Влад Лей
Железный Лорд. Воитель

Пролог

Легкий ветер нес в себе вечернюю прохладу. Уже начало темнеть, но мне это не мешало. Обе луны Тирра, моей родной планеты, уже появились в небе, и в их свете я все отлично видел.

А видел я огромный боевой мех, на котором завтра мне предстояло выйти на Испытание.

От этой мысли меня бросило в дрожь. Нет, испуга не было. Дрожал я, скорее, от нетерпения.

О, как долго я этого ждал! И до последнего боялся, что мой отец, граф Тирра, запретит мне участвовать.

Дело в том, что я – второй сын, а в империи принято, что второй сын дворянина должен отказаться от притязаний на титул отца, должен стать асессором своего старшего брата, иначе говоря, помощником, заместителем. Тем, кто будет курировать вопросы, касающиеся торговли, налогов, права. Короче, будет делать все то, что самому лорду недосуг, и если лорд отправится в набег, именно асессор станет его наместником.

Тем не менее асессор отказывается от любых притязаний на наследство. Даже в случае гибели старшего брата титул должен будет перейти к третьему, четвертому сыну или к другому ближайшему родственнику. Асессор, принесший свою клятву, в этот список уже не попадет.

И именно такая судьба была уготована мне.

Мне вдалбливали это с самого детства, заставляли смириться с судьбой. И какое-то время я действительно послушно плыл по течению и делал то, что мне говорили.

Но затем я увидел его. Помню как сейчас момент, когда из-за холма появился отцовский «Страж» – старый двадцатитонный мех. Он виделся мне громадным. Солнце играло на его оружии, броня казалась настолько прочной, что ничто на свете не смогло бы ее пробить.

Когда пилот меха заметил меня, он остановился, кабина его открылась, и я увидел своего старшего брата – Рикара.

– Эй, Лэнги! – окликнул он меня. – Как тебе моя новая игрушка? Хочешь прокатиться?

Несмотря на то, что брат был старше меня на десять лет, а к тому же всегда подшучивал надо мной и обманывал, сейчас я ему поверил.

– Да! – я мгновенно вскочил на ноги.

Но Рикар лишь рассмеялся.

– Асессоры не водят мехов! – заявил он мне и сел на свое место. Кабина закрылась, и «Страж», тяжело ступая, заставляя землю вздрагивать, зашагал прочь.

Именно тогда я решил несмотря ни на что обязательно стать воителем, пилотом меха.

Едва я озвучил свое желание, на меня тут же все набросились: уговаривали, убеждали, угрожали…

Но я не собирался отступать. Я твердо знал, чего хочу.

Закончилось все тем, что меня отправили к дяде, где мне предстояло учиться своему будущему ремеслу, ведь мой дядя тоже должен был стать асессором. Наверняка мои отец и мать думали, что дядя сможет меня переубедить, что я успокоюсь и уступлю.

Тем не менее вернувшись домой, на Тирр, я первым делом заявился к отцу и потребовал выделить мне машину для учебы и инструктора.

Отец грозно поглядел на меня, отчего я испуганно сжался, но, вопреки моим ожиданиям, он не наорал на меня и не отказал. На его лице явно читалось недовольство, он был зол на меня, но все же, разлепив губы, он сквозь зубы бросил: «Да будет так».

И вот настал тот день, который определит, суждено ли мне стать воителем, смогу ли я воплотить в жизнь свою мечту, или же это была просто детская блажь, как говорили мои родственники.

Я вновь поглядел на «Пса».

Это была мощная пятидесятитонная машина, которую к тому же я переоборудовал, перевооружил под свои предпочтения.

В империи на мехах преимущественно используют энергетическое оружие, но я предпочитал кинетику.

Мой инструктор ‒ пожилой воин-ветеран Кнурр, частенько повторял: «Воитель должен использовать то оружие, какое ему удобнее, к которому он привык и чувствует».

И я действительно чувствовал. Рельсотроны, гаусс-пушки, дальнобойная артиллерия, мортиры и пулеметы – все это я умел и любил использовать. Я буквально ощущал и предвидел, как полетит снаряд, куда нужно целиться, какое взять опережение. И для этого мне не нужно было вспоминать баллистическую таблицу, набивать руку. Это пришло сразу, стоило только сделать первый выстрел.

– Нервничаешь?

Я повернул голову и обнаружил стоящего рядом, завернувшись в плащ, своего дядю – Мурена Азолая, барона Крада.

– Немного, – кивнул я.

– Эх, Лэнгрин… – барон присел рядом со мной, – зря ты все это затеял. И зачем оно тебе?

– Я должен, – набычившись, ответил я.

– Как скажешь, – усмехнулся дядя. – Хотя твой лорд должен будет гордиться, что у него не просто асессор, а асессор-воитель.

Я лишь хмыкнул. Да уж, отец будет гордиться…

– Не переживай, – словно прочитав мысли, дядя хлопнул меня по плечу. – Времена меняются. Лорды не вечны…

Я поморщился еще больше. Да, когда-нибудь графом Тирра станет мой брат Рикар, и мне предстоит быть при нем асессором. Та еще перспектива…

– Из Рикара получится отличный правитель, – заявил дядя.

– Рикара не интересует ничего, кроме бесконечных попоек, вечеринок и сражений на арене, – буркнул я. – Он будет графом, но тянуть всю лямку его обязанностей предстоит мне…

– Ну, не все так плохо, будешь серым кардиналом графства, самым влиятельным человеком, наделенным всей полнотой власти, – рассмеялся дядя. – Если уж совсем рассоритесь с братом – заберу тебя к себе. Мне такой асессор очень пригодится. А вообще я так тебе скажу: мало ли как повернется жизнь? Она, если ты не знал, полна сюрпризов. И не факт, что даже если ты принесешь клятву, то всю жизнь будешь асессором.

Я удивленно уставился на дядю. Что он такое говорит? Как такое возможно?

Но дядя лишь загадочно улыбнулся и поднялся.

– Буду завтра держать за тебя кулаки, – заявил он. – Верю, что ты пройдешь испытание.

Сказав это, он пошагал прочь, вновь оставив меня одного.

Я бросил взгляд на своего меха. «Пес» молча наблюдал за нашим разговором. Если иметь немного фантазии, то может показаться, что его центральная часть действительно напоминает морду собаки: зарешеченная кабина – это нос, бронеплиты ниже – рот, а две пусковые установки для ракет ближнего боя – глаза.

«Пес» глядел на меня, словно бы говоря: «Хозяин! Давай прогуляемся! Ну, пожалуйста».

– Завтра прогуляемся и поиграем, – буркнул я и улыбнулся.

Кнурр частенько повторял, что к своему меху нужно относиться как к питомцу, любить его и ухаживать за ним, и в решающий момент он тебя не подведет.

Я свой мех обожал и всегда старался поддерживать его в идеальном состоянии.

Что ж, надеюсь, завтра он меня не подведет…

***

Арена, где проходили бои мехов, была расположена на территории бывшего карьера. Сложная местность, обилие естественных и искусственных препятствий сделали ее идеальным местом для проведения схваток гигантских роботов.

Я сидел в кабине своего меха, дожидаясь сигнала на старт.

Сегодня на арене предстояло сразиться пяти потенциальным воителям. В этом бою каждый из нас был сам за себя. Главной задачей было уничтожить хотя бы одного противника. В таком случае звание воителя было у тебя в кармане. Два противника на счету – и с арены ты выйдешь уже рыцарем, который может претендовать на чужие владения, бросать вызовы другим лордам. Три противника – и ты станешь лордом манора, владельцем пусть и небольшого, но своего клочка земли. Четыре противника – это гарантированное офицерское звание, билет в самое сердце империи, но на моей памяти четырех противников никто давно не уничтожал. Да и таких, на счету которых было три поверженных врага… я помню всего двоих за последние десять лет.

Но мне это не нужно. Достаточно лишь уничтожить одну из вражеских машин – и я стану воителем.

Моими противниками сегодня выступали: Акорион – сын и наследник провинциального барона, который, как и я, мечтал о звании воителя. Кроме того, без этого звания он не мог стать наследником титула своего отца, так что Акорион сегодня сражался и за звание, и за титул, и за свое будущее. Биться он вышел на среднем мехе, на десять тонн легче моего, зато более маневренном, вооруженным восьмью бластерными пушками. Опасный противник – он на год старше меня, намного опытнее. Я даже слышал, что ему приходилось ходить в настоящие сражения и отражать атаки мусорщиков, которые частенько нападали на пограничные миры. А еще для Акориона звание – его будущее, так что он за него будет зубами рвать любого, кто встанет на пути.

Следующим противником был Коннор – еще один благородный отпрыск, желающий стать воителем и подтвердить свое право на наследство. Коннор собрался сражаться на тяжелом мехе, к которому привык. Насколько я знал, Коннор успел поучаствовать в нескольких стычках в приграничье, защищая территории своего отца. Его «Леший» ненамного тяжелее моего «Пса», но все же относится к другой категории. Он лучше бронирован, лучше вооружен. Если мы с ним столкнемся в начале боя – с большей долей вероятности я проиграю: «Леший» в разы превосходит «Пса».

Но и у Коннора жизнь будет не сахар. За счет того, что он взял в бой более тяжелый мех, ему нужно уничтожить двоих противников, и тогда он может претендовать и на звание воителя, и на титул рыцаря. Если же будет только один поверженный враг… Насколько я знал, в таком случае Коннор рискует не получить даже звания воителя.

Четвертый участник – Айза. Ее я хорошо знаю. Она моя подруга и частый спарринг-партнер, да и не только спарринг. Она участвовала в бою, который прошел сегодня утром, и уже стала воительницей, уничтожив одного противника. В этом бою она выступала, так как претендентов было всего четверо. По правилам их должно было быть минимум пятеро. В бой Айза шла тоже на «Лешем». Так понимаю, что в противовес Коннору, ведь два их рода всегда конфликтовали, вот она и решила помешать ему стать воителем, и мне заодно. Я отлично знал Айзу, и рассчитывать на то, что она мне поддастся, не стоило.

Пятым участником был крестник моего дяди – Сардр. Звезд с неба он не хватал, мех его был аналогом моего. Я знал только, что Сардру восемнадцать, а почему он не прошел испытание несколько лет назад ‒ я без понятия. Это напрягало, ведь Сардр водил мех на несколько лет больше меня, следовательно, был опытнее.

Короче говоря, с противниками мне «повезло», что сказать…

– Лэнг! Ты там как, готов? – в динамиках послышался голос моего приятеля и помощника Грифа. Мы дружим с ним, сколько себя помню. В начальных класса Гриф проявил недюжинные способности к математике и по настоянию учителей его приставили ко мне. Вот только Гриф в счетоводы не стремился. Его мечтой было стать пилотом космического корабля, на почве этого мы сдружились. Он мечтал о полетах, а я о вождении мехов.

К слову, Грифу я помог. Гриф сопровождал меня всегда и везде, даже во время моей «ссылки» к дяде. Именно там я уговорил дядю взять Грифа в летную школу…

– Готов! – откликнулся я. – Что-то случилось?

– Нет. Просто хотел пожелать тебе удачи.

– Спасибо…

В этот момент на приборной панели моего меха зажегся сигнальный огонек, тут же оружие разблокировалось.

Ну, понеслось…

Я не стал спешить и первым делом проверил оружие.

Рельсотроны на правой руке и гаусс-пушка на левой заряжены, готовы к бою. Ракетные установки, встроенные в корпус, тоже заряжены.

Ну что же…найдем цель для них.

Ворота, через которые я вошел на арену, находились у россыпи скал самого разного размера. Впереди маячила гора, а за ней, насколько я помню, находился добывающий комплекс, перерабатывающие предприятия и, собственно, давно заброшенный шахтерский поселок.

Я направил свой мех в проход меж скал и «Пес» весело пошагал вперед. Я не стал выходить на главную дорогу, так как она отлично просматривалась, а, соответственно, и простреливалась чуть ли не через всю арену.

Я предпочел кружить меж скал. Где-то здесь должны были находиться ангары для техники, включая гараж промышленных мехов.

Проскочив через узкий проход, я оказался как раз возле одного из таких гаражей.

Громкое шипение, усиленное динамиками, донеслось до моих ушей, и я тут же заставил свой мех сбросить скорость.

Звук этот мне был знаком – так работают лазеры средней мощности. Причем где-то совсем недалеко.

Я обошел гараж и передо мной открылось широкое пространство меж скал, впереди была дорога, а вдалеке виднелся и шахтерский городок.

Там, меж трех- и пятиэтажных домов, собранных из всякого хлама, мне почудилось движение.

На мгновение и радар «Пса» засек противника: «Леший», причем с блоками дальнобойных ракет на плечах.

Это Айза.

Лезть к тяжелому меху, к тому же способному бить по мне уже сейчас, желания не было. Пока я медлил, Айза скрылась меж домов, даже радар «Пса» ее не видел.

Ну и ладно, тем более что где-то рядом есть другой противник, нужно только найти его…

Я направил робота вперед. Идти к главной дороге не хотелось. Интуиция подсказывала, что если я выйду там, могу оказаться на линии огня сразу между двумя противниками.

Поэтому я обошел еще одну скалу, направляясь к следующему гаражу. Здесь тупик, масса укрытий, так что я смогу оглядеться, оценить обстановку и выбрать для себя цель.

Когда до гаража оставалась всего пара десятков метров, за ним я увидел противника.

Точно такая же машина, что и у меня, – это Сардр.

Он был прямо у меня на прицеле, но…противник двигался ко мне спиной, посылая импульс за импульсом куда-то вперед, по тому, кого я пока не видел.

Собственно, момент для атаки был идеальным, но…бить в спину?

Я знал, что на арене во время Испытания никаких правил нет. Видишь цель – стреляй.

Но были и негласные правила. К примеру, не вмешиваться в чужой поединок или не бить в спину, когда противник сражается с другим. Если бы я просто вышел ему в тыл, то без зазрения совести ударил бы всем своим вооружением, но Сардр с кем-то сражался, и нападать на него сейчас было тактически верно, но другие воители и зрители, наблюдающие сейчас за боем, осудят меня.

Я замер, пытаясь решить, что делать дальше.

Эх, будь я чуть старше и опытнее, не допустил бы этой ошибки.

Пока я решал, что делать, в машину Сардра прилетел энергозалп. Броня на торсе его машины мгновенно испарилась, а затем сам мех, пошатнувшись, завалился назад.

Вот черт! Все, Сардр вылетел…

Кто же это его так?

Я направил «Пса» к поверженной машине, развернув торс в ту сторону, куда Сардр стрелял несколько секунд назад.

Практически сразу я заметил противника – им оказался Акорион.

Его машина была практически целой, разве что на руках Сардр смог частично снять броню. Вооружение на мехе Акориона было в полном порядке: все восемь бластерных пушек на месте.

Он, расправившись с Сардром, развернулся и направился в сторону шахтерского городка, а меня пока еще не заметил. И это было идеальным моментом для атаки.

Я разрядил в него гаусс-орудие, прицелившись в торс. И попал! Бортовой компьютер «Пса» тут же выдал данные о повреждениях противника, приблизительную оценку состояния его меха.

Нижняя часть торса машины Акориона осталась без брони. Один-два точных выстрела, и…

Тут я совершил ошибку, поторопившись и попытавшись достать мех Акориона рельсотронами.

