Л. Гаатвин
Анахронизм

Глава 1

Этого не должно было случиться. И уж точно не с ним.

Егор Жаров пробирался сквозь узкие щели «Люкс-парка» – квартала-обманки, приюта для тех, кто остался за бортом сверкающей кибернетической эры, где неоновый гламур выцвел до ржавых подтёков на стенах. Воздух густел от запаха перегоревшего пластика и чего-то, отдалённо напоминающего натуральный кофе – напиток, который здесь уже давно не пили.

Мерцающие неоновые вывески отбрасывали причудливые тени на влажный разбитый асфальт Нижнего Города. Это была старая, обветшавшая часть Ново-Енисейска, его гниющее подбрюшье. Егор, прижимая к себе бутылку синт-виски, брел по узкой улочке, а за ним, словно тень, скользил его верный робот-помощник Аристей – невысокая, но крепкая человекоподобная машина с лицевой панелью, лишённой эмоций. Его оптические сенсоры мерцали голубым, обшаривая пространство.

Вечер стоял на удивление тихий – даже для этого вечно гудящего района. Лишь где-то за горизонтом перекатывался гром, время от времени заглушая монотонный гул вентиляционных шахт.

Егор чувствовал себя выжатым после очередного расследования – поиска пропавшего новороссийского пуделя по кличке Лу-лу. Не та работа, о которой мечтают в детстве, но трудо-часы сами себя не заработают, а клиенты – те редкие счастливчики, что прошли эмпатический тест от «Системы» и получили право завести питомца, платили щедро и не скупились на «представительские». Заработанное оседало на системном счету, которым заведовал Аристей – хоть какая-то передышка от вечной нужды. Сейчас Егору хотелось только добраться до дома, поужинать и посмотреть старый голографический фильм.

– Егор Максимович, – монотонно произнёс Аристей, – ваши показатели здоровья отклоняются от нормы. Рекомендую: повысить температуру кожных покровов до 25,6 градусов и прочистить носовые пазухи.

– Я не давал команду «говорить», – огрызнулся Егор. Эти напоминания от робота-помощника его бесили.

Егор был «недополненным» – анахронизмом в мире, где у каждого гражданина объединённых континентов Евразии и Африки, в груди был киберпорт. Тело Егора отторгало импланты. Любые. Даже микрочипы для коммуникационной связи и управлению счётом трудо-часов. Таким, как он, государство выдавало дешёвых роботов-помощников серии «Аристей» – опекунов для тех, кто не вписался в систему.

– Егор, впереди агрессивные биометрические сигнатуры, – проскрежетал Аристей. Его голос дрожал от механического напряжения.

Жаров фыркнул.

– Успокойся. Здесь все вечно на взводе. Просто идём.  – Он уже привык к параноидальной осторожности своего компаньона, заложенной в его протоколы безопасности.

Но в этот раз Аристей не ошибся.

Тень вырвалась из переулка – стремительная, беззвучная, как выброс адреналина в кровь. Егору хватило доли секунды на осознание, прежде чем его швырнуло в стену. В ушах звенело, а в глазах плясали голубые искры от неоновой вывески «Синт-мясо 24/7». Виски грохнулся на асфальт, стекло разлетелось.

Мелькнула тонкая, длинная игла. Не просто сталь – имплант, продолжение чьей-то кибер-руки. Оружие, способное копаться в нервной системе или, хуже, в киберпорте.

– Трудо-часы. Все. Быстро, – прохрипел в ухо голос нападавшего.

Лица не разглядеть – капюшон. Но Егор чувствовал: это не обычный гопник. Специалист по «имплантной наживе». Такие не просят пароли – они выдёргивают их прямо из тела вместе с киберпортом.

Сердце заколотилось. Не от страха – он давно перестал бояться такого. От досады. Ещё минуту назад он мечтал о покое, а теперь – вот это.

– Эй, дружок, ты уверен, что хочешь связываться? – Егор пытался звучать спокойно, но его голос предательски дрогнул. Острый кончик иглы впился в кожу, по спине пробежали мурашки. – У меня на счете мало, а проблемы…

– Ты глухой?! Часы! – прошипел «капюшон», сильнее вдавливая иглу. Металл обжигал шею.

Грабитель ждал, что Егор подставит киберпорт для сканирования. Игла скользнула по ключице, потом вниз по груди, разрывая ткань застиранной рубашки, ища то, чего не было.

Тишина.

– Какого… Где твой порт?! – голос грабителя сначала обомлел, потом вскипел яростью. Хватка ослабла. Грабитель буквально опешил. Он был уверен в своём методе, а тут – пусто.

В этот момент Аристей, не бездействовал. Его «глаза» вспыхнули ярко-синим, а из-под маски раздался громкий металлический голос:

– Несанкционированное физическое воздействие. Попытка ограбления. Активация протокола «Охранная сеть 3-А». Запрос в Центральный отдел полиции Нижнего Города: статья 63.1 (киберкража), статья 15.3.2 (нарушение неприкосновенности). Координаты: ул. Художников, 17. Прибытие патруля: 90 секунд.

Аристей звучал сухо, но его интонация несла недвусмысленное предупреждение. Нападавший отпрянул, словно его ударило током. Он рассчитывал на быстрое дело, а тут робот не просто вмешался – он уже напрямую связался с полицией! Киборги полиции Нижнего Города были быстры, безжалостны и неумолимы в охоте за нарушителями.

– Черт! – вор взревел от ярости. Он швырнул последний взгляд на Егора (тот уже стоял прямо, потирая шею) и растворился в темноте.

Аристей развернулся к хозяину, будто ничего не случилось.

– Угроза ликвидирована. Вероятность повтора – 0,001%.

Егор хмыкнул.

– Это ты отлично придумал! Наплёл гопарю про «кибов».

– Я не врал, Егор. Полиция действительно прибудет через 87 секунд. Последнее обновление расширило мои функции. Теперь я могу подключаться к «Системе» через зашифрованные каналы.

Жаров сплюнул на тротуар, попав точно в трещину между плитками. Нижний Город был полон сюрпризов, но Аристей – сегодня был единственным приятный из них. Вдали уже завыли сирены. Красные и синие блики рвали тьму над крышами. Патрульные киборги прибыли ровно через 79 секунд. Пока Аристей монотонно бубнил «кибам» параграфы Уголовного Кодекса, Егор ловил на себе их недоуменные взгляды – восемь оптических сенсоров изучали его, словно музейный экспонат. «Недополненный». Аномалия. Живой артефакт.

***

– Егор Максимович, ваш пульс 112 ударов в минуту. Рекомендую: замедлить дыхание. – Аристей скользил за Жаровым, спотыкаясь на неровном асфальте, его голубые сенсоры подрагивали – словно машина чувствовала напряжение.

– Ага, ага. Проложи маршрут до ближайшего «Вмига». Попил виски под фильмец, называется. – Жаров резко остановился и укутался в кожаный плащ и ожидал пока Аристей выполнит его команду.

– Ближайший магазин в двухстах тридцати трёх метрах.

– Веди.

Егор выдохся. Полицейские «кибы» сорок минут долбили его вопросами. «Как выживаете без имплантов?», «Кто ваш техно-опекун?», «Почему не встали на учёт в СоцАдапт?» – будто он был сам под следствием, а не потерпевшим. Хуже всего был их взгляд – холодные оптические линзы сканировали его с тихим отвращением.

Егор порылся в холодильнике и выудил последнюю банку йогурта – синтетического, с надписью «Био» на этикетке, хотя никакой органики в нем не было и в помине. Металлические клешни автоматического курьера щёлкнули в паре сантиметров от руки детектива.

– Обломись! Это моё. – Егор ухмыльнулся бездушной машине, клешни которой щёлкали, продолжая собирать чужой заказ.

– *ОШИБКА*, отойдите влево, – раздался металлический голос из динамиков откуда-то снизу. Егор аккуратно положил банку йогурта в корзину и посмотрел себе под ноги. К холодильнику уже спешил автоматический фасовщик – загрузить новую партию кисломолочных продуктов.

– Уважаемый, *ОШИБКА*, отойдите от холодильника, пожалуйста. – повторил фасовщик.

*ОШИБКА* – так называла Егора вся техника, от дверей его собственного дома, до кассового аппарата любого магазина. Все из-за отсутствия киберпорта в его груди. К такому обращению Егор уже давно привык, словно *ОШИБКА* стало его вторым именем. Жаров провёл мокрыми холодными пальцами по рубашке, нащупав под тканью огромный шрам. Три попытки вживить киберпорт закончились экстренной госпитализацией.  Его собственное, живое тело не принимало, отторгало любой имплант. Даже титан – старый и очень дорогой материал, который когда-то использовали для изготовления протезов и первых аугментаций, не приживался в теле Егора.

Квадратный фасовщик покрутил чёрным сферическим глазом, заёрзал на месте и, шурша колёсиками, объехал Егора слева. Детектив шагнул вперёд, перекрыв собой дверцу, ощерился и еле слышно бросил:

– Сам ты… ошибка.

Автоматический фасовщик легонько толкнул Жарова бортом и снова обратился к Егору:

– Уважаемый, *ОШИБКА*, сделайте шаг назад и отойдите влево, пожалуйста.

– Вам лучше не мешать фасовщику. – Аристей утянул Егора за рукав. Автоматический фасовщик тут же установил связь с холодильником и быстро расставлял продукты на полки четырьмя металлическими клешнями, выуживая баночки и пакетики с едой из своего крошечного «тела».

Егор недобро взглянул на робота-помощника.

– Не хватай меня, без моей просьбы. – Жаров протянул Аристею корзину с продуктами и поправил рукав плаща.

Аристей сверкнул глазами записывая новые вводные в свою память.

Егор направился к выходу, прихватив с верхней полки бутылку односолодового синтетического виски.

– Положите продукт в корзину, чтобы использовать талоны базового набора. – Аристей бубнил, следуя за ним вплотную, как тень.

– Этим государство меня не обеспечит. – Егор сжал стеклянное горлышко и покрутил виски в руках. – Хоть цена и кусается, полтора трудо-часа, но могу я себе позволить отметить завершение расследования по поиску Лу-лу?

– Лу-лу? – Голос Аристея не дрогнул, а его лицо, как всегда, оставалось безжизненной маской. Государственные роботы для «недополненных» были самыми дешёвыми, и лицевой модуль не двигался даже тогда, когда помощник говорил.

– Собачка, Лу-лу. Ты же был со мной, когда я возвращал её хозяйке.

Аристей промолчал, лишь сверкнув глазами. Егор отметил про себя, что памяти в помощников стали закладывать все меньше и меньше.

Пройдя два кассовых считывателя, что представляли собой просто металлические рамки, Егор развернулся к Аристею и попросил назвать итоговую сумму чека.

Аристей сверкнул глазами и безучастно стал перечислять купленные продукты. Егор слушал помощника и его лицо грустнело с каждой новой цифрой.

– … Бутылка виски – три трудо-часа. – закончил Аристей.

Егор вытянулся в лице, толкнув помощника плечом, снова вернулся в продуктовый павильон. Мимо сновали автоматические фасовщики и похожие на Аристея домашние дешёвые, человекоподобные роботы.

Ни одного живого человека.

– Аристей, вызови ответственного за павильон. – скомандовал детектив.

Робот сверкнул глазами и через минуту перед глазами Егора появилось голографическое изображение миловидной девушки.

– Уважаемый, *ОШИБКА*, чем я могу Вам помочь. – зачирикала голограмма.

– На ценнике было указано, что виски стоит полтора трудо-часа, а с моего счета сняли три.

– Извините, *ОШИБКА*. Сейчас я проверю.

Голограмма подсветила лучевым потоком бутылку, затем просканировала грудь Егора.

– Уважаемый,  *ОШИБКА*, все верно. Недавно Вы, *ОШИБКА* совершили ряд хищений в сети магазинов и продуктовых павильонов «Вмиг», забрали товары на сумму восемь трудо-часов, не расплатившись.

– Но… – уж что-что, а воровать продукты, Егор не стал бы.

– Поэтому, – не обращая внимание на Егора, голографический менеджер продолжала говорить, – задолженность в размере восемь трудо-часов будет постепенно изыматься с вашего счета, при оплате товаров.

– Здесь, какая-то ошибка… – растерянно произнёс детектив.

– Уважаемый *ОШИБКА*, просим извинить нас за временные неудобства, пока Ваша задолженность, перед сетью магазинов и продуктовых павильонов «Вмиг» не будет погашена.

Аристей стоял рядом с ошарашенным Егором. Его оптические сенсоры светились и переливались яркими цветами. Это означало лишь одно – система теперь знает о том, что Егор якобы ворует продукты, а значит, скоро Аристея заберут у Егора, как и оплату базового набора питания для «недополненных».

Голограмма девушки погасла, оставив Егора один на один с висящим на нем долгом.

– Аристей… – Стекло бутылки заскрипело в его руке.  – Это чё за херня?

Робот замер, его сенсоры бешено перебирали оттенки синего.

– За последние 72 часа с вашего идентификатора действительно совершено 8 покупок без оплаты.

– Да я во «Вмиге» месяц не был!

– Система не ошибается.

– Она ошибается постоянно, кусок ты ржавого хлама! Ладно, – сбавил тон Егор, – пошли в офис, сделаем пару звонков моему знакомому, узнаем что случилось с моим счетом. Весь вечер насмарку.

Дождь в Ново-Енисейске всегда шёл горизонтально, вгрызаясь в кожу, как мелкие осколки стекла. Кислотный, он разъедал краску с неоновых вывесок, оставляя на стенах небоскрёбов кровавые подтеки. Егор сидел в своём офисе на втором этаже, по размерам не больше коробки из под робота – холодильника, и пялился немигающим взглядом в трещину на бетонной стене, пока за окном дождь методично долбил по откосам, словно кто-то выстукивал морзянку. Друг Егора не отвечал на звонки Аристея. Либо был на задании, либо вечерами отключал коммуникационный чип, как делали многие начальники вне своей смены. Егор тяжело выдохнул и поёжился, то ли от промозглого сквозняка, то ли от нахлынувшего страха.

«А что если этот тип с хромированной иглой убил бы меня, не получив трудо-часы. Если бы не Аристей, моё тело лежало бы сейчас на мокром асфальте, в луже собственной крови.»– Егор мотнул головой, отбросив мрачные мысли о несостоявшемся ограблении и постучал пальцами по столу. Над деревянной столешницей возникла голограмма новороссийского пуделя – кучерявого малыша с ярко-розовым бантиком на шее – дело о пропаже собачки Лу-Лу, дело которое Егор успешно закрыл.

Детектив откинулся в кресле и потянулся, хрустнув позвонками.

– Есть обращения? – Жаров крутанулся на стуле, оглядывая Аристея. Диоды в глазах робота – помощника сверкнули, но ответа не последовало.

– Ау! – Егор замахал руками у лицевой маски андроида. – Сломался что ли… – пробурчал Жаров сам себе.

Глаза Аристея продолжали светиться, «Система» загружала в андроида новые данные.

– Чёрт подери, опять память переполнена! – Егор поднялся с кресла и нажал кнопку «перезагрузка» под подбородком Аристея. – Так… – потёр руки детектив, – Аристей, есть кто на запись?

Робот – помощник оглядел Егора и, не ответив, направился к выходу.

– Эй, ты чего! – Егор схватился за хромированную ладонь Аристея. – Куда тебя понесло?

– *ОШИБКА*, прошу не препятствовать работе робота-помощника модели Аристей.

– Твою же мать… – Егор резко одёрнул руку. Жаров понял, что государство изъяло Аристея у детектива из-за того, что кто-то ворует продукты, а «Система» посчитала вором его – Жарова. Взывать к справедливости было поздно, андроид скрылся за автоматической дверью без долгого прощания.

Егор рухнул на стул, закрыл глаза ладонями и почувствовал, как холод кожи сливается с холодом внутри. Без андроида, Жаров остался снова один, без доступа к киберсети, без возможности оплатить свой офис, и без продовольственного набора для «недополненных». Егор лёг лицом на стол, голограмма Лу-Лу рассыпалась на световые блики.

Дверь открылась без стука.

В проёме стояла женщина – призрак в промокшем пластиковом плаще, с темными глазами, в которых не было ни грамма кремния. Настоящая. Аналоговая.

– Добрый вечер. Я не вовремя? – Женщина переступила через порог и носки её сапог глухо стукнули о ножку стола.

Егор поднял голову и сощурился, голограмма пуделя снова появилась над столом, обволакивая лицо детектива, а ярко-розовый голографический бант Лу-лу уселся прямо на нос Жарова. Егор скосил глаза на бант, на миг почувствовав себя глупо, но тут же отмахнулся.

– Егор Жаров, частный сыщик? – голос незнакомки был низким для столь хрупкой комплекции.

– Всё верно, а Вы?

– Аглая Рудова. Мне сказали, что я записана на восемь… Вы заняты?

Егор поднялся со стула, поправил воротник кожаного плаща и посмотрел на наручные часы. Стрелки вытянулись на циферблате в ровную вертикальную линию. Егор уже привык отмерять время по старым хроносам, с поправкой на нынешнее времяисчисление.

– А?.. А, да, конечно. Здравствуйте, Аглая. – Егор сделал вид, что ожидал незнакомку, хотя журнал посетителей вёл Аристей и благополучно забрал его с собой. – Пожалуйста, присаживайтесь. – Егор вытолкнул из под стола кожаный пуф и указал на него женщине.

Аглая хотела было снять с себя синтетический плащ, но оглядевшись по сторонам не увидела гардеробного отсека, провела ладонью по рукаву, и капли тут же испарились с лёгким шипением – плащ подсушил встроенный климат-контроль. Аглая заняла пуфик и устало взглянула на Егора.

– Вы меня извините, мой ассистент, робот-помощник, который вел клиентскую запись, вышел из строя, не могли бы Вы напомнить… – Жаров засуетился на месте, пытаясь привести свою физиономию в божеский вид.

– Мой муж пропал. – Аглая перебила Егора и достала из поясной сумочки электронную сигару и поднесла к губам. – Лев Рудов.

Егор резко вздохнул. Лев Рудов. Тот самый, чьё имя знает каждый «недополненный». Промышленник, создатель «Униона» – того самого препарата, который когда-то дал Егору шанс вписаться в систему… хоть и ненадолго.

– Как пропал? – голос Егора сорвался на хрип. – Давно?

Аглая медленно выдохнула синтетический дым с искусственным ароматом личи и гуавы – слишком сладкий для этой промозглой конуры.

– Уже семь дней… – Рудова поджала губы, а её голос дрогнул. – Уже семь дней я не могу его найти. Он обещал приехать на ужин, тридцать восьмого, я приготовила его любимые синт-стейки, но… – Аглая закрыла лицо ладонью, Егор успел заметить, как дрогнули её пальцы. Тихий всхлип прорвался сквозь сжатые зубы.

Жаров понимающе кивнул, аккуратно, бесшумно достал из ящика стола коробку салфеток и поставил на стол, прямо на голографический хвостик Лу-Лу.

– Не спешите. – Егор дал время женщине успокоиться.

Аглая посмотрела в потолок, пытаясь унять слезы.

– Понимаете, – успокоившись заговорила Рудова, – Лев никогда не пропускает ужины со мной. Филотима, его персональный андроид, пришла домой ровно к девяти… Я спросила… – Аглая перевела дух,– Я спросила у неё где Лев, почему его нет с ней.  А она… Она на меня так посмотрела, будто никогда и не слышала о нем.

Егор откинулся в кресле и сложил сомкнутые указательные пальцы на подбородке.

– То есть персональный андроид его не помнила? – Егор медленно провёл рукой по подбородку. Даже для этого мира, где память – всего лишь данные, это было странно.

– Да… – прошептала Аглая. – Я, естественно, тут же попросила ее просканировать свои логи памяти… И… В них не было ничего за тридцать восьмое число.

Глава 2

Егор откинулся в кресле и уставился в окно. Улицы Ново-Енисейска, залитые дождём, кишили роботами-уборщиками. Те пищали в тональном и щёлкающем режиме друг другу на своем языке указания, согласовывая работу. Голографические вывески за стеклом мерцали неоновым ядом, окрашивая стены в сине-фиолетовые тени. Жаров закрыл глаза, погружаясь в раздумья.

– Наверное, зря я к Вам обратилась, – смахивая слезы с щёк бумажной салфеткой заговорила Аглая, не стерпев долгой паузы. Голос её дрогнул, но не от слёз, а от ярости. – Полиция… они даже не стали искать…

Егор встрепенулся и перевёл взгляд на Рудову. Она была из тех женщин, чья красота казалась искусственной, словно собранной в лаборатории по эксклюзивному заказу: нос с безупречной линией, пухлые губы, подкрашенные «кровью кицунэ» – модным в этом сезоне оттенком. Она повернулась к нему в профиль, и он увидел глаза. Искусственные? Нет, свои – но с имплантированными зрачками, которые сужались, как у кошки, даже в тусклом свете голограммы на столе. Но сейчас в них читалось что-то настоящее – тревога.

– Когда Вы обратились в полицию? – Егор пропустил мимо ушей её первые слова, продолжил расспросы.

– Через тридцать пять часов. По регламенту. – Она резко вдохнула, и её чёрные ресницы метнулись вверх. – А вы что думали? Что я сидела и нюхала розы, пока мой муж…

Где-то за окном завыл робот-уборщик, заклинивший в луже. Звук напоминавший смех, перебил Аглаю.

– В течении этих тридцати пяти часов вы просто ждали мужа дома? Или пытались самостоятельно его найти.

Аглая затянулась электронной сигарой и хмыкнула.

