Мерроу Маринетт
Жизнь не для того дана, чтобы работать сверхурочно

Пролог

Первое, что я увидела, открыв глаза – искажённый небосвод летнего неба, подёрнутый дрожащей водяной пеленой. Солнечные блики, словно живые существа, скользили по моему лицу, заставляя морщиться от назойливого прикосновения света.

Холод проникал прямо в кости. Купание в холодном городском пруду в такую погоду – это почти безумие. Но что остается делать существу, загнанному в угол собственной жизнью? Выбор невелик: либо искать выход из этого ада, либо, что куда проще, снова погрязнуть в отчаянии, чтобы забыть о том, что оно уже внутри. Есть, конечно, еще один. Суицид… да, конечно, этот метод действенный. Только не для таких, как я.

Изо рта вырвался длинный шлейф серебряных пузырьков – легких, медленно уходящих к поверхности. Еще минута – и легкие взорвутся от нехватки воздуха. Пусть так. Хоть в кои-то веки смогу насладиться "свободой", если так это можно назвать.

"Свобода".

Я мысленно поставила это слово в кавычки, и в тот момент ощущение тяжести в теле стало почти невыносимым. Вода принимала меня в своё мутное лоно, нежно, как мать – непутёвое дитя, которому некуда больше идти.

***

Еще пару лет назад все было просто замечательно. Только устроилась на свою первую хорошо оплачиваемую работу – секретарем в небольшую, но уже довольно хорошо известную, в нашем городе, компанию. А через полгода вышла замуж за своего молодого человека, с которым встречалась приблизительно столько же. Да, наши отношения развивались в хаотичном, бешеном ритме. Меня такой исход событий ничуть не удивлял. Ни на каплю. Ни на йоту. Ведь я была неимоверно счастлива уже тем, что теперь я не была одна.

Через пару месяцев мне стало ясно, что в нашей молодой и совершенно неопытной семье будет пополнение. В один из дней, пока я сидела в парикмахерской, пристально вглядываясь в зеркало пред собой, понимая, что в начале августовского зноя, у меня начинает подниматься температура. Логично было предположить, что где-то подцепила инфекцию или что-то в этом роде, но… Я настолько хорошо знала свое тело с детства, что не смогла скрыть улыбки, оборачиваясь в женщине, старательно укладывающей мои непослушные волосы.

– Кажется, я жду ребенка… – незатейливые слова вызвали легкое недоумение на лице парикмахера, которая лишь пожала плечами, продолжая свою работу. Ведь ей, действительно, этот момент был не интересен. И, честно говоря, стоит ли упрекать парикмахера за то, что её собственные проблемы, наверное, важнее моих "открытий"?

По пути домой, я все же купила тест на беременность. И лишь получив в ответ две полоски положительного результата – осела в коридоре, пытаясь сдержать легкую панику и возглас счастья.

У меня была желанная работа. Рядом – любимый человек. А теперь ещё и предвкушение будущего материнства.

Идеально? Конечно. Даже слишком. Настолько, что казалось – всё это не может быть правдой.

***

Чувствуя, как грудь сжимается от не выраженных слёз, я снова выпустила пару пузырьков воздуха, аккуратно выдыхая, стараясь не поглотить холодную воду, в которой лежала.

Три года назад моё "счастье"благополучно утонуло в небытии. С мужем начались бесконечные стычки, беспочвенные ссоры. Чаще всего – на финансовой основе. Ему всегда чего-то не хватало. А по совету матери – моей бывшей "любимой"свекрови – он набрал кучу долгов, за которые расплачивались мы оба. В итоге на простую, стабильную жизнь едва хватало средств.

"Но ведь без кредитов в наше время нельзя жить!"– повторяла та женщина, с ехидной улыбкой на лице, что только поднимало меня на новую волну бешенства.

Слово за слово – и я всё чаще впадала в нервозы, стрессовые ситуации. Итог – потеряла ещё не родившегося ребёнка. Пролежала на лечении в больнице, по меньшей мере, две недели, находясь под капельницами. Периодически бросала взгляд в окно – пустой, безжизненный, с надеждой, что вот-вот за мной придут. Что кто-то спасёт меня из того ада, в котором я медленно угасала.

Наивная. Никому, кроме родителей, я по-настоящему не была нужна с самого начала. Да и они – пока от тебя есть хоть какая-то польза – будут рядом, опекая, словно промёрзшую от холода пташку. Но стоит случиться беде – и у всех вдруг находятся срочные дела. А ты… остаёшься одна со своей болью. Посреди зимы.

До сих пор вспоминаю, как вернулась в опустевший, промёрзший дом. Помню: по полу были разбросаны мои вещи, фотографии в рамках – те самые, что мы так старательно выбирали вместе с мужем. Только грустно улыбнулась.

– Прошла любовь, завяли помидоры, да?.. – пробормотала я, и в следующий миг, не в силах больше сдерживать слёзы, позволила себе утонуть в них. Та ночь стала мрачной обителью ожидания.

Не скрою – ещё долго я ждала его возвращения. Днём, вечером, ночью… Сидела под дверью, прижимая колени к груди, замирала от каждого шороха. Всё надеялась – вот-вот откроется дверь и он наконец произнесет заветное "я дома".

Моё отчаяние тогда не поддавалось описанию.

Я умирала. Медленно. Тихо. Без крика.

Старалась быть сдержанной в разговорах с родителями, особенно если это касалось телефонных звонков. И они, в свою очередь, обходили тему моей нелёгкой жизни стороной – будто молчание могло хоть как-то облегчить душевное состояние. Всё это продолжалось ровно до того дня, пока на моём пороге снова не появился Ролан.

Стоило взгляду скользнуть по его лицу, как сердце предательски затрепетало – словно всё хорошее, что было с нами в прошлом, могло вернуться в одно мгновение. Но моему счастью, как оказалось, снова не суждено было сбыться.

– Я хочу развестись. Быть свободным от этих "плаксивых"и наскучивших мне отношений. В общем… я наигрался, – сказал он, и, не дождавшись ответа, захлопнул дверь прямо перед моим носом.

Дверь, за которой остались не только его шаги, но и ещё один повод для разрушений, вошедших в мою жизнь.

Ах, если бы только кто-то услышал, как в тот момент с громким звоном разбилось моё сердце. Как чувства с громким звоном разбились о кафельный пол, словно хрупкий, очень тонкий, дорогой хрусталь, сделанный искусным мастером. Но нет. В ответ лишь наступила зловещая тишина, которую нарушало отчётливое, ритмичное и равнодушное тиканье настенных часов на кухне. Они как бы сообщали, что, несмотря на мою трагедию, мир продолжал двигаться в своем привычном ритме, не замечая, что мой "мир"разрушен. Им не было важно, что я осталась здесь, среди руин своей мечты. И что для меня всё уже закончилось.

***

Если можно было бы вернуться в прошлое – я бы не вернулась. Мне не хотелось снова проживать свою жизнь с самого сначала. Не хотелось вновь чувствовать себя разбитой и ненужной. Да, возможно, всё могло сложиться хоть чуточку иначе. Но…

Зачем?

Я уже даже не помню, в какой именно момент с головой ушла в работу. Утро начиналось в шесть, рабочий день – в восемь. И завершался он не раньше девяти вечера. Я запиралась в своём кабинете, надевала наушники и машинально открывала очередную папку – с каким-нибудь докладом по финансовой отчётности компании, деловой переписке с поставщиками и заказчиками.

Забавно, не правда ли? Сама по уши в долгах после неблагополучного замужества – а уже читаю чужие финансовые отчёты по управлению средствами организации.

Но сегодняшний день отличался от всех остальных. Он был точно такой же серый, нудный и бесцветный день. Для некоторых. Но уже не для меня.

Проработав в секретариате более пяти лет, я, без всякого предупреждения, получила в руки конверт с оригинальной печатью организации. Печать, которая выдается сотрудникам только в одном случае. Оформление мне было уже знакомым.

Это оказалось уведомление. Об увольнении.

– Прости, ничего личного. С кем не бывает? – пробубнил руководитель, слегка отворачиваясь и деликатно кашляя в ладонь, словно стараясь скрыть свою неловкость.

– Ничего страшного, – ответила я, сдерживая иронию. – Видимо, так было нужно. Для начальства.

Моя последняя фраза явно задела мужчину. Он вздрогнул, а на его лице сразу появился румянец. Стыдно было, я так полагаю.

***

Вспомнив свои нелепые промашки на рабочем месте в первый год после развода, я грустно улыбнулась, выдыхая последний воздух из лёгких. Чёрт, как же это всё не вовремя.

Стиснув зубы, я развела руки в стороны, делая плавные движения в воде. Пора выныривать, пока я окончательно не нахлебалась воды. Подумают еще, что ненормальная. Или того хуже – пришла на набережную, дабы покончить жизнь таким нелепым способом.

Всего пара движений – и вот она, я – девушка-бывший-горе-секретарьс печальной историей семейной жизни, равномерно держусь на плаву того самого городского пруда. А вокруг – тишина. Ни души. Ни людей. Ни чаек, которые обычно бесконечно кружили в небе, издавая свой писклявый и раздражающий крик.

Время словно остановилось. И уже не день, как я считала изначально. Вечерело. Солнце медленно опускалось за горизонт, оставляя за собой лишь ярко-алую кромку – то, что оставалось от заката.

Я вздрогнула от холода. Видимо, я уже настолько привыкла к водной глади, что лёгкий, тёплый ветерок, коснувшийся моих мокрых плеч, вдруг показался ледяным.

– Простудишься, – внезапно раздался чей-то незнакомый мужской голос. Наверное, он обращался даже не ко мне. И поэтому я решила проигнорировать его, надеясь, что этот кто-то "другой"ему всё-таки ответит. Но голос прозвучал вновь, на этот раз с настойчивостью. – Эй, ты! Да, ты, в воде! Я тебе говорю. Простудишься!

Вздохнув, я всё-таки обернулась. Справа – пусто. Слева – тоже. Позади – тоже никого. Странно…

– Ты чего ведёшь себя так, как будто ты недо-сова?– теперь в голосе незнакомца отчетливо звучало раздражение.

– Но я всё ещё не могу понять, к кому именно вы обращаетесь? – проворчала я, наконец, переведя взгляд на стоящего на берегу, как оказалось, молодого человека.

– К тебе,– ответил он, как будто всё было очевидно. – К тебе, конечно.

Я прищурилась, пытаясь рассмотреть незнакомца как можно внимательнее, но это не удавалось – его лицо, а фоне заходящего за горизонт солнца, было скрыто в тени. Лишь силуэт, очерченный лучами, плавно колебался.

– Мы знакомы? – спросила я, медленно подплывая к краю набережной и вставая аккуратно ногами на дно.

– Не факт, но всё возможно,– ответил он, но даже через его слова и определенную интонацию было очевидно, что молодой человек улыбался. – Простите мою неучтивость, миледи, – добавил незнакомец, вдруг выпрямляясь и слегка склоняя голову в коротком, легком поклоне, приложив правую руку к груди. – Мое имя – Базиль. Я немного кот. Но не чеширский. Не стоит путать меня с этим… существом нетрадиционной ориентации. Просто кот. А еще… я – секретарь одной из самых… лучших компаний города, под руководством самого Люциуса. Люциуса Моргинеса, божества, олицетворяющего благодать, которую вы, люди, возможно, называете "Жизнью".

– А, вот как… всего лишь… – я уже была готова снова уйти в свои мысли. На его последнем слове успела полностью выйти из воды, сев на бортик, который окружал края городского пруда, лениво наблюдая за струйками воды, стекающими по моей, некогда рабочей, одежде. Старомодное платье, немного классического пошива, слегка коротковатое для делового, прилипло к телу. Я потянула юбку вниз, стараясь скрыть неловкость. Ах, как же неприятно! Кто бы мог подумать, что перед тем, как прыгать с моста прямо в пруд, стоит хотя бы запастись запасной сухой одеждой? Нет, я правда не хотела совершать столь необдуманный поступок, но что поделаешь – уж слишком хотелось хотя бы на миг забыть все проблемы минувшей недели.

Вот я, не раздумывая, и перешагнула через невысокую ограду, поскользнулась… Самую малость. А дальше – все было как в замедленном кино: прыжок, вода и холодная глубина.

Сейчас было довольно глупо и неловко стоять в мокром платье перед этим незнакомцем. Тем более, что не было никакого желания общаться с явно неуравновешенным человеком, который чуть ли не предлагал мне "красивую сказку".

– Простите, но мне кажется, я вас не совсем поняла. Секретарь кого…?

– Люциуса. Люциуса Моргинеса. Божества, что олицетворяет саму Жи…

– Ага, вот как… – перебила я его, широко зевая, чувствуя, как тяжесть прошедшего дня давит на мои плечи. Как ещё мне донести до этого незнакомца, что я вообще не поняла, о чём он говорил? Что я, собственно, ничего не поняла из всего вышесказанного?

Вновь вздохнув, наконец-то обратила внимание на молодого человека. На первый взгляд, по внешнему виду нельзя было с точностью сказать, что он сбежал из психиатрической больницы: черный фрак, такие же черные штаны, идеально и изящно повязанный вокруг шеи галстук в тон белоснежной рубашки, до блеска начищенные мужские туфли на низком каблуке. Единственное, что отчетливо выделялось в данном образе – волосы каштанового цвета, были беспорядочно растрепанными от непрерывного теплого ветерка. А вот глаза… Глаза, действительно, чем-то напоминали кошачьи. Гетерохромия– один глаз был голубым, второй – зелёным, с вертикально сужающимся зрачком, который реагировал на свет фонарей, только начинающих загораться вдоль набережной.

Может быть, он работает сотрудником на полставки в похоронном бюро? Не выполняет поставленные ему планы на день? И теперь думает, что я – его следующая потенциальная жертва для ритуальных услуг? Полный бред. Хотя да, должна признаться, он выглядел вполне статно и опрятно.

– Вы считаете меня неуравновешенным, миледи?– с едва заметной улыбкой переспросил незнакомец, выпрямляясь и глядя прямо мне в глаза.

От его пристального взгляда стало неловко – будто он уже успел прочитать все мои "грешные"мысли. А по моему выражению лица, вероятнее всего, было и так очевидно, что я думала в тот момент.

– Ну, допустим, что вы и правда тот, за кого себя действительно выдаёте, но… – на этих словах я приподняла указательный палец вверх, старательно делая вид, что пытаюсь что-то доказать. На самом деле я просто пыталась скрыть своё недовольство и недоверие, а заодно успокоиться после внезапного озноба, который меня охватил. Идея о том, чтобы просто убежать отсюда, сейчас казалась гораздо более привлекательной, чем выслушивать нелепый бред незнакомого человека. – Но что Вам нужно лично от меня?

– Вас выбрали на вакантную должность,– Базиль (так его звали, насколько я помню) сложил руки перед собой, переплетая пальцы, и странно ухмыльнулся. – Если быть точнее, на недавно освободившуюся должность заместителя шефа компании.

– Постойте. Заместителя? Я не ослышалась? – бровь нервно дернулась, и я не смогла сдержать звонкий смешок, который сорвался с моих губ. Но через пару секунд я вернулась в более-менее нормальное свое состояние, стараясь подавить внутреннее недоверие и растерянность.

– Воистину так,– с уверенным кивком подтвердил незнакомец.

– А если я просто откажусь? – выдала я неожиданно даже для самой себя. Резко спрыгнув с холодного бортика у пруда, развернулась и пошла вперёд, совершенно не задумываясь, куда именно направляюсь. – Уж очень не хочется быть ответственной за что-то столь… существенное и важное. Уж вы меня простите.

– Но почему? В чём причина вашего отказа, миледи?– донеслось за спиной. Голос молодого человека заставил меня на секунду замереть.

Действительно… А в чём, собственно, причина моего нежелания?

Работы с сегодняшнего дня у меня больше нет. Семьи – тоже. Возвращаться в пустую квартиру сейчас нет желания. А к родителям – и вовсе путь заказан. Они опять начнут отчитывать: мол, сдаюсь слишком быстро, не стараюсь, не добиваюсь. Что у меня нет ни стимула, ни цели. Что моя жизнь с самого рождения проклята.

Ну уж простите. Такая вот я. Такая, какая есть.

Отбросив тяжёлые мысли о своих проблемах, я сделала шаг назад и обернулась. Несколько секунд – может, минут – мы просто молча смотрели друг на друга, как старые знакомые, которые случайно столкнулись на улице, не зная, с чего начать разговор.

Я слабо улыбнулась и прижала руки к груди, словно пытаясь удержать в себе те немногочисленные, но всё же опасные неконтролируемые эмоции. Казалось, стоит мне только чуть-чуть поддаться мимолетному порыву, – и я разрыдаюсь, начну выговариваться, просить совета или хотя бы чьего-то простого человеческого участия в моей жизни.

Но вместо этого я произнесла всего один вопрос. Тихо. Почти шёпотом:

– А можно ли жить… так, чтобы не было так больно на душе?

Стоило этим словам сорваться с губ, как Базиль вновь склонился в коротком, почти театральном поклоне – так же, как прежде: правая рука к груди, взгляд в землю. Почтительно. Почти… бережно.

– Жить без боли вы не сможете. Однако…– незнакомец поднял на меня взгляд своих гетерохромных глаз. – Вы сможете сами прожить ту жизнь, которую пожелаете. И только вам решать: захотите ли вы вкусить свободу – или же отдадитесь с телом и душой отчаянию, которое с каждым днём всё глубже будет поглощать всё, что вы так бережно в себе оберегали.

– В каком… это смысле?

– А вот это, миледи, вы узнаете чуть позже. А точнее…– молодой человек бросил взгляд на изящные наручные часы, – в двадцать три часа, пятнадцать минут и три секунды.

Он едва закончил фразу, как налетел порывистый ветер. Я зажмурилась, инстинктивно прикрыв лицо рукой.

Всего пара каких-то секунд.

Когда открыла глаза – Базиля уже не оказалось. Он просто исчез.

Я заморгала, убирая прилипшие ко лбу мокрые волосы, затем на всякий случай потерла лицо ладонями. Один раз – никого. Второй раз – то же самое. Огляделась по сторонам. На набережной я снова была одна. Лишь тёплый ветер касался моей кожи, и фонари разрывали своими лучами сгущающиеся сумерки.

Но всё же было кое-что, что нарушало привычный порядок, меняло полную картину увиденного.

Чёрный кот.Он сидел прямо у моих ног, умываясь лапкой. Его глаза – один голубой, второй зелёный – мелькнули в полумраке, прежде чем он снова опустил мордочку и спокойно продолжил своё дело. Будто разговор, произошедший пару минут назад – был плодом моего больного воображения.

Кот потянулся и лениво облизнул лапу. Его глаза сверкнули.

– Ну что, миледи?– прошептал он. – Вы готовы начать?

Глава первая. Приятно познакомиться, стажер!

Что делает Преисподнюю именно Преисподней?

Наверное, мой вопрос звучит как дурная тавтология. Но всё же… Что, по-вашему, определяет её суть?

Вечный адский огонь? Невидимая псина-исполин, что по ночам выползает на охоту за заблудшими душонками – и возвращается, сжимая в зубах вопящую "добычу"? Или, может, душераздирающие крики грешников – лживых по самой своей природе, – медленно варящихся в котле вместе с брусками картошки под щедрой приправой из перца и соли?

Нет.

И ещё раз – нет.

Если вам когда-нибудь зададут этот вопрос, будьте уверены: вы почти наверняка ошибётесь.

Отсутствие любви— вот единственный верный ответ.

По крайней мере, я в этом убеждёна.

***

9:45. Очередное мрачное утро, лишённое всякого смысла.

Я лежу в постели, лениво открываю глаза и устало пялюсь в обшарпанный потолок своей съёмной квартиры.

Какой сегодня день? Какое число? Месяц? Да впрочем, какая разница. Всё равно мне некуда торопиться. Да и идти – некуда. Если бы не назойливое жужжание телефона на краю дивана, прямо под ухом, я бы, наверное, даже не проснулась.

В любой другой ситуации я бы подумала, что звонят с работы – напоминают, что я опять проспала. Но нет, вот ведь незадача: я безработная уже целый месяц. Так что вариант с занудным начальством отпадает сразу.

Нехотя вытаскиваю руку из-под одеяла, хватаю телефон и едва сдерживаю стон раздражения, глядя на экран. С трудом удерживаюсь от соблазна нажать на "Отклонить".

– О боже… – предварительно закатив глаза, выжидаю паузу, прочищаю горло и только потом нажимаю на "Ответить". – Да, мам? – стараюсь вложить в голос побольше бодрости.

– Деточка! Милая моя! Привет! – доносится жизнерадостный голос с того конца провода. – Как дела? Ты на работе? Совсем обо мне забыла!

– Конечно, на работе. А где же мне ещё быть в такое время? – осторожно переворачиваюсь на спину, чтобы диван не заскрипел слишком громко. – Ты сегодня рано. Что-то случилось?

– Ой, какая ты догадливая! – на этих словах матери я снова закатываю глаза. – Ты даже не представляешь, что вчера произошло!..

– Неужели Ашот… или Алишер… как там зовут твоего очередного ухажёра… наконец-то сделал тебе предложение?

– А как ты догадалась?!

Бинго, чёрт побери.

– Методом тыка, игры слов и святой дедукции. А если точнее – просто исключила все благополучные варианты, – пробормотала я в ответ. – И ты, конечно же, сразу согласилась, даже не подумав. – Мне и спрашивать не нужно было. Я это предвидела. Увы, моя мать как раз из тех, кто сначала действует нижней частью тела, а голову включает, только когда последствия уже на пороге.