После первого попадания он отреагировал мгновенно, повернув меха так, что снаряды рельсотрона ударили не в нижнюю часть торса, куда я метил, а в ногу.

Теперь настал черед Акориона, и он заставлять себя ждать не стал: его бластерные пушки сработали одновременно, и правый полуторс моего «Пса» остался практически без брони.

Боковым зрением я заметил, что где-то далеко, меж домов в заброшенном шахтерском поселении, ярко полыхнул лазерный луч. Там тоже идет бой, сражаются Айза и Коннор.

Интересно, кто побеждает?

Я тряхнул головой. Нашел, о чем думать! Ладно бы закончил бой, а так…

Еще один выстрел Акориона, и теперь уже начала плавиться броня на левой ноге: я, как и он, развернул свою машину, чтобы защитить наиболее поврежденные части.

Скосив глаза на экран состояния, я понял, что мои орудия перезарядились, и дал залп.

В последний момент я осознал, что у противника мех почти такой же, как у меня, и, следовательно, на торсе броня довольно толстая, а вот на руках ее не так много.

Снаряды полетели в правую руку вражеского меха, вмиг ее оторвав.

Вот так! Без половины бластеров он не будет так опасен…

Акорион ударил в ответ, но уполовиненные бластеры уже не были столь эффективны.

Тем не менее в кабине завыла сирена. Он смог пробить мне правый полуторс: уничтожил броню, задел критически важные механизмы и одну из пусковых установок.

Во дурак!

В азарте я совершенно забыл, что помимо рельстронов и гаусс-пушки у меня есть ракеты!

Я тут же выпустил четыре ракеты, которые угодили точно в центр вражеского меха. Следом я добавил из пушек, прицелившись во вторую руку.

Акорион уже понял мою стратегию и руку вовремя убрал. Правда, подставил сильно поврежденный полуторс, куда и угодили снаряды.

Мы обменялись еще парой залпов. Обе машины были сильно повреждены, но из строя выходить не спешили. Мои залпы уходили в торс вражеского меха: Акорион, как и прежде, прятал руку с бластерами.

Ну, гад, подожди…

Закрывшись, приняв в руку его бластеры, я вновь развернул свою машину, но в этот раз выстрелил только из рельсотронов. Конечно же, оба снаряда вновь угодили в торс.

Но Акорион, решив, что я отстрелялся, повернулся, чтобы дать залп из своих бластеров.

Тут-то я его поймал, и гаусс-пушка выплюнула снаряд, следом пошли и ракеты. Все ударило ровно туда, куда я планировал, – рука вражеского меха упала на песок.

Вот и все, теперь ты мой…

Насладиться победой и добить себя Акорион не позволил – я увидел, как вверх от его меха выстрелило кресло с пилотом в нем, а изувеченный мех грудой металлолома осел на землю.

Победа!

Я с облегчением выдохнул и вытер вспотевший лоб. На мостике моего меха было не меньше шестидесяти градусов жары – пот с меня так и лил, но это и немудрено, потому что бой был жарким.

Я переключил экран, проверил состояние своего робота. В целом не все так плохо, но броня, конечно, очень сильно пострадала. Еще правый полуторс поврежден, вышла из строя одна пусковая установка. Но в остальном я все еще в строю и готов к бою…

Теперь нужно было проверить боезапас.

Порядок – двадцать снарядов для гаусс-пушки, полсотни для рельсотронов. Ну и ракет практически полный боезапас – вот я идиот, как только мог забыть о них?!

Впрочем, теперь они мне пригодятся.

Пока я проверял боезапас и прочность меха, он продолжал не спеша двигаться к павшему сородичу. Когда я закончил инспекцию, то остановил «Пса», планируя развернуть его и идти в шахтерский поселок.

В этот момент буквально перед кабиной мелькнул ярко-зеленый луч.

Вот же черт! Это что было? Дальнобойный лазер?

Едва я развернулся, сразу увидел двигающегося за домами противника.

До него было метров семьсот, не меньше. И тем не менее я смог разглядеть, что робот сильно поврежден, а правая его рука и вовсе отсутствует.

Скосив глаза на таблицу, я увидел, что и Коннор, и Айза все еще в строю.

Что ж, может, это к лучшему: пока я, Акорион и Сардр бились друг с другом, самые опасные тяжелые мехи сражались между собой.

Почему это к лучшему? Потому что они оба нанесут приличный урон друг другу, и когда они решат, кто сильнее, к победителю приду я и попытаюсь его добить.

К слову, мех, который по мне ударил, был окрашен в цвета дома Тирр ‒ моего дома. Значит, это Айза заметила меня и попыталась ударить, но промазала.

Пока я шел в сторону поселка, увидел, что яркие лазерные и бластерные лучи то и дело летают между домами: схватка была в самом разгаре.

Причем я видел, где находится мех Айзы, а вот где Коннор – без понятия.

Еще я почему-то был в этом уверен – Айза проигрывает. Если я сейчас подстрелю ее, то стану рыцарем.

Я не могу сделать это: Айза меня возненавидит, да и по отношению к Коннору это будет подло. Забрать фраг прямо из-под носа – это мерзкий ход.

Именно поэтому я развернул меха, двинул его вдоль горы, решив обойти ее и зайти в поселок с другой стороны.

За такой маневр меня никто не осудит, ведь я не влез в бой, не стал мешать, дал им время.

Когда я обошел гору и подошел к поселку с другой стороны, в метрах пятидесяти впереди меня ударили два лазерных луча.

Я был уверен, что целились не в меня, это все еще сражаются Коннор и Айза. И, скорее всего, именно залп Айзы прошел мимо цели, ударил в песок около меня.

Я вошел в поселок и увидел далеко впереди двух сражающихся мехов.

Они увлеченно палили друг в друга, меня пока что не заметив.

Айза была практически там же, где я ее видел в прошлый раз, а вот мех Коннора явно подошел к ней ближе. Айза отступала и оборонялась, Коннор наступал и атаковал.

Похоже, развязка была уже близко…

Я наподдал: не стоит медлить. Ввязываться третьим в их бой я не собирался, но как только они выяснят отношения между собой я немедленно нападу на победителя, не позволю ему перевести дух, остудить свою машину, и тогда…

Я как раз обходил многоэтажные «здания», собранные из контейнеров, когда впереди, всего в 150 метрах от меня, появился мех Коннора. Он как раз дал очередной залп в робота Айзы, и я увидел, что ее тяжелый «Леший» резко накренился, готовый вот-вот упасть на бок. А затем я увидел вылетающее кресло пилота – Айза катапультировалась.

Что ж, я как раз вовремя.

Коннор оказался куда проворнее, чем я ожидал, – даже прежде, чем «Леший» Айзы упал, он обернулся и открыл по мне огонь. Пулеметные очереди колотили по броне, а сорвавшиеся с правого плеча ракеты ударили точно в торс моего «Пса».

На пару мгновений я даже растерялся от такой напористости, но быстро взял себя в руки и дал ответный залп, а потом завел своего меха за здания.

Лазерный луч «Лешего» ударил совсем рядом, срезав верхушку дома, но меня не задел.

Я в ответ пальнул ракетами, но промахнулся. В цель попала лишь одна.

«Леший» пер на меня, словно таран.

Я бросил быстрый взгляд на экран, где отражалось состояние цели.

Айза здорово его потрепала: обе руки оторваны, левый полуторс пробит, но на правом и в центре броня практически не тронута, зато правая нога «Лешего» без брони.

Так…можно попытаться бить в полуторс и, вполне возможно, что так я смогу вывести противника из строя. Пытаться пробить лобовую броню нечего и думать. Да, пускай противник лишился рук и, как следствие, главных своих калибров, потерял одну из пусковых установок, но у него был пулемет, еще одна пусковая установка и пара лазеров. Он ведь тоже видит мои повреждения и целится в них.

При такой тактике кто из нас падет первым – дело случая. Все зависит лишь от удачливости пилота.

И на такое я был не согласен. Зная свою удачу, полагаться на нее – гиблое дело.

Поэтому я выбрал альтернативный вариант – бить в ногу. Выбить ее получится намного легче, чем ковырять торс тяжело бронированного меха.

Но я не успел сделать залп: несмотря на сильный перегрев, Коннор решился дать еще один залп ракетами и не прогадал: он к черту снес «Псу» левую руку, лишив меня пушек.

Я огрызнулся из гаусс-пушки и дал залп ракетами в ответ.

И если снаряд пушки достиг цели – изуродовал корпус на ноге, то вот ракеты, к моему огромному сожалению, попали в торс «Лешего».

Впрочем, не все было так плохо – ракетный залп уничтожил бластеры, и теперь у «Лешего» остались только ракетница и пулеметы. И он садил из них без устали.

Я дождался перезарядки пушки и пусковой установки, вновь разрядился в ногу противника.

Я видел, как она подкосилась, что ей осталось всего ничего. «Леший» перестал сновать между «зданиями», он остановился, и я был уверен, что Коннор был озабочен только тем, чтобы удержать равновесие и не позволить меху упасть.

Но я ошибался. Коннор действительно пытался балансировать, но вовсе не для того, чтобы удержать своего меха в вертикальном положении: он дожидался, пока пусковая установка снова сможет стрелять.

Дав в меня прощальный залп, он упал, только я этого уже не видел: едва только его ракеты влепились в моего «Пса», заверещали сирены, и прежде чем я успел что-то предпринять, меня выбросило из агонизирующей машины, здорово приложило чем-то по голове, и я мгновенно потерял сознание.

Очнулся я уже на земле, сидя в кресле, а вокруг меня суетились люди: врачи, мех-техники, родня…

Меня катапультировало всего на две секунды раньше, чем упал «Леший». Всего две секунды, и я бы победил…

Но, к сожалению, случилось иначе. Коннору присудили двух поверженных противников, мне – одного, Акориону – одного. Айза в этом бою проиграла, но ей на это было глубоко плевать, а вот Сардр наверняка рвал и метал: его ведь выбили первым, и он не успел никого подстрелить. Соответственно, звания воителя ему не видать…

Меня наконец-то освободили из кресла и на носилках оттащили в полевой госпиталь, где обработали и забинтовали раны.

Естественно, там меня уже ждал улыбающийся Гриф.

– Ну что, лорд, тебя можно поздравить?

– Можно, – кивнул я и поморщился от боли.

– И каково это – быть воителем?

Я прислушался к своим ощущениям, а затем молча улыбнулся.

Я это сделал. Я – воитель. Вопреки желаниям и приказам моего отца, вопреки всем тем, кто утверждал, что я для этого не годен.

Я стал тем, кем хотел быть!

Глава 1 Быть собой

Ответить Грифу я так и не успел, так как полог палатки откинулся и появился новый посетитель – Рикар.

– Ну что, братишка, тебя можно поздравить? – улыбка на лице Рикара была такой, что я сразу понял ‒ поздравлять меня он совершенно не хотел.

Ну еще бы, пока я учился управлять мехом под присмотром Кнурра, Рикар никогда не упускал возможности отпустить колкость то по поводу моей неуклюжести, то по поводу моей точности. Фраза, которая уже прямо-таки ассоциировалась с ним: «Ну куда ты лезешь? Какой из тебя воитель? Посмотри на себя!»

– Не ожидал, что ты сможешь стать воителем, – меж тем заявил Рикар, – я был уверен, что ты вылетишь первым, но тебе повезло!

– Приятно слышать, что ты в меня веришь, – буркнул я, но Рикар меня не слышал.

– Впрочем, все закономерно, – продолжал он, – после того, как Акорай выбил этого недотепу Сардра, все, что тебе оставалось, – добить Акорая, ведь его машина была сильно потрепана…

– Это неправда! – я привстал с койки, сжав кулаки. – Мех Акорая был практически целым!

– Ну да, ну да, – ухмыльнулся Рикар, – но ничего страшного! Дальше ты показал себя настоящего. Пока твоя подружка-неумеха подставлялась Коннору, ты выжидал. Кстати, у тебя ведь была возможность ее прикончить? Почему не стал стрелять? Ах да…она была далеко. С твоей точностью нечего было и пытаться, согласен.

Я побагровел от злости и попытался встать, но Гриф мне не позволил, а затем вскочил и спросил у Рикара.

– Мой лорд, но согласитесь, Ваш брат достойно сражался с Коннором.

– О да! – рассмеялся Рикар. – На машину Коннора было страшно смотреть: без рук, практически без брони…и он все равно справился с моим братишкой-недотепой.

Рикар откинул голову и рассмеялся, этим разозлив меня еще больше.

– Я, собственно, зачем приходил? – закончив смеяться, уже вполне серьезно заявил Рикар. – Отец велел тебе передать, дорогой мой младший брат, чтобы ты не забыл о клятве асессора, которую должен будешь принести сразу после того, как получишь звание воителя…

– Кто знает, – заявил Гриф, – быть может, судьи засчитают лорду Лэнгрину второго противника. В конце концов, он уничтожил мех господина Коннора…

Лицо Рикара недовольно дернулось.

– Этого не будет.

– Как знать… – повторил Гриф.

Рикар резко развернулся и вышел из палатки.

Вот чего все же у Грифа не отнять, так это того, что он умеет без всяких ругательств, без повышенного тона разозлить оппонента, и особо замечательно у него выходило злить Рикара. Вот и сейчас он умудрился отпустить колкость, которая очень зацепила моего братца. Интересно, отчего так? Неужели судьи присудят мне вторую победу?

Нет, этого не может быть…

Хотя…я ведь вывел мех противника из строя? Однако при этом позволил уничтожить своего меха…

Я знал точно, что где-нибудь ближе к столице империи, где правила Испытания намного проще, мне бы засчитали две победы, но тут, на периферии, все очень сурово. В отличие от столичных хлыщей, здесь воитель – это действительно воитель, от чьего умения управлять огромной многотонной машиной зависит не только его жизнь, но и жизнь товарищей, благополучие и безопасность провинции…

– А-а-а! Айза! – послышался за пологом голос Рикара. – В жизни не видел более бездарной тактики. Но все же как ты смогла так долго продержаться?

– Брала пример с тебя, Рикар! – услышал я насмешливый голос Айзы. – То, как ты на тяжелом мехе разделался с двумя противниками намного меньше и слабее тебя, стало легендой. Вот я хотела повторить твой подвиг, но мне не повезло: билась с более опытным противником, еще и на мехе таком же, как у меня.

Я уже представил, как мой брат закипает от злости от ее слов, как он нервно дергает свой плащ и, гордо вскинув голову, уходит прочь. Он всегда так делал, когда проигрывал в спорах и ему нечего было ответить.

Секунду спустя в моей палатке появилась Айза.

– Ну здравствуй, воитель! – в отличие от Рикара ее улыбка была искренней, а речь не несла в себе и доли иронии. – Не ожидала, но ты отлично себя показал.

– Всего один противник, – уныло ответил я.

– Почти два, – поправила она меня, – плюс эксперты, наблюдавшие за боем, в один голос говорят, что ты вел себя достойно на арене. Это правда, что ты в меня не стал стрелять, даже когда я первая пальнула по тебе?

– Правда, – кивнул я.

– Почему?

