Хуан Санчез
Сакма

САКМА

Предисловие

Как ни удивительно, этот рассказ увидел свет лишь благодаря весьма необычайной женщине, le femme fatale из далёкого прошлого, из совершенно другой жизни в коллективе, когда трава была зеленее, а метастазы меньше. Но несмотря на долгие годы разлуки, наше непреходящее товарищество позволило мне без особых стеснений взять у неё интервью, благодаря которому вы читаете сие короткое предисловие, почти целиком ей посвящённое дабы засвидетельствовать моё почтение. Удивительный персонаж: одного взгляда на неё было достаточно чтобы бросить семью, друзей, работу, и добровольно запрыгнуть в ритм её жизни, чуждый любому, кто ещё не утратил инстинкт самосохранения. Хорошо это или плохо, для интервью она выделила всего лишь один час из своего плотного графика, поэтому пришлось изо всех сил держать себя в руках и не поддаваться её пленяющим флюидам. Воительница, привычная к оружию, сведущая в охоте, умная и расчётливая, прекрасная и опасная как змея бумсланг, она читала меня как открытую книгу – бешеная харизма в её голосе и яркая внешность околдовали меня с первой же секунды, и для неё этот факт был так же очевиден, как и то, что дважды два не равняется пяти. Порой отрывая от неё взгляд, я с трудом представлял, каким образом её тоненькие ручки управляются с винтовкой или копошатся в кишках убитого зверя. Невероятное зрелище прямиком из фантастического фильма.

Я зашёл в кофейню с одной лишь идеей, которую вынашивал долгие годы, несколько раз начинал и забрасывал её претворение в жизнь. Словом, я был в отчаянии. Всеми фибрами души нелюбящий постороннее вмешательство в процесс написания романа, я с невиданным доселе энтузиазмом попросил рассказать всё, что мадам знала об охоте, но, опять же, по времени мы были ограничены, и узнать удалось только самое основное – как раз то, чего мне не хватало все эти годы. Фабулы, разработанные мной, были все до единой вторичны и не вызывали жгучего желания поскорей начать писать. Нет, для этого рассказа мне требовался опыт знающего человека, такого как она. За интервью она ничего не потребовала, так как ей нечего было с меня взять, ведь жизнь моя объективно пуста, и единственное, что её скрашивает – это истории.

Изменить в книге пришлось практически всё, но одно осталось от старых набросков – это имя и личность главного героя. Страстно желавший одиночества, Рэнк получил его столько, что не замечал вокруг себя никого и ничего, годы пролетали как во сне. Надо ли говорить, что, когда он всё-таки осознал наличие проблем в своём раю, они успели принять опаснейшую форму, способную пошатнуть его уверенность в собственной адекватности. А впереди только сумбур, фарс и невероятный ужас, крадущийся если не среди деревьев, то наверняка в голове у Рэнка.

Глава 1

I

Мало кому известно об одной интереснейшей тенденции среди одиноких мужчин: гордо удаляться в такое место, которое трудно найти на карте, чтобы спокойно там работать и жить в своё личное удовольствие. Именно так поступил Рэнк, семь лет назад приехав в далёкий северный край, позабытый всеми кроме местных жителей, – идеальное прибежище для беглых каторжников или просто уставших от жизни людей. Будучи таким же уставшим, Рэнк наивно полагал, что в глухих и безымянных уголках Евразии не может происходить ничего загадочного и будоражащего его богатое воображение, и, следовательно, мучавшие его в прошлом навязчивые идеи потеряют смысл, ведь у чёрта на рогах думать ни о чём не надо, работай себе и в ус не дуй. Разумеется, с таким отношением он никак не мог подготовиться к тому, с какой силой аукнется эта наивность по прошествии семи лет тихой жизни в глухомани.

Это началось ещё в январе, когда запоздалый снегопад выжидал, пока не уснёт единственный человек на много километров вокруг, а затем укрыл под собой всю грязь дождливой осени. Уже рассвело, когда Рэнк, ответственный за местное лесничество, высунул нос из землянки. Костёр давно погас, в матрасе можно было охлаждать напитки, спина разболелась. Ружьё… ружьё ещё на месте. В неопределённом будущем Рэнк непременно продаст его по цене бутылки «Джемесона», или даже двух, если получится, лишь бы сделать это в пределах деревни. Но тот по-зимнему пасмурный день он, увы, застал вдали от любой, даже самой маленькой бутылки виски. Болото, чтоб его. И как его сюда занесло, неужели нажрался? Впрочем, Рэнк сразу же забросил эти бессмысленные гадания, водрузил оружие на плечо и вышел на свет божий.

Заснеженное болото развернулось перед лесничим, а до охотничьего домика шагать далеко, и к тому же опасно – едва сойдёшь с твёрдой земли, и твоим ориентиром среди камышей станут лишь доски да колышки. А вокруг страшная смерть, прикрытая дружелюбным, белым и пушистым снежком, всё ещё опадающим с бесцветного неба. Чтобы попасть в людские владения нужно после этого проклятого болота обойти озеро, разумеется, не успевшее за ночь промёрзнуть настолько, чтобы перейти через него, сэкономив таким образом время. Как бы ни мёрзли пальцы у Рэнка, он не мог перейти на бег, пока пересекал болото, но он уже привык к медленному темпу, ему он даже нравился.

А найденная на берегу озера одежда не нравилась Рэнку совсем. Какое-то мешкообразное тряпьё, сандалии сорок пятого размера, и больше ничего. Носки сандалий смотрят на север, то бишь в сторону воды. Следы выискивать бесполезно, их замело, а вот в деревеньку стоит наведаться, всё равно Рэнк туда шёл. Он принял такое решение не сразу, а лишь после того, как увидел, что в кармане пусто – патронов не оказалось ни там, ни в стволе. В конце концов, мало ли какой голый псих вдруг выпрыгнет из ледяной воды, ещё и бегай от него потом. Вертикалка двенадцатого калибра – вещь безусловно красивая, но Рэнку уже совершенно не нужная, раз уж он решил уволиться к такой-то матери и переехать в тропическую страну… когда-нибудь, может даже в этом году. Пустые мечты обитателя богом забытого лесничества.

Дни пролетали один за другим, близился охотничий сезон. Перед тем как растаял последний сугроб, Рэнк успел построить в лесу новенькую бревенчатую хижину взамен сгоревшей прошлым летом, довольно приличную – с баней и погребом, чтобы и приезжим, и местным было где спрятать свои мерзкие физиономии от Матери-природы. И, так как в деревне никто не хватился обладателя сандалий (если он всё же пропал), Рэнк поначалу тоже махнул на него рукой. Подумаешь, какой-то тип вероятно утонул в озере, всё равно его через неделю забудут, а то и раньше. Хороша деревня, ничего не скажешь. Рэнк, уже продавший ружьё по цене трёх бутылок виски, всё-таки наведался туда ещё один раз, но отнюдь не из-за тяги к общению. За все семь лет, что он работал лесничим, успел более или менее узнать всех жителей деревни: в основном это старики и женщины, а также бывшие заключённые, плюс парочка нормальных, порядочных семей, которые, в отличие от всех остальных, не живут здесь круглый год, и приезжают только пострелять кабанов. Снедаемый навязчивой идеей поиска утопленника, методом исключения Рэнк выбрал несколько «подозреваемых» на эту роль, и решил по весне проведать безутешных родственников, однако внезапный приступ радикулита поставил на планах крест.

Только неделю спустя Рэнк удосужился выползти из берлоги и сделать хоть что-то, а именно: глубокой ночью заявиться в дом на окраине деревни, ведь с него-то он и планировал начать поиски. Собственно, почему нет, он ведь до этого одержимо обыскивал окрестности озера, и ни черта не нашёл. Операция обещала пройти быстро, ведь дома на окраине очень удобно расположены – стоят в два ряда, как в старом вестерне. Даже заборов нет.

