья трещали и танцевали под ее ботинком.

– Скала никуда не денется, Дилан, – сказал он. – Мы можем потратить день или два, чтобы найти его.

– Как мы его найдем? – ответила она, обводя рукой лес вокруг. Не в силах смотреть ему в глаза, она уставилась в грязь. – Мы ищем и зовем его уже больше часа. Он уже может быть где угодно.

Люк не смог дать ответа. Он закипал, тело словно наполнялось огнем. Как она могла быть такой бессердечной в этой ситуации? Разве она не любила Слэйда? Ради этой экспедиции он бросил свою работу. Перед отъездом они собрали все свои вещи и сдали их на склад – нет смысла платить арендную плату за квартиру, в которой никто не будет жить, сказала Дилан. Теперь она хотела, чтобы он отказался и от Слэйда?

– И как мы найдем дорогу назад? – спросила она.

– Мы могли бы взять у Клэя его чудо-GPS, – сказал Люк. – Я имею в виду, что мы должны, по крайней мере, попробовать. Что, если он просто убежал подальше, и только из-за этого мы его так и не нашли?

– Мы можем выставить в лагере миску с его едой, положить одежду, в которой ходили вчера, – сказала Дилан. Она все еще не могла встретиться с ним взглядом. – Я слышала, что собаки могут учуять такие запахи за много миль. Люди заманивают своих пропавших собак домой именно так.

– Это важно, – сказал Люк. – Мы можем отложить восхождение на один день.

– Это не просто веселые выходные в Ущелье, – отрезала она. – Для меня это как работа. Я приехала сюда с определенной целью – стать неотъемлемой частью исследований Клэя и начать разрабатывать эту местность. Я уволилась с основной работы. От этой поездки многое зависит – «Petzl» многого ожидает от меня.

– Я тоже уволился с работы, – выдавил он сквозь стиснутые зубы. – Я сделал это для тебя, а ты ведешь себя так, будто тебе насрать на Слэйда.

– Это несправедливо, – она наконец встретилась с ним взглядом и выдохнула фразу ему прямо в лицо. – Я просто не думаю, что мы можем сделать что-то прямо сейчас. Он мог убежать в любом направлении. Он может быть уже в Лексингтоне. Что ты вообще предлагаешь? Ты собираешься обыскать весь лес? Я знаю, что ты переживаешь, но лучшее, что мы можем сделать прямо сейчас, это попытаться помочь ему найти нас и не заблудиться самим.

Слезы жгли глаза Люку. Полный провал. И Дилан больше не будет ему помогать.

Они развернулись и двинулись прямо к палаткам. Ни один из них не произнес этого вслух, но Люк подозревал, что они оба почувствовали: деревья, казалось, расступились, образовав для них едва не аллею, ведущую прямо вниз по склону, к цветку костра в лагере.

Люк еще раз взглянул на лес, в котором где-то находился обретший свободу Слэйд, прогалины между деревьями начинали светлеть в лучах восходящего солнца. Продолжение поисков может привести к тому, что он сам заблудится. У него не было другого выбора, кроме как начать спускаться обратно в долину, и пока они шли, грудь ему сдавливало все сильнее.

– Не повезло? – спросила Сильвия, когда они подошли к костру.

Ее камера уже стояла на штативе, нацеленная на скалу.

Ответом ей стал свист брошенного на землю пустого поводка, он врезался в траву, как маленький метеор. Люк тяжело опустился на один из небольших походных стульев, которые они принесли с собой. Вытер глаза, глядя на костер.

– Он вернется, – сказала Дилан, возясь с маленьким газовым баллоном. Она протянула руку, чтобы погладить Люка по спине, но он отшатнулся, уклоняясь от прикосновения. – Он – умный пес. Расслабься.

– Как я могу расслабиться, когда он потерялся посреди леса? – сказал Люк, прикрывая руками мокрое лицо, чтобы заслониться от укусов дыма.

