Антон Гусев
Выживай!

Глава 1. Студенты

– Мне кажется ты не туда свернул, – уже не в первый раз повторяет Валера, вертя в руках смартфон со включенным навигатором. – Блин, последние десять минут он наше местоположение вообще не видит.

– Я же сказал тебе, что помню дорогу. Сиди спокойно, издёргался весь. Ещё пара минут подобной возни и я сам начну сомневаться. – Водитель сбрасывает скорость, стараясь не пропустить поворот.

В машине четверо мужчин. Впервые они встретились почти двадцать лет назад, попав на один поток технического университета. После первых двух лет обучения половину студентов отсеяли, и вся четвёрка оказалась в одной группе. С тех пор до самого конца они держались заодно, а после получения дипломов поддерживали связь лишь звонками и видеочатами. Несмотря на, казалось бы, жёсткий университетский отбор, инженером никто из них так и не стал. Кореец Ким Дэ Хун, которого остальные по привычке называли просто “Хун” был единственным, кто в настоящий момент был хоть как-то связан с техникой, да и тот работал простым аналитиком в интернет-магазине женского нижнего белья.

– Хун, может ты настроишь? – Валера поворачивается к приятелю и протягивает ему телефон. – Это Самсунг, у тебя получится. Всё-таки вы земляки.

– У меня тоже не ловит, – качает головой Хун. Он уже отвык от подобных подколок. Ему кажется, что они должны были закончиться в те далёкие времена, когда студенты проводили почти всё свободное время вместе.

– Ну а ты чего пригорюнился, Ситин? – смеётся Валера и переводит взгляд на соседа Хуна. – У тебя тоже не ловит или ты даже телефон не доставал? Всё на нас надеешься?

– Валера, смотри вперёд, шею свернёшь. Меня так укачало, что изнутри сейчас кое-что выйдет. А ты как раз передо мной сидишь. Костиньо, долго ещё? – Саша Ситин щурится и старается смотреть на горизонт. Говорят, что, когда укачивает надо смотреть вдаль, это помогает расслабиться и тошнота отступает.

– Недолго. Приехали почти. Потерпите, господа, осталось всего ничего.

Водитель и инициатор поездки Костя Романов напряжённо всматривается в кусты по правую сторону дороги. “Костиньо”. Давно же его никто так не звал. В прежние годы его, напротив, обзывали, как угодно, но только не Костей: “Констиньо”, “Костич”, “Костебль”, “Костыль” и ещё десятки вариаций, зависящих лишь от фантазии и настроения приятелей.

Его старенький “Форд” еле ползёт. Если сейчас он не заметит нужный поворот, то блуждать им по окрестным дорожкам дотемна. А бензина едва хватит до цели, и чтобы затем вернуться к ближайшей заправочной станции.

– Вот! Кажется здесь! – Костя резко тормозит, заставляя Ситина с трудом сдерживать очередной порыв рвоты. – Вон то дерево с веткой перпендикулярной, помните? Мы ещё прикалывались, что на ней лесной дух сидит, только мы его не видим.

– Ну наконец-то, – ворчит Валера, но на лице его играет улыбка, а ладонь поглаживает обтянутый толстой плёнкой ящик с ровными рядами пивных бутылок. – Говорят, что в сутках не просто так двадцать четыре часа. По часу на каждую бутылку, ровно как в этом ящике.

Валера смеётся, поворачиваясь к друзьям. Хун замечает, что у бывшего приятеля не хватает нескольких зубов.

– В нашем ящике двадцать бутылок. – Говорит он.

– Как так? – Валера начинает считать.

– Двадцать. Точно. Я сам покупал. Ящики разные бывают. Брехня это про двадцать четыре часа. Я гуглил даже, правда, давно.

– Хм… И вправду двадцать. Корейское пиво, видать. – Валера опять смеётся.

Водитель плавно поворачивает вправо и автомобиль съезжает на поросшую травой тропинку. Через пару минут “Форд” упирается в металлический шлагбаум с цепью и замком.

– Конечная. – Констатирует Костя. – Десантируемся. Вон завод уже, видите? Виднеется среди деревьев. – Он глушит мотор и поправляет очки, готовясь к выходу.

Идея посетить место, где все четверо провели самые счастливые годы своей жизни сразу пришлась старым приятелям по вкусу. Но с момента полного и безоговорочного согласия отправиться в приключение до сегодняшнего дня прошло почти четыре года. План был простым: ящик пива, закуски и мясо. Очень много мяса. Приехать вечером, встретить рассвет и утром по домам. И вот этот желанный для всех день, наконец, настал.

– Я, чур, пакеты понесу. – Говорит Костя, направляясь к багажнику. Он довёз всех до места и никто не возражает.

– На мне тогда мангал с шампурами. – Хун засовывает под мышку коробку с разобранным корпусом и ещё одну, с ножками. Край ножек острый и Хун старается нести аккуратно, стараясь не испачкать белоснежную толстовку. Он уже осознал свою ошибку, но запасной одежды у него нет.

– А мне, значит, жидкость тащить? Ну ладно… – Валера злится, но вытаскивает тяжёлый ящик из под ног переднего сиденья и пыхтя закидывает его на плечо.

– Давай мне лучше, – здоровяк Ситин, возвышается над низкорослым Валерой больше, чем на голову. На его щеках ямочки, светлые волосы стоят торчком, а улыбка такая широкая, что видно почти все зубы разом. Ящик позвякивает и как будто уменьшается в его руках.

Багажник хлопает и все четверо продолжают путь к заветной цели. Завод возвышается на фоне закатного неба, словно нарисованная тень. Громадный, грубый, целящийся в небо пушками труб разного диаметра.

Несмотря на то, что все четверо почти всегда бывали здесь вместе, каждый сейчас вспоминает его собственный, особенный момент, связанный с этим местом.

Костя Романов привёл на завод университетскую подружку Юльку, тайком от друзей, хотя они договаривались никогда не ходить сюда по отдельности. В особенно не показывать чужим свои тайные места. Он нарушил слово и за это Юлька показала ему свои тайные места, стоя на четвереньках за одной из немногочисленных дверей ещё сохранивших способность запираться.

– Это несправедливо! – Сказала она. – Быть девушкой – отстой. Быть парнем куда круче.

Потом они закурили и больше никогда не встречались, кроме тех редких случаев, когда ненароком пересекались взглядами в общем коридоре универа.

Саша Ситин, дожидаясь друзей, как-то забрёл слишком далеко вглубь завода и был пойман какими-то торчками, которые отобрали у него деньги, телефон и заперли в полузатопленном помещении одного, в полной темноте.

Друзья тогда решили, что Санька просто забыл про встречу, а на следующий день всё учебное заведение подняли на уши. Родители подали своего сына в розыск. Искали двое суток и не нашли. В конце концов, ему удалось самому расковырять дверь каким-то штырём, который он нащупал в воде и выбраться наружу, но крысиный писк до сих пор снится ему по ночам, хотя спит он с того момента со светом.

Валерка впервые покурил на одной из многочисленных, сваренных из толстых ржавых прутьев, лестниц завода. Покурил и с тех пор так и не бросил. Почти все его знакомые уже перешли на современные электронный системы, но они были ему противны.

– Курить вейп – это как сосать член робота, – любил повторять он, гордо доставая очередную сигарету на балконе у знакомых. И каждый раз удивлялся, не находя на подоконнике пепельницу.

Ким Дэ Хун здесь впервые подрался. Точнее то, что с ним произошло скорее походило на избиение. Голова упрямого, но неопытного в таких делах корейца, отлетала от кулаков обидчика как резиновая груша, но он упрямо стоял на ногах, несмотря на громкие крики “Падай! Падай, китаец вонючий!”. Друзья обидчика хохотали, как обезумевшие гиены, а он даже не понимал за что ему попадает.

После этого случая он не раз бродил по заводу с друзьями, пытаясь отыскать ублюдков, но так ни разу с ним и не встретился. Увидев распухшее лицо сына, отец отдал его на бокс и Хун с тех пор, время от времени захаживал в зал.

Четверо друзей подходят к заводу всё ближе, ощущая накатывающее чувство ностальгии. Кажется, всё сегодня для них: высокий металлический забор, на удивление хорошо сохранившийся; скрипящие от ветра тяжёлые ворота и разбросанные по всей территории ангары, домики и подвалы. О заводе ходило много слухов. Даже в те далёкие годы старшекурсники шёпотом рассказывали истории про таинственный “второй уровень” куда допускаются только самые достойные из студентов и они, конечно, бывали там, но в сопровождении и с завязанными глазами. А сейчас просто не хотят об этом трепаться со всеми подряд.

– Добрались! – С облегчением выдыхает Валера, будто это он, а не Ситин тащит на себе ящик с пивом. Он единственный идёт с пустыми руками. Достаёт сигарету и закуривает.

– Ну что, сразу на наше место? – Костя не хочет останавливаться, тяжёлые пакеты в его руках уже порядком натёрли ладони. – Валера, перехвати вот этот пакет, он вот-вот порвётся.

– Блин, только закурил, погоди, дай мне минуту. Поставь если тяжело, я сейчас.

Но останавливаться никому не хочется и они идут дальше, вдыхая ароматы влажного леса и поля, смешанные с лёгкими нотками краски, реагентов и металла.

– Интересно, сейчас он полностью заброшен? Когда мы были малыми, часть ангаров в той части ещё работала. Там ещё ларёк был такой мелкий с решёткой на стекле, помните?

– Я на той стороне редко бывал. Оттуда гоняли. Мне больше на нашем месте нравилось. Зачем куда-то идти, если и так всё идеально? Чёрт! Ну и темень! – Ситин спотыкается, едва не выронив тяжёлую ношу. Бутылки звякают.

– Эй! Поаккуратнее, громила! Я тебе ящик доверил не для того, чтобы сегодня всю ночь сок с минералкой пить! – Ухмыляется Валера.

– Кажется, я слышу голоса. – Хун останавливается и прислушивается.

– Бомжи, наверное. Или может по ночам здесь всё ещё кто-то шабашит. – Костя ускоряет шаг.

– Корейские голоса? – Уточняет Валера.

– Давай оставим расовую тематику в прошлом, а? Тебе через три года сорокет стукнет, а всё как ребёнок.

– А чего тут стесняться? – вмешивается Костя. – Сейчас в моде всё корейское. Посуди сам: тачки, дорамы, кей-поп, мода. Все хотят быть как корейцы. Даже русские. Вот у тебя, Ситин, какой автомобиль в семье?

– Хёндэ Солярис.

– Ну вот. Видишь Хун, даже Ситин почти что кореец.

Хун качает головой. Он понимает, что приятели правы, но всё равно чувствует в их репликах насмешку.

– Пришли. – С облегчением выдыхают все вместе. – Привал.

Сумки, пакеты и ящик опускаются на асфальт. Через образовавшиеся с годами трещины прорастает трава.

– Слушайте, ну всё как тогда! – Валера включает на смартфоне фонарик и осматривает место их предстоящего пикника. Большие обшарпанные баки размером с двухэтажный дом с одной стороны и стенка ангара с другой. – Блин! Зарядки совсем мало. Ладно, зато жена не будет названивать.

– Ты приехал на завод встречать рассвет с разряженным телефоном?

– Да хрен с ним, с этим телефоном. У вас же заряженные? Вот и отлично. А я с утра в машине подпитаюсь.

– Эй, вот этой штуки раньше здесь точно не было! – Хун присаживается и осматривает ярко-синий металлический ящик с белым логотипом на нём.

На логотипе схематически изображён человеческий мозг, обе половинки которого сшиты нитками. На кончике иголки тускло краснеет бледная лампочка.

– Это ещё что за хрень? Новенький такой. – Валера стучит по крышке костяшками пальцев.

– Не знаю, хотел придвинуть поближе к мангалу, чтобы сесть на него, но думаю его лучше не трогать. И не стучать. – Хун встаёт. – Может другое место выберем?

По всей территории завода эхом проносится короткий сигнал. Мужчины вздрагивают от неожиданности и озираются по сторонам. Постепенно, блок за блоком, повсюду включается яркий белый свет.

– Закрываются! – Костя указывает пальцем на ворота, через которые они вошли. Толстая металлическая дверца приходит в движение. Бежать назад уже поздно, они не успеют.

– Да и хрен с ней, с дверью! Утром опять откроют, никуда не денутся. Видимо, здесь порядок такой. Давайте мангал собирать. – Валера машет рукой и вновь закуривает.

– А свет вокруг? – Костя отбегает в сторону и рассматривает я уходящие вдаль ангары.

– Может какой-то ночной режим? Сейчас же всё строго. Может правила безопасности новые, типа важные объекты должны светиться по ночам, чтобы бомжи не ночевали или что-то вроде того… Ну да, вон, камеры везде и на ящике этом тоже камера. О! Смотрите, лампочка зелёная стала.

Все четверо собираются у ящика. Хун изучает его и касается лампочки на белой иголке. Раздаётся громкий щелчок, и крышка медленно поднимается. Их взгляду предстают ряды металлических скруглённых ячеек, как в банкомате.

Первый ряд…

Второй…

Третий…

Наконец, показывается зелёный монохромный дисплей.

– Похоже на старую кассу. – Усмехается Валера. Хун замечает, что голос его подрагивает.

На дисплее, одна за другой, быстро появляются буквы, складываясь в слова.

>Добро пожаловать. Перед тобой – новая среда.

>Ты – участник. Ты здесь не случайно.

>ID не присвоен.

>Социальный рейтинг: 100.

>Выполняешь – живёшь.

>Нарушаешь – становишься целью.

>Не ищи выход снаружи.

>Смотри вглубь себя.

>Выживай!

– Твою мать, это что пранк? Выживай?! – Валера осматривается по сторонам. Клубы табачного дыма валят из его рта, как когда-то валил пар из труб завода.

– Камеру ищешь? Оглянись, здесь везде камеры. Это не пранк. Ребята, похоже мы в каком-то шоу на выживание. – Ситин не сводит глаз с ящика.

Хун молчит и перечитывает, собранные из пикселей буквы на экране, снова и снова.

– Эй! Кто там?! Вы видели? – Костя резко срывается с места и бежит к углу ангара. Крутит головой. – Там был мальчик… Точно был. На секунду высунулся из-за угла, увидел нас и тут же назад!

– Ну всё, приплыли. У Костаньеты крыша поехала. Расслабьтесь, парни, мы видимо случайно угодили в квест. Знаете такие игры-квесты, где надо выбраться из комнаты за определённое время? – Валера присаживается на корточки и тушит бычок о глянцевую синюю боковину.

Очередной щелчок ящика заставляет Хуна отпрянуть и и сесть на землю. Его больше не беспокоит чистота одежды. Он не сводит глаз с четырёх открывшихся ячеек. В каждой что-то лежит.

– Это что, пейджеры? – Валера хватает небольшой чёрное устройство с экраном. – О! “Моторола”! У моего старшего брата похожий был.

– Ты уверен, что это для нас? – Костя смотрит на пустую ячейку с которой его друг забрал пейджер и не решается протянуть руку за своим.

– Точно для нас! Читайте! – Хун указывает на дисплей.

>Прими устройство.

>Это – твой пейджер.

>Персонализирован.

>Используется для связи.

>Оставь в ячейке все имеющиеся цифровые устройства.

>Несоблюдение – понижение рейтинга.

– Он что, хочет, чтобы мы телефоны сюда положили? Да хрена с два! – Костя достаёт телефон, осматривает его и снова убирает в карман.

– Хотели просто посидеть, а тут опять какие-то активности. Я тоже телефон не отдам. У меня там пароли, аутентификаторы, переписка… – Хун делает шаг назад.

Ситин тоже отрицательно мотает головой.

– У тебя все переписка, небось, на корейском, они всё равно не разберутся. Мне посрать, пусть забирают. Пять процентов заряда осталось, это минут на тридцать, если не включать. – Валера достаёт смартфон и кидает в ячейку, из которой только что извлёк пейджер. Корпус смартфона исцарапан. На экране виднеется паутинка трещин.

– Конечно. Такое барахло не жалко. А у меня новый. Жена подарила на годовщину. – Лицо Ситина розовет.

Оставшиеся три пейджера перекочёвывают в руки новых владельцев. Ячейка с разбитым телефоном закрывается. Крышка синего ящика медленно возвращается на место. Лампочка снова загорается красным.

– Мы что собираемся в это играть? – Хун со всех сторон рассматривает пейджер. Его устройство максимально простое. Пять кнопок. На четырёх стрелки: вверх, вниз, влево, вправо. На оставшихся двух точка и горизонтальная чёрточка. Экран светится зелёным. Судя по всему, на нём помещается четыре строки.

– А что остаётся делать? Я уже свой телефон им скормил. У всех тоже самое показывает? Введите имя и фамилию.

– Да. Я уже ввёл. Дальше год рождения просит.

>Введите имя и фамилию:

>Константин Романов _

>Введите возраст (полных лет):

>37 _

>Генерация ID…

>ID сгенерирован.

>Лама.

– Лама? Это как Далай-лама? Или как животное лама?

– Животное? Как оно выглядят? – Ситин боролся с кнопками, пытаясь ввести имя.

– Кучерявое такое, с длинной шеей. Верблюда напоминает, только без горба. В Подмосковье ферма есть. Я ездил туда их капустой и морковкой кормить…

– Корейской? – Гогочет Валера. На этот раз шутка зашла всем. Даже Хун улыбается.

>Дэ Хун Ким _

>36 _

>ID сгенерирован.

>Таро.

– О, прикольный “айди”, загадочный. Таро – это карты такие, гадальные.