– Ну…ты была далеко, к тому же сражалась с Коннором и…

– Но ведь я первая выстрелила по тебе. Фактически я разрешила тебе вступить в бой.

– Твой мех был сильно поврежден, – я решил не юлить и ответить честно, как есть.

– И что?

– Во-первых, такая победа не принесла бы мне никакого удовлетворения. А во-вторых…

– Договаривай.

– Если бы я тебя подстрелил, то украл бы фраг у Коннора…

– Боишься его разозлить? – фыркнула Айза.

– Нет. Просто это…подло.

– Хм… – Айза удивленно поглядела на меня, – ты умеешь удивить. Ладно, хватит тут разлеживаться, судьи скоро объявят свое решение. Мы должны присутствовать.

– Хорошо, – кивнул я.

– Буду ждать тебя возле Зала Решений. Поторопись.

Она развернулась и вышла прочь.

Я же с кряхтеньем поднялся на своей койке, принялся натягивать через голову рубаху.

Черт подери, а мне здорово досталось – ребра болят так, что вдохнуть трудно…

Благо тут был Гриф, который мне помог.

Я, прихрамывая, вышел из своей платки, огляделся и направился туда, где высился купол Зала Решений.

Пока проходил мимо медицинских палаток, ощутил на себе чей-то злобный, ненавидящий взгляд.

Оглядевшись, я заметил Сардра.

Чего это он? Ведь с ним на арене я не пересекся, никак не помешал, и его выбил Акорай в честном поединке. Так чего он на меня смотрит так, будто я виноват в том, что он лишился звания воителя?

– Он тебе завидует!

Я дернулся от неожиданности.

Дядя, как всегда, подкрался тихо и неожиданно. Я никогда, как бы ни старался, не мог услышать, что он идет. Удивительно, как он со своими габаритами умудряется перемещаться совершенно беззвучно.

– Дядя, я не… – начал было я, но он меня перебил.

– Не обращай внимания на Сардра. Мой крестник мечтал стать воителем, но не проявлял должного внимания учебе. Так что это вполне ожидаемый результат. А вот ты удивил. Жаль, конечно, что ты не смог победить второго противника, но, может, так даже и к лучшему.

– К лучшему? Почему? – удивился я.

– Потому что второй поверженный противник позволил бы тебе стать рыцарем.

– И что?

– То, что рыцарь не может быть асессором. Представляешь, как бы разозлился твой отец? Ты бы видел его лицо, когда ты и Коннор обменивались залпами. Я думал, что он сотрет себе зубы в порошок, так ими скрипел.

– Приятно, когда родные болеют за тебя! – хмыкнул я.

– Напрасно ты так. Твой отец желает тебе только добра, а путь асессора – это лучшее, что он может тебе дать.

– А почему дед не сделал тебя асессором? – спросил я. – Ведь отец – твой старший брат. Ты должен был отказаться от наследства и…

– Я не захотел, – ответил дядя.

– Вот и я не хочу, – буркнул я.

– Боюсь, мой мальчик, у тебя нет выбора, – дядя хлопнул меня по плечу. – Ты воплотил свою мечту в жизнь, стал воителем, а теперь настала очередь обязательств.

– В каком смысле?

– После того, как дашь присягу воителя, ты должен будешь произнести клятву асессора.

– Уже сегодня? – ужаснулся я.

– К сожалению, да, – кивнул дядя.

– Но я не…я не хочу!

– Жаль, но, дорогой мой Лэнги, мы, вторые сыновья, не можем сами выбирать свой путь.

– Но как же ты?! Ты ведь смог выбрать свой путь!

– Это другое… Твой отец – это не твой дед. С нынешним лордом Тирра невозможно договориться… – в этот момент лицо дяди посуровело, будто он задумался или вспомнил что-то. Через мгновение лоб его, покрытый морщинами, разгладился, он вновь поглядел на меня со свойственной ему хитрецой и подмигнул.

– В любом случае сегодня выдающийся день! Ты стал воителем. Поздравляю!

– Спасибо, – кивнул я, однако слова дяди уже успели подпортить мне настроение и радость от победы на арене поутихла.

– Тебя, насколько я знаю, ждут в Зале Решений, – заявил дядя. – Не стоит туда опаздывать.

– Не буду, – кивнул я, – туда и направляюсь.

– Хорошо, – кивнул дядя, – встретимся позже, на пиру. И помни, что я тебе сказал про обязательства. Пришло время для них.

Я понуро кивнул.

***

Зал Решений был чем-то вроде главной достопримечательности Тирра. Это было высокое здание, которое стояло на холме, купол его был отлично виден на несколько километров вокруг. Все крупные праздники, все важные события происходили и объявлялись здесь. Вот и решение по завершившемуся Испытанию, третьему за сегодня, должно было быть принято тут.

Двое воителей в церемониальной броне открыли передо мной двери, и я вошел внутрь.

Здесь уже было полно народа: родственники и друзья тех, кто сегодня выступал на арене, воители графства и почетные гости из соседних провинций, представители религиозной касты, местные дворяне и многие другие.

Айза, как и обещала, дождалась меня. Она стояла неподалеку от входа, о чем-то беседовала с моей матерью. Вместе с ними были и две сестры скорби – представительницы древнего боевого ордена, который был особо популярен в периферии и отчего-то в последнее время подвергался гонениям со стороны патриарха в столице.

Айза заметила меня, еле заметно кивнула, а затем она что-то сказала моей матери, и та обернулась, нашла взглядом меня в толпе. Распрощавшись с собеседницами, мать отправилась ко мне.

– Сын… – сложив руки перед собой, как предписывает этикет, она слегка наклонила голову.

– Графиня, – я ответил ей поклоном.

– Вы сегодня отлично показали себя… – она подошла, заставила взять себя под руку, и мы медленно двинулись вперед по гранитным плитам, обходя собравшихся в группы людей.

– Благодарю вас за лестную оценку, – ответил я.

Вообще-то было жутко непривычно говорить с ней в такой манере. Мать – одна из немногих, с кем я мог быть самим с собой, с кем можно было поговорить о том, что меня беспокоит и волнует. Но не сегодня. Сегодня она играла роль графини, супруги правителя, и я должен был подыгрывать, ведь за нами сейчас следят сотни глаз, хоть и кажется, что на нас никто не обращает внимания.

– Я очень рада, что вы, сын мой, достигли той цели, к которой так долго шли, – заявила она, ведя меня куда-то.

– К сожалению, удача была не на моей стороне, и я не смог показать все, на что способен.

– Показал, даже более чем, – хихикнула она, – надо было видеть лицо Рикара, когда «Леший» Коннора начал падать. Всего несколько секунд, и ты стал бы рыцарем…

Я несколько растерялся от такой смены тона. С официоза она быстро перешла на привычный мне стиль общения.

– Жаль, что тебе не хватило этих секунд. С удовольствием бы поглядела на физиономию Рикара, когда ты бы стал рыцарем, – она даже хохотнула. Ну еще бы, Рикара она недолюбливала, как и он ее.

Дело в том, что Рикар был моим кровным братом: его мать, прошлая супруга графа, умерла во время родов. Спустя несколько лет граф женился еще раз, на моей матери. Рикар ее просто возненавидел. А затем, когда родился я, его ненависть распространилась и на меня.

– Надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь опустить на землю этого наглого, напыщенного, глупого…

Я осторожно оглянулся и все понял – она специально отвела меня подальше от праздношатающейся толпы.

– Успокойся. Никто нас не услышит, – проворчала она, отследив мой взгляд. – Ненавижу такие спектакли, – она поморщилась, – все делают вид, что не обращают на тебя внимание, и при этом пытаются уловить каждое слово, которое ты произносишь, чтобы затем донести на тебя…

– Мама, что…

– Послушай меня, – перебила она меня, – сейчас судьи объявят свое решение. На то, что ты станешь рыцарем, можешь даже не надеяться. Отец не позволит.

– Я знаю, – кивнул я, – если я стану рыцарем, то не смогу дать клятву асессора. А ведь именно этого хочет отец…

– Откуда тебе знать, чего хочет твой отец? – спросила она.

– Но он же всегда…

– Лэнгрин! Не расстраивай меня. Вспомни, чему тебя учили? То, что человек думает, и то, что говорит, не всегда совпадает. Умей читать меж строк, иначе превратишься в такого же недалекого дуболома, как твой старший брат.

Я удивленно уставился на нее. Зная свою мать, я не стал спрашивать напрямую – не ответит. Она всегда говорила полунамеками, заставляя меня шевелить собственными извилинами и думать над тем, что она хотела до меня донести.

Вот и сейчас, прокрутив в голове ее слова, я решил проверить, правильно ли я ее понял.

– Рикар передал мне веление отца, что я должен принести клятву сразу после того, как меня объявят воителем.

– Твой отец ничего не поручал Рикару и никуда его не отправлял.

– Но дядя…он тоже…

– А-а-а… Старый интриган барон Кради в своем репертуаре! – хмыкнула мать.

Интересно, она почему-то очень недолюбливала дядю, никогда не называла его по имени, лишь вот так, по титулу. И чем он ей не угодил?

– Я не совсем понимаю, – нахмурился я, – отец хочет, чтобы я принес клятву асессора? Или нет?

Мне после боя было совершенно не до интриг, поэтому я спросил прямо, особо не надеясь на такой же прямой ответ.

– Что хочет твой отец – его дело. Вопрос в том, чего хочешь ты?

Мать, как всегда, общалась в своем стиле: отвечала вопросом на вопрос и лишь еще сильнее путала меня.

В этот момент рядом с нами появилась Айза.

– Госпожа, лорд, – он склонила голову, словно извиняясь, что прервала нас, – судьи ждут…

– Вам пора, сын мой, – мать освободила свою руку, повернулась и указала мне на огромные двери, ведущие в главное помещение Зала Решений.

Когда я уже собрался идти, она вдруг сказала: «Твоя судьба только в твоих руках. Будь собой и ничего не бойся».

Я склонил голову, чтобы она не заметила мое удивление и растерянность, а затем вместе с Айзой пошагал к дверям.

***

Мы, все пятеро претендентов, стояли навытяжку перед рядом судейских кресел, которых, как и нас, было пятеро.

Каждый из судей еще был защитником одного из нас и должен был указать другим судьям на те моменты, которые они могли упустить. К примеру, на смелость или честь воина, проявленные на арене, его точность и умение управлять боевой машиной.

Слева и справа от кресел судей стояли эксперты – бывалые воины-ветераны, которые в отдельных случаях могли повлиять на решение, принятое судьями.

На троне позади судей сидел мой отец, граф Тирр. Фактически именно за ним было окончательное решение, но лорд крайне редко вмешивался в работу судей, выступал скорее наблюдателем. Во всяком случае, так было на всех прошлых испытаниях, которые мне доводилось видеть.

Позади нашей пятерки, сражавшейся на арене, стояли все те, кто до поры до времени околачивался у входа в Зал Решений, – те самые родственники и гости.

Один из судей поднялся и громким голосом крикнул:

– Славься, империя!

– Мы – это империя! – тут же отозвались все присутствующие. – Империя – это мы.

– По законам праотцов, согласно традициям, мы следили за Испытанием и готовы вынести вердикт, – заявил судья. – Испытуемый Сардр Крад! Шаг вперед!

Понурый Сардр сделал шаг вперед, как было приказано.

– Вы не прошли испытание! – заявил судья. – Вы не достойны звания воителя.

По залу прошел шепоток, но к чему он был, мне было непонятно. Все ведь видели, что происходило на арене, что случилось с Сардром, так что их удивило в решении судей?

– Прошу слова! – поднялся еще один из судей, который являлся защитником Сардра. Он сделал несколько шагов навстречу нам, затем резко повернулся и уставился на моего отца, графа Тирра, дожидаясь его ответа.

– Вам разрешено говорить, – заявил отец.

– Судьи и эксперты, все, здесь присутствующие, – заговорил судья, – мой испытуемый был повержен, но в том нет его вины.

По залу тут же пронесся удивленный шепоток.

– Продолжайте, – приказал отец.

– Мех моего испытуемого был неисправен, – заявил судья, – одно из его орудий заклинило, и испытуемый Сардр не мог вести бой в полную силу.

Уж не знаю, так ли это было на самом деле, но, судя по тому, что сейчас демонстрировалось на экранах, висящих на стенах, Сардр просто мазал.

– В качестве доказательства моих слов вы видите кадры Испытания. Там видно, что Сардр ни разу так и не выстрелил из своего фотонного орудия, что свидетельствует о неисправности. Кроме того, его техник, Маалой готов подтвердить, что орудие не функционировало.

– Тогда почему мех был допущен на арену? – спросил главный судья.

– Неисправность была обнаружена слишком поздно, когда Сардр вывел своего боевого робота из ворот.

Присутствующие зашумели, обсуждая эту деталь.

– Я прошу у суда разрешение на повторное прохождение испытания, – продолжил судья, защищавший Сардра.

Судьи принялись совещаться.

Я же отчего-то вспомнил своего дядю. Почему-то я был уверен, что весь этот фарс насчет неисправного орудия затеял именно он. Мне не один раз доводилось видеть, как он проталкивает нужные ему решения в торговом совете или на совете лордов. Здесь, как мне кажется, тоже постарался он.

Меж тем судьи закончили свое совещание, и один из них поднялся из своего кресла.

– Отказано! – заявил он.

– Отказано! – сказал второй.

– Разрешаю, – сказал третий.

– Воздержусь! – заявил четвертый.

Судья, который защищал Сардра, понятное дело, был на его стороне, однако совокупное решение, принятое судьями, было явно не в его пользу. Двое за, двое против. Ответ пятого мог бы стать решающим, но он не захотел этого делать.

– Мой лорд! – главный судья обратился к моему отцу. – Судьи не пришли к единому мнению. Нет и решения большинства. Слово за Вами.

Мой отец отрицательно покачал головой.

– Мне не доводилось видеть молодого Сардра в бою, пусть воители решат его судьбу…

Эксперты словно этого и ждали, среди них тут же поднялся спор.

Минут пять они спорили, даже кричали друг на друга, а затем все вдруг резко прекратилось.

Вперед вышел седовласый мужчина, чье лицо было изуродовано множеством шрамов.

– Мы приняли решение, – заявил он.

– И каким же оно будет? – спросил главный судья.

– Мы решили дать молодому Сардру еще один шанс, но…

Родичи Сардра тут же радостно завопили, так что старому воителю пришлось ждать, пока они успокоятся, и лишь затем он продолжил.

– Но! Чтобы доказать свое мастерство и пройти испытание, Сардру запрещается использовать тяжелые мехи. Кроме того, он должен будет победить двух противников, чтобы получить звание воителя!

Что ж, план дяди, если это действительно был его план, удался. Хотя Сардру явно придется постараться, чтобы заслужить звание воителя. Два противника – это не так уж и мало, я успел на себе убедиться… Но, зная дядю, он придумает что-то еще, выкрутится, схитрит и поможет крестнику.

Черт, иногда я жалел, что мой отец не Мурен Азолай, барон Крада. С ним всегда можно было поговорить, прийти к консенсусу. А с родным отцом…я за всю жизнь на пальцах могу пересчитать, сколько раз говорил с ним и сколько раз он при этом не хмурился, не злился и не орал на меня.

Меж тем церемония продолжалась дальше.