Дилан продолжила гладить его по спине. «Если бы она действительно принимала это близко к сердцу, мы бы сейчас продолжали поиски», – с горечью подумал Люк. Пламя зевнуло, вытянуло свои оранжево-желтые руки. Клэй вложил в них новую порцию растопки, и огонь, облизываясь, принялся смаковать угощение.

– У собак хороший слух, – сказала Дилан. – А эта долина сама по себе большая эхо-камера. Он услышит нас, почувствует запах нашей еды и одежды и сам найдет дорогу назад.

– Пока мы искали там, наверху, отсюда не донеслось ни звука.

– Так это потому, что они тут особо и не шумели, – продолжала Дилан, разворачивая крошечную решетку и укрепляя ее на горелке. – И ты, наверное, был занят в основном тем, что пытался услышать хоть какой-нибудь шорох, издаваемый Слэйдом.

Люк провел рукой по лицу. Уставился на огонь. Дилан не удалось убедить его. Сценарии развития событий, один другого хуже, вставали перед его внутренним взором: голодный и замерзший Слэйд, маленький дрожащий меховой пончик; Слэйд с переломанными ребрами, вбитыми внутрь перепуганным оленем; Слэйд, раскатанный в лепешку проносящимся по дороге грузовиком; вот голодный Слэйд ест что-то, что не должен, его муки голода сменяются предсмертной агонией. Но что оставалось делать? Дилан права – Люку нельзя было рисковать собой, ведь он и сам мог заблудиться, замерзнуть и умереть от голода. Слэйд уже может быть где угодно.

С тем же успехом Слэйд мог сейчас оказаться не на дороге, а в тепле и безопасности чьей-то кухни, долизывая объедки со сковороды.

Так ведь?

Что-то затрещало среди деревьев. Люк, уже наполовину забравшийся в палатку за снаряжением, развернулся. Бросил свою беседку и прислушался, надеясь уловить звук снова, хотя сквозь смех и болтовню троицы, готовившейся к первому восхождению Дилан, это было не так-то легко.

Ему очень хотелось, чтобы они заткнулись к чертям собачьим.

Он определенно что-то слышал. Остальные и не заметили, как он вынырнул из палатки и прокрался к деревьям, обрамляющим долину. Под пологом весеннего леса висели тени, солнце усыпало веснушками лесную подстилку.

– Слэйд? – срывающимся голосом позвал он.

Помолчал, ожидая ответа. Положив руку на теплую кору ближайшего дерева, напряг слух, ожидая тявканья или рычания, топота лап.

Что-то потрескивало слева, прорываясь через листья. Так шуршит папиросная бумага при скручивании.

– Слэйд? – снова окликнул он. – Это ты? Иди сюда, приятель. У меня есть для тебя вкусняшка.

Он оглядел лесную подстилку, маленькие зеленые усики побегов, торчащие из-под одеяла гниющих прошлогодних листьев. Ничто не двигалось. Но стоило ему отказаться от поисков и повернуться спиной, треск раздался снова. Когда он снова взглянул на деревья, краем глаза заметил прижавшийся к земле силуэт.

Что бы это ни было, оно появилось из-за деревьев. У Люка перехватило дыхание. Чуть впереди сгорбилось существо, похожее на собаку, и его голова покачивалась. Люк подошел ближе. Существо чавкало, зубы его со скрежетом отрывали плоть от костей. При этих звуках у Люка повело живот, горький кофе подступил обратно к горлу.

– Слэйд? – прошептал Люк, подойдя ближе. Он мог коснуться шерсти на спине существа. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. – Это ты? Что ты там ешь?

Зверь оторвался от трапезы и повернул голову. Пара желтых глаз горела, как у оборотня во всех тех ужастиках, которые Люк прочитал в средней школе. Он приподнялся, вздыбилась полоса – точнее, пучки – шерсти вдоль позвоночника. Он был тигровой расцветки, как и Слэйд, но у этого животного ребра просто торчали. Спину покрывали белые крапинки.

Если это и была собака, то не Слэйд. По крайней мере, не тот Слэйд, которого знал Люк.