– Не верю во всю эту мистику. А бабы сейчас поголовно этим страдают. Моя тоже, кстати. Хун, помоги ввести, не пойму как пробел поставить.

Кореец берёт у Ситина пейджер и вспоминает, как тот точно также просил его помощи при выполнении лабораторных работ. Пожалуй, если бы не Хун, Ситин вылетел бы ещё с третьего курса, но благодаря поддержке товарища и отличным результатам в меж университетской баскетбольной лиге, дотянул до выпуска и как и все, получил диплом.

>Александр Ситин _

>37 _

>ID сгенерирован.

>Танцор.

– Ну и дерьмо… – Ситин расстроен. Он не любил и не умел танцевать, да и никнейм ему хотелось получить помужественнее. “Пулемёт” там или “Гризли”, но никак не “Танцор”. – Хун, перегенери, танцор мне не нравится.

Однако после повторного ввода имени и года рождения результат остался прежним.

– Ладно, фиг с ним, танцор так танцор.

– Да не расстраивайся ты так, был такой фильм с Патриком Суэйзи “Грязные танцы”, смотрел? Там главный герой тоже танцор, так от него все девки без ума были. Как по мне “Танцор”, куда лучше чем “Лама”. Особенно, если речь идёт о животном.

– Ладно, моя очередь! – Валера потирает руки и нажимает на кнопку.

>Валерий Дмитриев _

>37 _

>ID сгенерирован.

>Пончо.

– Пончо? Парни, что ещё за пончо?

– Пончо – был такой толстяк в сериале в девяностых. То ли в бразильском, то ли в аргентинском. “Голубое дерево” назывался. Я смотрел. Тогда вообще смотреть нечего было. Короче, одного из героев так звали, толстого такого. До сих пор помню, как он выглядит. – Подсказывает Лама.

– Того толстяка звали Панчо. А пончо – это такая одежда в виде ковра с дыркой для головы. Её индейцы носили в южной америке. Её, кстати, из шерсти лам как раз делали, или альпак. Не помню точно. – Таро прищуривается и пытается вспомнить.

– Лампочка опять зелёная! – Танцор подходит к ящику и проводит пальцем по изображению иглы с лампочкой.

Крышка медленно открывается, овладевая вниманием всех четверых. Внутри открыта лишь одна ячейка.

>Новое снаряжение доступно.

>Наименование: Заточка «Дырявый» (ур.1).

>ID получателя: Пончо.

>Возьмите снаряжение из ячейки.

>Подтвердите получение в пейджере.

– Почему только ему? – Возмущается Лама, пытаясь силой открыть соседние ячейки. Без результата.

– Дырявый? – Танцор заглядывает в пейджер через плечо низкорослого товарища и криво ухмыляется. – У тебя теперь вторая кличка что-ли, Валер?

– Смейтесь-смейтесь. Телефончик-то только я пожертвовал. Связь всё равно ни у кого не ловит. Жадины. – Пончо нажимает на кнопку подтверждения и подкидывает в руке отвёртку. Наконечник остро заточен. Понять “крестовая” она раньше была или “плоская” невозможно.

Приятели, словно заворожённые, смотрят на поблёскивающее в свете фонарей отполированное остриё.

– Ребята, вы думаете о том же, о чём и я? – Басит Танцор.

– Если в этом “квесте” вот такое оружие, нахер такой квест. Все дырявыми станем. Пора валить.

Пейджеры Ламы, Танцора и Таро пищат. На всех устройствах одно и тоже сообщение.

>Социальный рейтинг – 20

>Причина: Игнорирование указания системы.

>Социальный рейтинг: 80

>Кто глух к приказу – услышит выстрел.

– Твою мать… Не нравится мне это, пусть и мой телефон заберёт! – Таро наклоняется к ящику и пытается его открыть, но красная лампочка неумолимо мерцает красным.

– Хун! Хун, ты чего? Нахуй телефон! Давай сваливать отсюда. Незаконно держать нас ни в каких играх или шоу без согласия! Мы вообще случайно сюда попали! Бросаем здесь барахло и к забору, бегом! – трясёт его за плечи Лама.

– Никакой я не Хун. Я – Таро. Таро, уяснил?! Не хватало мне ещё чтобы из-за этого рейтинг снизили!

Трое бросаются к воротам. После короткой паузы к ним присоединяется и Таро. Перелезть их не представляется возможным. Пончо мечется вдоль забора, но не находит ни единого намёка на возможность его перелезть. Со стороны дальнего конца завода доносятся крики.

Лама смотрит по сторонам. Его голос спокоен, но в глазах читается паника:

– Так, давайте все успокоимся. Похоже клетка, захлопнулась, ребята. Предлагаю вернуться к синему ящику, встать на него и поднять руки в виде креста. Обычно в квестах так обозначается желание покинуть игру. Они точно наблюдают за ящиком, мы это уже проверили. Если организатор выйдет к нам, то всё нормально. Объясним ситуацию, извинимся за вторжение и пойдём жарить шашлыки к машине. Если не выйдет, то предлагаю хватать жратву, забиться поглубже и искать выход когда всё поуляжется. Надо разобраться с тем, что тут происходит.

Они возвращаются к синему ящику, и Лама указывает Пончо на крышку:

– Лезь давай и поднимай руки наверх. Вот так, в виде креста.

– Почему я? У меня вообще-то самый высокий рейтинг. Сам лезь.

– Вот потому и ты. У тебя рейтинг сто, у нас троих по восемьдесят, тебя скорее послушают.

– Парни, послушайте себя, мы как будто уже начали играть по их правилам. Позывные, рейтинг… – упирается тот.

– Лезь, давай. Быстрее. – Здоровенный Танцор толкает Пончо к ящику и тот вынужден взобраться на него и поднять руки.

Все четверо замирают в ожидании. Время тянется невероятно медленно. В отдалении слышатся крики и звон металла, но гораздо громче и совсем рядом учащённое дыхание товарищей.

– Ну? Долго мне так стоять? – Спрашивает Пончо. Заточка по-прежнему зажата у него в руке.

Откуда-то справа, в свете фонарей, появляется тень. Тень ползёт по забору в их направлении, но того, кто её отбрасывает пока не видно.

– Сработало! Вот и организаторы. – Радостно выдыхает Лама и хлопает приунывшего корейца по плечу.

Тень всё ближе.

Пончо опускает руки и слазит с ящика. Организатор вот-вот появится из-за угла.

– Здравствуйте! – Поднимает руку Лама и делает шаг вперёд. – Знаете… Мы тут…

Его речь обрывается.

– Пиздец… – Выдыхает Танцор.

Глава 2. Спартанец

Егор крутит в голове одну и ту же навязчивую мысль: во всём виноваты чёртовы деньги. Виноваты в том, что он стоит в этой тесной душной комнатушке во фланелевой рубашке, обливаясь потом. В том, что обувь, стоящая перед ним на столе, оказалась на размер меньше, несмотря на чёткие указания и, наконец, в том, что он здесь не один, а с раздражающе улыбчивым соседом. Причём эта вина ровным слоем, как масло по бутерброду, размазана по всему человечеству. Но особенно сильно в этом виноват, конечно, он сам. И именно это бесит больше всего.

– Как говоришь, ты сюда попал? – интересуется его сосед. Он уже натянул на себя мешковатые штаны с пластиковыми защитными вставками, а теперь собирался прибрать к ручонкам в новеньких военных перчатках ещё и шлем.

– Куда шлем потащил? – Егор останавливает его руку.

– Это мой. Они нам на двоих один комплект положили. Мне кажется, так и задумано. Видишь на стене два человечка нарисованы. Рядом с моим лежит шлем, штаны и перчатки, а с твоим броник и сапоги.

– Когда это человечек слева стал твоим?

– В тот момент самый, как мы сюда вошли. Я вошёл первым и встал слева, а ты вторым и оказался справа. Так уж получилось, не серчай дружище. Тебе же сказали, что мы в игре? Вот, считай, что она началась. Не парься, броник и сапоги ничуть не хуже.

“Сделаешь кое-что для меня и мы в расчёте”, – Егор вспоминает слова босса. В тот момент это казалось неплохим выходом из сложившейся ситуации. Косяков за ним в последнее время и вправду накопилось многовато. Последней каплей стала совершенно идиотская ситуация. Какие-то наркоманы вскрыли их ломбард на железнодорожной станции, где он частенько дежурил за прилавком и утащили всё, что сдавали сюда отчаявшиеся всех мастей ранее. Ломбард занимался скупкой золота, мобильных телефонов, да и вообще всего, что обладало хоть какой-то ценностью на вторичном рынке. На витринах были представлены даже позолоченные иконки и блестящий самовар. Расследуя инцидент с ограблением, он случайно до смерти забил одного из подозреваемых, а в конечном счёте оказалось, что тот ни при делах. Казалось, кому какое до этого дело? Да и какая разница умер очередной торчок от передозировки мефедроном или под подошвами чьих-то башмаков? Но, к несчастью, бедняга оказался сынулей какого-то местного “важного человека”.

– Это, блин, единственный наследник важного человека, Егор! За каким, хреном, скажи мне на милость, ты это сделал? – босс расхаживал по комнате с рюмкой водки в руке. Лоб его был покрыт испариной.

– Нам нужны были сведения, я пытался нырнуть поглубже. Вы же сами учили…

– Нырнул? Мне сказали у него пена изо рта шла, как из колпачка “Хед энд шолдерса” под струёй воды, Посейдон ты хренов. Да ещё это всё в интернет попало!

– Я потерял контроль, босс. Он разозлил меня. Я еле догнал, мелкого мерзавца. А я бегать вообще не люблю.

– А вот теперь, похоже, придётся, болван. Только пока не знаю в каком направлении. Ладно, вали давай. Я позвоню.

И босс позвонил. Подробностей было минимум, но главное было понятно: работа простая и после того, как он её выполнит, всё будет как раньше. Риски есть, но минимальные. Главное слушать указания и без самодеятельности. И тогда он вернётся к жене и детям. К тому моменту и их разгромленный ларёк успеют привести в порядок.

И вот он стоит рядом с каким-то мужиком в тесной комнатушке и переодевается. А судя по тому, во что именно он переодевается, работать придётся не зайчиком на детском утреннике, а работа явно не так уж проста, как говорилось в начале.

– Волнуешься? – снова подаёт голос сосед.

– Не особо. Я краем уха слышал, снаружи отребье одно, жалеть не нужно, они не просто так сюда попали.

– А я слышал, что нам с тобой повезло, приятель. Что мы сейчас довольно далеко от центра событий. Может до нас даже дело не дойдёт, в запасе отсидимся.

– Ага. Отсидимся. Как же. Что в том ящике? – Егор указывает на синий ящик в углу комнатки. – На нём что, мозг нарисован?

– Понятия не имею. Я хоть и на секунду раньше сюда зашёл, но, знаю не больше твоего. Заперт, ты сам видел. На нём лампочка красная горит, видимо не время ещё открывать.

Сосед раз за разом снимает и надевает шлем, пытаясь настроить его под себя. В мутном зеркале перед ним видны лишь его глаза и переносица. Остальную часть головы и лица скрывает серый, исцарапанный металл со вмятинами. Шлем явно не раз использовался до этого.

– Зелёная уже. – Егор наклоняется и возится с замком. После секундной задержки крышка открывается. Возражать тому, что написано на информационном экране нет никакого желания. Лозунг “Выживайте” не вызывает сомнений в том, куда он попал и чем ему предстоит заниматься. Всё как всегда.

Телефоны исчезают в ячейках и на их месте появляются два пейджера.

>Егор Сорокин _

>40 _

>ID сгенерирован.

>Спартанец.

– О, Спартанец. Я как раз раньше за “Спартак” болел. Подходящее погоняло. Хорошая моторолка, кстати, мне такие до сих пор заносят порой. Раритет. Раньше такие популярны были.

– Ты знаешь, напарник, Спартанец, это не футбольная тема. Был такой раб-гладиатор в Риме…

– Слушай, умолкни, а? Дай почитать, “раб-гладиатор” хренов. У тебя же приходят буквы на пейджер?

– Приходят…

– Вот и читай. Я сюда не болтать приехал.

– Ты чего грубишь, приятель? Ты же вот тоже болтаешь…

– Я читаю.

Егор внимательно смотрит на открывающиеся ячейки. На этот раз распахнулось сразу несколько секций, являя на свет нечто куда более весомое, чем пейджер.

>Новое снаряжение доступно

>Наименование: Электрошокер-дубинка “Нежный” (ур. 2).

>Наименование: Комплект защиты “Бронежилет “Штурм”, “Сапоги “Штурм”.

>ID получателя: Спартанец.

>Возьмите снаряжение из ячейки и с металлического стеллажа.

>Подтвердите получение в пейджере.

– А у меня смотри какая красавица. Бита с добрым названием “Ёжик”. И, как всегда, ни одного бейсбольного мяча. – Сосед держит в руках увесистую бейсбольную биту, с торчащими во все стороны гвоздями. – Как по мне, здесь мне повезло немного больше, чем тебе. В случае серьёзной стычки, дубинка будет куда более полезной.

– Считаешь?

Спартанец несколько раз нажимает кнопку, разглядывая как на противоположном конце дубинки с громким треском трепещет синяя искорка. Он дожидается пока сосед отворачивается и засовывает дубинку напарнику под шлем, целясь в шею. Сосед вздрагивает и падает на пол, с грохотом ударяясь головой в шлеме о стеллаж.

Новый удар током заставляет лежащего ничком соседа вновь изогнуться. Спартанец, с громким пыхтением, придавливает лежащего ногой и стаскивает с него шлем.

Электрошокер снова трещит. Лежащий на полу человек стонет.

– Ты что творишь, мудак…

– Мне кажется, я понял в чём заключалось первое испытание раньше тебя, приятель. Всё же ты невнимательно читал. “Выживай” – так там было написано. А вот и наш ёжик. В тумане.

Он понимает дубинку и несколько раз вонзает торчащие гвозди в шею и голову лежащего перед ним человека. Сосед извивается и хрипит, но не может перевернуться. Ста двадцатикилограммовая туша намертво прижимает агонизирующее тела к полу. Он так и не узнал его имени. Ему абсолютно плевать.

>Социальный рейтинг: 100

>Эффективность – единственная мораль.

– Соцрейтинг не понижен, значит всё правильно. – Спартанец проверяет, что дверь заперта изнутри и со вздохом присаживается на труп, чтобы перевести дыхание.

Он деловито оглядывает пространство вокруг: стены, медленно закрывающийся синий ящик, выданную организаторами амуницию. Похоже, ничего полезного, кроме того, что он уже успел увидеть, нет. Он стаскивает штаны с соседа, радуясь, что не порвал их во время стычки. Несмотря на торчащий живот, они пришлись ему почти в пору. А вот со шлемом возникла заминка. Большая голова с трудом втиснулась внутрь.

“В тесноте, да не в обиде”, – усмехается он про себя, поправляя длинную рыжую бороду. Он доволен, что теперь у него полный комплект защиты. Жучка он цепляет на пояс, а мозолистые ладони сжимают приятную лакированную рукоять дубинки. Она тяжелее, чем обычно из-за беспорядочно набитых в неё гвоздей. Спартанец стряхивает с них несколько капель крови. Обтирать их платком не хочется, вдруг он уколется, а чем мог болеть усопший одному богу известно. Лучше уж так. Само высохнет.

Наконец, Спартанец выходит наружу и осматривается. Похоже, сосед не соврал, они и вправду находятся в стороне от гущи событий. Он стоит на втором ярусе, на специальной площадке, сваренной из решёток, в углу большого ангара. Похоже, отсюда начальство наблюдало за работой сотрудников. А ещё похоже, что кабинка с трупом внутри имеет хорошую шумоизоляцию. Такое явление часто встречается на производствах с высоким уровнем шума. Внутри ангара горит несколько тусклых красных лампочек. Какие-то станки и кучи сваленного в угол металлического барахла. Часть из них накрыты тканью. Всё вокруг выглядит довольно старым и заброшенным.

Пейджер снова пищит.

>Задание активно

>Тип: Индивидуальное

>Описание: Покиньте ангар. Поверните налево. Пройдите вдоль стены до следующего строения. Снаружи вас ожидают четверо игроков.

>Ваша задача – донести им, что эта “игра” не игра. Никого не убивать.

>Время: 2 минуты.

>Вознаграждение: доступ к оружию ур. 3

>Подтвердите готовность. (Отказ фиксируется как нарушение протокола).

>Выживай!

– Две минуты?! – Спартанец быстро спускается и чуть не падает с лестницы. Замечает, что давящий на голову шлем сильно потеет, если дышать нервозно и прерывисто. Успокаивается. Дверь ангара подсвечивается мерцающей табличкой “выход” и найти её проще простого. Сообщение о том, что соперников четверо заставляет волноваться, но он решает, что вряд ли у кого-то из них имеется полной комплект защиты. Возможно, они сражаются друг с другом или спят. На всякий случай Спартанец берёт в левую руку дубинку и нащупывает большим пальцем кнопку электрошокера. В правой зажата бита. Он ускоряется как может. Идти тяжело, ботинки жмут, к тому же он боится, что шлем снова запотеет. Он надеется напасть неожиданно, из-за угла.

Спартанец выскакивает из-за угла на полном ходу. Перед ним четверо. Без защиты, среди кучи каких-то пакетов. Один из них здоровается с ним и его глаза округляются. На лице читается паника, незнакомец явно ожидал увидеть кого-то другого. Все четверо бросаются врассыпную. Один из них, самый здоровый, зацепляется ногой за пакет и почти падает.