– Испытуемый Акорион Аномикай. Шаг вперед!

Акорион сделал шаг вперед.

Его лицо было словно каменным, не выражало никаких эмоций.

– Вы уничтожили одного противника, – заявил главный судья, – вы прошли испытание и доказали, что достойны…

– Я протестую! – заявил еще один судья, поднимаясь со своего места. – Испытуемый Акорион Аномикай победил в бою испытуемого Сардра Крада. Но нам стало известно, что машина Сардра Крада не могла вести полноценный бой…

– Это не имеет значения, – поднялся еще один судья, защитник Акориона, – мой испытуемый одержал победу. Кроме того, сражаясь со следующим противником, он нанес ему множество повреждений. Я считаю, что мой испытуемый справился. Как бы там ни было, а поверженный противник на его счету есть. А если извлечь статистику из бортовых компьютеров мехов, можно узнать, какой урон он нанес. И я это сделал. Совокупный урон составляет 1,8 К.У.Т., поэтому сомнений в том, что мой испытуемый прошел испытания, быть не может ни по новым, ни по старым правилам.

– Аргументы защитника приняты, – заявил главный судья, – претензии обвинителя отклоняются.

– Испытуемый Акорион Аномикай! – возгласил главный судья. – Вы прошли испытание и доказали, что достойны звания воителя.

Акорион лишь кивнул и вернулся на место.

М-да…когда я был ребенком, читал, как в империи проходили испытания. Ничего общего с тем, что происходит сейчас. «Заклинило оружие», «совокупный урон»… Раньше было важно одно – смог ли ты уничтожить противника. Не было судей, защитников, экспертов. Не было лорда во главе, были лишь жесткие правила Испытания, которые просто нельзя было трактовать по-разному. А сейчас…на мой взгляд Акорион честно заработал свое звание. Он уничтожил противника? Уничтожил. Какие к нему могут быть претензии? То, что у противника не работало оружие, Акориона вообще никак не касается. Сардр пилотировал мех, который не удосужился проверить перед боем. Значит, проблема заклинившего оружия его, больше ничья.

Меж тем церемония продолжалась.

– Воительница Айза Новак, шаг вперед!

Айза сделала шаг вперед из строя.

– Воительница Айза! Вы сегодня уже показали свою доблесть и мастерство, заслужили свое звание. Однако в этом испытании не выполнили свою задачу.

Айза просто кивнула и вернулась на свое место.

Интересно, а что она могла получить и в чем заключалась ее задача? Завалить Коннора? Надо будет расспросить ее.

– Испытуемый Лэнгрин Азолай Тирр! Шаг вперед.

Я спохватился и поспешно шагнул вперед.

– Вы уничтожили одного противника и доказали, что достойны звания воителя…

– Я протестую! – поднялся еще один судья, и у меня сжалось сердце. Ко мне тоже решили докопаться? Но что я сделал не так?

Когда приступ паники, охвативший меня, прошел, я понял, что протестует никто иной, как мой защитник.

Что за…

– Мой испытуемый, – заявил он, – уничтожил двух соперников.

– Машина Коннора упала после того, как мех испытуемого Лэнгрина был уничтожен, – заметил один из судей.

– Ну и что? – пожал плечами мой защитник. – Мех Коннора был уничтожен? Был.

– Но и Коннор уничтожил машину Лэнгрина, – напомнил второй судья.

– А затем его машина упала, – кивнул мой защитник, – так почему уничтожение засчиталось только Коннору? Лэнгрин ведь уничтожил машину противника?

– И был уничтожен сам!

– Как и испытуемый Коннор. Он тоже уничтожил машину противника и был уничтожен сам. Испытуемый Коннор! – судья обратился к моему противнику. – Вы сами катапультировались?

– Да, господин.

– Испытуемый Лэнгрин! – теперь взгляд судьи-защитника был направлен на меня. – Вы сами катапультировались?

– Нет, господин, – ответил я, – все сделала автоматика.

– Если бы автоматика не сработала, Вы бы катапультировались?

Я задумался над этим вопросом.

– В тот момент шел бой, я хотел уничтожить оппонента. Думаю, что нет, не катапультировался бы. Во всяком случае, пока не увидел бы, что он повержен.

– Спасибо, испытуемый, – кивнул защитник и обратился к другим судьям. – Кроме того, осмелюсь напомнить, что испытуемый имел возможность дважды вступить в бой, имея тактическое и стратегическое преимущество, однако не стал этого делать, дав возможность оппонентам завершить сражение.

Мысленно я рассмеялся. Ну надо же, моя честность и нежелание бить в спину были оценены. Вот чего не ожидал, так этого…

– Итак, – меж тем продолжил мой защитник, – мое предложение следующее – засчитать моему испытуемому второго уничтоженного противника, ведь он его все же уничтожил.

Я с замиранием сердца глядел на судей, собирающихся голосовать, но тут раздался голос моего отца, ударивший меня, как гром среди чистого неба:

– Я не согласен!

Судьи повернулись к его трону.

– Сир?

– Испытуемый Лэнгрин уничтожил одного противника. Второй успел уничтожить его мех. Что случилось потом – был ли мех противника испытуемого уничтожен или же противник испытуемого умер от старости – неважно. Это случилось после того, как испытуемый катапультировался.

Я скрипнул зубами. Отец, как всегда, необычайно строг и требователен, но я знаю, в чем истинная причина его поступка. Я отлично все понимаю: если мне и Коннору засчитают взаимное уничтожение, у меня на счету будет два вражеских меха, а значит, я стану рыцарем, и тогда помашу рукой планам отца сделать из меня асессора для Рикара.

Именно поэтому он вмешался, и он не позволит мне стать рыцарем.

Я с ненавистью поглядел на отца.

– Решение принято, – заявил старший судья и повернулся ко мне.

– Испытуемый Лэнгрин Азолай Тирр! Вы прошли испытание и доказали, что достойны звания воителя…

По толпе стоящих за моей спиной людей прошел гул. Похоже, далеко не все были согласны с решением отца. А еще представляю, что творится сейчас в столице: Испытание всегда вызывает массу интереса, и я отлично знаю, какие деньги крутятся на ставках. То, что произошло сегодня, ‒ не такой уж редкий случай. Обычно, когда противники уничтожают мехи друг друга, фраг засчитывается обоим. Так должно было бы быть и сегодня…если бы не мой отец.

Я вернулся на свое место и злобно посмотрел на отца, который в этот момент глядел на меня.

– Испытуемый Коннор Штерн! Шаг вперед!

Коннор шагнул вперед.

– Вы прошли испытание и доказали, что достойны звания воителя.

Удивление на лице Коннора было таким, что даже судья смутился.

– Протестую! – заявил его защитник. – Мой испытуемый уничтожил двух противников! Он вправе претендовать на титул рыцаря!

– Вы выступали на более тяжелом мехе и имели преимущество по сравнению с другими испытуемыми! – заявил мой отец. – По условиям, которые вы приняли до испытания, звание воителя можно было получить только за две победы.

– Но такая договоренность была, так как другие участники шли в бой на средних мехах. О том, что одним из противников будет такой же, как у моего испытуемого, мех, речи не было. К тому же пилот, им управлявший, был уже не испытуемым, а воителем!

Старая добрая традиция – превратить Испытание, которое должны были проходить молодые воители, в самый настоящий фарс и политические игры.

Я прекрасно знал, почему отец не хочет, чтобы Коннор получил титул рыцаря. Коннор был третьим сыном. Наследство ему не светило, а вот получив титул рыцаря, он вполне мог участвовать в сражениях за право владения, в которых в качестве трофея мог получить землю. Или же рыцарь имел право бросить вызов любому лорду манора и в случае победы получить владение. Я знал, что у дома Штерн давняя вражда с соседями, домом Кракалис. Вполне возможно, что, заполучив титул рыцаря, Коннор сразу же отправится к барону Кракалису и бросит ему вызов. А моему отцу это было не выгодно, ведь барон Кракалис – это его торговый партнер во многих направлениях.

– Лорд сказал свое слово, – заявил главный судья, – испытуемый Коннор Штерн…

– Я протестую!

Судья сбился и удивленно уставился на меня, а до меня самого далеко не сразу дошло, что именно я его перебил.

– Испытуемый Лэнгрин! Вы что-то хотите сказать?

– Я протестую! – повторил я. – Вторым противником Коннора Штерна был я. Первый его противник был равным ему по силе. Когда же я сражался с испытуемым Коннором, его мех был сильно поврежден.

– Это не относится к…

– Вы учли, что испытуемый Сардр Крад сражался без главного калибра, дали ему поблажку, учли, какой урон нанес испытуемый Акорион Аномикай. Так почему в случае с испытуемым Коннором Штерном вы не учитываете эти факты? Его мех, когда вступил в сражение со мной, потерял обе руки, лишился основного оружия, был сильно поврежден и тем не менее победил. Почему вы преуменьшаете его победу?

Воцарилось молчание. Я видел, что отец смотрит на меня с неприкрытой злобой, но мне было плевать: как он со мной, так и я с ним.

Совершенно растерявшийся судья бросил быстрый взгляд на моего отца. Тот еле заметно кивнул ему.

– Эм…в свете открывшихся деталей, а также сделанных испытуемым Лэнгрином заявлений судьи вынуждены взять паузу, – промямлил главный судья.

Похоже, они тянули время, чтобы граф, мой отец, им подсказал, какое решение принять.

Я мысленно поморщился. Раньше я с замиранием сердца следил за тем, что происходит на арене во время Испытаний, а дальнейшее решение судей было чем-то вроде констатации факта. С их выводами редко когда можно было поспорить, но то, что происходит сегодня, уже за гранью.

Похоже, судьи получили рекомендации от моего отца и начали объявлять свои решения.

– Судьи голосуют по вопросу получения испытуемым Коннором Штерном титула рыцаря…

– За…

– Против…

– За…

– Против…

– За!

– Три голоса за присвоение титула рыцаря испытуемому Коннору Штерну, – главный судья бросил вопросительный взгляд в сторону моего отца. Лорд сидел на своем троне, будто каменное изваяние.

– Испытуемый Коннор Штерн! – возгласил главный судья. – Вы прошли испытание и доказали, что достойны звания воителя. За уничтожение двух противников во время испытания вам присваивается титул рыцаря. Воители! Дайте свою клятву лорду и империи!

Айза и Сардр, на лице которого так и осталось недовольное выражение, сделали несколько шагов назад, слившись с толпой, ну а я, Коннор и Акорион опустились на одно колено.

– Испытуемый Акорион! – объявил главный судья.

Не поднимаясь с колена, Акорион громко начал:

– Я, Акорион Аномикай, клянусь в верности империи. Клянусь быть воителем, стоящим на страже ее границ, быть примером и защитником для ее граждан. Славься, империя!

– Мы – это империя! – крикнул главный судья.

– Империя – это мы, – вторила ему толпа.

– Встань, воитель Акорион, – приказал ему отец, – и ответь, готов ли ты защищать графство Тирр, признаешь ли ты меня своим сюзереном?

– Да, мой лорд, – Акорион склонил голову.

– Да будет так! – объявил отец.

– Испытуемый Коннор Штерн! – объявил главный судья.

С Коннором произошло все то же самое, но помимо этого отец сошел с трона, провел церемонию возведения его в рыцари.

Теперь настала моя очередь.

– Испытуемый Лэнгрин Азолай Тирр! – объявил главный судья.

Я, все еще стоя на одном колене, произнес текст клятвы: «Я, Лэнгрин Азолай Тирр, клянусь в верности империи. Клянусь быть воителем, стоящим на страже ее границ, быть примером и защитником для ее граждан. Славься, империя!»

– Мы – это империя! – выкрикнул главный судья.

– Империя – это мы, – в который раз ответила ему толпа.

– Встань, воитель Лэнгрин Азолай Тирр, – послышался голос отца, – и ответь, готов ли ты защищать графство Тирр, признаешь ли ты меня своим сюзереном?

– Да, мой лорд, – я склонил голову.

– Да будет так! – сказал отец, и я поднялся с колен.

И в этот момент наступила тишина.

Я как никто другой знал, в чем дело. Согласно традициям, я именно сейчас, получив звание и произнеся свою клятву воителя, должен был заявить о намерении стать асессором. Но в ушах все еще звенел голос матери, сказавшей мне быть собой и ничего не бояться. И я не боялся.

А еще она сказала, что моя судьба в моих руках. А раз так – решение принимать мне.

Клятва асессора для второго сына – это традиция, но вовсе не обязанность, и заставить меня дать ее не мог никто.

А делать это добровольно я не собирался. Я стоял и глядел в глаза отца, которые уже начинали метать молнии.

Пауза весьма затянулась, и я услышал позади злобный голос брата: «Клятва! Клятва, дубина!»

Я еле заметно ухмыльнулся. Меня так и подмывало ответить что-то вроде: «Тебе надо – ты и давай клятвы!», но я, естественно, сдержался.

Растерявшийся главный судья, так и не дождавшийся от меня клятвы, решил больше не тянуть и объявил день Испытаний завершенным.

Я развернулся к толпе, которая бросилась поздравлять новоиспеченных воителей и рыцаря.

– Ну что же ты, племянник… – огорченно выдохнул дядя и сокрушенно покачал головой.

– Забыл, – весело ответил я.

– Да как же об этом можно было забыть? – продолжал сокрушаться дядя. – Ничего, через месяц будет праздник Золотых листьев, и тогда ты…

Но я его не слушал, я глядел на свою мать, которая улыбалась мне.

Она пошевелила губами и, хоть была далеко, хоть я не мог ее услышать, но прочитал по губам: «Будь собой».

Читать можно? тогда лайк)

Глава 2 Отцовский гнев

Когда-то я до дрожи в коленках боялся отцовского гнева, но теперь чувство страха исчезло, испарилось.

Раньше отец очень часто практиковал такое наказание: он знал, что я провинился, давал понять мне, что знает, и затем тянул время, не вызывал на экзекуцию, будто бы наслаждаясь моими страданиями и страхом в ее ожидании.

Сегодня все было иначе. Нет, отец сразу после церемонии не приказал привести меня к себе, он как обычно решил выждать, чтобы я сильнее разволновался. Вот только я этого делать не стал.

Раньше ожидание наказания довлело надо мной, мешало жить, но сегодня… Сегодня я стал воителем, дал отпор всем тем, кто хотел помыкать мною. Раньше они мне портили жизнь, а сегодня я испортил им настроение.

Первым и главным из них был Рикар.

Едва только официальная часть закончилась, он подскочил ко мне, схватил за ворот, подтащил к себе и зашипел прямо в лицо: «Ты что о себе думаешь, недоумок? Я же сказал тебе, чтобы ты принес клятву! Как ты посмел?».

Я заметил, что люди вокруг глядят на меня, поэтому не стал устраивать полноценную драку, а поддел свои руки под его, чуть надавил и заставил Рикара, морщась от боли, отпустить меня.

– Кто ты такой, чтобы мне приказывать? – спокойно спросил я его.

– Я? Я – наследник! Я… я… – задыхаясь от гнева, шипел Рикар. – Ты должен был…

– Я ничего не должен был! – перебил я его.

– Но отец…

– Что? Что отец?

– Он велел тебе…

– Он ничего мне не говорил.