Они играли в гляделки в густой тени леса, даже не моргая, не говоря уже о том, чтобы дышать.

Люк сделал на пробу шаг назад, гадая, не бросится ли зверь на него, заметив движение. Под его медленно опускающимся на землю ботинком затрещал куст. Тварь даже не посмотрела в ту сторону, да и сама не шевельнулась. Люк сделал еще шаг назад, не сводя глаз с чудовища с его невозможными желтыми глазами-шарами. В следующий миг зверь оскалился, обнажив влажные клыки, и на каждом плясало миниатюрное отражение их лагерного костра.

Он прыгнул на Люка, зубы свирепо клацнули так, что по окружающему лесу загуляло эхо. Если бы Люк не повернулся и не бросился бежать вниз по склону, если бы помедлил с первым шагом всего на пару мгновений, клыки существа сомкнулись бы на его запястье, разрывая сухожилия и дробя кости.

Этот звук – шорох сворачиваемой папиросной бумаги – значение которого он теперь знал, шуршание листьев под лапами следовало за Люком по пятам, пока он, задыхаясь и обливаясь потом, мчался к долине сквозь лес, оскальзываясь на крутом склоне. На открытое пространство зверь за ним не последовал.

На самом деле, когда Люк случайно оглянулся назад, то вообще ничего не увидел.

Долина вернулась к привычному безмолвию – густая и гнетущая тишина висела над ней. Убедившись, что тварь из-под деревьев не выйдет, он обернулся и снова уперся взглядом в чьи-то глаза. На этот раз это оказались глаза Дилан.

– Ты в порядке? – спросила она, просунув ноги в петли беседки, но еще не затянув лямки.

– Нет. Я только что увидел что-то странное, – ответил Люк.

– Ты ходил в лес? – спросила она. Заметила его перепачканные штаны и ботинки, бурно вздымающуюся грудь. – Что случилось?

– Мне показалось, я услышал Слэйда, – сказал он, все еще тяжело дыша. – Я должен был проверить. Но это был не Слэйд, а кто-то другой, бешеная собака или… я не знаю. Здесь водятся рыси, койоты или кто-то такой? Зверь выглядел голодным – или злым.

Она взглянула на деревья позади него.

– Я ничего не вижу, – сказала она. – Ты уверен?

– Ты думаешь, я это все набредил, что ли? Скорее всего, зверь просто убежал.

– Нет, прости, – ответила она. – Ничего не вижу. Ты готов начать?

– Что?

– Восхождение – ну, знаешь, то, ради чего мы сюда приехали.

– Я думаю, мы должны снова пойти поискать Слэйда. Что, если эта тварь, кто бы это ни был, найдет его?

А если она его уже нашла? Он не успел толком разглядеть, что там ело это существо. Впился ногтями в ладонь, пытаясь изгнать из головы образы изувеченного Слэйда, окровавленной шерсти и последнего тявканья, после которого тварь принялась сдирать мясо с костей пса. У него все внутри зудело от нетерпения – вернуться в лес, вооружившись ножом Дилан, прочесывать его, пока они не убьют зверя или не найдут Слэйда.

– Вероятно, это просто олень или другое животное, которое не привыкло к людям, – сказала Дилан. – Кто бы это ни был, Слэйда ему не достать. Он – умный пес.

Стоило Люку закрыть глаза, как в темноте под веками снова вспыхивали желтые фонари. Он глянул на деревья. Не понимал, сможет ли теперь заснуть, зная, что там рыщет эта тварь – с зубами, достаточно острыми, чтобы разорвать плоть.

– Это точно был не олень. Зверь правда походил на собаку, но бешеную или одичавшую. И он ел что-то, похожее на сырое мясо. Что, если эта тварь поранит Слэйда?