Секундного замешательства хватает, чтобы Спартанец с размаху всадил шипастую дубину в замешкавшуюся задницу. Её обладатель визжит и валится на землю. Пожалуй, что с него достаточно. Он озирается по сторонам, двое уже далеко, в таком состоянии их не догнать. А вот третий, похоже, рванул в тупик. Им-то и стоит заняться.

– Парни! Парни, он зажал меня! Пацаны-ы-ы! – Загнанный в угол коротышка что-то сжимает в руке. Похоже на заточенную отвёртку. “Это что ли оружие уровня один? А у меня в руках уровень два. Весомое преимущество. Любопытно, что там на третьем”.

Спартанец нажимает на кнопку, шокер трещит, синяя искорка, словно гиптотизёр, приковывает взгляд второго незнакомца, который трясётся как осиновый лист. Заточку теперь он сжимает обеими руками. Это хорошо, значит не решится на удар а если решится, то он будет медленным и предсказуемым. Спартанец поворачивает голову, чтобы понять не спешат ли остальные на подмогу. Тот первый, с проколотой задницей, отползает в сторону товарищей. Оставшиеся двое не двигаются с места.

“Ссыкло. Они не помогут. Работа будет проще некуда”.

Лёгкий тычок шокера заставляет упасть дрожащего перед ним мужчину на колени. Заточка падает на пол.

– С-сука… – озлобленно цедит он, демонстрируя Спартанцу редкие зубы. Видимо ему не привыкать получать по физиономии. Что ж, пусть и сегодняшний день не станет исключением.

Тяжёлый удар сапогом в лицо заставляет парнишу опрокинуться навзничь. Впервые Спартанец рад, что на ногах у него тяжёлые военные сапоги, хоть и слегка тесные. Разносятся. Добивать лежачего не хочется. Он наверняка уже всё понял насчёт предстоящей игры.

Пожалуй, следует заняться оставшимися двумя. Пейджер молчит, а значит задание пока не выполнено. Спартанец замечает, что одна из дверей между ним и целями неожиданно открывается. Двое хватают товарища с продырявленной пятой точкой, поднимают его и тащат внутрь.

– Стоять! – Спартанец бежит так быстро как позволяет ему грузное телосложение и внушительная экипировка. Он врезается в железную дверь, словно носорог, но та уже заперта.

“Что дальше? Может мне следует притащить к двери парнишку с разбитым носом и начать его пытать? Тогда они наверняка откроют”. Спартанец улыбается своей смекалке и двигается в сторону до сих пор лежащего на земле человека.

Пищит пейджер.

>ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО

>Фиксация завершена.

>Реакция зарегистрирована как оперативная.

>Открыт доступ к оружию уровня три. Отправляйтесь к ближайшему синему ящику.

>Комментарий системы: здесь выживают те, кто не спрашивает “зачем?”. Хорошая работа!

Глава 3. Дрозд

Перепуганные люди стоят друг за другом, образуя шесть ровных колонн, по пятнадцать человек в каждой, ровно так как велел голос из громкоговорителя. Колонны относительно ровные, поэтому людей легко посчитать. Все они прибыли сюда на автобусе вместе с Адрианом. Кто-то по своей воле, считая это игрой, кто-то став жертвой обмана, а кого-то привели насильно. Разве можно знать все причины, приводящие людей на игру? Да и нужно ли?

Адриан хорошо знает о том, что будет происходить дальше. За последние несколько лет он внёс значительный вклад в сюжет игр и анализ поведения игроков. Проводил тесты, интервьюировал участников, корректировал поведенческие модели.

Постепенно он пришёл к интересному выводу: страдание и страх – естественные и необходимые инструменты трансформации личности.

Адриан вспоминает как однажды стоял у заляпанной кофемашины, рядом с коллегой, в одной из лабораторий. Светлая и современная, она больше напоминала шикарный офис бирюзовой айти-компании.

Большинство из сотрудников не догадывались чьи именно данные так тщательно изучают и кто все те люди, с которыми они проводят бесконечные интервью. Большинство, но не Адриан.

Ему нравилось знать больше, чем знают другие. Он словно маленькая юркая птичка порхал между сотрудниками, слушая, анализируя, помогая новичкам. Он и несколько таких же как он тайно называли себя “зрячими” и всегда отмечали гигантскую разницу между себе подобными и сотнями “слепых”. Тех, кто думает, что люди по ту сторону экрана не настоящие. Что они просто “характеры”, слепленные нейросетью и подвергнутые несуществующим испытаниям. Живые нейропсихологи, работающие с пациентами, слепленными из кучки пикселей. Слепые.

Адриан Меллер насмехался не грубо – он делал это с ледяной, интеллектуальной иронией, превращая любой самый проходной диалог в повод для демонстрации собственного превосходства.

– Уже сутки без сна. Усталость… как будто я один это всё вытягиваю. – Вздохнул коллега, пригубив только что сваренный капучино.

Адриан нажимает кнопку с надписью “американо”, глядя поверх очков на смешной белой резинке:

– Забавно. Субъекты без еды, сна и сочувствия уже десять суток. Но они почему-то не жалуются. А у них и кофе-то нет. Тем более на безлактозном. Может поставить туда кофе-машину? Делонги подойдёт? Как считаешь?

– Всё это и так слишком реалистично, доктор Меллер. Я, пожалуй, пойду. Извините.

В конечном счёте он решился. Ему недостаточно было оставаться просто зрячим. Ему хотелось видеть гораздо больше других. А для этого необходимо было самому стать кем-то большим. К тому же все инструменты для преобразования были под рукой. Страх и страдания, боль и выбор – весь набор мерцал на мониторах, отражаясь в толстых очках на нелепой пожелтевшей резинке. Высшая форма психотерапии. Абсолютное самопознание.

Он настоял на своём участии, в качестве полноценного игрока, чтобы очиститься и сделать следующий шаг. Отправил неофициальный запрос и получил положительный ответ. Организаторы – настоящие боги игры. Их никто не видел, но ходили слухи, что они все до единого сами прошли игру и выжили. Теперь настал его черёд присоединиться к их сонму.

В назначенный день он вышел на автобусную остановку и сел на необходимый маршрут.

Все необходимые указания были получены участниками по пути. Главная мысль, которую транслировала бегущая строка в кабине:

>Ты – участник. Ты здесь не случайно.

Ни один будущий игрок не вышел по пути. А когда автобус въехал на территорию завода эта возможность закрылась вместе со скрипом въездных ворот.

И вот игра начинается.

Синие ящики открываются одновременно. Перепуганные игроки переглядываются, пытаясь понять, как действуют остальные. Он знает, что скоро они перестанут это делать и начнут принимать собственные решения.

Адриан без колебаний кладёт смартфон в ячейку. У него было несколько запасных телефонов дома, но он предпочёл взять с собой основной. Он пришёл за просветлением, всё должно быть честно, даже в мелочах.

>Адриан Меллер_

>60_

>ID сгенерирован.

>Дрозд.

– Меллер не удивлён. Дрозд так дрозд! – Усмехается он вслух. Клички игроков генерируются случайным образом, заставляя игроков мучиться в догадках.

Он видит, как игроки сбиваются в группы. Клички отличный повод для начала социального взаимодействия. Но ему самому пока не хочется ни с кем разговаривать. Ещё рано.

Крышка синего ящика снова открывается, а пейджер пищит.

>Новое снаряжение доступно.

>Наименование: Заточка из зубной щётки «Чарли».

>ID получателя: Дрозд

>Возьмите снаряжение из ячейки.

>Подтвердите получение в пейджере.

– Эй! Это моя ячейка!

Какой-то молодой неопрятный верзила, со слегка опухшим после регулярных возлияний лицом, отпихивает Дрозда. Он не положил телефон в ячейку и теперь пытается исправить ошибку, присвоив чужое оружие.

– Ты ошибся. – Миролюбиво улыбается Дрозд и указывает на соседний слот. Твоя ячейка вот эта, рядом. Там великолепный нож, видишь? Куда лучше этой хрупкой пластиковой щётки.

– Точно! – Верзила хватает чужое оружие и сцепляется с другим участником в споре. Теперь у Верзилы есть аргумент, что седовласый старик в очках на резинке подтвердил, что ржавый кухонный ножик принадлежит именно ему. А у Дрозда остаётся его собственный экземпляр оружия уровня один. Он знает, что всё почти всё оружие первого уровня лишь кучка бесполезного хлама. И этот хлам вскоре достанется падальщикам, которые придут по заданию системы убрать тела. Рисковать ради подобного не стоит. Что-то действительно ценное он сможет добыть позже.

Дрозд отходит подальше от конфликта и разглядывает синий ящик с изображением белого мозга. Изобретение, которое кажется ему гениальным. Снаружи выглядит, как лежащая на земле железная коробка, а на деле ящик – выходное отверстие, соединяющееся с шахтой с целым арсеналом внутри. Может выдавать оружие и амуницию разных размеров за счёт открытия одной или сразу нескольких ячеек. Простой интерфейс и безотказная работа. Ему жаль, что не он придумал подобное. Но его специфика не механизмы, а люди.

Дрозд достаёт из кармана тканевый носовой платок и тщательно протирает очки. Этот ритуал он проделывает перед каждым серьёзным делом. Времени остаётся мало. Следующее сообщение на пейджер скорее всего превратит всё в радиусе сотни метров в кровавое месиво. Он не знает точно каким будет сценарий на этот раз. Алгоритмы нейросети добавляют свои нюансы вокруг изначально придуманного сценария и гадать не имеет смысла. Нужно импровизировать.

Дрозд закрывает глаза и тихо произносит на латыни:

– Nosce te ipsum. Morts est clarificatio. (лат. Познай себя. Смерть – просветление.)

Он открывает глаза и улыбается. Ритуал закончен.

Пищит пейджер. Любопытно.

>Задание активно

>Тип: Индивидуальное

>Описание: Убейте как можно больше игроков за пять следующих минут.

>Время: 5 минут.

>Вознаграждение: Пятеро победителей получат доступ к оружию ур. 3 и иммунитет к заданию на выбывание.

>Подтвердите готовность. (Отказ фиксируется как нарушение протокола).

>Выживай!

Дрозд проглатывает сообщение за секунду. В его памяти вспыхивают картины прошлых лет. Картины на мониторах, которые были выпуклыми, а не плоскими, как сейчас.

Люди обдумывают то, что доносит им система.

Люди сомневаются в том, что система серьёзна.

Люди пытаются договориться и терпят неудачу.

Люди начинают кромсать друг друга.

Он размышляет о том, что с начала нулевых годов массовая культура всё-таки сделала своё дело. Королевская битва 2000-го года, Пила 2003… Успех… Множество новых “Пил” … Геймер 2009-го, Голодные игры 2012, Игра в кальмара 2021… Дрозд может назвать ещё десяток фильмов, плотно внедривших в сознание людей факт – если ты попал в игру, то это серьёзно. И чем раньше ты осознаешь этот факт, тем больше у тебя шансов на выживание.Дрозд срывается с места и бежит подальше от тех, кто только дочитывает написанное на пейджере.

Дрозд давно догадывается, что производство многих подобных фильмов частично софинансируется организаторами игр, подобных этой, по всему миру. Гораздо интереснее получать “подготовленных” игроков с креативным мышлением и пониженным отторжением к убийствам. От этого игры становятся всё более зрелищными с каждым годом.

Он даже помнит забавное исследование. С каждым годом, время до “Первой крови” уменьшается. Тренд красного графика всё время идёт вниз. Как-то они со “зрячими” коллегами поспорили, что к 2035 году, “Первая кровь” будет проливаться ещё до первого сообщения системы. Но Дрозд уверен, что это произойдёт гораздо раньше, лет через пять-семь.

Он оборачивается, чтобы убедиться, что за ним никто не гонится и переводит дух. К противоположному углу ангара бежит мальчишка лет пятнадцати, совсем ещё школьник. Учёный удивляется, что его допустили к играм в таком юном возрасте, но одновременно радуется, что тот оказался достаточно сообразительным, чтобы покинуть “котёл” вовремя. Смерть ребёнка в первом же задании совсем ни к чему.

Он переводит взгляд на синие ящики. Дрозда совсем не удивляет то, что на сотню игроков всегда находится минимум десяток тех, кто желает быстро получить “стартовый бонус”. Лет пятнадцать назад он назвал бы их кровожадными беспринципными ублюдками. Но сейчас он был о них совсем иного мнения.

Он вспоминает, почти дословно, запись в своём дневнике, который прихватил с собой и на этот раз. В случае его смерти организаторы смогут ознакомиться с мыслями, которые он вынашивал в себе долгие годы. Возможно, они найдут их полезными. О тех, кто быстрее других включаются в игру он записал следующее:

Это не люди, которых игра испортила. Это люди, которым наконец разрешили быть собой.Такие субъекты… не адаптируются, они раскрываются. У них нет шока, нет сопротивления – только возбуждение. Это не социопатия в чистом виде, скорее – готовность. Они не срываются – они действуют.

Убедившись, что никто не пытается его прикончить, Дрозд спокойно оглядывает место “Первой крови”. Он впервые видит его не через монитор и так близко. Его дыхание учащается, а в груди перехватывает от возбуждения. На этом представлении он в первом ряду. Ему хочется кричать от восторга, но он предпочитает глубоко дышать и наслаждаться волнами, бьющими в грудь и шею адреналина.

“Всё это прямо сейчас! Я вижу! Вижу!”

Возле синих ящиков происходит настоящее побоище. Те, кто решили поучаствовать в битве за первую кровь оказались в самом лучшем положении. Они сразу завладели самым эффективным оружием. Они не нападали друг на друга, ведь вокруг было достаточно спин тех, кто всё же решил бежать, но думал слишком долго или был слишком медлителен. Самых первых и быстрых, бывшие коллеги Дрозда называли “кроликами”, они первыми удирали с поля боя без повреждений и имели возможность спрятаться и обдумать дальнейшие действия.

“Волки”, как правило, не трогали друг друга, риск для жизни был слишком велик, но самое главное было то, что вокруг было достаточно “овец”, неуклюжих, беспомощных, блеющих о мире и равенстве.

Дрозд вспоминает шутку, которую из года в год повторял новичкам во время подобных испытаний. Новички часто появляются в офисе: переработки и частые выгорания являются главной причиной высокой текучки в организации.

– Девочки заткните уши! О мире и равенстве здорово говорить, когда лежишь на диване с бокалом пива в руке. На дворе май, по телевизору в очередной раз показывают Властелина колец, а под одеялом тебе делает приятно симпатичная молоденькая стриптизёрша, – вещал он и новички хихикали в ответ. – А когда ты “волк”, “кролик” или не дай бог “овца”, тут уж не до равенства верно? Кстати, кто лично вы, а? Ну-ка хором!

– Волки! – Кричали лучшие на курсе специалисты, прошедшие предварительный отбор в организацию.

Но Дрозд знал статистику. Никакие они не волки. Возможно лишь один из десятка. А может быть даже реже.

Глава 4. Студенты

– Спасибо. Реально, спасибо. Ты нам жизнь спас. Если бы ты не открыл ту дверь… Этот псих бы прикончил нас. – Лама обеими руками сжимает хрупкую ладонь незнакомого парнишки лет пятнадцати, совсем ещё школьника. На виске у него родимое пятно почти до самого глаза.

– Присоединяюсь к благодарности. Как, говоришь тебя зовут? Я – Хун… То есть Таро… Таро. Называй меня так. – Кореец непрерывно кланяется спасителю.

– Максим. Игровой псевдоним Велюр. Не знаю почему Велюр, сразу говорю. Это ткань такая. – Он пожимает плечами и взмахивает головой, сбрасывая со лба лезущие в глаза волосы.

– Ага, спаситель… – Танцор обречённо смотрит на улицу, в единственное в помещении небольшое окошко. Он старается не двигаться, чтобы не тревожить полученные раны. – Я теперь, наверное, умру от заражения крови. Однажды на даче я на гвоздь наступил, хорошо врач был неподалёку. Хун… То есть Таро. Пожалуйста, доделай, что начал, у меня кровь по ноге течёт. Жжётся. Ребята, кажется, я теряю сознание… Может проветрить здесь…

Лама с готовностью подбегает к окошку, но обнаруживает, что оно не открывается. На нём отсутствует ручка и даже отверстие под него. Обычная алюминиевая рама из самых дешёвых. Разбивать его никому не хочется. Танцор разочарованно мычит, стягивает джинсовку и ложится поверх неё, на живот. Таро стягивает с него штаны, а затем и трусы. Все, кроме сидящего в сторонке Пончо, который ни с кем не хочет говорить, рассматривают повреждения.

– Ну что там, ребята? Чего притихли?! Жопа?

– Жопа – это точно. – Лама отворачивается и делает два шага в сторону. Ему неприятно видеть сочащиеся красным отверстия и царапины. К горлу подступает комок. – Простите, не могу смотреть. Я крови боюсь.

Велюр внимательно изучает травму.

– Нормальная ситуация, дядь. Он вскользь попал, я в окошко видел. Здесь только пара отверстий глубокие. Это и вот то. Остальное царапины. Ходить сможешь, бегать пока вряд ли. Таро, порви его трусы на части, резинку оставь, перетянем ей что сможем. Найдите кто-нибудь что-то острое, кусок стекла или трубы подойдёт. Нужно отрезать поровнее. От столбняка ты вряд ли умрёшь, его вызывает столбнячная палочка clostridium tetani, если понимаете, о чём я. Она обычно на ржавых гвоздях водится, а в оружие свежие воткнуты были. Кому придёт пихать в игровое оружие ржавые гвозди, сами подумайте, их же вбивать надо…

– Ты врач что ли? – Танцор морщится от боли. – Хотя какой ты врач, ты же ещё школьник, да? Учишься? Какой класс? Ай! Бля… больно…

Велюр прикладывает импровизированные тампоны из порванных трусов к ранам:

– Спирт какой-нибудь лучше найти, конечно. Какие-бы гвозди чистые не были.