– Ну конечно, согласилась! – восторженно отозвался голос в трубке. – Я же не молода, ты сама знаешь! Мне скоро пятьдесят! Доченька, я же женщина – мне тоже хочется счастья!

– Чтобы быть счастливой, надо было хотя бы сохранить семью. Или, на худой конец, нормально воспитать дочерей, – буркнула я в ответ, тыкая в "Завершить вызов"и резко садясь на край дивана.

Телефон выскользнул из пальцев, как ненужный кусок пластика, несущий только разочарование. Прикрыв глаза ладонью, я тяжело выдохнула, пытаясь подавить подкатывающую тошноту.

***

Что ж, пора бы нам с вами познакомиться. Меня зовут Виктория, аблизкие друзья зовут меня просто – Вики. Только не в том смысле, как Википедия. Просто Вики.

В этом году мне должно исполниться двадцать пять. Девушка в самом соку, в расцвете сил и лет, как говорится… и в преддепрессивном состоянии. Понимаю, бред ещё тот. Да-да.

Нужно ли вам описание моей внешности? Хм… Буду краткой. Этот пункт знакомства мне никогда особо не нравился.

Рост – средний, где-то метр шестьдесят. Телосложение – тоже среднее: есть к чему придраться и к чему прикасаться. Не скажу, что у меня внешность модели. Грудь – третьего размера (из-за неё с детства комплексую, хоть парням она и нравилась).

Лицо овальное, нос чуть курносый, губы – полные. А вот глаза… Если подвести их чёрным карандашом, становятся похожими на кошачьи – всё из-за разреза. Хотя косметикой я почти не пользуюсь: обязательно что-нибудь смажу на лице, забыв. В моей сумке вечно валяются только детский крем и гигиеническая помада.

А, цвет глаз я ведь не упомянула? Я – хамелеон. Глаза у меня меняют цвет: от ярко-зелёного, как весенняя листва, до голубого, а иногда даже серого. Я давно это заметила.

Волосы сейчас чуть ниже плеч. Изначально это было хаотичное каре. В обычные дни – прямые, а вот после душа становятся пушистыми, как одуванчик. В детстве я с этим зверски боролась: выпрямляла, угрожала утюжком. Но с возрастом угомонилась. То, что дала природа, не переделаешь. Разве что – сжечь всё к чёртовой матери.

Вот вроде и всё…

А нет, стоп. Кое-что я всё-таки забыла…

– Очки… где же мои очки? – шаря рукой под подушкой, пробормотала я. – Оп, нашла! – развернув чёрную оправу, привычным движением нацепила на нос довольно стремный аксессуар.

А вот теперь позвольте добавить кое-что ещё. Да-да. Я тот ещё очкарик. Если быть точной – типичный очкарик нашего поколения. Минус пять – вот мой рекорд на сегодня.

Ну а что вы хотели? Такое, что в книгах – пожалуйста, а по телевизору перед родителями уж точно не покажут!Приобретённая близорукость в наши дни – не такая уж новость. Книги, компьютеры, телевизор на огромном мониторе – всё это ведёт к ухудшению зрения. В моём же случае всё началось в восьмом классе, на последней паре, когда я впервые познакомилась с литературой "нецензурного"содержания.

Так, стоп. О чём это я? Откровения? Тьфу, тьфу! Не сейчас. Не в этот раз.

***

Потянувшись в своём мягком "гнёздышке", я внезапно вздрогнула. Стянула одеяло с другой половины кровати, кутаясь в него с головы до ног. А после присела на край, озираясь по сторонам.

– Холодно…

Ещё бы. Стоило мне повернуться к окну, как за стеклом обнаружился первый снег – видимо, выпавший этой ночью.

– Зашибись.

Только вчера стоял тёплый осенний денёк, а месяц назад ещё было лето. Вернее, последние дни августа. А сейчас – конец сентября, и весь мир за окном укрыт пушистым белым покрывалом.

– Куда катится этот мир… – пробормотала я, поднимаясь с тёплого места и бредя на кухню, волоча за собой одеяло. Подула в сложенные лодочкой ладони, пытаясь хоть немного согреть пальцы. Но не успела сделать и пары шагов, как вдруг наступила на что-то мягкое и пушистое.

– МЯЯЯЯЯЯУ?!

– ЧТО ЗА…?! – от неожиданности я подпрыгнула на месте, зажмурилась и растерянно оглядела пол, пытаясь понять, что это, чёрт возьми, только что было.

Видимо, это "что-то"тоже испугалось и отскочило в другой бок, так как через пару минут молчания в мою сторону, с противоположной стороны, надвигалось какое-то существо. Оно стучало маленькими коготками по лакированному полу, изредка шипя и возмущаясь на свой лад.

Мышь? Нет. По габаритам точно на неё не похоже. Померла бы уже, наступи моя нога на её и без того хрупкое тельце. Хомяк? Уже ближе, но опять нет. Кот? Вот теперь уже более правдоподобно. Но вопрос теперь в другом… откуда у меня дома вообще появилось животное?

Действительно, ко мне навстречу вышел кот. Черный кот. С гетерохромией глаз и несколько недовольной физиономией, если так можно выразиться.

Ещё бы. А вы были бы рады человеку, который наступил, как я уже позволила себе предположить, на довольно деликатную часть этого создания – на хвост?

Но тут встает всё тот же глобальный, на мой взгляд, вопрос. Откуда. У. Меня. В. Квартире. Взялся. Чёрный. Кот?!

– Ты кто? – машинально задаю риторический вопрос, поднимая странную и непонятную"сущность"на руки, прежде чем осознаю, что ответа от животного не последует.

– Базиль, – внезапно выдает он, дернув ушком и клацнув маленькими зубками.

– Че?! – минутное зависание с моей стороны, и пальцы автоматически разжимаются на маленьком тельце. Кот, с лёгким шлепком, падает на пол, вовремя оттопыривая лапки и аккуратно приземляясь.

– Ми-у-ф, – последовал ворчливый ответ.

Я прищурилась, наигранно хватаясь за сердце и внимательно осматривая животное. С виду – кот как кот. Не более. Мне показалось…?

–Либо я начинаю понемногу сходить с ума, либо – мне пора в конец искать работу. Долго дома в одиночестве я так не просижу. С такими-то нервами… – пробубнила я сама себе под нос, моргая глазами. Развернувшись и пожав плечами, направилась по заранее намеченному маршруту – на кухню. Так и не заметив, как "кот"облегченно вздохнул за моей спиной.

***

Закинув пару кусочков рафинада в чашку с только что сваренным кофе, я уперлась о край стола, внимательно разглядывая существо чёрного окраса, которое, давясь-давясь, поедало вчерашний "китекет", купленный, видимо, тем же вечером, как в моей жизни появилось это "чудо".

Я до сих пор не могла вспомнить тот мимолётный порыв, когда прихватила кота с улицы, затаскивая "трофей"насильно в свою обитель. Вроде живёт со мной буквально месяц, как раз с того самого дня – моего "дебюта"в плане шикарного купания в городском пруду после увольнительной. Если быть откровенной, то я уже и не смогу вспомнить всех деталей, что именно произошло в тот самый злополучный день. Единственное, что хорошо врезалось в память – так это кот, который сидел под моими ногами и умоляюще смотрел гетерохромными глазами. Странно, но один его глаз был голубым, а второй – зелёным. Он даже мне кого-то напоминал, а кого именно – я всё никак не могла вспомнить, как бы не напрягала память. Быть может, эта личность приснилась мне во сне. Когда-то.

К кошкам не питаю никакой слабости. Скорее уж чрезмерно их жалею. Только вот одно"но"– со мной они не живут. Сбегают, буквально ровно через месяц. Так и этот гость, доест свои остатки "угощения"и аналогично свалит из моей квартиры, стоит только открыть перед ним входную дверь. Но мне даже нисколько не обидно. Привыкла. Да и котам и кошкам я больше предпочитаю собак. У них преданности больше, чем у этих пушистых и миловидных… Божьих тварей.

Внезапно пушистое создание подошло ко мне и село напротив, рассматривая меня малость хищным кошачьим взглядом, словно изучая.

– Что случилось? – спросила я, тяжело выдыхая, но на этот раз ответом послужила непривычная тишина. Она заставила меня вздрогнуть и сильнее закутаться в одеяло, что всё так же таскала я за собой по квартире. – Не смотри так, словно в отместку за "китекет"готов продать моё тело на органы. Всё равно не примут. От тебя, по крайней мере. У тебя же лапки, – в такт словам кот, словно поняв то, что я ему сказала, внезапно встрепенулся и, приподняв лапку, стал обтирать ею мордочку, как бы говоря этим жестом "Не проблема, найду другой способ. Делов-то?"

Поставив чашку с негромким стуком на стол, я устало прикрыла глаза ладонью, понимая, что сейчас стою на кухне и разговариваю с животным, с котом, о своей же продаже на чёрном рынке. Нет, конечно, это был бы идеальный способ решить множество моих финансовых проблем. Но не думаю, что после этого я, в принципе, выживу.

Чёрт, да я тот ещё параноик. Говорю от имени кота то, что давно у меня на уме…

Идиотка.

***

– Итак… Окей, Гугл. Как выйти из безденежья и решить все проблемы разом? – задала я запрос в поисковик, на который получила довольно забавный ответ.

"Мы не нашли интересующий вас результат. Приходите позже".

– Да вы реально издеваетесь? Хорошо, тогда пойдём другим путём. Окей, Гугл. Расскажи мне секрет, как стать миллионером за три минуты? – в этот раз поисковик дал результаты, но опять не те, на которые я ожидала.

– Нет, сыграть в онлайн-казино – это, конечно, замечательно. Но где я возьму десять тысяч на первый депозит? Свихнулись? – пробубнила я, кидая смартфон на лакированную поверхность стола и откидываясь на спинку компьютерного кресла.

– Действительно, найти возможность в интернете быстро заработать минимальную сумму, да и просто разбогатеть – это вообще не реально, не говоря уже о простом заработке фрилансером или типичным копирайтером. В момент моего возмущения ко мне на колени взгромоздился мой маленький, теперь уже сосед по проживанию, которому я, вдруг, решилась высказаться ни с того, ни с сего.

– Нет, ну ты представляешь? В мире высоких технологий и прогресса в сфере средств массовой информации нет ни одного нормального заработка без СМС и регистрации. Плюс ко всему прочему – с тебя же просят внести первоначальный залог. Ладно бы это ещё было всё реально, но ты кому-то бросаешь в карман минимум шестьсот рублей, а тебя кидают, и даже спасибо не говорят! А на эти шестьсот рублей можно купить три минимальные порции суши! – обиженно надув губки, продолжала ворчать я, хоть и понимала, что коту на это было, практически, безразлично. Он сидел на моих коленях и смотрел скучающим взглядом, время от времени зевая.

– Предатель. Хоть бы помог моральной поддержкой хоть… – вновь буркнула я, незатейливо сунув коту палец в рот, когда тот в очередной раз открыл свою маленькую пасть.

– Мняф, – фыркнуло существо в ответ, обиженно косясь на меня и, встав на лапки, лениво перебираясь на клавиатуру.

– Вре-ди-на, – откинувшись обратно в кресле, я уставилась в скучный серый потолок. – И почему я такая жалкая неудачница? Может, где-то на роду у нас было написано, что в какой-то момент удача сменяется чёрной полосой? Причём именно в моём поколении? И как долго это терпеть?.. – я сглотнула, пытаясь проглотить неприятный ком в горле и сдержать внезапный наплыв эмоций, которые так и норовили вырваться наружу слезами разочарования. – Кто бы только дал совет, как жить дальше…

– Мняф? – гетерохромные пристальные глаза с прищуром следили за каждым моим движением.

– Не обращай внимания, котик. Забей. Мысли вслух. Не более… – выпрямившись и вытерев ладонью глаза, я вновь посмотрела в монитор и потянулась. – К тому же, мы ещё не в том положении, чтобы так просто сдаваться. Не так ли? – в ответ мне послышалось урчание, напоминающее тихий маленький моторчик. Впервые за этот месяц "совместного"проживания эта мохнатая "личность"подала первые знаки, что она со мной согласна.

– Оп-па-на… Да ты, негодник, неужели за меня переживаешь? – с этими словами я потянулась рукой и почесала животное за ушком, а тот, в свою очередь, замурчал ещё громче. – Спасибо…

Пока кот получал удовольствие от моих прикосновений, я краем глаза заметила первую надпись в поисковике: "Срочно требуется стажёр, можно без опыта работы. Всему научим сами". Словив некое легкое чувство дежавю, не долго думая, я кликнула правой кнопкой мышки на яркую запись. Подождала, пока прогрузится новое диалоговое окно на экране монитора. Что ни говори, но терять за просмотр, кроме интернет трафика, было нечего.

– Котик, как считаешь, в этот раз нам повезёт?

– М-и-уф.

– Действительно, может, и повезёт. А может, и нет, – вновь вздохнула я, настраиваясь на очередное разочарование. – Что ж, ладно. Читаем.

"Срочно требуется стажёр, можно без опыта работы. Обязанности могут быть различными в зависимости от ситуации и вашей компетентности. Поэтому опыт общения с разновозрастным контингентом приветствуется. Оформление документации в приоритете, но не обязательно – этим займётся ваш секретарь, верный помощник во многих делах на начальном этапе. Если у вас есть желание попробовать себя на новой должности, смело звоните по телефону, указанному в конце данной статьи".

Взгляд моих зелёных глаз машинально уткнулся в кнопку "Откликнуться на вакансию", с неким недоверием рассматривая её. Но не долго, ибо текст "приглашения"на работу не был закончен.

"Совет на будущее: верьте в свои возможности, и у вас непременно всё сложится и получится! Мы ждём вас с большим нетерпением! С уважением, Люциус Моргинес", – на последнем предложении я немного зависла, пытаясь вспомнить, где именно слышала это имя. Кот на мгновение замер, не отводя пристального взгляда от моего лица. Однако расслабился, когда я, в конечном итоге, пожала плечами и прокрутила колесиком мышки вниз, в поисках номера телефона, о котором говорилось в объявлении чуть выше.

Меня немного озадачило, что последние цифры оканчивались на "666". Прямо адское число какое-то, любимое самим Сатаной, если верить предсказаниям из Библии. И всё же я переписала цифры на маленький скомканный листок, найденный на компьютерном столе. И тут же поежилась, осознавая свои дальнейшие действия.

– Чёрт, как же я не люблю кому-либо звонить, – тихий возглас негодования нарушил уже привычную тишину комнаты интроверта. – Но что поделать? Выбора у меня нет, а работа мне нужна. Иначе в скором времени придётся освободить эту обитель. Мы с тобой ведь не желаем остаться на улице, особенно когда за окном снег, не так ли, мой пушистый новоиспечённый друг?

– Ми-у-ф! – вновь послышался громкий ответ от не так давно "несговорчивого"соседа.

Получив положительный "ответ"и взяв в ладони мобильный телефон, я набрала цифры выписанного номера трясущимися, от волнения, руками.

* * *

– Это, наверное, тут, – вот уже в третий раз бормотала я сама себе под нос, качая головой в такт словам, словно соглашаясь. – Седьмой квартал вечной неясности, дом под номером тринадцать… – я вновь перечитала название, взглянула на табличку. – Боже, что за нелепые названия улиц в нашем-то городе, да в нынешнее время? Бред бредом, но даже так. После уже и не поверишь, реально это или нет.

– Мняф? – кот требовательно потерся под ногами, после чего посмотрел на меня своими гетерохромными глазами-бусинками, словно смеялся над моей незадачливостью. Со стороны казалось, что он что-то намеренно "недоговаривал".

Тупая паранойя. Что тут поделать?

– И ты туда же? – вздохнула я, стараясь робко улыбнуться, но улыбка получилась нервной и слегка кривоватой. – Действительно, где в нашем городе можно найти ещё одну такую улицу с глупым названием, а? – вместо ответа на риторический вопрос, мой маленький спутник ускакал вприпрыжку к главным воротам здания. – Хотя, кого я спрашиваю? В принципе, зачем слушать бред чуть ли не свихнувшейся девушки, которая разговаривает на улице с котом? – я сложила листок с адресом компании, куда требовался сотрудник на работу из объявления, пополам и убрала его в нагрудный карман рубашки.

А чего вы думали? Собеседование, как никак. Пришлось перебрать весь гардероб, чтобы остановить свой выбор на джинсовой юбке до колен, клетчатой красной рубашке с короткими рукавами и обыкновенных коричневых туфлях на низком каблуке. Обычный скучный деловой стиль. Точнее, тот, который имел божеский вид. Ничего более. Единственное – волосы не смогла собрать в адекватную прическу. Пришлось ограничиться заколкой на челке, открывая лоб. Очки – само собой. Но вот с косметикой пришлось немного повозиться. Порывшись в закоулках маленькой сумочки, с горем пополам удалось найти подводку для глаз и бледно-розовую помаду в тон коже. Это же не вечеринка какая-нибудь, а собеседование, в конце концов. Нужно выглядеть в меру "презентабельно". Хотя кому я вру. В реальном мире обычно за нас решает миловидная ухоженная внешность, а никак не ум и квалификация.

– Мняяяф? – послышался ворчливый голос кота у главного входа в здание, от чего я закатила глаза и поплелась за ним следом.

– Да иду я, иду.

***

Рассказать вам, каким было моё первое впечатление от вестибюля? Всего одна фраза:

– О-ф-и-г-е-т-ь! Я уже хочу здесь работать!

Нет, ну действительно. Со стороны смотришь и понимаешь: здание серое и невзрачное, а внутри – кипит та ещё жизнь! Я изумлёнными глазами оглядывалась по сторонам, стараясь рассмотреть всё и вся, пусть даже если меня и не примут на должность, указанную в объявлении. Единственное, мне было жаль, что камера на моём телефоне почти не подавала признаков жизни. А то бы я фотографировала всё, что попадалось в поле моего зрения, так сказать "на память".

Вертя головой, как сова, я не заметила, как вновь за сутки наступила на что-то, фактически споткнувшись.

Или кого-то…

– Котик, ну правда, ничему тебя жизнь не учит… – начала ворчать я, медленно переводя взгляд себе под ноги и буквально замирая на месте. – Ааа, ты, собственно… кто?

– А трусики-то в полосочку, как оказалось, – послышался игривый юношеский ответ снизу.

Пара мгновений – и весь вестибюль наполняется женским криком. Моим криком. Моим. Охреневшим. Офигевшим. КРИКОМ! В то время как я отскакиваю в сторону, приседая и заливаясь краской смущения и негодования, что явно были выражены на моем лице.

– ИЗВРАЩЕНЕЦ!

– ДА В СМЫСЛЕ?!

– В ПРЯМОМ!

– НО ТЫ ТАК УТРОМ НЕ ОРАЛА, КОГДА ПЕРЕОДЕВАЛАСЬ!

– ТЕБЕ-ТО ОТКУДА ЗНАТЬ, КОГДА Я ПЕРЕОДЕВАЛАСЬ?!

– ИДИОТКА! Я КОТ!

– КАКОЙ ЕЩЁ КОТ?!

– КАКОЙ? КАКОЙ! ТОТ САМЫЙ, КОТОРЫЙ ПОСЛЕДНИЕ ДВА ДНЯ ЖРАЛ ТВОЙ ГРЕБАНЫЙ ПРОСРОЧЕННЫЙ "КИТЕКЕТ"!

Настала неловкая тишина, в которой множество взглядов было обращено в нашу сторону. Как неловко-то… Но вам ли говорить, в каком ступоре я была? Закрывала лицо руками, пытаясь скрыть своё, покрытое румянцем стыда, лицо. Не могла до сих пор поверить в то, что парень передо мной, с похожими гетерохромными глазами и светлыми волосами – кот, животное, с которым я прожила почти целый месяц. Который видел мое эмоциональное состояние изо дня в день, видел в неглиже, а то и чего похуже… Вообще, как такое возможно? Может, это очередной розыгрыш?

– Врёшь, – произнесла я, резко вскакивая на ноги и отходя в сторону, давая время юноше встать. Но, судя по его раздосадованному лицу, ему эта идея явно не понравилась. И всё же, выбора для других действий не было, и он просто повиновался. – Тебя цвет волос выдает. Он не чёрный. Да и как вообще это возможно? Ты и кот. Это же, ну… – я машинально замахала в воздухе, как будто вырисовывая жестами габариты маленького существа и довольно немалых размеров человека.

– Я давно перекрасился. И цвет волос на трансформацию никак не влияет, – буркнул юноша, вставая и поправляя одежду, иногда мельком кидая на меня заинтересованные взгляды.

– Да неужели? – сложив руки на груди, я пристально следила за этим чокнутым молодым человеком передо мной. По виду он был как солидный юноша, одетый почти с иголочки. Внешне он мне кого-то напоминал. Однако я отмахнула данную мысль, продолжая разглядывать незнакомца с ног до головы. При первом взгляде я бы и сама решила, что он из благородной семьи, если бы не его манеры… Хотя, честно говоря, они оставляли желать лучшего. Особенно в плане подглядывания за нижней частью незнакомых девушек.

– Короче, ты мне не поверишь, верно? – на этот раз его голос звучал игриво, даже можно сказать заговорщицки.

– Конечно же, нет, – всё так же спокойно ответила я, украдкой поглядывая на экран мобильного телефона, опасаясь, как бы не пропустить назначенное время собеседования из-за этого вот… чудака.

– Тогда смотри сюда, – произнёс незнакомец, удостоверившись, что я устремила на него взгляд сквозь пальцы рук.