Рэнку не составило никакого труда беспардонно влезть на порог некогда небезынтересного продукта эпохи деревянного зодчества, тем более, что в окнах горел свет; стук в дверь не принёс никаких плодов, как и стояние на одном месте. Дверь была открыта, а внутри… внутри никого не было, и только сорванная с петель дверь спальни намекала на то, что как минимум один из хозяев покинул дом в жуткой спешке; семья из четырёх взрослых людей, – отца, матери, дочери и сына, куда-то ушли. Налицо результат пьяного дебоша, только выпивки не видать, как и следов борьбы. Рэнку покинутый дом показался необъяснимо зловещим, и то же самое он мог сказать о деревне в целом: выйдя за дверь, он увидел, как зажигаются огни в окнах соседних домов, а на улице даже собак не было, только давящая тишина. Чуйка в тот миг подсказала, что делать, – уносить, к чёрту, ноги, иначе случится что-то нехорошее с незваным гостем.

Рэнк вприпрыжку бежал сквозь ночь, – пусть думают, что это какое-то животное приходило. Лёжа в постели он, конечно же, сожалел о побеге. От кого, спрашивается, там убегать, если он всех знает, а они знают его. Все эти волнения по поводу деревенских выглядели беспочвенными, а сам Рэнк сумасшедшим, и вообще он собирался уволиться. Он был один, совершенно один, и никто кроме него не испытывал нарастающего беспокойства с той самой ночи. Когда он обнаружил одежду на озере, двадцать девятого числа или уже тридцатого? Что ж, когда бы это ни произошло, Рэнк спохватился слишком поздно. Всю зиму он нёс свою одинокую вахту лесничего: следил чтобы дикое зверьё не забредало в деревню и не попадало под пули химеричных браконьеров, составлял никому не нужные акты, и иногда смотрел телевизор. Ничего не происходило, и, следовательно, ему нечего было предпринимать. Однако это странное беспокойство, настигшее его на озере, так и не ослабило свою ледяную хватку. По мнению лесничего, что-то было очень сильно не в порядке, вот только что именно? Вот вам и навязчивая идея, чтоб её.

Всё решилось в марте, когда в лесу был найден мёртвый кабан, самец-производитель. Хорошенькое дело – в августе начинается охотничий сезон, а замену годовалым хрюшкам вдруг стало некому делать. Следы от когтей на трупе безусловно принадлежат медведю, однако Рэнку показалось странным, что все внутренности у кабана остались на месте. И так к одной головной боли добавилась ещё одна, – нужно поискать медведя, который это сделал, и проверить его здоровье. Жаль, его нельзя оштрафовать, чтобы мохнатый возместил убыток.

И той же ночью с Рэнком произошла жуткая история, которую он поклялся рассказать только самым надёжным людям. Сто раз обдумав целесообразность дальнейших действий, он принялся за дело: сначала он съездил в город (вернее посёлок городского типа) за «материалами», и сразу по возвращении начал готовиться к тому, что уже точно не выдумал, это произошло на самом деле, но он расскажет об этом только тем, кому сможет доверять. Так прошли два дня утомительных поездок, а впереди ждали ещё две недели отбора волонтёров, желательно матёрых, и не обременённых никаким хозяйством. По причинам, известным лишь ему одному, доверять деревенским жителям Рэнк больше не мог, а тем бедолагам, которых предстояло привлечь к делу, он собирался рассказать о медведе-шатуне, решившем от безысходности перекусить человечиной, и это наполовину правда, ведь он действительно столкнулся с работой дикого зверя. Остаётся надеяться, что ради подтверждения этой сказки, кто-нибудь из косолапых сподобится резко похудеть, дабы Рэнк не выглядел совсем уж полным идиотом в случае чего.

Спрашивается, зачем выдумывать, зачем обманывать. Всё дело в том, что Рэнк когда-то отправился на север не потому, что его все любили и уважали, наоборот, в молодости он умудрился настолько испортить свою репутацию, что в приличном обществе оставаться было просто-напросто невыносимо. Кто знает, может, он нарушил закон или совершил какую-то невероятную глупость вроде забега голышом по территории женского монастыря, но в одном можно не сомневаться: Рэнк как следует подготовился сносить возможные побои и оскорбления, которые несомненно, может принести его невинная ложь… или чудовищная правда.

II

У Рэнка не было друзей, зато имелись кое-какие связи. Так каждый охотничий сезон к нему наведывался таксидермист, владеющий небольшой мастерской в городе. В списке надёжных людей он стоял первым, так как брался за любую работу на стороне, и имел весьма полезную привычку не задавать вопросов. Зовут Лорн, средних лет, среднего роста, лицо, в отличие от головы, вечно небритое. Три года тому назад Лорн помог выйти на местного браконьера, вооружённого винтовкой Мосина, с тех пор она является тайной собственностью Рэнка, а тот браконьер по сей день пребывает в большом долгу у лесничего, не сдавшего его полиции. Второй в списке, но не по значению. И хотя Лорн выглядел как уголовник, настоящий срок отсидел уже упомянутый браконьер, о личности которого Рэнк знал только одно лишь имя – Юстас. Впрочем, так даже лучше, – всё-таки с лысым таксидермистом у Рэнка всё было схвачено по части секретности, а Юстас будет только рад вернуть долг и благополучно смотаться в закат. Оба кадра проживали всё в том же городке, найти их было нетрудно, ещё легче уговорить заняться отстрелом «опасной дичи», как выразился Рэнк в разговоре с Лорном, недвусмысленно покосившись на медвежью шкуру, развалившуюся на полу. Вместе они встретили Юстаса, выносящего ведро из обветшалого барака, который тот называл своим домом. Только вывалив экскременты в общую кучу и отнеся ведро обратно, он вернулся на улицу и поздоровался с гостями. Рэнк знал, что этот дом называется коммунальным, построен он в 1940 году, а фундамент и водоснабжение присутствуют лишь номинально. Тем не менее, помимо Юстаса в этой осыпающейся коробке живёт несколько пенсионеров, а также женщина с детьми.

Юстас и Рэнк не были друзьями, они даже не нравились друг другу, правда Рэнк свою враждебность не выказывал ровным счётом никак, а Юстас же напротив, украдкой метал в лесничего молнии из глаз, вспоминая своё задержание, довольно жёсткое. Рэнк же совсем на это не реагировал, лишь сравнил для себя внешность своих будущих соратников: у Лорна нос горбатый, щёки впалые, взгляд пронзительный; щёки Юстаса отличались дряблостью, нос у него картошкой, а взгляд загнанный, большую часть времени отсутствующий, как у алкоголика. Собственно, сразу было видно, что Юстас любил выпить, и потому так рано постарел – в свои сорок семь лет он выглядел именно как шестидесятилетний старый алкаш, и пахло от него так же. Прокашлявшись, Рэнк представил эти две противоположности друг другу (ведь лично они до сих пор не встречались), и коротко объяснил ситуацию. Ничего сверхъестественного: вернуться в лесничество, помочь с отстрелом шатуна, и каждый извлечёт из этого выгоду. Юстас, понятное дело, вернёт долг, а Лорн с удовольствием возьмёт себе медвежью шкуру, пусть она и потеряет в качестве из-за обилия дырок от пуль. Причин отказываться не нашлось, все трое были холостяками, в их домах не было даже комнатных растений. Юстас заметил чехол в руке Лорна, и на удивление бодро кинулся в свою прогнившую конуру. Не успел дойти до носов гостей сладковатый запах человеческих отходов, как Юстас возвратился, прижимая к груди потрёпанный чехол, по одному виду которого стало понятно, что внутри находится разобранная двустволка. Рэнк с усмешкой представил себе старый прадедушкин дробовик, длинный как весло, широченный как бинокль, под патрон восьмого калибра. Скорей всего, краденый.