– На гвоздях долбаная кровь была. – Гнусавит Пончо. – Он походу кого-то раньше ей прикончил, до нас ещё. Вы когда меня одного там бросили вряд ли это разглядели. А я вот хорошенько всё рассмотрел. Хрен знает, что тебе там в рану попало, Ситин, я бы на твоём месте не рассчитывал, что всё это само заживёт.

– И что мне делать? Скорую вызвать? В таком состоянии мне даже через забор не перелезть.

– Через забор никому не перелезть. Я когда от остальных убегал, как раз вдоль него перемещался. Тут всё специально устроено так, что выбраться наружу невозможно. И связь не работает. Это же игра, организаторам нужно, чтобы игроки оставались внутри и играли. Не удивлюсь, если в полях работают снайперы, или вообще всё в округе заминировано.

– От остальных убегал? Что тут вообще происходит, пацан? Ты что, местный? – Пончо пододвигает “дырявого” поближе к себе.

– Игра происходит. Сколько точно игроков не знаю, думаю, что несколько сотен. На моём респе, том месте, где я с другими игроками ожидал начала, было девяносто два человека. Но я слышал вдали ещё голоса. Эта “заброшка” позволяет вместить сотни четыре игроков, может пять. Тысяче будет уже тесно. Даже учитывая, что в первые же секунды перебьют процентов двадцать-тридцать…

– Чего?! – Лама, наконец, притаскивает какую-то стекляшку. Таро берёт её и нарезание трусов на лоскуты сразу происходит быстрее.

– Ты почему такой спокойный, Велюр? В играх разбираешься, советы тут даёшь?! Может тебя специально к нам подослали?! – Пончо поднимается, всё ещё сжимая рукой сломанный нос, и двигается к школьнику. В руке у него заточка.

– Спокойно, дядя. Я такой же игрок как и ты. И я, в отличии от тебя, нормально перевариваю происходящее. Ты сериалы что ли не смотришь? До сих пор кассеты в видик пихаешь? Ну так и на кассетах в твою эпоху такое встречалось. “Бегущий человек”, например… Или “Куб”… Чем быстрее врубишься в то, что происходит, тем живее будешь – вот главное. Убери эту штуку от моего лица, ты бы лучше с тем мужиком снаружи таким смелым был.

– Слыш, пацан?!

– Отвали от него, Валера. – Перевернулся Танцор. – Видишь, парниша нам помогает. Он друг.

– Помогает? Друг? Вы трое бросили меня там подыхать! Друзья называется! С такими друзьями и врагов не надо! Трусливо свалили, пока он одного меня ногами там пинал! Он мне нос сломал! Вон до сих пор сочится! И шатается… Кажется… А навалились бы вместе, был бы шанс! Предатели…

– Шанс подохнуть. – Ворчит Танцор.

– А ты прав. – Соглашается Велюр. – Вместе шанс и правда был бы, особенно, если бы вы ножки от мангала расхватали сразу. Странно, что вы пришли в игру вчетвером и не справились всего с одним игроком, пусть и хорошо экипированным. Неужели у вас даже планов не было как тут развернуться?

– Пришли в игру? Ты о чём? Мы на шашлыки шли… Постой. Хочешь сказать, что ты пришёл сюда по собственному желанию?

– Ну, да. Как и все здесь. Мы когда в автобусе ехали, обсуждали. Большинство, конечно, не распространялось о таких делах, но взрослые часто такие болтливые…

– Ты кто такой, парень? – Лама обходит его со спины. – Ты специально ввязался в эту мясорубку насмерть? В таком возрасте? Зачем, Максим?

– Я – Велюр, а не Максим. Давайте обращаться друг к другу так, как велела система. У каждого из нас есть социальный рейтинг, и я пока не разобрался как он работает. Не хочу рисковать.

– Я повторяю вопрос…

– Хватит тут меня окружать! Я вам помог вообще-то. Мне обещали помочь с одним делом в школе. И я не хочу говорить об этом, дело личное. А вы четверо, значит, попали сюда случайно? Хех… Ну и “везунчики” же вы. А я смотрю почему вы с мангалом и пакетами. Там же еда, верно? Давайте выйдем, заберём? Скоро здесь будут другие игроки. Еда – ценный ресурс. Не уверен, что здесь нас будут кормить.

– Выйдем? Туда? – Лама скептически указывает на дверь. – С тобой и вправду что-то не так. Ладно, почему ты здесь действительно не моё дело, но идти туда это идиотизм. Вдруг этот здоровяк поджидает нас за углом?

– Парни, пацан прав. Ублюдок бы тогда не дал бы мне зайти внутрь. Он посмотрел на пейджер и сразу ушёл, помните? У него, видимо, задание было. И он его выполнил. Весьма успешно.

Танцор в ответ тяжело вздыхает.

– Значит пейджеры у вас четверых есть? Это уже хорошо, значит вы в игре. Не хотите идти за едой – не надо, я один тоже туда не сунусь. – Велюр привстаёт на мысочки и смотрит в окно. – Всё. Поздно уже. Первые игроки добежали до сюда. Блин, там такое месиво было на респе.

Пончо, Лама и Таро прилипают к стеклу.

– Ну что там?! – Ворчит Танцор. Ему кажется, что боль постепенно успокаивается, а может он просто привык к ней, но вставать пока рано.

– Люди бегут… – Шепчет Лама и поправляет очки. – Некоторые в крови. Бля, кажется это никакой не пранк. Мы в заднице. А я почему-то ещё надеялся…

– Посмотри на мой нос, если надежда уйти отсюда всё ещё в тебе теплится. Эй! Они хватают наши пакеты! Хватают и бегут дальше. Некоторые раздирают целлофан прямо на месте! Дикари.

– Опоздали. – Констатирует Велюр. – Вся еда достанется другим. И мангал тоже.

– Эй, пацан, давай рассказывай, что случилось на респе твоём? Как всё там происходит.

– Да нечего рассказывать особо. Кладём телефоны в синие ящики – получаем пейджеры. Регистрируемся и получаем клички. Далее все хватают оружие первого уровня, и система даёт задание. Начинаются крики. Оружие, кстати, достаётся случайно, я видел в ящике разное: куски стекла, гвозди, деревяшки. В основном всякий хлам. Я сразу понял, что мне нужно быстрее покинуть это место. Мне система выдала вот что.

Велюр достаёт пейджер и показывает сообщение:

>Новое снаряжение доступно.

>Наименование: Рогатка “Слепыш”

>ID получателя: Велюр

– Зачем мне рогатка? Разве что за голубями охотиться, раз уж мы всю еду прохлопали. Я протиснулся к ящику и выхватил единственно ценное, что там было и рванул. И не прогадал.

– И что же это было?

– Сначала договоримся. Будем вместе, в команде. Мне одному здесь туго придётся, я не воин, сами видите. Но я сообразительный. И быстрый. А с вас, дяди, защита. Идёт?

– Хватит так нас называть, какие мы тебе дяди? – Усмехается Лама. Он уже внутренне согласился с предложением смышлёного пацана. Который, тем более, сэкономил им немало здоровья.

– Почему бы нам просто не обыскать тебя и не забрать то, что ты там стащил, а?

– Потому что я спрятал это. Думаешь, я бы согласился впустить сюда четырёх мужиков из которых двое покоцаны, если бы не был уверен в безопасности своей находки? Да и к тому же моя личная ценность куда выше всех находок. Вы ещё не поняли этого?

– Ты нам жизнь спас. Конечно, я – за. – Лама поднимает руку.

– Добро пожаловать. – Кивает Таро.

Танцор, не поднимаясь с пола, тоже поднимает руку. Он не в том положении чтобы спорить и на всё согласен, лишь бы не остаться сейчас в одиночестве.

– А я против, Велюровый Максим. Личная ценность у него… Но после случившегося, я и вам троим не верю, поэтому хрен с ним, потерплю. Давай показывай, что ты там умыкнул?

Велюр кивнул и скрылся в темноте ангара, а через минуту вернулся, хитро улыбаясь.

– Ну что дяди, вместе до конца? – он выставляет руку, чтобы остальные положили свои сверху.

– Вместе до конца! – Поддерживают остальные.

– Хорошо. Ну а теперь смотрите, что у меня есть. Это карта. Карта завода.

Глава 5. Велюр

– Гений, говорите? – солидных лет мужчина с белой бородой “колышком” берёт в руке толстую медицинскую карту.

– Безо всякого сомнения. IQ 174. Гениальность с отклонениями, на грани социопатии. Стандартный тест Векслера он прошёл за семнадцать минут, вместо положенных шестидесяти. Не просто решил – нашёл логические ошибки в некоторых заданиях и отметил их карандашом на полях со смайликами. Я видел фотографии. Тест проводился в НИИ психологии в Москве, в закрытом кабинете под наблюдением специалистов. Информация достоверная.

– В клинике все говорят о нём как о каком-то маньяке. Вы тоже его боитесь?

– Виктор Петрович, прошу вас, не надо его недооценивать. За этим чудовищем в обличьи ребёнка тянется хвост из нескольких загадочных смертей. Последний случай коснулся вашего предшественника, но вы и сами, разумеется, об этом знаете. У зверёныша конституциональная задержка развития, что-то с гормонами, я не эксперт в таких делах. Он выглядит как школьник, хотя ему уже двадцать. Не дайте ему ввести себя в заблуждение.

– Вы весь мокрый. Что там произошло?

– Плановая беседа с ним. Они у нас всегда проходят… напряжённо. Но вам это пока скорее всего не грозит. К новичкам он присматривается и старается произвести максимально положительное впечатление. Чёрт, кажется, что это он взрослый, а не я… Хотя мне уже за пятьдесят.

– Успокойтесь, пожалуйста, коллега. Раз уж мы теперь работаем вместе, можете на меня рассчитывать. Я впервые в учреждении закрытого типа, но поверьте, у меня достаточно опыта, чтобы заниматься подобного рода работой. Я подробно ознакомился с каждой строчкой в его карточке и готов ко встрече.

– Да? И что думаете о том случае в летнем лагере? Как думаете, как он это сделал?

– Вы про самоубийство куратора? Мне кажется, всё довольно очевидно…

– Самоубийства? Виктор Петрович, прошу извинить меня за этот вопрос, думаю, что задал его преждевременно. Вы скоро всё сами поймёте и тогда я спрошу ещё раз, хорошо? Разрешите идти?

– Разрешаю.

Оставшийся в одиночестве профессор смотрит на закрытую дверь, в которую ему предстоит зайти. Ореол, который окутывает пациента, которого ему передали, постепенно проникает и в него, и он признаёт это. Чтобы развеять это чувство он глубоко вздыхает и только потом поворачивает ручку.

Обычная комната, кабинет для допросов, каким он привык его видеть на предыдущем месте работы. Перед ним пациент, с виду обычный подросток лет пятнадцати на вид. Он действительно выглядит значительно моложе, чем написано в деле. На лице у пациента родимое пятно, большое, закрывает висок, часть лба и слегка наползает на глаз.

Мальчик смотрит на профессора и улыбается. Улыбка добродушная, глаза большие, светлые.

– Добрый день, Максим Шмидт.

– Скажите, я похож на далматина, Виктор Петрович?

– Далматина?

– Это порода собак. С пятнами. Знаете?

– Да, конечно, знаю… Почему вы это спросили?

– Не прикидывайтесь. Давайте, скажите! Мне хочется, чтобы наше общение было максимально открытым и доверительным.

– Из-за пятна на лице? – Профессор кладёт перед собой папку с делом и усаживается напротив пациента. Только сейчас он замечает, что тот пристёгнут к столу наручниками.

– Точно. Из-за пятна. Рад что мы это выяснили. Не люблю это неловкое напряжение. Как будто всё нормально, а взгляд при этом старательно избегает моей особенности. Вот теперь всё действительно нормально. Думаю, что из-за этого пятна у меня детская травма, а кличку мне дали в школе. Вообще не похоже на далматина, скажите? Скорее на жирафа. Цветом. И края более ровные. Но, на мою беду, у одного богатенького одноклассника был дома пёс породы далматин, вот он и придумал для меня эту кличку. А остальным она показалась забавной.

– Очень интересная история. Откуда вы знаете, как меня зовут?

– Да в последнюю неделю все только и говорят, что о вашем приезде, дядя. Знаете, на небе только и разговоров, что о море, а в нашей психушке, только и разговоров, что о докторе Морозове. Запомнить было несложно. Они наверняка много наговорили вам обо мне, да? Выставили Ганнибалом Лектером в личине школьника? Не знаю зачем они это делают, возможно им нравится привносить в свою скучную работёнку элемент остроты. Предлагаю вам никого не слушать и составить обо мне своё собственное, отвлечённое мнение. Независимое.

– Я здесь как раз для этого. Приступим?

– Уже приступили, доктор. Готов ответить на любые ваши вопросы.

– E=mc². Вы знаете, что значит каждая из переменных в этой формуле?

– О нет, вы опять про тот случай в школе? Это было давно, я вообще не понимаю почему меня об этом всё время спрашивают. Это была просто шутка.

– Отвечайте на вопрос.

– Energy = Meat × cruelty² (Энергия = Мясо × Жестокость²).

– Это вы вспороли брюхо той кошке, чтобы написать данную формулу на кафеле туалета?

– Не вспорол. Порят чушь все те люди, с которыми вы общались обо мне ранее. А я её прооперировал. У неё была опухоль, и я удалил её. Потом зашил. Думаю, она до сих пор где-то бегает, жива и здорова. Подумаешь, взял немного крови в благодарность за операцию.

– А надпись?

– Глупая шутка, я же сказал. Сейчас я бы так не сделал. Вы можете записать мой ответ в карте, чтобы меня не спрашивали об этом постоянно?

– В прошлый раз вы дали другой ответ, Максим.

– Правда? Я подозревал, что кто-то в этой клинике под меня копает. Они специально перевирают мои ответы, чтобы выставить психом и держать меня здесь подольше. Я рад, что появились вы. Надеюсь, с вами, дядя, у меня появится шанс. Ведь появится?

– Зависит от ваших ответов. Продолжим?

Максим кивнул.

Виктор Петрович достаёт из портфеля рисунки, один за другим и раскладывает их на столе перед пациентом. На рисунках изображены люди, каждый в виде какого-то животного. Каждое лицо узнаваемо.

– Вам они понравились, доктор?

– Кто эти люди, Максим?

– Ну же, Виктор Петрович! Мы же договаривались быть честными друг с другом. Разве вы их не узнаёте?

– Узнаю. Это сотрудники этого заведения. Эти трое врачи, это охранники, уборщица, повар.

– Вот видите! Для меня это комплимент, вы сразу всех узнали. Вы же здесь первый день? Вот со всеми и познакомились. Вот встретите вот эту забавную свинку в коридоре и сразу скажете ей “хрю-хрю”.

– Вы находите это смешным?

– Не настолько, конечно, чтобы мы здесь с вами покатывались со смеху. Но забавным.

– И каким животным вы изобразите меня?

Максим пристально смотрит на профессора.

– Можно попросить вас повернуться в профиль, Виктор Петрович? Мне нужно рассмотреть вас получше прежде, чем я смогу дать ответ. Спасибо! А теперь привстаньте, пожалуйста и покрутитесь.

– Вам кажется, что заставив меня крутиться, вы подчиняете меня своей воле?

– Нет, что вы! Я полностью в вашем распоряжении, вы здесь главный. Вы спросили, и я хочу дать вам ответ. Всего один оборот, пожалуйста. Мне нужно составить цельный образ. По часовой стрелке, если не возражаете.

Доктор медленно встаёт и делает один полный оборот. Пациент пристально разглядывает его. На лице не проскальзывает ни тени усмешки. Кажется, он действительно глубоко задумывается.

– Ну же? Расскажете мне, каким вы меня видите?

– Хамелеон. Вы определённо хамелеон, доктор. Надеюсь, я вас не обидел?

– За столько лет наблюдений и экспериментов, меня трудно обидеть чем-либо. Скорее я рад. Мне нравятся хамелеоны.

– Насколько по десятибалльной шкале? Где десять – это вы с радостью переспали бы с хамелеоном, а единица – вас бы стошнило от одного его вида?

Виктор Петрович призадумался.

– Семь. Мне нравятся хамелеоны. Но не настолько, чтобы с ними спать.

– Но только не в том случае если вы сам хамелеон, профессор. А вы как раз он. Тогда на сколько?

– Тогда на девять из десяти. Хамелеоны – отличные ребята.

– Но не потрясающие, доктор?

– Но не потрясающие, Максим. Дельфины куда лучше, как по мне. Дельфины по мне десять из десяти.

Профессор, наконец смеётся.

– Видите, мне всё-таки удалось вас рассмешить. А вначале вам показалось, что у меня нет чувства юмора.

– Думаю, что это из-за строчки в вашем деле “невосприимчив к эмпатии”. Признаю, что был предвзят. Там ещё столько всего было написано. Не знаю, удастся ли мне теперь выкинуть всё это из головы.

– Но вероятность есть?