– Я тоже переживаю, – сказала Дилан. Она сжала его руки своими, и говорила успокаивающим тоном, как будто Люк был ребенком, который беспокоится об участи своей мягкой игрушки, отправленной в стиральную машину. – Но с ним все будет в порядке. Он умный. Лучше оставаться на месте – что, если мы отправимся на его поиски, а он вернется, а нас здесь не будет? Он не знает ни Клэя, ни Сильвию. И мы так близко к цивилизации. Скорее всего, он выйдет на дорогу, где его кто-нибудь подберет.

Люк ответил ей полуулыбкой. Дилан, наверное, была права. Со Слэйдом все будет в порядке. Обязательно.

Но перед взором Люка снова встали пылающие глаза твари – хотя на этот раз он даже не моргал. Он прикусил себе внутреннюю сторону щеки. Слэйд был там один, в бескрайних, диких лесах в самой глухой части Кентукки, и он ничего не мог с этим поделать. Что, если эта тварь найдет его по запаху до того, как Слэйд сообразит, как вернуться назад? Люк должен был оставить его с другом на время поездки. Он понял, что может никогда больше не увидеть своего пса, и острая боль пронзила его грудь.

Над лагерем висела густая тишина, воздух был спертым.

Как будто их всех заперли в мыльном пузыре.

9 марта 2019

11:01

Дилан размотала веревку. Она была почти готова к восхождению.

Камень так и лучился очарованием, так и притягивал к себе. Воздух все сильнее прогревался. Она потихоньку расстегивала куртку, и каждый высвободившийся зубчик молнии отсчитывал минуты, проведенные на скале. В висках стучало. Солнце освещало ту часть стены, на которую ей предстояло взобраться – скоро, скоро, скоро – как прожектор, и это означало, что ей не придется щуриться, ища очередную подходящую трещину. Камень прогреется и станет идеальной температуры для того, чтобы держаться за него пальцами.

– Привет, ребята, – пробормотала Дилан, изменив тембр на «голос отпадной девчонки». Телефон она держала на вытянутой руке. – Мне каким-то чудом удалось поймать сеть, и я решила выйти в прямой эфир! Мы здесь, на только что открытой скале, о которой я рассказывала вам пару дней назад, и это моя первая поездка с «Petzl».

Она повернулась и направила камеру на склон.

– Клэй и Сильвия – два аспиранта. Сведения, которые добудут на этой скале, они используют при написании своих докторских работ. Как вы сами видите, это очень серьезные ребята. Они будут систематизировать наши действия здесь, все записывать и фотографировать. Мы вот-вот собираемся начать восхождение – это будет первый маршрут и первый подъем на скалу вообще в этом районе. Склоны великолепны, и я сгораю от нетерпения подняться на них. Начнем мы вот отсюда, – она перевела камеру на нужное место и снова направила на свое лицо. – Я не смогу точно сказать, пока не заберусь туда, но расклад я уже подобрала. Эта скала очень напоминает Предложение на подъеме Бруиз-Бразерс в долине Мьюир. Так что это скорее всего будет хороший разминочный маршрут.

Рука наливалась тяжестью, локоть приходилось держать твердо. Ныли внутренние мышцы щек, устав держать ту маску, которую она натягивала всякий раз, стоило ей оказаться в поле зрения камеры. Оставалось только надеяться, что долго этим заниматься не придется – так, время от времени делать апдейты для «Petzl». Поначалу это было забавно – наблюдать, как множество людей интересуются ее восхождениями, но ведение блога быстро превратилось в работу – его нужно было все время поддерживать, необходимость постоянно создавать свежий контент начала давить на нее, и ведь надо было не забывать каждый раз делать фотки и записи вместо того, чтобы просто наслаждаться восхождением.

В левом нижнем углу экрана всплывали безликие имена пользователей и вопросы, которые они задавали, и тут же тонули под кучей свежих – она едва успевала их прочесть. Ее глаз выцепил один из них – «Анкера ставить будешь?»