– Но я же тебе передал его слова! – возмутился Рикар. – Он сказал, чтобы ты…

– Если бы он хотел, чтобы я что-то сделал, мог бы сказать сам, – заявил я.

– Ты был должен!

– Я никому ничего не должен! – спокойно парировал я.

– Ты…ты… – Рикар задохнулся от возмущения.

– Кажется, вынесли вино, – заметил я, – тебе есть чем заняться.

Я просто отвернулся от него и пошел прочь.

– Лорд Лэнгрин!

Я повернул голову и увидел, что это Айза отчаянно машет рукой, пытаясь привлечь мое внимание.

Она стояла в компании таких же, как она сама, новоиспеченных воителей. Я тут же направился к ним.

Все они были из «Волков Тирра», иначе говоря, местными из «дружины» моего отца.

– Воительница Айза, – кивнул я, подойдя ближе, – воители…

– Лорд… – они ответили кивками, как и полагалось по этикету.

– Вы сегодня отлично показали себя, – заявил один из них, кажется, его звали Этор. – Ваше сражение с Коннором добавило многим седых волос…

– Седых волос? – удивился я. – Почему?

– А вы не в курсе? – рассмеялся Этор. – В букмекерских конторах лидером был именно Коннор. Если бы вы смогли уничтожить…

– Лорд сделал это, – вмешалась Айза. – Судьи не засчитали уничтожение.

– Да, вы правы, – кивнул Этор, – но букмекеры принимают официальный результат, который огласят судьи.

– Иногда я скучаю по старым правилам, – вздохнул еще один воитель. Это был Майрок. С ним я был знаком, он свое звание получил лет пять назад.

– Откуда тебе о них знать? – фыркнул Этор.

– Когда я был ребенком, испытания проходили по старым правилам, без всяких судей. Если ты уничтожил противника – уничтожил, и никакие его отговорки или оправдания судей не помогли бы. И не было этой чуши вроде «нанесенного урона». Это как понять? Теоретически я уничтожил десять вражеских мехов, а по факту ни одного, за это дайте мне титул лорда?

– Ага, – кивнула Айза, – если брать урон, то я сегодня по Коннору настреляла столько, что это можно посчитать уничтожением двух с половиной Сардров Крадов.

Воители засмеялись.

– Но он по тебе настрелял не меньше трех, – смеясь, заметил Этор, и воители засмеялись вновь.

– Все-таки дурацкие эти правила, – покачал головой Майрок. – Надеюсь, скоро их отменят.

– С чего вдруг? – удивился я.

– А вы разве не слышали, лорд?

– О чем?

– В секторе Мариата восстание…

– Мариата? Это вообще где? – спросил Этор.

– Кажется, в Туманности Эцефре, – наморщила лоб Айза.

– И как далеко это от нас? – поинтересовался Этор.

– Ну, если ты туда будешь идти на мехе, то он сотрется, а до места назначения только пилотская кабина доедет, – засмеялась Айза.

Все остальные грохнулись от смеха, даже Этор.

– Все же почему правила должны отменить, причем тут восстание в секторе Мариата? – спросил я Майрока, когда все отсмеялись.

– Я слышал, – ответил Майрок, – что восстание уже захлестнуло несколько графств и баронств. Их предводитель – какой-то герцог, одерживает одну победу за другой.

– Да, я тоже слышала, – кивнула Айза, – о нем говорят, как о гениальном флотоводце и стратеге.

– Да, он уже разбил два объединенных флота империи, – продолжил Майрок, – а сейчас имперский наместник сектора собирает еще один флот.

– И что? – не выдержал Этор. – Соберет, разобьет этого герцога в пух и прах, и дело с концом.

– Нет, – покачал головой Майрок, – уже ведь к герцогу отправляли два флота, и оба уничтожены. Думаю, третий ждет та же участь…

– К чему ты ведешь? – нахмурилась Айза.

– К тому, что восстание против императора может охватить еще больше провинций или секторов…

– Гражданская война? – поразилась Айза. – Думаешь, до этого дойдет?

Майрок лишь пожал плечами.

– Я так и не понял, к чему тут отмена дурацких правил Испытания, – признался Этор.

– Все просто, – ответил я ему, – если начнется то, о чем говорит Майрок, империи будут нужны воители. Причем не те, что проходят испытания по суммарным повреждениям, а настоящие, честно уничтожившие противника и заслужившие звание с первого раза…

– Лорд, – словно из ниоткуда вынырнул Гриф, – с вами хотят поговорить.

– Кто? – нахмурился я.

Вместо ответа Гриф сделал жест, который, как мы условились, обозначал нежелание или невозможность говорить при посторонних.

– Прошу меня простить, – я покинул компанию воителей и направился за Грифом.

Прежде чем мне удалось его спросить, кто же жаждет со мной общения, он уже довел меня к собеседнику.

Им оказался никто иной, как Коннор Штерн.

– Лорд-воитель, – склонил он голову, – прошу простить, что оторвал вас от беседы.

– Рыцарь Штерн, – кивнул я в ответ, – вы могли бы смело присоединиться к нам.

– Я хотел переговорить с вами с глазу на глаз, – ответил он.

– Вот как? – удивился я. – И о чем же?

– Я хотел бы вас поблагодарить…

– За что? – я сделал вид, что совершенно ничего не понимаю.

– За то, что вы заступились за меня. Только благодаря вам я обязан своим званием и титулом. Если бы не ваша речь, то рыцарем мне не бывать. Да и стал ли я воителем – это тоже под вопросом.

Мысленно я поморщился.

Неприятная ситуация. Этот человек решил, что я искренне был возмущен решением судей, поэтому выступил на его стороне.

Но это было не так или не совсем так. Я знал, что титул рыцаря не должен был достаться Коннору Штерну из политических соображений. Именно поэтому ему усложнили задачу на Испытании, хотя он мог бы этого избежать, взяв машину легче вроде моего «Пса», поэтому судьи начали юлить.

Но я в тот момент был жутко разозлен их решением касательно меня самого. Я прекрасно понимал, что виной всему мой отец, который не желал, чтобы я стал рыцарем, тем самым лишив его возможности сделать из меня асессора для Рикара. И поэтому, не имев возможности повлиять не решение, принятое по мне, я начал ставить палки в колеса в случае с Коннором и добился своего. Отец, я в этом уверен, был в бешенстве, когда Штерн стал рыцарем.

Сейчас же Штерн стоял передо мной, и он искренне верил, что я вступился за него только потому, что посчитал решение судей несправедливым. Говорить ему правду я заставить себя не смог, но стоять и врать в лицо не хотелось.

– Бросьте, – сказал я, – вы достойно сражались и победили равного противника. Звание воителя однозначно было бы вашим. Судьи обесценили мои старания, и там я ничего поделать не мог. Когда дошла очередь до вас – я просто не сдержался и решил помешать им провернуть такой же финт с вами.

– Какими бы ваши мотивы не были, но вы мне помогли, – заявил Штерн. – Современные правила Испытаний отличаются от тех, о которых я знаю и к которым готовился, – хмыкнул он, – так что без вашей помощи мог даже звания воителя не получить.

– Какие бы правила ни были, старые или новые, а своего противника вы сразили, тем более противника, равного вашему меху, – заявил я.

– Воительница Айза заставила меня понервничать, – улыбнулся Коннор, – но даже победа над равным по силе противником ничего не давала: у меня ведь были особые условия участия в Испытании, нужно было два побежденных противника.

– Если бы вам даже с одной победой не дали звания воителя – это было бы глупо, – пожал я плечами, – и этого бы не случилось, я уверен.

– Теперь этого мы не узнаем, – вздохнул Коннор, – благодаря вам я получил и звание воителя, и титул рыцаря. Благодаря вам! Я высоко ценю то, что вы сделали, и если когда-нибудь вам понадобится моя помощь – можете на нее рассчитывать.

– Поверьте, не нужно давать таких обещаний. Это ни к чему, и вы все же преувеличиваете мою роль на суде Испытания. Чуть позже, когда эйфория победы пройдет, вы посмотрите на все иначе и пожалеете о данном обещании.

– Нет, – покачал головой Коннор, – слово сказано, обещание дано.

Он протянул мне руку.

– Забудем об Испытании. Я видел, как вы сражались и как вы себя вели на поле боя. Вы честный и благородный воитель, и я хотел бы видеть вас в числе своих друзей.

– Что ж, отвечу тем же, – я пожал протянутую руку, – быть другом рыцаря Штерна – это честь для меня.

– Коннор. Зовите меня Коннор, лорд.

– Тогда и вы зовите меня просто Лэнгрин. Или Лэнг – друзья чаще так меня называют.

– Хорошо, Лэнг, договорились.

Какое-то время мы с ним еще поговорили. Обменивались идеями насчет вооружения мехов, обсуждали тактику известных воителей, спорили насчет того, какой мех лучше – средний или тяжелый.

В процессе этого спора рядом с нами появился воитель из «Волчьей стаи» – гвардии или, если угодно, «дружины» моего отца. Эти воители были лучшими в графстве и в их число мечтал попасть каждый испытуемый. Это была элита. Лучшие бойцы, способные творить чудеса на поле боя, находясь в кабинах своих мехов.

Вне поля боя они выполняли роль личных охранников графа Тирра, занимались его поручениями.

– Лорд Тирр, – произнес воитель ‒ украшенный шрамами бывалый солдат, – граф желает вас видеть. Немедленно.

– Прошу простить меня, Коннор, – вздохнул я.

Но тот лишь понимающе прикрыл глаза, мол, сам такой, все понимаю. Если отец зовет – нужно идти.

Покидать шумный зал с веселыми и слегка пьяными людьми ‒ место, где царила атмосфера праздника, мне совершенно не хотелось.

Тем более когда я знал, чем мне грозит беседа с отцом.

Но все же я шел в приподнятом настроении, дав себе обещание, что как бы отец на меня ни орал, чем бы ни грозил, я буду сохранять невозмутимость и спокойствие. Пусть знает, что напугать меня или сломать не выйдет.

***

Отец, как обычно, сидел за столом в своем кабинете. Я здесь бывал нечасто, и это место мне не нравилось. Там всегда казалось, что все вокруг давит на тебя: и старинные шкафы, забитые монументальными трудами ученых и философов прошлого; и потемневшие от времени мягкие кресла, прошедшие через множество реконструкций и служившие нашей семье на протяжении многих веков; и темный, тяжелый, похожий на гроб рабочий стол отца, как всегда заваленный бумагами.

Отец, читавший какой-то документ, даже не оторвался от него, когда я вошел.

Как и должно, я стал напротив стола, заложил руки за спину и замер в ожидании, пока отец соизволит обратить на меня внимание.

Но он не спешил это делать – продолжал читать документ и лишь изредка стучал пальцами по поверхности стола.

Эту его привычку я помню с самого детства. Отец, когда размышлял, всегда тарабанил пальцами по столу, но учитывая, что пальцы, как и вся левая его кисть, были протезом или, скорее уж, роботизированной конечностью, звук ударов был глухим и тяжелым.

Отец никогда не рассказывал, как он потерял руку, но от ветеранов, старых воинов, покинувших службу в «Волчьей стае», я слышал несколько историй о том бое. Еще и Рикар частенько пугал меня страшилками, что отец, когда очень злился, хватал провинившегося этой рукой за шею, а затем его пальцы с легкостью раздавливали горло, ломали позвонки…

Может быть, из-за этого я так боялся этого звука, этих глухих ударов металлических пальцев по старому, покрытому многими слоями лака дереву. А еще именно эту дробь я слышал перед тем, как отец объявлял мне наказание.

Детские воспоминания нахлынули внезапно, и я вновь почувствовал себя маленьким мальчиком, нашкодившим и пойманным на горячем, который теперь стоял здесь в ожидании, пока отец решит, что делать дальше.

Отец вдруг перестал барабанить пальцами, отложил документ и вонзил в меня свой пронзительный, оценивающий взгляд.

– Сегодня ты получил желаемое?

Я разглядывал его лицо, пытаясь понять, насколько он зол, но так и не определив степень раздражения, не стал раздражать его еще сильнее своим молчанием и кивнул.

– Кажется, ты кое-что забыл сделать?

То, что должно было звучать как вопрос, звучало как утверждение или, скорее, обвинение.

Отец ждал, что я начну оправдываться, но я этого делать не стал.

– Что же? – с вызовом глядя ему в глаза, спросил я.

– Ты должен был принести клятву асессора!

– Насколько мне известно, клятву приносят добровольно и по своему желанию.

– А у тебя, значит, желания нет?

– Нет.

Наступила гробовая тишина, а затем вновь послышалась барабанная дробь. Отец глядел на меня, будто целясь, будто пытаясь взглядом просверлить меня.

– Тебе известно, какая у нас имеется проблема с домом Штерн? – спросил отец, продолжая неотрывно глядеть на меня.

– С домом Штерн? Насколько знаю, с ними у нас нет проблем. У дома Кракалис есть, между ними давние территориальные споры и…

– Значит, ты в курсе, – перебил меня отец, – а раз так, то ты должен понимать, чем угрожает тот факт, что сегодня Коннор Штерн получил титул рыцаря.

Он выжидающе глядел на меня, но я молчал.

– Говори! – приказал он.

– Скорее всего, Коннор Штерн, третий сын барона Штерна, получив титул рыцаря и возможность участвовать в сражениях за титул и территории, вызовет кого-то из дома Кракалис и попытается в бою добыть себе манор.

– Правильно, – кивнул отец, – а чем это грозит нам?

– Тем, что барон Кракалис разозлится. Ведь если бы не мы, Коннор не получил бы титул рыцаря и…

– Именно! Кракалис будет зол на меня! За то, что я позволил Коннору получить титул. А благодаря кому он его получил?

– Мне, – я вновь с вызовом поглядел на отца.

Отец откинулся на свое кресло.

– Хорошо, что ты все прекрасно понимаешь, – хмыкнул он.

В кабинете вновь воцарилась тишина.

– То, что ты не хочешь стать асессором, я могу понять, – наконец сказал он, – но у тебя нет иного выхода. И у меня тоже. Твой брат – наследник моего титула. Я не могу позволить себе роскошь дать вам повод для ссор. Именно для того, чтобы у вас никогда не возникло разногласий, ты должен отказаться от прав на титул. Ты должен стать его опорой и верным помощником…

– Я должен буду делать все, что должен делать граф Тирр, – перебил я отца, – а мой брат будет только пить и гулять, что он делает всегда. Правитель из него отвратительный, и ты это знаешь.

Отец громко грохнул кулаком по столу.

– Молчать! – заревел он.

Я закрыл рот и уставился в точку над головой отца, а он буравил меня злым взглядом несколько секунд.

– Может, ты прав. Может, правителем Рикар будет отвратительным, но потому-то ты и нужен мне в качестве асессора для него. Твой брат – воитель. Пока ты будешь заботиться о доме Тирр и его благополучии, твой брат сможет расширить наши территории…

– Я тоже воитель! И ничем не хуже его! – бросил я, с вызовом глядя на отца. – Я мог бы добыть нам новые территории!

– Значит, вот чего ты хочешь? Воинской славы и подвигов, – усмехнулся отец, а я понял, что эта его усмешка ничего хорошего для меня не предвещает. Скорее всего, я сам только что подал идею своему отцу, как лучше всего меня наказать.