– Очень маленькая. Буду честен с вами, каждая буква сейчас сидит в моей черепной коробке, напоминая о себе. “Высочайший адаптивный интеллект”. “Манипулятивен”. “Говорит о смерти как о параметре”. “Потенциально опасен”.

– Множество ничего не значащих слов, дядя хамелеон. Но знаете, есть и хорошая новость. Насколько я понимаю, меня собираются держать здесь вечно, а любое событие отличное от нуля на промежутке времени длиною в бесконечность произойдёт со стопроцентной вероятностью. Нужно только немного потерпеть.

– Вы любите автобусы, Максим? Оцените по десятибалльной шкале, где десять, вы бы стали водителем автобуса, а один пошли бы пешком сотню километров до дома, лишь бы на нём не ехать.

– Пять из десяти, Виктор Петрович. Мне плевать на автобусы. Знаете, в Кёльне есть автобусная остановка рядом с домом престарелых, где не останавливается ни один автобус. Больные деменцией иногда пытаются сбежать из учреждения и вот они добираюсь до этой остановки и спокойно стоят и ждут автобуса. Надёжного, который никогда не подведёт, будет вовремя, тёплый и уютный. Там-то санитары и принимают их назад.

– У нас в заведении тоже есть такая остановка. Мне рассказывали об этом.

– Да, верно. Под старым клёном. Настоящая, с навесом, с расписанием даже – всё по правилам. Говорят, что она действительно работает. Несколько психов поймали там и увели обратно.

– Через три дня на эту остановку всё-таки придёт автобус, Максим.

Максим пристально смотрит на доктора. Тот не отводит взгляд.

– Как мы это устроим, Виктор Петрович? – Наконец произносит он.

– Не беспокойтесь об этом, Максим, хамелеон позаботиться об этом. Я вас выписываю, вы абсолютно здоровы. Через три дня, запомнили? Будьте готовы.

– Спасибо, Виктор Петрович.

– Не за что, Максим. Не за что.

Глава 6. Дрозд

“Всё-таки завод – идеальное место для игры! Организаторы снова на высоте”, – размышляет Дрозд. Он сидит, поджав ноги, среди ржавого леса торчащей во все стороны арматуры. Её переплетения настолько плотные, что разглядеть человека в таком месте практически невозможно, особенно в быстро сгущающихся сумерках.

Под рукой он держит полуметровый кусок железяки, усмехаясь насколько его находка эффективнее барахла, ради которого несколько минут назад было пролито столько крови. Для опытного выживальщика оружие повсюду. Профессор нейропсихологии был выживальщиком-теоретиком, но настолько опытным, что со стороны могло показаться, что он всю свою жизнь провёл, скрываясь на старых заводах.

“Выдыхай, Адриан. Каждая минута отдыха экономит силы и увеличивает шансы на победу. Не торопись. Совсем скоро, когда начнётся первое массовое испытание, ты увидишь на экране сколько народу уже успело отдать концы и порадуешься, что сидел всё это время тихо и спокойно”.

Где-то совсем рядом кто-то шуршит. Но главное преимущество его укрытия заключается в том, что подобраться к нему бесшумно невозможно. Он прищуривается и сквозь стёкла очков замечает тень, направляющуюся прямо к нему.

Дрозд дожидается, пока тень приблизится и выходит из своего укрытия навстречу незнакомцу. В руках он сжимает свою оружие, про себя сокрушаясь из-за того, что пришлось перепачкать ладони ржавчиной.

– Хорошие идеи не приходят в одну голову верно? – Он распрямляется и опирается рукой за кусок железа над головой, чтобы казаться ещё выше.

– Кто здесь? У меня нож…

Дрожащий голос незнакомца прибавляет ему уверенности.

– Не стоит, приятель, я тоже не с пустыми руками. Ты ведь видел в своём пейджере социальный рейтинг, да? Сто очков, верно? Не трать их понапрасну. Убийство вне заданий снижает рейтинг, а ни тебе, ни мне этого не нужно. На первое задание отводилось ровно пять минут, и они уже давно истекли, значит сейчас у нас свободное время. В игре участвует пятьсот человек. В случае моей смерти твой шанс на выживание незначительно увеличится, но поверь мне, от снижения рейтинга ты потеряешь куда больше.

– Откуда ты столько знаешь? – Незнакомец опускает нож и медленно приближается. Ничем не примечательный мужчина средних лет. Зажатый.

– Я расскажу. По секрету. Идёт? Присядь-ка вон сюда, друг, профессор Адриан расскажет тебе кое-что интересное.

Незнакомец опускается на землю. Нож он по-прежнему держит рядом.

– Какой у тебя ID… Прозвище какое дали? Лучше привыкать к ним постепенно.

– Кабан. Я – Кабан. – Человек достаёт пейджер и путаясь в кнопках демонстрирует экран.

– Я бы поверил тебе на слово, Кабан. В этом месте, вера – очень важный аспект выживания. Может быть даже самый важный. Успокойся и убери нож в карман, посмотри на старика, думаешь я способен справиться с тобой в одиночку?

Кабан оценивающе смотрит на сидящего напротив старика и немного расслабляется. Но нож не выпускает.

– Там… Просто… Твою мать, я не был к такому готов.

– К такому обычно никто не готов в том-то и дело. В этом вся суть игры, мой друг, Кабан. Я, кстати, Дрозд и я тот, кто много-много лет находился по ту сторону во-о-он тех камер. Они здесь повсюду развешаны. Кабан и Дрозд, у нас с тобой прямо-таки лесное братство. Будем союзниками? Я довольно хорошо ориентируюсь в том, как тут всё устроено, буду за старшего. Будешь слушать меня, проживёшь гораздо дольше, чем в одиночку.

– А потом что?

– Потом? Ты о чём?

– Ну… Потом… Когда мы вдвоём останемся? Прикончишь меня, да? – Кабан опять напрягается. Кажется, что он вот-вот сорвётся с места и побежит обратно.

– Никогда не знаешь, когда система посчитает нужным закончить игру. Часто выживает гораздо больше, чем один человек, мы же не в фильме “Горец”, да?

– Горец?

Дрозд вздыхает. Он ясно видит, что сидящий перед ним мужчина до сих пор не отошёл от увиденного. Но вместе с тем уже совершенно отчётливо понимает, что он останется. Останется и будет выполнять всё до последнего слова. Люди не способные опираться на себя, вынуждены опираться на других. Даже незнакомцев.

– Это такой довольно старый сериал. Ты помоложе меня, может ещё не застал. Там воины рубили друг другу головы, забирая силы поверженных врагов. А девиз горцев был “останется только один”. Так вот в этой игре оставаться одному совсем не обязательно. Поверь, я знаю о чём говорю. Ну что, будешь союзником Дрозда, Кабан?

Он протягивает руку и Кабан её пожимает.

– Что будем делать, Дрозд? Смотрю, ты себе тоже оружие раздобыл? Я заметил, что ты первый свалил из этого ада. Заметил, как ты себя ведёшь. Ты точно знал, что будет и поэтому я тебе верю.

– Знал. И знаю, что будет дальше. Мы просто посидим здесь ещё немного и подождём следующего задания. Скорее всего задание будет индивидуальное, то есть мы будем проходить его один на один. Не думаю, что они устроят массовую резню в самом начале. Тяжёлое вхождение в роль игрока не позволяет людям раскрыть свой потенциал сразу. Никому не нужны пустые смерти.

– Потенциал?

– Преобразование. Всё дело вот в этом. – Дрозд стучит по голове кончиком пальца. – Видел символ на ящике? Два полушария, сшитых между собой красной нитью. Сшитых, понял? Прошивка. Важно перепрошить мозги. Перепрошить и посмотреть, что будет. Ты увидишь. И, может быть, даже поймёшь.

– Бля… – Бормочет Кабан. – Бля-бля-бля… Зачем я вляпался в это дерьмо…? Это какая-то секта, да?

– Так. Постой. Первое правило нашей команды, не материмся, хорошо? Не люблю я это. Меня отец воспитывал по-другому. Да и может помешать всё это делу. Хочешь что-то по делу сказать – говори. А не хочешь лучше помолчи. Нечего бормотать без толку.

– Извините, Дрозд. Я что-то сам не свой… А вы… То есть ты, зачем участвуешь? Ты здесь следишь за всем изнутри, да?

– Я такой же игрок, как и ты, как и все здесь. А цель у меня самая простая. Прошивка. Раньше я других прошивал, а теперь пора и самому прошиться. Знаешь же эту поговорку: убивать может только тот, кто сам готов быть убитым. Я с ней согласен.

– И какой план? Как нам достать оружие? Здесь есть что-то посерьёзнее ножиков?

– План простой – следовать указаниям системы. Побольше выигрывать, поменьше проигрывать. А главное правило система выдаёт почти под каждым своим сообщением. Помнишь, что там написано?

– Выживай?

– Точно. – Дрозд понимает, что его новый союзник наконец-то пришёл в норму.

Пейджер пищит.

– О! Ни к ночи помянутый… Давай-ка почитаем.

>Задание активно.

>Тип: Индивидуальное.

>Описание: переместитесь в зону “Коллектор” для выполнения задания.

>Время: 15 минут.

>Выживай!

– Похоже начинается! – На лице Дрозда появляется улыбка, он медленно встаёт.

– А можно отказаться? – руки Кабана дрожат. – Мне нужно переместиться в какой-то крематорий. Это ведь где людей сжигают, да?

– Отказываться не рекомендую. Отказы воспринимаются системой как нарушение правил игры. У тебя, как и у меня, всего пятнадцать минут на то, чтобы разобраться, где находится зона назначения. Название скорее всего условное, но что-то общее с крематорием, там, куда тебя отправляют, точно будет.

Они медленно выбираются из своего укрытия, стараясь не оцарапаться о ветки металлического леса.

– Дрозд, а что будет если социальный рейтинг снизится, а? Думаю, может пропустить задание, если оно ну… Совсем не понравится?

– Если критически снизится, то на тебя будет объявлена охота. Ты станешь желанной целью для любого желающего, а особенно для охотников. Они тоже игроки, но специальные. У них, как правило, со старта амуниция получше, да и в охотники попадают как правило люди не случайные, а с навыками. Вроде местной полиции. Так что лучше играй честно. А после игры встретимся здесь же, в нашем железном лесу, да, Кабан?

Они очутились на дороге, ведущей обратно к побоищу. Другая сторона потрескавшегося асфальта упиралась, а потом огибала большой ангар. Метрах в пятидесяти впереди высился забор. По дороге быстрым шагом перемещались игроки. Никто не проявлял агрессии, каждый получил задание и пытался разобраться, где находится зона его индивидуального задания.

Внимание Дрозда привлекла группа из пяти человек. Они громко обсуждали между собой план действий. Один и пяти, самый здоровый, прихрамывал. Они явно понимали куда идут и смотрели не по сторонам, а на клочок бумаги, зажатый в руке какого-то подростка. Он узнаёт этого подростка. Тот школьник, который так своевременно покинул место побоища вместе с ним.

– Друзья, не будете ли так любезны подсказать дорогу мне и моему приятелю? – Дрозд прячет арматуру за спину и с широкой улыбкой подходит к незнакомцам. – Я видел тебя там, у автобуса, парень. Мы с тобой вместе приехали.

– Добрый вечер! Я вас помню, дедуля. Ловко вы улизнули оттуда! Ну и чуйка у вас! Куда распределили?

– Старость, а не чуйка. С возрастом прибавляется опыт. Коллектор, пожалуйста.

– И крематорий. – Вворачивает Кабан, высовываясь из-за плеча профессора.

– Да пойдём уже! Нахрен они тебе сдались? Ты тут местным экскурсоводом поработать решил? – Коротышка с сильно ушибленным носом злобно таращится на него.

Дрозд улыбается и доброжелательно кивает.

– Подскажем. – Подросток отпихивает руку коротышки, который пытается вырвать карту и с готовностью указывает на толстую трубу, которая высится прямо за лесом арматуры. – “Коллектор” прямо за этой трубой, дядя. Здесь рядом. А сама труба называется “Мокрая башня”, на будущее. “Крематорий” тоже недалеко, но тебе вот тут лучше пройти, не доходя до ангара. Если встретимся как-нибудь, расскажешь, что там. Названьице, конечно, так себе.

– Спасибо молодые люди. Очень признателен. Успехов в первом испытании. – Старик хочет выменять карту, но понимает, что у него нет ничего, что могло бы пригодиться этим людям. Они выглядят как довольно слаженная команда и злоупотреблять их терпением он считает опасным.

– Испытании? – Все пятеро поворачиваются к нему. У того, что с картой родимое пятно на лице.

– Ну да. Это же игра, что ещё там может быть? Доброй ночи! – Дрозд удаляется в указанном направлении. Оборачивается. Он видит, что все пятеро рассматривают сообщение на пейджере того, что с пятном. Наверное, получил очки рейтинга за помощь. Система вознаграждает за добрые поступки. Но оставаться, чтобы разделить с ними радость ему не хочется. Лучше прибыть на место пораньше и как следует осмотреться.

Он огибает толстую высокую трубу градирни. Метров сто пятьдесят – двести на вид. С выцветшими красными полосами на сером бетоне. На электростанциях в подобных сооружениях понижают температуру воды, которая, в свою очередь, охлаждает турбину. Дрозд вспоминает о крематории, видит удаляющуюся в указанную сторону спину Кабана и мысленно желает тому удачи.

Мимо проходит пара женщин. Женщин в игре меньше, чем мужчин и в играх они в особенной опасности, поэтому почти всегда сбиваются в группы. Опасные группы.

Дрозд часто озирается и демонстрирует пробегающим своё оружие. Никогда не знаешь, что придёт в голову очередному спятившему игроку. Особенно пока ещё не разобравшемуся в том, как здесь всё устроено. Особенно если этот игрок женщина.

– Эй, отец, ты не в “Пекарню”? – Обращается к нему кто-то.

– Я в “Коллектор”, это вот там, кстати.

– Про коллектор я уже и сам в курсе, а вот где пекарня никто не знает. Чёрт, вот не повезло же…

– Удачи в поисках!

– Ага… – Мужчина сменяет шаг на бег и скрывается из виду.

У входа в локацию под названием “коллектор” толпятся люди. Их человек пятьдесят, но дверь всего одна, а времени остаётся меньше пяти минут. На их лицах больше нет самодовольного выражения и это вызывает улыбку на лице профессора. В автобусе и перед началом бойни многие игроки хорохорились, до конца, не понимая куда вот-вот попадут. Теперь же они были подавлены, а значит перерождение началось. “Разрушение зданий, пусть даже старых и ветхих всегда порождает печаль” – думает профессор.

Он вспоминает пятиэтажку, в которой вырос и на снос которой специально приехал взглянуть. Экскаватор разворотил половину дома и его взгляду предстала старая уютная квартира, с голубыми обоями с цветами на кухне. Квартира, которую ему выдали по программе реновации была просторнее и светлее, но глядя на обои, который он клеил вместе с женой, переругавшись из-за сложных стыков, в горле всё равно стоял комок.

– Кайфуешь, дед? – Бодрый голос прерывает его воспоминания.

Перед ним стоит подтянутый мужчина. Красная майка в обтяг подчёркивает спортивное телосложение.

– Нет, что вы… – Дрозд старательно стирает с лица улыбку. В его голове вспыхивает образ салфетки со смайликом, которую он комкает и прячет в карман.

– Тогда шевелись давай, а то я тебе твой ржавый прут в задницу засуну.

Адриан отдаёт себе мысленную команду собраться и живо двигается вперёд. Он оказывается в слабо освещённом помещении и поднимается на второй этаж, вместе со всеми. Указатели на стенах однозначно дают понять в каком направлении двигаться. Все выстраиваются на решётчатом металлическом полу, вокруг четырёх небольших арен, похожих на миниатюрные теннисные корты. Вместо сеток каждый корт разделяет высокая стеклянная перегородка с запертой дверцей посредине. Стены и потолок тоже стеклянные, сверху это видно особенно хорошо.

Раздаётся уже ставший привычным писк пейджеров.

Дрозд, наслаждаясь пульсирующими вспышками адреналина выхватывает своё устройство из кармана на молнии, едва не уронив вниз. Потеря или порча пейджера является серьёзным нарушением. В прошлых играх она наказывалась потерей сразу тридцати очков рейтинга. Он проклинает себя за несобранность и наконец смотрит на дисплей.

Новых сообщений на нём нет.

Он осматривается и понимает, что часть игроков тоже в замешательстве. Сообщение пришло не всем и те, кому пришло уже торопливо спускаются вниз, к кортам.

– Что за задание?! – Дрозд не выдерживает и выкрикивает вопрос в сторону торопящихся на задание людей.

– Тебе уже не так весело, дедуля? Спустись сюда, я покажу тебе. У нас всего минута, но мне хватит. – Детина в красной майке криво улыбается и протягивает вверх руку с пейджером.

Дрозд прищуривается. Разобрать всё написанное невозможно, однако две цифры разглядеть всё-таки удаётся.

Семёрка. Ноль.

Семьдесят.

Это значит, что игрок умудрился потерять сразу тридцать очков за пару часов игры. “Ясно, Адриан, первое индивидуальное испытание предназначается для штрафников – ничего нового. Отказался сдать девайсы и прикончил кого-то за рамками задания и вот ты уже топаешь вниз по ступеням к первому индивидуальному заданию на выбывание”.

В подобном задании всё было просто, заходили двое, выходил только один. Всё как в том фильме про горцев.