Собрав вещи, Лорн и Юстас погрузились в машину Рэнка (а был это старый армейский джип), и отправились в путь. Конечно, перед этим Лорну пришлось закрыть свою мастерскую, но сделал он это с лёгким сердцем, потому что был два часа как пьян. То же можно сказать и про обрюзгшего браконьера, правда опьянён он был не алкоголем, а желанием поскорей отделаться от Рэнка, но всё, что его ожидало – это новый участник охоты под именем Боб, который и навёл Рэнка на мысль о том, чтобы взять с собой только холостяков. Стоит также упомянуть, что это именно ему лесничий продал своё ружьё. Боб должен был уже приехать в деревню, в свой шикарный коттедж с современной системой отопления и канализацией. Правда, в зимнее время эти преимущества становятся проклятьями, потому что печного, то есть бесплатного, отопления у Боба нет, есть у него только новомодный электрический котёл. В отличие от остальных знакомых Рэнка, Боб любил поболтать о своей жизни, и из его рассказов Рэнк заключил, что этот человек, вероятно, просто большой ребёнок, которому нужна мамкина юбка, а не коттедж. Оплошность с отоплением стала для Рэнка неоспоримым подтверждением столь нелестной характеристики, потому что прочие жизненные решения, принятые Бобом, по условному уровню недальновидности были примерно такими же; так, обладая тремя высшими образованиями, Боб свято верил в существование пришельцев, хиромантию, и тому подобное дерьмо, хотя он явно не находился в отчаянном финансовом положении, и не мучился от смертельной болезни. Пожалуй, это самый интересный из знакомых Рэнка, но только потому, что ему есть что рассказать о себе.

У охотничьего домика стоял красный пикап, принадлежащий Бобу, последний топтался у окна, пытаясь разглядеть там кого-нибудь. Сразу бросается в глаза контур тела сорокалетнего любителя пострелять: если сравнивать его с чем-то, становится очевидно, что он похож на авокадо со своим толстым брюхом и овальной головой, увенчанной вязаной шапкой. На тонкой переносице громоздятся очки, взгляд за которыми не пронзающий как у Лорна, не отсутствующий как у Юстаса, а потерянный и даже как будто немного грустный. Если в молодые годы его челюсть и была как-то очерчена, то сейчас её почти полностью скрывает дряблая кожа на шее, при этом лицо у него неизменно гладко выбритое, – это признак опрятности. Как можно догадаться по всему вышесказанному, Боб женат. Увы, но больше довериться в этом захолустье просто некому. Дурак он или нет, но его стремление к совместному досугу и дружбе было видно невооружённым глазом, что безусловно играло на руку Рэнку и компании. Однако же, от того, как сильно Боб контрастировал с мрачной и словно бы вымершей деревней, заставляло глаз Рэнка неустанно подёргиваться.

После горячих приветствий и долгих рукопожатий мужчины наконец вошли внутрь охотничьего домика. Это было сравнительно большое двухэтажное строение с каменно-бревенчатым фасадом, в таком же стиле выполнен интерьер. В сухом воздухе витали ароматы сосновой смолы и медвежьих шкур, коих в домике насчитывалось не меньше трёх. Поднявшись по лестнице, охотники завернули налево, в большой гостевой зал, он же обеденный зал или просто зал. Довольно уютное и светлое помещение как будто выстроили вокруг длинного стола из цельного дуба, чтобы гости могли сесть друг напротив друга на такие же длинные скамьи. На стенах висят головы разных животных, западную стену прорезает окно во двор. Сразу приходит на ум Вальхалла с её бесконечными пирами, но это впечатление обманчиво, и на самом деле зал редко кто посещает кроме самого Рэнка. Конечно, ещё пару лет назад охотничий домик был куда более оживлённым местом, – длинное окно зала сотрясалось от шума, во дворе бегали дети с собаками, а в разделочной лились реки крови во имя барбекю на открытом воздухе. Дети охотников побаивались заходить в эту пристройку с кафельным полом, хотя всем им суждено было однажды присоединиться к своим отцам как в охоте, так и в процессе разделки добытого мяса. Странно, но Рэнку всегда была неприятна мысль быть чьим-то сыном, продолжением чьей-то линии. Может быть, это потому, что одинокие люди стремятся к независимости несмотря ни на что?

По просьбе Рэнка все выложили ружья и патроны на стол. Никого не удивила парочка дробовиков: красивый и чистый, хоть и старомодный, бокфлинт Рэнка, теперь принадлежащий Бобу, а рядом с ним совсем древняя, или по крайней мере давно нечищеная, двустволка, почти такая же, какой её себе представлял Рэнк. Создавалось впечатление, что Юстас откопал своё оружие в заброшенном гараже и хранил у себя просто чтобы было, взамен утраченной винтовки. Рэнк хорошо помнил местных бобров, которых Юстас взорвал вместе с плотиной, когда ещё был браконьером, и помнил, как тяжело было грузить их скользкие голые тела в тачку, пока обладатель лишней пары рук был избит и привязан к дереву, но такова уж доля лесничего. Юстас тоже это помнил, но он и подумать не мог, что Рэнк притащит его винтовку Мосина (не иначе как чтобы поиздеваться) на сегодняшнюю охоту. Его переполняли разные чувства, среди которых ярко брезжила надежда на то, что он сейчас смотрит на свою награду. Ну конечно, он ведь может потребовать назад свою винтовку… но предостерегающий взгляд Рэнка не дал Юстасу и рта раскрыть.

Лорн последним расчехлил свой ствол. Игра в гляделки продолжилась: на столе из цельного дуба лежала рычажная винтовка из чёрного ореха. На закономерный вопрос «это что за мушкет» Лорн не очень складно пояснил, что это винтовка Пибоди, однозарядная, с качающимся затвором. Лорн саркастично предложил Рэнку арестовать его, так как лесничий догадался, каким образом Лорн завладел этим динозавром. Смешно, ведь даже если бы Рэнк не планировал увольняться, ни за что не стал бы делать такую глупость. Тяжело вздохнув, он удалился, прихватив с собой все патроны – сказал, что начнёт готовиться. Охотники последовали его примеру, и без лишних вопросов спустились вниз, чтобы выгрузить свои вещи из джипа и разместиться в комнатах.

На следующее утро у Рэнка всё уже было готово. Ночью Лорн несколько раз забегал к лесничему в гараж, посмотреть, что он там варит в котле, и почему рядом с ним так трудно дышать. После четвёртой вылазки выяснилось, что Рэнк отливает пули, по образу и подобию тех, что утащил. Как бы то ни было, в шесть утра был организован общий сбор на первом этаже с целью перепроверить, не забыл ли кто чего. Так как Лорн уже своё отстрадал, роль объекта насмешек перешла к Бобу, не понимающему, чего это все уставились на него. Покачав головой, Юстас процедил лаконично: «шуршит»; Боб всё понял только после того, как вскинул руки в вопросительном жесте, – это одежда его шуршала, сверх этого дребезжали застёжки и язычки на молниях. Он, видимо, забыл, что они идут брать не просто зверя, который может убежать, заслышав звон металла, а медведя-шатуна, который ещё неизвестно что совершил; то ли дело Юстас, – бывалый охотник завёрнут в тёплый бушлат на пуговицах, Лорн носит зимнюю «афганку», тоже из бесшумного материала. Даже господин лесничий поверх своей формы нацепил хлопковый камуфляж, и только Боб стоит в ветровке. Время поджимало, поэтому Рэнк сразу повёл Боба на склад, где всегда была одежда для проката. В рамках общей секретности предприятия он не стал брать с Боба деньги, и так же бесплатно обвил войлоком все металлические элементы снаряжения, в том числе и на сапогах.