Вдруг раздался лёгкий хлопок, и на его месте возник кот. Чёрный кот. Тот самый, с которым я жила весь прошлый месяц.

– Ну, теперь-то ты мне поверишь?

Поперхнувшись воздухом, я подавила возглас удивления, хлопнула себя ладонью по груди пару раз, дабы получилось продохнуть. Потом обошла странное существо, внимательно осмотрела его. Огляделась по сторонам. А затем приложила ладонь к лбу, отсалютовав и, машинально развернувшись на каблуках, потопала медленным шагом к выходу из помещения.

– Мне определённо всё это снится. Я сплю. Да, точно. Сплю. Ибо со мной уже коты разговаривают. Да что там? Они превращаются в людей и обратно! – резко остановившись, я развернулась и посмотрела на кота всё таким же офигевшим взглядом. Он, как ни в чём не бывало, сидел на своём месте, не шелохнувшись. – Так. Теперь вопрос другого направления. Тут поблизости есть где-нибудь офис психотерапевта? Я чувствую, кто-то скоро станет слушателем довольно-таки деликатных моих откровений…

* * *

Хотите узнать, чем же вся эта комедия закончилась? Вам действительно это интересно? Ну что ж, я же знаю, что интересно… Так вот…

– Добро пожаловать в наш офис, миледи! – снова и снова тараторил молодой человек в сером костюме, энергично тряся мою руку в знак приветствия. – Вы наш самый первый и желанный кандидат на данную должность! Мы так рады познакомиться с вами, вы просто не представляете!

– Самый первый? – переспросила я, в то время как мой глаз, совершенно невольно, начал нервно дергаться в унисон его "рукопожатию".

– Верно! Верно! Самый первый! И желанный! – с усердием кивнул странный работодатель. – Кроме вас вообще никто не откликнулся на наше объявление в сети. По-видимому, это не самый надежный источник информации в наше время. Судя по статистике, само объявление мало кто заметил.

– Еще бы… Вы бы лучше на порно-сайт вывеску о вакансии выложили, – проворчал Базиль, тот самый чёрный недокот из вестибюля, умолявший меня не уходить. Он буквально на коленях умолял меня остаться и попробовать себя на новой должности, иначе ему – "коту"– снова придётся травиться кошачьим кормом весь следующий месяц. А ему этого уж слишком жутко не хотелось.

В этот момент, пока я размышляла, Базиль тихо зашёл в кабинет, неся в руках серебряный поднос с различными вкусностями и чайным сервизом.

– Да ладно вам, хватит возмущаться. Я сам кое-как накликал маленькими лапками по вашей глючной клавиатуре, – юноша изо всех сил старался не смотреть мне в глаза, прекрасно понимая, как сильно я сейчас хочу испепелить его одним лишь взглядом. Что уж говорить – после того конфуза в вестибюле отойти было непросто. А еще и эта внезапная смена "ты"на"вы"окончательно сбивала с толку. – В общем, наткнулся я на какой-то сайт с передачей юмористических программ. А уже в скрытых кнопках – наше объявление, – Базиль аккуратно поставил поднос на журнальный столик возле кожаного уголка, судя по всему, предназначенного для посетителей. – Кофе будете?

– Чай. С солью, если можно, – неожиданно протараторил новый работодатель, не сводя с меня пристального взгляда своих золотистых глаз, будто увидел старого знакомого. И теперь отчаянно пытался запомнить каждую деталь его образа. – Это не для меня, если что.

– А мне кофе, пожалуйста, – пробормотала я, всё ещё не до конца оправившись от шока. В ответ Базиль одарил меня тёплой улыбкой. Хорошо, что не воздушным поцелуем – и на том спасибо. Хотя, возможно, стоит извиниться за своё поведение… Но всему своё время.

Будто в ответ на мои мысли, мой вчерашний сосед по квартире вдруг обернулся, приложил два пальца к губам, как в какой-нибудь дораме, и выдал игривое "Chuu~". А в довершение – подмигнул.

По спине пробежали мурашки, и я быстро отвела взгляд.

Жуть какая.

– Кстати, – взгляд Базиля с его гетерохромными глазами быстро переместился с моего лица на руководителя компании. – Пока не забыл… опять. В общем, Люциус, Вас там, в приемной, Моргинес ожидает, – добавил бывший "недокот", немного неуклюже поправив галстук на шее.

– Кто-кто? – переспросил мужчина передо мной (если его вообще можно было так назвать), едва не роняя из рук столовый прибор, которым собирался помешать горячий напиток в чашке.

– Моргинес.

– Левиус, небось? Ох, он всегда быстр на действия, хоть давно канул в небытие, в безбрежные просторы нашей вселенной… – В этот момент начальник деликатно прокашлялся, словно стараясь скрыть изменения в своей речи. – Кхм. Если быть точнее, он сейчас, скорее всего, развлекается с какой-нибудь сексапильной девушкой на Карибах, подальше от наших насущных дел.

– Нет. Это не он. Как бы странно ни звучало, – Базиль сложил руки за спиной, наблюдая за руководителем, словно хищник за своей жертвой. Тот тем временем аккуратно поставил нетронутую чашку с чаем на край стола. – Итак, попытка номер два.

– А… кто же тогда? – Люциус сделал вид, что удивлён, хотя на его лице явно читалось больше отвращение, чем проявление радости от "сюрприза".

– Брат ваш. Младший.

Внезапно Люциус сорвался с места. Вроде бы весь его энтузиазм испарился, едва прозвучало слово "брат". Теперь его уже не интересовало ни я, ни юноша кошачьего происхождения. Хоп! – его след фактически исчез.

Я приподняла бровь и, касаясь губами чашки с кофе, сделала первый глоток, оставляя свои размышления при себе. Странности да и только.

– Ах, где селедка? Где селедка? – мужчина с так и не исчезнувшими странностями снова оказался перед своим большим письменным столом, точнее – под ним. Послышался грохот – он резко дернул головой, ударяясь о деревянную поверхность. Признаюсь, даже я скривила гримасу на лице, представляя, насколько это было больно. Хотя стол был больше переговорным, чем рабочим или письменным, а значит, материал помягче. Авось не все мозги отбил таким жестом.

Сюрп.

Люциус за пару секунд вылез из своего "убежища", резво наклонился над большой стопкой бумаг с другого края стола, что-то рыская. Потом перебрался к книжным полкам за спиной, открывая и закрывая дверцы с громкими хлопками.

– Уважаемый, будьте так любезны ответить на вопрос… Какая еще, к черту, селедка? – переспросил Базиль, обреченно вздыхая и потирая усталым жестом глаза. По его виду было видно, что подобное поведение начальства для него не ново. Да вот только, я думаю, он был в смятении, ибо собеседование на вакантную должность ещё даже не началось. – Послушайте, может для начала мы зак…

– Та самая! – в голосе работодателя послышались нотки отчаяния. Мгновение – и мужчина скрылся за облаком, состоящим исключительно из офисной бумаги.

Понимая, что весь этот "спектакль"с поиском неведомо-чего(живности, бумаги, здравого смысла?) затянется надолго, а про моё присутствие можно смело забыть, я покрепче вцепилась в чашку с горячим напитком и опустилась на небольшой диван у стены, с ленивым интересом наблюдая за происходящим.

Нет, я не утверждаю, что вся ситуация – полный бред… но. Такая комедия не каждый день встречается в реальной жизни. А у меня, между прочим, VIP-место с бесплатным угощением. Кто-кто, а бывший секретарь небольшой компании знает, как правильно расположить гостей.

Хотя… признаюсь, сидеть и нагло наблюдать за этими двумя индивидуумами мужского пола слегка смущает. Но всё же это куда лучше, чем в очередной раз выслушивать типичный трёп о "неразглашении коммерческой тайны"или о паролях к личному кабинету на ozon.ru, где начальник заказывает сомнительные,"деликатные"побрякушки для своей малолетней любовницы-студентки. Пока его жена, между прочим, ждет третьего ребёнка где-то там – в дальнем уголке необъятной Родины.

Да, вроде как и жаль жену… но в то же время, не особо. Она прекрасно знала, на что шла. Деньги. Престиж. Всё как по инструкции. Как и его любовница – ещё немного, и займет её законное место. Не в плане статуса. В плане интересного положения.

Сюрп.

Сделав очередной глоток терпкого напитка, я с некой обречённостью вернулась взглядом к своим "баранам"…

– Аааа! Так Вы имеете в виду ту гадость, что была завернута в контракт с десятью тысячами душ, который должны были подписать до утра завтрашнего дня? – протянул голос Базиля, явно тянувший фразы. Видимо, ситуация в помещении его совсем не веселила. Или это мне только казалось… Хотя, с моего места, всё это выглядело довольно забавно.

– Д-да..? – Люциус запнулся, взгляд его потемнел.

– Так она уже давно горит синим пламенем в вашем камине, в центре гостиной на Тайм-Лилит. – Базиль сказал это как нечто само собой разумеющееся.

– Ох уж эти радужные ежики… – Люциус потер виски указательными пальцами, словно пытаясь проглотить внезапную тяжесть осознания. – А как же контракт на…

– "Трудовое соглашение", – подытожил Базиль, при этом прикрывая ладонью губы и скрывая явный намек на улыбку.

– Да-да, он самый!

– У вас прямо перед носом, сир.

Тут я даже сама не заметила, как почесала затылок, с удивлением наблюдая за происходящим. Как он всё это успевал? И что за способность у этого Базиля – знать всё, до мелочей? Он точно не "чеширский"кот, который и здесь, и там?

Кот.

Вдруг пришло осознание, что в одном этом слове скрывается гораздо больше смысла, чем в имени "Базиль". Странная личность. Или просто – не человек?

Я почувствовала, как по моей спине пробежала неприятная вереница мурашек. На этот раз они не от холода. Ах да, точно. Пора уже прекратить крутить радиостанцию странных совпадений. Потому что всё это… явно не к добру.

– А теперь, маленькая мисс. Берите ручку и идите ко мне, – голос Люциуса прозвучал так, как будто мы были старыми знакомыми. Он жестом подозвал меня к себе, словно всё, что происходило до этого, было просто игрой.

Не успела я понять, как быстро они нашли то сокровенное, что так отчаянно искали в книжных шкафах и ящиках стола. Хотя, признаться, я просто не следила за происходящим. Моя старая жизнь с её баранами интересовала меня гораздо больше.

– Л-ладно, – ответила я, вставая и неловко ставя чашку с недопитым кофе обратно на журнальный столик. – А зачем, если не секрет?

– Чтобы подписать трудовое соглашение, если вы, конечно, ещё не передумали занять вакантную должность, указанную в объявлении. – Люциус странно прокашлялся, делая паузу. – На наречии мирного населения это называется "контракт". Однако не стоит зацикливать внимание на таких мелочах, – и вдруг его лицо озарила ослепительная улыбка, будто сам он сошел с из какого-то глянцевого модного журнала.

В этот момент по спине пробежали мурашки. В памяти всплыла детская иллюстрация – девочка и волк. Только теперь волк стоял передо мной, и звали его Люциус.

Кстати, о внешности моего нового начальника… Он представлял собой любопытный парадокс – мужчина приятной наружности, чья внешность явно конфликтовала с предполагаемым возрастом. Может, ему давно за сорок? Но выглядел он на мои двадцать пять, если не считать благородной седины в волосах, ниспадающих чуть ниже плеч.

Его глаза… Они буквально светились неестественным золотистым оттенком, как у какого-то забытого божества из старинной фрески. Яркие, насыщенные, будто вобравшие в себя всё летнее солнце.

Серебристый деловой костюм идеально сидел на нём, если не считать странно набитых карманов брюк – похоже, там припрятаны конфеты, украденные с подноса Базиля. Белая рубашка с помятыми манжетами выдавала в нём человека, не особо заботящегося о своем внешнем виде.

Но главный сюрприз ждал внизу. Вместо ожидаемых лакированных туфель на его ногах красовались… розовые тапочки-зайчики с торчащими ушками. Я моргнула, переводя взгляд с его невозмутимого лица на тапочки и обратно.

Банни, ты ли это?

И вот, казалось бы, меня уже ничем не удивить в этой странной компании. Но эти… чертовы тапочки… Они абсолютно не вязались с образом солидного бизнесмена (если его можно было так назвать после всего, что я увидела за последний час).

– Осталось совсем немного. Просто подпиши здесь… и здесь… – Моргинес загадочно улыбнулся, тыча пальцем в пункты договора.

Я прищурилась.

– А это точно тот контракт? – провела пальцем по яркому кляксе в углу документа. Вчитываться не стала – все трудовые договоры выглядят одинаково. Хотя перечитать все же стоило. Ведь именно в мелком шрифте любого документа всегда скрывается самое важное.

– Тот самый, тот самый! – работодатель закивал с подозрительной активностью. – Главное, подписывай быстрее. Не зацикливайся на мелочах. Время деньги!

Его золотистые глаза мельком скользнули к помощнику у двери – тот тяжело вздохнул, обреченно поднимая руки, явно выказывая таким действием, что не при чем. Хотя, по-видимому, он прекрасно знал настоящую причину данной спешки. Странно, ведь мне даже не задали ни одного вопроса о навыках работы или опыте…

Я вывела закорючку подписи и поставила точку.

В этот момент двери кабинета с грохотом распахнулись. Даже не оборачиваясь, я поняла – кто-то страшный влетел в кабинет. Мурашки, уже в третий раз за сутки пробежавшие по спине, не переставали удивлять.

– ЛЮЦИУС! – громоподобный голос сотряс стены кабинета. – СКОЛЬКО ЖЕ, ТВОЮ МАТЬ, МОЖНО ТЕБЯ ЖДАТЬ?!

Мой работодатель мгновенно преобразился. Сложив ладони "домиком", он залепетал:

– А-а, Амадей! Солнышко моё ненаглядное! – одновременно он ловко выхватил контракт из-под моих рук. – Сколько лет, сколько зим! Ух, как ты похорошел! Полнота тебе удивительно к лицу, ты знал об этом?

– Куд… – я машинально потянулась за ускользающим документом, но ситуация явно выходила из-под контроля.

– Хватит дурака валять! – прогремел голос за моей спиной, от которого по коже пробежался холодок. – Где контракт на десять тысяч душ? Он должен был быть готов к сегодняшнему утру!

– Контракт? Какой контракт? – Люциус сделал наигранно-недоуменное лицо.

– ЛЮ-ЦИ-УС!

– Ах, этот контракт! – внезапно "вспомнил"беловолосый, театрально хлопнув себя по лбу. – Я его немного… испачкал. Едой собственного приготовления.

Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять – незнакомец за моей спиной не просто злился. Он был в ярости, сравнимой разве что с извержением вулкана.

– Примерно… все двадцать страниц? – продолжал Люциус, строя невинные глазки, но при этом осторожно отступая к окну. – А потом, совершенно случайно, сжёг его в камине своего особняка…

Краем глаза я заметила, как Базиль вновь обернулся в кошачье создание, закатил глаза и закрыл мордочку лапкой. В голове зашевелилась крамольная мысль: а точно ли это серьезная компания? Может, я случайно попала в объектив скрытой камеры какого-то абсурдного шоу? В главной роли я бы точно не потянула – разве что в массовке неудачницы.

Осторожно оглядела помещение в поисках хоть каких-то следов съемочной группы.

– Может, я уже пойду? – робко спросила я, но мой голос потонул в разгорающемся скандале.

– Моргинес… Я всегда знал, что ты чудак, но… – голос за моей спиной набирал зловещие ноты с каждым словом. – Ты же законченный идиот, да?

– Ну, это как посмотреть, – ответил Люциус, совершенно не задетый за живое. Скорее, он казался воодушевленным всей этой ситуацией, хотя и держался на безопасном расстоянии.

– Нет, ты реально идиот. Потому что…

Я широко раскрыла глаза, услышав, как кто-то резко втягивает воздух. Хотя физической расправы не предвиделось, я инстинктивно прижала ладони к ушам – и вовремя.

– АААРГХ! – его рёв сотряс стены так, что, казалось, задрожали не только стёкла, но и само здание. – Я, АМАДЕЙ МОРГИНЕС, ТВОЙ МЛАДШИЙ БРАТ (ХОТЯ И НЕ ПО КРОВИ), ВЫНУЖДЕН ТОРЧАТЬ В ПРИЁМНОЙ КАЖДЫЙ ЧЁРТОВ ДЕНЬ, ПОКА ТЫ ЗАНИМАЕШЬСЯ СВОЕЙ ХЕРНЁЙ! – Молодой человек схватил со стола чашку и залпом осушил её. Я невольно поморщилась – это же было то самое кофе с солью, будто Люциус заранее предвидел развитие событий.

Амадей скривился от отвращения, поставив чашку на место с таким грохотом, что я вздрогнула. При ближайшем рассмотрении сходства с Люциусом я не обнаружила – разве что длинные волосы да красные очки, за стёклами которых пылали алые зрачки.

Безупречный чёрный костюм, накрахмаленная рубашка, галстук, начищенные до блеска туфли – типичный образ преуспевающего клерка. Так я думала, пока он не продолжил, заставив меня вновь прикрыть уши:

– Я – ВЫСОКОПОСТАВЛЕННАЯ ЛИЧНОСТЬ, ОТВЕЧАЮЩАЯ ЗА РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ДУШ! САМА СМЕРТЬ! И ВОТ УЖЕ ДВЕ НЕДЕЛИ ЖДУ ЭТОТ ПРОКЛЯТЫЙ КОНТРАКТ НА ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ДУШ! А ТЫ ЕГО ИСПОРТИЛ СВОЕЙ… ЕДОЙ?! – Амадей перевёл дух, слегка понизив тон: – Мало того что испортил – ещё и сжёг! Ты в своём уме? Его восстановление займёт недели, а то и месяцы! Ты даже не представляешь, как сложно было распределить эти души…

– Братец, солнышко, не кипятись, – заворковал Люциус, невинно разводя руками и продолжая отступать к окну. – Напечатаешь новый. У тебя же вся вечность впереди – ни семьи, ни детей…

– НЕ БЕДА?! – Амадей сцепил пальцы до хруста костей, явно сдерживаясь. – А КУДА ДЕВАТЬСЯ С ДУШАМИ ИЗ СПИСКА? – Он резко повернулся ко мне, сверкнув алыми глазами: – А ТЫ ТУТ КТО ВООБЩЕ? С КАКИХ ПОР ПОСТОРОННИМ РАЗРЕШЕНО ПРИСУТСТВОВАТЬ НА СОВЕЩАНИЯХ?

– Кто? Я? – растерянно ткнула пальцем в себя, озираясь по сторонам. – Новый сотрудник… – прошептала в ответ, сжимаясь под взглядом того, кто только что назвал себя Смертью. – Наверное… Не знаю. Считайте, что меня здесь уже нет…

– Ах да, точно! – Люциус хлопнул в ладоши с наигранной радостью. – Она теперь занимает… весьма интересную должность. Временно будет исполнять мои обязанности.

– То есть заместитель? – Амадей медленно перевёл взгляд с меня на брата, в голосе явно звучало недоверие.

– Именно так. Полноценный заместитель.

– И как это понимать?

– Просто ему в какой-то момент так захотелось, – неожиданно встрял Базиль, тут же сделав вид, что закашлялся, а после и вовсе чихнул.

– Неужто? – Амадей скрестил руки на груди. – И как человек с улицы может приступать к обязанностям, если она…

– Она, – Люциус торжествующе указал на меня, – уже подписала контракт, тем самым согласившись на все последствия. К работе прилагается особый регламент наказаний за невыполнение ее непосредственных обязанностей.

– А почему мне об этом не сказа… – я попыталась возразить, но меня мгновенно перебили. Оставалось только бессильно мотать головой, скрестив руки на груди в защитном жесте.

– Какой ещё контракт? – Амадей сузил глаза, явно чувствуя подвох.

– Обычный трудовой договор, – уверенно ответила я, ещё не понимая, в какую кабалу вляпалась.

– Брачное соглашение, – подытожил Базиль, подавив очередной приступ кашля, который больше походил на едва сдерживаемый смех. Его явно забавляла эта абсурдная ситуация.

– Брачное соглашение?! – Амадей аж подпрыгнул, глаза округлились до размера блюдец.

– Трудовой договор, – твердо заявила я, пытаясь внести ясность.

– Со Смертью. На всю оставшуюся жизнь, – уточнил секретарь, на этот раз действительно поперхнувшись. – Если быть точнее, девушка будет работать непосредственно под вашим началом, сир.

Воцарилась тягостная пауза. Даже кукушка в настенных часах, словно чувствуя напряженность момента, задержалась на добрых полминуты, прежде чем нерешительно провозгласить свое фирменное "ку-ку".

– Ой-ой, какая неловкая ситуация вышла… – Люциус с неестественной быстротой выхватил из жилетного кармана изящные часы на цепочке. – Время-то идет, а я все еще не в отпуске! Совсем порядки запустил~

– ЛЮ-ЦИ-УС! – громовой голос Амадея вновь потряс комнату.

– А я и забыл, что пора чай заваривать… да и печенье наверняка уже подгорает от такой "жары"… – насвистывая невинную мелодию, Базиль ловко проскользнул мимо меня, прихватив со стола весь чайный сервиз.

– Эм, а мне-то что делать в итоге?! – не понимая происходящего, вновь и вновь переспрашивала я у присутствующих, но отвечать, видимо, никто даже не собирался. – Если уж вы все так заняты своими… проблемами, то я… пожалуй, пойду, хорошо? Рада была познакомиться, но, кажется, мне здесь не место. Вам же будет проще разобраться в своих разногласиях без посторонних глаз… – жестом указав на дверь, я резко вскочила со своего места, развернулась на каблуках и направилась следом за секретарём, надеясь поскорее покинуть шумное помещение.