Дрозд наблюдает как здоровяк в красной майке, потягиваясь и играя мускулами, заходит на свой корт. Его соперник – пожилая, но весьма крепкая женщина из тех, кто до конца жизни бегают по лесам, занимаются йогой и тайцзицюань, но при этом ещё сохраняют знания предков о пользе закруток с собственного огорода. Узкие глаза и круглое лицо, выдают в ней уроженку народов севера.

Она медленно листает сообщение, пытаясь разобрать инструкции на пейджере. Здоровяк стоит к нему спиной и делает тоже самое.

– У детины нож за поясом. Под майкой, я видел. – Шепчет кто-то рядом. – Сейчас отдадут команду, дверь откроется, и он выпотрошит бабку прямо в этом аквариуме. Не повезло ей. И чём только думала, старая? Сидела бы, внуков нянчила.

Дрозд оборачивается к говорящему. Средних лет мужчина со следами алкогольной зависимости на лице. От него сильно разит потом и затхлостью.

Дрозд не хочет поддерживать разговор, но знает, что этот человек ошибается. Первое задание редко провоцирует прямые стычки между игроками. Среди собравшихся обычно нет профессиональных хладнокровных убийц. Большинство современных игроков неспособны даже отрубить голову курице своими руками. Этот культурный барьер организаторы разрушают постепенно. Шаг за шагом, испытание за испытанием, разжигая в человеке его истинную сущность.

Адриан вновь ощущает себя “зрячим”. Это чувство обволакивает его, как надёжная броня. Он мысленно сминает салфетку с улыбкой, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания своим отношением к происходящему. Ему нравится этот бумажный образ эмоции, раньше он не приходил ему в голову, а значит игра начала преобразовывать его.

Оба игрока бросаются к небольшим столам в углах и срывают ткань. Наблюдающие за действом с трибун синхронно выдыхают. На столах мирно покоятся небольшие механизмы, знакомые каждому. В повседневной жизни они используются для съёмок с высоты, а в военное – для уничтожения наземных и воздушных целей.

– Дроны! Боевые дроны! – доносится со всех сторон. Начинается бурное обсуждение. Почти каждый присутствующий мнит себя знатоком подобного вида оружия, это веселит Дрозда. Ради забавы он задаёт несколько вопросов окружающим и тут же получает на них неправильные, но уверенные ответы.

Пожилая женщина хватает со стола шлем виртуальной реальности и нацепляет на голову, пока здоровяк в красной майке возится с застёжкой.

Дрон с её половины корта, с пронзительным жужжанием взмывает в воздух, повинуясь командам с пульта. Дрозд знает, что управление максимально упрощено, однако пожилой женщине явно тяжело справляться с незнакомым устройством. Дрон валится вперёд и врезается в прозрачную перегородку, так и не набрав достаточной для её преодоления высоты. Переворачивается и падает на пол. Та бежит его подбирать.

Дела у здоровяка обстоят получше. Ему удаётся выровнять дрон и направить дуло на замешкавшуюся у стекла женщину. Он нажимает на кнопку и в перегородку врезается очередь смертоносных игл. Женщина отскакивает от стекла, спасшее её от неминуемый гибели. Теперь оба игрока понимают, что для победы необходимо перелететь через бронированную перегородку сверху. Здоровяк, крутя головой с громоздким шлемом, поднимает дрон всё выше. За несколько секунд он преодолевает препятствие, оказавшись на вражеской половине корта.

– Хана бабке… – Человек рядом с Дроздом крестится.

Пожилая женщина, так и не сумев разобраться с управлением сдёргивает шлем и швыряет его в дрон, едва перелетевший ограждение. Дрон кренит в сторону. Женщина взбирается на стол и подпрыгивает, хватая его и изо всех сил швыряя оземь. Затем сама приземляется сверху и растаптывает его ногами.

Здоровяк в ярости сдёргивает шлем и дёргает ручку двери, разделяющую их. В руках у него нож. Дверь не поддаётся.

Старуха смотрит на него, отрицательно мотает головой и вновь подбирает свой пульт. На других кортах сражения уже закончены, а женщине только сейчас удаётся разобраться с управлением. Медленно и аккуратно её дрон поднимается вверх. Облетает свою половину корта. Делает несколько пробных выстрелов, а затем направляется на половину противника.

Здоровяк хочет рвануться к своему столу, но боится поворачиваться к дрону спиной. Тогда он прицеливается и нелепо швыряет нож. Мимо.

Он мечется на своей половине территории, отталкиваясь от стен, уклоняясь от возможной атаки. Женщина не спешит. Она дожидается, когда цель выбьется из сил и тогда нажимает на курок. Десяток игл вонзается в тело здоровяка.

На красной майке кровь не видна, однако изо рта лежащего тела она вырывается маленьким алым фонтанчиком. Напор ослабевает с каждым вздохом.

– Ну даёт… – Слышится шёпот, сопровождающийся зловонным дыханием.

Дрозд морщится и наклоняется вперёд.

Задание ещё не закончено. Начинается самая важная его часть. Игрокам необходимо уложить труп противника в специальный контейнер для переработки. А это значит приблизиться к врагу. Увидеть его не через экран виртуального шлема, а вживую. Почувствовать его запах. Коснуться кожи.

В следующий раз вонзить нож в живую плоть будет куда проще.

Культурный барьер даёт первую трещину.

Глава 7. Спартанец

Спартанец возвращается в свою защищённую комнату в ангаре и запирает дверь. Звуки снаружи полностью поглощаются шумоизоляцией. Он, наконец, стаскивает шлем с головы и смотрит в небольшое зеркальце на стене. “Ну и урод… – проносится мысль”. Он доволен успешным выполнением первого задания. Если вся работа на заводе будет столь лёгкой, он быстро выйдет наружу, да ещё с гонораром.

Лампочка на синем ящике зелёная с тех пор, как от вошёл, но он не открывает его, растягивая удовольствие.

– Так-так. Ну давай посмотрим, что там на третьем уровне.

Спартанец тыкает лампочку, и крышка отползает вверх.

На этот раз система предлагает выбор.

>Новое снаряжение доступно

>Выберите один из трёх вариантов на вашем устройстве:

>Наименование: Метательные ножи "Наруто"(5 шт.) (ур. 3).

>Наименование: Двуручный топор "Потный"(ур. 3).

>Наименование: Пневматический пистолет "Немуляж"(ур. 3).

Спартанец разочарован. Он надеялся получить огнестрел, но видимо для этого нужно ещё кого-нибудь прикончить. Метательные ножи сразу отпадают. Он никогда не имел с ними дело и не планировал начинать. На ниндзя он точно не похож.

Название топора выдавило кривую усмешку. Он весь потный и без топора, причём даже когда не напрягается. Потеть ещё сильнее ему не хочется, да и променять пару своих дубинок на огромный топор он бы согласился, только если следующим заданием было бы рубить лес за забором. Но такое задание вряд ли ему дадут.

Вспоминается эпизод из “Американского психопата”, где герой вонзает идеально отполированный двуручный топор в коллегу под бодрый саундтрек, а потом садится на диван и закуривает сигару. Больше всего сейчас ему хотелось бы оказаться дома, на родном диване с женой и сыном и посмотреть по телевизору что-нибудь максимально тупое. Сериал про драконов или шоу со звёздами – неважно. Он задумывается над тем, что именно это желание вынуждало его каждый раз заниматься теми делами, которые в конечном счёте привели его к этому синему ящику.

Спартанец нажимает на кнопку, выбирая пистолет. Таким можно хорошо кого-нибудь припугнуть, ну или на худой конец выбить глаз, особенно с близкого расстояния. Если бы он навёл такой на тех сопляков снаружи, они вряд ли решились бы убежать.

Ячейка открывается и в ладонь ложится приятная прохладная рукоять. Он проверяет механизм и делает пробный выстрел в угол дабы удостовериться, что всё работает.

>Новое снаряжение доступно (бонус)

>Наименование: Карта местности (Завод-12)

– Как тебе это, дружище? – Он легонько пинает труп бывшего напарника. – Меня устраивает. Честно говоря, я тебе завидую, приятель. Валяешься тут, отдыхаешь, а у меня, судя по этой карте, ещё полно работы. Пойдём-ка прогуляемся, сослужишь мне ещё одну верную службу, напарник.

Спартанец подхватывает труп за ноги и волочит вниз по лестнице. Болтающаяся голова отстукивает по приваренным железным ступеням забавную мелодию.

В конце концов он усаживает тело прямо напротив входной двери в ангар, повернув так, чтобы раны были видны тому, кто заходит, как можно нагляднее.

– Ты теперь вроде пугала, приятель. Я буду звать тебя Страшила, ладно? Выбери я тот топор наверху, составил бы тебе компанию в качестве Железного дровосека, но у меня сегодня, походу, другая сказка. Будешь отпугивать непрошенных гостей в одиночку, идёт? Спасибо.

Пищит пейджер.

>Задание активно

>Тип: Индивидуальное

>Описание: немедленно проследуйте в локацию “Цепной двор”

>Ваша задача – убить игрока с социальным рейтингом 0.

>Вперёд Аттикус. Твой бешеный пёс тебя ждёт.

>Время: 2 минуты.

>Вознаграждение: 12 часов без заданий.

>Подтвердите готовность. (Отказ фиксируется как нарушение протокола).

>Выживай!

– Аттикус? На карте такого нет. А вот от короткого отпуска я точно не откажусь!

Спартанец быстрым шагом движется к цели. Локация “Цепной двор” уже совсем близко, впереди. На улице окончательно стемнело. Сквозь узкое забрало шлема ему тяжело разбирать дорогу. В свете фонарей всё видно неплохо, но остальные зоны завода практически не просматриваются.

Услышать цель ему удаётся быстрее, чем увидеть. Испуганный крик резко превращается в хрип. Перед ним две тени, одна, подрагивая, лежит на земле, вторая с ножом в руке наносит по лежащему на земле всё новые и новые удары.

– Ты его разделать решил? Кажется, парень и так уже копыта отбросил. Да, ты! Медленно встань и подними руки. – Спартанец держит в вытянутой руке ствол своего игрушечного пистолета. Главное, чтобы тень с ножом не бросилась бежать.

– Ты кто? – Тень выпрямляется, в руке у неё действительно зажат нож. – У тебя голос как у робота. Ты игрок? Не стреляй, я тоже игрок.

– Два игрока всегда могут договориться, да, приятель? – Спартанец приближается к цели, стараясь обойти так, чтобы прижать к частоколу из ржавых прутьев. Отрезать путь к отступлению. – Положи нож и встань вон там. У меня есть кое-что для тебя.

– Правда? А мне больше ничего не нужно. У меня всё и так есть. Представляешь, я словно в раю очутился. Оказывается, это такая весёлая игра. Ничуть не жалею, что согласился. Я даже со счёта сбился сколько в итоге набил. Но точно больше пяти. Семь или восемь. Двое сбежали, но уверен, что они долго не протянут, так что может даже десять. С этим вот, – тень кивает на тело на земле, – десяток точно наберётся. Наверное, я теперь чемпион. Тебя послали те, кто наблюдает за нами через камеры? Ты явился вручить мне награду?

– Ты угадал. Я от тех, кто за камерами. Встань-ка вот сюда, приятель, и положи нож, ага?

Тень под светом фонаря превращается в довольно молодого парня, высокого, в белой клетчатой рубашке. Дойдя до указанной точки, он втыкает в землю внушительный кухонный нож с зазубринами и рассматривает Спартанца. Уголок его тонких губ приподнят, глаза блестят. Может от адреналина, а может он что-то принял. В любом случае, доверия этот тип не вызывает.

– Подержи ствол, у меня кое-что есть для тебя.

Парень бережно перехватывает ствол, удивляясь как ему, незнакомцу, оказано такое доверие. Ему требуется всего секунда, чтобы договориться с собой и попытаться сделать несколько выстрелов в район шеи, между шлемом и бронежилетом.

Будь оружие огнестрельным Спартанец бы уже лежал на спине, захлёбываясь кровью, но металлические пульки пневматики причиняют вреда не больше, чем водяной пистолет.

Но электрошокер “Нежный” – настоящий. Парень дёргается и падает, роняя пистолет. Тяжёлый удар сапогом в солнечное сплетение заставляет тощее тело согнуться пополам и переключить мысли с поиска ответов “почему не сработал пистолет” на поиск очередного глотка кислорода.

– Видишь, ты сам виноват! Теперь мне куда проще сделать это дельце. Ты ведь только что собирался прикончить меня, да, говнюк?

Спартанец не спешит пачкать в крови дубинку, к тому же ему хочется отомстить за попытку покушения, изрядно его взбесившую. Он обматывает вокруг шеи лежащего конец металлической цепи и несколькими рывками поднимает беднягу в воздух. Спартанец тяжелее своей жертвы как минимум вдвое и легко справляется с этой задачей. Жертва хрипит и болтает ногами.

– Господин пират, властью короны вы приговариваетесь к смерти через повешение! Ваше последнее слово?

Цель хрипит.

– Я так и думал. Но, к сожалению, вынужден вам отказать.

Внезапный дерзкий выкрик нарушает игривое настроение Спартанца:

– Эй, здоровяк! Расти – волчонок из нашей стаи. Поставь его на землю!

Из темноты показываются тени. Две… Три… Пять… Семь. Они не выглядят напуганными, двигаются уверенно, полукругом. Их лидер, лысый и мерзкий, скалится золотыми зубами. Его дряблое тело бледно-синее от многочисленных расплывшихся наколок.

Спартанец молча обматывает цепь вокруг одного из прутов и поднимает пистолет с земли.

– Блефуешь, вертухай, мы ведь видели, что твоя пукалка игрушечная.

– Соло, когда мы его кончим, можно я заберу себе шлем? – К синюшному типу обращается молодой парень спортивного телосложения.

– Чур, мне тогда штаны!

– Мне бронежилет!

– Эй, оставьте мне хотя бы его рыжую бороду, а то моя совсем не растёт!

По строю игроков гуляют смешки.

– Видишь, друже, судя по всему, если ты и унесёшь отсюда ноги, то только голым. У нашей стаи, как это сейчас говорится, сегодня шоппинг. Спасибо, что притаранил нам все эти вещицы. Ты не вывезешь один, ты же видишь. Поставь Расти на землю, раздевайся и сваливай. Нам не хочется занижать свой социальный рейтинг и убивать тебя, братан, но мы может перерезать тебе сухожилия или выколоть глаза. Выбирай. Даю тебе пять секунд. Один…

Пока человек напротив считает, Спартанцу удаётся хорошо рассмотреть всю группу. Агрессивны. Трое сложены довольно неплохо, один настоящий атлет. Вооружены. Как минимум три ножа, заточка, цепь от велосипеда, какие-то палки… Мачете?!

“Интересно какое у него прозвище?”. Даже в такой неоднозначной ситуации Спартанец с интересом перебирает в голове названия, которые система присваивает игровым предметам. Если бы он был системой, то назвал бы мачете “Трэхо”, по имени актёра из легендарного треш-фильма.

–Два-а-а…

Он понимает, что в одиночку у него нет шансов. Даже с куда-более совершенным оружием. Они просто задавят его числом, забьют ногами. Бежать тоже не вариант.

– Три-и-и…

Спартанец отмечает, как мерзко этот Соло тянет гласные буквы. Наверняка за забором он не более, чем пьяница с сомнительным прошлым, однако здесь его умения и повадки помогли ему стать лидером физически куда более крепких ребят. Он вспоминает про Страшилу. Будь его напарник сейчас рядом, шансы были бы куда выше. Вдвоём, с подобной амуницией, они бы растёрли это отребье подошвами башмаков. Вдвоём, но не в одиночку.

– Четы-ы-ыре…

Спартанец вспоминает о своей семье и ему хочется начать раздеваться. Спастись ради них, хотя внутренний голос кричит о том, что это не поможет. Ещё одним важным аргументом голоса является страх перед системой. Как она отреагирует на его поведение? Что если ему самому снизят рейтинг и объявят мишенью для других игроков? Сколько вообще длится игра? Остаться голым и без оружия – верная смерть. И к тому же позорная.

– Пять! Твой ход, игровой! – Соло сплёвывает.

Страх перед системой побеждает страх перед тем, что он собирается сделать. Он оборачивается, чтобы убедиться, что за спиной глухой лес из прутьев и со спины его не обойти. С дубинки срывается синяя искорка и с оглушительным треском вонзается в тело Расти. Тот дёргается, хотя Спартанец было уверен, что он давно уже мёртв. С момента как Соло начал считать, время тянется словно кисель.

“Двоих. Хотя бы двоих. – Говорит он себе”. Он решает, что забрав двоих может уйти спокойно. Это понимает и стая. Они медленно окружают его со всех сторон, но никто не хочет кидаться на здоровенного мужика в боевой амуниции первым. Стая появилась на свет после первого побоища у синих ящиков. Те, кто решил остаться и поучаствовать в конкурсе, убив как можно больше людей, в конечном счёте решили держаться вместе.

В кармане пищит пейджер. Это хороший знак, видимо этот придурок Расти всё-таки отбросил коньки. Проверить свою догадку он не может, руки заняты.

– Поджимайте! Поджимайте его! Кидаемся разом, по моей команде!

Спартанец не собирается ждать команды синюшного. Он сам бросается влево и вперёд, нанося сокрушительный удар гвоздями в висок крайнего противника. Тот орёт и падает на землю. Ухо пробито. Вряд ли его удалось прикончить, но сочинять симфонии, если он делал это прежде, теперь будет труднее.