– Нет, на этот раз мы, к сожалению, не будем устанавливать анкера, – ответила Дилан. – Для того, чтобы установить в скале стационарные точки страховки, к которым смогут прищелкнуть свои оттяжки уже и другие альпинисты, нужно было бы буквально насверлить там кучу дырок. Я бы с удовольствием проложила несколько спортивных маршрутов и установила на скале и шлямбуры, и станции, но данная экспедиция является лишь обзорной. Мы должны оставить это место в точно таком же состоянии, в каком мы его нашли. Может быть, мы сможем вернуться позже… – она взглянула на скалу.

И на миг она забыла о тысячах подписчиков, о стриме, который вела. В эту долю секунды она не назвала бы имя матери или собственный адрес, чары скалы захватили ее полностью, до последней клеточки тела. Дилан опустила руку, и камера поймала лишь ее лоб в обрамлении тяжелых облаков.

– Упс, извините, – сказала она, снова надевая маску задорной девчонки. – Мы надеемся, что со временем это место получит свое развитие, но пока я просто дам имена тем маршрутам, которые проложу во время своих первых восхождений. Надеюсь, они окажутся не слишком сложными! Я буду постить обновления, убедитесь, что не забыли подписаться на канал, чтобы не пропустить их. А сейчас я закончу подготовку и полезу на эту скалу! Скоро поговорим еще, ребята!

Она вышла из прямого эфира, и мелькание смайликов и поток путаных сообщений исчезли.

Дилан и не надеялась поймать сигнал прямо у скалы. Часть ее хотела, чтобы сеть пропала, чтобы можно было просто наслаждаться подъемами, а о подписчиках подумать как-нибудь потом.

Дилан вернулась к костру. Люк сидел там, уже в беседке, смотрел на деревья и потягивал кофе.

– Страховка готова? – спросила она.

– Ну что, накачала эмоциями всех своих маленьких подписчиков? – спросил он, когда девушка села рядом с ним.

– Я должна была это сделать, – сказала она, проследив за его взглядом до самых деревьев. Ничто не шевелилось, пейзаж был настолько неподвижным, что больше напоминал фотографию, чем трехмерный лес. – И ты это знаешь. Когда-нибудь мне больше не придется заниматься этим дерьмом, но я – новичок в «Petzl» и должна поддерживать свою аудиторию. Я знаю, что тебя это раздражает.

Люк хмыкнул:

– Ты такая фальшивая в этом своем блоге.

– Я не знаю, что тебе на это сказать, Люк, – ответила она. – Никто не будет спонсировать меня, если никто не будет знать, кто я такая. Я думала, ты понимаешь это.

– Ты ведешь себя так, как будто кроме этого ничего не имеет значения, – сказал он.

– Ты же знаешь, что это неправда, – ответила она. – Послушай, мне жаль Слэйда. Действительно. И я прошу прощения, если мое поведение показалось бесчувственным. Но это не значит, что ты теперь можешь на меня срываться или вести себя так, как будто я тобой как-то пренебрегла. Я смотрю на эту ситуацию как на работу, действительно как на работу, которую не смогу сделать без тебя.

Она положила голову на его угловатое плечо, так что щека прижалась к ее зубам. Протянула руку за его спиной и потерла второе плечо Люка своей мозолистой ладошкой.

– Готов начать восхождение?

– Все в порядке? Можно начинать? – спросила Дилан.

– Я готова, – сказала Сильвия, поправляя блокнот.

– Да, можно, – ответил Клэй, стоя за своей навороченной камерой.

Воздух рядом со скалой был пропитан электричеством до такой степени, что у Дилан покалывало руки и основание шеи. Она слышала, что такое бывает в тех местах, куда вот-вот ударит молния, но небо оставалось ясным, ярко-голубым.

Она осмотрела гранитный склон перед собой. Точно знала, откуда начнет, куда для этого положит руки, где придется подтянуться, чтобы переместить ноги. Прикинула, где установит точки страховки – закладки и камалоты. Она прощелкнет через них веревку, привязанную к талии, так что, если и упадет, то сорвется не на такое уж большое расстояние, и не рухнет на землю изуродованной кучей мяса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Rockcastle County – Роккасл – «Скальной замок».

Вернуться