– Стоять на месте, стажёр! Ни шагу дальше! Пол заминирован! – теперь уже голос Люциуса прогремел на весь кабинет так, что люди за деревянной дверью обернулись в нашу с Базилем сторону с многозначительным взглядом. Да, после такого не то что шагнуть – даже обернуться было страшно.

– Чего-то ещё желаете? – раздражённо буркнула я, остановившись и, как в "Матрице", медленно повернулась. – Хотите добавить ещё что-то к моим "обязанностям", о которых мне неведомо? Ах, да. Сам контракт я не читала. Может, там мелким шрифтом прописан график интимных услуг, которые я должна предоставлять вашему брату в строго отведённое время? Или это всё же та самая комедийная передача: "Улыбнитесь! Вы участвуете в розыгрыше! Получите свой бонус – бесполезно потраченное время и убитые нервные клетки, которые не восстанавливаются"? Что ж, было забавно, в некоторых моментах даже я посмеялась. А теперь вынуждена вас покинуть – больше нет желания участвовать в этом спектакле.

– Ох, нет, милочка. Тут несколько иная ситуация, – новый работодатель подошёл ко мне вплотную, бережно взял мои ладони в свои. Со стороны можно было подумать, будто этим жестом он провожает меня в последний путь. – Как и было оговорено до всего этого "спектакля", как ты выразилась, тебе придётся приступить к работе на посту моего заместителя. Следовательно, мои полномочия перейдут в твоё – хоть и временное – пользование. Срок работы рассчитан ровно на сто календарных дней. Все детали контракта ты сможешь уточнить у Базиля. Он станет твоим помощником. Что ни говори, а разъяснять и выполнять поручения – у него это, кажется, в крови. И самое главное… – губы молодого человека растянулись в ехидной улыбке. – Желаю тебе повеселиться с моим "любимым"братцем. Его стереотипы и скучная жизнь явно нуждаются в разнообразии.

Стоит ли объяснять всю нелепость происходящего и моё немое негодование? Я готова была высказать кучу "приятных"слов этому чудику, но в итоге лишь беспомощно жестикулировала, не решаясь проронить ни звука. Утром я пришла устраиваться на работу, а теперь влипла во что-то крайне сомнительное.

– Ты всё ещё здесь? – Амадей внезапно оказался позади нас с Люциусом, схватил моего горе-работодателя за шкирку и оттащил к окну. – Насколько я помню, ты давно мечтал об отпуске, не так ли? Сто дней я как-нибудь переживу. В этот раз твоя взяла.

Пока братья Моргинес выясняли отношения, Базиль все-таки тихо улизнул из кабинета – настолько ловко, что никто даже не заметил. Поистине кошачья грация.

– Бра-а-атик… – заныл Люциус, протягивая руки к Амадею, но тот резко толкнул его в грудь. "Любовь"младшего брата оказалась довольно… своеобразной.

– Вали уже.

Мгновение – и мой новый начальник исчез за распахнутым окном, оставив меня стоять с открытым ртом. По логике, следовало вызвать полицию: попытка убийства на рабочем месте – серьёзное дело. Но я даже не осмелилась достать телефон. Боялась, что следующей в полёт отправлюсь я.

– Но он же… Как же… Вы его…

– Не помрёт, – спокойно ответил Амадей, похлопав в ладоши, будто стряхивая с них пыль или что-то похуже. – Что ни говори, но семья Моргинес – олицетворение сущности, которую так просто не убить. Даже выбросив с третьего этажа. Особенно если это сделал я. Проверено лично мною и не раз.

Он развернулся ко мне, опёрся бедром о подоконник, скрестил руки на груди и уставился своими алыми глазами, едва видными за стёклами очков.

– Ну что, госпожа заместитель? Есть мысли, чем займёшься следующие сто дней?

В ответ я лишь растерянно моргнула.

– Ты сама подписала контракт, даже не потрудившись прочесть, на что соглашаешься, – продолжил он, явно получая удовольствие от моего замешательства. – Став заместителем моего глупого братца, ты автоматически переходишь под моё начало. Будешь выполнять приказы – даже если они противоречат твоим принципам. Правда, пока никто не выдерживал и трёх дней в моей компании. Так что… – Он поднял палец, подчёркивая каждое слово. – Либо сбежишь сама, либо сойдёшь с ума и станешь молить Смерть о смерти. Забавный парадокс, не правда ли?

Его ладонь скользнула по подбородку, словно смакуя собственную жестокость.

– Будет весело.

По спине побежали мурашки. Я прекрасно понимала – ничего хорошего меня не ждёт. С трудом сохраняя безмятежное выражение лица, я делала вид, что не уловила намёка.

Смерть. Жизнь. Кот, превращающийся в человека. Контракт на сто тысяч душ. Должность, о которой я не имела ни малейшего понятия.

Тошнило от осознания собственного неведения. Ещё немного – и меня вынесут отсюда ногами вперёд. Не в гробу, а в бессознательном состоянии. И ведь я даже не планировала заканчивать свою и без того унылую жизнь так глупо…

Нужно было действовать. Бежать. Пока не поздно.

Я сделала шаг назад, затем – с театральным реверансом – приложила руку к груди и склонилась. Надеюсь, этого хватит, чтобы не получить нож в спину при выходе.

– Благодарю за предложение, сир. Но… вынуждена отказаться от участия в вашем дурдоме. Удачи с поисками нового сотрудника.

Развернулась на каблуках и направилась к двери, небрежно помахав рукой.

Только когда дверь закрылась за моей спиной, я позволила себе выдохнуть. Ноги дрожали, будто я только что пробежала марафон.

Глава вторая. Подари мне десять тысяч жизней.

Если так подумать, я давно забыла, когда в последний раз отдавалась целиком и полностью своим эмоциям. Знаете, каково это..? Ощущение, будто Вас что-то изнутри медленно тисками разрывает на части, заставляет задыхаться от нехватки кислорода в легких, как будто Вы пробежали утреннюю или вечернюю стометровку, при этом забывая правильно дышать. Тяжесть в груди, которую никак не сбросить, старательно глубоко хватая воздух носом, подавляя накатывающую панику. Отвратительное мучение от невыносимости и обреченности. Открываете рот и с большим усилием выдыхаете спертый воздух в немом крике. Но, отчего Вы кричите? – это уже другой вопрос. Что именно заставляет Вас действительно страдать? Боль? Одиночество? Безответная любовь? Ложь и предательство любимого Вам человека? Ощущение Вашего собственного невостребованного или неутоленного эгоизма по отношению к окружающим Вас людям?

У каждого из нас свой ответ. Мой же заключался лишь в страхе – увидеть смерть близкого мне человека. Страх от того, что ты будешь стоять и смотреть, как будут укладывать в идеально вырытую могилу небольшой прямоугольный ящик, обитый мягким темным бархатом изнутри, в котором лежало бы тело того, кого ты так трепетно держала за руку пару дней назад. А сейчас – его нет в этом бренном мире. Однако в то же время мне безумия хочется увидеть, как это будет выглядеть со стороны. Какими будут мои настоящие эмоции? Испугаюсь ли я той реальности, где нет еще осознания, что мне придется жить дальше без этого человека? Буду ли я сломлена, кидая первую горсть земли на закрытый ящик, помещенный на пару метров ниже меня в недры Матери-земли. Воистину, до безумия страшное и страстное мое желание.

Рассказать Вам мой маленький секрет? В то время, когда маленькие дети стоят на коленях пред изголовьем своей кровати, сложив свои ладошки в молитве к Небесам и выпрашивая подарить им завтрашний новый день, я прошу у Вселенной каждый раз одно и тоже, день ото дня, утыкаясь лицом в подушку. Мне приходится скрывать смущенные слезы на глазах, стыдясь признать их наличие даже самой себе.

– Сегодня, во сне, я хочу вновь встретиться с тобой… Побудь со мной, всего чуть-чуть…

***

9:47. Очередное и ничем не запоминающееся утро, которое в очередной раз начиналось с неприятного телефонного звонка. Чем-то напоминало эффект будильника, который давно позволила себе отключить.

Поежившись от утренней прохлады, я нехотя открыла глаза, интуитивно рыская ладонью под подушкой, дабы найти источник раздражения. Привычным жестом ткнула на экран блокировки, замечая последние цифры звонившего и стараясь подавить стон разочарования. Эта женщина умела всего за пару секунд испортить мне еще не начавшийся день одним своим упоминанием, даже если и проживала совершенно в другом городе. Минутное колебание – и я ткнула пальцем на красную кнопку, тяжко выдохнув, в то время как взгляд мой лениво метнулся на циферблат настенных часов. И вновь очередное зависание перед тем, как окончательно уткнуться лицом в подушку.

Практически не помню, как прошлым вечером добралась до дома. В принципе, если так подумать, выходила ли я куда-нибудь? Было ощущение, что произошедшее накануне – обрывки беспорядочного сна. Быть может все, что на самом деле произошло – очередной бред девичьей больной фантазии? Мало ли… Мне и без этого в последнее время снятся различные сны странной тематики. Не все изображения и моменты из царства Морфея бывают вещими, да и вообще – хорошими.

Медленно повернув голову в другую сторону, я лениво открыла свои глаза, сладко зевая. Но мне резко пришлось прикрыть рот рукой, так как зевота перешла на громкий кашель – подавилась от внезапно увиденного.

– Добро утро, стажер! – фактически пропел Моргинес младший, улыбаясь растягивая слова, ака хитрый лис, лежа на второй половине моей постели и при этом подпирая голову одной рукой. – Или ты желаешь первый свой рабочий день провести в постели, да еще и с личностью, которая выше тебя по должности?

* * *

Мне часто приходилось размышлять о смысле жизни и о том, чем на самом деле является «Смерть». Всегда перед взором представляла образ в виде черной кошки, без единого белого пятнышка. Некой Пустотой в женских очертаниях тела без лица. Или же – мраморно-белого скелета в черном балахоне и с косой. Однако реальность моя оказалась иной.

Это «безобразие» (если можно было так выразиться), на самом деле выглядело в точности как обычный человек. Хотя нет, внесу поправки в вышесказанное. Это был молодой привлекательный мужчина средних лет, в прикосновении рук которого чувствовалось тепло. Да, «оно» еще имело свойство нагло прикасаться к моей щеке, жмякая ее на свой лад, словно проверяя мою кожу на эластичность. Замечая озорной взгляд алых глаз было и без слов понятно – ситуация Моргинеса забавляет. Однако я продолжала молча наблюдать за его действиями, временами строя гримасы, размышляя, почему эта личность, в принципе, живая. А еще я сомневалась в том, как вообще можно прожить вечность и при этом сохранять привычное кровообращение, не говоря уже об отсутствии каких либо признаков старения на лице.

Так вот. То самое «Нечто» – лежало рядом со мной, в моей постели, воистину невинно хлопая глазами, при этом не переставая нагло рассматривать как мое лицо, так и тело, скрытое наполовину за одеялом. Мгновение – и Амадей тянет мягкую ткань на себя, при этом стягивая ее с меня напрочь.

– Холодно тут у тебя, однако, – выдал мужчина, как-то странно улыбаясь.

– Исчезни!

Пинок под зад не стал себя долго ждать. И Моргинес младший, как и полагается по этикету в данной ситуации, оказался на полу в мгновение ока, малость ошеломленно озираясь по сторонам.

– Исчезнуть не могу. Таковы условия трудового соглашения, – последней фразы мне вполне хватило, чтобы прикусить губу от негодования. Секунда – и лицо молодого человека было припечатано подушкой. Той самой, на которой до этого спала я.

Нет, я, как и многие молодые девушки, не против побыть «наедине» с человеком модельной внешности. Да и учитывая некоторые его особенности – данная личность, однозначно, удовлетворяла некоторые пункты моей заинтересованности противоположным полом. Но один его мимолетный, но многозначительный взгляд алых глаз – и мои щеки мгновенно покрывались румянцем смущения. К такому «ответу» своего тела я в буквальном смысле не привыкла. Низкий тембр голоса Амадея, когда он что-то говорил, обращаясь ко мне – и сердце начинало трепетать, как маленькая пичужка. Приходилось деликатно кашлять, прикрывая ладонью рот, дабы не подавать вида.

Неловка ситуация. Как раз одна из тех, которые я так старалась избегать, дабы в последствии не попадать в неловкое положение перед собеседником.

Хоть и нехотя, но я села на край дивана, свесив на пол ноги и нервно вороша ладонью свои и без того растрепанные, от сна, волосы.

– Заместитель, – мужской голос неожиданно прозвучал за моей спиной, заставив меня вздрогнуть и окончательно проснуться. Я не уловила того момента, как быстро он умеет перемещаться в пределах комнаты. – Вам нужно как можно скорее приступить к своим обязанностям. Иначе последуют просрочки.

– Чт… что? Про-про-срочки? – голос мой, заикаясь, выражал куда больше «интереса» к данному условию, на автомате ловя очередной триггер.

Кредиты, займы и прочие долговые обязанности, связанные с финансами, были для меня той еще головной болью. И потому одно только слово послужило неким катализатором, дабы я наконец обратила внимание на незваного гостя в моей обители. Как он, как раз, того и хотел.

– Секс. Занятие любовью. Совокупление. Размножение. Понятий много, в данном случае, – Моргинес зажимал пальцы на ладони, озвучивая каждое новое понятие, при этом вгоняя очередной раз меня в краску. – Вроде как мне все это известно с самого сотворения мира. Но в то же время я не понимаю. Как Вы, люди, Ваше нынешнее поколение, можете откладывать данную систематику в плане продолжения своего вида, но в то же время получаете от этого удовольствие, – подытожив свое суждение, мужчина недоуменно поднял на меня глаза. – Как, вот объясни?

Немного недоумевая, я наклонилась влево, заглядывая Амадею за спину. Потом вправо, выполняя аналогичные действия. И только после этого взглянула тому в лицо, которое со всей серьезностью ждало моего ответа. Прикрыв рот ладонью, мне едва удавалось сдержать истеричный смех. Быть может это всего лишь плод моего сна и ему стоит подыграть, дабы проснуться.

Что ж, вызов принят.

– Итак. Меня о таких «серьезных» вещах спрашивает человек, который без разрешения влез в чужую квартиру, так еще и расположился рядом, ака маньяк, поджидающий пробуждение своей потенциальной жертвы? Ты нормальный вообще? Где тот серьезный молодой человек, который еще вчера мне внушал чувство страха? – больше не сдерживаясь, я рассмеялась во весь голос, в то время, не отдавая себе отчета, медленно перебиралась со своего места, толкая мужчину ладонями в грудь, ожидая, что тот упадет спиной на мягкую постель. И по-хозяйски уселась на его ногах, склонив голову. Во сне бывает много из того, что таит наше подсознание. И все же, я никогда не думала, что тот, кто должен ввести меня в основы моей новой работы – будет привлекать мою персону в подобном ключе. Хотелось прикоснуться, поймать пальцами его улыбку. В подобной ситуации взгляд мужчины был озорным. Словно кот, который нашел большую миску со сметаной и готовый съесть ее в любую минуту.

Смущает.

Мне пришлось с усилием выдернуть из-под его головы другую подушку. Приложив ее к мужскому лицу, я начала игриво его душить, тем самым ограничивая зрительный контакт обоих.

– Ну и что ты делаешь? – низкий тембр голоса прозвучал как раз под мягкой деталью спального места.

– Пытаюсь убить «Смерть» Разве не очевидно? – но вместо негодования под подушкой послышался смех.

– Убить то, что уже мертво… Интересно, но неэффективно, миледи, – внезапно послышался скучающий голос в проеме комнаты, от чего я невольно вздрогнула, оборачиваясь и замечая совершенно незнакомую мне личность.

– Но ведь важен результат, а не сам процесс. Разве Вы со мной не согласны? – подытожила я, мысленно пытаясь осознать, откуда в моем сне появилось еще «третье незнакомое лицо». Но этого мгновения вполне хватило Амадею, который воспользовался моим замешательством, умело высвобождаясь от мягкой постельной принадлежности на лице. Мельком взглянув на Моргинеса младшего, я вновь перевела глаза на незнакомую мне личность. – А вы, простите, кто..? – да, я знаю, что я тот еще умелец задавать неподходящие вопросы в самое неподходящее время. Вместо фразы о том, как этот незнакомец вообще оказался в моей квартире и почему он с интересом пялился со стороны на то, как я пытаюсь игриво «убить» недо-человека подо мной.

– А, так я это… Сэлим, – послышался ответ юноши азиатской внешности. – Но Вы не обращайте на меня внимания. Продолжайте.

– Сэлим? – переспросила я, прекрасно понимая, что это имя мне ни о чем не говорит.

– Сэлим. Он олицетворяет что-то вроде «времени» во всем мироздании, – подытожил Амадей, воспользовавшись небольшой моей заминкой, окончательно откидывая подушку в сторону и, резко хватая меня за кисти рук, усаживая пред собой, лицом к новому собеседнику, и утыкаясь подбородком мне на макушку. – Это один из помощников Вечности. Знает то, что не подвластно смертным. Вот только секреты свои он никогда не выдает. Даже мне, как бы это ни было прискорбно, – в такт своим же словам Моргинес состроил гримасу на лице, что я даже невольно улыбнулась, ибо Сэлим в это время закатил глаза.

– Значит, так тебе оно и надо. Видимо, «Смерть» не настолько всемогуща, как о ней говорят.

– Не исключено, – Амадей утвердительно кивнул мне в ответ. – Но ведь никто еще не опроверг того, что я – единственный в своем роде искусный работник своего дела. Разве нет?

Далее идет немая сцена. Я медленно оборачиваюсь, смотрю на лицо Моргинеса. Амадей в свою очередь не отрывает глаз от Сэлима, призывая того поддержать его в диалоге. Последний – прикрывает ладонью глаза, как бы этим жестом говоря, что в данной ситуации он не участвует.

– Ты еще не настолько хорош в своей профессии, как кажется. Для начала с пунктом «Не вмешиваться в чужую частную жизнь» в расписании своем разберись, а потом рассказывай о своих несбыточных мечтах, – послышался еще один незнакомый мне посторонний голос. На этот раз – женский, с ноткой юмора и сарказма. Мгновение – и из открытого временного пространства (как мне показалось) вышла девушка с ярко-розовыми волосами и голубыми глазами. На мой недоуменный взгляд, дева приложила пальчик к губам, кокетливо улыбаясь. – Меня зовут Лило. «Фантазия», «Мечты», если так можно выразиться, – она звонко рассмеялась. – Рада нашему знакомству! Ты же Вики? Я так рада!

– А я-то как рада… Особенно тому, что в моей квартире появляется все больше и больше неизвестных мне личностей… – тихо пробубнила я в ответ, улавливая за углом комнаты еще чье-то появление. Но этого, видимо, никто из окружающих меня людей, не услышал.

– Ну, я бы не сказал. Не все мечты несбыточны, – продолжил Амадей, аккуратно приобнимая меня за плечи, но положения своего не меняя. Его взгляд, как ни странно, был серьезен. – Всегда есть хоть одна возможность добиться страстно желаемого. И для этого порой не стоит прилагать большие усилия. То, чего поистине желаешь – само придет в твои руки.

– Да-да. И это говорит тот, кто вместо разговора на тему контракта про десять тысяч душ – просто-напросто пытается развести девушку на совокупление, потому что это ему интересно. Или очередной эксперимент во благо «общества»? – из-за спины Лило выглянула очередная девушка в очках и с книжкой, но меньше ростом. – Я даже не припомню случая, когда милорд Амадей вел себя подобным образом. Сознавайтесь, кто из Вас успел подсыпать ему в завтрак странно действующую сыворотку? Куда делась его адекватность по отношению к смертным девам?

– Минору, – Моргинес младший на миг отстранился от меня, но после наклонился, укладывая голову на предплечье, от чего его лицо оказалось в паре сантиметров от моего. В таком положении краем глаз мне были видны алые радужки его глаз, спрятанные за тонким стеклом очков. От осознания того, как близко он находится все это время, мое дыхание участилось. Пришлось неловко отвести свой взгляд в сторону, с демонстративным интересом разглядывая старые, и обшарпанные временем, обои, лишь бы отвлечься на пару минут.

Однако тон в голосе молодого человека, обращенного к маленькой деве, не нес в себе ничего хорошего. От того девушка понуро попятилась назад, не говоря ничего более в ответ.

– Да-да, действительно. Никогда, – пробормотал полусонный Базиль у изголовья дивана, в форме кота, блаженно зевая и не понятно откуда взявшегося. – От того все Ваши отношения с мирным населением, будь то юноши или девушки, не важно, и складывались на похоти, а не на чувствах, как вы сами того желали, милорд, – было вполне заметно, как Амадей вздрогнул от его слов. – Милорд, смеритесь. Вы же сами прекрасно понимаете, что не станете возлюбленным миледи до тех пор, пока «Жизнь» сама Вас не полюбит.

– Ты сейчас мне прямым текстом намекаешь на то, чтобы я отступил? – проворчал мужчина за спиной, пальцами зарываясь в мои и без того взъерошенные волосы, после в них же выдыхая.

– Именно так, милорд, – Базиль встал на лапки, блаженно прогибаясь в спине до хруста маленьких костей. – К тому же, если Вас это хоть немного интересует, но миледи не нравится Ваше поведение в окружении посторонних лиц. Вы этим ее смущаете. Держите себя в руках.