Так оно и было.

– Что ж, воитель Лэнгрин, – в устах отца мое звание звучало, как оскорбление, – я дам тебе то, чего ты хочешь…

***

После того, как я покинул кабинет отца, возвращаться на пир мне совершенно не хотелось. Тем более что у меня теперь появились новые заботы и проблемы, решать которые нужно будет как можно быстрее. Желательно уже завтра утром. А раз так, то я направился в летний домик в графском парке, в котором жил каждое лето.

Я вошел в него, с раздражением стащил с себя праздничную одежду, бросил ее прямо на пол, а сам рухнул на кровать. В голове роились сотни мыслей, одна хуже другой.

Когда я все же почти задремал, услышал шум: кто-то зашел в комнату.

Я не открывал глаза, так как и так уже опознал «гостя» по осторожным шагам, по дыханию, которое казалось громким в ночной тишине.

А затем горячее женское тело ввинтилось мне под бок.

– Ну что, воитель Лэнгрин, готов к еще одному испытанию? – услышал я ее жаркий шепот.

Даже когда спустя пару часов мы оба обессиленно лежали на кровати, я не стал рассказывать Айзе о том, что поручил мне отец, не стал с ней прощаться – зачем портить такую ночь?

Глава 3 Рутина

О, как я ненавижу это место!

Вот уже четвертый месяц я кукую на Вергине-4, и это место мне уже настолько осточертело, что я был готов практически на все, лишь бы убраться отсюда куда подальше.

Мой отец наказал меня, проявив все свои коварство и хитрость. Не хочешь быть асессором? Считаешь себя воителем? Что ж, получи свое первое назначение.

Мне предписывалось покинуть столицу графства и отправиться на самую его окраину, на границу с фронтиром, где я должен был нести службу как воитель в местном гарнизоне.

Поначалу я даже не понял, что здесь плохого. Лишь прибыв на Вергин- 4 до меня начало доходить, в какую ж… дыру я попал.

Вергин-4 был промышленной планетой, еще и проходившей третий этап терраформирования. Иначе говоря, тут можно было дышать, кислородные станции работали во всю, однако до появления тут живности и растительности было далеко: завезут их очень и очень нескоро. Хотя кое-какая растительность уже появилась, или же местные виды подстроились под новые условия: иногда попадались кажущиеся сухими кустарники, прячущиеся среди скал, и перекати-поле, блуждающие по бесконечным песчаным дюнам Вергина-4. Из живности тут было несколько видов ящериц, но их представителей было так мало, что я ни одной до сих пор не увидел.

Здесь ровным счетом ничего не было. Только скалы и песок, среди которых затаились шахты и добывающие комплексы: пока планета окончательно не была подготовлена для колонизации, из ее недр добывали все, что только можно.

Несмотря на всю свою неказистость, Вергин-4 была очень важной для графства, потому что поставки ресурсов отсюда составляли около 20 % от всего, что добывалось в графстве. Потеря ее стала бы сильным ударом для экономики, однако ждать, что кто-то нападет на планету или же попытается забрать ее силой, не стоило. Находилась она достаточно далеко и вздумай кто из малых или больших домов захватить ее, отобрать у графства Тирр – страшно бы об этом пожалел. Даже мы, дом Тирр, с трудом обеспечивали логистику: слишком далеко Вергина-4 находилась от обитаемых миров, наших миров. Что уж говорить о других благородных домах?

Жара, нестерпимо яркий свет местной звезды, пыль и песок – вот враги для воителей здесь. Но все же самым главным врагом тут была абсолютная, всеобъемлющая скука.

Осознание того, насколько жестким оказалось наказание, пришло лишь тогда, когда я познакомился с местным гарнизоном.

Охарактеризовать их можно было просто – неудачники и пьянь. В жизни не думал, что воитель может до такого опуститься, а уж увидеть такое собственными глазами…

Когда я прибыл, у местного гарнизона вообще не было командира, а исполняющим обязанности был лейтенант Грилл. Он же был командиром мех-бригады, состоящей из трех кулаков, в каждом из которых было по пять боевых роботов. При этом лидером моего мех-кулака являлся он же, лейтенант Грилл.

Я совершенно не понимал, как такое возможно и почему тут такой недостаток офицеров.

Но вскоре до меня дошло – нормальный офицер не пожелал бы тут оставаться и неделю. Все, кто мог и был достаточно настойчив, требовали своего перевода и улетали. Те, кому было плевать на карьеру, кто смирился или же был сюда сослан за какие-то прегрешения (а таких было большинство, включая лейтенанта Грилла) просто тянул тут свою лямку и местное вонючее пойло, которое гнали шахтеры.

Когда я докладывал о прибытии Гриллу, он был пьян в стельку.

– А-атлищна! – рявкнул он. – Бушь… бушь… – он долго пытался сосредоточится и сказать то, что планировал, но, видимо, от многочисленных неудачных попыток попросту забыл, что хотел, поэтому резко поменял направление мысли. – Мл…мл… млакасос! Я… и-и-ик… с–с–сделаю из тебя нстаящ-щ-щего вои… теля…

Перегар, вонь изо рта, но самое отвратительное – фамильярное отношение – мгновенно привели меня в ярость.

Я в последний момент сдержался и не вызвал его на поединок чести, лишь в последний момент прикусив язык.

Наверняка отец сослал меня сюда именно для того, чтобы я, едва прилетев, тут же полез на стенку, начал проситься обратно или как раз вызвал бы местного командира на поединок, чем мгновенно запятнал бы себя как воителя.

Дело в том, что благородных, прошедших Испытание, никогда бы не отправили в место, подобное этому.

И уж тем более не допустили бы, чтобы их командиром был «простомордый». Большинство будущих молодых лордов даже вызывать никуда Грилла не стали, просто пристрелили бы. Ну где это видано, чтобы простомордый так обращался с дворянином и уж тем более позволял себе говорить с ним в таком тоне?

Но я сдержался, лишь крепче сжал рукоятку своей шапры – ритуального меч для поединков чести, который носит каждый дворянин или воитель, заслуживший титул рыцаря. Пьяный Грилл не заметил ни моего выражения лица, ни моих побелевших костяшек пальцев, ни даже саму шапру.

Мне ни в коем случае нельзя устраивать разборки, только прибыв, это только сыграет моему отцу на руку. С него станется организовать трибунал и исключить меня из рядов воителей за убийство командира, пусть и умерщвленного на поединке чести.

– Хде… хде твое…ик… досье? – спросил Грилл, шаря руками по столу и хмурясь.

Я подошел, взял одну из папок, лежавших среди хаоса, творившегося на его рабочем месте, и открыл ее.

«Лэнгрин Азолай…». А вот имя рода было замазано так, что прочитать его не представлялось возможным. Тем не менее любой дурак, открыв досье, сразу поймет, кто я есть. Конечно, вряд ли догадается, что замазано имя дома Тирр, но все же поймет, что досье принадлежит дворянину и кто-то очень не хочет, чтобы имя его дома было с ним связано.

Да… отец в своем репертуаре.

Я протянул досье Гриллу, тот его принял, открыл, долго морщил лицо, пытаясь прочитать его содержимое, но ему это так и не удалось.

Может потому, что был слишком пьян, а быть может, что, мне вдруг пришло на ум, он просто не умел читать.

– Ладно… – буркнул он, – иди пока…

Как выяснилось, Грилл был олицетворением всего аванпоста. Везде было грязно, все было какое-то заброшенное, заскорузлое, но хуже всего было в казарме. Там стоял жуткий запах перегара, мочи и грязных тел, несколько воителей дрыхли на койках, и мне показалось, что один из них даже обмочился во сне.

Осознание того, что здесь мне предстоит жить, спать, нести службу привело меня в ужас. Но что я мог поделать?

Выбор у меня был прост: либо отступить и признать, что отец победил, либо сжать зубы и держаться. Изо всех сил держаться.

***

День, другой, третий, неделя, месяц – я привык или, скорее, принял тот факт, что убраться отсюда быстро я не смогу. Назад с поджатым хвостом я не собирался возвращаться, ведь в этом случае я должен был бы принять волю отца и стать асессором.

А я это делать не собирался.

Я воспринимал свое нахождение здесь как испытание, я привык к этому месту, но не смирился с тем бедламом, что творился в гарнизоне. Он был мне противен.

Я брезговал спать в казарме, поэтому частенько спал прямо в кресле своего боевого робота. Благо, я заменил штатное кресло, в нем можно было более-менее удобно спать.

К слову, о моем роботе.

Достался мне старый мех среднего класса «Стервятник». Машина эта была жутко старой, но надежной. Недаром ее еще используют в боях, хотя в большинстве своем оставшиеся «Стервятники» доживают свои последние дни в гарнизонах вроде Вергин-4.

Как бы там ни было, я не жаловался.

Эта сорокапятитонная машина была довольно быстрой и маневренной. С легкими мехами, конечно, не сравнить, но все же.

Кроме того, обладала тремя пульсовыми лазерами; двумя спаренными дальнобойными автоматическими орудиями; двумя пусковыми установками сверхмалого типа, которые, к сожалению, способны поразить разве что легкую бронетехнику или тяжелую пехоту, но никак не мех; а также имела солидный запас брони.

Короче, как и все старые мехи, «Стервятник» был универсальным трудягой, способным идти в наступление и оборонять позиции.

Именно на «Стервятнике» я ходил в патрули, которые стали для меня чуть ли не единственной отдушиной во время службы на Вергин-4.

В патруль наше звено ходило втроем, максимум вчетвером. Мех одной из воительниц нашего звена – Макры – постоянно выходил из строя. То отказывали ноги, то отключался реактор, то начинал сбоить контролер метамышц, которые приводили в действия конечности роботов.

Короче говоря, ее мех напоминал старика, которого постоянно мучали старые раны и болезни. Однако его пилота это ничуть не заботило: Макра, как и большинство местных воителей, пристрастилась к алкоголю. Поломку меха, из-за которого она не могла отправиться в патруль, воспринимала даже с радостью и напивалась до беспамятства буквально за пару часов.

Также в патруль практически никогда не ходил наш лидер – лейтенант Грилл. Он ссылался на занятость, так как являлся исполняющим обязанности командира гарнизона. Но сколько раз я наведывался в штаб, ни разу не видел его за работой: он был или уже пьян, или еще мучался похмельем.

Так что чаще всего в поход ходили втроем: я, еще один молодой воитель Малок и пожилая воительница Ксанья.

Из всего гарнизона воителей только эти двое мне были хоть как-то симпатичны. Ксанья была молчаливой и тихой, не принимала участия в популярных среди гарнизона возлияниях и чаще всего ее можно было увидеть в ангарах мехов, где она возилась со своим «Стражем», точно такой же машиной, на которой учился я.

Я частенько помогал ей с ремонтом, так как неплохо знал особенности этого меха, а она иногда делилась своими знаниями, ведь Ксанья была опытным воителем и много чего знала и о мехах, и о методах сражений на них. Так что я почерпнул от нее несколько пусть и незначительных, но полезных знаний и умений.

Что касается Малока, то появился он тут немногим раньше меня. Было видно, что на Вергин-4 ему не нравится так же, как и мне. Он строчил одно прошение о переводе за другим, но пока что безрезультатно.

Впрочем, как ни крути, он был из простолюдинов, и ему тут не было так уж плохо, как мне. Это я здесь был один.

Моя шапра для многих стала эдаким бельмом на глазу, словно бы была напоминанием их никчемности. Первое время я частенько попадал в неприятности из-за нее, слушал шутки и насмешки в свою сторону, но все это я пропускал мимо ушей. Один пьяный идиот, ухмылявшись и тыкав в мою шапру, пытался вызвать меня на поединок чести, при этом он даже рыцарем не являлся. Он попросту не имел право такое требовать. Собственно, я должен был его прирезать на месте. Выхватив шапру, я мгновенно нанес ему глубокую рану на руке, подрубил ногу, заставив встать на колени. Еще несколько мгновений – и точный удар в шею, сердце или глаз прервал бы его никчемную жизнь. Однако его более разумные товарищи поняли, что происходит, и успели утащить кретина, не забыв принести мне извинения. Этим они спасли своего дружка, а мне дали возможность не убивать его, хотя я должен был согласно дворянскому неписаному кодексу чести поступить именно так. Тем не менее извинения были принесены, и это давало мне возможность действовать на собственное усмотрение – я его помиловал.

И дело тут вовсе не в моем малодушии, боязни забрать жизнь или еще чем-то подобном: я не стал раздувать историю, понимая, что убийство никчемного пьяницы не сделает мне чести, а наоборот, лишь навредит.

После того случая шутки вокруг моей шапры поутихли. Они или всем уже приелись, или же до народа дошло, чем может для них кончиться оскорбление благородного, поэтому меня отстали. Во всяком случае, я так думал.

Еще одной отдушиной для меня здесь были сообщения с Тирра. Их присылала мать.

Конечно же, она маскировалась. Если бы оператор из центра связи увидел графиню, а ее в лицо знал, как мне кажется, каждый житель графства, это доставило бы мне массу проблем. И мать это тоже понимала, поэтому в видеосообщениях она использовала специальные голографические маски и со мной говорила совершенно незнакомая мне женщина, но глаза и голос принадлежали матери.

Еще в детстве мы придумали с ней специальный шифр, который никто кроме нас не понимал, и она в своих сообщениях с помощью этого шифра рассказала о том, что происходит на Тирре и в графстве в целом.

Я узнал, что моя выходка на суде Испытания уже аукнулась отцу – рыцарь Коннор Штерн бросил вызов дому Кракалис и одержал победу. Естественно, барон Кракалис был в ярости и собирался свою собственность вернуть. Пока что конфликт между домами Кракалис и Штерн ограничивался небольшими стычками, но я был уверен, что очень скоро они могли перерасти в войну, которая доставит массу неприятностей моему отцу.

Сожалел ли я об этом? Нет… Пусть меня назовут эгоистом, но война между двумя домами рано или поздно должна была начаться. Кто знает, что сделали бы Штерны, если бы Коннору не позволили стать рыцарем. Еще и каким образом… буквально отобрав у него титул, опозорив!

К тому же барона Кракалиса, как и всю его семейку, я недолюбливал. Это были скользкие и подлые люди, и я всегда недоумевал, как отец вообще может вести с ними дела: при первой же возможности они ударят в спину.

Короче говоря, благодаря матери я был в курсе политической жизни графства. Жаль только, что сам не мог отправить ей полноценное сообщение, ограничиваясь текстовыми сообщениями в стиле «жив, здоров».

В один прекрасный день я получил уведомление, что мне нужно явиться в центр связи и получить свое сообщение.

Я поспешил это сделать.

– Воитель Лэнгрин, – сказал я дежурному оператору, – мне было отправлено сообщение…

Оператор должен был скопировать его на разовый носитель и отдать мне.

– Но Ваше сообщение уже скопировано на носитель и удалено из общей базы, – заявил оператор.

– Кто его забрал? – сказать, что я удивлен, означало не сказать ничего.

– Ваш друг…

– Какой еще друг? – мое терпение начало подходить к концу, и я схватил оператора за грудки, приподняв с кресла.