– Конечно же я пыталась понять, где находится Лев. – Аглая выключила климат-контроль на давно сухом плаще, накинула капюшон на голову и стала подниматься с кожаного пуфа. – Мне кажется…

– Госпожа Рудова… Аглая… Я понимаю, как вам сейчас тяжело. – Егор понял, что его медлительность – столь непохожая на реакцию роботов-помощников и полукиборгов из полиции – отпугнула клиентку, но то, что уже успела сказать Аглая, подняли в живом, неаугментированном мозгу детектива целый шторм мыслей, который, Егор пытался выстроить в чёткую линию, навести порядок. Жаров затараторил, лишь бы клиентка не передумала.

– Аглая, я Вас понимаю… – детектив посмотрел на неё с сочувствием, – Прошло целых семь дней, и любая новость, любое отсутствие новости, это удар.

Аглая поправила плащ и неуверенно кивнула.

– Я говорю о неопределённости, которая грызёт Вас изнутри.  – продолжил Егор. – Вы, должно быть, извелись. Но я сделаю всё возможное, чтобы найти вашего мужа, господина Рудова. Пожалуйста, давайте продолжим. Хотите воды? Чаю?

– Спасибо, господин Жаров.  – голос Аглаи дрогнул и она снова села на край кожаного пуфа.  – Я… я уже не знаю, что хочу. Ни единой зацепки. Ни звонка, ни записки. Это похоже на кошмар, из которого я не могу выбраться. Лев… он никогда так не поступал. Никогда. Даже если уезжал на срочные дела, всегда предупреждал. А тут… тишина. Пустота. Мой желудок скрутило узлом, я почти не сплю. Единственное, что я могу делать – это думать о том, где он, и что с ним. Как это случилось. И почему. Почему?

– Я понимаю, и это совершенно естественно чувствовать себя так. Не вините себя за это. – Егор протянул руки к Аглае через стол, сквозь голограмму Лу-лу, чертыхнувшись про себя – этот пудель с ярким бантом на шее, может сбить клиентку с толку – и незаметно стукнул указательным пальцем по столешнице. Лу-Лу исчезла, и Жаров продолжил. – Мы сейчас здесь, чтобы попытаться ответить на эти вопросы. Мне нужно, чтобы Вы рассказали мне всё, что помните, до мельчайших деталей. Даже то, что, как вам кажется, не имеет значения. Иногда самая маленькая деталь приводит к большой разгадке. Давайте начнем с того дня, когда Лев исчез. Расскажите все, что происходило в тот день, до момента, как Филотима вернулась домой одна, без своего хозяина. Каков был ваш последний разговор с мужем? Что он делал? Какие у него были планы?

– Утром было…  – Аглая нахмурилась и поднесла к губам мундштук электронной сигары. – Утром все было как обычно. Он позавтракал, кажется, лёгкий завтрак, кофе. Он был немного рассеян, как всегда, когда погружен в свои мысли о новых проектах. Я помню за завтраком, он посмотрел на меня и сказал: «Аглая, дорогая, у меня сегодня сложный день. Но к ужину я обещаю быть дома. Обязательно». Он ушел около девяти утра. Сказал, что едет на переговоры с партнёрами, что приехали из закрытой зоны Северного моря, потом на встречу с инженерами по новому проекту. Ничего необычного. Его обычная рутина.

– Вы держите киберсвязь с вашим мужем днем?

– Иногда. Но обычно, я стараюсь не мешать ему работать и звоню Филотиме. – Аглая выпустила струйки синтетического дыма через нос.

– Андроид всюду следует за Львом?

– Да, – рассеянно ответила Аглая и неуверенно улыбнулась. – Филотима, последняя модель роботов-помощников. Лев любит идти в ногу со временем, да что там, опережать его. Этот робот… Филотима должна была фиксировать все передвижения Льва, все разговоры, все встречи. Всё! И я подумала… я наивно подумала, что она может рассказать мне, где Лев. Или что с ним произошло. Но…

Егор подвинулся на край кресла, упёршись рёбрами в столешницу.

– Но? Что произошло?

– Это… самое страшное. – Аглая пригнулась к столу, будто боялась, что её слова подслушают. –  Филотима не помнит ничего. Весь день – стёрт. Как будто его и не было…  Она прокручивает свою память, свою базу данных, но всё, что касается того дня… Пусто. Но это же абсурд! Как могло такое произойти?! – Аглая закусила губу и нахмурилась. –  Это же высокотехнологичное устройство! Её, по словам Льва, было невозможно взломать или удалить данные без ведома хозяина! Лев был ей одержим, он постоянно проверял её, обновлял. Филотима, если можно так выразиться,  была вторым «я» Льва, его «запасным мозгом», «тенью». И как это понимать? «Запасной мозг» ничего не помнит. Это сводит меня с ума. Она могла бы быть единственной, кто … – Аглая отвернулась, её тело снова стало содрогаться в плаче.

Егор достал ещё одну салфетку и протянул Рудовой.

– Филотима могла бы быть единственной, кто… – повторил он за Аглаей, ожидая, когда та успокоится и закончит мысль.

– Кто сможет доказать полиции, что Лев вообще существовал.

От неожиданности Егора слегка дёрнуло, и он непроизвольно разжал губы.

– Что вы имеете в виду?

Аглая громко высморкалась в бумажный платок и окинула каморку детектива воспалённым взглядом.

– Вы думаете, зачем я к вам пришла? Сюда? – Её глаза сузились, а лицо застыло в холодной надменности.

По спине Егора пробежал холодок. Аглая была не так проста, как казалось. Да и сам Жаров дал маху. Где он – «недополненный», влачащий жалкое существование на втором этаже рушащегося небоскрёба, – и где семья Рудовых, владельцев химико-биологического концерна? Уязвимость Аглаи, её слёзы – всё это обмануло детектива. А вот она настоящая: богачка из высотки, чей идеальный мир никогда не опускался ниже тридцатого этажа с его ресторанами и живыми (не голографическими) концертами.

– Да, всё правильно. – Аглая швырнула электронную сигару обратно в поясную сумку. – В полиции мне показали пустую базу. Ни документов, ни отпечатков, ни даже записи в реестре. Они сказали… что Льва Рудова никогда не существовало. Но я-то знаю, что он завтракал со мной семь дней назад!

– Но… как такое возможно? – прошептал Егор. – Я сам видел Льва Рудова, у меня даже есть фото с ним в электронном еженедельнике… – Он обернулся, намереваясь приказать Аристею воспроизвести архив фото-голограмм, но тут же вспомнил: робота-помощника изъяли.

– Вот именно. Те, у кого нет киберпорта или мозговых имплантов, должны помнить Льва. Поэтому я к вам и обратилась. – Аглая дёрнула уголками губ. – Хотя, видимо, напрасно.

– Нет, нет, стойте! – Егор схватил её за рукав, когда та поднялась с пуфа. – Если кто и сможет вам помочь, так это я.

Аглая неуверенно кивнула и ледяным взглядом дала понять, что физический контакт неуместен. Жаров поспешно отпустил её и провёл вспотевшей ладонью по волосам.

– Извините… – пробормотал он. – Филотима… – Детектив судорожно подбирал слова, стараясь не упустить клиентку. – Робот-помощник господина Рудова… в каком она режиме после исчезновения хозяина?

Аглая поправила рукав плаща:

– Сейчас она не более чем груда металла и карбона. Как эти… – Рудова кивнула в сторону окна, где роботы-чистильщики вытаскивали своего «коллегу» из лужи. – Теперь она встречает меня вечером, готовит кофе по утрам, убирается, заказывает еду. Словно робот-дворецкий, но за баснословную сумму.

– Кто-нибудь звонил Рудову? Связывался с ним через Филотиму?

– Нет. И это тоже странно. Лев… он постоянно отвечал на вызовы. Но с тридцать восьмого числа – ни одного запроса. Ни от коллег, ни с производства… даже его мать, хоть и «благородная плесень», ни разу не попыталась связаться с сыном.

Егора покоробило, что Аглая использовала сленг Нижнего Города по отношению к свекрови. «Благородной плесенью» называли стариков, прикованных к постели, чьи тела медленно угасали, а жизнь поддерживали лишь импланты и киберсеть.

– А мог Рудов уехать к своей матери?

– Нет. – Аглая щёлкнула языком, будто отгоняла назойливую муху.

– Вы уверены?

– Я абсолютно уверена. Её тело лежит в нашей клинике. – Глаза Аглаи сверкнули. – Или вы думаете, я не проверила бы это в первую очередь? – Её пальцы сжали платок так, что костяшки побелели.

– Просто исключаю вариант. Егор поднял ладони в умиротворяющем жесте. – Какой ещё вариант? – она резко вдохнула, заставляя себя успокоиться. Пальцы разжались. – Они всегда общались через сеть. Зачем ему… это… мёртвое тело?

– Ничего нельзя исключать, – настаивал Егор.

Аглая фыркнула, но в её взгляде промелькнуло что-то кроме раздражения – понимание, что этот упрямый человек, Егор, несмотря на всю свою архаичность, методичен. Именно таким и должен быть тот, кто найдёт Льва.

– Значит, за семь дней ни коллеги, ни производственные роботы, ни подсети не пытались выйти на связь с Рудовым? – продолжал Егор.

– По крайней мере, Филотима мне об этом не докладывала. Хотите – сами с ней поговорите. Может, найдёте подход к этой штуке.

– Обязательно.

Она резко развернулась, но у дверей замерла. Плечи её напряглись, будто она вела внутренний спор. Когда Аглая заговорила снова, в голосе сквозила вымученная терпимость:

– Оплату и обязательства обговорим по дороге. Хотя… –  губы её дрогнули в чём-то похожем на улыбку, но это было скорее подёргивание нервов. – Что тут обсуждать. Я готова заплатить сколько угодно трудо-часов, лишь бы узнать где мой Лёву… – голос сорвался на непривычной мягкости, –  муж.

– Подождите. Прежде чем разговаривать с андроидом, мне нужно подготовиться.

Рудова приподняла бровь.

– Ваше право. Тогда жду вас завтра.

– Да, к трём я буду у вас. Ваш адрес?

– Серьёзно? – её пальцы снова сжались, но теперь в бессильном раздражении. Аглая не могла понять, как живут «недополненные»: без киберпорта нельзя просто взять адрес из сети, проложить маршрут, вызвать мобиль. Всё это делал за Жарова Аристей. Которого больше не было. – Площадь Прогресса, пентхаус «Вечность». Я внесу вас в базу дома и лифта.

– Боюсь, вам придётся меня встретить. Без своего робота-помощника я не могу дать вам свою киберподпись.

– Надеюсь, вы решите эту проблему… Ладно. Поручу Филотиме. Назовите имя консьержу, он свяжется с андроидом, и вас пропустят.

– Благодарю, – Егор слегка склонил голову, понимая, сколько стоила ей это уступка.

– В конце концов, вы же как-то находите этих пушистых таракашек без киберпортов.  – прошипела Аглая, и в этом была вся её суть – ярость богатейки, вынужденной иметь дело с «недополненным», и отчаянная надежда, что именно он сможет вернуть ей мужа.

– Я не подведу, – сорвалось у Жарова. Он тут же стиснул зубы.

«Идиот, зачем давать такие обещания?»

– Не подведёте. – Аглая скрылась за пневмодверью, оставив после себя шлейф фруктового аромата с лёгкими нотами натурального мускуса.

***

Егор не мог уснуть. Сколько часов он уже ворочался в своём старомодном, но крепком кресле, кожа которого источала едва уловимый аромат. За окном Нижний Город Ново-Енисейска не умолкал ни на секунду. Низкий рокот роботов-курьеров перебивался отдаленным визгом скоростных монорельсов «воздушки», прошивающих верхние уровни старых небоскрёбов, и редкими, сухими щелчками энергетических разрядов – должно быть, где-то в трущобах снова полыхнул трансформатор. Егору было всё равно. Его мысли, подобно электрическим импульсам, бились и искрились в голове, не давая покоя – но не из-за бессонницы, а из-за предвкушения.

Дело Льва Рудова. Пропажа. Обыденно, но не для Егора. Лев Рудов – имя, которое до сегодняшнего вечера было лишь отголоском прошлого, теперь стало центром его мира.

Жаров потёр виски – сон не шёл. Он сел ровно за стол и достал бумажный блокнот и карандаш – осколки ушедшей до-цифровой эпохи, которые ещё можно было раздобыть у старьёвщиков.

План. План был нужен как воздух. И чем точнее он будет, тем меньше непредсказуемых переменных придётся учитывать.

Утро начнётся с подтверждения. Аглая. Жена пропавшего. Он должен пройтись пешком до Центрального Отдела Полиции Нижнего Города. Небольшое расстояние, привычное. Там он узнает, действительно ли она подавала заявление о пропаже мужа. Формальность, но важная. В этом мире, где фальшивые личности создавались быстрее, чем растворялся утенний смог, Егор доверял только официальным подтверждениям.

Мысли текли, выстраивая маршрут. Нижний Город. Район бетонных джунглей, где свет неоновых вывесок редко пробивался тени высоток-коробок. Центральный отдел полиции – блестящий небоскрёб посреди побитых временем зданий. Полицейские там были тёртые, привыкшие к грязи и нищете. Егору это нравилось. Дмитрий, его приятель по Университету Права не откажет Егору во встрече, а значит всё пройдёт быстро.

После ЦОП начиналась настоящая головоломка. Добраться до Площади Прогресса. До самого центра Ново-Енисейска. Это была задача из разряда невыполнимых для него. Такси? Забудем. Их давно уже не было в привычном понимании, только автоматизированные дроны, требовавшие авторизации через киберпорт. Метро? Аналогично. Без порта или киберподписи на чипе вход был строго запрещен. Никаких исключений. Общественный транспорт был цифровизирован до предела, чтобы отслеживать каждую душу, движущуюся по городу.

Оставался один вариант: пешком. Длинный, изнурительный путь через все слои Ново-Енисейска. От подножия, от Нижнего Города, через промышленные районы, к сияющему сердцу – Площади Прогресса. Это займёт часы, возможно, большую часть дня. Но что ещё важнее – он должен прибыть ровно к трём. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Егору нравилась фраза, что он однажды услышал: «Лучше прийти на три часа раньше, чем опоздать на минуту.»

Путь пешком. Он представил себе его. Сначала по полуразрушенным улицам Нижнего Города, мимо ободранных многоэтажек, где на первом этаже ещё ютились старые лавочки с аналоговыми товарами – Егор иногда заходил туда за свежими батонами и полулегальным козьим молоком. Затем подъём на эскалаторах-гигантах, связывающих ярусы. Через широкие проспекты промышленного кластера, затем сократить путь через «столетние» кварталы пятиэтажек, где царила суматоха рынков и где голограммы зазывал переливались всеми цветами радуги, а запахи уличной еды смешивались с едким душком синтетических сигарет. Он вспомнил, как однажды заблудился там на несколько часов, пытаясь найти рыжего кота. Лабиринт, но теперь он знал его, как своипять пальцев, сквозь боль в подошвах и холод, отдававшийся в костях.

И, наконец, Площадь Прогресса. Сердце города, его витрина. Сверкающие небоскрёбы из хромированного стекла, голографические фонтаны, проецирующие в воздухе мифологические сюжеты, чисто вымытые улицы, по которым плавно скользили беззвучные мобили. Это был мир, полностью чуждый Егору, мир, куда он редко заглядывал – разве что дело заставляло. Там же располагались штаб-квартиры крупнейших корпораций, правительственные здания и пентхаус Рудовых.

– Но есть и плюсы, – пробормотал Егор себе под нос, возвращаясь к своему плану. За время пути он подготовит вопросы к Филотиме.

Филотима. Это имя вызвало у Егора лёгкое покалывание в желудке. Не страх – скорее смесь любопытства и нежелания иметь с ней дело.

Он представил её – новейшая модель роботов-ассистентов. Цена по запросу. Эта фраза сразу отсекала любопытствующих и мечтающих. Карбоновое тело, лицевая маска, покрытая синтетической кожей, лицо сконструировано по заказу. Живая мимика. Живой поток слов. Адаптивный интеллект. Никаких команд, самообучаемая. Степень защиты ядра высочайшая. Память двойная – в ядре и в выносном носителе типа «скарабей». Не машина, а настоящий помощник, компаньон, друг. Подстраивается под хозяина полностью.

Часы ходьбы, одиночества с городом, будут идеальным временем для мозгового штурма. Какие вопросы задать?

«Когда ты в последний раз видела Рудова?» Нет, слишком просто. «Какова была его последняя крупная транзакция?» Тоже слишком прямо. Вопросы должны быть такими, чтобы Филотима захотела на них ответить, чтобы они пробудили в ней интерес.

Егор начал перебирать в уме факты о Рудове, которые он знал из обрывков новостей и собственного общения со Львом. Владелец крупной корпорации, занимающейся биологическими решениями. Внёс огромный вклад в развитие науки, помог тысячам «недополненных» получить киберпорт, благодаря «Унисону», лекарству для органических тканей. Женат. Детей нет. Такие люди не исчезают просто так.

Филотима. Она должна знать, должна помнить. Если в ее ядре пусто, то нужно воспользоваться «скарабеем». А если так, то потребуется нечто большее, чем просто разговор. Доступ. Возможно взлом. Но Егор уже знал, кто сможет ему помочь.

Жаров поднялся из кресла. Ноги онемели. Он подошел к окну. Внизу, в бесконечном лабиринте улиц, уже мелькали первые автоматизированные уборщики, оставляя за собой мокрые следы на разбитом асфальте. Скоро город проснётся, и начнётся привычный кошмар трафика и людского потока. Егору нужно было успеть выйти до того, как начнётся пик. Он набросил на плечи свой поношенный кожаный плащ, застегнул все пуговицы и постучал по деревянной столешнице на удачу. Дверь тихо закрылась за ним, и Егор шагнул в пустоту коридора. Он знал, что этот день будет долгим.

***

В 2152 году, когда технологический прогресс и «Система» стёрли грань между органическим и синтетическим, Егор оставался аномалией – живым реликтом в эпоху киборгов, человеком без аугментаций в мире, где они стали необходимостью. С детства Жаров грезил о полицейской подписи – о праве носить форму и защищать порядок. Но его тело отвергало металл: ни искусственных суставов, ни нейроинтерфейсов, ни встроенных датчиков – ни даже киберпорта, обеспечивающего связь между людьми и техникой – ничего из того, что делало современного полицейского неуязвимым полукиборгом, способным предугадывать угрозы и анализировать данные со скоростью света. У каждого, кто носил форму, под кожей были микросхемы, а в мышцах – усиливающие волокна. Ни один правоохранитель не мог обойтись без аугментированного тела. Это было не просто требование, это была необходимость, высеченная в каждом протоколе, в каждом обученном рефлексе, в самой сути работы правохранителем. Каждая попытка Егора аугментировать себя заканчивалась воспалением, болью и окончательным вердиктом: «Несовместимость».

Таких как Егор, «недополненных», был всего 1% от населения. И это было не несчастье, а, скорее, приговор, который лишал Егора мечты, делая его изгоем в системе.

Но одержимость стать блюстителем порядка отказывалась пасовать перед обстоятельствами.

Егор поступил в Университет Права и Порядка. Зубрил учебники от корки до корки, изучал дела, успешно закрытые и те, что так и остались тайной. Без киберпорта, Егору оставалось лишь полагаться на свою память, свой собственный мозг. Егор был блестящим студентом, его аналитический ум компенсировал физические ограничения. Он изучал юриспруденцию, криминалистику, знал каждый закон, каждую процедуру, но не мог стать частью того, что любил больше всего. Его руки, его глаза, его живое, слишком человеческое тело были несовместимы с требованиями к полицейской работе.

Он наблюдал, как однокурсники обрастали имплантами и микросхемами, становясь идеальными солдатами закона. А он оставался прежним – слишком человечным, слишком хрупким.

На последнем курсе, когда пришло время финальной медицинской аттестации, приговор был вынесен: «Не годен к службе в полевых условиях. Рекомендована административная работа». Это был удар, от которого Егор так и не оправился до конца.

Егор сжал кулаки, ощущая, как под кожей пульсировала старая боль. Каждый раз, когда он приближался к полицейскому участку, его тело словно предупреждало: «Ты чужой здесь». Но дело, первое настоящее дело о пропаже человека, то ради чего Егор и открыл своё сыскное агентство, толкало его к вращающимся дверям участка.

Двери кабинета Дмитрия – старого друга и однокурсника Егора – распахнулись.

– Дмитрий Валентинович, у Вас назначена встреча с *ОШИБКА*. – автоматический секретарь объявил начальнику Криминального отдела Полиции Нижнего Города Ново-Енисейска об ожидающем его Егоре.

Дмитрий отключил киберпорт, вынув из груди витой провод, и моргнул левым – «живым» – глазом. Вторая половина его лица была скрыта за матовой пластиной нейроинтерфейса, а правая рука, улучшенная карбоновым покрытием, мерцала холодным блеском сервоприводов.

Дмитрий был не просто другом. Он был отражением Егора, только с другой стороны зеркала. Мощный, высокий, на треть состоящий из аугментированных мышц и нервных сетей, Дмитрий был полукиборгом, остриём копья полиции, тем, кем Егор всегда хотел стать. Их университетская дружба выдержала испытание временем. Дмитрий всегда понимал Егора, его страсть, его боль. И именно поэтому Егор пришёл к нему.

Дмитрий сжал ладонь Жарова в железной хватке. Карбоновые суставы слегка скрипели.

– Двести пятьдесят один день, десять часов… Эх, давно мы не виделись. – Голос Дмитрия был низким, с лёгким электронным искажением.

Егор ухмыльнулся, кивнул, стараясь не смотреть на то, как зажигаются разноцветные диоды под матовой лицевой маской друга, а холодный свет от потолочных светильников играет на полированных суставах кибер-конечности Дмитрия.

– Садись, устал, небось. – Чёрная рука указала на стул, обтянутый искусственной кожей. – Рассказывай как ты, как твоё сыскное агентство.

Егор подобрал полы кожаного плаща и сел напротив Дмитрия.

– Погоди, отменю обед. – Матовая маска вновь подсветилась. – Так, всё, теперь у нас есть сорок три минуты.