Он замечает две новые, выныривающие из темноты, тени. Ещё с парой противников ему точно не справиться. Спартанец беспорядочно машет руками до конца, не понимая даже кого он атакует. Усугубляет положение тесный шлем, скрадывающий угол обзора, но без него голова, пожалуй, уже давно получила бы пробоину. Он ощущает обжигающую боль в боку и отстраняется в противоположную от удара сторону. Ранее ему уже приходилось получать раны и уворачиваться он них. От мощного толчка он падает и роняет оружие, прикрывая руками уязвимые места. От сильного удара по голове звенит в ушах, и он даже не замечает в какой момент его, наконец, перестают избивать.

Слышатся вопли. Спартанец пытается сесть. Шлем окончательно запотевает, но самую главную свою функцию он, похоже, выполнил. Он всё ещё соображал, а значит голова по-прежнему крепилась к шее.

Спартанец стягивает шлем и видит стоящих над ним незнакомцев. Оба в экипировке “Штурм”, такой же, как и у него самого. Один шлем на двоих. Одни штаны на двоих.

“Чёрт возьми…”

– Жив, Чип? – Первый обращается не к нему, а к товарищу.

– Жив, похоже. А жаль… Где твои напарник? – Второй, тот, что без шлема, наклоняется.

Спартанец молчит. В голову не приходит ничего путного, а в такие моменты он предпочитает не раскрывать рот.

– Ну ты и дерьмо! – Второй пихает его сапогом в плечо, и Спартанец падает на спину. Сил сопротивляться больше нет.

– Полегче, Чип. Система очки снимет. Он похоже, задание выполнял. – Тот, что в шлеме, смотрит на подвешенного за шею Расти.

– Да и насрать на очки. Наберём. Ненавижу таких как он. Смотри, он даже шлем снять не может. Не его размер. Прикончил второго. Каннибал хренов.

Спартанец и вправду не может снять шлем, голова распухла, а сил почти не осталось. Он просто лежал на земле и нелепо дрыгает руками, пытаясь избавиться он сковавшей черепную коробку железяки. Через щель со стеклом он видит два удаляющихся зелёных огонька пейджеров.

“Интересно, как зовут второго? Дейл? Вот уж пришли на помощь, лучше и не скажешь”.

Он всё-таки стягивает шлем и полной грудью вдыхает прохладный ночной воздух. На небе сияют звёзды. А вокруг подвешенного за шею пирата Расти, валяются четверо бывших волков стаи. Вожака Соло среди них нет.

Глава 8. Велюр

Игроки вокруг жужжат словно улей, путаясь в бесконечных догадках о том, для чего их здесь собрали. Локация с аппетитным названием “пекарня” выглядит как просторный прямоугольный зал с с уходящими в темноту конвейерными линиями. Булочками здесь не пахнет, вместо этого в воздухе витает стойкий аромат масла и металлической крошки. Станки накрыты толстым занавесом, вроде клеёнки. Никто из нескольких десятков игроков не решается покинуть освещённый пятачок и заглянуть под покров.

Велюр не сильно беспокоится об этом, для него ответ очевиден – сейчас им предстоит пройти испытание. Его тревожит куда более интересная мысль: как получилось, что он и эти четверо болванов, попавшие в игру случайно, оказались в “пекарне” вместе? На карте двенадцать секторов, десять внутри забора и два снаружи. Очевидно, что если бы распределение игроков по локациям происходило случайным образом, это событие было бы из разряда крайне маловероятных. Велюр видел, как система разделила того зализанного седовласого старика с помощником, а ведь их было всего двое, не пятеро.

Он оглядывает зал: множество камер в бронированных кожухах обеспечивают полное покрытие территории завода. Наверняка, слепые зоны существуют, но также ясно, что каждый шаг любого игрока фиксируется и тщательно анализируется. И если четырёх “непрошенных гостей” так быстро ввели в игру, это значит, что решения по ту сторону принимаются быстро.

Согласие обменять свою свободу на участие в игре безусловно было верным шагом, но пришло время делать следующий. После побоища на респе первым желанием Велюра было побыстрее найти способ пробраться за забор и сбежать, но игра пробудила в нём интерес. Нестандартный интеллект молодого человека требовал нестандартного применения. Ему захотелось начать играть, но её больше – докопаться до загадочной организации, стоящей за синими ящиками с перепрошитым мозгом на эмблеме.

Очевидно, люди на заводе собраны самые разные: возраст, пол, увлечения – с первого взгляда никакого сходства. Причины попадание на завод, судя по всему, тоже у каждого свои. Обрывки фраз, которые ему удалось уловить в автобусе и на заводе, говорили, что люди рисковали здесь жизнью ради исполнения какого-то желания. Желания свободы – причина, по которой он сам оказался здесь, желания испытать новые ощущения – завод для этого штука сомнительная, но у каждого свои интересы. Ну и конечно самым главным желанием большинства, как и всегда, были деньги.

А вот что желают получить от игры люди за камерами? Развлечение богачей? Ставки? Правительство ставит опыты над гражданами? Может кто-то из организаторов участвует в игре в качестве игрока с премиальным доступом?

Велюр исподволь всматривается в лица игроков. Нет ли среди них кого-то более расслабленного, чем остальные. Вот этот, например, вылитый сурок, бормочет что-то себе под нос, а вот тот губастый суетливый мужик похож на верблюда. Велюр чувствует почти непреодолимое желание сесть за планшет и изобразить всех этих людей на бумаге.

Он вспоминает профессора-хамелеона так ловко вызволившего его из той лечебницы. Возможно, он сейчас сидит где-то, развалившись в кресле, и радуется, что ему так легко удалось заполучить в игру такого умника.

Размышления прерывает звук мотора и металлические тросы срывают с конвейеров покров. Красные лампы подсвечивают пять пиктограмм с лежащими на спине человечками. Почти одновременно с этим раздаётся противный писк пейджеров.

Сообщения явно пришли не всем, однако все без исключения заглянули в свои устройства, боясь пропустить команду. Велюр отмечает, как быстро в людях выработалась привязанность. Перед началом игры, когда он доставал из синего ящика пейджер, многие не желали брать девайс в руки, смеялись над примитивным устройством из прошлого. Сейчас же вцеплялись взглядом в строчки, боясь пропустить хотя бы букву.

– Меня вызывают… – кореец Таро бледный как полотно. – Почему я?

– Да не переживай ты так, это первое задание, наверняка что-то совсем лёгкое. – Лама хлопает приятеля по плечу и заглядывает ему в глаза. – Ты справишься.

– Тебе не пришло, Кость? Никому из вас не пришло, ребята? – Он беспомощно оглядывает друзей. Те отрицательно мотают головами.

Велюр видит, как Пончо пытается что-то сказать. Наверняка в его голове очередная глупая корейская шутка. В последний момент он проглатывает подступающую к горлу колкость и от этого кашляет.

Велюр изучает экран:

>Задание активно

>Тип: Индивидуальное

>Описание: Игрок, тебе следует лечь на ленту. Не двигайся. Ленту не останавливают. Механизм не различает плоть и металл. Думай быстро – или стань деталью.

>Общее время испытания: 5 минут.

>Вознаграждение: Инструмент (ур.1).

>Подтвердите готовность. (Отказ фиксируется как нарушение протокола).

>Выживай!

– Я с тобой, Таро. Погнали. Пять минут и готово. Увидимся на той стороне, да?

Кореец кивает и идёт за ним. Он явно рад, что кто-то из знакомых составит ему компанию, хотя на самом деле это абсолютно ни на что не влияет. Несмотря на то, что между ними десятки лет разницы, Таро ведёт себя как пугливый ребёнок. Ноги почти не держат беднягу. Трое других игроков одновременно подходят к своим конвейерам. Один улыбается и его тут же тошнит прямо у аппарата, но никто над ним не смеётся. Из толпы раздаются голоса, старающиеся приободрить первую пятёрку, но получается у них не очень.

Велюр почти не волнуется. Он уверен, что если внутри тёмного тоннеля механизмов и будет шанс на спасение, он использует его. Он быстрее и умнее других. Он с лёгкостью проходит тесты с результатами, превосходящими даже лучших выпускников университетов. Велюр улыбается и подмигивает Таро. Тот кивает в ответ и машет рукой.

Велюр лезет первым, остальные, словно по команде, следуют за ним. Все пятеро ложатся на спину.

Лента под ним начинает дрожать и вибрировать. Затем несёт его вперёд. Голова, а за ней и всё тело проходят сквозь резиновые полоски шторок, свисающих сверху.

Внутри тоннеля царит страшный шум и вибрация и Велюр с интересом крутит головой по сторонам, подмечая каждую мелочь.

Над ним множество трущихся механизмов: лезвия, рубящие прессы, шестерни для формовки металла, манипуляторы… Кажется, что всё это изначально предназначалось для производства металлочерепицы, а потом было модифицировано под текущие нужды организаторов. Лента медленно, но неумолимо движется вперёд, красные лампы вокруг мигают. Металл грохочет, но не причиняет вреда. Пока не причиняет.

Перед Велюром выдвигается планшет. Он зафиксирован примерно на уровне глаз, на комфортном расстоянии. На экране горит всё тот же значок с иглой и мозгом.

>Игрок Велюр, добро пожаловать на индивидуальное испытание!

>На каждый вопрос отводится: 60 секунд.>Перед тобой – пять несложных логических заданий. Каждый правильный ответ отклоняет один смертоносный механизм. Каждый неверный – активирует его и ускоряет движение ленты.

>Вознаграждение: аксессуар (ур. 1)

>Сохраняй ясность ума. Холодная голова – спасённая жизнь. Твоя.

Он улыбается. Ему приходит в голову, что куда сложнее было бы подтянуться десять раз, или удержать своё тело в определённом положении, как в хатха-йоге. А задачки на общие знания или логику всегда были желанными гостями в обители его сознания.

На экране вспыхивает первый вопрос.

>У тебя 3 кнопки с цифрами: 3, 7 и 9. Как получить число 24, используя их и только сложение? Не более четырёх нажатий кнопок.

>60… 59… 58…

>_

На решение уходит не более пяти секунд. Палец быстро и уверенно касается экрана:

>7 + 7 + 7 + 3

Где-то слева раздаётся душераздирающий вопль.На последней цифре ему хочется нажать девятку и посмотреть что будет, если дать неправильный ответ. Он сдерживает себя. Последствия неверных ответов могут быть весьма жуткими. Чтобы выбраться отсюда, стоит быть серьёзнее.

Велюр едет на второй ленте. Справа – Таро. Значит кричит другой игрок. Велюр искренне недоумевает как можно ошибиться на столь простом вопросе. Конечно, окружающая обстановка вызывает определённый стресс, но для него она не более, чем забавная декорация. Ему приходит в голову, что вопросы для каждого из игроков могут быть разными и это предположение удовлетворяет его.

Второй вопрос иллюстрирует картинка человечка, стоящего на крышке закрытого гроба.

>Все люди смертны. Игроки – люди. Следовательно…? (Выбери один вариант)

>А. Игроки смертны

>Б. Игроки бессмертны

>В. Все люди – игроки

Подобные загадки не вызывают у Велюра ничего кроме улыбки. Даже заигрывания с темами жизни и смерти оставляют сложность этой загадки на уровне начальной школы. Он выбирает ответ “А” и прислушивается. На этот раз никто не кричит и его это слегка расстраивает. Куда приятнее быть умнее других, даже если на кону чья-то жизнь.

– Ну давайте, следующий вопрос! – Он нетерпеливо стучит по планшету ладонью, пытаясь ускорить таймер. Сверху и сбоку он замечает несколько камер.

Планшет незамедлительно реагирует следующим вопросом:

>«У тебя 5 свечей. Ты задуваешь 2. Сколько у тебя свечей?» (Введи ответ цифрой)

Велюр вздрагивает от дикого захлёбывающегося вопля. Снова слева. Кажется, он может разобрать даже несколько голосов. Ему любопытно с какой же силой должен кричать человек, чтобы звуковую волну можно было расслышать сквозь два тоннеля конвейеров и лязг механизмов? Через секунду его палец касается одной из девяти цифр. Это цифра пять.

”Неважно сколько свечей горит, или сколько я задуваю. Возможно, я вообще дую на свечи, которые не горят. – Думает он. Экран мерцает зелёным и по его телу разливается тепло. – Три из пяти вопросов позади. Скоро он выйдет и получит законную награду. Проще простого, как и предполагалось”.

Она шевелится.

>Ты просыпаешься. У тебя четыре руки. >На полу лежит ещё одна. Она шевелится.

>Система спрашивает: Твоя?

>Что ответишь?

>Да / Нет

Велюр замирает. С первых секунд ему понятно, что он не знает ответ. Ему не нужна минута, чтобы понять, что задача вообще не имеет правильного ответа. Мысли вращаются быстрее, чем шестерни над его головой. Взгляд падает на логотип мозга в углу экрана. Все органы чувств обостряются.

“Если я отвечу “да”, что будет? Система пришьёт мне пятую руку? Зачем мне пятая? Я и с четырьмя-то выгляжу странно… Тогда “нет”..? Рука шевелится… Шевелится… Может здесь ловушка или подсказка? Если бы только рука просто лежала… Ловушка! Скажу нет и она отрежет мне мою руку… Одну из четырёх… Чёрт где логика?!”

Велюр стонет и мотает головой. Приподнимается на локтях и почти касается планшета носом. Переводит взгляд на торчащий кусок циркулярной пилы на потолке. Он уверен, что именно эти зазубрины вот-вот опустятся вниз, за его рукой. Он сжимает и разжимает пальцы.

“Твою мать! Где математические ряды?! Где фигуры?! Я хочу угадывать последовательности! Решать уравнения! Какие к чёрту руки?! Ублюдки организаторы решили прикончить меня не по правилам?!”

Нет! Соберись, Максим! Отпусти логику… Осталось всего тридцать секунд…

Промолчать! Молчание – золото. Золото ли? Если промолчать – система решит за тебя. Возможно, это худший из возможных вариантов…

Я не знаю… Не знаю…”

– Я не знаю! Не знаю! – Бормочет Велюр. – Не знаю. Но я смогу выяснить. Наверное… Сколько осталось времени..?

Экран загорается зелёным. Он так и не касается планшета.

Уверенность в себе мгновенно улетучивается. Но времени прийти в себя нет. На планшете появляется последний, пятый вопрос.

>На экране показана фигура: квадрат внутри круга. Через 3 секунды исчезает. Что было внутри чего?

>А. Круг внутри квадрата.

>Б. Квадрат внутри круга.

>В. Квадрат внутри квадрата.

>Г. Круг внутри круга.

Велюр, не моргая глядит на экран, до конца не понимая, о чём его спрашивают. После задачи о шевелящейся руке мысли летают внутри черепной коробки, словно рой майских жуков. Они щекочут крыльями его извилины, развешанные повсюду, словно кишки.

Он трясёт головой, избавляясь от неприятного образа и возвращается к вопросу. Но его взгляд цепляется за отпечатки его собственных солёных пальцев на экране. Велюр ложится на спину, закрывает глаза и признаётся себе в том, что потерял над собой контроль. Он дышит “квадратом”: четыре секунды на вдох, четыре секунды – задержка дыхания, ещё четыре на выдох и последние четыре – задержка на выдохе. Сознание перестаёт метаться.

Велюр открывает глаза, перечитывает вопрос и нажимает “Б”. Элементарно. Он не понимает, как мог сразу не ответить. Экран горит зелёным в последний, пятый раз. Планшет отодвигается в сторону. В штанах пищит пейджер, а лента под ним ускоряется.

Велюр чувствует себя куском размокшего теста на противне. Тёплым, мягким, запечённым со всех сторон. Название “пекарня” теперь кажется ему невероятно подходящим этому месту и текущему испытанию.

“Пирожок готов, господа организаторы”.

Движущаяся лента выносит его на свет. Он поворачивает голову вправо и видит Таро. На его лице кровь. Три конвейера слева пусты.

Велюр соскакивает вниз и читает сообщение.

>ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО

>Фиксация завершена.

>Открыт доступ к аксессуару (ур. 1). Отправляйтесь к ближайшему синему ящику.

>Комментарий системы: возможно, в тебе и правда есть нечто ценное. Хотя бы в теории.

Напротив каждого конвейера стоит синий ящик. Велюр присаживается и касается лампочки. Пока крышка отъезжает, он поворачивает голову и пытается оценить длину конвейера. Он не видит толпу у входа в пекарню – проходы между линиями разделены перегородками. Контейнеры вновь начинают вибрировать, принимая новую порцию игроков. Пытаться докричаться на таком расстоянии до своих бессмысленно. Разве что… Он снова вспоминает душераздирающий крик игрока.

Ячейка открывается с приятным механическим звуком. Всего одна, значит внутри что-то небольшое. Он извлекает на свет моток скотча. На втулке эмблема организаторов и этот факт кажется ему важным. Значит где-то есть производство этого реквизита, это может быть ниточкой к тем, кто всё это устроил.

Навстречу уже шагает Таро, демонстрируя катушку ниток с воткнутой иголкой.

– Всё из-за этой мелочи? – Кореец разочарованно смотрит на скотч.

– Что с твоим лицом, дядя? Ты весь в крови. На какой вопрос ты не ответил?

Велюр вспоминает о своём участии в школьных олимпиадах. После выполнения заданий, участники точно также собирались и обсуждали свои ответы друг с другом.

Таро смущённо улыбается, потирая небольшую ссадину под волосами:

– Ерунда… Это не конвейер. Я пока ехал, распереживался и сам ушибся, идиот… Вопросы простыми были. Угадай следующее число, цвет, парочка заданий на логику. Ничего сложного. Ты же знаешь, азиаты сильны в математике.