– Воитель Калил, – пробормотал оператор, – сказал, что Вы его попросили…

Вот же черт. Калила я знал – мерзкий тип. Он наводил свои порядки на базе, сбив себе некое подобие банды – вместе с ним всегда ошивались двое припевал. Их развлечением было найти себе жертву и затем изводить ее, глумиться и издеваться. Похоже, этот недоумок решил новой жертвой выбрать меня.

– Вы должны знать, что личные сообщения нельзя передавать кому-либо кроме адресата, – процедил я сквозь зубы и отпустил оператора. Он от неожиданности рухнул в свое кресло и чуть было не перевернулся.

– Напишете рапорт, – угрожающим тоном приказал я.

Оператор быстро-быстро затряс башкой.

Он меня боится… Забавно, ведь я ничего такого еще не делал. Поцарапал одного из местных задир, и все.

Но теперь мне предстоит угомонить главного местного хулигана.

Что ж…

Калила, вместе с дружками я нашел в одном из коридоров.

– Воитель Калил! – окликнул я его.

Он повернулся, оглядел меня с ног до головы, будто видел в первый раз и вопросительно поднял бровь.

– Мне кажется, у Вас то, что принадлежит мне, – заявил я.

– Ну, если Вам что-то кажется, то Вам не ко мне, а к капеллану, – нагло заявил Калил и отвернулся к своим дружкам.

– У Вас мое личное сообщение. На каком основании Вы его скопировали из системы и…

– Вы посмотрите, как разошелся наш дворянчик, – рассмеялся Калил и передразнил меня, – «на каком основании»… Случайно!

Последнее слово он произнес так, что никаких сомнений в том, что случайности тут места нет, возникнуть не могло.

– Верните мое сообщение! – пока еще спокойным тоном велел я.

– Обязательно, – хмыкнул Калил, – но что мне с этого? Таскаюсь с ним целый день, устал неимоверно…

– Моя искренняя благодарность, – теперь уже нагло усмехнулся я.

Калил сделал вид, что задумался.

– Нет… – покачал он головой, – искренняя благодарность – это очень много, можно что-то попроще. Как насчет вашей зубочистки?

И он кивнул на мою шапру.

Я тяжело вздохнул и перехватил ножны.

– Вот эту? – я продемонстрировал ему клинок, покоящийся в ножнах.

– Ага.

– Хотите получить?

– Ты тупой, что ли? Или с первого раза не понимаешь, дворянчик? – играть в вежливость Калилу очень быстро надоело. – Гони зубочистку и получишь свое сообщение! Может быть…

Я сделал вид что испуганно отшатнулся, и Калил это заметил, приободрился.

– Хотя…– растянул он лицо в хищной, не предвещавшей ничего хорошего улыбке, – наверное, еще стоит научить тебя манерам…

И он сделал то, чего я от него так долго ждал, – попытался меня ударить.

Попытался, так как я увернулся. Вернее, почти увернулся: я позволил ему попасть по мне, пусть и вскользь.

Этого было более чем достаточно для того, что я задумал.

– Поединок чести. Здесь и сейчас, – заявил я, – выбирайте оружие.

Если бы Калил сказал «боевой робот», может, у него и был бы шанс, ведь как пилот меха он был опытнее меня. Но воитель этого не сделал, более того, выбрал худшее из возможных решение.

– Хах! Какой еще поединок? Кем ты себя возомнил недоносок? Я тебя просто размажу…

Он протянул ко мне свою лапищу, но я ее перехватил, вывернул и принялся сгибать под таким углом, какой природой вообще не предусмотрен.

Калил заорал от боли, но я и не думал его отпускать.

Во–первых, он сделал глупость, отказавшись от поединка чести. Во–вторых, он оскорбил дворянина. В-третьих, этот идиот позарился на ритуальное оружие лорда, которое, помимо всего, было символом его, лорда, статуса. И все это есть на камерах, которые записывают каждое слово, каждое движение.

Иначе говоря, он подписал себе смертный приговор. И ни один суд, если среди его членов есть хоть один дворянин или рыцарь, не встанет на сторону Калила.

Я был в своем праве и намеревался этим правом воспользоваться.

Рука Калила уже была сломана, а я, схватив его за другую, ударив под колено и заставив встать на колени, сломал ему и вторую руку.

После чего достал из ножен шапру, сделал шаг назад и быстрым движением отсек ему голову.

После чего поднял глаза на двух подпевал Калила, которые в шоке глядели на обезглавленное тело их шефа, лежащее на полу, и спросил, где мое сообщение.

– У него, – тут же один из этих жалких ублюдков кивнул на тело Калила.

Я выжидательно глядел на типа, чьи черты лица чем-то напоминали крысиную морду – вытянутую, с маленькими глазками, с мерзкими усиками.

Он все быстро понял, бросился к телу, пошарил по карманам комбинезона и извлек разовый носитель данных, который передал мне.

Я вернул свою шапру в ножны, молча развернулся и пошагал прочь…

Уже через полчаса о происшествии знала вся база, а через час я стоял в кабинете коменданта, где восседал Грилл.

Он был как всегда пьян, однако еще не успел дойти до своей обычной кондиции. Он пучил на меня глаза и орал, брызжа слюной: «Не позволю! Вы хоть понимаете, что сделали? Это трибунал! Ваше место среди «Падших» и…»

– Я в своем праве, – спокойно заявил я, – воитель Калил оскорбил меня, потребовав отдать мое оружие.

– И что? – гневно воскликнул Грилл.

– Нет оскорбления хуже, чем требовать от дворянина отдать шапру. Такое позволительно только лорду-сюзерену, но никак не жалкому простомордому, – ответил я и поглядел в лицо Гриллу. – Вы ведь знаете об этом?

Вопрос был с подвохом, и, конечно же, Грилл был в курсе. А еще я очень жирно намекнул ему, что он тоже является обычным простомордым, таким же, как Калил. Он это понял, что читалось в его взгляде, полном злобы и ярости.

– Вы можете быть свободны, – процедил он.

Я четко развернулся на каблуках, покинул его кабинет и больше ни разу с Гриллом не встречался. Во всяком случае, в том кабинете.

Через какое-то время все устаканилось. Мне казалось, все забыли об этом инциденте, что не могло меня не радовать.

Жизнь продолжала размеренно течь в стенах базы, пока не случилось происшествие, вмиг все поменявшее.

В тот день, когда это произошло, я вместе со своим мех-кулаком отправился в патруль. Как обычно, только втроем…

Глава 4 Бунтовщики

Мой «Стервятник», как обычно, шел впереди, но вовсе не потому, что я пытался выделиться, выставить себя лидером группы. Просто мехи моих товарищей были куда медленнее моего, а скорость, как я ни пытался, отрегулировать не смог – все равно пройдя пару километров, «Стервятник» вырывался вперед.

Мы успели пройти половину пути, когда вдруг на связь вышел лейтенант Грилл.

– Кулак-2! На связь.

– Воитель Лэнгрин здесь!

– Отправляетесь в квадрат 14. Там находится добывающий комплекс «АЦ-17». Получено сообщение о волнениях среди шахтеров. Подтвердите приказ!

– Принято. Квадрат 14. Выдвигаемся, – отозвался я.

Грилл, как всегда, был пьян. Язык у него не заплетался: лейтенант не успел напиться до штатной нормы. Хрен с ним, вопрос в том, что там на «АЦ-17». Шахтеры частенько устраивают забастовки, но я не припомню случаев, когда из-за этого к добывающим комплексам отправляли мехов…

Повторив приказ Грилла Малоку и Ксанье, я направил своего «Стервятника» в нужном направлении, и, пока он шагал, я, мучаясь от непонятных, смутных сомнений, открыл информаторий.

«АЦ-17» был необычным добывающим комплексом. В том смысле, что шахтеры, работающие там, были не простыми вольнонаемными работягами. «АЦ-17» был комплексом, в котором работали заключенные или, скорее, пленные.

Дело в том, что великие и малые дома империи постоянно сражались друг с другом: за право владения планетами и системами, за ресурсные базы, за те или иные преференции и преимущества. В случае, если не удавалось договорить по-хорошему, в дело вступали пушки. И далеко не всегда конфликтующие стороны решали спор цивилизованно, как считалось правильным у дворян – поединком между друг другом или с помощью мех-кулаков. Довольно часто силы спорщиков были не равны, дуэль один на один была непопулярной, так как все зависело от личных навыков и умений лорда, а спорящие лорды часто были людьми в возрасте, растерявшими свои боевые навыки. Иногда за «право владения» проводили поединки на мехах – это когда лорд со своим кулаком лучших воинов выходил против другого. Но чаще такие бои были неприемлемы, так как военная мощь одной из конфликтующих стороны была намного выше, чем у оппонента. В таком случае один лорд и четыре его меха должны были сражаться не с пятью противниками, а с семью или даже с десятью. Естественно, лорды рисковать не хотели и предпочитали полагаться на свои стратегические и тактические способности. Вот только считали себя стратегами и тактиками все, а на деле таковыми являлись единицы. В результате начинались серьезные конфликты и кровавые баталии: высадки войск на планетах и сражения в космосе, выливающиеся в тысячи смертей и уничтожение сотен боевых машин.

Спор за отдельно взятую планету или систему мог разгореться до полноценной войны между домами, и, конечно, в ходе военных действий у обеих сторон появлялись пленные. Благородных выкупали из плена, рядовых бойцов обменивали на своих. Тех, кому не повезло, отправляли в добывающие комплексы, аграрные предприятия и другие подобные объекты. Там пленники должны были трудиться либо пока их лорд не внесет за них выкуп, либо пока пленивший их лорд не сжалится и не освободит, либо пока сами пленники не сбегут или же не примут новую присягу, став под знамена того, в чьем плену они оказались.

Пленные воители редко меняли хозяина. Они чаще либо отбывали срок, либо пытались сбежать. Перебить охрану, захватить комплекс, потребовать свободу – наиболее распространенный сценарий. Второй и менее популярный вариант – это сбежать и попытаться улететь на родину.

Что-то мне подсказывало, что в нашем случае имеет место первое: пленники подняли восстание, захватили комплекс и теперь будут требовать себе свободу.

Вообще-то приструнить их – задача вовсе не наша. Воителям запрещено использовать мехи для подавления мятежей не из соображений гуманности, а потому, что мы с большей вероятностью повредим комплекс. И кому он тогда будет нужен? С взбунтовавшимися чаще всего отправляли разбираться тяжелую пехоту или, как мы их называли, панцирников. Эти бойцы, облаченную в тяжелую, прочную броню, были способны пойти на штурм комплекса, разобраться с бунтовщиками в считанные часы.

Бывали случаи, когда панцирники проваливались, штурм не увенчивался успехом, но чаще всего им удавалось продавить бунтовщиков и навести порядок.

Думаю, в этот раз будет точно так же.

Нам, на наших мехах, предстояло играть роль оцепления на случай, если кто-то из взбунтовавшихся попробует прорваться, чтобы добраться до космопорта и угнать корабль.

Короче говоря, ничего особо сложного или трудного, но все же какое-никакое развлечение…

– Кулак-2! На связь! – вновь услышал я в канале голос Грилла.

– Здесь.

– Информация о восстании на «АЦ-17» подтверждена. Занять позиции с юго-востока на дистанции трех километров от объекта. Обеспечить оцепление и ждать прибытия специального отряда, который будет заниматься подавлением восстания. Никто не должен прорваться. Если бунтовщики доберутся до космопорта – ответите за это головой!

– Принято, – ну что же, все понятно. Скорее всего, Грилл уже поднял остальных воителей, и они скоро подтянутся к комплексу. Нас же он поставил охранять направление, по которому бунтовщики могут прорваться к космопорту…

– В бой не вступать, – меж тем заявил Грилл, – за повреждение или уничтожение добывающего оборудования последует наказание. Огонь разрешаю открывать только в случае попыток прорыва. Как поняли?

– Понял, – откликнулся я.

Грилл хоть и пил, как буйвол, однако окончательно мозги не пропил – подстраховался по полной: запретил нам стрелять по восставшим, чтобы в случае чего не быть крайним.

Это понятно, я помнил, как отец наказывал комендантов планет, на которых вспыхивали бунты, в результате которых уничтожалась промышленная техника или повреждались критически важные объекты. На пленников ему было плевать, а вот финансовые потери отца очень раздражали…

Вот только Грилл, сволочь такая, поставил нас в крайне уязвимое положение: восставших нельзя было пропустить к космопорту, но при этом нельзя было уничтожать захваченную ими технику. И что мне делать, если они попытаются прорваться? Уговорить их вернуться назад? Заболтать, пока не прибудут панцирники?

Когда до «АЦ-17» осталось около трех километров, я остановил свою машину.

Малок и Ксанья тоже встали.

Что ж, очень надеюсь, что панцирники прибудут быстро, иначе я окажусь перед очень неприятным и сложным выбором…

***

Я напряженно вглядывался в экран радара, силясь понять, что происходит.

– Воитель Лэнгрин, – тихий и спокойный голос Ксаньи отвлек меня от размышлений.

– Слушаю Вас, воитель Ксанья.

– Наблюдаю несколько объектов на радаре.

– Да, я тоже.

– Подозреваю, что нам лучше вызвать подмогу… – заявила Ксанья.

Я нахмурился. О чем это она? Да, появилось несколько объектов, которые двигаются в нашу сторону, но что там может быть такого, из-за чего нам нужно вызывать подмогу? В добывающем комплексе не могло быть никакой боевой техники, только гусеничные и колесные машины для доставки руды.

Хотя очень часто в шахтах используют специализированных мехов: одни бурят новые шахты и проходы, а другие с помощью лазерных установок добывают руду.

Судя по показаниям моего радара, в нашу сторону как раз и двигались такие машины. Но что с того? У нас ведь боевые мехи, а на шахтерских машинах вооружения вообще нет.

Именно эти свои мысли я изложил Ксанье.

– Согласна с Вами, – заявила она, – один на один такие машины нам не противники, но я наблюдаю минимум девять отметок на радаре.

– И что?

У Ксаньи была привычка не отвечать на вопрос прямо, а намеками подводить собеседника к тому, чтобы он сам понял ответ. Это очень раздражало многих, но заставить Ксанью изъясняться иначе не получалось. Что касается меня – моя мать говорила так же, так что обычно я не обращал на это внимание. Но сейчас, когда вот–вот может начаться бой…

– Откройте информаторий и посмотрите характеристики «рудокопа», – предложила она мне.

Я не стал спорить и сделал, что она просила, хотя уже начал закипать.

Ну и что такого? Мех как мех: два спаренных высокомощных лазера для добычи руды, лапы-щиты, чтобы защитить мех от повреждений.

– Открыл, посмотрел, – заявил я в гарнитуру.

– Посмотрите характеристики лазеров, – предложила Ксанья.

Я уже откровенно терял терпение. Ну что за идиотская привычка?

Я быстро пробежал глазами таблицу с характеристиками.

– Высокомощные, эффективная дальность семь метров, – прочитал я наиболее важные, как по мне, параметры.

– Если снять ограничители и «доработать» фокусирующие лазеры, – заявила Ксанья, – мощность лазеров упадет приблизительно в два раза. Но дистанция увеличится до двухсот метров…

Ну и что? Что тут такого? Все равно такой мех не будет представлять для нас опасности.

Я открыл было рот, чтобы заявить ей это, и тут же его закрыл, так как взгляд мой упал на экран радара. До меня дошло, что она имеет в виду.