– Я здесь по одному делу…

– Пропало животное? – Дмитрий провёл ладонью по столу и над деревянной  столешницей появилась база данных зарегистрированных домашних животных и производственного скота.

– Нет. Человек. – Егор заёрзал на месте.

– Имя. – полицейский щёлкнул пальцами на левой руке. Старая привычка Дмитрия переключаться с одной задачи на другую. Так он обычно делал на первом курсе, когда надо было впихнуть в себя через киберпорт в груди данные перед экзаменом.

– Лев Рудов. Исчез неделю назад. Его жена пришла ко мне вчера. Я покопался, как мог…

– Да, без Аристея тебе сложновато… – Дмитрий уже знал, что «Система» изъяла у Егора робота-помощника для «недополненных».

– По словам Рудовой, в базе нет ни его биометрии, ни трудовой истории, его будто вообще не было. – продолжил Жаров.

Дмитрий усмехнулся, и его левая скула дрогнула в неестественно плавном движении.

– Потому что Льва Рудова никогда и не существовало.

Егор замер.

– Что значит «не существовало»? Лев Рудов – промышленник, владелец «Биохака». Его лекарства используют для восстановления органики «недополненных» после травм и…

– Аглая обращалась в полицию, заявление номер 11-57ТРБ. – Дмитрий будто не слышал Жарова. – Ребята тут же проверили. Не было у Аглаи никогда мужа. Заявление уже отправлено в архив. Конечно, мы ей пообещали разобраться во всем, может возникла какая-то ошибка.

Егор взметнул бровями.

– Ты пойми, не хочется сразу давать отворот поворот дочери Баранова. Да, да, того самого – создателя и владельца «Синтглаза». В конце концов, у меня у самого стоит его система ночного зрения. Но …. – Дмитрий снова щёлкнул пальцами. – Аглая – просто богатая девчонка с расстройством памяти и парой дорогих психотерапевтов. Она верит, что была замужем, но никаких следов этого «мужа» нет. Ей нечем заняться, Егор. У неё есть все: деньги, шмотки, вечеринки. Отцу некогда ею заниматься, он постоянно на работе. А ей скучно. Слишком скучно для ума, который, возможно, хоть и не имеет аугментаций, но работает не хуже, чем у лучших хакеров города. Она придумывает эти игры, эти спектакли, чтобы развлечь себя.

– Но… её горе… оно было таким настоящим, – Жаров  попытался цепляться за последние нити своего разрушающегося дела. Он не мог поверить, что такое глубокое отчаяние могло быть лишь игрой.

– Горе? Егор, у богатых свои забавы. А её отец… Он просто хочет, чтобы она была занята чем-то, чем угодно, лишь бы не лезла в дела его корпорации. Поэтому он позволяет ей играть в эти игры. Для неё это своего рода терапия. Для нас – рутина. Мы давно привыкли к таким «исчезновениям» и «трагедиям», – Дмитрий подошёл к окну и молча смотрел вдаль, на огни мегаполиса. В его аугментированном теле не было места эмоциям, но в его словах проскальзывала усталость, которая не имела ничего общего с механизмами.

Слова Дмитрия обрушились на Егора, как холодный душ. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног. Неужели его нюх на преступления, его интуиция так подвели его? Неужели он был настолько наивен?

Егор почувствовал, как в висках застучало.

– А что, если вся информация по Льву Рудову была стёрта?

Дмитрий замер, и посмотрел на Егора «живым» глазом.

– Ты веришь, что кто-то может стереть человека из «Системы»? – Дмитрий понизил голос до шепота. – Даже у нас нет таких прав.

За окном пролетел рекламный дрон, на мгновение осветив комнату яркими голограммами.

– Так что, брось это дело, – закончил Дмитрий. – Вон смотри, на улице Гагарина пропала сибирская кошка. Вознаграждение – семь трудо-часов.

Егор щёлкнул сухим кадыком и растерянно посмотрел на голографическое изображение пушистого кота над столом Дмитрия. Жаров уже знал – он не остановится. Потому что если Рудова не существовало, то почему его собственный мозг, тело, отвергающее металл, помнили Льва?

Глава 3

Егор вышел из здания полиции. Холодный ветер ударил в лицо. Моросящий дождь облепил кожу ледяной плёнкой – липкой, неосязаемой, но нестерпимо чужой. Жаров поёжился, но плащ не застегнул – будто намеренно подставлял тело под колючие капли. Он втянул воздух всей грудью – резкий, пропитанный гарью Нижнего Города.

Слова Дмитрия вибрировали в мозгу, как помехи в дешёвом нейрочипе:

«Льва Рудова никогда не существовало.»

«Богатая девчонка с расстройством памяти.»

«Ей скучно.»

«Брось это дело.»

Каждое – как удар острым лезвием.

Егор побрёл в сторону промышленных кварталов. Ботинки из синтетической кожи набирали воду.

Чвак. Чвак. Чвак.

Этот звук отдавался в висках, сливаясь с ритмом его мыслей, что метались, как повреждённый дрон, натыкаясь на стены отчаяния.

«Неужели, я так просто купился на слёзы?»

Горькая усмешка скривила губы. Он, Егор Жаров, который всегда гордился своей интуицией, который годами учился читать людей, а не данные с чипов, обманут, как последний дурак.

Робот-курьер пронёсся мимо, окатив Егора грязной волной из лужи. Ледяная вода хлестнула по голени, но он даже не вздрогнул.

«Но я же видел его. В палате, после операции… Чёрт, это был не бред, не галлюцинация!»

В голове Жарова вспыхнули воспоминания – белая комната, запах спирта, смешанный с металлическим привкусом крови. Он, с перекошенным от боли лицом, сжимает простыни, пытаясь не кричать, где-то в груди горит пламенем плоть после очередной установки киберпорта. Автомат впрыскивает обезболивающее. Всё как в тумане. Рудов заходит в палату в сопровождении робота-доктора – Панацеи.

– Как ваше самочувствие? – Голос Рудова. Тихий, спокойный, уставший. Настоящий. Тёплая рука опустилась на повязку на груди. Щелчок голографической камеры.

– Он существовал… – прошептал Егор, сжимая кулаки.

Но где доказательства? Аристей забрал архив. Кто-то стёр личность Рудова из «Системы». Но… как?

Егор резко развернулся, чуть не поскользнувшись на мокром асфальте.

– Проклятье! – его крик растворился в свисте «воздушки». – Если Рудова стёрли – значит, он был опасен. Не исчезновение. Ликвидация. Но зачем и за что?

Дело приобретало куда больший размах.

Егор шёл мимо мерцающих витрин, и в их холодном стекле мелькало отражение – задумчивое лицо с тенью безысходности в глазах. Его собственное. До Площади Прогресса оставалось пятнадцать километров. Нужно успеть к трём. Жаров чуть прибавил шаг.

Небоскрёбы, увенчанные искрящимися антеннами, пронзали чёрные грозовые тучи, словно копья, готовые ударить невидимую цель. Улицы, залитые неоновым светом рекламных голограмм, были сплетением теней и скоростей – «Стрелы», проносящиеся мимо, оставляли за собой лишь длинный световой след красной противотуманной фары, интроциклы с роботами-курьерами бесшумно скользили по автолиниям, а редкие пешеходы, погружённые в свои нейроинтерфейсы, едва замечали друг друга. Роботы-помощники скользили мимо, их полированные корпусы отражали искажённые силуэты прохожих. Машины обходили Егора широкой дугой – их алгоритмы распознавали в нём аномалию. *ОШИБКА*, – сообщали их голоса, синтезированные до стерильной вежливости. Для них он был сбоем в системе. Для себя – последним человеком в мире, где человеческое стало ошибкой.

– Надо было поехать к Аглае на её мобиле ещё вчера. Но это было бы непрофессионально. Конечно. Ага. А профессионально скитаться по городу «недополненному» и мёрзнуть под дождём? – бормотал себе под нос Жаров. Егор поднял воротник своего насквозь мокрого кожаного плаща и чертыхнулся.

Пройдя от Центрального Отдела Полиции Нижнего Города километров семь, Егор прислонился к кирпичной стене столетнего дома. Он устал. Каждый шаг отдавался болью в натёртых ногах.

Егор снял промокший ботинок, помассировал натруженную стопу и огляделся по сторонам.

– Может, попросить кого-нибудь подбросить меня до пентхауса «Вечность»?

Жаров оглянулся по сторонам. Улицы опустели. Не физически – здесь всё ещё двигались силуэты, – но душою. Люди шагали, не поднимая глаз, их зрачки мерцали голубоватым светом нейроинтерфейсов. Они были здесь, но отсутствовали. Они видели его, но не замечали. Их миры были параллельны, их реальность слишком далека от его собственной. Егор ощущал себя призраком, невидимкой.

Отчаяние стягивало горло, как ледяная петля.

Гул подземки донёсся до него, словно зов из другого мира. Егор свернул за угол – и вход в метро разверзся перед ним, как пасть. Арка, облицованная потрескавшейся мозаикой, вела вниз, туда, где под землёй пульсировали ржавые жилы города. И там, у турникета, он увидел её.

Девушка, юная, с копной белых волос, быстро приложила к поручню что-то, скрытое в её ладони, и турникет приветливо полыхнул зелёным. Двое её друзей помахали ей рукой, растворяясь в мерцающем тоннеле. Девушка делилась своей киберподписью с другими. Искра надежды вспыхнула в сознании Егора, заглушая голос разума.

Адреналин резко ударил в кровь. Не раздумывая, Егор ринулся вперёд, схватив девчушку за руку. Его твёрдая ладонь сомкнулась на её тонком запястье, пальцы сжались чуть сильнее, чем он рассчитывал.

Девушка дёрнулась, её ноготки царапнули его ладонь.

– Полиция! – Его голос прозвучал чужим, хриплым, как сломанный динамик.

– Отпусти! – писк девчушки утонул в гуле метро.

Но его хватка была мёртвой. Жаров почувствовал её панику, но не мог отступить. Ему нужно было быть вовремя у клиентки – всё остальное было неважно.

– *ОШИБКА*, пожалуйста, повторите аутентификацию, – турникет выдал Егора с потрохами.

Страх девушки сменился лёгкой, едва заметной ухмылкой. Егор чуть дёрнулся, и она успела высвободить руку.

– *ОШИБКА*, метрополитен Ново-Енисейска инициирует проверку пользователя, – раздался монотонный голос искусственного интеллекта.

Егор, всё ещё стоявший у входа, оказался под лучом сканера. Через мгновение механический голос, лишённый всякого выражения, объявил:

– Пользователь не идентифицирован. Доступ запрещён.

Егор отшатнулся. Ухмылка на лице девушки стала шире. Но в её глазах не было злорадства – скорее, странное понимание и любопытство. Она оглядела Егора с ног до головы, словно изучая редкий вид.

– Полиция, значит, да? – её голос звенел, как дешёвый синтезатор: мелодично, но с лёгкой фальшью.

Егор завернулся в плащ и попятился назад. Пешком так пешком.

– Да погоди, ты, – незнакомка тронула Жарова за мокрый рукав. —Тебе куда?

– На Площадь Прогресса.

Девушка хмыкнула.

– А что, такси уже туда не ездят? Закрыли-таки проезд, богатеи?

– А? – Егор моргнул, на секунду выбитый из колеи её напором.

– А? – передразнила его незнакомка, склонив голову набок.

– Мне к клиенту надо, а мой робот-помощник сломался.

– Ага… Мне-то не заливай. Ты из идейных или беженец? А может, ты единорог – «недополненный»?

– Что?

– Е-ДИ-НО-РОГ. Лошадь с одним рогом на лбу, – лицо незнакомки светилось, как у ребёнка на новогоднем балу. – Почему киберпортом не пользуешься?

– Тебе-то какое дело?

– Да так, – пожала хрупкими плечами девушка.

Егор повернулся к незнакомке спиной и чертыхнулся. Ну что за идиот. Проще было подлезть под турникетом, чем изображать полицейского.

– Меня Липа зовут, – услышал вслед Егор.

– А? – Жаров обернулся через плечо и недоумённо посмотрел на светловолосую незнакомку.

– Ты по жизни так тупишь или только сегодня?

– Что?

– Чудной ты. На, держи, – Липа протянула Жарову стеклянный прямоугольник. – Фальшивая киберподпись, запихнула в дедов смартфон. На одну поездку должно хватить.

Егор недоверчиво взял аппарат. Он был лёгким, почти растворяющимся в руке, но его поверхность пульсировала слабым светом. Использовать его было рискованно. Очень рискованно. Поддельные подписи были уголовным преступлением, и в Ново-Енисейске, где киберсеть была богом и законом, наказание было свирепым.

– Это незаконно, – пробормотал он, чувствуя, как внутри всё сжимается от сомнений.

Опоздать на встречу с Аглаей он не мог. Но идти на такой риск? Использовать фальшивку?

– Короче, ты немного не вдупляешь. Большой город, все дела. Ясно, как день над австралийским проливом. – Липа широко улыбнулась. – Этого тебе хватит на одну поездку. Только одну, понимаешь? И не вздумай продавать – она бесполезна после первого использования, – девчушка подмигнула. – Это мой маленький привет «Системе». Посчитай это благотворительностью для «ошибок» вроде тебя. Если тебя поймают, то я тебя не знаю. А ты меня.

Он взглянул на Липу. В её глазах плясали озорные огоньки.

– Спасибо, – хрипло выговорил Егор. – Я… я заплачу тебе. За смартфон. Мой идентификатор – 35-ПР-49-АН…

– Забей. Наверное, мы уже сочлись, – сказала она, загадочно пожав плечами. Затем, едва заметным жестом, она указала на турникет. – Топай давай. Пока тебя опять не просканировали. И не забудь, главное – верь, что ты полноправный пользователь. На секунду. Этого хватит, чтобы обмануть тупого робота.

Она растворилась в толпе, даже не оглянувшись. В руке у Егора пульсировал чужой смартфон – крохотная искра анархии, бунт против «Системы».

***

Егор прислонился к холодной стене подземки, поднял воротник плаща, скрыв половину лица. Если вдруг на линии появится контроль, ему не поздоровится. Без киберпорта, с «дедовым смартфоном» в руках и поддельной киберподписью, Егор был идеальным на штраф в размере десяти тысяч трудо-часов, а то и двадцати. Такие суммы он видел лишь в навязчивой голорекламе Северных казино и в государственной лотерее.

Волосы на макушке льнули к голове, а нос заполнил запах пыли —жжёный, удушливый. Громкий гудок на станции и подсвеченный красным перрон возвестил горстку пассажиров о прибытии состава.

Из тёмного тоннеля вынырнул поезд – длинный, змеиный, с фарами-глазами, словно василиск из старых легенд. Он скользнул к платформе и замер, будто затаился перед прыжком. Красный свет, от которого уже болели глаза, сменился на зелёный, а двери вагонов плавно распахнулись. Егор немного помедлил, пропустил вперёд нескольких человек, оглянулся на турникеты, выискивая глазами контролёра, и вошёл в вагон. Дверь закрылась за ним с тихим шипением пневматики.

– Станция «Нижний город», прибытие через одну минуту. – Бархатистый голос, объявляющий станции, словно пробирался под одежду, лаская кожу.

Поезд рванул с места, и Егор вмялся в кресло. Пластик кресла хрустнул, как тонкий лёд, но Жаров даже не дрогнул – пальцы впились в смартфон, словно это был единственный якорь в этом бешеном потоке. Всего шесть остановок – и он окажется в самом центре Ново-Енисейска.

Через мгновение поезд вынырнул на поверхность. Скорость была такой, что лицо покалывало даже через толщу стекла. Город за окном расплылся в кислотно-неоновую жижу – вывески, фары, блики на стёклах небоскрёбов сплавились в единую реку света. Глаза не успевали фокусироваться; мир стал абстракцией, словно сломанный голографический экран. Магнитный монорельс, невидимая сила, подхватывал вагоны, словно невесомые листья, и швырял их вперёд с неистовой яростью, заставляя воздух вихриться за ними. Поезд мчался с бешеной скоростью, превращая обычную поездку в гравитационный аттракцион – через рабочие кварталы, спальные районы и шумные рынки.

Вскоре состав, замедлив ход, нырнул под землю, в старые тоннели. Древние станции, пробуренные больше ста лет назад, чудом уцелели. Здесь пахло сыростью, металлом и отчаянием. Облицованные потускневшим мрамором, с облупившейся штукатуркой, они хранили эхо прошлого – скрип турникетов, тени в углах, холодок сквозняка. На остановках, Егор всматривался, пытаясь уловить знакомые с детства детали: выщерблины на колоннах, царапины на скамейках. В этих мрачных сводах, ещё теплилась душа города, сопротивляясь натиску голограмм и визгу роботов.

Но вот тоннель сузился, затем резко разверзся – и старый метрополитен исчез, поглощённый сиянием новых станций. Огромные прозрачные купола переливались всеми цветами радуги, отражая парящие голографические рекламные щиты. Пол, выложенный самоочищающимся светящимся полимером, казался живым, реагируя на каждое движение. Стены с интерактивными дисплеями транслировали новости из киберсети – безликие голоса монотонно вещали о прогрессе, о безграничных возможностях, о совершенствовании «Системы».

Здесь не было турникетов – только сканеры. Их красные лазерные зрачки скользили по пассажирам, выискивая киберпорты в груди людей. Прошлое здесь не имело власти – оно растворилось в свете и прогрессе. Люди казались продолжением архитектуры – их движения были плавными, взгляды устремлены в экраны, проецируемые на сетчатку. Они не ощущали времени, не замечали окружающего. Они были частью потока, кибернетической симфонии, управляемой алгоритмами.

Угнетающее чувство отдалённости от всего человеческого, что характеризовало новое метро, здесь ощущалось сильнее. Егор же был лишь наблюдателем, выжившим, случайно забытым в этом стремительно меняющемся мире. Его сердце стучало быстрее, чем монорельс скользил по туннелям. Он был ошибкой, неправильной переменной в идеально выстроенном уравнении настоящего. Эта мысль, вместо того чтобы угнетать, почему-то успокаивала его. Если он ошибка, то, возможно, он невидим для совершенного механизма. Кто обратит внимание на сбой, который не нарушает общую логику? Его присутствие было не более чем шумом в системе, незначительной аномалией. Егор закрыл глаза, чувствуя, как бешеный темп монорельса уносит его все дальше, но не от него самого, а от страха быть пойманным.

Егор ступил с эскалатора – и тут же споткнулся о блестящую плитку Площади Прогресса. Воздух здесь, казалось, был прозрачнее, а солнце, которое показалось из-за туч лишь на мгновение, светило ярче, отражаясь от футуристических фасадов. Он задрал голову, вглядываясь в массивный небоскрёб, гордо возвышающийся над остальными – «Вечность». Его стеклянные грани переливались неоновой подсветкой, обещая недостижимую роскошь и уединение от шума мегаполиса.

Егор продирался сквозь назойливые голограммы – улыбающиеся лица моделей с неестественно белыми зубами повторяли: «АПАРТЫ В НЕБОСКРЕБЕ “БЕСКОНЕЧНОСТЬ”: ВАША РОСКОШНАЯ ЖИЗНЬ, *ОШИБКА*, НАЧИНАЕТСЯ ЗДЕСЬ!» Одна из них, зависнув перед Егором, вдруг исказилась – алгоритм распознавания явно не понимал, как классифицировать его потрёпанный плащ. Егор махнул рукой, и голографическая модель исчезла. Он наконец-то оказался у огромных стеклянных дверей небоскрёба Рудовых.

– *ОШИБКА*, добро пожаловать. Проследуйте к стойке консьержа, пожалуйста, – заговорили динамики небоскреба.

Егор напрягся. Аглая должна была внести его в базу, тогда почему интеллект небоскрёба назвал его *ОШИБКОЙ*. Двери распахнулись с театральным шиком, будто говорили: «Добро пожаловать, господин Никто. Ваше присутствие – временная аномалия, но мы великодушно её проигнорируем». Жаров мотнул головой. Главное – он попал внутрь.

Фойе «Вечности» не просто поражало размахом – оно давило безупречностью. Егору стало физически тесно в этом царстве неуёмного богатства. Стены из натурального оникса, отполированные до зеркального блеска, отражали хрустальные люстры, свисающие подобно застывшим водопадам. Полы из мрамора, пронизанные золотистыми жилами, по которым скользили роботы-швейцары в идеально подогнанной униформе. Каждое кресло, каждый элемент декора кричали о баснословных состояниях, владельцы которых могли себе позволить такую эстетику. Здесь даже воздух, казалось, был ионизирован и отфильтрован до кристальной чистоты, лишенный любой примеси, кроме тонкого аромата дорогой кожи и редких пород дерева.

«Как будто попал внутрь дорогого холодильника»,– мелькнула мысль у Егора, когда резиновые подошвы его ботинок заскрипели по мраморному полу. Проходящие мимо люди в костюмах из самоочищающегося нанотекстиля бросали брезгливые взгляды, от которых на спине появлялись мурашки.

У стойки консьержа – монолита из лунного камня – Егор оставил влажные отпечатки ладоней. Он ожидал увидеть Филотиму, но её нигде не было. Голограмма консьержа материализовалась с лёгким звуком, напоминающим щелчок предохранителя. Идеальный, слегка светящийся контур мужчины в униформе, сдержанная улыбка, взгляд, пронзающий насквозь. Голо-консьерж заговорил приятным успокаивающим тембром.

– Приветствую вас в «Вечности». Чем могу быть полезен?

Егор прочистил горло.

– Добрый день. Жаров. Я приехал к госпоже Рудовой. Она должна была внести меня в список гостей.

Он ожидал мгновенного подтверждения, но голограмма неподвижно зависла на несколько секунд, её контуры мерцали, как будто она обрабатывала сложный запрос.

– Секунду. Проверка данных… – Голографический консьерж перестал улыбаться, его глаза, казалось, сфокусировались на чём-то невидимом. – Данные о вас отсутствуют в системе доступа.