Велюр выпаливает на одном дыхании:

– Ты просыпаешься, у тебя четыре руки. На полу ещё одна. Шевелится. Система спрашивает: “Твоя?”. Что ответишь?

– Что это за чертовщина? У тебя такой вопрос был? И что ты ответил?

Из одного из конвейеров раздаётся истошный вопль. К нему присоединяется ещё один. Они переглядываются.

– Давай подумаем куда нам дальше? Вон единственная дверь. Заперта, видишь красным горит? Видимо, нужно оставаться здесь и ждать остальных. Пойдём-ка присядем. – Велюр присаживается на крышку ящика. Рядом с ним устраивается и Таро.

– Сидеть здесь и слушать эти вопли? У того, кто придумал всё это явно не в порядке с головой. Ты видел железяки там, внутри? Я чуть не обделался пока ехал. – Признаётся кореец и трёт лицо ладонями.

– А я, напротив, в полном порядке. Даже отдохнуть бы успел, если б не вопрос про чёртову руку. Знаешь, Таро, они следят за нами каждую секунду и адаптируют задания под каждого из нас. Быстро принимают решения. Не боятся ошибиться и пожертвовать кем-то. Кажется, им интересен каждый игрок в отдельности. Не вся популяция или группа.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ну знаешь эти эксперименты: “Если людей засунуть в полную задницу, то они… И в конце концов… Поэтому…”. Ну и весь подобный научный бред. Вспоминаешь? Кажется, здесь всё иначе. Кажется, их интересую именно я, как отдельная личность. Ты тоже. И друзья твои. Каждый из них. Это плохо. Это значит, что затеряться не получится. А за забором скорее всего дежурят те, кто не позволит нам сбежать.

– И что нам делать, Велюр? У мамы день рождения послезавтра.

Велюр смотрит на сложные модифицированные механизмы и отмечает, что Таро похож на безобидную грустную панду.

– Лучше думай о своём собственном дне рождения. Кстати, с днём рождения, Таро. И меня тоже. Мы с тобой, кажется, теперь двойняшки.

Глава 9. Ателье

Хихиканья и колкие замечания раздаются за её спиной, с тех пор как она попала на игру. “Бабка”, “Старая”и другие обидные прозвища, подчёркивающие её почтенный возраст, абсолютно не трогают её. Какое ей дело до окружающего отребья, снующего вокруг ради своих собственных корыстных потребностей. Она пришла сюда ради куда более высокой цели. Ради спасения единственного сына.

Ателье улыбается, сидя перед открывающимся синим ящиком. Она всегда испытывала острое отторжение к современным технологиям, в особенности к интернету, и поэтому с особым теплом отнеслась к удобному пейджеру с зелёным экраном и понятным интерфейсом. Ящики с амуницией тоже показались простыми и доступными даже для её шестидесятитрёхлетних мозгов.

А вот тот дурацкий шлем виртуальной реальности и пульт управления дроном со множеством кнопок, напротив, виделись ей инопланетным оружием, сброшенным на землю для одурачивания человечества. Ну или по крайней мере игрушками сатаны, для совращения честного люда.

Но она разобралась с ними. А затем разобралась с тем недоумком в красной майке.

“Они недооценивают меня. Пусть. Это мне даже на руку. Моё дело маленькое. Побуду здесь какое-то время и домой. А там уже всё чин чинарём”.

>Новое снаряжение доступно

>Наименование: Газовый баллон с зажигалкой “Гориясно” (2 ур.)

>ID получателя: Ателье

>Возьмите снаряжение из ячейки

>Подтвердите получение в пейджере

– Огонёк – это хорошо-о-о. – Она с удовольствием раскуривает одну из последних сигарет и любуется звёздным небом. Она забыла зажигалку дома и всё это время не решалась попросить прикурить никого из игроков. С тех пор как попала сюда, Ателье старалась быть максимально незаметной. Ей и без того хватало едких комментариев от доброжелателей.

Система объявила “тихий час”. Это значит, что до самого утра любое убийство будет караться по двойному тарифу, потерей восьмидесяти очков рейтинга. Это сулит верную смерть если не на испытании, то уж от рук охотников точно. Она пока ни разу не встретила ни одного из них, но кое-что слышала от других. Говорят, они хорошо подготовлены, физически сильны и отлично экипированы. Что им не обязательно участвовать в заданиях для рядовых игроков. Что у них своя задача – поддерживать порядок внутри завода.

– Ты-то чего здесь забыла, бабуль? – Очередной неоригинальный вопрос от очередного бестактного человека.

Ателье глубоко затягивается и показывает незнакомцу средний палец, окутанный клубами дыма. Тот материться и убирается восвояси. Она улыбается ему вслед, демонстрируя крепкие зубы.

Она вспоминает о сыне. Добрый и простодушный мечтатель, а может и вовсе дурак, проигравший всё, что она и покойный муж нажили, работая не покладая рук почти полвека.

“И как он только умудрился? Он ведь даже из дома толком никуда не выходил. Сидел за своим чёртовом ящиком ночами, не сводя красных глаз с экрана”. Соседка как-то обронила новомодное слово “лудомания”. Диагноз, заставляющий раз за разом участвовать в азартных играх, несмотря ни на что. Но она не придала этому значения. Ателье считала, что всё это не по-настоящему, только там, в компьютере, до того самого дня, как в дверь позвонили.

– Тамара Николаевна?

На лестничной клетке стоял детина под два метра ростом с клочковатой рыжей бородой. Он рывком вырвал дверную цепочку и вошёл к ним домой, словно имел на это полное право.

– Меня Егор зовут. Сын дома? Хотя чего я спрашиваю, где же ещё быть этому засранцу?

Он швырнул её сына на пол и бил ногами до тех пор, пока тот не перестал шевелиться. Она пыталась ему помешать, но китайские боевые искусства, которыми она занималась на свежем воздухе со сверстницами, вызвали у рыжебородого только смех. Ублюдок получал удовольствие от своей работы.

Он оставил ей визитку и сказал, что вернётся через два дня. Сказал, что на клочке картона номер его руководителя и что он сам наберёт сегодня-завтра и лучше бы ей и её сыну быть на связи.

Босс предложил её сыну работу. Поучаствовать в мероприятии суть которого она почти сразу уловила. К сожалению, тот так и не пришёл в сознание и остался под присмотром в районном медцентре.

Повинуясь указаниям человека из телефона, она соврала, что на её сына совершили нападение в подъезде неизвестные в масках. Написала заявление в полицию на тех, кого не существовало.

А сама предложила человеку сделку. И к её удивлению, тот согласился.

Глава 10. Дрозд

Дрозд сидит на корточках в своём убежище в металлическом лесу, ждёт Кабана и неторопливо пережёвывает плитку шоколада “Алёнка”. Он сунул её в карман ветровки прямо перед игрой. Шоколад – один из лучших продуктов выживальщика, вкусный, компактный и калорийный. На первое время хватит, а там видно будет.

“Ещё пятнадцать минут, Адриан, и пора идти. Время приводить свой план в исполнение”.

Мысль об игре терзала профессора не первый год. Он тысячи раз прокручивал в голове план действий, окажись он на месте игрока. Во всех подробностях воссоздавал, что и как будет делать. Два пункта из этого списка он уже выполнил: не погиб в первые пару часов и нашёл себе союзника, крепкого, способного поддержать, пока он будет реализовывать свою задумку. Если союзник, конечно, ещё жив и сумел пройти локацию с волнующим названием “крематорий”. Если нет, то он без труда найдёт себе нового, а лучше даже двоих.

Первые часы игры – самые опасные. Люди в панике. Они ещё не до конца понимают куда попали и что происходит. Сражаются там, где можно спокойно отступить, массово погибают в первых же испытаниях или битвах за безделушки вроде шила или ржавого ножика. По статистике, к этому времени так или иначе погибает порядка трети игроков и нет оснований полагать, что в этот раз всё пройдёт иначе.

Итак, сто-сто пятьдесят человек не прошли отбор и уже упакованы в чёрные ящики. Отправлены под землю, туда, откуда нет возврата. Как именно организаторы утилизировали трупы он точно не знал, но полагал, что их разбирали на органы или попросту закапывали или сжигали на каком-нибудь отдалённом полигоне. Мертвецы составляли первую группу игроков в его плане и не представляли для профессора никакой ценности. Навыками некромантии он не владел, а подпольный рынок биоматериала его мало интересовал.

Вторая и самая большая группа игроков, занимала его немного больше. Те, кто отделались в первые часы лёгким испугом и теперь бродят по окрестностям в поисках ночлега, оружия и полезной информации.

Но существовала и третья группа. Она была меньше, чем вторая, но со временем она перегонит вторую. Всегда перегоняет. Раненые. Покалеченные на заданиях и в беспорядочных схватках. Истекающие кровью от ножевых и огнестрельных ранений. Переломов и выбитых зубов. Для подобных игроков он словно мессия. Исцеляющий профессор Адриан Меллер.

Базовые представление о строении человеческого организма он получил ещё в медицинском институте, но основным направлением дальнейшей деятельности выбрал лечение человеческих душ. Но о душе игроки начнут думать немного позже. Сейчас же их внимание направлено исключительно на тело.

Весь последний год он готовился. Штудировал материалы по травматологии: остановка кровотечений, ампутации, ожоги и переломы. Здесь не требовались углублённые знания о генетике, ценны были именно практические навыки. За год Дрозд прошёл все практикумы и курсы, до которых сумел дотянуться.

Ради научного интереса, он даже прижёг себе обратную сторону ладони о раскалённую конфорку, чтобы осознать как рассуждает человек в подобном положении. Когда боль обгоняет рассудок. Картинка сложилась. Он был полностью готов.

Дрозд протирает очки краем рубашки

Дрозд делает глубокий вдох и произносит:

– Nosce te ipsum. Morts est clarificatio. Время действовать, Адриан!

– Дрозд! Дрозд, с кем ты там разговариваешь? – Голос Кабана заставляет профессора улыбнуться. Ритуал работает.

– Ты в порядке, друг мой, Кабан? Я рад.

– Чёрт бы меня побрал, там такое творилось! Надо выбираться отсюда! Они их живьём сожгли! Они вентили крутили и там такое..! Такое..! Это пиз…

– Стоп! В нашей команде материться запрещено. Мы же договорились, напарник. Крематорий в прошлом, а нам нужно думать о настоящем и будущем. Объявлен “Тихий час”, нам следует найти убежище и передохнуть, пока безопасно. И дождь, кажется, вот-вот начнётся. Среди этих прутьев в дождь и ветер старому телу доктора не поздоровится. Пойдём.

– Что мы будем делать, Дрозд?! Это же безумие! Я на такое не подписывался! Полезли через забор? Я тут местечко одно заприметил, там кажется пониже… – Он понижает голос до шёпота и приближается. Профессор разглядывает его перепачканное сажей лицо и блестящие глаза.

– Игру невозможно покинуть, Кабан. Если перелезем через забор – погибнем. Здесь у нас куда больше шансов, особенно если следовать плану.

– Плану?

– Плану, Кабан. Я же профессор, ты помнишь? У профессоров всегда имеется план. Профессора – грамотные люди.

– И какой план, Дрозд?

– Для начала нужно найти укрытие. Застолбить в нём собственный уголок и никого туда не подпускать. Знаешь, в таких условиях в людях просыпается их животная половинка, а животные прекрасно чувствуют территорию. Свою и чужую. Пока все хорошие места не разобрали у нас есть шанс неплохо устроиться, а там видно будет.

Сгущающиеся тучи и первые капли дождя, заставляли двигаться быстрее. Дрозд ведёт их обратно, к коллектору. Дверь в коллектор не запиралась магнитным замком, а значит территория под крышей могла использоваться, как угодно.

Люди вокруг идут в совершенно разных направлениях. Профессор недоумевает какой логикой руководствуется каждый из них? Почему один идёт налево, а другой направо, ведь ни одному ни другому неизвестно куда сейчас идти? Прошлый опыт выбирает для них направление? Случайность?

– Помогите! Помогите мне! – из темноты выныривает мужчина. У него из носа течёт кровь и с первого взгляда понятно, что он сломан. Одна рука болтается, бережно поддерживаемая второй.

– Пшёл вон отсюда! – Рычит Кабан, замахиваясь прутом.

Дрозд доволен тем, что его новый знакомый принял на себя роль охранника. Трансформация произошла быстро и органично.

– Постой, друг мой! Человеку нужна помощь. Просящему тебя дай, ведь так? Как тебя зовут приятель?

– Витя… Вафля… Можно просто Витя. – Он пытается улыбаться, но кровь затекает ему в рот, а попытка протянуть здоровую руку для пожатия проваливается. Он морщится и продолжает поддерживать висящую конечность.

– Давай лучше Вафля, так забавнее. – Кабан, несколько минут назад находившийся в панике, лыбится. Наличие рядом кого-то ещё более неуверенного в себе придаёт ему сил.

Дрозд отмечает высокий рост Вафли и худое телосложение. Лет тридцать-тридцать пять на вид. Длинные и тонкие конечности. Веснушчатое лицо. Краткий анализ окончательно убеждает профессора.

– Мы вы игре, ты же понимаешь? – Обращается он к истекающему кровью мужчине. Дрозд прекрасно понимает, что сделку лучше заключать тогда, когда оппонент находится в самом уязвимом состоянии.

– Вы – доктор? Что угодно, только помогите вот с этим и этим… – Он трясёт своими увечьями, стараясь вызвать жалость. – Я так долго не протяну…

– Договорились, друг мой, Вафля. Как давно идёт кровь? И как давно сломана рука?

– Бля…

– Эй, полегче! – Жёстко обрывает его Кабан. – Мы в команде не материмся. Хочешь к нам, соблюдай правила.

– Извините… Я только с задания… Я в пекарне был, так конвейер и эти задачки по математике… – От волнения он не может подобрать слова, поэтому просто выдавливает, – Вы мне поможете? Я уже минут двадцать брожу. Я заблудился. Я вообще не здесь заходил.

– Двадцать минут? Значит время ещё есть. Пойдём.

Они останавливаются перед железной дверью в коллектор. Дрозд поднимает с земли камень и рисует на ней крест-накрест две линии.

– Плюс? – Кабан удивлённо смотрит на дверь.

– Это крест. Закрась его, Кабан. Мы открываем травмпункт. – Дрозд исчезает за дверью.

Кабан хмурится, пытаясь осмыслить задачу:

– Закрасить…? Травмпункт? Вафля, постой. Ну-ка давай сюда свой нос, я быстро… Крови понадобится не так уж и много…

Дрозд снова появляется из-за двери. Его лицо ничего не выражает.

– Ты его ещё к двери прибей… Камнем нацарапай, Кабан. Потом краску поищем. Вафля. За мной.

“Этот Кабан, оказывается, полный идиот. Ну и славно. Так даже лучше”.

Он проходит мимо лестницы, ведущей к кортам, и протискивается между двумя заводскими станками. Проход достаточно узкий, что позволяет контролировать всех кто входит и выходит в эту часть коллектора. Дрозд останавливается и осматривается: несколько ламп наверху, ровный пол, высокий потолок. Квадратов сто на глаз. Если сдвинуть вон те верстаки, то все сто пятьдесят. Отличное место.

– Добро пожаловать в больницу, Вафля. Для начала остановим кровь. Сиди так, не двигайся. Голову вперёд. Дыши ртом. На вот. – Дрозд вытащил из кармана ветровки носовой платок и приложил к ноздрям. Зафиксируй так и не думай сморкаться.

Дрозд отходит в сторону и возвращается с небольшим обрезком трубы.

– Холодный, с пола. Приложи к переносице. Если начнёшь терять сознание, обопрись спиной вот на этот ящик и позови меня.

– Спасибо, спасибо… Я ведь даже вашего имени не спросил…

– Дрозд. А снаружи Кабан. У нас тут лесное царство. А ты теперь, судя по всему, в нашей команде, так? Я – главный врач, а вы с ним мои помощники. Я кое-что знаю про это место, будешь держаться меня – проживёшь дольше.

– Конечно, конечно, как скажете! Спасибо. Я тут посижу немного… Рука…

– Рукой тоже займёмся. Кабан! Дай сюда свой прут.

– Да он это… Мой же…

– Вот там поройся в куче. Найдёшь себе получше. Человеку поможем и вернём. Ты крест нарисовал?

– Нарисовал…

Дрозд идёт к двери.

– Почти нарисовал! Там дождь пошёл!

Ливень и вправду зарядил знатный. Профессор кривится, глядя на наскоро нацарапанный крест.

Идиот и калека. Но с ними их уже трое, а это значит его план начинает претворяться в жизнь.

Пищит пейджер.

>Социальный рейтинг +10

>Причина: Оказание первой помощи

>Социальный рейтинг: 110

>Сломанный нос – не повод сломать человека.

“Звучный лозунг придумали! Весело вам там, да? Жду не дождусь, когда мы повеселимся вместе”.

Дрозд подставляет лицо каплям дождя. Очки на резинке мгновенно размывают небо. “В” – Вседозволенность. Человек с бесконечно высоким социальным рейтингом в игре способен позволить себе всё, что угодно. Не участвовать в битве на выживание. Избавляться от любого, кого сочтёт нужным. Игнорировать указания системы. В игре всегда есть правила, а значит всегда найдётся тот, кто способен их обойти.

Особенно если этот “кто-то” – маленькая юркая птичка Дрозд.

Глава 11. Студенты

Дождь снаружи льёт как из ведра.

В ангаре с маленьким окошком наверху теперь людно. Игроки, разбившись на небольшие группы тихонько переговариваются

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.