– Я давно привык к излишнему вниманию со стороны, – буркнул Моргинес младший, протягивая ладонь и закручивая на свой указательный палец небольшую прядь моих волос.

– Вы, возможно, и привыкли. Но подумайте про миледи, – говорящий кот сел на свою пятую точку, спокойно укладывая длинный черный хвост пред собой, заметно сдерживая негодование по этому замечанию. Было очевидно, что ему не нравилось, в принципе, что олицетворение Смерти меня касалось. Усы Базиля нервно дергались время от времени. – Я не уверен, что Виктории приятны подобные… «ухаживания». Как-никак я прожил в этом небольшом жилище довольно долгое время. И потому я прекрасно знаю, что именно подразумевается под моими словами. Милорд, будьте так любезны и умерьте свой пыл до поры до времени, – на последней фразе кот как-то непривычно клацнул зубами, словно предупреждая о дальнейших последствиях.

Все в комнате резко погрузилось в тишину. Присутствующие молчали, не издавая даже лишнего шороха. Только едва слышимое тиканье часов, висящих на противоположной стене, намекало про уходящие мгновения.

– И это все? На этом все? Эээ, ну так не интересно! – заворчал тот, кого звали, по-видимому, Сэлим. – В прошлый раз было веселее. Дошло даже до того, что какая-то девушка в экстазе выкрикивала ваше имя.

– Ааа..? Экстазе..? Было и такое..? – моргнув удивленно пару раз, я недоуменно переводила взгляд от одного случайного гостя к другому, незаметно щипая себя за руку, в надежде наконец проснуться от этого странного сна. Но, как назло, данное видение все никак не прекращалось.

– Да… шутит он так! Шутит! – воскликнула Минору. Девушка сначала озорно подняла свои руки вверх, ладошками от себя, «сдаваясь», словно была поймана на месте преступления. Не мешкая ни минуты, она даже успела припечатать по затылку Сэлима книгой. И, в конечном итоге, нервно рассмеялась. – Он вечно фантазирует. Ахах… Не обращай внимания…

* * *

А вот теперь – барабанная дробь, – будьте так любезны объяснить мне, неопытной в таких делах, КАК Я ВООБЩЕ ПОПАЛА В ПОДОБНУЮ СИТУАЦИЮ? Почему именно моя квартира, внезапно, наполнилась неизвестными мне, до сего дня, людьми? Я не успела толком проснуться, а уже стала неким эпицентром для обсуждения странных, и сбежавших из психиатрической больницы, личностей и неким говорящим черным котом на моей постели. Стоит также отдельно упомянуть молодого человека, который появился невесть откуда и невесть с какими ожиданиями. Нет, я могу еще понять, что ты заменяешь моего нынешнего руководителя, пришел объяснить нюансы моей новой работы. Так зайди через дверь, как нормальные люди, а не через постель.

– Ааа, так тебе по душе примитивность нынешнего мира? – внезапно прозвучал голос Амадея, тем самым отвлекая меня от моих мыслей.

– Что? – переспросила я, недоверчиво глядя на Моргинеса. – Я что-то сказала вслух?

– Нет. Но судя по озадаченному выражению лица, я позволил себе влезть в твою маленькую головушку и прочитать то, что мне показалось уместным и интересным на данный момент.

Наступила очередная неловкая минутная тишина. Из-за откровения, которым мужчина только что поделился, я ощутила себя обнаженной. Словно, если бы за мной кто-то с большим интересом подглядывал, когда я принимаю ванну. Раздетой. Вот точное определение моего состояния.

– Эм, мы тут это, наверное, пойдем..? – подала первой голос Минору, делая робкие и едва заметные движения в сторону двери.

– Действительно, делать нам тут больше нечего. Идем, – согласился Сэлим, подталкивая ту ладонями в спину, дабы девушка проход не задерживала.

– Ах, уже утро! Пора бы и на рабо…ту… собир… – не успел договорить Базиль, в попытке сделать прыжок на пол, но был ловко пойман мною за хвост.

– А НУ СТОЯТЬ!

– Мяяяу? – маленькие лапки негодующе замельтешили в воздухе. – Я кот! Я – невинный и ни к чему не причастный черный кот!

– Да мне плевать!

Пара минут – и комната в мгновение ока опустела. Хоть и не совсем как я ожидала изначально. В моем обществе остался Амадей, все еще восседавший на кровати, при этом подпирая кулаком щеку и с нескрываемым интересом наблюдающий за происходящим. И кот по имени Базиль. Уж он-то явно чувствовал своей пятой точкой, что ему сегодня с трудом (если так можно выразиться) удастся выжить в моих цепких «объятиях».

***

Да, мое утро действительно выдалось не очень, скажем так, "милым и приятным". Неожиданное пробуждение с практически незнакомым мне мужчиной в моей постели. Ладно, не буду настолько уж утрировать – видела данную личность второй раз за всю свою нелегкую жизнь. Чего уж там говорить. Затем – некая до сего дня «группировка» странных личностей – заполнила мою квартиру. Да и говорящий кот, сидящий теперь уже на кухонном подоконнике – не предвещал ничего хорошего.

– Ну-с, а теперь давай, рассказывай, что за чертовщина творится со мной и моей жизнью со вчерашнего дня? – пробубнила себе под нос, стоя на кухне с только что вскипевшим чайником в руках. Я медленно повернулась в сторону столешницы, специально вставая спиной к «гостям». Я пыталась налить чашечку привычного, для меня по утрам, кофе, хотя руки предательски тряслись от пережитых открытий. – Я, конечно, все понимаю. Вам всем коллективом цирка «Шапито» податься некуда. И потому ищите себе теплое жилье и пропитание, но… – на данной фразе я едва не разлила кипяток на пол, отвлекшись на секунду. – Что вы позабыли на моей жилплощади? – в этот раз я уже жестом указала в сторону Амадея, который так же стоял подле кухонного окна, деловито сложив руки на груди.

***

Скучная «жизнь» представителя потустороннего мира была внезапно нарушена… некой особью человеческого вида. Да, прежде Моргинес младший видел многих аналогичных существ, подобных ей.Высокомерных, алчных, падших и невинных. Им не было конца и края. Однако – он никогда не встречал никого на нее похожего. Люди при встрече со Смертью ведут себя по-разному. Некоторые просят об отсрочке своего времени из-за страха, пытаясь вымолить у Вечности дополнительный срок, тем самым нарушая логическую последовательность вселенской очереди. Другие же ссылаются на нереализованные дела. Третья категория – следует за ним по доброй воле, без вопросов, в страну, что называется «Небытие». Чаще всего это старики и люди, которым нечего терять в своих последних днях. Они не испытывают ничего, кроме сожаления или благодарности Судьбе за то, что когда-то существовали в этом бренном мире.

У Амадея было множество подчиненных, которые занимались непосредственно сбором душ и распределением их на касты. Были те, кто получал еще один шанс на перерождение. Попадались и такие, чье существование растворялось в просторах вечного скитания.

В ходе последних лет Моргинес предпочитал коротать свое время за сверхурочной работой. Он редко встречался с Люциусом, не говоря уже о том, чтобы обсуждать рабочие нюансы. Старший наследник семейства чаще всего закрывался в своем кабинете, утверждая, что занят, тем самым отмахиваясь от своего родственника. Амадей не совсем понимал причины подобного к нему отношения, но решил все же лишний раз не лезть с вопросами. Мало-помалу и сам он начинал уходить в себя, занимаясь самокопанием и изучением существ, линию жизни которых он обрывал своей же рукой.

Изначально, ему это понравилось. Секс, наркотики, панк-рок и поломанные судьбы – многое становилось причиной преждевременной кончины. Моргинес и сам не раз выступал в роли «провокатора», устраивая двойное самоубийство. И каково же было удивление отделившейся, от мертвого тела, души, когда она видела пред собой мужчину без единой царапины.

– Привет, душа моя, – он улыбался. Но в этой улыбке не было и капли теплоты. Лишь скука и разочарование.

Однако Виктория была уж слишком дерзкой для своих лет. Она, будто не чувствуя над собой превосходства, вела себя довольно спокойно. Можно даже сказать, что не чувствовала настоящей опасности, что нависла над ней. Она могла спорить, негодовать. Но даже в таком поведении была некая изюминка.

Такой опыт общения со смертной у Моргинеса младшего был впервые. Как бы это странно это не звучало, учитывая тысячелетия, его влекло. Хотелось узнать человеческое создание. Понять, о чем она думает. От чего хмурится. Или что вызывает на губах ее улыбку. Да, мужчина понимал и принимал тот факт, что сутки, для некоторых, это обычные двадцать четыре часа. Для него же день, порой, был равен столетию. Так долго тянулось время. И потому он не упускал ни единой возможности, чтобы не потешить свое эго мимолетным весельем.

Амадею не понадобилось много усилий, дабы настроиться на эмоциональную «волну» Виктории. Он тактично прислушивался, в попытке разобрать нелепые бормотания девушки себе под нос. Но, собственно, зачем? Он и до этого отлично считывал ее мысли, нагло посягая в просторы девичьего мозга, образуя телепатическую одностороннюю связь. И все же, читать по губам слова, переходящие плавно в предложения – было куда интереснее.

Молодой человек не сумел сдержать ухмылку, в то время как дева обратилась к нему на прямую, отбросив привычные этикет и формальности. Он не желал этого признавать при секретаре своего старшего брата, но ему это однозначно нравилось. Означало – что девушка не боялась, хоть, возможно, и испытывала некий дискомфорт в присутствии представителя потустороннего мира. А быть ему лишь показалось – и Виктория, на самом деле, смущалась не его присутствия, а того, кто был «лишним» в помещении?

Оттолкнувшись от подоконника, Амадей, в паре шагов покрыл и без того минимальное расстояние между собой и его потенциальной «жертвой», тем самым беспардонно нарушая, в очередной раз, ее личное пространство. Хотелось смутить это маленькое тело еще сильнее, нежели это было утром. И потому, склонившись к самому уху девушки, Моргинес уперся руками по обе стороны столешницы, отрезая ей любые пути к отступлению или попытке отойти в сторону. Его ухмылка стала только шире, видя, как та колеблется, как рука, удерживающая чашку с терпким напитком, дрогнула, едва не разлив кофе на кафельную поверхность пола под ногами. Молодой человек загадочно улыбнулся, отступая в противоположную сторону. Действия возымели нужный эффект.

Сейчас он был доволен полученным результатом. И поэтому ответа по ранее заданный вопрос – давать он не желал.

***

Выходка со стороны брата моего работодателя – немного сбила меня с толку. Морально я была готова к подобной ситуации с кем-либо из сегодняшнего окружения, но никак не ожидала подобного со стороны, казалось бы, серьезного мужчины. Из всех, кого я встретила в течении последних двух суток, именно Амадей мне казался примером «подражания».

Реальность не всегда бывает правдивой. Наши суждения не всегда несут верное предположение.

Мне пришлось пересилить себя и выпрямиться на месте, дерзко поднимая голову. Я мельком, но все так же упрямо, взглянула в лицо собеседника. Не скажу, что он меня пугал. Скорее, привлекал. Однако следуя основной теории психологии, нужно быть на расстоянии с той личностью, который заставляет Вас смущаться. Или же чувствовать «бабочки в животе». Такой человек не принесет в Вашу жизнь ничего хорошего.

Черт возьми, да кого я на самом деле обманываю? Я действительно не являюсь любительницей оказываться в таких неприятных, для себя, ситуациях. Особенно если с тобой играют в «кошки-мышки» – сначала загоняют в угол, отрезают пути к отступлению, не давая четкого ответа на твои вопросы и… уходят. Именно, уходят, тем самым оставляя тебя в недоумении, как и что делать дальше. По возмущаться? Перейти на крик? Или повторить свой изначальный вопрос, делая вид, что поведение мужчины тебя никак не заинтересовало.

Нужно что-то придумать…

Ответ пришел ко мне незамедлительно сам собой – рука, что держала чайник с кипятком, внезапно онемела. Я едва не выронила его на кафельный пол.

Мгновение – мою талию обвила рука Амадея, в то время как другая бережно придерживала кухонную утварь.

– Упс, как же неловко вышло, – на губах мужчины вновь играла лукавая улыбка. Он не извинялся за предыдущие свои действия. Скорее, ожидал нового случая, дабы прикоснуться ко мне. – Надеюсь, что ты не обожглась.

***

Он не хотел этого признавать, но ситуация позволяла проявить малую толику его способностей, от чего действия мужчины были не менее эффектны. Реакция смертной девы давала насладиться видом той самой каплей смелости, на которую он и рассчитывал изначально. Ее зеленые глаза дерзко встретились с алым взглядом представителем потустороннего мира, хоть и на краткий миг. Но этого вполне хватило, чтобы улыбка Амадея сошла на нет, а сам он лишился дара речи. Но… мгновение на то оно и «мгновение», ибо длится всего какие-то считанные секунды. В следующий момент Моргинес вынужден был отстраниться в сторону, пальцами аккуратно подцепив чайник за ручку, дабы и не позволить горячей жидкости пролиться на себя. О безопасности самой девушки, что стояла рядом с ним, он не особо переживал. Поэтому его удивило то, как поверхность металлического предмета вскользь задела тыльную сторону ладони Виктории, причиняя ей, по-видимому, неприятные ощущения. Амадей озадаченно покачал головой.

– Ну и чего ты молчишь? Могла бы и голос подать.

Однако тон в голосе Моргинеса явно говорил, что тот не чувствует ни капли сожаления. Это, собственно, и было понятно. Тот, кто забирал с собой души смертных, просто не мог понять такое определение как «боль». И сам не понимал значение этого слова. Что уж говорить о физическом состоянии рядом стоящего человека.

И вопреки всему привычному – Амадей в следующую секунду рыскал по верхним кухонным полкам, в поисках аптечки, для оказания первой помощи при ожогах.

– В этом доме вообще есть хоть что-то полезное? – голос нехотя, но явно, выдавал раздражение Моргинеса. С самого начала, в своей маленькой шалости он не желал оставлять какие-либо шрамы на теле новоиспеченного заместителя старшего брата.

***

Подобный конечный итог стоило ожидать с самого начала. Пусть хоть это и был небольшой термический ожог, но все же доставлял неприятные ощущения. Даже болезненные, если так можно было выразиться. Если судить опыту из моего детства, то я в принципе опасалась боли всякого рода, которую могли причинить личности из моего окружения. Но с другой стороны – было не так уж и страшно в физическом плане. Мне нередко приходилось в секретариате калечиться, дабы ненавязчиво спровадить назойливых ухажеров под предлогом, что нужно как можно скорее отойти за помощью медицинской помощью. Но были и конфликтные ситуации с коллегами женского пола, которым мое поведение казалось уж очень «навязчивым», что я подобным привлекала излишнее внимание коллег, вымаливая свою минуту «славы» и сожаления.

– Все в порядке. Не беспокойтесь о такой мелочи, – тараторила я, извиняясь. – Я в норме, – это была самая гениальная фраза, сказанная мною в тысячный раз, в такой «трогательный» момент.

Сделав шаг в сторону, сначала я задумалась о комичности ситуации в целом. Нет, конечно, мне приятно, что таким способом проявляется «забота» о моем здоровье, но все же… Пожалуй такие моменты на рабочем месте несвойственны. И сейчас, на моей кухне, была аналогичная ситуация. Мужчина, по чьей вине я обожгла тыльную сторону ладони, не был тем, кому я могла с легкостью довериться и позволить о себе позаботиться. Не тот случай.

– Не мог бы ты немного… отойти? – взгляд мой, обращенный на Амадея, говорил куда красноречивей слов. Мне неприятно было осознавать уже тот факт, что мое «личное пространство» было и без того так бесцеремонно нарушено лишь одним его. – Там раковина. Мне нужна вода, – кивнув в такт головой в указанном направлении и не дожидаясь ответа, я протиснулась вперед, специально поддев молодого человека плечом, дабы тот соизволил отойти в сторону. Подставляя обожженную руку под струю холодной воды, обреченно, но и облегченно вздохнула.

А как еще могла я намекнуть мужчине, что ни аптечки, ни каких-либо лекарственных медикаментов в моей квартире отродясь не бывало?

***

– А теперь поподробнее. Как такое, в принципе, возможно? – таким вопросом задавался Амадей в течении вот уже некоторого времени, с неким интересом наблюдая за потугами женской особи человеческой расы, которая пыталась пред ним сохранить хоть какие-то остатки «достоинства». Возможно, та напрочь позабыла, что он без труда мог прочесть все, что было у нее на уме. Хотя есть еще и такая вероятно как незнание. При подписании трудового соглашения, основанного на регулировании вселенских проблем, между представителем потустороннего мира и заместителем небесного порядка возникает «ментальная связь». Точно так же, как Амадей мог влезть в сокровенное Виктории, так и она могла с легкостью открыть его «душу», словно открытую книгу. А это означало то, что молодой человек с самого начала прекрасно знал, что в её доме нет ничего лечебного. Да и полезного, кстати, тоже. Одновременно и раздражало, и удивляло. Даже в его пристанище есть парочка-другая лекарей и необходимые средства для оказания первой медицинской помощи.

Но что ему делать с «ЭТИМ» человеческим созданием? Ее попытки быть самостоятельной выглядели милыми. И в то же время противоречивыми.

– Базиль… Если уж ты решил быть в качестве наблюдателя, то сгоняй в аптеку и достань охлаждающий пластырь, пробубнил Моргинес, упираясь бедром о столешницу, устало прикрывая ладонью глаза.

– Я Вам не посыльный, милорд, мрь… – прошипел перевертыш с подоконника, раздраженно укладываясь калачиком и прикрывая аналогично мордочку хвостом.

– Конечно, не посыльный. Но зато с легкостью можешь стать главным ингредиентом в ближайшей собачьей забегаловке, – на недоуменный взгляд гетерохромных глаз кота, Амадей усмехнулся, добавив. – Хотя нет. Быть деликатесом для четвероногих не для тебя. Может продать на черном рынке? Думаю, твоя тушка чего-то стоит. Быть может «окупишь» своим телом все, что я вложил за последние столетия.

На кухне воцарилась тишина, которая нарушалась лишь журчанием воды из-под крана. В тонком намеке от мужчины, обращенном к Базилю, явно сквозила нотка фальши. Но почему-то именно последняя фраза возымела эффект. Кот лениво потянулся, вставая на лапки, недовольно дергая усами. Мгновение – маленькое тельце скрылось из виду, выпрыгнув через открытое окно второго этажа. Амадей видел краем глаз, как Виктория стояла на месте, недоумевая. Она жестом указала на место, где до этого момента прохлаждался Базиль, а после – на окно. Амадей в ответ молча пожал плечами, лениво поглядывая на наручные часы, словно засекая время.

Действительно. Ровно через минуту на пороге кухни явился все тот же черный кот, держа в своей маленькой пасти запечатанный пакет, который в последствии небрежно бросил к ногам Моргинеса.

– Я Вам это еще припомню это…

Базиль обижено развернулся, топая в обратном направлении. Он завернул за угол квартиры в сторону спальни. Он ловко запрыгнул на девичью кровать, свернулся калачиком, зажимая уши и нарочито громко урча. Перевертыш всем своим видом явно давал понять, что такой исход событий ему однозначно не нравился. Он обязан был с самого начала прислуживать «ей», нежели бессмертному созданию…

***

– Иди сюда, – молодой человек зазывающим жестом поманил меня, предварительно открыв упаковку с охлаждающим пластырем. И видя, как я не особо то и горела желанием подходить к нему ближе, чем на два метра, Моргинес нахмурился.

– Зачем тебе это? – в моем голосе звучало недоверие. Амадей смотрел на меня взглядом, будто мой вопрос застал его врасплох. И, раз я не получила нужного ответа, то повернулась обратно спиной, погружая ладонь под струю холодной воды. – Господи, не стоит прибавлять драматизма к обычной бытовой травме. Не в первой, пройдет, – после сказанного, чуть помедлив, она я повернула ручку крана, перекрывая доступ к воде. Взгляд мой невольно обращался к столешнице, намеренно игнорируя присутствие Моргинеса рядом. Было немного жаль, что так и не смогла начать свой новый день с любимого напитка. Зато получила новую травму в свою «коллекцию».

Обидно, знаете ли.

***

Амадея ситуация в корне забавляла. Девушка, словно долго не решаясь, обратила свое внимание на него. Она пару мгновений просто молчала, о чем-то размышляя. Ее волновал вопрос о том, как поступить дальше. Стоит ли налить остатки кипятка, заваривая растворимый кофе или ограничиться банальным пакетиком чая?

– Итак, любезный, – Виктория все устремила пристальный взгляд зеленых глаз на Моргинеса, все так же нелепо держащего в руке пластырь от ожогов. Его такая прямолинейность несколько смутила. Резкий переход одного тона в другой сбивал с толку, но мужчина не подал этому вида. – Объясните мне кое-что. Вот интересно и не дает покоя. Не так давно, в утренней беседе, был тобой упомянут контракт на каких-то «десять тысяч душ», – я обернулась лицом к представителю потустороннего мира, делая свой первый глоток теплого напитка. – Я бы хотела понять, что это значит?

– Хм… –Моргинес сложил руки на груди, переводя взгляд с меня на потолок, словно обдумывал, стоит ли мне рассказывать. По его задумчивому лицу и так было понятно, что данная тема не несла ничего хорошего.

На кухне в очередной раз наступила неловкая тишина. Пара долгих минут показались мне вечностью, прежде чем Амадей тяжело выдохнул и, взглянув на меня серьезным взглядом, протянул мне ладонь.