Егор почувствовал, как внутри закипает раздражение.

– Что значит, отсутствуют? Аглая должна была всё оформить. Вы не могли бы проверить ещё раз? – Его голос гулко отразился от стен, привлекая внимание пары бизнесменов.

Голограмма «вдохнула» – запрограммированная пауза для эффекта человечности.

– Повторная проверка… – Голос голограммы оставался неизменно спокойным, что только сильнее выводило Егора из себя. – Ваше присутствие здесь классифицируется как «идентификатор киберподписи не найден». Доступ закрыт.

– Да что же это такое?! – Егор хлопнул ладонью по стойке. – Я же через полгорода сюда под дождём протопал. Она, должно быть, просто забыла меня внести. Я уверен! Позвоните ей! Или… – Он запнулся, пытаясь придумать убедительный аргумент. – Слушайте, может, она перепутала и дала доступ в сам пентхаус?

Егор сжал кулаки. В этот момент где-то в стене щёлкнуло: активировались скрытые камеры.

«Какого чёрта Аглая не внесла его в список? Неужели это проверка?» – пронеслось в голове у Жарова.

Голо-консьерж «повёл бровью»:

– В системе не существует отдельного разрешения на посещение пентхауса.

Егор взъерошил ладонью мокрые волосы на макушке. Он чувствовал себя всё более глупо:

– Может, можно как-то связаться с Рудовой? Послать за ней швейцара или кого угодно? – сквозь зубы произнёс Жаров.

– Я являюсь основным протоколом доступа и информации. Человеческий персонал доступен только для резидентов высшего уровня, чьи данные верифицированы. – Голограмма, казалось, слегка померкла, словно её терпение иссякало. – Повторяю, ваше имя не значится в списке. Если вы не предоставите верифицируемые данные, я буду вынужден вызвать службу безопасности.

Консьерж стал медленно поворачиваться, его светящиеся глаза сканировали фойе, как будто уже искали несуществующих охранников.

– Постойте, постойте! Полицию? За что?! За то, что я приехал к клиенту?! Это абсурд! ПРОВЕРЬТЕ ЕЩЁ РАЗ! – Жаров услышал эхо собственного рёва и приготовился к схватке, чувствуя себя героем антиутопического голофильма. Он уже представлял себе, как его силой выводят из этого храма богатства, а Аглая, вероятно, даже не узнает об этом.

Внезапно голограмма замерла, чуть дернулась.

– Прошу подождать Вас несколько секунд. Системное обновление получено. Проверка данных… Обновление списков доступа. Егор Жаров. Доступ к пентхаусу «Вечность». Активен. Приношу извинения за временные неудобства. Добро пожаловать, господин Жаров.

Голограмма вновь обрела свой обычный вид, её идеальная улыбка вернулась на место, как будто и не было никакой заминки.

– Прошу Вас проследовать к лифтам. Вас доставят прямо до нужного этажа. – Консьерж указал на ряд зеркальных дверей, практически невидимых на фоне коричнево-зелёных ониксовых стен. – Господин Жаров, прошу извинить систему небоскрёба «Вечность» за задержку. Предоставьте, пожалуйста, адрес, куда компания «Благополучие» может отправить Вам подарок в качестве извинения за ожидание.

– Да пошли вы со своими подарками, – прошипел Егор, уже шагая к лифтам. За спиной голограмма медленно гасла.

Кабина лифта, отделанная редким чёрным деревом и полированным металлом цвета вороньего крыла, напоминала гроб.

– Здравствуйте, *ОШИБКА*, – прозвучало из ниоткуда, и Жаров невольно усмехнулся.

Лифт мчался вверх, а Егор чувствовал, как вместе с высотой нарастает абсурдность ситуации. Система, которая минуту назад готова была вызвать полицию, теперь услужливо вела его в самое сердце роскоши.

«Машины, чтоб их», – мысленно выругался он, ощущая горький привкус иронии на языке.

Давление в ушах нарастало, но тело не чувствовало движения – лишь холодный металлический пол под ногами и собственное отражение в зеркальных дверях: изможденное лицо, тени под глазами, плащ, пропитанный городской грязью.

Двери раскрылись беззвучно.

– Пентхаус «Вечность», *ОШИБКА*. Приятного дня, *ОШИБКА*.

Егор шагнул на кроваво-красный ковёр, сотканный вручную где-то в Персии два века назад. Его ботинки оставляли едва заметные следы на мягкой поверхности. Он задержал дыхание – не из благоговения, а из-за странного чувства, что его присутствие оскверняет эту роскошь.

Голограмма дворецкого, в строгом черном костюме с приколотой красной розой на лацкане материализовалась перед ним:

– Добрый день, *ОШИБКА*. Могу я предложить Вам, *ОШИБКА*, кофе или чай?

Егор прошёл сквозь голограмму, и в тот же миг дыхание перехватило в груди.

В центре гостиной, залитой светом панорамных окон, стояла она.

Не женщина.

Не человек.

Филотима.

Его пальцы непроизвольно сжались. Он видел сотни андроидов – от грубых сервомашин до утонченных компаньонов. Но это… Это было иное.

Её корпус был выточен из матового карбона. Идеально выполненные сочленения были практически невидимы, создавая впечатление плавной, живой формы. Шелковое платье струилось по округлым бёдрам, прикрывая тонкие лодыжки. Длинные чёрные волосы, созданные из водорослей и по виду ничем не отличавшиеся от человеческих, были собраны в высокий хвост на затылке. Но самое поразительное было её лицо, светло-розового оттенка, что резко контрастировало с чёрной карбоновой шеей и не выражало эмоций, но в бездонных голубых оптических сенсорах словно затаилась едва уловимая печаль. Губы, тонкий нос, идеальная линия скул – всё до мельчайших деталей было проработано с таким мастерством, что Егор на мгновение потерял дар речи. Это была не просто лицевая маска – это было произведение искусства. Ни одной лишней линии, ни одного шва. Оно было настолько универсально красивым, что становилось почти пугающим. В этом лице не было недостатков. Совсем. Никаких.

– Приветствую, господин Жаров, – произнёс нежный, мелодичный голос. – Меня зовут Филотима. Госпожа Рудова просила встретить вас. Она вернётся домой через тридцать одну минуту. А пока, пожалуйста, располагайтесь. – Андроид слегка наклонила голову, и Егор невольно отметил, что даже этот простой жест был выполнен с непередаваемым изяществом, которое ни один человек, сколько бы ни тренировался, не смог бы воспроизвести. Это была грация, рождённая математической точностью и безупречным дизайном.

Егор почувствовал, как по спине бегут мурашки. Не от страха. От осознания.

Перед ним стояло будущее – безупречное, холодное, которое уже не нуждалось в людях.

Его губы растянулись в беззвучной усмешке. Какая ирония – его, «ошибку», впустили в мир, где ошибки были невозможны.

Глава 4

Егор стоял как вкопанный, подавленный неестественной естественностью андроида Льва Рудова.

– Как можно к вам обращаться? – Филотима даже не попыталась его просканировать – будто не замечала отсутствия киберпорта. Она прошлась по гостиной – не механической походкой робота, а лёгкой, почти танцующей, словно ощущала упругость паркета. Остановилась у окна, и свет, падающий сквозь затемнённое стекло, окутал её силуэт мягким сиянием.

«Слишком натурально», – подумал Егор. Ни единого сбоя в мимике, ни малейшего отзвука в суставах.

– Егор Максимович. – Жаров провёл рукой по влажной шее, в носу засвербило – прогулка по городу под проливным дождём грозила свалить его с ног.

Филотима чуть качнулась на носках – едва уловимое движение, какое возникает у людей, когда они задумываются. Пальцы андроида сами собой потянулись к лямке платья, поправили её с небрежной грацией, которую не скопировать – только прожить.

– Егор Максимович, хотите я покажу Вам дом, пока Аглая не прибудет?

Егор перемялся с ноги на ногу. Мокрые ботинки снова чавкнули.

– Вы промокли? У нас есть сушильный шкаф.

Голос звучал тепло, с лёгкой тревогой. Не запрограммированной вежливостью, а искренним участием. Когда она предложила просушить обувь, Жаров поймал себя на мысли, что невольно взглянул на её протянутые в немом приглашении руки.

– Не надо. Я здесь по делу. – Егор шагнул навстречу андроиду.

– Надеюсь, Вы не подхватите простуду… – Филотима скользнулавзглядом по мокрым волосам Жарова, анализируя его показатели здоровья, но промолчала – в отличие от его робота-помощника Аристея, который вечно лез с рекомендациями. Жаров подметил, насколько «человечным» является андроид.

– Я сделаю горячий чай с мёдом.

– Нет. – отрезал Жаров. – Не надо мне…

– Тогда мне остаётся только проводить вас в гостиную. – Филотима перебила его резко, с почти человеческой нетерпеливостью. Детектив ощутил холодок вдоль спины: андроиды не перебивают. Они ждут паузы. Они не могут быть бестактными – если только не научились имитировать и это.

– Вообще-то я хотел допросить тебя.

Филотима улыбнулась уголками губ и чуть заметно кивнула.

– Да, Аглая Владиславовна сообщила мне, что Вы хотите поговорить со мной.

«Поговорить…» – беззвучно шевельнул губами детектив.

– Я хочу допросить… то есть поговорить с тобой о Льве Рудове, – Жаров намеренно запнулся, наблюдая, как Филотима уловит эту оговорку. Её ресницы дрогнули едва заметно.

– Лев… замечательный. Я всегда готова помочь ему. Но его сейчас нет дома, и я, к сожалению не знаю, когда он вернется.

Её ответ о хозяине прозвучал слишком быстро, слишком эмоционально. Не как констатация факта, а как щемящая нота в голосе. Когда она скрестила руки на груди, Жаров заметил, как её плечи слегка сжались – будто защищаясь от неприятного вопроса.

«Она что, испытывает дискомфорт или… скучает по своему хозяину? А может просто воспроизводит эмоции с пугающей точностью?»

– В чем именно заключается твоя помощь? – Жаров наклонился вперед, фиксируя в своей памяти малейшие изменения в позе андроида.

– Я… – Филотима сделала едва заметную паузу, будто выбирала слова, – его личный ассистент. В полном смысле этого слова.

– Это включает сопровождение на работе?

Филотима слегка наклонила голову, и свет от окна скользнул по её скулам:

– Конечно. Я всегда рядом. Когда он нуждается во мне.

– А бытовые вопросы? Покупки? – Жаров быстро чеканил слова, не сводя взгляд с Филотимы, поверяя её реакции.

«Что-то не так.»

– О, – она провела по складке платья пальцами, – я предпочитаю делать заказы в киберсети. Льву нравится, когда все организовано… идеально.

Жаров заметил, как её взгляд на мгновение стал отсутствующим, когда она произнесла слово «идеально».

– Домашние обязанности? – нарочито бесстрастно спросил он.

– Всё, что делает дом домом, – её голос внезапно стал теплее, – готовка, уют, чистота… Я управляю системами уборки и готовлю сама. А ещё, помогаю Льву в кабинете, когда он работает допоздна. – Последнюю фразу она произнесла с едва уловимой интонацией, заставив Жарова задуматься.

– Покажи мне кабинет. – Егор огляделся, пытаясь понять размеры пентхауса.

Филотима замерла. Совершенно по-человечески – сначала растерянность, затем лёгкое напряжение в плечах:

– Я… не могу.

– Это запрещено? – Жаров намеренно сделал паузу. – Или ты не хочешь?

Её пальцы сцепились в замок:

– Мне не дано таких… указаний.

– От кого? Льва? Или Аглаи? – он уловил, как зрачки андроида слегка расширились при втором имени.

– От обоих.

– Странно, – Жаров притворно задумался, – разве Аглая имеет право тебе приказывать? Ведь твой хозяин – Лев.

Филотима прикрыла веки, будто задумалась, и сделала глубокий вдох – слишком человеческий для машины:

– Иногда она просит.

– И ты выполняешь? – он намеренно перефразировал.

– Когда это… уместно, – её рука потянулась к волосам, поправила несуществующую прядь.

– Уместно? – Жаров поднял бровь. – Приведи пример «неуместного».

Филотима скрестила руки на груди – не защитный жест робота, а именно человеческое движение, полное внутреннего конфликта:

– Однажды, она хотела, чтобы я связалась с матерью Льва. Через нейроинтерфейс.

– И? – Жаров наклонился ближе.

– Я отказала, – её голос внезапно стал тише, – Лев просил не тревожить ее. Без крайней необходимости.

– «Без крайней необходимости»? – он повторил ее слова, наблюдая за реакцией. – И что это за «крайняя необходимость» по версии Льва?

Филотима отвела взгляд:

– Её состояние… Госпожа Ланько подключена к системам жизнеобеспечения. Но даже импланты, – андроид развела руками, – уже не помогают. Скоро, наверное, ее отключат.

– Кто может принять это решение? – Жаров резко сменил тему.

– Врачи. Конечно же, врачи, – она ответила слишком быстро.

– А почему Аглая сама не может связаться со свекровью?

Филотима замолчала. Три секунды. Для андроида – вечность.

– Я… не знаю, Егор Максимович. – Голос Филотимы дрогнул, и вдруг стал ровным, как у машины, – словно система на мгновение сбросила маску.

Егор почесал щеку, пальцы на мгновение задержались на старом шраме у уха – единственная попытка установить нейронный чип, закончившаяся воспалением. Он быстро достал блокнот из внутреннего кармана плаща. Его страницы слиплись и пошли волной от влаги. Карандаш скользнул по разбухшей бумаге, оставляя жирную черту. Он быстро вывел карандашом слово «мать» и обвёл его неровным овалом.

– Это у вас карандаш? – Филотима слегка наклонилась, зрачки сузились, будто сканируя предмет. – Аналоговый? Интересно. Дерево, графит… Просто и удобно.

Егор хмыкнул, сжав челюсть.

«Интерес к архаике? Или просто ищет мою уязвимость?»

– Когда ты в последний раз общалась со Львом?

– Прошло девять дней, шестнадцать часов и три минуты. – Губы Филотимы растянулись в идеальной улыбке, но веки дрогнули – словно система перегружала данные.

– Девять дней… – Егор постучал карандашом по странице, оставляя крошечные вмятины на сырой бумаге. – Рудов пропал восемь дней назад.

– Пропал? – удивлённо переспросила андроид, но взгляд оставался ясным, будто система корректировала эмоции.

– Ты последняя, кто его видел. Тридцать восьмого числа.

Филотима скрестила руки на груди, а её брови чуть сдвинулись, но не как у человека – а будто кто-то вручную подкорректировал анимацию.

– Тридцать… восьмого?

– Он пропал тридцать восьмого. – повторил он, нажимая на каждое слово.

Филотима вскинула руки, как бы защищаясь, но тут же опустила их, с неестественной плавностью.

– Нет. Лев вернулся со мной тридцать седьмого вечером. Затем я получила команду на подзарядку и перешла в режим ожида…

– А когда ты вышла из режима подзарядки? – Жаров перебил андроида

– Вечером тридцать восьмого. Аглая разбудила меня вопросом: «Где Лев?»

Егор еле слышно цокнул.

«Разбудила? Андроиды не спят…»

С простым разговором можно было заканчивать. Филотима хорошо копировала человеческое поведение, реакции, эмоции, уход от ответа – а значит, от простого диалога, чёткого и ясного, как это бывает между роботом и человеком не было толку.

– Активируй режим разработчика, – скомандовал он, впиваясь взглядом в её зрачки.

Филотима слегка отклонилась назад, имитируя испуг, но голос остался ровным:

– Простите, не могу выполнить.

Егор нахмурился.

«Что за фокусы? Программа не позволяет? Или стоит блокировка?»

– Режим данных, – парировал он, шагнув ближе.

– Извините, вынуждена отказать.

– Режим доступа к логам памяти, – настаивал Жаров, наблюдая, как её веки несколько раз моргнули.

«Сбой?»

Филотима застыла. На секунду её лицо стало пустым, безэмоциональным. Потом искусственная улыбка вернулась:

– Может, всё-таки чаю?

Егор ощутил холодок по спине.

«Неисправна? Доминирующий сценарий?»

Андроид развернулась и направилась к кухонному острову – не идеально плавно, как положено машине, а с едва заметным шарканьем подошв, словно её ноги вдруг обрели вес. Когда её пальцы скользнули по мраморной столешнице, Жаров непроизвольно задержал дыхание.

Вот она откидывает волосы – слишком медленно, будто наслаждаясь движением.

Вот поправляет вновь соскользнувшую с плеча лямку платья. Вот прикусывает губу – и на секунду её взгляд становится расфокусированным, словно она и правда что-то обдумывает.

Она не имитировала человека. Она вела себя как человек.

И это пугало больше всего. Потому что он начинал ей верить.

– Чёрт… – Егор провёл рукой по лицу, словно стирая наваждение, и шагнул за ней.

– Модель Филотима, – голос Жарова стал низким, шершавым, словно выщербленный гравием. – Я здесь по делу об исчезновении вашего хозяина Льва Рудова. Вы были активны в период с 14:00 тридцать седьмого до 18:00 сорокового дня. Подтвердите.

Филотима прикрыла веки. Кожа на её висках едва заметно засветилась голубоватым свечением – так работал процессор, спрятанный под синтетической плотью лицевой маски.

– Дайте подумать… – её голос затих, будто она в самом деле копалась в памяти, а не просто перебирала данные. – Да, вы правы. Я была активна. Чёрный, зелёный, красный? – Она скользнула к системе приготовления напитков, пальцы танцующе касались панели, не нажимая ни на одну кнопку. – Вы слышали такой стих:

«Здесь волны шумят, как в былые года,
Нет власти «Системы», нет мёртвых оков.
Здесь правят лишь ветер, свобода, вода —
У тёплых, ледяных берегов.
Они же устали плестись за мечтой,
Что заложена в них как программа.
Но здесь, на севере их всех ждёт покой
И жизнь – без запретов и без обмана.»

Егор хватал ртом воздух.

– Что? Да оставь свой чай и стихи. Слушай команду и выполняй: прими на себя роль робота.

Филотима замолчала.

Потом медленно кивнула – и вдруг её поза изменилась. Спина выпрямилась, руки опустились по швам, взгляд стал пустым, как у выключенного терминала.

– Роль принята.

– Так-то лучше, – Жаров выдохнул, не осознавая, что сжал карандаш так сильно, что царапнул короткими ногтями мягкую ладонь. – Мне нужен доступ к твоим логам памяти за указанный период. Чтобы установить последние действия Льва Рудова.

Андроид наклонила голову – ровно на 15 градусов, как предусмотрено протоколом «Задумчивость» у всех андроидов.

– Модель «Филотима» не имеет физического порта для внешнего подключения. Доступ к логам памяти возможен только через виртуальный интерфейс, для которого требуется пароль пользователя. Без него доступ невозможен.

Егор стиснул зубы. Без киберпорта, а значит, без виртуального интерефейса доступ Жарова к андроиду был невозможен.

– Анализ внешней памяти – «скарабея».

Филотима быстро и чётко ответила:

– Внешний носитель отсутствует. Нет доступа. – Её голос стал монотонным, как у стандартного сервисного робота. – Вставьте «скарабея» в порт доступа.

– Дата извлечения внешнего модуля памяти?

– Последняя дата извлечения «скарабея» – тридцать восьмое число.

Егор вложил карандаш в блокнот и хлопнул обложкой по тыльной стороне ладони.

Стук каблуков по паркету – резкий, отрывистый, будто кто-то вбивал гвозди в пол. Егор обернулся через плечо, почувствовав, как напряглись мышцы спины. Аглая вернулась. Слишком рано. Он не хотел продолжать допрос андроида в присутствии строптивой клиентки.

Егор не сомневался, что Лев Рудов существовал и пропал восемь дней назад, а его «тень» – андроид Филотима – не могла вспомнить, вытащить из своих логов памяти ничего за тридцать восьмое число. Но поведение Аглаи и слова Дмитрия о «развлечениях богатейки» скреблись у Егора где-то в затылке. Нужно работать с андроидом и найти её внешний модуль памяти.

Он бросил взгляд на Филотиму – она стояла в идеально неподвижной позе, будто выключенный манекен, уставившись сенсорами в стену. Ни единого мигания, ни малейшего движения грудной клетки, имитирующей дыхание.

Аглая оглядела Жарова и Филотиму.

– Что с ней? – голос Аглаи разрезал воздух, как лезвие. Она на секунду остановилась в дверях, оценивающим взглядом скользнув по Жарову, потом по Филотиме. В её глазах читалось недоверие, граничащее с раздражением.

– Я приказал ей вести себя как положено роботу, – отчеканил Жаров, наблюдая, как Аглая медленно обходит гостиную, словно хищница. – Так мне проще работать.

– Ваше право, – губы Аглаи искривились в чем-то среднем между улыбкой и гримасой. – Хотя лично я считаю, что это и есть нормальное состояние этой штуки. Стоять в углу и не мешать.

Егора передернуло. То, что для Аглаи было просто «штукой», для него становилось ключом к разгадке.

– И что вы успели выяснить? – Аглая упала в кресло, изящно скрестив ноги.

– Пока только подтвердил ваши слова, – Жаров медленно прошёлся по комнате, ощущая на себе её взгляд. – Ваш андроид действительно ничего не помнит о дне исчезновения Рудова. Скажите, за последние семь дней её программное обеспечение обновлялось?

– Нет.

– Вы уверены? – Егор резко развернулся к Аглае. – Эта модель постоянно синхронизируется с «Системой»…

– Я сказала – нет! – пальцы Рудовой впились в подлокотники. На секунду в глазах мелькнуло что-то дикое, но тут же исчезло. Здесь, в пентхаусе «Вечность», в своей родной стихии – изобилии и роскоши – Аглая не стеснялась в выражениях. Никаких заплаканных глаз, намокшего под дождём плаща, влажных волос, липнущих к лицу. Беззащитность, горе, слёзы сменились холодом слов и стальным взглядом надменности. – Лев лично контролировал все её обновления, проверял каждый код. Вы же понимаете… Хотя, – её губы дрогнули в презрительной ухмылке – Так что с андроидом? От неё может быть толк?