И хотя просчёт Боба слегка подмочил его и без того плохую репутацию, он всё ещё был охотником, как и все остальные. Так за полчаса до сбора все без исключения приняли душ и оделись в заранее выстиранную одежду, и, воспользовавшись щедростью Рэнка, взяли со склада по совковой лопате и рулону туалетной бумаги, просто потому что это бесплатно. В очередной раз окинув взглядом пустующий двор, Юстас спросил, почему они идут за медведем без единой собаки; ко всеобщему удивлению, Рэнк ответил, что собаки будут только мешать. Надо признать, в глазах остальных Рэнк вёл себя очень странно, все прекрасно понимали, что он темнит, но ведь до сих пор он показывал себя как исключительно надёжный партнёр и ответственный лесничий, потому и вопросов никто не задавал. Но тишина и запустение делали своё дело, очень скоро в головы охотников закрались тревожные ощущения.

Под тихие возгласы «наконец-то!» Рэнк пообещал пролить немного света на происходящее в деревне, да и на всю эту затею с охотой. Нужно только разбить лагерь в лесу, и тогда он всё расскажет. Под лагерем он, разумеется, имел в виду большую палатку, одну из тех, что стоят в специально огороженных местах для привала иди беседы с лесничим. Теперь же, на фоне всеобщей заброшенности, никому не нужный лагерь выглядел зловеще, тем более что всё пространство между двух тентов буквально усеяно следами и ямами, – очевидно, люди приходили туда с собаками и оставались на ночь. Никому не хотелось провонять псиной, но Рэнк настоял на том, чтобы остаться. С помощью горелки Боб вскипятил воду и сварил кофе, после этого он вошёл с термосом в палатку, чтобы вместе со всеми наконец услышать историю Рэнка, ту самую, которая произошла с ним в ночь после обнаружения мёртвого кабана.

III

Рэнк сразу же отправился за зверем, который загрыз несчастного производителя. То был большой, трёхметровый самец, на такую громадину стал бы нападать разве что бешеный медведь, ведь кабан был именно что убит, а не съеден, да и на клыках у него была только своя собственная кровь, – медведь даже не поранился. Рэнк шёл по горячему следу, сквозь лесную чащу, шёл весь день, пока не потерял след на выходе из леса, в холмистой тундре, где из деревьев растут только редкие сосны. Из-за них в дневное время шкура медведя запросто сливается с местностью, но даже несмотря на это, а также на способность косолапого быстро бегать, двое опытных охотников с собаками могут загнать медведя в тупик, к крутому склону. Но Рэнк оказался там уже после захода солнца, очутившись в кромешной тьме, без единого источника света. Тучи мешали ориентироваться по звёздам, они закрывали собой Луну подобно чьим-то огромным рукам, и в их тенях земля вокруг казалась совсем чёрной. В момент, когда Рэнк осознал, в каком положении находится, поворачивать назад было слишком поздно, – если бы он решил вернуться тем же путём, попал бы в ловушку зверя, а на открытом пространстве у него было несомненно больше шансов избежать этого. С ружьём наперевес он двинулся вперёд, в казавшуюся бесконечной тундру, которая, впрочем, упиралась в береговую линию арктической зоны, куда людям путь заказан. Гигантский белый медведь – не лучшая альтернатива бурому любителю свинины, встречи с ним лучше избегать.

Вдруг, на четырнадцать часов вспыхнула рыжая точка – кто-то очень глупый разжёг огонь.

Как назло, ружьё дало осечку, а затем ещё одну. Рэнку пришлось бежать прямо к костру, а светил он в пятистах метрах, на высоком холме. Пробежав на одном дыхании половину расстояния, Рэнк резко затормозил и едва не упал – холодный ночной воздух сотряс невообразимый рёв из леса позади Рэнка. Последний тут же почувствовал, как у его ног выросли крылья, и побежал ещё быстрее, не обращая никакого внимания на предательское покалывание в боку. Если только он успеет предупредить того идиота, если только… на секунду в голове лесничего промелькнула безумная параноидальная мысль о том, что вообще забыл человек в таком месте и в такое время. Не менее глупо будет бежать со всех ног к своей погибели, подумал Рэнк, но тормозить не стал, ведь в его сторону всё ещё бежал медведь. Второе дыхание позволило ему добежать до склона холма, взбежать по которому было легче лёгкого благодаря твёрдой почве, правда на последнем рывке Рэнк всё же бухнулся на живот, оступившись. На вершине холма была сидка, а в ней, как и ожидалось, мужик. Мужик сидел у маленького костра и грел руки, и, казалось, ничего и никого вокруг себя не замечал. Первое, что пришло в голову Рэнку – взять и стащить его вниз по склону, подальше от огня, который может и страшен обычному медведю, но отнюдь не тому, который всухую разорвал гигантского кабана.

Но не успел Рэнк и пальцем пошевелить, как тот ужасный зверь, выскочив из темноты, пронёсся перед самым лицом, и оросил его горячими искрами, клочками земли, и свежей кровью. В тусклом свете умирающего пламени оцепеневший лесничий увидел, как зверь на задних лапах ковыляет прочь, сжимая в передней лапе вырванную с позвоночником голову мужика.

IV

Судя по физиономиям Лорна, Боба и Юстаса, они силились уверить себя, что просто плохо расслышали или не поняли последнюю часть истории Рэнка. Он не мог их винить, всё-таки точно такое же выражение лица он наблюдал в зеркале, когда вернулся домой, отмывать кровь. Дабы не тянуть больше кота за хвост, Рэнк достал из своего рюкзака ветхую книжонку с пожелтевшими страницами, многие из которых так и норовили выпасть. Взгляды притихших охотников вцепились в напечатанную на первой странице дату: «1905», – тогда эта книга и появилась на свет божий, чтобы по прошествии девяносто семи лет оказаться в этом заброшенном лагере, в руках неприкаянного лесничего. Пролистав страницы до середины книги, Рэнк прокашлялся, и стал читать вслух:

– «Они напоминали волков, но их морды были маленькими и длинными, а уши – слишком большими. Шерсть у них на спинах напоминала свиную. В некоторых деревнях они сожрали более ста человек. Эти чудовища заходили в дома ночью, взбирались на террасы и крали детей из их постелей».

Рэнк захлопнул книгу и попросил товарищей взглянуть на патроны, выданные этим утром, – все до единой пули были серебряными, по десять на каждого охотника. Их реакция была предсказуема: нервные смешки, хохот, а дальше то, чего Рэнк боялся больше всего. Лорн поднялся первым.

– Оборотни – это ты хорошо придумал, я даже поверил на секунду.

Лорн, как и все, был в замешательстве, его подмывало засунуть Рэнку эти серебряные пули куда подальше за этот глупый розыгрыш. Затем поднялся Юстас, и в отличие от Лорна он не скупился на плевок Рэнку в ноги.

– Ну и шутки у тебя, – прошепелявил Юстас.