– Я дам ответ на твой вопрос. Но взамен ты позволишь мне обработать твою рану. Договорились?

***

– Вот так куда лучше, не правда ли? – Моргинес усмехнулся себе под нос, с неким трепетом отпуская мою ладонь.

– Милорд… – голос Базиля со стороны звучал несколько отдаленно, в то время как гетерохромный цвет глаз наблюдал за происходящим с прищуром. Кот сидел на пороге кухни, вновь нервно подергивая усами. – Вы до сих пор не дали миледи конкретного ответа, хотя она задала Вам вполне дельный вопрос.

Мужчина поднял руку, жестом веля животному умолкнуть. Перевертыш зашипел в ответ, да подчинился с ярко-выраженным недовольством, подергивая из стороны в сторону черным хвостом и прижимая к голове ушки.

– Не стоит обременять «Этим» свою головушку, – Амадей протянул руку и легко растрепал мне до сих пор не уложенные, после сна, волосы.

– Мне так не кажется. Наоборот, я считаю, что о подобных вещах стоит рассказывать сразу. Ну или по мере возможности, не упуская момента, – так же как и Базиль, я недовольно сморщила носик в своей привычной манере. Мой взгляд то и дело возвращался к животному на пороге моей кухни. – Послушайте, я тут подумала вот о чем… Если я правильно поняла, то Базиль представляет собой кого-то вроде секретаря, которому известно довольно много деталей происходящего. Не так ли? Тогда… – тут мне не составило труда сесть на корточки пред перевертышем, с интересом разглядывая его разноцветные глаза. – Поведаешь не тайну данного контракта? Я имею в виду того самого, который я по собственной «доброй воле» и с «чистыми намерениями» подписала. Ведь Люциус не удосужился мне в деталях объяснить и пары пунктов, которые я обязана выполнить, будучи в качестве его заместителя. Да и к тому же, я хочу понять, в чем именно заключается моя работа? – выпалив все на одном дыхании, я с усилием вдохнула полной грудью. Кот ни разу не шелохнулся. Казалось, что животное и понятия не имело, что меня интересовало.

Как это уже было не раз за сегодняшние сутки, я не надеялась получить какой-либо ответ. Мне просто хотелось поймать нить происходящего, даже если пришлось бы самой распутывать клубок таинственности, скрытой за молчанием присутствующих личностей в моей квартире.

В этот раз я, как это чаще всего бывает, если мне что-то было нужно, состроила невинное выражение лица, обращенное на кота. Мохнатое существо в этот раз передернуло, ибо он, по-видимому, понял, что мне от него нужно кое-что важное.– Базиль, милый. У меня к тебе еще один маленький, но довольно важный вопрос.

– Слушай. Можно мне как-нибудь отключить чревовещание в моей голове? – в подтверждение своим словам я машинально указала пальцами в висок. – Иначе у меня складывается впечатление, что личность, стоящая возле столешницы, без труда копается в неких уголках моего сознания. Мне это неприятно.

– Чревовещание, миледи, отключить Вам сейчас не получится, – пробормотал недовольно кот, с неким отвращением поглядывая в указанном мною направлении. – Если желаете получить «свободу», Вам требуется как можно скорее вникнуть в тайны соглашения между Люциусом и Амадеем, заключенным уже очень давно. Вам самой придется приподнять завесу бытия. Договор на десять тысяч душ – это не что иное, как… – Базиль не успел закончить, так как был нагло прерван на полуслове. На кончик его хвоста размеренно легла идеально начищенная мужская обувь. Сам же перевертыш отскочил в сторону, угрожающе шипя на обидчика.

– Отвратительное поведение, – Моргинес сощурил взгляд алых глаз на кота, продолжая после минутной паузы спокойным тоном, – Мне не понять твоих намерений. Однако будь осторожен впредь, если не желаешь остаться без важной части своего кошачьего облика, – тут лицо Амадея озарила, почти детская, улыбка, как если бы мужчина впервые испытал восторг от своей «невинной» шалости. Но сие мгновение длилось недолго. Его беспристрастный взор медленно коснулся моего лица, словно оценивая, стоит ли говорить то, что должен был. И только после того, как молодой человек тяжко выдохнул, решаясь, он начал свой рассказ.

– Я солгу, если посмею сказать, что человеческие жизни не имеют для меня никакой ценности. Скорее, наоборот. Контракт, на самом деле, является неким обменом. Десять тысяч душ на одну единственную, – голос мужчины стих на мгновение, после которого Моргинес продолжил вновь, теребя в руках остатки упаковки от пластыря. – Когда-то давно мной было потеряно самое дорогое. Бесценное, что было в этом бренном мире. Что давало мне надежду двигаться дальше. Личность, чье существование значило многое для ее окружения. Но из-за моего эгоистичного желания покинуло этот мир, оставив за собой лишь отчаяние и разочарование. Ее идеалы до сих пор живут во мне. И я долгое время не мог понять, почему не последовал за ней следом, – Моргинес деликатно прокашлялся. – В какой-то мере я боготворил ее. Такое чувство в человеческом мире называют «Любовью», если я правильно понимаю, – он оттолкнулся со своего места, отходя к окну и выглядывая наружу. Что-то в его силуэте говорило, что та «личность» из прошлого имела для него действительно большое значение, тем самым вызывая у меня сочувствие. – Я делал все только ради достижения единственной цели, желая вернуть к жизни единственную душу, ценность которой превыше многих. Моя беззаботная жизнь не длилась вечно. Она развеялась туманом в тот же миг, как «предмет» моего желания покинул этот мир, – мужчина перевел взгляд на меня. В них читалась едва заметная грусть, смешанная с пустотой. – Теперь я могу открыто признать, что я желал ее. Но потерял, стоило последовать зову своего эгоизма, – Амадей демонстративно поднял руки, ладонями вверх, кивком головы указывая на них. – Ничто в нашей жизни не вечно. Ни я. Ни ты. Ни те, кто был до нас и придет позже. Лишь души, блуждающие во тьме. Души, чья основная цель после того, как они покинут бренный мир – раствориться забытья в вечности.

Я не задумывалась над тем, какой именно момент его рассказа задел меня за живое. Какие именно чувства сквозили в его словах, его прошлом, но это «что-то» определенно откликнулось неприятным уколом в моей груди. Я завидовала подобной преданности к личности, которую совершенно не знаю? Не может быть подобного.

И все же я чувствовала тоску. Жаль, но мне никогда не приходилось сталкиваться с эмоциями, безумство которых могло иметь побочные последствия. К примеру, разрушить мир. Да и, положить на алтарь небытия десять тысяч душ – разве это не «благородный» жест антагониста? Неужели Амодей Моргинес, по натуре своей, был тем еще злодеем?

Бред… Ну бред же?

«… через… дней… она должна покинуть этот мир…» – промелькнуло в моей голове прежде, чем я осознала и поймала недоуменный взгляд кота Базиля.

– И, если я правильно поняла смысл твоего повествования, я должна помочь тебе в восстановлении какого-то там контракта на эти самые души, не так ли? – стараясь перевести разговор в нужное мне русло, я деликатно прокашлялась. Нет, мне, конечно, интересно послушать очередной момент из воспоминаний прошлого, но в данный момент он был неуместен.

Видимо уловив мой телепатический «настрой», Амадей покачал головой, как бы давая понять, что время еще есть и торопиться некуда.

– Вы верно все поняли, миледи, – Базиль, как и свойственно его манере, внезапно возник предо мной во весь свой человеческий рост, в деловой костюме, приложив ладонь к груди в легком поклоне. Аналогичный жест уважения, каким он удостоил меня в первый день нашего с ним официального знакомства, на том самом берегу у моста. – Однако, прежде, чем Вы перейдете к своим непосредственным обязанностям, Вам предстоит выполнить несколько небольших, но важных условий. Так сказать, формальности трудового соглашения, прописанные в пункте тридцать три на странице пятнадцать.

Мой глаз нервно дрогнул. Я само соглашение видела только во время подписания, не говоря уже о том, чтобы его перечитать нормально. Откуда мне было знать, что именно там прописано?

– А вот теперь и мне интересно послушать про эти самые «условия», – Моргинес слегка нахмурился, медленно переводя свой взгляд с секретаря на меня, и обратно, сложив руки на груди. – Так как даже мне об этом мало что известно.

– Милорд, – секретарь Моргинеса старшего тактично поправил свой галстук, выжидая, когда мужчина обратит на него внимание. – Вы и не должны были знать о таких нюансах, по крайней мере до определенного момента, – гетерохромные глаза устремились к моей персоне, буквально прожигая до костей. – Это было одним из условий Главы семейства, не поддающее обсуждению или отказу от действий.

– Левиуса? – в глазах Амадея промелькнуло недоумение, смешанное с некой толикой страха, хотя в голосе были нотки холода и недоверия.

– Вы абсолютно правы, милорд.

Очередная напряженная тишина. Каждый хотел выразить куда больше эмоций, да вот только они были неуместны. Базиль знал то, что не поддавалось пониманию Амадея. Я же просто не могла вклиниться в «беседу», фактически не понимая ее изначальной сути.

– Становится все интереснее. Особенно меня интересует, почему именно «эта» девушка привлекла внимание Создателя, раз он лично решил вступить в «игру» со мной после столь продолжительного времени.

Холодный смех Моргинеса раздался на все помещение, в тот момент, как он хлопнул себя ладонью по бедру. Взгляд алых глаз, обращенный в мою сторону, не сулил ничего хорошего. Казалось, что тот человек, которому я не так давно сочувствовала по поводу потери дорогой ему личности, и этот – совершенно разные люди. Неприятный озноб пробежался по моему телу, заставляя невольно вздрогнуть.

– Интересно! Как интересно!

– Ну и что прикажете с ним делать? – Базиль озадаченно потрепал свои волосы пятерней, устало выдыхая. – Сколько лет прошло, а он все никак не научится слушать оппонента до конца.

Меня несколько напрягала обстановка в маленьком помещении. Спокойный секретарь моего начальника стоял по одну сторону. И Моргинес, немного обезумевший и заливающийся истерическим смехом от услышанного – по другую.

– Признаюсь, что из всего услышанного я, фактически, ничего не поняла. Требую пояснительную бригаду, – проворчала я, поворачиваясь к Амадею спиной, дабы тот не сбивал с мысли своим видом. Сие действие возымело противоположный эффект – мужчина рассмеялся громче, но я не подавала вида, что меня это хоть как-то задевает.

Секретарь обреченно вздохнул, бережно взял мою обожжённую ладонь в свою руку, удрученно повертел ее, осматривая со всех сторон. По его действиям было и без слов понятно, что ожег его мало интересовал. Он таким способом пытался смягчить обстановку заранее, готовясь сказать что-то важное. И лишь тогда Базиль поднял голову, пристально вглядываясь в мое лицо.

– Миледи, – перевертыш замялся. Данное обращение в этот раз было сказано с неким трепетом. Я солгу, если скажу, что мое сердце не дрогнуло. Одно слово несло в себе куда больше теплоты, нежели миллион прикосновений. Но это ощущение пропало так же неожиданно, как возникло. По моей спине пробежался ворох мурашек, как если бы внезапно в помещение задул ледяной ветер. И неспроста. Ведь то, что я услышала после – заставило мое сердце «уйти» в пятки, а кровь заледенеть.

– В течении девяноста девяти дней Вы обязаны умереть…

Глава третья. Причина, почему я ненавижу кошек.

В каждом человеке, живущем на нашей земле обетованной, есть некое чувство «дежавю» – небольшие отрывки воспоминаний, отголоски из нашей прошлой жизни, которые временами заседать в памяти. Словно желая погрузить нас в очередную мечтательность о несбыточном. Для кого-то – это невинные отрывки из детства, для других – первая безответная любовь, ради которой они клялись в верности чуть ли не до скончания веков. Или все, что происходит с нами в тот или иной момент – просто полет бурной фантазии? Никто из ученых, астрологов, священнослужителей – до сих пор не смог дать точное определение тому, что мы так уверенно называем всего одним словом – «сновидения».

***

В какой-то определенный период своего времени я начинала опасаться своих сновидений. Они были сладкими. Обволакивали мое тело блаженной негой и завлекали в свой сказочный мир. Часто пропадая в царстве Морфея, мне доводилось лицезреть не только то, что я парила над облаками, раскинув руки в стороны. Бывали и такие моменты, когда было даже страшно ступить за порог своего родного дома. Я буквально ощущала всей своей кожей присутствие Смерти. Вздрагивала каждый раз, словно от морозного ветра, отчетливо осознавая, как стучат зубы от страха. Такое бывало со мной иногда. И накатывающие волны паники в немом отчаянии было не так просто унять. Поэтому, просыпаясь от очередного кошмарного сна ранним утром, я часто не могла успокоиться, сжимала руками колени и едва сдерживала слезы. Первым порывом хотелось вскочить на ноги и побежать в комнату матери, прижаться к ее груди, зарываясь лицом в ее волосы. Мне хотелось почувствовать наличие безопасности и родное тепло. Заснуть вновь под тихое пение колыбельной. Да вот только в моем случае – обнимать было уже некого.

Не то время. Не то место. И не те люди меня окружали в данный момент…

За свои двадцать с лишним лет, я до сих пор помню, как впервые увидела своего покойного родственника, что умер во сне. Мужчину, что приходился мне дядей, если быть точнее. Он умер в возрасте двадцати трех лет, молодой совсем, заснув у матери дома и больше не открыв глаза. На тот момент мне едва исполнилось пять лет. Поэтому я смутно припоминаю нюансы того вечера. В принципе, как и то, что уже практически не помню даже черт его лица. Однако в памяти часто всплывает его виноватая улыбка. Словно он уже заранее знал, что произойдет дальше, стоит только прикрыть глаза и выдохнуть последний воздух из своей груди.

Любила ли я этого человека? Это, скорее, больше риторический вопрос, не требующий конкретного ответа. Равносильно тому, как если спросить черепаху о том, почему она плывет по течению, мигрируя по морю своими извечными путями, не меняя курса из года в год. Так и тут. Это был инстинкт. Я не любила его, но уважала. Боготворила. В семье, где ты являешься самым младшим ребенком, всегда должен быть такой человек, глядя на которого ты будешь молча подражать. Вне зависимости от того, какого возраста или пола. Так лучилось и со мной, ибо моим примером как раз и стал мой родной дядя. Сейчас я понимаю, что по нему скучаю. Ужасно скучаю, хоть образ этого человека теперь лишь мелькает на пожелтевших снимках в семейном фотоальбоме.

Он меня ругал. Очень часто ругал за то, как я без спросу брала его вещи. Наказывал? Возможно, но я этого уже не вспомню. Много лет прошло. Я до сих пор ясно осознаю, каким сильным был мой страх перед этим человеком. До мурашек на своей детской коже. Пряталась по углам, если он, приходя домой, повышал голос, отчитывая за очередную проделанную мною шалость в его комнате.

Но даже так. Он был для меня в некоторой степени «идеалом»…

***

Мой дядя являлся третьим по счету ребенком в семье. Здоровый, до определенного возраста, мальчик, который стал инвалидом еще в школьном возрасте из-за банальной врачебной халатности медсестры. Так получилось, что она несвоевременно поставила прививку, что была просрочена по графику вакцинации. В один из дней, женщина, не говоря никому ни слова, проделала данную процедуру параллельно с другим уколом. Итог – мальчика парализовало в течении короткого промежутка времени. Он не чувствовал ни своих ног, ни тела в целом. Вместо счастливого детства, мой дядя получил искалеченное тело, истыканное уколами теперь уже подходящего лечения, ревущую, но не сдающуюся мать – мою бабушку – которая не спала ночами, пытаясь найти выход из положения. И хоть как-то облегчить боль и муки своего любимого младшего сына.

Шли года. Младший ребенок моей бабушки взрослел. Проходил реабилитацию и, хоть медленно, но смог встать на ноги. Даже в свое время «сбежал» от опеки родителей в армию. Да вот только недавно я узнала, что из-за всей этой ситуации с парализованным телом и лекарствами, его сердце стало слабым. Настолько, что мне в мыслях представить даже страшно. На слух это звучит так нереально. И все же, после вскрытия выяснилось, что сердце некогда молодого человека было «зачерствевшим» – черным, грубым, схожим с булыжником твердого камня. И все это – результат многочисленного использования различных лекарственных препаратов.

Однако именно в тот вечер, дядя не вернулся к себе в отчий дом. Вместо этого пришел к нам уставший, точнее к моей матери, которая являлась его старшей сестрой. Возможно был бледен – уже не скажу с уверенностью, ибо не обратила внимания на его внешний вид. Он прямо с порога, разуваясь и виновато улыбаясь, сказал, что жутко хочет спать и буквально валится с ног. Моя мать, конечно же, предложила пройти в ее комнату, отдохнуть. После добавила, чтобы он присоединился к нам за ужином. Молодой человек незамедлительно последовал ее словам, предварительно скинув с себя верхнюю одежду и, кивнув, улыбнулся.

***

– Вики, не шуми, ладно? Дядя пусть немного отдохнет. Не буди его, – наставляла меня матушка, грозно тряся пальчиком перед самым моим носом. – А то проснется без настроения, как это обычно бывает. Ты же это понимаешь, да? – на этот раз я уже кивала головой на манер китайского болванчика. Таким способом давая понять, что последние слова женщины четко и ясно дошли до моего понимания. Я старалась не подавать лишнего шума, сидя на полу перед небольшим экраном телевизора. Время от времени оборачивалась назад, по-детски смущаясь, но украдкой поглядывая на лицо человека, которого я с опаской всегда называла «дядя».

Я не помню точно, гладил он меня по голове. Хвалил ли за то, что у меня что-то получалось. Но я прекрасно помню его грустную улыбку именно в тот вечер, обращенную ко мне. Мне было настолько неловко, что я, вскочив на ноги, выбежала из комнаты. Внутренний инстинкт говорил, что нужно как можно скорее оказаться в окружении матери, которая не покидала пределы кухни. С неким трепетом тогда я прижалась к ее ногам. Будучи ребенком, мне казалось, что подле этой женщины я всегда буду находиться в некой безопасности. Словно «мама» – была моим личным божеством, моим Богом. Таким человеком, который меня никогда не бросит и всегда укроет от ненастья. В этот вечер я стояла, теснее прижимаясь к ее теплому телу, пытаясь унять некую тревожность, едва ощутимую в воздухе, что окружал меня. Может это было предчувствие чего-то нехорошего. Но на кухне я точно провела пару минут, после чего матушка взбунтовалась. Она ворчала, что я начинаю мешаться у нее под ногами. И что мне, собственно, пора вернуться в комнату. Правда «путь» по коридору занимал не несколько секунд, как это было в обычные дни, а несколько довольно долгих, для меня, минут. Я стояла на пороге комнаты, поглядывая украдкой на диван. Дядя больше не шевелился. Не улыбался своей странной грустной улыбкой. Не дышал. Он просто лежал на своем месте в одном положении, прикрыв глаза.

С той самой минуты, младший брат моей матери так больше и не просыпался. Я была слишком наивной, чтобы понять, что произошло что-то неладное. Единственный момент, который хорошо врезался мне в память – это то, как кричала моя мать в истерике, била его ладонью, сжатой в кулак, по груди, умоляла проснуться, открыть глаза. Женщина умоляла вернуться к ней. Особенно после всего, что с ним было. Он должен был жить. Матушку оттаскивали за руки поздно подоспевшие санитары «скорой помощи», спокойно проговаривая одни и те же заученные фразы: «Его не вернуть. Он мертв. Нам очень жаль». Правда, после выяснилось, молодого человека можно было спасти. Нужно было просто заставить сердце биться вновь. Даже если бы, банально, пришлось делать непрерывно искусственное дыхание. Но никому из взрослых, на тот момент, это было совершенно не нужно. Все были заняты внезапной «проблемой», решая, какой выбрать самый легкий вариант из всех возможных. Увы, отказаться от борьбы за то, что можно было сохранить – стал самым оптимальным вариантом. Даже если это «что-то» – чья-то драгоценная и единственная жизнь.

Я все так же стояла в стороне и не осознавала всей трагедии происходящего «представления» в крохотном помещении. В моем юном понимании казалось, что этот молодой и некогда симпатичный человек лежал спокойно и видел свои добрые и счастливые сны. Его лицо впервые не выражало тревоги. Оно было умиротворенным. Таким спокойным. И ресницы больше не дрожали на юношеском лице, предупреждая о его скором пробуждении. Единственное – только сердце в груди его не билось. Руки холодели и бледнели с каждым мгновением. А тело коченело под гнетом мрака и отчаяния, что оставляла его душа после себя в этой маленькой, Богом позабытой, крохотной квартирке.

Интересно, как выглядели мы со стороны? Видела ли его душа нас такими жалкими и несчастными в момент, когда покидала свое пристанище? Тогда, будучи маленьким ребенком, я даже и не смела о таком даже подумать.

В тот роковой вечер была моя первая встреча со Смертью, чей облик неизвестен смертным созданиям, а само создание имеет множество имен, живет и не стирается в веках, мирно поживая на страницах священных книг. Благодаря той ситуации уже с малых лет я понимала, что, по возможности, не хотела с ним, или с нею, встречаться более. Ни мельком, ни на пару минут. Если физически я ничего не чувствовала, не проливала слез от горя и отчаяния, не понимала всей картины происходящего – я всеми фибрами своей души ощущала ее хладное прикосновение на хрупком девичьем плече. Каждый раз, уходя, божество со мною не прощалось. Оно ласково шептало мне во след «До новых встреч…». И эти «новые встречи» были куда чаще, чем я себе представляла изначально.