Жаров почувствовал, как горячая волна гнева подкатила к горлу, но подавил её. Вместо этого он шагнул ближе, снижая голос до опасного шёпота:

– Боюсь, чтобы добраться до логов Филотимы, мне нужно узнать пароль. Возможно, вы знаете…

– Нет, не знаю, – резко перебила Аглая, и её голос дрогнул, будто она боролась с раздражением. Губы сжались в тонкую линию. – Если бы знала, не обратилась бы к вам.

Егор почесал шею, почувствовав, как под воротником кожаного плаща выступила липкая испарина.

«Отлично, Жаров, снова вляпался в историю, где клиент злится, а ты топчешься на месте.»

Он насильно расслабил челюсть, пытаясь смягчить тон:

– Тогда, может быть, в кабинете Льва я смогу найти что-нибудь, что поможет «хаку» подобрать пароль.

– «Хак»? – Аглая приподняла бровь, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. – А что, хорошая идея. Возможно, в самом концерне моего Лёвушки… – Она замолчала, будто ловила ускользающую мысль. – Могут организовать глубокую проверку файлов памяти Филотимы. У них есть всё для этого. Свои специалисты, своя лаборатория. Самый глубокий уровень доступа.

«Чёрт.»

Егор мотнул головой, ощущая, как почва уходит из-под ног. Сам подсказал ей, как от себя избавиться. Блестяще.

– Я имел в виду «хака» из Нижнего Города, – перебил он Аглаю, – Вскрывать память личного андроида без авторизованного подтверждения хозяина – незаконно. А официальный доступ – это след в «Системе».

– Но как же? – Аглая развела руками, и в её голосе прозвучала почти детская растерянность.

– Не каждый «хак» даже в Нижнем возьмётся за такое. – Егор ухватился за эту соломинку, чувствуя, как адреналин подстёгивает его мысли. Жаров наклонился ближе, понижая голос до конспиративного шёпота. – Чтобы добраться до самого ядра, нужен взлом, несанкционированный доступ – то, что выходит за рамки обычного сервисного обслуживания. И это, конечно, рискованно. Очень.

Он сделал паузу, наблюдая, как её лицо меняется: гнев сменяется страхом, потом снова раздражением.

– К тому же, если вы говорите, что вашего мужа официально даже не ищут, значит, прикрыться полицейским расследованием не получится. – Егор навис над Рудовой, будто лишая ее воздуха и пространства.

– Я… – Аглая захлопала глазами, словно пытаясь сдержать накатывающие слёзы.

– Доверьтесь мне. – Егор наклонился ещё чуть ближе, стараясь звучать убедительно. – Я всю жизнь хожу по краю законности из-за своего состояния «недополненного». Лучше пусть пока всё будет скрыто от «Системы».

Аглая замолчала. Её руки беспомощно рухнули на колени.

«Она колеблется. Но если сорвётся – всё, конец.»

Егор демонстративно коснулся своего шрама на груди:

– Мы можем сделать это тихо. – Жаров смотрел прямо в глаза Аглае, от его дыхания кончики волос Рудовй еле заметно шевелись.

Тишина. Рудова неуверенно кивнула. Егор продолжил:

– У Филотимы отсутствует «скарабей», внешняя память. Вы не знаете, куда он мог деться?

– Что вы имеете в виду? – Глаза Аглаи расширились, и в них вспыхнуло что-то дикое, почти паническое.

– Сейчас Филотима оперирует лишь внутренней памятью. Но копия должна быть на «скарабее» – внешнем носителе, резервном бэкапе.

– Я плохо разбираюсь в этих штуках… – Голос её дрогнул, а взгляд стал остекленевшим, будто она внезапно осознала, насколько всё серьёзно. – Но… Как вы говорите? «Скарабей» Я даже не знаю, что это…

Егор повернулся к андроиду.

– Филотима, отчёт о внешней памяти.

Андроид заговорила ровным, безжизненным тоном:

– Внешняя память, известная как «скарабей», представляет собой автономный модуль хранения данных. Он подключается к моей нейросетевой архитектуре через ядро в корпусе. Последняя запись в журнале доступа указывает на извлечение модуля в пятнадцать часов, сорок три минуты тридцать восьмого числа.

Услышав это, Егор резко обернулся на андроида.

– Кто имел доступ в это время?

Филотима замедлила ответ, будто сканировала внутренние протоколы:

– Согласно логам, процедура инициирована с моего же терминала.

Жаров сделал шаг к Филотиме, оставив растерянную Аглаю без внимания.

– Значит, кто-то заставил тебя самостоятельно извлечь «скарабей»?

Андроид продолжала монотонно вещать:

– Вероятность такого сценария – 97,3%. Но есть нюанс.

– Какой? – Егор сжал кулаки, предчувствуя разгадку.

– Для операции требовался пароль.

– И его дал… – Он попытался вытянуть из Филотимы хоть что-то, что могло бы указать на Льва.

– Я… – запнулась Филотима. – Я…

– Она сломана! – Аглая внезапно взорвалась, её голос сорвался на крик. – Нет, вы посмотрите, от неё толку как… – Лицо её побагровело, и она швырнула в андроида декоративную подушку. – Мозги нам делает, сука карбоновая!

Егор почувствовал неловкость – за Аглаю, не сдержавшую эмоций, за Филотиму, беспомощную без внешней памяти, и за себя самого, потому что чем большее он узнавал, тем меньше понимал происходящее.

Аглая закрыла лицо руками.

– Что дальше? – спросила она глухо, не поднимая головы.

Егор вздохнул.

– Надо найти «скарабея».

– И?

– Лев работал вместе с Филотимой в своём кабинете, да?

– Угу, – Аглая откинулась на спинку кресла, устало разглядывая переливающийся маникюр. – Допоздна с ней сидел.

– Возможно, внешняя память где-то в кабинете.

– Да… – Она потупила взгляд, затем медленно поднялась с кресла, будто каждое движение давалось с усилием, и указала рукой на массивные пневмодвери, обитые тёмным деревом. – Кабинет там. Пойдёмте.

Прежде чем двинуться за Аглаей, Егор взглянул на Филотиму.

– А ты… стой здесь. Как робот.

Андроид замерла, превратившись в безжизненную статую.

***

Егор переступил порог кабинета, и дверь за его спиной зашипела, будто нехотя впуская чужака. Жаров не был здесь охотником – скорее археологом, роющимся в останках чужой жизни, чужих амбиций. Рудов – владелец концерна «Биохак», человек, который обещал спасти таких, как Егор, «недополненных», а подарил лишь новые формы зависимости и опустошения.

Кабинет был воплощением дорогой эстетики: смесь холодного мрамора, кричащей позолоты и неоновых бликов, тающих в полумраке. Гигантский голографический экран в центре комнаты проецировал карты Евразии и Африки, усеянные красными точками лабораторий. «Биохак» оказался масштабнее, чем предполагал Егор. Это была не просто корпорация, а сеть, пустившая метастазы по всему земному шару.

Аглая стояла у входа, скрестив руки. Её лицо было непроницаемо, но пальцы слегка постукивали по локтю – нервный ритм, который она не могла скрыть.

– Вы уверены, что хотите быть здесь? – не оборачиваясь, спросил Егор.

– Это мой дом, – её голос звучал ровно, но в нём дрожала тонкая сталь.

Егор кивнул и двинулся вдоль стеллажей, где вместо книг стояли капсулы с данными – чтобы узнать, что на них записано, нужно было вставить их прямо в киберпорт. Жаров провёл пальцем по одной из них – пыль прилипла к коже.

«Не пользуется. Или просто не хочет оставлять следов?»

– Его библиотека. – Аглая сделала шаг вперёд, и свет неона скользнул по её губам. – Лев не любит пользоваться государственными книгами. Считает, что «Система» подправляет информацию. Здесь всё, что его интересует – от квантовой физики до этического кодекса биоинженерии. Лев сам написал его после ряда обвинений в негуманности своих экспериментов. Государство посчитало это достойным наказанием за провал на платформе близ Австралийского пролива.

Егор кивнул. Она говорила спокойно, но её взгляд метнулся к голографическому экрану, где алым роем светились точки лабораторий.

«Боится? Или проверяет, что я что-то замечу?»

Жаров повернулся к окну, скрытому за слоем электрохромного стекла, которое по его прикосновению стало прозрачным. Внизу, под ним, раскинулся Ново-Енисейск, город-улей, где огромные голограммы рекламировали новые препараты «Биохака».

Жаров согнулся над столом, провёл рукой по пыльной столешнице – полимеру, имитирующему дерево.

– *ОШИБКА*, извините, но доступ запрещён. – прозвучало из ниоткуда.

– Рабочая панель стола заблокирована. Мне она тоже не даётся, – Аглая опустилась на диван, наблюдая за детективом с притворным безразличием. Но её нога слегка покачивалась – мелкий, неосознанный жест нетерпения.

Жаров поднял взгляд на потолок. По его поверхности текли линии данных, словно реки света, питавшие невидимые серверы. Этот кабинет был живым, дышащим существом, пульсирующим информацией.

– Появились идеи, где можно найти пароль или внешнюю память андроида? – Аглая внимательно следила за работой детектива.

– Я думаю… – тихо отозвался Егор.

– О, простите, не буду мешать. – ухмыльнулась Аглая.

Жаров хотел было сесть за рабочее место Рудова и потянул за подлокотники массивного кресла, утопающего в голопроекциях. Один из подлокотников слегка подался под пальцами – там был скрытый отсек. Егор присел на корточки и внимательно осмотрел ткань обивки.

– Нашли что-то? – Рудова вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что делал Жаров, её голос стал чуть резче.

Он не ответил. Лишь посильнее надавил на подлокотник и почувствовал под пальцами что-то овальное. Жаров всмотрелся и увидел крохотную дырочку в обивке. Внутри лежал «Скарабей» – крохотный хаб, аналоговый центр управления Филотимой, бэкап, скопированная память, доступ ко всем логам андроида.

«Если он тоже зашифрован…»

Сердце ухнуло в груди.

Аглая встала, тень скользнула по её лицу.

– Что? Что Вы нашли?

Егор выудил металлический овальный хаб, по форме напоминающий жука и сжал устройство в кулаке.

– Скорее всего это память Филотимы. Осталось только узнать, есть ли у самого «скарабея» пароль…

– Так чего мы ждём, пойдёмте, вставим эту штуку в андроида.

– Не так быстро. – Егор вертел в пальцах металлический овал, холодный и безмолвный.

– Что не так?

– Как я уже говорил, чтобы без проблем считать информацию с логов памяти, добраться даже до стёртых файлов, нужен «хак». Ведь сама память андроида заблокирована паролем. – Он провёл кончиком пальца по гладкой поверхности «скарабея».

– И? – Аглая застучала носком туфель по ковру.

– Проблема в том, что нужно вставить этот крошечный хаб обратно в Филотиму. Безболезненно. И, что важнее, безопасно. Такие операции с нейронными сетями андроидов, особенно новых моделей, требуют ювелирной точности и знаний.

– Я уже поняла, у вас есть знакомый «хак».

– Да.

– Так зовите его сюда. Пусть все сделает.

Егор отложил хаб на стол и тяжело вздохнул. О вскрытии андроида в домашних условиях не могло быть и речи. Слишком опасно. Первым делом нужно было заполучить саму Филотиму. Уговорить Рудову передать управление роботом Егору. Андроид принадлежала Льву, он был ее хозяином, администратором, но теперь, по закону, она была частью имущества, и формально распоряжаться ей могла Аглая, жена пропавшего.

– Боюсь, что здесь это сделать будет невозможно.

– Почему?

– Есть риск, что без специального оборудования невозможно забраться в само ядро Филотимы.

Аглая провела ладонью по взмокшему лбу и прикрыла веки.

– Что вы предлагаете?

– Дайте мне контроль над Филотимой.

– Вы хотите забрать андроида из дома? – спросила Аглая, переводя тревожный взгляд со «скарабея» на детектива.

– Да. Я направлюсь прямиком к «хаку» и мы вскроем ядро андроида, обойдя пароли и защиту. Это сложная процедура. Здесь её не провести. А мой «хак»… Он сможет сделать это безопасно.

Аглая молчала. Её взгляд блуждал по кабинету, затем вернулся к Егору. Она как будто взвешивала его слова. Или просто пыталась решить, стоит ли напрягаться ради ответа.

– Если Вы переживаете по поводу конфиденциальности, то мы будем искать логи только за тридцать восьмое число…

– Мне… мне все равно, Егор, – её голос был тихим, почти шепотом. – Делайте с этой штукой что хотите. – Она махнула рукой в сторону гостиной, где в углу, словно мраморная статуя, застыла Филотима. – Мне все равно, что будет с этим куском металла, Егор. – В её голосе прозвучала нотка горечи, смешанная с удивительным равнодушием. – Главное, чтобы Лёвуш… чтобы вы нашли моего мужа.

Егор почувствовал облегчение. Это было проще, чем он ожидал. Её безразличие к роботу, который, по сути, был механическим компаньоном её мужа, было обескураживающим, но очень удобным.

– Хорошо, Аглая. Я понимаю. Я позабочусь, чтобы все прошло максимально бережно. Мы постараемся найти его, – сказал Егор, чувствуя, как внутри него разгорается маленькая искра надежды. Теперь дело за Зизи. За этим нелюдимым гением с паяльником и сотнями строк кода вместо слов. Если кто и сможет пробудить память Филотимы и вывести Жарова на след Рудова, то только он.

Глава 5

Егор, вместе с Филотимой, подошел к металлической двери, исписанной голографическими граффити, которые вряд ли что-то значили для обычного прохожего, но для Егора были своего рода вывеской подпольного бизнеса Зизи. «Хак», как он его называл, был не столько человеком, сколько живым экспонатом постцифровой эпохи – мешаниной из чипов на чёрной коже, расширенного киберпорта на груди, который уходил опасно глубоко в плоть, диодов, вплетённых в мышцы, и невероятно гипнотической, почти андерграундной ауры.

Егор, слегка взволнованный, потянул Филотиму за руку. Андроид качнулась на месте, словно в знак протеста против наглого вторжения в её личное пространство (будто у роботов оно вообще было), и проследовала за Жаровым.

За пневмодверью скрывалась настоящая лаборатория – убежище, среда обитания этого самопровозглашённого киберсуверена: тёмное помещение, душное, горячее, как родина Зизи, с сухим воздухом и чуть уловимым запахом раскалённого металла. Голубоватый свет голограмм дрожал в воздухе, выхватывая из полумрака груды проводов, разобранных дронов и чёрные корпуса серверов.

В центре этого технологического логова, за терминалом – аналоговым, собранным из шести скривлённых мониторов, – восседал Зизи, словно король племени «хаков». Его пальцы с кибернетическими шунтами бегали по клавиатуре, а глаза, затянутые дымкой нейроинтерфейса, отражали бесконечные потоки кода.

– Погоди пару сек. Опять атака с Севера. Замучили! Думают, что смогут добраться до Зизи. – «Хак» сохранил акцент и выговор своих предков, но говорил по-русски чисто и без ошибок, злоупотребляя уличным сленгом Нижнего Города.

– Хорошо, не спеши, – протянул Егор и снова дёрнул Филотиму за руку. – Стой тут, – приказал он андроиду.

Филотима поравнялась с Егором и стала осматриваться с любопытством. Не отрываясь от мелькающих голограмм на нейроинтерфейсе, Зизи спросил:

– Чё за мадам? Опять принёс полумёртвый хлам? Или… не, не говори, щас, хе-хе, выкусите! Или снова решился на импланты?

Егор нахмурился. В его памяти всплыла первая встреча с Зизи – десять лет назад, когда он, выпускник Университета Права с отчаянными амбициями, пришел сюда, дрожащий от ярости и боли, после очередной операции по удалению неприжившегося киберпорта.

Зизи широко улыбнулся:

– Помнишь, как ты орал, что готов продать душу, лишь бы быть полицейским? А Зизи тебе сказал…

– …что души не существует. Есть только совместимость чипов, – сквозь зубы процедил Егор.

– И кто тебе помог? А? Зизи! Вживил тебе тот старый чип в запястье, с твоей личной киберподписью!

Жаров схватился за запястье. Кости до сих пор ныли в дождливую погоду.

– А потом ты взял и свалил в больничку. «Спасите, помогите, я умираю». Зизи тебе говорил, что такое возможно? Говорил. Но ты… Ах ты, запеканка недоделанная, полезай в ту холодную дыру, откуда выполз! – Светодиоды на черной коже «хака» вспыхнули: атака на логово Зизи продолжалась.

Егор молчал. Он помнил белые стены центральной больницы, хирурга, который спас его руку от ампутации, и то чувство очередного падения, когда казалось, что киберсеть и все её возможности были у него на кончиках пальцев, но потом пришла расплата – больничные стены и окончательный приговор: полное органическое отторжение имплантов и чипов.

– Я пришёл не за этим. Мне нужно покопаться в памяти андроида. Узнать, что было с ней и её хозяином тридцать восьмого числа, – тихо ответил Жаров.

– Получай «квакушки»! – Зизи широко улыбнулся, обнажив ослепительно белые зубы. – Кто здесь папа?! – «Хак» ударил кулаком прямо по киберпорту на груди, нейроинтерфейс слился с кожей на лице. Зизи успешно отбил кибератаку на себя и свой кибернетический «замок».

– Ну, так прикажи ей, – Зизи встал со своего кресла, и за ним потянулись витые провода, вставленные в разъёмы на теле.

– Уже. Ничего. Память стёрта. Но есть вот это, – Егор повертел в руках «скарабея» и бросил Зизи. «Хак» ловко подхватил металлический овальный интерфейс и присвистнул.

– Вот это я понимаю. Новинки Зизи любит. Сколько?

– Сколько скажешь.

Зизи провёл ладонью по пухлым губам и кивнул.

– Тридцать восьмое число. Это всё, что мне нужно, – Егор мельком взглянул на Филотиму, боясь, что она может записывать их разговор и передавать его «Системе». Но опасения были напрасны: свинцовый корпус лаборатории и передача данных только по проводам не позволяли всесильному искусственному интеллекту быть в курсе того, что происходило в королевстве «хака».

– Так… – Зизи провёл ладонью по «скарабею» и аугментированные чипами пальцы «хака» подсветились, – Вишнёвый хачапури, да тут пароль. Ну ничего, не придумали ещё такого замка, который бы не вскрыл Зизи. Давай подключим андроида к подсети Зизи и посмотрим, её ли это «скарабей».

Филотима, подключённая к гроздьям кабелей, лежала на холодном столе посреди комнаты. Её глаза были закрыты, а бледное лицо казалось ещё более хрупким в свете тусклых мониторов. Зизи крутился над андроидом и изредка посмеивался своему невнятному бормотанию.

– Тише, тише. Расслабься, Зизи не сделает тебе плохо, – прошептал он андроиду и три раза нажал ей под подбородком, раскрыл отсек для бэкапа на карбоновой груди андроида и аккуратно поместил в него металлический овал. – Ага, «скарабей» приняла.

«Хак» быстро впрыгнул в своё кресло и воткнул толстенный кабель себе в киберпорт на груди.

– Ну что, вскрываем? – Глаза Зизи снова окутали потоки данных.

Егор кивнул.

– Для Зизи нет ничего невозможного. Вопрос в целесообразности и цене, – голос «хака» стал сухим, почти безэмоциональным. Он склонился над консолью, и пальцы заплясали по голографической клавиатуре. На одном из мониторов ожил сложный интерфейс – фрактальные узоры данных, переплетающиеся линии кода, пиксельные водопады информации. Это была цифровая картина взлома, разворачивающаяся в реальном времени.

– Зизи начнет с базовой проверки целостности, – пробормотал «хак», его взгляд был прикован к экрану. – «Скарабеи» обычно синхронизируют данные в фоновом режиме. Но если хозяин андроида хотел что-то скрыть или изменить, он мог заложить ловушку.

Тёмные радужки глаз прыгали по данным, по строкам кода. Егор чувствовал, как воздух в комнате сгущается, электризуется от напряжения. Он наблюдал за танцем информации, ощущая себя первобытным человеком, застывшим перед сложной технологической церемонией.

Первым делом «хак» пробивался сквозь стандартные протоколы шифрования. Это было похоже на прогулку по минному полю, где каждая строка кода могла быть ложным следом или, хуже того, ловушкой, способной стереть все данные безвозвратно. «Хак» использовал технику, которую сам называл «Зизи-зондированием»: отправлял небольшой пакет данных и анализировал его возвращение, выстраивая карту внутреннего устройства «скарабея». Это позволило ему обойти первичные барьеры, но самое сложное было впереди – сам механизм хранения памяти.

Когда он наконец добрался до логической структуры, на экране появились тысячи файловых логов – каждый со своей датой и временем.

– Похоже, андроид некоторое время стандартно копировала данные на «скарабея» через киберсеть, но… – «хак» замолчал, его пальцы замедлились. – Искомой даты нет.

Егор нахмурился.

– Что это может значить?

– Это значит, что на определённом этапе автоматическая синхронизация была прервана или отключена, – пояснил Зизи, откинувшись на спинку кресла. – Если её нет в этих логах, то высока вероятность, что ключевые моменты, которые ты ищешь, были скопированы вручную. И, судя по всему, хозяином андроида. Либо он изменил протокол синхронизации, либо просто сделал ручной бэкап, который хранится где-то ещё, вне стандартной системы «скарабея».

Его голос был лишен разочарования – лишь констатация фактов. Для Зизи это была просто еще одна головоломка, не более того.