Только Боб вежливо промолчал, как воспитанный муж собрал посуду, а затем стал рассеяно искать глазами рюкзак, пока двое его товарищей отпускали шутки про якобы ударившее в голову Рэнка детство. Все стояли, но палатку так никто и не покинул, – они до последнего надеялись, что это просто такой прикол, и охота не отменяется. Рэнк либо спятил на почве одиночества, думали они, либо ударился головой, раз потратил столько сил, времени и денег на шутку. Вот только Рэнк никогда раньше не выкидывал ничего подобного, он скучный тоскливый тип, он даже не улыбается. Как и все остальные, он был взрослым мужчиной, который, выходя на улицу, не видит ничего, абсолютно ничего. Каждую неровность в заасфальтированной дороге он мог рассмотреть в мельчайших деталях, насколько позволяли стареющие глаза; каждый объект, каждое живое существо, всё виделось таким реальным и бесхитростным… и таким пустым. Странным образом, благодаря Рэнку, сегодня что-то поменялось в их восприятии, как если бы одна сотая сознания вернулась в детство. Там в лесу не было ничего, лишь те вещи, с которыми Лорн, Юстас и Боб имели дело всю жизнь, которые знали как свои пять пальцев. Это ясно как день, – там нет никакого оборотня, как нет лешего, бесов или кикимор. Нет, на ту долю секунды они совершенно точно не почувствовали себя детьми, готовыми поверить во что угодно. Они пришли сюда на охоту и точка!

– Ну так… что там с этим медведем то? Лицензии нам выдавать будешь или как?

Лорн благоразумно сделал вид, что ничего не произошло, все тут же подхватили это за ним, однако по поводу лицензии больше никто не заикнулся, да и зачем, если охота тайная. Что интересовало всех в первую очередь, так это произошедшее в тундре, им хотелось поискать следы зверя, если они остались. Для выполнения этой непростой задачи в кратчайшие сроки Боб предложил отправиться туда на машине, а также свою собаку, по его словам, очень способную.

Пока луноликий охотник загонял пикап в гараж, забирал собаку из дома и относил её к джипу, с него семь потов сошло. Должно быть, подумал Рэнк, женатым людям некогда следить за собой, а едят они вдвое больше холостяков, потому и толстеют. Но сколько проблем ни принесло бы тучное телосложение на столь опасной охоте, размеры гончей встревожили всех гораздо сильнее. Вообще-то, это была даже не гончая и не лайка, а чёрт знает что. Внешне она походила на тот самый «шерсти клок» с паршивой овцы из пословицы, но Боб уверял, что это – итальянская водяная собака, по кличке Фифи.

– Не смотрите что она ещё маленькая, у Фифи не по годам развито верхнее чутьё. Дома она всех крыс переловила, правда ведь, Фифи? Погладьте её, пускай привыкнет к вам.

– Сначала оборотни, теперь вот это недоразумение, – проворчал Лорн себе под нос, почесав собаку за ухом. – Заводи машину, лесник.

Выхлопная труба выстрелила аки сигнальный пистолет, ознаменовав начало чего-то несомненно имеющего смысл. Кто знает, может быть Рэнк и правда выдумал все эти ужасы, всё-таки даже лесничему порой бывает скучно. А остальные так легко согласились пойти с ним, что у стороннего наблюдателя сложилось бы впечатление, будто все четверо до сего дня изнывали от тоски, и даже специально выдумывали для себя причины не посылать Рэнка к чёрту. Можно подумать, что этим небритым мальчишкам просто хочется повеселиться, вернуться в детство и пострелять вместе по банкам. Что ж, даже будь это правдой, посвящение в тайну Рэнка сковало их общей идеей фикс: найти и истребить зверя, каким бы он ни оказался, но лучше бы, конечно, обычным медведем. На старом джипе мужики двинулись вперёд, в дикую и необузданную тундру, безлюдную коричневую полосу, которая разделяла далёкую Арктику и лесничество Рэнка, всеми позабытое.

V

Спустя час езды по ухабистому бездорожью джип остановился перед поваленным деревом, метрах в ста от выхода из леса. Повезло – это была старая берёза с трухлявым стволом, и сообща её можно бесшумно перетащить, чем и занялись охотники. В этом и без того трудоёмком деле здорово мешали соседние деревья, маленькие и большие, которые по просьбе (или скорее личной прихоти) Рэнка следовало оставить в целости и по возможности выпрямить. Проехав до самой границы леса, Рэнк вновь остановил машину, – ему бы не хотелось, чтобы джип или следы его колёс увидели на месте преступления, на тот случай, если он окажется прав насчёт оборотня. Кажется, только один Лорн понял, зачем конкретно так нужно делать. Вдобавок к этому, он понял ещё кое-что, и поспешил поделиться мнением с Бобом; пока все остальные выгружались, Лорн отвёл его в сторонку.

– Слышь, шершавый, на кого ты ходил раньше? Олень, кабан, росомаха? Давай, говори.

По какой-то причине Боб всё время выглядел напуганным или подавленным, будто он не с женой, а с матерью сюда приехал. Лорн подметил это, и сделал вывод, что в погоне за зверем толстяк запросто может стать ещё большей обузой чем сейчас.

– П-по перу, – сказал Боб, отведя в сторону взгляд, – По перу я охотился… всю жизнь.

Лорн не мог решить, смеяться ему или плакать.

– Птички, да? – пробормотал он отрешённо, – И много ты со своей шавкой настрелял?

– Да чего там стрелять, это ж грёбаные птицы – утки, гуси, глухарь один был. А собачка…собачку жена хотела, эти, как их… трюфели… искать… вот.

– Но медведь то не глухарь, медведь сожрать может.

– Я это знаю, – сказал Боб, нахмурившись.

– А я знаю, что не хочу сдохнуть из-за тебя. Так что давай дружить, а.

Лорн по-дружески хлопнул Боба по его жирному плечу, и пошёл за вещами, надув зачем-то щёки. В конце концов, не таким уж и слабым звеном будет этот Боб, если присматривать за ним.

– Эй, погоди! – окликнул он Лорна.

– Что ещё?

– Ты… вообще веришь леснику? По-моему, у него с головой не всё в порядке, на дауна похож.

– Дауна? – усмехнулся Лорн, – Да не, он просто дурак, а с дураками как? Поддакивай, угождай, и будут все счастливы.

И пускай охота ещё даже не начиналась, все шли с оружием наперевес. Серебряные пули пока оставили в патронташах, потому что будет очень глупо загнать ценный металл в медвежью тушу, а не в ломбард. Для безопасности мужики растянулись в стрелковую цепь, а впереди них бежало маленькое бурое пятно, весело виляя хвостиком. Всем было ясно, что несколько хороших лаек прекрасно заменили бы эту грибную ищейку в охоте на крупного зверя, но чего нет того нет. Организатор шествия остановился на минуту, чтобы достать бинокль и осмотреть окрестности, дабы убедиться, что за группой никто не наблюдает, а нужный холм Рэнк и сам найдёт, всё-таки он уже не раз сюда возвращался. Но, спрашивается, почему лесничий не сфотографировал то место, почему не срисовал следы? Ответ лежал на поверхности, – улики против оборотня лучше всего держать в уме.

Злосчастный холм нашёлся, лениво приступили к поискам. Охотники ползали вокруг опустевшего места преступления, Фифи обнюхивала каждый квадратный сантиметр поросшей сухим лишайником почвы, но следов так и не нашли. Неудивительно, прошло уже столько времени, на что они вообще надеялись? Теперь, когда к нему присоединились другие люди, Рэнк слегка разуверился в своей правоте, уж лучше бы он один тут гонялся за химерами, и не тратил чужое время.

У западного склона холма во все стороны стали разноситься крики.

Застигнутые врасплох охотники разом повернули головы, Рэнк прижал к глазам бинокль: за ближайшим к ним холмиком наблюдалось какое-то движение. В увиденное там было сложно поверить даже суеверному Бобу, настолько диким казалось развернувшее действо. Крошечная водяная собака изо всех своих щенячьих сил пыталась оторвать штанину абсолютно лысому мужчине, одетому в какую-то серую рвань. Бледный как Смерть, и такой же тощий, босоногий и яйцеголовый, мужчина походил на сбежавшего узника концлагеря, а его поведение говорило о смертельной боязни собак, несмотря на то, что пахло от него не лучше, чем от мокрой дворняги. Беспомощно валяясь во мху и рыжих иголках, он одержимо хватался за голову, и при этом издавал такие звуки, какие могли бы исходить разве что из уст человека с недавно отрезанным языком.