***

Поговаривают, что со временем образы прошлого меркнут, оставляя за собой лишь мимолетные воспоминания. Как бы я хотела с удовольствием поверить в данную теорию…

Я уже говорила, что вновь увидела его, моего двадцати трехлетнего умершего родственника, во сне. Он лежал в гробу, в котором был когда-то похоронен. Находился в погребе, под чьим-то чужим домом. Я отчаянно искала какой-нибудь способ достать его оттуда, не задаваясь вопросом о том, как дядя, в принципе, там оказался. Вырывала доски под ногами голыми руками, стараясь как-то протиснуться внутрь темного замкнутого пространства. Я не помню, видела ли я воду, на самом дне, но понимала, как мне до безумия хотелось поскорее вытащить дорогого человека. Мою грудь сдавливало тисками, было тяжело дышать, но молчала, из последних сил сдерживая слезы. Затем, в полной тишине, мне пришло сообщение на мобильный телефон. По непонятным причинам, тот внезапно оказался подле моих ног. Я, почему-то, сразу бросилась к данной вещи, торопливо читая буквы на экране:

«Мне одному здесь так холодно и одиноко…» – этих слов было вполне достаточно, чтобы я резко проснулась ото сна, чувствуя паническую дрожь во всем теле.

На следующее утро я рассказала обо всем произошедшем в сновидении своей бабушке, описывая во всех красках и деталях, которые смогла запомнить. Женщина лишь улыбнулась в ответ, потрепав меня по волосам.

– Он просто скучает. И хочет, чтобы его помянули. Поэтому сегодня схожу к кому-нибудь, отнесу милостыню.

Однако спустя три часа бабушка вернулась домой и села напротив меня, на кровать, изредка с некой тревогой поглядывая по сторонам.

– А знаешь, – начала она, – твой сон, однако, оказался вещим.

– В каком смысле?– недоуменно переспросила я. – Ты о чем?

– Сегодня ночью, в доме, не так далеко от сюда, убили человека, – пожилая женщина теребила слегка потрепанный передник на своем халате. – Пырнули ножом в область живота и бросили в погреб. А так как на улице зима, его нашли не сразу. Мужчина жил один, без жены и детей, – женщина повернулась ко мне лицом, посмотрела печальными глазами. – Вот что значили твои слова: «Мне одному здесь так холодно и одиноко…» Вот как оказалось. Пришел наш мальчик в этот мир и… забрал себе компаньона.

С тех самых пор я начала побаиваться свои вещие сны. Они зачастую бывали либо хорошими, либо с каким-то скрытым подтекстом, который приходилось улавливать в течении определенного периода времени.

***

Год спустя, когда не стало моего дедушки, я поселилась в его комнате. Кто-то поговаривал, что в вещах предыдущего хозяина обитает дух умершего. Не стану отрицать, это меня иногда пугало. И в то же время вселяло некое чувство безопасности, словно дорогой мне человек все еще был здесь, в этом мире, только за занавесом бренного мира. Но не в этом суть.

После долгих отступлений, я все же решилась перейти к главной теме моего повествования. Расскажу о причине, почему я ненавижу кошек…

Мне вновь приснился неприятный и, если можно так сказать, вещий сон. Но сон ли это был на самом деле – тут уже совсем другой вопрос. Была некая сила, которая провела некую невидимую грань между царством Морфея и моей реальностью. Грань, за которую нам никогда нельзя переходить без веской на то надобности.

Не знаю, сколько времени было на часах на тот момент, но на улице стояла темная ночь. Ни луны, не света фонарей. Одним словом – сплошная тьма, закрывшая весь мир своим плотным покрывалом. Казалось, вокруг – ни души.

Я проснулась от охватившей меня животной паники. Старалась смотреть вперед, жадно хватая ртом воздух. Первое, что я увидела, стоило мне открыть глаза – деревянный потолок бабушкиного дома. Не без труда мне удалось приложить ладонь к груди – сердце бешено стучало, не унимаясь, словно было готово в любую минуту вырваться из груди.

Прислушалась к тишине. Ничего. С усилием напрягла свой слух, пытаясь уловить хоть какую-то причину моего беспокойного пробуждения. И вновь – ничего. Ветер неистово завывал за стенкой дома, как это часто происходило. Его вой напоминал жалобное «пение» брошенного волчонка на произвол судьбы.

А дальше – гробовая тишина.

Внезапно я сорвалась с места и рванула в соседнюю комнату. Туда, где в это время должна была спать моя бабушка. Встала у порога. Прислушалась. Ничего странного не услышала. Но почему-то меня не покидало чувство панической атаки. Я подошла поближе. Наклонилась над спящей женщиной. Прислушалась вновь. Тишина. И лишь потом смогла вздохнуть с облегчением, услышав тихое сопение.

Идиотка, сама себя перепугала до чертиков, надумывая лишнее. Я корила себя за свою поспешную истеричную натуру, за излишнюю панику. Мне нужно было просто спать ложиться вовремя. Да и уменьшить просмотр различных ужастиков перед сном. Накладываемый эффект эмоциональности, прожитого за день, дал свой негативный итог.

Развернувшись, я внезапно встала на месте, затаив дыхание. Мой страх накрыл меня вновь неприятной новой волной, тем самым заставляя сердце в груди биться еще сильнее и громче. Казалось, что перепонки в ушах лопнут от резкого шума.

На пороге комнаты сидела полностью черная кошка. Нет, у нас действительно дома проживало четвероногое существо. Но это был именно кот, белого окраса с серыми пятнами. Упитанный по габаритам. А тут в очертаниях темноты силуэт этого создания даже близко не подходил под описание домашнего животного.

Первый мой порыв даже напугал меня саму – мне хотелось закричать. Но я не могла. В горле, словно специально, застыл неприятный ком, что не давал мне произнести вслух даже тихий писк. Я не знала, что мне делать! Даже так, во сне, я всем своим нутром понимала – сегодня ночью наш отчий дом посетил нежеланный старый, но до боли знакомый, гость…

Я поспешно сделала шаг вперед, а кошка – внезапно грациозно отскочила в противоположную сторону. В ответ, я вновь сделала шаг назад. Черное существо так же отскочило дальше. И так, пока между нами не осталось чуть больше пяти метров. Расстояние, равное длине нашего коридора от гостевой до входной двери.

Стараясь не моргать, дабы не упустить создание из виду, я наблюдала за ним. Оно же – пристально не отводило взгляда от меня и моих действий. Кошка была готова к внезапному прыжку, я же испытывала панику, мысленно готовясь защищаться в случае необходимости.

Внезапно, с привычным для кошек шиканьем, она сорвалась с места и бросилась мне под ноги, намереваясь проскочить в комнату бабушки. Я же, от внезапности, буквально на автомате, бросилась за ней, едва успевая схватить существо за шкирку и прижимая маленькую тушку к полу.

– Тебе здесь не место… Убирайся! – закричала я прежде, чем окончательно проснулась ото сна.

И вот я вновь открыла глаза, резко вскакивая вперед. Оказалось, что все так же находилась в комнате покойного дедушки, прижимая ладонь к груди и глубоко вдыхая полной грудью. Мне нужна была пара секунд, чтобы прийти в норму. На улице все так же была глубокая темная ночь. Сон и вправду оказался настолько реалистичным, что я боялась очередного «дежавю». Боялась встать на ноги. Боялась зайти в соседнюю комнату. Но все-таки было отличие от сновидения – было полнолуние, от чего улица казалась озаренной лунным светом. Словно летний солнечный день в разгар ночи. Да и фонарь возле дома был исправен, горел своим привычным немигающим светом желтой лампочки.

Превозмогая неприятные ощущения после сна, я встала на ноги и с опаской прошагала до соседней комнаты. Послышался тихий храп, затем – сопение. Значит, с пожилой женщиной все хорошо? Видимо, да. Дома были только мы одни. Никаких кошек. Никаких созданий. Никакого чужого присутствия…

Утром я поделилась с бабушкой своим ночным неприятным приключением, на что она лишь улыбнулась. Женщина сказала, что у меня всего лишь бурная фантазия. И нужно поменьше думать о таких глупостях.

После обеда, как это ни странно, у нас дома умер попугай. Птица, живущая в нашей семье не первый год, никогда не показывала даже намека на плохое самочувствие. Чирикала себе, сидя на решетки клетки, а потом, как по невидимому щелчку, свалилась на пол.

– Вот он, твой сон, снова оказался вещим, – услышала я голос бабушки за своей спиной. – Приходила Смерть в наш дом этой ночью, но «испугалась» твоего воительного настроя. Вот и забрала с собой самую маленькую и незначительную жизнь в обмен на мою…

Я ведь и в правду опасаюсь своих сновидений. Боюсь ненароком увидеть то, что они могут мне поведать. Могут рассказать о тайне, скрытой за пеленой таинственности бытия. Но в то же время – мне хочется найти в них немой ответ на то, что неведомо. Стараясь разглядеть лицо того, чьи руки так бережно касались моих волос, нежно прикасается незримыми ладонями моих рук и тихо шепчет, что скоро все будет хорошо. Всегда со мною рядом был кто-то, кого часто я видела украдкой в сновидениях. Но стоило открыть глаза – лицо мне не удавалось вспомнить, как бы я не старалась. После пробуждения на душе сразу становилось так тоскливо, что хотелось мне кричать.

***

Почему я, в принципе, заговорила именно о снах? Слова Базиля вывели меня немного из… ментального равновесия? Мне сложно с точностью сказать, что я, в буквальном смысле, пала духом. Умирать в этом моем еще юном возрасте – я как-то даже в мыслях не планировала.

В сновидениях я часто видела знакомую и пугающую меня личность – в предметах или в существах, когда-то бывших дорогими моему сердцу. Да что скрывать – я сама олицетворяла порой то самое небытие, которого страшилась до сих пор.

– Это… неужели настолько обязательно? – мой робкий вопрос заставил секретаря, по-видимому, врасплох.

– Что именно, миледи?

– Моя смерть.

– Ах, это… – Базиль, несколько наигранно, вздохнул и сделал то, что от него в данный момент я меньше всего ожидала.

Молодой человек незамедлительно присел на корточки предо мной, склонившись так, что мне не было видно его лица.

– Госпожа Виктория. Вы даже не представляете, какова ваша истинная роль в данной ситуации. Вам, как одной из сущностей всего неземного в этом мире – придется умереть в этой жизни, дабы переродиться в другой. Вы должны будете вспомнить то, что сокрыто под мраком пелены и времени. Должны будете пробудиться от этого удушающего и скучного сна…

– Базиль, – внезапный мужской голос прервал речь секретаря, который, в свою очередь, так же вздрогнул от неожиданности. – Ты, как никто другой, прекрасно осознаешь тот факт, что нарушаешь некоторые пункты своего Устава хранителя?

Я обернулась на звук голоса, который не принадлежал ни Амадею, ни другим представителям утреннего спектакля. Мое лицо не выражало ничего, кроме усталости, понимая, что в пределах моей маленькой жилплощади появилось очередное незнакомое мне создание.

– Д-да, милорд… Левиус… П-простите мою оплошность… – Базиль резко вскочил на ноги, неуверенно поправив свой галстук и, больше не глядя в мою сторону, отошел на пару шагов назад, приложив ладонь к своей груди. – Прошу меня простить, миледи. Это был всего лишь один из способов, чтобы Вас подтолкнуть к обязанностям, возложенным вчера моим непосредственным хозяином, Люциусом Моргинес. Слова, на самом деле, не имеют к Вам ничего личного. А сейчас – прошу меня простить. Мне нужно заняться своими прямыми обязанностями, – в этот момент юноша вытащил из нагрудного кармана листок. Он о чем-то задумался, глядя на него, после скрывая вновь от посторонних глаз. – Что ж, до скорых встреч. Господин Левиус, миледи, – Базиль склонил голову в знак прощания и исчез точно так же, как до этого сделал Амадей, оставив за собой в помещении неловкую тишину молчания.

– Ну и кто мне теперь объяснит, что за чертовщина все-таки здесь происходит? Появляются из ниоткуда, также исчезают, сваливают кучу информации, которую мне не понять. И вообще, что это еще за трюк такой, со спецэффектами? – пробубнила я себе под нос. Ворчливо сложив руки на груди и закатив глаза, совершенно позабыв том, что рядом со мной была еще одна подозрительная личность.

– А Вы бы сами хотели иметь такую же способность? – заинтересованность в голосе незнакомца, что стоял все это время в коридоре, заставил меня вздрогнуть и обернуться.

– Тц… А я уж надеялась, что Вы последовали примеру Базиля… – вздохнув, я сдвинулась со своего места и подошла к кухонному столу, протянула ладонь и лениво нажала кнопку «вкл» на чайнике, поспешно и небрежно хватая в руки пустую чашку. – Отвечая на Ваш вопрос. Я бы не хотела растворяться в воздухе по собственному желанию. Скорее такая способность больше раздражает, чем приносит удовлетворение.

– Раздражает? – переспросил молодой человек, не скрывая своей заинтересованности и едва заметно ухмыляясь. В такт своим словам, мужчина облокотился плечом о косяк кухонного проема. В глазах его блестели озорные искорки, хотя выглядел серьезным.

– Именно. Раздражает, – подытожила я.

– И чем же, если не секрет?

Я обернулась и взглянула на очередного внепланового собеседника. Так и хотелось указать ему на дверь и повесить табличку: «На сегодня беседы окончены. Идите лесом. Я устала». Однако вместо этого лишь обреченно вздохнула, прекрасно понимая, что данный способ так просто по моему хотению уже не сработает.

– Меня в принципе раздражает то, что кто-то постоянно появляется и так же исчезает из моей квартиры без моего на то разрешения.

Настала очередная тишина, в которой было слышно, как медленно вскипает в чайнике вода. Да и тиканье часов пока еще никто не отменял.

«Тик-так, тик-так…»

– Миледи, простите мне мою грубость, но я должен уточнить. Вам говорили, что Вы должны умереть к определенному сроку? – довольно неуместный вопрос незнакомца холодком пробежался по моей коже, оставляя след из неприятных мурашек. Почему-то ответ, сквозивший в воздухе, не предвещая ничего хорошего.

– А разве это… обязательное требование, указанное в трудовом соглашении? – робко переспросила я, едва не выронив чашку из рук. – Да и к тому же, я вполне уверена, что это всего лишь какая-то глупая шутка…

– При других обстоятельствах, я бы и сам пожелал, чтобы бы все было иначе, оставаясь глупой «шуткой», как Вы выразились… – продолжил Левиус, после некоторого раздумья. – Но, увы, правила есть правила. И они созданы для того, чтобы их выполнять. К тому же, – мужчина приложил ладонь к своей груди, едва склоняясь в неком подобии поклона, – бывают в жизни и такие интересные моменты, которые Вы, люди, называете «реинкарнацией».

– Реин… кар… нацией?

– Да, – мужчина выпрямился, кивнул в ответ, подтверждая мои слова. – Перерождение души.

– О-кей. Но тогда… при чем тут я? – недоумевая, мой голос дрогнул. Я надеялась на то, что все сказанное – чистой воды попытка подшутить над неопытной девой. И где-то за углом кухонной мебели все же имеется скрытая камера, которая снимала все происходящее, в попытке поймать меня в неловком и невыгодном положении.

– Миледи, – на устах незнакомца заиграла таинственная улыбка. – Стоит только Вам покинуть этот мир по истечении определенного периода времени, как Вы сами сразу все поймете. Точнее, постепенно, – Левиус поднял руку и, чуть приподняв рукав, посмотрел на наручные часы, словно сверяясь с часами, как будто его отведенное время «аудиенции» подошло к концу. – А сейчас, миледи, прошу меня простить. Работа не ждет, – договорив последнюю фразу, молодой человек улыбнулся мне украдкой. Развернувшись, мужчина вышел через входную дверь. Не так, как все до этого присутствующие с утра в моей небольшой квартире. Этот жест с его стороны оставил меня в полном недоумении.

– Да что же это творится..?

«Воззови ко Мне – и Я отвечу тебе, покажу тебе великое и недоступное, чего ты не знаешь»…

Глава четвертая. Давай забудем одиночество…

Пошел третий день, как я осталась в полном одиночестве, точнее – ощущала себя единственной выжившей во всем мире. Не было ни желания к чему-либо стремиться, ни чего-либо достичь. Порой даже казалось, что за минувшие дни я потеряла саму себя. Словно в коротком, но в то же время и длинном, потоке времени мне больше не было места. Единственной музыкой моей души стало нервирующее тиканье настенных старых часов, доставшихся мне от кого-то по наследству.

Не помню, в какой момент проснулась ночью с неким чувством опустошения в душе. По щекам моим стекали слезы, я же старательно закусывала нижнюю губу, что дрожала, дабы не зареветь на взрыв. Глядя в потолок, я пыталась вспомнить причину своего внезапного отчаяния. Пыталась вспомнить, что так расстроило меня во сне. Но в голове лишь всплывали обрывки фраз, которые были мною же, возможно, когда-то сказаны.

«Мне холодно…»

Чувствуя, как наличие одиночества отдается острой болью в моем сердце, я медленно сползла с кровати на пол, утянув за собою одеяло. Укуталась в него с ног до головы. Словно старалась изо всех сил спрятаться от этого отвратительного внешнего мира, где мне изначально не было места.

Мое видение трехдневной давности исчезло так же быстро, как и возникло перед глазами. Не осталось ничего, что могло бы подтвердить наличие сверхъестественных созданий в поле моего зрения. Да и было ли это доказательство жизненно необходимым? Не думаю. Сны остаются снами. Всегда, без исключений.

09:45 на часах. 03 апреля 20хх года. Среда. Все то же скучное и унылое утро, наполненное звонками коллекторов за вовремя не выплаченный кредит. Легкие стуки по входной двери соседей, навязчиво напоминающих об очередном собрании всех жильцов дома. Тихо капающая вода из крана в ванной так же не давала забыть, что в скором времени потребуется подумать о небольшом ремонте.

А что я? Я всего лишь сильнее куталась в теплое одеяло, закрывая глаза. Старалась с большим усилием забыться в царстве жестокого Морфея.

Мне снился сон. Первое, что сильно бросалось на глаза, так это белоснежный снежный покров под ногами, который так слепил глаза с непривычки. Я вздрогнула, ожидая пронизывающий ветер, но холода, как такового, не почувствовала.

Почему-то я потянула носом, прикрыв глаза. Казалось, что стоит сделать пару шагов вперед – и я смогу почувствовать аромат корицы и имбирного печенья, так любимого мною с детства.

Снег под моими босыми ногами нес в себе приятный хруст, позабытый в моей памяти за стенами шумного и гулкого города. Склонив голову, я заметила, как подол белого простого платья, в которое была одета, будучи в царстве Морфея, плавно развевался в такт легкого ветерка. Волосы оказались длиннее, чем моя обычная прическа, а именно – чуть ниже пояса. Весь мой облик напоминал меня. Но в то же время было ощущение, будто я – совершенно другая личность.

Небольшой браслет в виде сплетенной красной нити с кулоном, напоминающим двух рыбок, аккуратно переплетенных между собой, вздрагивал каждый раз, стоило мне сделать резкое движение рукой.

Этот мир был мне знаком, но в то же время не являлся моим. Здесь не было привычных высоких небоскребов. Не было того гулкого шума от транспорта. Даже внезапный телефонный звонок не мог нарушить возникшую тишину. Все, что меня окружало – это легкий приятный ветерок, мягко развевающий мои волосы. И снег, плавно опускающийся с неба прямо мне на ладони.

Чуть приподняв руку, я, как это часто было в детские годы, с озорством ловила белоснежные хлопья. И улыбалась. Но стоило снежинке превратиться в небольшую капельку воды на ладони, как на моем лице сразу появлялась гримаса наигранного разочарования. Не мешкая, я вновь с нетерпением принималась за свою «охоту» за белыми творениями природы.

Зеленый пристальный взгляд девочки не отрывался от моего силуэта, от чего в моей груди зародилась некая тревога. Глаза, фактически ничем не отличающиеся от моих, следили за каждым моим движением. За моим дыханием. Так мне, по крайней мере, казалось.– Ну и долго ты будешь заставлять всех ждать? – внезапно позади меня прозвучал детский голос, заставивший меня вздрогнуть и обернуться. В паре метров от меня стояла девочка. На вид ей было не больше пяти лет. Она так же была одета в пушистое белое платьишко, со множеством рюшечек и ленточек в тон. Наряд дополняли небольшие туфельки аналогичного цвета, на небольшом каблуке. Темные волосы под каре были аккуратно обвязаны на макушке серебренной тонкой цепочкой, чем-то смахивающей на небольшую диадемой.

– Всех? – переспросила я. – Кого это всех?

– Тебе ли этого не знать?

Девочка сделала шаг в мою сторону и остановилась. У ее ног, словно материализовавшись из воздуха, появился черный кот. Он, словно это было обыденным делом в подобной ситуации, сел на свою пятую точку и лениво потирал лапкой ухо, изредка косясь своим взором в мою сторону. Но даже если это было обычным стечением обстоятельств для животного, то я не могла унять зудящее чувство дежавю. Словно черное божье создание было мне до боли уже знакомо…

Настала неловкая тишина, едва прерываемая легким посвистыванием ветерка и продолжением легкого снегопада.

Я не знала ничего об этой девочке. Но была уверена, что с детьми никогда в прошлом не конфликтовала. Поэтому и не понимала, о чем или о ком она мне говорила.