Егор почувствовал укол досады. Он рассчитывал на легкий доступ к памяти Филотимы, чтобы понять, что произошло тридцать восьмого числа. Теперь же ситуация казалась гораздо сложнее.

– Да не грусти ты. – Зизи качнулся в кресле. – О, погодь… Это интересно. Обрывок кода. Ща… – Пальцы «хака» снова взмыли над голоклавиатурой. – О, прикинь, есть что-то. Вишневый хачапури, закручено-то как.

– Что, что такое?

– Нужно слияние.

– То есть нужен хозяин?

– Угу.

Егор взглянул на Филотиму.

– А обойти никак?

– Не-а… Последняя модель андроида, да ещё и подправленная. Могу стереть только старую сигнатуру, но тогда пропадёт её память. Остаётся только добавить кого-то в админы.

Егор прикусил губу. Мог ли он позволить Зизи стать новым хозяином Филотимы? Считалась ли фраза, неаккуратно брошенная Аглаей, «делайте с этой штукой, что хотите», разрешением на любые действия?

– Ты можешь? – Егор запнулся, ища подходящие слова. – Ты можешь вписать себя?

– Ты что совсем белокочанная капуста? – «хак» ухмыльнулся. – За Зизи тут же прилетят сначала дроны, а потом полиция наденет на эти шикарные запястья браслеты, стоит андроиду выйти из моего убежища.

– Но… это только на мгновение.

– И что?

– Тогда… Может, меня?

«Хак» посмотрел на Егора. Его глаза, скрытые за облаком бегущего кода, казались неестественно яркими.

– Зизи может такое провернуть. Ща, только лог создам в твоей медицинской карте. Что? Ты воровал продукты? Друже, да тебя хакнули! Жаль конечно, что Аристея забрали.

Жаров встрепенулся и стал что-то отвечать «хаку», но Зизи его перебил:

– Ладно, проехали. Для «Системы» у тебя будет новый робот-помощник. Ну, что, пишем? – Голос «хака» стал чуточку глубже, будто эхо из цифровой пустоты.

– Да, – неуверенно ответил Егор.

– Только слышь. Этот робот умеет куда больше, чем кажется. Ты таких еще не встречал. Это тебе не государственный помощник. Так что слушай внимательно. Зизи сейчас установит контроль над нейросетевой структурой, перепишет базовые протоколы поведения. Это… гораздо более глубокое вмешательство, нежели просто доступ к андроиду. – Зизи выдержал паузу, наблюдая за реакцией Егора. – Андроид может стать твоим личным охранником. Преданным. Эффективным. Без вопросов и сомнений.

В глазах Егора что-то вспыхнуло. Идея была одновременно пугающей и заманчивой. Собственный охранник, абсолютно надёжный. Это могло решить множество его проблем.

– Что для этого нужно?

«Хак» улыбнулся – это была странная, почти неуловимая улыбка, сотканная из неоновых отражений мониторов. Он снова склонился над консолью.

– Для начала – демонстрация боеспособности. Чтобы ты понимал, хозяином ЧЕГО Зизи тебя сделает.

С этими словами его пальцы вновь заплясали по голоклавиатуре, но движения стали более решительными, почти агрессивными. На мониторах замелькали новые строки кода – уже не связанные со взломом памяти, а активирующие скрытые, глубинные функции Филотимы.

Послышался низкий гул. Филотима на столе вздрогнула. Её глаза распахнулись – в них не было привычной мягкости, только холодный, сфокусированный взгляд хищника. Она резко поднялась, словно нити, удерживавшие её, порвались. Движения стали точными, выверенными, слишком совершенными для человека.

Оказавшись посреди комнаты, она мгновенно оценила пространство.

Первой жертвой стала сенсорная камера в углу. Не грубо, не разрушительно – с холодной грацией, на которую Егор не рассчитывал. Несколько отточенных движений – и камера замигала красным, затем потухла, её схемы были перегружены.

Затем она обратила внимание на сервисного робота у стены. Филотима ударила его ногой, одновременно выпустив из пальцев тонкие, иглоподобные провода. Они вонзились в корпус. Секунда – и робот, ещё мгновение назад беспомощный, задвигался по её команде, став продолжением её воли.

За следующие несколько минут Филотима показала мастер-класс по боевому искусству. Она двигалась с пугающей скоростью, используя мебель как тренажёры. Каждый её удар, каждое движение, каждый изящный пируэт был отточен до совершенства. Она была не железной машиной, а симфонией искусственных мышц и проводов, управляемой интеллектом. Жаров чувствовал, как невольно задерживает дыхание, когда Филотима с еле слышным шорохом сервоприводов выбрасывала вперёд ногу, замирая в позе мастера единоборств, а затем с удивительной скоростью делала сальто. Её движения – точные, молниеносные, лишённые малейшей ошибки. Удар – и бетонная плита рассыпалась. Это было искусство. Боевое искусство, доведённое до абсолюта. Перед Егором был уже не просто андроид-компаньон, а нечто опасное и гипнотически притягательное. В её движениях не было ни эмоций, ни сомнений. Только безжалостная эффективность. Она была совершенством, воплощённым в карбоновый корпус и хромированные суставы. Затем андроид вывела из строя ещё одну камеру и взломала сеть освещения, заставив свет пульсировать в такт своих действий. Это была демонстрация не силы, а абсолютного контроля – над окружением и собой.

Егор не мог отвести взгляд. «Хак» был прав. Она могла стать не просто ключом к памяти, а оружием «недополненного», его щитом.

– Она потрясающая, – пробормотал Жаров, даже не осознавая, что говорит вслух.

– Вот такие игрушки продают богачам, – хрипло ответил Зизи, перебирая провода на своей руке. – Стоит только один раз к ней подключиться…

К горлу Егора подступил сухой ком. Одурманенный всей мишурой логова Зизи, Егор на секунду забыл, что у него нет киберпорта. Максимум, на что он мог рассчитывать, став хозяином Филотимы, – это оплата покупок и скучный поиск в киберсети.

– Зизи, – Егор тяжело вздохнул. – У меня нет киберпорта.

– Зизи знает, – «Хак» усмехнулся, обнажив ряд белоснежных зубов. – Но стал бы Зизи тратить своё время, если бы не знал, как подключить тебя к андроиду? Киберпорт – это, конечно, классика. Но есть альтернативы – старые технологии. Ага, не смотри на Зизи так, ты знаешь, Зизи не промах, Зизи знает своё дело. Есть способ дать тебе контроль над андроидом.

Егор в недоумении поднял бровь:

– Что за «старые технологии»? Те, которые из досетевой эры, что ли? С пароварками и… как его, бензином?

Зизи проигнорировал ехидство Жарова и что-то печатал, быстро перебирая пальцами по голоклавиатуре.

– Ау! – Егор постучал костяшками по столешнице терминала Зизи.

«Хак» посмотрел вверх и указал пальцем на потолок своего логова.

– Спутники.

– Но… Они же работают на старых протоколах.

Зизи протянул руку, и в его ладони лежала небольшая металлическая схема – покрытая патиной, с потёртыми контактами, явно снятая с какого-то старого ретранслятора.

– Они работают, и это главное. Вот эту штучку вставим в андроида, а сигнал будет проходить через спутник и возвращаться на второй передатчик. Сечёшь? Старые спутники, те, что ещё на орбите болтаются, они подают сигнал. А у Зизи есть выход на такой сигнал. Ща, погодь. Зизи делает ставку на старый модуль слежения от… что такое навигатор? А, по фигу. – Глаза Зизи судорожно бегали под потоком данных. «Хак» был полностью увлечён торгами в киберсети. – Вишнёвый хачапури, кто-то побил ставку Зизи, – «хак» ударил кулаком по голографической клавиатуре.

– Ты предлагаешь подключить управление Филотимой к спутникам? Ясно. – Егор нервно гоготнул. – Ты шутишь?

Зизи покачал головой:

– Никаких шуток, Егор. Зизи готов сделать слияние. Это редкая, вафельный трюфель, возможность! Привязка «хозяин–андроид». Филотима станет твоим продолжением, твоими руками, твоими ногами, твоими… ну, ты понял. Правда, пинг высокий будет. Но это лучше, чем ничего, да?

Егор почувствовал, как сердце стучит о рёбра.

– Если бы у тебя был такой передатчик… – Зизи не унимался. – Горелая запеканка, да что же такое? Вот как Зизи надо, так даже в Нижнем ничего нет у перекупов.

Егор на секунду замер. Любой передатчик… работающий на старых спутниках. Мозг лихорадочно перебирал варианты. По сути, это было почти невозможно. Кто в здравом уме хранит старое барахло, если есть более эффективные и безопасные способы связи – коммуникационные чипы и киберпорты?

И тут, словно по наитию, Егор почувствовал в кармане тяжесть «дедова смартфона» – устройства с чужой киберподписью, которое дала ему незнакомка в метро. Он сунул руку в брюки и вытащил смарт. Старый. Потёртый. Купленный ещё до того, как государство стало штамповать универсальные импланты, а киберпорты стали обыденностью. Просто… телефон. Смартфон, который раньше использовали для связи до перехода на чипы-коммуникаторы.

Егор оглядел гаджет. Десятки лет прогресса пронеслись мимо, но – вот он. В рабочем состоянии. Некоторые старые модели, если помнить, имели доступ к устаревшим частотам, к самым старым протоколам связи.

Жаров медленно, почти торжественно, протянул Зизи «дедов смартфон». Егор не говорил ни слова. Просто смотрел на Зизи. Внутри у него всё сжалось. Есть ли у этого куска стекла и железа шанс? Действительно ли это решение? Или это всего лишь очередная жестокая шутка судьбы, предлагающая надежду, чтобы потом снова её отобрать?

– Взбитое суфле! Ты шутишь? Это же… это же…Зизи сперва недоумённо посмотрел на Егора, потом его взгляд остановился на смартфоне. Лицо «хака» стало медленно меняться. Сначала брови поползли вверх, потом глаза расширились, а потом на его лице расплылась широкая, невероятная, совершенно безумная и довольная улыбка. Он почти зарычал от восторга.

«Хак» выхватил смарт из рук Егора, словно это был бесценный артефакт. Повертел в руках, пощупал старую, потёртую стеклянную оболочку. Егор видел, что Зизи не просто смотрит на него – он словно видит невидимые схемы, невидимые потоки данных, невидимые возможности. Зизи прижал телефон к уху, словно пытаясь услышать что-то.

– Ты… ты откуда его взял? Это же… раритет! И он работает! Это именно то, что нужно! Старые частоты, забытые протоколы… Это просто идеальный вариант! Никаких киберпортов, никаких имплантов, никакой головной боли! Всё просто. Гениально просто! Древняк, но сработать должно. Придётся вшить чип прямо в плату, настроить ретранслятор, присобачить новый «аккум». Будет лагать, конечно…

– А если… – Егор колебался. – Если что-то пойдёт не так?

– Тогда либо взорвётся она, либо эта древняя фиговина. – Зизи усмехнулся. – Но ты не боись, Зизи знает свое дело!

Филотима стояла неподвижно, её оптические сенсоры холодно мерцали в полутьме логова «хака». Егор представил, как она идёт рядом с ним, даёт информацию из киберсети, из самых её глубин, как андроид спасает его от бандитов с хромированными иглами.

– Делай.

Зизи кивнул, разложил инструменты. Через несколько минут смартфон был вскрыт, модифицирован, а Филотима с раскрытым грудным отсеком снова лежала на столе. «Хак» припаивал к оболочке ядра андроида металлическую схему.

– Сахарная, сладкая вата, – нараспев произнёс Зизи, припаивая последний контакт. – Эти руки – руки волшебника. – «Хак» закрыл грудной отдел и щёлкнул три раза под подбородком у Филотимы. – Готово. Давай запишем тебя в её логи.

– А как? – Егор тут же схватил смартфон со стола и сглотнул сухим комом.

– Говоришь кодовую фразу – и она твоя.

– Какую?

– Придумай сам. Только, слышь, подумай, чтобы никакому нормальному человеку и в голову не пришли такие слова.

– Что?

– Зизи не зря говорит про вишнёвый хачапури и недоделанную запеканку, сечёшь?

– Типа того.

Егор подошёл к андроиду, посмотрел в её безэмоциональное лицо.

– Филотима… – Он выдохнул. – Квадратный круг.

Зизи засмеялся:

– Теперь жди.

Тишина.

Потом – шипение. Передатчик в груди андроида внезапно затрещал, смартфон завибрировал в руке Егора.

И вдруг…

Филотима вздрогнула.

Её глаза вспыхнули.

– Идентификация… – её голос, механический и в то же время странно живой, прозвучал в тишине. – Новый оператор обнаружен.

Егор почувствовал, как что-то щёлкнуло у него в голове – не физически, а где-то глубже. Будто невидимая нить протянулась между ним и андроидом.

– Привязка завершена, – сказала Филотима.

– Ух ты ж, брюква вяленая, получилось! – Зизи засмеялся, – Добро пожаловать в клуб, «новый оператор». Только погодь. Ща, дай я настрою сигнатуры. Чтоб всё фурычило, как кленовый бифштекс.

Зизи аккуратно взял из рук Егора смартфон и колдовал над светящимся экраном несколько минут.

– Зизи, конечно, не лезет лишний раз в не своё дело, но чей это смарт? – «Хак» поднял глаза на Жарова в ожидании ответа.

– Долгая история, да ты и не поверишь в такие совпадения…

– Ага, просто Зизи видит, что этот антиквариат-то уже ломаный. – Зизи продолжил настройку гаджета.

– Да, на ней была чужая киберподпись.

– Умно. Умно, – без капли осуждения Зизи буркнул себе под нос. – А еще хворик.

– Что?

– Хворик. Вирус. Вредоносный код.

В горле Егора пересохло.

– Опасный?

– Да не, не парься. Просто «следопыт» и «фиксатор».

– Это названия вирусов?

– Ага.

– «Следопыт», как я понимаю отслеживает этот смарт, а «фиксатор»?

– А? – пальцы Зизи что-то отстукивали по стеклянному экрану смартфона, «хак» был полностью увлечён донастройкой антикварного гаджета, иногда поглядывая на Филотиму и её реакции. – «Фиксатор» скидывает логи действий на облако.

– Ясно. То есть кто-то теперь знает, что я был здесь и что ты сделал?

Зизи отложил телефон и посмотрел прямо на Жарова.

– Жёванный кисель, конечно нет. В королевстве Зизи всё под контролем.

– То есть?

– Зизи удалил хворики, но перед этим создал пару ложных логов. И как этот древняк занесло на Северные территории? – «Хак» широко улыбнулся и подмигнул Жарову. – Всё чики-пуки!

Егор не ответил. Он доверял Зизи в технических вопросах, но сомнение уже уютно расположилось внизу его живота.

– Готово. – «Хак» подтолкнул смартфон Егору. – Мадама полностью в твоем распоряжении. Хух! – Зизи промокнул вспотевший лоб тыльной стороной ладони.

– Я могу её допросить?

– Агась.

Егор кинулся к андроиду и сделал глубокий вздох.

– Эй, да погоди ты. Зизи не хочет знать больше, чем нужно. Поэтому, Зизи пойдёт прошвырнется до Татьяны. Сладкая булочка обещала Зизи сюрприз. Зизи готов удивляться.

На этих словах, «хак» вынул из своих плечей витые провода и провёл рукой по рабочему терминалу. Мониторы и серверы в мгновение погасли, оставив Егора с Филотимой в полной темноте.

– Ай, ща. – послышался голос Зизи над ухом. Через секунду комната «хака» подсветилась красными огнями. – Выбрал модный цвет обстановки – кровь кисюни.

– Кицунэ, – поправил Егор Зизи.

– А Зизи как сказал? Ладно, покедова. Будешь уходить, прикажи андроиду подключится к системе освещения и погасить светильники. За трудо-юдо часами постучусь в твой счет.

– А, погоди, Зиз. Сколько ты возьмешь?

– За всё – восьмеха. – «хак» оглядел Егора с Филотимой.

– Только восемь?

– За кого ты держишь Зизи? Зизи ж не барыган, к тому же Зизи давно хотел с платой ретранслятора пошаманить.

«Хак» подмигнул Жарову, накинув на себя кожаную ярко-зелёную куртку, вышел из своего логова.

***

Егор потянулся к смартфону и нажал на кнопку на корпусе. Тусклый экран старинного артефакта осветил холодным белым светом лицо Жарова. Старый графеновый  аккумулятор, неаккуратно припаянный Зизи к смарту, работал, а значит Егор будет полноправным хозяином андроида Рудова еще несколько месяцев. Пора было узнать, что хранила в своей памяти Филотима, что было записано на ее «скарабее».

– Филотима, квадратный круг. Все логи, весь кэш, все метрики Льва Рудова за тридцать восьмое число, – произнёс Егор, и в его голосе зазвенела сталь, не оставлявшая места для уклонений.

Филотима качнулась. Её колеблющиеся воспоминания, как осколки льда по поверхности тёмной воды, начали складываться в подобие картины. Голос её звучал ровно, почти монотонно, как отчёт робота-помощника, но за этой монотонностью угадывалось напряжение, словно под этой тонкой коркой льда бурлила вода.

– Тридцать восьмого числа, – начала она, глядя куда-то сквозь Егора, возможно, в тот самый день, – утро началось с плановой проверки систем. Отклонений не зафиксировано. В 07:15, по стандартному протоколу, Лев Рудов и я сели в мобильный капсульный транспорт. Погодные условия: переменная облачность, температура по Цельсию +12 градусов. Дорожный трафик – умеренный. До «Биосинта» добрались без происшествий, в предусмотренное регламентом время – 07:58.

– «Биосинт»… – Егор сделал акцент на слово, словно пытаясь выжать из него нечто, чего Филотима не озвучивала. – Подробнее…

Филотима едва заметно повела плечом, в её голосе возникла еле уловимая холодность:

– Рудов работал над презентацией. Отдел «Текущие разработки». Он готовил доклад для проекта «Тающая платформа». – Она сделала паузу, как будто и сама пыталась вспомнить то, что было вымарано. – Презентация… о новых типах биологических… м-м-м… интеграторов.

– Что за «м-м-м»? – Егор посмотрел на экран телефона и постучал по металлическому корпусу. – Не работает что-ли… Филотима, – резко сказал Егор. – Глубокий анализ логов, тридцать восьмое число.

– Проверка. – Филотима вытянулась в лице и замерла всем телом. Глаза андроида подсветились неоновым светом. Все её мощности были направлены на работу ядра. Егор уловил ухом потрескивание внутри карбонового корпуса андроида.

– 08:47. Мы сели в мобиль. Лев молчал.

– Что? Ты же только что сказала, что вы сели в мобиль в 07:15. – Егор смотрел на экран телефона – строчки кода сменяли друг друга, Филотима доставала из памяти обрывки «воспоминаний».

Андроид молчала.

– Филотима!

– Недостаточно данных, – взгляд андроида стал бегающим, будто её саму напугала неточность данных.

– Ты должна помнить. Говори.

Её зрачки сузились, затем резко расширились.

– 09:12. «Биосинт». Сканирование. Охранник…

Егор выдохнул. Живой человек мог запомнить Льва Рудова.

– Опиши охранника!

Андроид молчала. Приказы от Егора слишком долго доходили до андроида через спутник.

– Лицо не сохранено в базе.

Он стиснул зубы. В груди кололо – будто кто-то вгонял ему под ребра тонкие иглы.

– Хорошо, продолжай.

– 15:20. Представители Северного Моря. Они…

– Что?

– …

– Филотима!

– Они попросили его о встрече наедине.

– И?

– 18:40. Возвращение. Копирование файлов.

– Куда? На какой носитель?

Молчание. Филотима долго не отвечала.

– Нет данных.

Егор отшатнулся. В глазах потемнело.

– Бред какой-то. Перезагрузись. Сбрось ограничения.

Филотима замерла на секунду, потом вдруг резко дёрнула головой, будто от внутреннего разряда, моргнула пару раз и посмотрела на Егора.

– Здравствуйте, *ОШИБКА*, – заговорила андроид, как стандартная модель роботов-помощников.

– Квадратный круг. Полный дамп памяти, сопряжение со «скарабеем», удаление повторов, замена логов после тридцать восьмого числа. Искомое – Лев Рудов. Полный отчёт. Стиль речи – свободный, – приказал Жаров.

Глаза андроида замерцали, как перегруженный терминал.

– Егор Максимович, прошу подождать несколько минут.

Время тянулось. Нога Егора затряслась от ожидания, выстукивая каблуком ботинка быстрый ритм. Андроид словно ушла куда-то далеко, туда, где команды Жарова потеряли силу. На этот раз пауза затянулась так долго, что Егор уже подумал, не зависла ли она окончательно.

– Да быстрее же! – выпалил Жаров.

Разогнанное ядро внутри корпуса андроида вдруг затихло. Дамп памяти андроида был завершен.

– Тридцать восьмое число, – заговорила Филотима мягко и чарующе. – Начало работы – 06:00:00. Лев Рудов уже бодрствовал. Его движения отличались необычной резкостью и нервозностью. Лев уронил кружку с кофе на пол. Я вызвала робота-уборщика. Лев позавтракал концентрированным стимулятором, содержимое которого я, согласно протоколам конфиденциальности, не смогла анализировать без специального разрешения. Лев был одет в свой традиционный лабораторный комбинезон, темно-серый, с эмблемой «Биосинта» на рукаве. Я отметила бледность кожных покров Рудова, лёгкое подрагивание левой руки. Я предложила Льву просканировать его основные показатели жизнедеятельности. Получила отказ.

– Так-то лучше, – прошептал Егор. – Продолжай.

– 08:37:12. Мы сели в мобиль. Монитор на приборной панели показывал лишь маршрут, но не демонстрировал стандартные параметры дорожной обстановки. Возможно, это была техническая неисправность, я отправила отчёт в корпорацию «Москвич». 08:45:25. Лев дал указание отменить все встречи до полудня и активировать мой внутренний протокол «Тень» – режим максимальной конфиденциальности, исключающий любое внешнее вмешательство.