– Срань господня, – воскликнул Лорн. – Это и есть твой оборотень? Псих какой-то, из дурдома что ли сбежал?

Охотники обступили съежившуюся ошибку природы. Боб спешно подобрал собаку, и в ту же секунду псих сбежал во второй раз, уже от Фифи.

– Держите его! – крикнул Рэнк.

Как это ни странно, этот мужчина довольно ловко бегал на четвереньках, и без труда обогнал быстро запыхавшегося Юстаса. Рэнку удалось нагнать беглеца лишь через сто метров, когда тот оступился, упал, поднялся, и снова упал, врезавшись в металлический столб.

– Его током шарахнуло, на громоотвод налетел, – констатировал лесничий, указывая на цилиндрический объект перед собой. – Не трогайте, он наэлектризован.

Стволы ружей неприятно покалывали хозяевам пальцы вблизи этой штуковины, а их ещё много в тундре: через каждые двадцать метров стоял трёхметровый столб, они выстроились в одну линию, должно быть, до самого берега. Рэнк не знал, кто и зачем их установил, и не собирался выяснять. Можно подумать, ему есть какое-то дело до торчащих из земли палок. И всё же, они помогли схватить подозреваемого, – именно такую характеристику дал ему Лорн, и оспаривать её не то чтобы очень хотелось, и он бы даже молчаливо согласился с тем, что в ту ночь видел именно этого психопата, если бы Юстас не нашёл улику.

– Смотрите, это валялось у подножия того холма, – Юстас высоко поднял фрагмент вставной челюсти, затем соскоблил с него грязь и растёр её между пальцами. – По виду кровь… и на вкус тоже, тьфу!

Но Рэнк смотрел не на него. Вниманием завладели жалкие тряпки, натянутые на тощее тело психа – точно такие же Рэнк видел зимой, на берегу озера. Что-то здесь не чисто, и, возможно, новый знакомый поможет пролить свет на происходящее. Так было решено связать и доставить его в охотничий домик для допроса, и, если получится, установления личности. Жаль, но найденные Юстасом зубы могли принадлежать кому угодно, а Рэнк лесничий, а не дантист, поэтому от единственной улики мало пользы, и пока её отложат.

VI

Связанного психа доставили в разделочную. На белом кафеле его было хорошо видно, и спрятаться там совершенно негде, к тому же дверь была заперта на ключ. Все, кто хотел, высказали свои предположения на основе увиденного, самое близкое к реальности выдвинул, как ни странно, Боб.

– По-моему, это ликантроп. В смысле, он думает, что в волка превратился.

– Это он убил. Точно он, – Юстас с отвращением глядел на свернувшегося в позу эмбриона психа. За все время поездки он только и делал, что бессвязно перечислял гласные буквы алфавита.

– Нахер с ним возиться, сдадим куда надо и дело с концом. Рэнк, это вроде как по твоей части, – предложил Лорн, попутно стараясь расшевелить пленника ритмичными пинками по голове.

– И куда, по-вашему, он спрятал тело? – вмешался Рэнк. – Состава преступления нет, работать тут не с чем. Я считаю, нужно ещё раз как следует всё обдумать и принять решение. В крайнем случае выставим предложения на голосование.

Никто не знал, что делать. Все были раздосадованы отменой охоты, и с полицией связываться никто не хотел, по понятным причинам. Неужели теперь они будут разбираться с этим сумасшедшим вместо того, чтобы наконец заняться делом – безумие чистой воды. И всё же Рэнк отказывался верить, что это именно его он видел, а не настоящего оборотня. Дурное предчувствие только усилилось с его появлением, так что вариант спустить всё на тормоза им не рассматривался. При обыске ликантропа в единственном целом кармане нашлась серебряная ложка – и зачем оборотню серебро? – а между пальцев следы от сандалий, сказавшие Рэнку намного больше чем он рассчитывал узнать. Так как мужчина явно не хотел расставаться с ложкой, его пришлось связать на время, за которое Рэнк успел придумать ему кличку – Спун, за странную привязанность к ложке. В течение всего дня Спуна пытались разговорить всеми мыслимыми способами, даже всучивали ему карандаш с бумагой, но хоть какой-то эффект дала только горячая еда. Под вечер, когда душевнобольной перестал скулить и содрогаться, и просто забился в угол, Боб предложил показать ему картинки, раз уж другие формы общения (слова и жесты) не сработали. Пока все остальные глушили виски на втором этаже домика, Рэнк принёс в разделочную единственную картину, на которую, по его мнению, мог бы отреагировать ликантроп. На холсте были изображены воющие на луну волки, четверо матёрых самцов. С трудом заставив Спуна посмотреть на картину, Рэнк был ошеломлён результатом, коим стала паническая атака… не на него, слава богу.

По причине того, что единогласное решение с неба так и не свалилось, тем же вечером Рэнк первым выступил с предложением: оставить входную дверь «комнаты» Спуна приоткрытой, и понаблюдать за его поведением. Главный аргумент Рэнка грозил предстать перед всеми с часу на час, – полнолуние было уже совсем близко. Время поджимало, Рэнк вынужден был поставить мужиков перед выбором: или они остаются и помогают ему дальше искать оборотня, либо расходятся, но получают в оплату всё, что смогут унести, и даже больше. Это был его последний шанс доказать, что он не сумасшедший.

– Ну, мы тебя услышали, Рэнк. – деловито начал Лорн, – Пойми правильно, нам от тебя ничего не нужно…

– Мне нужно! Я хочу свою винтовку назад! – вскочил Юстас.

– Ладно, Юстас там что-то себе хочет, но послушай-ка вот что – сейчас за толстым приедет жена, и останемся только мы втроём. Лично я никуда не уйду без шкуры, неважно чьей, ты меня знаешь. Так что какой бы хернёй ты б ни занимался, компанию тебе составят, но только если ты в свою очередь согласишься… поработать окладчиком, так сказать.

– Справедливо. Обещаю, что с пустыми руками никто не уйдёт, есть там оборотень или нет.

– Я запомню, – буркнул Юстас, косо глядя на Рэнка исподлобья. Похоже, у этого человека есть только два эмоциональных состояния – отрешённость и злоба.

– Боб, а ты что-нибудь скажешь? За тобой правда жена приедет?

– Я и раньше на охоте пропадал, жена потерпит денёк-другой без меня, а то и неделю! Без добычи я тоже не уйду, будь то хоть медведь, хоть крокодил.

Ну вот, даже Боб оживился, – должно быть, почувствовал, что его не воспринимают всерьёз. В любом случае, Рэнка обрадовала решимость коллег по охоте, и потому он сразу побежал открывать разделочную, а мужикам велел собирать уже и так давно собранные вещи, еду и воду. У самого был готов большой рюкзак с палаткой, но не возникало ни малейшего желания ночевать в лесу.

Полная Луна взошла над лесничеством, эксперимент начался. Ночь, открытая дверь, бдящие на пороге охотники. На часах полдесятого, стало чуть светлее – можно разглядеть мартовскую распутицу, убегающую в чёрный лесной массив, грузно склоняющийся над ещё не ожившим лугом. Наблюдая такие пейзажи впору написать о них пару стишков, попутно отрастив щегольские усы, затем зачитать их вслух каким-нибудь недалёким девицам с чрезмерно тугими корсетами, и только в постели узнать, какие ужасы эти корсеты прятали. К большому сожалению, прошли времена мужчин с тонкой душевной организацией, на смену им пришла пустота, вакуум; Рэнк много раз думал о том, каким потерянным и бесполезным видится ему мужчина двадцать первого века, где всё упирается в деньги, и совершенно нет места отвлечённым идеям и разделению на касты. Сегодня человек может стать кем угодно и чем угодно, если кошелёк у него набит зеленью, а единственным известным Рэнку исключением из этого правила являются отродья криминальной среды, так умело маскирующиеся под людей. Прямо как оборотни.