– Ты жестока… – тихо пролепетал ребенок, по щекам которого внезапно полились слезы. Они стекали вниз, падая на белое покрывало у ног, оставляя за собой красноватые следы, как от капель крови. – Ты даже не помнишь, насколько холодным и жестоким бывает снег…

Резко открыв глаза от сна, я вновь увидела потолок. Но… что-то изменилось. Все было так же, как и раньше. Обычная обстановка, те же мрачные обои, обклеенные календарями и прочими ежедневными заметками. Сменить привычный фон было для меня той еще трудностью – часто находилась какая-нибудь причина, будь то нехватка финансов или времени. Сейчас, впрочем, желание заниматься подобной волокитой и вовсе не возникало.

Внезапный звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Я запуталась ногами в просторах одеяла еще больше, чем изначально. От того до двери мне пришлось ползти змейкой.

– Сейчас! – прокричала я, надеясь, что дробь по дверной поверхности по ту сторону моей обители прекратится. – Иду я, иду!

– Виктория! Ну сколько можно спать? – послышался ворчливый женский голос, заставивший меня непроизвольно закатить глаза, стоило только выбраться из своего «кокона». – Если ты сейчас же не откроешь мне эту чертову дверь, я вызываю управдома!

– Опять? – стоило только повернуть ключ в замочной скважине, как девушка, что была мне лучшей подругой довольно долгое время, резко распахнула дверь перед моим носом. Она улыбнулась своей привычной лисьей улыбкой, которую я так терпеть не могла.

– Конечно нет. Я с прошлого раза с ним все еще не в ладах.

Спустя тридцать минут я осознала, как стою на автобусной остановке с Лейлой, обреченно вздыхая. Нет, я привыкла к ее выходкам еще со школьных дней, но одеваться за десять минут и выскакивать на улицу растрепанной и не накрашенной – это перебор. Мне и без того хватало свидетелей прошлых дней, что видели меня в неприглядном виде.

– Может, я все же вернусь к себе..?

– Конечно нет! Ты что? Об этом не может быть и речи! – воскликнул девушка, после чего я заметила краем глаз, как та затеяла очередную шалость. – Так, а на кой черт нам автобус? Давай лучше пешком, через всю улицу. Быстрее доберемся до места назначения.

– Места назначения… чего?

– Это сек-рет! – воскликнула Лейла, схватив меня за руку. Она также рассмеялась, заметив, как я закатила демонстративно глаза.

– Не нравится мне все это…

– А мне и не надо, чтобы тебе нравилось. Это же сюрприз! Был, по крайней мере. К твоему дню рождению.

– Дню рождению?

– Ну да. Или ты снова выпала из жизни, забившись в норке? – девушка, не дождавшись ответа, потянула меня за собой. На пешеходном переходе, как ни странно, было практически пусто. От пешеходов.

– Идем же! Не упрямься! Иначе все веселье пропустишь!

Лейла рванула вперед. Мне пришлось приложить усилия, чтобы сохранить хоть какое-то равновесие.

– Но..? – договорить я не успела.

Стоило нам ступить на середину дороги, исполосованную белой краской, как Лейла отпустила мою ладонь. Взяв в руки зазвонивший телефон, девушка озорно подмигнула и отошла на пару шагов назад, ссылаясь на срочный разговор. Я продолжила свое движение медленным шагов, стараясь не уйти далеко от подруги вперед. И не заметила вылетевшей из-за поворота автомобиль на скоростях. Точно так же, как и я, лихач не заметил моего присутствия на пешеходной линии. И потому не совладал с управлением, резко нажимая на педаль тормоза.

Все произошло мгновенно. Всего пара минут позволила мне почувствовать адскую боль во всем теле. Но криков и мольбы о помощи я не слышала. Лишь голубое небо над головой, медленно заплывающее красным оттенком. И где-то на фоне всей суеты, что я ощущала фибрами своей угасающей души, мне привиделся знакомый силуэт. А дальше – наступила кромешная темнота.

Я… умерла..?

***

Не так давно, в предрассветное время суток, мне приснился очередной непонятный сон. Я словно находилась внутри автомобиля, в котором так же присутствовали знакомые мне люди. Вопреки ожиданиям – они были живы, а быть может и здоровы. Сейчас этого не узнать.

Все присутствующие молчали. Казалось, что на эту «поездку» я и сама попала по чистой случайности. Нежеланный гость, если можно так правильно выразиться. Но меня это ни капли не смущало. Более того, внимание мое привлекал ускользающий пейзаж по ту сторону автомобиля. Чудный вид. Просторы, обсыпанные кустарниковыми деревьями. Небольшое озеро, покрытое вереницей кувшинок и мерцающее чудесными бликами при лучах летнего теплого солнца. А на фоне подобной красоты – невзрачный небольшой особняк, который стоял поодаль от всего этого великолепия.

Мне не давала покоя одна мысль. Подъезжая все ближе к зданию, я увидела в окне второго этажа некий силуэт. Но это было мимолетное видение, о котором не стала говорить в слух, дабы не привлекать к себе излишнее внимание. Возможно, просто показалось. Ибо мало ли что можно разглядеть в окне, в пустующем особняке. Тем более если Вы только-только въезжаете на полуразрушенную террасу. Допустим, что было все именно так.

Стоило мне ступить одной ногой на, покрытую галькой, дорожку, ведущую к главному входу в особняк, как вдруг меня накрыло тоской. Я невольно прижала ладони к груди, с усилием сдерживая внезапный порыв слез.

– Добро пожаловать в резиденцию Моргинес, госпожа. Мы уже давно не ждем гостей. Но все же рады новым людям. Особенно тем, кто находит дорогу домой, даже если о ней позабыл в веках. Прошу Вас, проходите. Будьте как дома. Не стесняйтесь.

Неестественно дружелюбный голос откуда-то взявшегося консьержа, напугал не меньше, чем образ в окне. Миловидного вида мужчина средних лет галантно открыл предо мной дверь в поместье, склонившись в легком поклоне. По моей спине пробежался легкий холодок озноба. Этот человек был мне знаком, но в то же время – я его не знала. Я не могла понять данную дилемму, позволяя себе следовать чужим указаниям, вопреки своему инстинкту самосохранения. И только стоило мне сделать шаг навстречу консьержу, как резко обернулась, вглядываясь в темноту позади себя. Меня охватила паника.

Никого.

Ни машины.

Ни сопровождающих меня людей.

Солнечный теплый летний день внезапно сменился мрачной осенью. Серое небо. Холодный ветерок. Голые ветки деревьев. Одна печаль сквозила в воздухе, что окружал меня. Все говорило о том, что я осталась…

Одна?..

– Миледи, ну так вы идете? – прозвучал нетерпеливый голос консьержа.

– Ах, да. Я уже иду… – робко промямлила в ответ. Но, это точно был мой ответ, на самом деле?

Неторопливо повернувшись лицом к особняку, вместо мужчины средних лет предо мной предстал молодой человек, с темными растрепанными волосами и с едва заметным небольшим шрамом над правой бровью. Глаза его были гетерохромными. Как у кота из какой-то детской сказки, что мне в детстве читала матушка перед сном. Именно кота. Но не Чеширского. Так как Чешир – меня всегда пугал своей зловещей улыбкой.

Юноша, с теплой улыбкой, протянул в мою сторону ладонь, слегка склонившись.

– Миледи, ну как так можно? Такой холод на улице, а Вы взяли и сбежали! Какое же Вы, однако, избалованное дитя! – пробубнил юношу, бережно подхватывая меня на руки, с некой нежностью прижимая к своей груди. – Прекрасно знаете, что сейчас не Ваше излюбленное время года. Да и зима уже близко. Буквально за порогом. А Вы… Вам так сильно хочется вновь слечь в постель с очередной нелепой простудой?!

– О, боже, Базиль! Ну не ворчи! Ты так быстрее состаришься! Смотри, уже появляются первые морщинки на лице! – пробубнила я в ответ, хоть и не совсем уверенная в том, что голос действительно принадлежал мне. Уж больно он напоминал детский. Или, если быть точнее – голос пятилетней девочки. – К тому же помни, что – нервные клетки не восстанавливаются, – в этот момент я, не осознавая того, что делаю, вдруг прижала ладошку к лицу молодого человека, ощущая тыльной стороной руки тепло. Мгновение – и из моих глаз полились непрошенные слезы, так долго и старательно сдерживаемые мной все это время.

– Миледи, что с вами? Вам не хорошо? – голос юноши казался настороженным, но я отрицательно покачала головой и пыталась вытереть рукавом своего одеяния лицо, что было тщетным занятием.

– Прости, прости… Я не знаю, что со мной… – последовал ответ. –Пытаюсь успокоиться, но слезы… как-то… сами по себе все текут и текут… не переставая… – шмыгнув носом, я украдкой взглянула на своего «спасителя», но получила в ответ ласковый взгляд разноцветных глаз и теплую улыбку. – Извини, если я тебя напугала…

– Миледи, а Вы посмотрите внимательно вон туда, – молодой человек, вместо насмешки за мой внешний вид, лишь указал в сторону противоположной стены.

В очередной раз, не думая о последствиях, я проследила взглядом за направлением указательного пальца. И увидела его. Отражение. Свое отражение в зеркале, которое было украшено странным орнаментом в серебряной оправе.

На меня, с зеркального отражения, смотрела маленькая пятилетняя девочка, как я и предполагала с самого начала. Выглядела в точности как я, если сравнивать с фотографиями в моем фотоальбоме. Но сейчас, глядя на это самое отражение, я понимала – эта девочка отличалась от меня настоящей. Какой бы вариант событий и оправданий я не придумывала в своей голове – логический ответ найти я так и не смогла.

Что было дальше? Этого я, практически, не помню. Единственное, что осталось в моей памяти – это чья-то теплая ладонь, что нежно смахивала с моего лица слезы. И человек, что бережно держал меня на своих руках, унося куда-то вдоль по коридору, мимо запертых дверей мрачных комнат. Даже понимая, что это был всего лишь сон, первое, что я ощутила после пробуждения – тяжесть в груди. Желание поддаться эмоциям из сна – стало моим наваждением. Я не смогла рационально объяснить родным о причине моих слез. Они не понимали. Но даже так… я все еще ощущала постороннее тепло на своей ладони…

Был ли этот сон воспоминанием о моей прошлой жизни? Или же – это очередной плод бурной фантазии? Знать подробностей – не дано.

***

– Миледи, Вы действительно вернулись к нам, домой? – все так же мелодично, но все же учтиво, звучал юношеский голос, уносимый одиноким ветром куда-то вдаль, подальше от невзрачного и опустевшего старинного особняка.

Глава пятая. В погоне за счастьем, что же найдешь ты..?

Моя бабушка была немного странной женщиной. Она часто рассказывала, сидя на кухне за чашечкой чая, о тонкой грани межу жизнью и смертью. Уделяла внимание тому, как реальность граничит со сном. Говорила о том, чего стоит опасаться и наоборот. Пожилая женщина много раз повторяла, словно мантру, что мертвых – не стоит бояться. Живые куда страшнее.

Скорее всего бабушка говорила это больше себе, чем мне, желая поверить в свои же слова…

Даже сейчас я прекрасно помню, как ее высказывания, порой, затрагивали непонятные струны моей души, заставляя слезы наворачиваться на глаза. В ответ мне приходилось через силу улыбаться, отводя взгляд в сторону. На тот период своей жизни я не понимала значения ее слов…

В какой именно момент своей жизни я зациклилась на воспоминаниях? Быть может, после смерти дорогого мне человека..?

Я до сих пор помню день, когда в наш дом, медленным шагом, вошла Смерть… Она была милосердной, до самого конца…

Мой дедушка был болен. Диагноз – онкология. Рак брюшной полости. Он умер спустя две недели после своего дня рождения, в возрасте семидесяти шести лет. Поговаривают, что ему можно было жить да жить. Другие перешептывались, что умер он в довольно преклонном возрасте.

А я…

Пока не станешь старше, не поймешь, как со временем родители становятся куда ближе, чем друзья. Так и дедушка, в какой-то момент моего детства, стал для меня отцом, моей опорой. Не могу отрицать, что часто с ним ссорились по пустякам, ворчали и обижались друг на друга, но… Я до сих пор помню, как он показывал мне эксперимент с сахаром, который растворяется в прозрачном стакане с едва остывшим чаем. По-детски забавно, не отрицаю. Но для меня, пятилетней, этот «фокус» был неким открытием, которым я была восхищена…

Последние дни жизни, на лице моего покровителя висела бледная маска усталости. Его исхудалое тело, на вид, было хрупким. Казалось, что кости могли сломаться от легкого прикосновения. Я отводила взгляд в сторону и закусывала губы до крови, стараясь не заплакать. Стояла на пороге комнаты, в то время как бабушка стойко переносила и продолжала ухаживать за больным, но все еще дорогим, для нее, человеком. По ночам я все же слышала сдавленные рыдания в подушку. И от этого мне становилось еще тяжелее. Я ничего не могла сделать. Ничего, кроме как находиться рядом, пытаясь рассказать что-то интересное, что со мной произошло в течение недели. Временами я ловила на себе взгляд старческих мужских глаз, которые внимательно следили за мной. В них отчетливо читалось, что он хотел бы пожить подольше. Что он просто хотел жить…

В нашей семье уже были готовы к тому, что в скором времени одного члена семьи не станет, но… морально к такому трудно подготовиться.

В день, когда не стало дорогого мне человека, я… сломалась. Боль и отчаяние поселились в моей душе. Они заставили закрыться от внешнего мира.

Я сидела на полу в своей комнате. В горле, словно тисками, сдавливало от беззвучного крика. Я не могла дышать. И лишь слезы, беспрестанно, стекали по моим щекам…

За семь дней, до нового года, 25 декабря, в нашем отчем доме, поселилась Смерть. Она вошла без приглашения, неспешной походкой. Деликатно поздоровалась, позволив моему дедушке хоть и молча, попрощаться с нами всеми. Позволила и нам проститься. За что я ей премного благодарна…

***

Открыв глаза, первое, что бросилось в мое поле зрения – серый потолок над головой. Больница? Нет. Запаха медикаментов даже близко я не ощутила. Только… аромат персикового чая, до боли знакомого…

– Миледи, вы наконец очнулись?

Ах, встревоженный голос Сэлима над моим ухом, заставил меня улыбнуться и сделать неудачную попытку сестьна постели. Увы, но мне этого не удалось с первой попытки. Поэтому, с легким стоном, упала обратно на мягкость белоснежной постели.

– Где я? – мой голос прозвучал куда тише, чем я предполагала, заставив неосознанно состроить гримасу на лице. Сей жест в ответ вызвал смешок со стороны молодого человека.

– Миледи… Вот уже пару дней как Вы находитесь в особняке Моргинес, – ответил мужчина. Но после короткой паузы, добавил. – Три дня. Вы здесь без сознания пробыли три дня, если быть точнее.

– Ах, вот как… – я вновь перевела взгляд на потолок. – Странно, но я этого даже не ощутила.

– Это неудивительно, ведь Вы все это время провели в царстве Морфея.

– Морфея?

– Повелителя снов, – подытожил юноша, умело и аккуратно протягивая мне фарфоровую чашку. – Быть может Вы с ним уже повстречались. Это не исключено. Он тот еще «шалунишка».

– Даже если б мы увиделись, я, думаю, этого не запомнила, – проворчала я в ответ, перехватывая ароматный напиток из рук Сэлима. Взглянув в чашку, задумалась. – Я помню лишь то, как стояла босиком на поверхности воды и смотрела на свое отражение. Мне было настоль одиноко, что я не могла скрыть своих слез. А за ними – и своего страха. Я кричала, звала на помощь, но меня никто не слышал. Казалось, что никто не видел. Будто все мое естество не существовало в этом мире. И это – заставляло чувствовать себя куда более разбитой, чем я была на самом деле…

– А потом..?

– А потом… Потом я почувствовала запах персикового чая и открыла глаза, – подытожила я, делая глоток уже едва теплого напитка.

Сэлим мне не поверил. Я чувствовала это всеми фибрами своей души, но…

Была ли у меня душа..?

Мужчина меня не расспрашивал, а я не и не планировала ему рассказывать правду. Но мне действительно… снился странный сон…

***

Белоснежные равнины были полны печали. Дул сильный и пронизывающий ветер, что, буквально сбивал с ног. Но даже в такой ледяной и мертвой погоде я смогла встретить Его. Одинокого. Раненного обстоятельствами безответной и жестокой жизни. Опустошенного внутри настолько, что слезы сами невольно наворачивались на глаза.

– Ты хочешь жить..?

И только после того, как мой взгляд встретился со взглядом зеленых глаз этого человека, я осознала, что вопрос слетел именно с моих губ.

– Хочу, – ответ последовал незамедлительно. – Я хочу жить…

Слезы, что так отчаянно застилали мне глаза, наконец-то пролились, стекая по щекам.

– Что…? – стоило только коснуться пальцами лица, как я уже не смогла сдерживаться от рыданий. Ком, который буквально застрял в горле, не давал возможности ни дышать, ни кричать. Отчаяние окутало с ног до головы. Так много хотелось ему рассказать, но не могла выдавить из себя ни звука. Я опустилась на колени, безмолвно рыдая и прижимая руки к своей груди, пытаясь успокоиться.

– Живи… – лишь шептали мои губы в тишине, дрожа. – Прошу… живи…

***

Я не заметила, как дверь за Сэлимом прикрылась с легким стуком, все же выводя меня из раздумий. О чем были мои воспоминания и сновидения? Что они несли в себе – понять я так и не смогла. Впервые за все время почувствовала облегчение, что мне не нужно ни перед кем отчитываться. И объяснять свои поступки. Или же размышления по поводу своего дальнейшего будущего.

Выдохнув, я перекинула одеяло в сторону. Усевшись на край кровати, аккуратно опустила ноги на холодный, но идеально отполированный до блеска, пол. Комната, в которой находилась, была «белой». Стены в постельных тонах, легкие занавески на окнах были под цвет стен, белоснежная мягкая постель, на которой в данный момент сидела моя персона. Даже мебель была изготовлена и перекрашена в белый. Цвет был настолько насыщенным, что при ярком свете дневного солнца – рябило в глазах. Это немного раздражало. Белый цвет у меня ассоциировался с невинностью и чистотой души. Но, была ли чиста именно моя душа..?

Сэлим мне так и не рассказал, как именно я сюда попала. Впрочем, я особо и не спрашивала. Нутром осознавала, что мое нынешнее «состояние» и есть то, что люди называют «между жизнью и смертью». Ни жива, но в то же время и не мертва. Я словно зависла в каком-то отрезке времени, из которого теперь не выбраться. Нет таблички над дверью со словом «выход». Я прекрасно это понимала. Хоть и продолжала надеяться, что она, в конечном итоге, там все же появится.

Закрыв лицо ладонью, я прикрыла глаза, падая спиной вновь на мягкую постель. Перед глазами мелькали какие-то картины. Они были несколько расплывчаты. Как плохо отснятое кино. С рябью. Без возможности за что-то зацепиться взглядом. Люди, проходившие мимо меня, не замечали моего присутствия. Не обращали внимания. Для них я была всего лишь очередной личностью, затерявшейся в толпе. Но даже если и так, был тот, кто пристально следил за мной со стороны своим пристальным взглядом.

***

Я стояла на том же месте, на той стороне тротуара, откуда сделала свой первый шаг навстречу своей погибели. И, стоило мне поднять голову вверх, как я заметила «Его». Мир вокруг меня внезапно померк, будто окружение затопилось прорвавшейся водой из ближайшей плотины. Но ее, увы, не было. Голоса смолкли. Не было даже шороха листвы от ветра. Пропал весь шум, вплоть до пения птиц над головой. Безумный мегаполис в мгновение потерял все свои краски, оставив меня и этот взгляд наедине…

Ярко-зеленые глаза смотрели на меня с неким сожалением, возможно даже с состраданием. «Этот» человек стоял на противоположной стороне дороги, в ожидании, не шелохнувшись ни на миг.

«Он» ждал, не отводя взгляда своего пристального взгляда. «Он» ждал меня.

На светофоре загорелся зеленый свет, напоминающий, что пора идти вперед. И я, повинуясь, сделала свой первый шаг навстречу.

«Ему» навстречу…

Все произошло так быстро, что я даже не успела обернуться. Лишь слышала скрежет тормозов где-то сбоку. Мгновенье – и мое тело заныло от нестерпимой адской боли. Но кричать я не могла. Все, что мне оставалось – смотреть вверх. Возможно, это последний раз, как я наслаждаюсь голубизной яркого летнего неба над головой. И только потом мне послышался чей-то крик из толпы, которая с некой опаской медленно окружала мое израненное тело на асфальте. Вой сирены говорил об оперативном приезде неотложки скорой помощи. Но…

Мой мир вновь наполнился звуками. То, чего я больше не услышу. То, что я больше не захочу услышать…

На миг прикрыв глаза я осознала, что плачу. Боль не утихала.

Мое небо внезапно перекрыл чей-то силуэт. «Он» присел на корточках рядом, нежно касаясь ладонью в перчатке моего лица. Молодой человек ничего не говорил. Но даже так – взгляд его зеленых глаз говорил сам за себя. Он искренне сожалел о произошедшем.

Прежде, чем окончательно впасть в непроглядную тьму, я смогла найти в себе силы улыбнуться.

– Ты все же пришел за мной…

Амадей…

Глава шестая. Не стоит играть с огнем, если ожогов не желаешь.

Полуденное солнце непривычно слепило глаза. Так получилось, что Сэлим оставил меня в полном одиночестве, высказав парочку инструкций и наставлений на тот случай, если вдруг мне станет скучно и тоскливо. О

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.