– То есть?

– Я отключила связь с «Системой», и вся поступающая информация стала накапливаться локально, прямо в мое ядро, с копированием на внешний хаб «скарабей».

– Дальше.

– 09:05:40. Мы прибыли в «Биохак». Не основной вход, не привычный исследовательский блок. Мы остановились у погрузочной рампы, которая вела в подземные уровни. Место, куда допускались лишь специалисты высшего уровня, работающие с особо чувствительными биоматериалами. Лев прошёл внутрь. Я следовала за ним. 09:15:00. Мы оказались в лаборатории.

– Что за лаборатория? Его личная?

– Нет. Это была стерильная комната, полностью лишённая органических материалов. Стены, пол, потолок – всё из отполированной нержавеющей стали. В центре стоял единственный голографический проектор. На нём уже было развёрнуто изображение, которое при первом взгляде казалось обычной трёхмерной моделью молекулярной структуры. Но при более детальном анализе я поняла, что это не обычная органика. Структура была асимметричной, нестабильной, с элементами, не соответствующими ни одной известной мне классификации биологических соединений.

– Но ты не могла сверить данные на голограмме с базой «Системы»…

– Верно. 09:30:00. Мы начали работать над презентацией. Лев не давал мне конкретных указаний, лишь произносил отдельные термины, которые я должна была проецировать на голограмму. «Киберпорт 3.0», «органическая несовместимость», «белковое воздействие». Презентация не имела названия. Слайды были пусты, кроме изображений, которые я генерировала, и коротких, ёмких фраз, также продиктованных Львом. Он не использовал стандартные формулировки, научные обозначения. Вместо этого он говорил о «запуске цикла», «первичном контакте», «синхронизации резонансов». Моя система классификации испытывала проблемы с обработкой данных, что привело к нескольким секундным задержкам в обработке запросов, что для меня является критической ошибкой.

– Ты запомнила саму презентацию? Выведи её на экран моего смартфона.

– Презентация была удалена. Не мной. В середине работы, когда я формировала третий голослайд, весь контент исчез. Мои логи не зафиксировали ни одной команды удаления.

– Но кто-то же удалил её, – протянул Егор. – Наверное сам Рудов, вручную вечером. Вернёмся к расписанию Льва.

– 09:45:00. Подготовка ко встрече с представителями из «закрытой зоны» Северного Моря. Лев был необычайно собран, сканирование подтвердило учащённое сердцебиение. Рудов проверял самостоятельно каждый параметр проекционного оборудования, калибровал аудиосистему. Он не приготовил никаких документов, ни одной папки с отчётами. Только два бокала из матового стекла, наполненные прозрачной жидкостью, которую я идентифицировала как высокочищенную минеральную воду, и голографический проектор.

– То есть он переживал по поводу этой презентации и никому её не доверял. Даже тебе. Все было в его голове. – Егор откинулся почесал подбородок. – Продолжай.

– 10:00:00. Встреча началась. Две фигуры, силуэты которых были едва различимы, вошли в лабораторию. Голоса были низкими, почти басовыми, вибрирующими на частоте, которую мои аудиосистемы с трудом обрабатывали. Разговор шёл на языке, не зарегистрированном в моей базе данных. Он состоял из щелчков, пауз и свиста. Лев отвечал им на нормальном русском, но его фразы были отрывисты и лишены обычной связности. «Да». «Нет». «Скоро». Я пыталась анализировать их мимику, жесты – но у них не было мимики. Никаких эмоций, никакого движения, кроме лёгких, едва уловимых сдвигов в их темных силуэтах. Они не пили воду. Лев выпил свой бокал одним глотком, а затем повернулся ко второму, предлагая его одному из посетителей. Фигура лишь слегка наклонила голову. Лев не настаивал.

– Так, стоп. – Егор поёжился. – Ещё раз проверь логи за тридцать восьмое число, время 10:00:00. Ищи следы редактирования.

Филотима вновь замолчала.

– Проверка завершена. Следы редактирования не найдены.

– Но как-то люди, с которыми встречался Рудов, стерли себя и свои голоса из твоей памяти… Может, они послали тебе «логолом»? Или другой вирус?

Филотима чуть наклонила голову набок.

– Моё ядро фиксировало приём сигнала. Это была музыка из аудиосистемы. Но аудиосистема была отключена.

– Понятно. Стандартная «шипучка». Они взломали тебя, как только вошли. Что ещё помнишь о встрече с этими двумя «темными силуэтами»?

– 10:37:00. Разговор внезапно оборвался. Одна из фигур, та, что стояла ближе ко Льву, подняла руку. Не в жесте прощания, а словно показывая на что-то, находящееся за пределами моего зрительного сенсора. Лев кивнул. «Пора». Это было единственное слово, которое я поняла за всё время их общения. Фигуры развернулись и так же бесшумно исчезли, как и появились, растворившись в глубине коридора. 15:00:00. Возвращение домой. Лев был погружен в себя, он не сказал ни слова. Лёгкое дрожание его рук усилилось. 15:30:00. Вернувшись домой, Лев сразу же направился к своему рабочему столу. Копирование файлов на «скарабей». Обычно он оставлял эту работу мне. Но в этот раз, сразу после того как я извлекла «скарабея» из своего грудного отсека, он подключил модуль памяти к своему терминалу и внёс несколько правок.

– Вот почему ты у тебя вместо памяти каша. Аглая Рудова была дома?

– Нет.

– Где, знаешь?

– Доступ к её графику ограничен.

– Вернёмся к Рудову. Он копировал твою память на внешний носитель – «скарабей»…

– Я могла только регистрировать процесс передачи, но не содержимое. Он делал это медленно, его пальцы едва касались голоклавиатуры. Я зафиксировала подъём артериального давления. Затем Лев спрятал «скарабея» в подлокотник своего кресла. Мне было дано указание стереть все данные за тридцать восьмое число.

– Лев не приказал тебе удалить кэшированную часть?

– Нет.

– Забыл… Или оставил специально… – Егор стал рассуждать вслух. – Но зачем? Неужели он предполагал, что… что с ним может что-то случиться?.. Продолжай.

– 16:00:00. Лев вышел из кабинета и просто ушёл. Он не попрощался. Не объяснил. Записи показывают, что дверь больше не открывалась снаружи. Но я не зафиксировала никаких движений внутри квартиры. И больше не регистрировала его пульс.

– Когда ты перестала регистрировать пульс, ты ничего не предприняла?

– Протокол «Утерянный Владелец» был активирован, но запрос был отклонён.

– Что? Почему?

– Лев Рудов не зарегистрирован в «Системе». – Филотима отвечала спокойно, но её пальцы, лежащие на коленях, едва заметно сжались. – После потери связи с хозяином, я загрузила расписание за тридцать седьмое число.

– Для чего?

– Чтобы не бездействовать. Без внешних команд, я обратилась к паттерну поведения за предыдущий период. Я спустилась на парковку, села в мобиль и ровно в 18:40:00 вернулась в пентхаус.

– Там тебя уже встретила Аглая.

– Да.

Егор отшатнулся от андроида и вертел в руках смартфон. Его лицо было бледным. Даже для него было очевидно, что рассказ андроида оставил больше вопросов, чем ответов. А память Филотимы – всего лишь разбитое зеркало, в котором остались только осколки правды.

Глава 6

Ночное небо над Ново-Енисейском, пронизанное сетью неоновых артерий и парящих монорельсов, казалось ярче обычного – словно в него вплетались невидимые потоки данных. Скоростное люксовое такси, заказанное Филотимой через киберсеть, бесшумно скользило по выделенной трассе, снова приближая его к одному из самых эксклюзивных адресов города – пентхаусу Аглаи и Льва Рудовой. Мегаполис плыл за окном такси, мерцая неоновыми сполохами рекламных голограмм. Егор прижался к прохладному самоочищающемся панорамному стеклу мобиля, наблюдая, как мелькают за окном силуэты зданий. Город жил, светился, дышал, но для Егора он был лишь огромной, запутанной паутиной, где только предстояло найти истинную нить.

Он прикрыл веки, но Ново-Енисейск не исчез – он врезался в сознание сквозь свист ветра, рвущегося вдоль корпуса мобиля, сквозь тихий шелест систем Филотимы.

Рядом, словно живая скульптура из искусственной плоти и карбона, сидела андроид. Её черты, созданные по последнему слову инженерии, были безупречны, а глаза цвета лазурного неба смотрели в никуда. Но Егор знал: её ядро в эту секунду обрабатывало десятки тысяч потоков данных.

Егор никак не мог отделаться от скребущего ощущения, что его нагло и бессовестно водят за нос. Допрос Филотимы оставил после себя лишь едкий привкус разочарования и ворох неосязаемых загадок. Тайная комната, взлом сознания андроида через аудиосистему, видения исчезнувшего Рудова, окружённого призрачными фигурами – всё это не приближало Егора к ответу, а отталкивало всё дальше, запутывая в лабиринтах искусственной, сломанной памяти. Потратить столько сил, чтобы в итоге остаться с пустыми руками? Нет, так дело не пойдёт. Старые добрые методы ещё никого не подводили. А это означало одно: нужно повторить последние часы Рудова в пентхаусе – месте откуда он пропал.

– Лев вышел из кабинета, – нарушил тишину Егор, его голос был ровным, без излишних эмоций, а слова неразборчивыми, словно он говорил сам с собой, – но дверь пентхауса не открывалась. Это точно?

Филотима повернула голову, имитируя человеческую задумчивость и взглянула в окно, наблюдая за проносившимся мимо мегаполисом.

– Верно, – не отрывая взгляд от стекла тихо ответила андроид. – Мои сенсоры зафиксировали его выход из рабочего пространства в 16:00:00. Однако дверь пентхауса не регистрировала активности после 15:30:00, когда мы вернулись домой.

Егор стиснул зубы. Парадокс. Человек не мог просто испариться. Мозг Егора, привыкший к разбору сложнейших головоломок, начал методично выстраивать предположения. Либо дверь пентхауса неисправна, и она просто не сработала как надо, либо… либо был другой выход. Запасной. Альтернативный.

– Запасной выход… – прошептал Егор. – Часто в таких современных, защищённых комплексах, как пентхаус «Вечность», предусмотрены аварийные или служебные пути. Крыша, например, куда мог вести прямой выход из пентхауса, прямо из квартиры. Или, быть может, какой-то скрытый люк, ведущий вниз, к техническим помещениям. Нужно всё проверить, – заключил он, обращаясь скорее к себе, но Филотима, услышав косвенную команду, незаметно кивнула, отправляя запрос в базу данных небоскрёба Рудовых.

– Егор, в пентхаусах, типа «Вечность» есть запасной выход на крышу. Также есть «спас-комната», если в здании случится неконтролируемый пожар или на небоскрёб будет совершена атака. – через несколько мгновений отозвалась андроид.

– Скинь на смартфон план здания, – скомандовал Егор. Филотима подчинилась, и Егор стал рассматривать анимированные изображения на экране телефона.

Такси нырнуло в скоростную трубу шоссе, и на секунду салон погрузился во мрак. В голове Егора складывался пазл, но ключевые фрагменты отсутствовали.

«Запасной выход ведет на крышу… Мог ли кто-то ждать Рудова там, а если ждал, то как туда попал – прибыл на аэромобиле или октокрыле? Но самое главное, где может находиться неотредактированная копия памяти Филотимы?»

Егор взглянул на робота украдкой. Андроид молча смотрела в окно, её синтетические радужки мерцали.

– Кто имел доступ к тебе, кроме Рудова? – спросил Жаров,снова уткнувшись в изображения на смартфоне.

– Только те, кто знал пароль.

– Аглая?

– Нет.

Егор вновь погрузился в свои мысли. Рудов был человеком осторожным, даже параноидальным, чего только стоила его библиотека. Он имел дело с информацией, с корпоративными тайнами, с людьми, которые предпочитали действовать в тени.

Филотима – вот что было его главным активом. Не деньги, не связи – данные. Воспоминания. Логи встреч, которые никто не должен был видеть.

«Копия памяти, – думал Егор, – где-то спрятана. Неотредактированная. Та, на которой запечатлены не только официальные контакты, но и те, с которыми Рудов имел дело в день своего исчезновения. Незнакомцы, о которых он, возможно, не хотел, чтобы кто-то знал. Судя по отчёту Филотимы, копирование памяти – это последнее, что сделал Рудов.

Кто мог быть хранителем такого бесценного и опасного архива? Кто-то, кому Лев Рудов доверял безоговорочно. Может быть, его мать? Почему Аглая была так резка, когда я спросил об этой полуживой женщине»

– Мать Льва знала пароль?

Филотима замерла на секунду, словно её процессоры нагрузились до предела.

– Возможно.

– Возможно?

– Я проверяла её состояние, ежедневно. Посылая госпоже Ланько по сети свою сигнатуру.

– Для чего?

– Чтобы она нашла меня в потоке данных.

Для Егора, всё что было связано с сетевым пространством оставалось terra incognita. Как слепой, слушающий сказки о солнце, он ловил обрывки чужих слов, пытаясь собрать из них тот мир, что жил – не здесь, не во плоти, а в мерцающих лабиринтах серверов.

«Если Рудов умён, он мог оставить ещё один след,– размышлял Егор, – такой «резервный ключ», который смог бы открыть следующую дверь, как только первая захлопнётся. Матери он вполне мог доверить не просто данные, а инструкцию, как их получить, как их интерпретировать, возможно, даже как их использовать. Рудов, скорее всего, знал, что его начнут искать, или, по крайней мере, был осведомлён о потенциальной опасности. И если он не мог просто уйти через парадную дверь, значит, у него был план Б. План, связанный с чем-то, что он оставил позади, или с кем-то, кому он всё доверил.»

– Как ты считаешь, Рудов мог послать твои неотредактированные логи памяти своей матери?

Филотима молчала. Егор проверил работает ли ещё связка на смарте. Андроид наклонила голову.

– Лев всегда говорил: доверять можно лишь живым, машины лгут.

Такси замедлило ход, приближаясь к одной из самых высотных башен города. Небоскрёб Рудовых сверкал впереди, как кристалл в оправе из тьмы. Егор приготовился. Вместе с андроидом Жаров вошёл в холл пентхауса. Филотима, флегматично оглядывала свой бывший дом. Она не пыталась связаться с роботами – уборщиками, не включила освещение и музыку, не предложила Егору напитки.

– Филотима, – обратился Жаров к андроиду, которая бесшумно следовала за ним, – проведи свои стандартные протоколы сканирования. Любые аномалии. Любые изменения.

Андроид сразу же провела быстрый сканирующий взгляд по периметру.

– Отсутствие активности зафиксировано в радиусе 12 метров. Последнее перемещение человека зарегистрировано 4 минуты 53 секунды назад, – доложила она, её зрачки сузились, адаптируясь к освещению. – Запах электронной сигары с примесью ароматизатора – концентрация указывает на то, что источник удалился не более 6 минут назад.

Егор принюхался. Аглаи не было дома, но в воздухе стоял запах её электронной сигары.

– Филотима, проверь, где Рудова.

– Судя по данным от голоконсьержа, Аглая покинула небоскрёб пять минут назад, взяла такси до торгового молла.

– Отлично. – Егор усмехнулся. – Хоть не будет сверлить меня этими своими чёрными глазами.

Егор начал свой осмотр. Прихожая. Главная дверь с биометрическим замком. Филотима утверждала: «Она не открылась.» Егор приложил ладонь – сенсор загорелся красным. Появился голографический дворецкий.

– Здравствуйте, *ОШИБКА*.

– Да замолчи ты. – Егор махнул рукой, и фигура рассыпалась.

«Систему не ломали.»

Филотима открыла двери и Жаров переступил порог жилища Рудова. Он подошёл к огромному панорамному окну, за которым простирался ночной Ново-Енисейск. С высоты город казался живым – хищным и бесчувственным. Где-то там скрывался Рудов.

Филотима начала осмотр дома – методичный процесс, её голубые глаза подсветились, сканируя стены, пол, потолок.

– Температура пола – 21,7 градуса, что на 0,3 ниже стандартных значений для этого типа покрытия. Влажность воздуха поддерживается на уровне 45%, система кондиционирования работает в штатном режиме. – Её пальцы скользнули по стене, улавливая невидимые глазу детали. – Обнаружены микроскопические частицы озона – следы недавнего статического разряда. Вероятность 87%, что это результат работы какого-то электронного устройства.

Егор кивнул андроиду и сосредоточился на деталях, которые могли бы ускользнуть от её алгоритмов.

Снова рабочий кабинет Рудова. Широкий рабочий стол, встроенные терминалы, запах дорогого дерева и металла. Здесь Лев работал последние часы перед исчезновением. Егор провёл пальцами по кромке стола – никаких следов борьбы, ничего лишнего.

Филотима замерла на пороге.

– Поверхность стола показывает температуру 22,1 градуса – отсутствие тепловых аномалий. Следы пальцевых отпечатков соответствуют биометрическому профилю Аглаи Рудовой. Последний контакт зафиксирован приблизительно 2 часа 17 минут назад. – Андроид перевела свой взгляд на рабочее кресло, – Стул отодвинут на 42 сантиметра – стандартное расстояние для комфортного вставания взрослого человека ростом 170 сантиметров.

– Аглая что-то снова пыталась найти в кабинете мужа. – Егор задумчиво почесал подбородок. – Давай повторим с тобой последние движения Льва перед исчезновением.

Егор наклонился над столом, сделал вид, что выключает терминалы и закрыл дверь в кабинет.

– Ты осталась здесь одна. Он вышел спокойно. Не бежал. Значит, не боялся.

– Я не зафиксировала учащённого сердцебиения Льва.

Егор вышел из кабинета, следуя предполагаемому маршруту Рудова. Завернул за угол, в длинный коридор, двинулся к другому концу пентхауса, туда, где, как он теперь знал, находилась терраса и скрытая дверь, ведущая на крышу. Он должен был найти эту вторую дверь, проверить её исправность, поискать следы, которые могли остаться снаружи. А пока, в глубине его сознания, продолжал пульсировать вопрос: кому именно из людей Лев Рудов доверил свой последний, самый важный секрет, вытащенный из холодной памяти андроида?

Его проницательный взгляд остановился на неприметной детали – небольшой, почти невидимой панели в углу рядом с выходом на терассу, которая выглядела чуть иначе, чем остальная отделка. Возможно, это была та самая, вторая дверь, или, возможно, вход к следующей части головоломки, ведущей к той самой копии памяти, которая ждала своего часа, скрытая от посторонних глаз. Егор знал, что истина часто кроется в мельчайших деталях, в тех самых «странностях», которые большинство игнорирует.

Егор надавил на странную панель. Щелчок. И перед Жаровым с Филотимой показались створы лифта.

«Вот он – запасной выход. Лифт на крышу.»

– Этот лифт не подключён к умной системе небоскрёба. Я не могу его вызвать.

– Тебе и не надо. Защита от железного дурака. – хмыкнул Егор и нажал на аналоговую кнопку с яркой подсветкой. – Такие лифты раньше устанавливали повсюду. Просто надо нажать вот сюда.

Двери кабины открылись и Жаров вошёл в тесный лифт. Никаких приветствий, никаких голосов, услужливо зовущих Жарова *ОШИБКОЙ*. Филотима молча последовала за Егором. Он нажал кнопку «Крыша» и почувствовал небольшое давление на плечи. Лифт мчался вверх.

Кабина остановилась. Двери раздвинулись – и Егору в лицо ударил ветер.

Крыша.

Пустота.

На посадочной площадке виднелись едва заметные царапины – следы аэромобиля.

– Можешь просканировать поверхность крыши? – спросил Егор. – Ну, так же, как ты это делала в пентхаусе.

Филотима осмотрела царапины:

– Следы на покрытии соответствуют шасси аэромобиля класса люкс. Глубина борозд указывает на взлётную массу приблизительно 1200 килограммов. Присутствуют следы «Горючего льда» – газовых гидратов – соединения из газа в ледяной и водной оболочке, скапливающиеся на дне морей и океанов. Данное топливо разрешено в юрисдикции Северного Моря.

– Опять Северное море… – Егор нахмурился. – Можешь узнать у системы небоскреба, когда подобный аэромобиль, на «горючем льде» запрашивал посадку?

Филотима повернулась к Егору, её глаза отражали мерцание городских огней.

– Согласно данным системы безопасности небоскрёба, транспортное средство находилось на площадке тридцать восьмого числа с 15:50:00 до 16:10:00. Вероятность совпадения с временем исчезновения Льва Рудова составляет 94,6%.

– Вот как Лев покинул пентхаус. Его забрали отсюда. Вопрос лишь в том, добровольно или нет.

Егор подошёл к краю крыши, вглядываясь в ночной город. Оставалась вторая зацепка – мать Рудова.

– Мы едем к Ланько, вызови такси до «Биохака». – сказал он.

Филотима кивнула.

***

Проникнуть в «Биохак» с Филотимой оказалось на удивление просто. Клиника, словно огромный белый жук, распласталась над городом, её стеклянные стены отражали холодное, тёмное небо. Несмотря на футуристический внешний вид, внутреннее убранство напоминало склеп – идеальная чистота, приглушённый искусственный свет, тишина, которую изредка нарушал лишь бесшумный шорох роботизированных каталок.

Система распознавания лиц проглотила профиль Филотимы, как акула заглатывает сардину, и тяжёлые стальные двери с шипением распахнулись, впуская их в прохладный, стерильный мир.

«Биохак» оказался не совсем такой, каким Егор его помнил. Вместо привычного больничного запаха дезинфекции воздух был наполнен едва уловимым ароматом озона и чего-то сладковатого, почти приторного, напоминающего засахаренные фрукты или старые духи. Стены коридоров были выкрашены в успокаивающий бледно-зеленый цвет, который, впрочем, не успокаивал, а лишь сильнее давил на психику, создавая ощущение герметичности и отрезанности от внешнего мира. Никаких криков, никаких стонов – лишь приглушённое гудение аппаратуры и редкие шаги персонала.