Ветер, кренивший верхушки деревьев, внезапно стих как по щелчку пальцев. Крики ночных птиц, стрёкот сверчков – их молчание сигнализировало о нависшей угрозе, из ряда тех, что существуют только в воображении, но ведь птицы и сверчки реальны, разве нет? Сколько ещё мучительно долгих секунд должно пройти, прежде чем что-то произойдёт, думали затаившие дыхание охотники, к чему это напряжение? Ещё час назад такая знакомая, родная природа, склоняющаяся перед ружьём и капканом, в эту минуту затишья преобразилась во что-то потустороннее. Должно быть, именно так видели её первобытные люди.

Вдруг с крыши домика слетел дятел-полуночник, его смех вернул охотников в реальность, цельную и не подконтрольную. И тем чудовищней показался им страшный шум в деревьях: то был громкий, протяжный вой, своей богохульной мелодичностью напоминающий нарочито зловещее пение терменвокса, но услышать его в таком месте в такой момент…

– Вон там!

В холодном свете луны Спун на четвереньках бежал по направлению к лесу, охотники не стали медлить, и пустились за ним в погоню. Предательски ошеломлённые и подавленные собственным воображением, они поверили Рэнку в полной мере, как верили в простую истину – охотник ступает в лес без страха, потому что в руках у него ружьё, а рядом товарищи. Так и вошли они в обиталище диких зверей, лишь минуту простояв в нерешительности на его пороге. Как, должно быть, забавно они выглядели со стороны: кучка небритых потных мужиков с крошечной собакой, застыли аки школьники у двери в кабинет директора. Что значат теперь все их прожитые десятилетия перед лицом того, что прячется в тени, во что они поверили, хоть и никогда в этом не признаются. Вот уж действительно кучка мальчишек-переростков.

VII

Фонари высвечивали следы босых ног на ещё влажной от нерастаявшего снега земле, а Фифи, если можно так выразиться по отношению к Спуну, бодро вела зверя, как если бы он был большим вонючим трюфелем. Видеть, как грибная шавка ищет человека верхним чутьём было не менее дико чем, например, выйти на охоту с кошкой. Подхваченные внезапно снизошедшим азартом, охотники сами превратились в грибников, и бежали за собачкой по следу, не поднимая головы. Каждый из них понимал, что пора уже остановится и не тратить понапрасну силы, но ноги не слушались. Так бы они, наверное, и бежали до полного изнеможения, не остановись Фифи перед глубокой ямой, вырытой прямо посреди просёлка. Отдышавшись, Рэнк посветил туда фонариком – Спун был там, отчаянно пытался выбраться наружу, но все его усилия приводили лишь к ободранным коленкам. Рэнк, как наименее уставший, вызвался спасать ненормального: он вытащил из рюкзака страховочную верёвку, и как лассо набросил на Спуна, петля затянулась как раз у него под мышками.

– Отпусти же его, я ещё могу бежать, – взмолился Юстас, всё это время не прекращавший думать о своей винтовке.

– Нет, мы останемся здесь и разобьём лагерь, – ответил Рэнк, придушившая Спуна. – Мы замёрзнем если продолжим идти. Не говоря уже о шуме, который мы наделали.

– А вдруг этот блаженный на утро очухается от своего помутнения?

– Мы всё равно продолжим идти, раз уже углубились в лес на полкилометра.

Оказывается, они пробежали пятьсот метров и даже не заметили, хотя дорога была неровной, а поклажа тяжёлой. Дабы присесть и осмыслить это, охотники молча приступили к сбору материалов для костра. Охота снова провалилась, и по факту ужин никто не заслужил, однако в перспективе идти дальше без Спуна было ненамного больше смысла. Видя, как Боб подбирает хворост с земли, Лорн вознамерился в прямом смысле научить толстяка уму-разуму.

Ранней весной или дождливым летом, объяснял Лорн, костёр можно развести следующим образом: достаточно взять две пары толстых берёзовых веток, разместить на земле параллельно друг другу, а поперёк них, на всю длину, уложить сосновые ветки; по краям получившейся платформы надо выстроить стены из крупных веток, а внутрь этой постройки сложить материалы, которые обычно не валяются на сырой земле, – тонкие веточки, пожухлые растения, берёзовая кора, хвойные иголки, шишки, смола. Подкладывая сверху новые ветки и распаляя угли своим перегаром, охотник с прямыми руками получит костёр, способный гореть всю ночь.

Спустя какое-то время, разувшись и сняв тёплые куртки и бушлаты, четверо авантюристов устроились полукругом рядом с костром. Спун тоже был в тепле, но привязанный к дереву, под присмотром Фифи.

– Зря мы развели костёр, – просипел Юстас, – теперь все зверушки знают, что мы здесь. И мы дымом провоняем, вы же понимаете?

Лорн оглядел своих товарищей, надеясь, что один из них скажет Юстасу, почему тот неправ, но все были слишком заняты распаковкой лимонных фудбаров, по одной упаковке на каждого.

– Ну, во-первых, ветер дует… в нашу сторону. Во-вторых, ночью более всего активны хищники, а это нам как раз и нужно. Верно я говорю, Рэнк?

– Угу. Тем более что мы совсем неглубоко ушли в лес, звери тут не ходят.

– Как не ходят, я ж видел тут рядом кабаньи следы…

– Юстас, а ты чё такой умный? Сказано ж тебе – срать на костёр, поголодаем если что. А волчара сам придёт, верно, Рэнк? И как те это вообще в голову пришло – оборотень!

– Да, Рэнк, расскажи нам, – Боб с опозданием подключился к беседе, так как отвлёкся на кормление своей верной гончей.

Лесничего начинало раздражать пренебрежительное отношение к цели опасного похода, но поддержание беседы, похоже, входит в его обязанности как инициатора. Что ж, они имеют право знать, какая муха его укусила, может даже поверят на слово. И, во благо предстоящей охоты, ему стоит избегать таких высказываний «я сам не уверен» и «мне чутьё подсказало».

– Я отираюсь тут уже семь лет. У меня нет ни семьи, ни друзей, и живу я один. Но мне здесь на самом деле нравится, я люблю деревья, животных… это, наверное, потому что они не разговаривают. По работе приходится много ходить, и в такие моменты в голове роится куча мыслей… что там за поворотом, какие люди живут в том доме, чем они занимаются. Знаете, это как когда проезжаешь на машине мимо этих придорожных торгашей, которые толкают гигантских плюшевых медведей и пакеты с кукурузными палочками, и начинаешь думать, что в них, наверное, наркотики перевозят.

– Артерии нашей экономики, – пошутил Лорн, вернее, сделал вид что пошутил. – Ну, продолжай давай.

Сконцентрировав внимание на вздымающихся в ночное небо искрах, Рэнк продолжил.

– Мне деревенские всегда казались чересчур отстранёнными, даже больше чем я. Вроде как что-то скрывали…

– Извиняй, я опять тя перебью. Мне просто интересно, ты вот всех подозреваешь во всяком, а на себя-то в зеркало смотрел? Ты ж вылитый серийный убийца-шизофреник.

– А ведь и правда, очень похож, – поддержал шутку Боб, вернее, сделал вид что это шутка.

– Ой, да идите вы.

– Не надо отпираться, Рэнк, признайся, что просто хотел по-тихому замочить всех нас во сне и закопать в этом лесу.

– Очень смешно. Ну так расходитесь по домам, я вас не держу. Уговор вы знаете – берите что хотите и не попадайтесь мне больше на глаза. Это, конечно, если меня тут не сожрут, и я потом выйду на работу.