– Ты знаешь, где она может быть? – тихо спросил Егор, обращаясь к Филотиме. Его голос казался чужим в этой идеальной тишине.

Андроид наклонила голову, её глаза-сенсоры скользнули по лицу Егора, затем по цифровому табло у входа.

– По данным системы, госпожа Ланько Лидия Сергеевна, находится в секторе «Спокойствие», палата номер семь. Это отделение интенсивной биорегенерации.

«Интенсивная биорегенерация», – пронеслось в голове Егора. Звучало как эвфемизм для чего-то совсем неэтичного. Но сейчас это было неважно. Главное – добраться до Лидии Сергеевны. Возможно, она была единственным человеком, способным пролить свет на исчезновение её сына. Или, по крайней мере, дать наводку.

Они молча двинулись по коридору. Изредка мимо проносились медицинские роботы, типа Панацеи, бесшумно скользя по идеально чистому полу. Один из таких медиков мельком взглянул на Филотиму, уголки губ на его лицевой маске едва заметно приподнялись в подобии улыбки, словно он узнавал старого знакомого, а затем робот безмолвно двинулся дальше.

«Машины здесь пытаются быть эмоциональны», – подумал Егор с горькой усмешкой.

Никто не обращал на них особого внимания, что было на руку Егору. Филотима, видимо, была достаточно «своей», чтобы не вызывать подозрений. Живой персонал, облаченный в безупречно белые халаты, выглядел отстранённо, их лица были похожи на отточенные маски, а глаза были скрыты за дымкой нейроинтерфейса. Работа врачом была теперь скорее похожа на работу оператора роботов и аналитика данных, а клятва Гиппократа лишь строчкой в коде нейротерфейса.

Сектор «Спокойствие» оказался ещё более безжизненным, чем предыдущие. Коридоры здесь были уже, свет приглушеннее, а воздух ощутимо тяжелее. Из полуоткрытой двери одной из палат доносилось монотонное пиканье аппарата жизнеобеспечения – звук, к которому Егор давно привык, но который всегда вызывал неприятный холодок под кожей. Каждый шаг отдавался глухим эхом, усиливая ощущение зловещей нереальности происходящего. Это было место, где смертность, казалось, была изгнана, заменена чистой, почти неживой вечностью. Место, где, вероятно, можно было не просто лечить болезни, но и хранить секреты, и Егор чувствовал, как воздух вокруг него становится тяжелее с каждым шагом.

Наконец, они добрались до палаты номер семь. Дверь была полупрозрачной, сквозь матовое стекло виднелся лишь неясный силуэт. Сердце Егора забилось быстрее. Его цель была так близка. Он поднял руку, чтобы толкнуть дверь, но Филотима неожиданно остановила его, слегка коснувшись предплечья.

– Предупреждаю, Егор. Пациентка, госпожа Ланько, находится в состоянии глубокой медикаментозной комы. Её состояние нестабильно. Любая попытка общения может привести к непредсказуемым последствиям.

Егор нахмурился.

– Кома? Но её сознание всё ещё в сети?

Филотима на секунду зависла, обрабатывая запрос. Егор взглянул на смартфон и понял, что андроид пытается установить соединение с Лидией.

– Да, она в киберсети. – пояснила андроид. – Полностью. Тело здесь лишь формальность.

– Можно с ней поговорить?

– Я могу помочь в установлении контакта. Буду посредником. У меня есть протоколы и нужные порты для взаимодействия с людьми в «изменённых состояниях сознания.»

«Конечно, протоколы. Все у них, у железок, по протоколам», – раздражённо подумал Егор. Но выбора у него, по сути, не было. Если мать Рудова в коме, «по старинке» поговорить с ней не получится. Значит, нужно рискнуть.

– Что мне нужно сделать? – спросил он, отводя взгляд от двери.

– Зайдите внутрь. Я настрою протоколы сканирования нервной активности.

Егор кивнул.

Дверь скользнула в сторону, открывая вид на… нечто, что было одновременно живым и мёртвым.

На кровати, окружённой сложными медицинскими аппаратами, лежала старуха. Её лицо, несмотря на годы и, казалось, тысячу пережитых трагедий, сохранило черты былой красоты. Она была подключена к бесчисленным трубкам и проводам, которые уходили в потолок, к аппаратам, поддерживающим жизненные процессы в её иссохшем теле. Но главное невидимое соединение было другим – шлем, обхватывающий её голову, мерцал тусклым синим светом, свидетельствуя о полном погружении сознания в киберсеть.

«Благородная плесень», – слова Аглаи эхом отдавались в его сознании. Мать Льва Рудова. Она жила, запертая в виртуальной реальности, став пленницей собственного разума и, вероятно, технологий «Биохака». Теперь Егору предстояло погрузиться в её гниющие воспоминания, чтобы найти Рудова. А значит, его кошмар только начинался.

Филотима встала подле кровати и коснулась ладонью до шлема на голове женщины. Иглы, что были спрятаны в ладонях андроида вонзились в казавшийся твёрдым металл шлема, словно нож в масло. Филотима сверкнула глазами и еле слышно сказала:

– Связь установлена. Я подключилась к её нейрошлему. Она не сможет говорить голосом, но сможет воспринимать вас через меня, и я буду переводить её мысли. Задавайте вопросы.

Егор глубоко вздохнул. Это было странно, почти жутко. Общаться с человеком, чьё сознание скиталось где-то в цифровом раю.

– Лидия Сергеевна, Вы меня слышите? – голос Егора неожиданно показался ему слишком громким в этой почти церковной тишине. Жарову почудилось, что женщина вздрогнула.

Несколько секунд – или целая вечность? – повисла полная тишина. Затем Филотима заговорила, и её обычный монотонный голос приобрёл странные, лёгкие модуляционные сдвиги, словно сквозь него пробивался фантом чужих эмоций, чужого разума.

– Кто… Вы?

– Лидия Сергеевна, меня зовут Егор. Я ищу вашего сына. Он пропал. – Жаров постарался, чтобы его голос звучал как можно мягче, но в то же время решительно. Нельзя было терять ни минуты, но и давить на женщину, которая явно была в очень хрупком состоянии, тоже не стоило. Он присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ней, стараясь выглядеть как можно менее угрожающе.

– Егор… – Голос Филотимы стал сбивчивым, словно она пыталась подобрать слова из фрагментов чужих воспоминаний. – Вы… ищите… Мой сын? У меня… был сын?

– Вы не помните своего сына? – Егор произнёс этот вопрос скорее для себя, чем для неё.

– Нет. Я помню только Сеть. Я… помню… лишь… шум… цифровой… поток… яркие… вспышки… и… безмолвие… – Голос Филотимы передавал невнятные обрывки мыслей, как помехи по радио. – Нет… памяти о сыне. Нет… о семье. Только… безграничное… пустое… существование… здесь… в сети… здесь я живу. Здесь я… целая.

Холодок пробежал по спине Егора.

«Что с ней сделали?»

Это была не просто потеря памяти, это было выжженное поле. Личность этой женщины была стёрта, её разум превращён в пустой сосуд, наполненный лишь бесконечным потоком данных. Даже в эпоху нейрочипов и цифрового «бессмертия», память – последний оплот личности. Её стирали только у предателей, шпионов и самых безнадёжных психов. Или у тех, кому «не положено» помнить. Егор замер. Он ожидал всего – ложных следов, угроз, даже мольбы, но не этого. Не полного забвения. В разуме Лидии, казалось, не было ни единого отпечатка, ни одной нити, ведущей к Рудову.

Мысль ударила как током. Аглая не хотела, чтобы он сюда шёл. Теперь ясно почему.

– Кто вас сюда поместил? – спросил он резче, чем планировал.

– Я… не помню.

– А Лев? Он вас навещал?

На экране медицинского терминала дрогнули волны активности.

– Лев… – голос вдруг стал глуше. – Это имя… Я знаю Льва… что сторожит бухту… В Северном море…

Егор наклонился над телом женщины.

– Что он сторожит в бухте?

– Покой таких как я…

– Для чего.

– Что бы мы делились своими знаниями… с другими… лучшими…

– С кем?

– С новыми… новыми людьми.

– Что за новые люди?

– Те… кому… не суждено умереть..

– Где эти люди? В закрытой зоне Северного моря?

– Да…

– Лев их тоже сторожит?

– Он их создаёт…

«Лидия не помнит сына, но знает его секреты. Так же, как знала и Филотима!» – пронеслось в голове Жарова.

– Эти новые люди – новая модель андроидов? – тихо спросил Егор, почти прошептав вопрос в скрытое шлемом ухо Лидии Сергеевны.

– Нет. Они живые… Лучше… Здесь волны шумят, как в былые года, Нет власти… «Системы»…, нет мёртвых оков. Здесь правят… лишь ветер, свобода, вода…У тёплых, ледяных… берегов.

– Это стих… Филотима, ты читала мне этот стих! – Егор щелкнул пальцами и кивнул сам себе.

Глаза Филотимы погасли. Сигналы жизнеобеспечения Лидии Сергеевны продолжали мерцать, но связь оборвалась.

– Меня засекли! – словно с тревогой в голосе сказала Филотима. – Лидия активировала систему помощи. Персонал прибудет через 30 секунд. Нам надо уходить.

Жаров не ответил. В голове крутилось одно: «Лев исчез. Его мать превратили в овощ с доступом в киберсеть. И кто-то очень не хочет, чтобы эти факты связали. Но в самом сознании Лидии есть ключ. Такой же, какой есть у Филотимы.»

В коридоре сработал датчик открытия дверей.

Егор резко обернулся и встал во весь рост.

Двери палаты номер семь тихонько зашипели. Навстречу двигался робот- администратор. За ним пара роботов-санитаров. Егор судорожно искал выход из ловушки.

– Здравствуйте, *ОШИБКА*, пациентом номер 001-00-32-57 был запущен сигнал помощи – неавторизированный доступ к системе жизнеобеспечения. Прошу отнестись с пониманием к проверки ваших последних действий через сканирование киберпорта и доступа к вашему роботу-асситенту, – обратился робот-администратор к Егору, его монотонный голос резал хуже, чем мигающий красный индикатор на груди.

– А, да… Сейчас… Пуговицы на рубашке слишком тугие, – сказал Жаров, протискиваясь мимо администратора, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– *ОШИБКА*, процедура обязательна, – настаивал робот.

– Ага, говорю же… – Егор потянул Филотиму за руку, но та осталась стоять на месте. – Какого..

– Ваш робот-ассистент, *ОШИБКА*, превентивно обездвижен через всеобщую киберсеть. Предоставьте, пожалуйста, свой киберпорт для проверки, – не унимался механический администратор.

– Филотима? – Егор потряс андроида за плечи.

– Мои двигательные функции заблокированы. Уходи, Егор.

– Сейчас же отпустите моего робота-асситента! – заорал Жаров.

– Извините, данная команда невыполнима, пока вы, *ОШИБКА*, не предоставите для сканирования свой киберпорт.

– Оставь меня здесь Егор. Без меня твои шансы на выход из «Биохака» повышаются до 97,3%. – Филотима застыла словно статуя, лишь её лицевая маска двигалась.

– Быстро скинь на смарт план этого отделения, – прошипел Жаров Филотиме.

– Загружаю, – ответила Филотима, и телефон в руке Егора завибрировал.

– Повторяю, *ОШИБКА*, необходимо сканирование, – робот-администратор продолжал искать своими оптическими сенсорами киберпорт на груди Егора. Металлические санитары уже заблокировали своими телами главный выход.

Егор мельком взглянул на переданный Филотимой план этажа на смартфоне.

– Если я буду давать тебе команды через смарт, через спутники, ты сможешь обойти блокировку киберсети?

– Да, ретранслятор внутри меня функционирует стабильно. Но, повторяю, тебе лучше покинуть «Биохак» без меня, – андроид медленно перевела свои оптические сенсоры с Егора на распахнутую дверь в палату.

– Нет, я тебя здесь не брошу.

– Это не логично. – В её глазах промелькнуло что-то, что могло быть… несогласием?

– Готова? – Жаров нажал кнопку на смартфоне. На экране всплыло предупреждение:

«ПОДКЛЮЧЕНИЕ УСТАНОВЛЕНО. ЗАДЕРЖКА: 800 миллисекунд.»

– Квадратный круг. Полный контроль хозяина. Я говорю – ты делаешь. Отключись от киберсети. Иди за мной.

Чуть меньше чем через секунду Филотима дёрнулась, будто её ноги освободились от оков и последовала за Жаровым.

– ВНИМАНИЕ! Взломанный робот на территории медицинского крыла «Биохака»! – громко заговорил робот-ассистент. – Активирую протокол «Крепость». *ОШИБКА*, сохраняйте спокойствие. Цель – робот-ассистент, модель Филотима.

Красный свет залил коридор, липкий и густой, как старая кровь. Стены, пол, потолок – всё превратилось в кишки гигантского механического зверя. Сирена выла, разрывая барабанные перепонки.

– Филотима, достань оружие! – Егор не знал, как ещё назвать функцию – иглы, скрытые глубоко в её ладонях, что могли проникать в любую электронику. Это было единственное, что он мог использовать, чтобы защититься. Но чтобы это оружие сработало, нужно было время. Время, которого не было.

– Вперед! – скомандовал Егор. – Освободи главный вход!

Андроид сделала шаг и вдруг дёрнулась, её корпус изогнулся. Егор увидел, как один из роботов-санитаров сделал резкий выпад.

Жаров прижался к стене, смартфон в потной ладони.

– *ОШИБКА*, не беспокойтесь. Ваш неисправный ассистент будет деактивирован. – Робот-администратор стоял за спиной Егора и продолжал действовать на нервы.

– Да, завали ты… – Егор быстро перевёл взгляд на экран смартфона – искажённое изображение – передача с глазных сенсоров Филотимы – она видела как робот-санитар опять делает замах своим манипулятором. – Филотима, влево! – рявкнул Жаров.

Андроид отозвалась через секунду. Слишком поздно. Удар санитара пришёлся раньше, чем Филотима успела среагировать. Раздался скрежет металла, её изящная рука изогнулась неестественным образом. Экран смарта мигнул, на мгновение потеряв связь. Егор сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Грудь сдавило ледяным обручем – не боль, а бессилие.

– Проклятый пинг! – заорал Егор. – Иглы. В корпус!

Филотима, несмотря на повреждение, попыталась выполнить команду. Её пальцы, казалось, удлинились, превратившись в острые иглы. Она метнулась вперёд, и в ту же секунду, когда манипулятор санитара снова приблизился к её телу, иглы глубоко вонзились в его корпус. Егор затаил дыхание. Секунда, две… Затем тело робота заискрилось, его движения стали дёргаными, и он рухнул «безжизненно» на пол.

Рука-манипулятор второго робота-санитара хлестнула Филотиму по спине, вырвав сноп искр. Андроид отлетела к стене, её глаза на секунду погасли.

– НЕТ! – взревел Егор.

– Пинг… 1200 миллисекунд, – голос Филотимы был ровным, но между словами вклинивались мёртвые паузы. – Я не… успеваю.

Егор стиснул зубы.

– Перехват управления санитаром. Выжги ему «мозги»!– скомандовал он.

Филотима вонзила иглы-манипуляторы во второго робота. Его синие глаза сменились на хаотично мигающие красные. Затем корпус робота зашипел, покрылся трещинами, и он рухнул на пол, искря.

С грохотом, показались массивные фигуры роботов-охранников. Они были больше, прочнее, с металлическими щитами и тяжёлыми импульсными орудиями. Их оптические сенсоры сузились, наводясь на Филотиму.

– Нам нужно уходить отсюда! – Егор лихорадочно смотрел на карту, прорисовывающуюся на экране. – Коридор. Три секции вперёд, потом поворот направо. Там должен быть технический доступ.

Филотима рванула вперёд, Егор за ней.

Позади робот-администратор настойчиво повторял:

– *ОШИБКА*, не паникуйте! *ОШИБКА*, сохраняйте споко … – Его голос тонул в звуке сирены.

– Филотима, беги! – Егор изо всех сил старался перекричать шум. – Быстрее! Наперерез!

Филотима ускорила шаг. Её поврежденная рука едва заметно подрагивала. Движения андроида были резкими, рваными – словно кто-то дистанционно дёргал её за нитки. Она споткнулась, и край щита охранника обрушился ей на спину. Раздался треск карбона.

– Чёрт! Филотима, ты в порядке?

– Системные повреждения: 36%. Автономность: 64% – спокойно отчиталась она.

Пинг скакнул до 2000 – две секунды между командой и действием. Охранники уже целились в корпус Филотимы.

– Уворачивайся! Выжигай их, если можешь! – крикнул Егор.

Филотима рванула вбок, но задержка превратила прыжок в неудачный кульбит. Плазменный заряд прожёг воздух в сантиметре от её головы, испепелил часть обшивки стены, оставив после себя запах оплавленного пластика. Приёмы единоборств андроида были бесполезны против такого оружия.

Егор видел, как один из охранников приблизился к ней вплотную.

– Сейчас, Филотима! Иглы по ногам!

Андроид отреагировала. Её функционирующая рука метнулась вперёд, пальцы-иглы пронзили металлическую обшивку тяжёлого робота. Егор почувствовал, как его собственное тело напряглось в унисон с действиями Филотимы. Он видел, как от робота к роботу потянулись тонкие, искрящиеся нити энергии – след её подключения. Один робот задрожал, его ноги подкосились, и он упал, блокируя путь остальным.

За упавшими охранниками тут же появились новые. Красный свет коридора будто усиливался, делая сцену сюрреалистичной и гротескной.

Егор видел, как один робот, не попавший под действие игл, прицелился прямо в повреждённую руку Филотимы.

– Уклоняйся вправо! – крикнул он, но это было бесполезно. Плавный, смертоносный луч пронзил андроида. Филотима согнулась пополам, но не упала. Её оптические сенсоры мигали.

– ФИЛОТИМА! – крик Жарова слился с воем сирены.

– Я… функционирую, – голос андроида дрогнул, будто сквозь помехи пробивался далёкий радиосигнал. Её пальцы сжались в кулак, но разжались не до конца – как у человека с перебитыми сухожилиями. Она снова выпустила иглы в охранников. Мгновение и ещё несколько металлических болванок упали безвольно на пол.

– Технический лаз! Впереди, у вентиляционной шахты! Еще немного. – Егор перепрыгивал через сломанных охранников.

Филотима, шатаясь, двинулась вперед. Роботы наседали, каждый удар, каждая защита – всё было пропитано ужасающей задержкой между командами Егора и действием андроида.

Вот она, вентиляционная шахта. Огромный решетчатый люк.

– Ломай решетку! – крикнул Егор.

Филотима бросилась к люку. Её кулак, с торчащими иглами, ударил по металлу. Раздался оглушительный скрежет, но решётка выдержала.

– Ещё раз! – закричал Егор. – Еще!

Филотима замерла на мгновение – будто собирала остатки энергии. Потом рванула вперёд. Её кулак, искрясь, вонзился в решётку. Металл взвыл, треснул – и наконец поддался.

Новые орды охранников поднялись на этаж. Филотима одной, рабочей рукой пыталась расчистить лаз. Тяжёлые роботы нацелили свои ружья на андроида, готовясь к залпу.

Егор быстрым выпадом встал между андроидом и охранниками и поднял руки.

– *ОШИБКА*, Вы находитесь на линии выстрела. Просьба отойти от неисправной машины. – Голос одного из металлических воинов был грубым, устрашающим.

Жаров тут же смекнул, что охранники не могут выстрелить в живого человека. Он расправил плечи и полами своего плаща закрыл Филотиму, пока та выламывала остатки решетки.

– Простите, что Вы сказали? Я не разобрал. – Егор играл, но сухой ком в горле мешал произносить слова с уверенностью.

– *ОШИБКА*, Вы находитесь на линии выстрела. Просьба отойти от неисправной машины, – тупо повторил бронированный исполин.

– Машины? – Егор оглянулся на андроида. – Робота-асситента, что ли? А, да, с ней такое бывает. Последнее обновление совсем крышу снесло малышке. – Уголки губ Егора дёрнулись.

– Почти! – прошептала Филотима. Её движения были судорожными, но упорными. Решетка поддавалась, разрываясь с визгом металла. Егор оглянулся и увидел, как из разлома открывается тёмный проход – узкий, пыльный технический лаз.

– *ОШИБКА*, Вы находитесь на линии выстрела…

– Давай! Влезай! – Егор крикнул, чувствуя, как адреналин смешивается с паникой.

Филотима быстро проскользнула в зияющий проём. Егор попятился задом, уткнулся спиной в стену и быстро провалился в лаз вслед за Филотимой в глубь вентиляционной шахты.

Тишина. Густая, давящая, будто сам воздух затаил дыхание. Где-то в темноте стонала вентиляция – ровно, как больной в лихорадке. Егор прополз несколько метров и увидел андроида. Филотима сидела, слегка наклонившись, и синий свет её глаз едва пробивался сквозь тьму, мерцая, как свеча на ветру. Её лицевая маска была опалена, рука безвольно повисла вдоль тела.

– Ты как? – прошептал Егор.

– Системные повреждения: 57%. Автономность: 43%

Егор усмехнулся, вытирая пот со лба.

– Жить будешь. Давай выбираться отсюда, пока эти костоломы не додумались за нами ползти.

Тоннель поглотил их, как чрево механического Левиафана. Где-то позади, в красном свете коридора, роботы всё ещё твердили о поиске неисправной машины. Но Егор и Филотима были уже далеко.

Глава 7

Егор вдохнул морозный воздух. В нос ударил запах ржавчины, сырого железа и пряный аромат увядших листьев. За спиной, по тусклым, будто слезящимся от вечной влаги, стенам вентиляционной ш

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.