Охотники притихли, даже Юстас прекратил ёрзать на своём бревне, пусть и очень хотел вернуться со своей винтовкой – ещё один неочевидный претендент в маньяки, подумал Рэнк. Но кто бы на самом деле ни являлся кровожадным мясником, всем стало ясно, что это не лесничий. По тому, как и с каким лицом он говорил, можно было с уверенностью сказать, что он совершенно серьёзен в своём намерении отыскать зверя, кем бы он ни был на самом деле. Проще говоря, Рэнк из тех людей, которые ужасно злятся, когда их клеймят почём зря.

– Да ладно тебе, шуток что ли не понимаешь? – пробормотал Лорн, – Но то, что ты сейчас говорил… ты ведь про воображение, так? Чего так смотришь злобно, я ведь в точку попал. Господа, наш лесник семь лет кряду витал в облаках, пока другие жопы рвали, прикиньте.

Боб решил, что поймал нить беседы, и поспешил вклиниться, так как напряжение между этими двумя нарастало с каждой секундой, и ещё неизвестно, чего ждать от Юстаса.

– А я, кажется, понял, о чём он. Рэнк, ты ведь на природе работаешь, верно? Значит, голова у тебя ясная, мозг не отупел от сидения в офисе, ты подмечаешь вещи, которые остальным кажутся ненужной хренью…

– Потому что это и есть ненужная хрень! – крикнул Лорн, вставая. – Гляньте на себя, вы же все взрослые мужики с морщинами на рожах! Жизнь простая, нечего тут подмечать. Отучился, поработал, сдох – вот и всё! А какие ещё радости… ну, пожрал, выпил, потрахался – это я понимаю, но, чтобы чёт там начать себе выдумывать… книжку какую-то притащил… мозги включать надо! Деньги надо зарабатывать, а не хернёй маяться. Чёрт, курить хочу.

– Нельзя, – отрезал Рэнк. – Сам знаешь почему.

Нарочно игнорируя предостережение лесничего, Юстас вытащил из подсумка пузырёк с пахучей жижей, именуемой Егермейстером. Лорн едва удержался от угрозы раскроить товарищу череп, если тот не уберёт своё пойло обратно, но в итоге бутылочка пошла по рукам. Удачной охоты, как говорится.

VIII

Примерно через полчаса после распития дижестива все как следует согрелись. Рэнк прикидывал, ставить ли сегодня палатку, а Лорн, как самый разговорчивый, весьма развёрнуто ответил на вопрос Боба, служил ли он в армии.

– Лёг спать. Только уснул, на часах семь, слышу звонок в дверь. Мать престарелая, нихера уже не понимает, кричит: «сына, к тебе участковый». Я в ответ говорю, что меня нет дома, тема закрыта. Так нет же, слышу: «Я сказала, ты дома». В общем, повторяется этот же диалог, я уже встаю, кручу пальцем у виска, говорю: «ну ты что, дура? Дома меня нет!», а она опять в попугаи пустилась, мол, сказала уже что я есть. Хрен его знает. Значит, выхожу, и там стоит участковый и ещё два полицая с автоматами. Ну, они спрашивают имя моё, фамилию, место работы, учувствовал ли в забастовке. А там же на заводе из-за невыплат ребята бастовать начали, а я в больнице лежал с переломом, и потому за собой ничего и не чувствовал. Полицаи мне и говорят, мол, если не участвовал, поехали до отделения, там напишешь объяснительную, где ты был в это время и всё, свободен. Я хотел на месте разобраться, а они, суки такие, упёрлись. Короче, поехал с ними. В чёрную тачку (думаю, как странно) сели, с боков от меня, доехали до отделения, но… туда не повели, повели в фургон с надписью «военкомат», туда и привезли на нём. В военкомате стали прогонять ту же херь с забастовкой, я сказал, пусть дадут повестку, я домой пойду, клянусь в будущем на призыв откликнуться. А вот хер там – паспорт забрали, сделали копию фото, вклеили в военный билет, отвезли на сборный пункт.

Сижу я, значит, в этом фургончике, в одних трусах и галошах, рядом призывники машут своим уродственникам в окошко, а я думаю только о том, как меня собственная мать сдала, ха-ха! Святая простота, блин. Потом на вокзале там одного чурбана ногами забил, и ещё одного по приезду в часть. Нет, в итоге то всё обошлось, с тамошними офицерами я удачно сторговался, майор оказался нормальным мужиком. Отвезли обратно в военкомат, написали, что никуда меня не увозили и вообще забраковали сразу. Почему? А это… это история на другой раз, она включает в себя двадцать до полусмерти избитых лично мной чурбанов и крепкое рукопожатие от всего офицерского состава… ну, один полковник там точно отирался. Эх, отличные времена, замечательные. Жаль, что уже на убыль всё это идёт, вот.

Немного непривычно было видеть Лорна таким довольным. Ещё сорок минут назад у него на лице было написано, что Юстас получит от него в харю, если продолжит вонять на весь лес, но после пары глоточков атмосфера заметно разрядилась.

– А я вот служил. В мотострелковых войсках.

Все уставились на Юстаса, уже с теплотой вспоминающего армейские будни.

– И как там? – тупо спросил Лорн.

– Нормально, – сказал Юстас, улыбаясь, – Вот, бушлат раздобыл на фронте, дырки сам зашил.

Лорн сперва недоверчиво поморщился, но потом вспомнил, в какой мерзкой дыре Юстас проживает, и перевёл испытующий взгляд на Боба.

– Я? А, да у меня шурин военком, он мне за полтинник белый билет организовал.

– Повезло. Небось из-за этого женился, а?

– Нет, по любви.

– А я не знал, что шла война, – искренне удивился Рэнк.

Все, даже сам Рэнк, от души посмеялись, и уже мысленно приготовились обсуждать, кто будет спать в палатке, а кому придётся мёрзнуть, как это случилось вновь. Снова жуткий звук, снова вой, только на этот раз мелодичности в нём было столько же, сколько красоты в кабаньем рыле. Не просто вой, но ужасающий рёв, в вой переходящий. Ничего подобного охотники не слышали в своей жизни, и потому не сразу вскочили со своих мест. И вот они опять мальчишки, забредшие куда не надо. Сердца колотятся, пальцы судорожно ощупывают патронташи. Спустя минуту напряжённого затишья, вой повторился, теперь звуча более чисто, как у обычного волка, но чёрта с два это волк. Больше похоже на имитацию, это голосовые связки человека выдают леденящую кровь мелодию, слишком низкая нота для волка или вообще кого-бы то ни было из семейства псовых. Услыхав этот дьявольский вой, Спун пришёл в исступление: в отчаянных попытках сорваться с поводка, он срывался на по-настоящему безумные крики и стоны, никак не имитацию.

– Встаём.

Команда сорвалась с губ Рэнка машинально, ведь он узнал этот вой, не мог не узнать. Жалко было засыпать такой долговечный костёр, но рисковать ещё рановато, – для всех стало ясно, что зверь уже в курсе их пребывания в лесу, оставаться на месте слишком опасно. Отвязанный от дерева, Спун мигом сошёл с тропы и скрылся за густо растущими ёлками, но Фифи, как и в прошлый раз, быстро повисла у него на хвосте. К счастью, даже в тени деревьев мелкая собачонка не терялась из виду, благо освещение было оптимальным: Рэнк рассудил, что костёр может пригодиться в дороге в виде факелов, которые могут отпугнуть зверя и не дать ему застать группу врасплох. Лорн, будучи охотником, ценящим здравый смысл, протестовал против этой затеи, но он был в меньшинстве, тем более что Спун вёл их к северной стороне леса, откуда ночью можно и не выйти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.