Один такой мех действительно не представляет для нас опасности, но девять… А если вспомнить, что управляют ими не обычные работяги, а пленные воители…

– Черт подери! – прорычал я. – Готовимся к бою!

Глава 5 Бой

Противник стремительно приближался, и я понимал, что не вступить в бой нам не светит. Нам ведь разрешили стрелять, если враг попытается прорваться? Это был как раз тот случай.

– Говорит кулак-2. Атакованы превосходящими силами противника. Вынуждены открыть огонь! – переключив гарнитуру на канал с начальством, заявил я.

– Какой еще бой? Какие превосходящие силы? – послышался возмущенный голос лейтенанта Грилла. Было слышно, что за прошедшее с момента последнего сеанса связи он нагрузился спиртным еще больше, но все же до своей обычной кондиции не дошел – говорил членораздельно и в словах не путался. – Я запрещаю стрелять!

– Противник использует шахтерские мехи, которые переоборудовал для боя и пытается прорваться в сторону космопорта, – заявил я.

– Остановить, но не уничтожать! – приказал Грилл. – Вы слышите меня, воитель? Не уничтожать! За каждую поврежденную машину вы лично понесете наказание!

Я задохнулся от возмущения. Как он себе это вообще представляет?

– Принято, – процедил я сквозь зубы.

Тут же переключился на канал нашего кулака.

– Бьем по ногам! – заявил я. – Стараемся нанести как можно меньше повреждений мехам.

– Что за идиотизм? – возмутился Малок. – На дистанции мы с ними можем разделаться, но если подпустим их…

– Значит, не подпустим, – прервал я его и повторил. – Бьем по ногам. Это приказ!

Вообще какого хрена я командую кулаком? В конце концов, именно лейтенант Грилл был нашим лидером, а в его отсутствие командовать должна его зам – Макра.

Да вот только ее мех, как обычно, неисправен, а сама Макра наверняка уже напилась до беспамятства и дрыхнет в казарме на вонючем матрасе…

Я скрипнул зубами. Вергин-4 – это отвратительная дыра. Мало того что сама по себе планета мне неприятна, так еще и сослуживцы – те еще подарки.

Меж тем противник уже был в зоне поражения наших орудий. Шахтерские мехи приближались не толпой, а небольшими группами по 2-3 меха.

Я довольно быстро разгадал их замысел: на нас бросят 1-2 группы для отвлечения, пока остальные будут пытаться нас обойти. Надо признать, что выбранная ими тактика с учетом того, какие мехи они использовали, более чем разумна в этих условиях.

Но позволять им реализовать этот план никто не собирался.

Выбранная мною группа шахтерских мехов, состоящая из трех машин, спустилась с холма вниз, на несколько секунд исчезнув из обзора. Но это ненадолго, скоро они появятся…

– Направление 280, групповая цель. Три машины, – заявил я в тангетку.

– Принято, – отозвался Малок.

– Принято, – отозвалась и Ксанья.

Мы все трое остались стоять: зачем усложнять себе жизнь, ведь целиться на ходу будет намного сложнее, чем стрелять с места.

Первый противник появился, поднявшись на ближайшую дюну.

Он развил предельную скорость – его мех буквально бежал.

Я тут же взял его в прицел, прикинул упреждение и сделал залп.

Лазерные лучи ударили чуть выше, чем я планировал, начали жечь подобие брони на его груди.

Две спаренные пушки моего меха грохнули парой секунд позже. Я понял свою ошибку и чуть опустил прицел.

Снаряды угодили точно в ногу меху, оторвав ее, и вражеская машина завалилась на землю. Подняв облако песка и пыли, проехала несколько метров и замерла.

Если пилот после такого падения выжил – ему крупно повезло.

Я уже нацелился на вторую вражескую машину, но тут яркие лучи лазеров, бившие от меха Малока, буквально перерезали ногу меха, и тот грузно упал.

Третьего и последнего в этой группе разделывала Ксанья. Похоже, она забила на мой приказ и расстреливала меха в торс.

– Воитель Ксанья! Бить только по ногам! Повторяю! Только по ногам!

– Их слишком много! Мы не сможем…

– По ногам! – я уже не на шутку на нее разозлился. Мы и так оказались в непростой ситуации, а, точнее, попали в нее благодаря Гриллу, прикрывающему собственную задницу, и усугублять свое незавидное положение мне совершенно не хотелось. А вот Ксанье, похоже, было на все глубоко наплевать.

– Повторяю приказ! По ногам! – заорал я. – Как поняли?

– Принято, – с явной неохотой ответила Ксанья.

Впрочем, со своим противником она уже успела разобраться: он был не просто подбит, он был уничтожен. Ксанья вскрыла его, как орех, и одно из ее попаданий повредило реактор, поэтому даже прежде, чем шахтерский мех упал, реактор взорвался, разметав ошметки машины, в которой стоял, во все стороны.

Я выругался, но что-то исправить уже было нельзя.

Тем более что было не до того, потому что еще два шахтерских меха появились следом за первой троицей.

Я взял одного из них в прицел, и тут по моему меху прилетело несколько ракет.

Что? Откуда?

Долго искать того, кто их пустил, не пришлось: три аэроката кружили прямо над нами. Так понимаю, раньше эти маленькие маневренные машины использовались охраной комплекса для патрулирования окрестностей. Вооружение у них – обычно пулеметы, но эти аэрокаты почему-то имеют на борту еще и ракеты.

Я прицелился в одну из машин, словно зависшую в воздухе. Внешне они напоминали небольшие вагоны или контейнеры, снабженные по бокам четырьмя двигающимися в разных направлениях турбинами, за счет которых машины летали и маневрировали.

Яркий луч ударил точно в ее левый борт. Несколько мгновений казалось, что ровным счетом ничего не произошло, но затем аэрокат внезапно ушел в сторону, накренился и камнем полетел вниз. Он рухнул и практически сразу взорвался. Я этого уже не видел, так как бил пульсовыми лазерами по следующему.

Закончив с ним, я нацелился на последний аэрокат, который уже понял, чем для него закончится дело, поэтому развернулся и попытался улететь. Это сделать я не позволил.

Пусковая установка моего «Стервятника» дала залп на три ракеты. Все три тут же устремились к аэрокату. Как бы тот ни вилял, ни пытался от них уйти, ничего у него не получилось. Первая ракета настигла его и взорвалась. Следом воткнулись еще две, разорвав летающую машину на части прямо в воздухе.

Все, с этими назойливыми насекомыми закончили, можно было вновь переключиться на наземные цели.

Но тех двух мехов, что недавно взобрались на холм, уже не было – Ксанья и Малок с ними успели разобраться.

Причем разобраться правильным способом – отстрелить ноги.

Меж тем бросив взгляд на радар, я понял, что, несмотря на наши успехи, сложность ситуации только возрастает. К противникам подошло подкрепление: еще несколько мехов мчались на нас, а помимо них были карго-левитаторы, колесные и гусеничные грузовозы, на которые бунтовщики установили буровые лазеры, превратив в импровизированные самоходные орудия.

И сейчас десятки этих машин перли на нас в лобовую, пока шахтерские мехи обходили по бокам.

Я понял, что игры закончились. Взбунтовавшиеся пленники во что бы то ни стало хотели выбраться на свободу, и мы трое – единственная преграда на их пути. Они нас собирались уничтожить, бить, невзирая на собственные потери. Более того, воители-пленники душу готовы были отдать за то, чтобы заставить нас покинуть наши мехи и сесть в наши кресла. В таком случае у них был бы шанс не просто покинуть планету, а еще и нанести существенный урон дому Тирр, уничтожив как можно больше комплексов и складов с ресурсами. Если им после этого удастся сбежать, то на родине их примут как героев, а ради этого они готовы были на все, даже на самоубийственную атаку в лоб…

У нас троих был простой выбор: мы либо пытаемся и дальше сохранить добывающую технику (хотя непонятно, что при этом делать с грузовозами и как их обезвредить, при этом не уничтожив) и с большей вероятностью наши мехи при этом будут уничтожены, а мы сами, если выживем, будем наказаны, либо же начинаем сражаться всерьез. Мы выполним задачу и не пропустим противника, обезопасим ближайшие комплексы, но при этом уничтожим всех повстанцев и их технику. Да, скорее всего, нас в этом случае снова будет ждать наказание, ведь мы ослушались приказа лейтенанта и просто все разнесли, но… пошел он! Он поставил невыполнимую задачу, тем более для неполного кулака мехов.

Решено! Что будет – то будет.

– Внимание! Отмена приказа бить по ногам! – объявил я. – Работаем в полную силу!

– Воитель Лэнгрин! Какого черта ты творишь? – услышал я истошный вопль лейтенанта Грилла. Ну еще бы, я специально отдал приказ на общем канале, чтобы он его тоже слышал.

– У меня нет выбора! – заявил я. – Противников слишком много. Если ничего не предпринять – они прорвутся к космопорту!

– Я приказываю… – начал было он, но я просто вновь переключился на канал нашего кулака.

– Действуем!

– Принято!

Хоть Ксанья и Малок ничего не сказали, я понял, что они одобряют мой выбор и полностью с ним согласны.

Я постарался абстрагироваться от того, что будет дальше, старался не думать об этом. Сейчас нужно сосредоточиться на бое. А что будет дальше… До этого нужно еще дожить.

До ближайшего противника было четыреста с небольшим метром. Я взял его в прицел, дал полный залп из энергооружия, стараясь попасть в центральную часть. Брони у шахтерских роботов толком не было, хотя их пилоты, пытаясь хоть как-то защитить машины, навесили и приварили всякий хлам: стены контейнеров, листы старого ржавого металла и тому подобное.

Это барахло заменить полноценную бронепластину не могло, но все же кое-какую защитную функцию несло. К примеру, я ожидал, что мои пульсовые лазеры смогут прошить робота насквозь, однако они смогли только уничтожить эту самую мусорную защиту.

Впрочем, залп из автоматических пушек, а, точнее, очередь в три снаряда поставила жирный крест на этой машине.

Еще две машины заходили на нас слева, а мои товарищи били вражеские машины на правом фланге, поэтому этих двоих я решил взять на себя.

Один из противников оказался необычайно шустрым и быстрым, но оно и не мудрено: большая часть навесного оборудования была снята, «мусорная броня» хоть и существовала, но, так сказать, было ее очень мало.

Как и в прошлый раз, я попытался убрать противника совмещенным залпом своих пульсовых лазеров.

Буквально в последний момент перед их выстрелом противник неожиданно сместился в сторону, и смертоносная энергия пролетела мимо, не задев его.

Я нахмурился. Похоже, пилотом этого меха был настоящий профи: только они способны на такие маневры, только они знают и могут распознать момент перед выстрелом энергопушек.

Я попытался достать вражеского меха автопушками, но очередь, которую я выпустил, едва ли его зацепила: он принялся прыгать, как блоха, из стороны в сторону. А затем, когда понял, что я отстрелялся, то рванул вперед с дикой скоростью.

Когда он был всего в сотне метров от меня, из единственного имеющегося у него орудия в меня хлынул поток огня.

Это было так неожиданно, что я совершенно растерялся.

Ну ни хрена себе! Это что там за умелец, что на коленке собрал огнемет для меха?

Я попытался сделать еще один залп, но снова опоздал на пару мгновений – снаряды вошли в землю, а робот противника вдруг высоко подпрыгнул.

А ускорители у шахтеров откуда? Они ведь только на боевые мехи ставятся…

Достать бы его из энергопушек, от них не увернется, но температура моего меха уже превышала норму, сам мех еле справлялся с жаром. Если задействую пульсовые лазеры – могу спровоцировать автоматическое отключение меха для его охлаждения. А для меня это смерти подобно.

Когда противник был прямо надо мной, в моего «Стервятника» вновь ударила волна пламени, от которой температура в кабине быстро начала подниматься.

Я хотел бы подстрелить наглого и быстрого противника, но он был слишком близко, и, пока я разворачивался, вражеский мех уже успел приземлиться за моей спиной.

И тут противник совершил непростительную ошибку. Если бы он начал обходить меня против часовой стрелки – я бы просто не успевал поворачивать за ним верхнюю часть торса своего меха, и он бы совершенно безнаказанно продолжал заливать меня напалмом, а чем бы это закончилось – даже представлять не хочу. Но он поступил иначе и буквально сам впрыгнул в прицел моей системы наведения, за что и был тут же наказан.

Автопушки дали залп, все 12 снарядов угодили точно в центр вражеского меха, заставив его буквально отшатнуться и «сесть на задницу». Робот теперь напоминал дырявое решено, а на месте пилотской кабины было страшное месиво.

Точно такой же мех, как тот, что только сейчас мной был уничтожен, гигантскими прыжками бежал к машине Ксаньи.

Но добраться до нее я ему не позволил – во время очередного его прыжка я его подкараулили дал залп из энергопушек. Благо, к этому моменту охладители уже справились со своей работой, температура моего робота была немного выше приемлемой.

Вражеский мех не приземлился, а буквально рухнул и уже не поднимался.

Я развернулся на еще одну группу противников, до которых было минимум полкилометра, но внезапно на экране состояния моего меха ярко вспыхнула правая нога.

Это еще что такое? Откуда попадание?

Оказалось, что это уже подобрались те самые импровизированные танки шахтеров, три штуки которых вертелись неподалеку, занимавшись моим обстрелом.

Я развернул «Стервятника», зашагал к одному из колесных грузовозов. Его водитель сразу понял происходящее, попытался убраться, но машина увязла в песке, а когда все же выбралось, удирать стало поздно – огромная и тяжелая стопа моего меха просто раздавила машину, вместе с орудием, с закрепленным в кузове бунтовщиком и другими, не успевшими из машины выскочить.

Далее я дал одиночный выстрел из пульсового лазера, в мгновение ока превратив в спекшийся кусок металла еще одну машину.

Всего пара минут – и от «танков» ничего не осталось.

И тут сразу четыре лазерных луча ударили в грудь моего робота.

Черт подери! Мехи, которых я хотел достать перед тем, как увлекся уничтожением «танков», успели подойти на эффективную для стрельбы дистанцию, и теперь все трое палили по мне, пытаясь прожечь броню.

Надо сказать, что у них получилось. Пусть их оружие было неровней настоящему боевому, но все же оно работало и свою задачу выполняло.

Я чуть повернул свой мех, подставляя левую руку, чтобы защитить правую сторону, с которой уже буквально стекала расплавленная броня.

Сигнал тревоги в кабине моего робота не стихал, температура скакнула до 70 градусов, пот заливал мои глаза, но сдаваться я не собирался.

Я поднял левую руку своего робота и дал залп из сдвоенной автопушки на его руке.

Все, одним вражеским роботом меньше. Осталось еще двое…

И оба они сосредоточились на мне, точнее, на без того пострадавшей левой ноге моего «Стервятника», которую уже успели «подточить» танки.

Когда я прикончил еще один вражеский мех, мой робот вдруг пошатнулся и начал медленно, но неотвратимо заваливаться.

Я пытался его удержать, старался выровнять, но все было бесполезно.

Мой «Стервятник» начал стремительно падать.

Он грохнулся с такой силой, что из меня вышибло дух, несмотря на то, что кресло было снабжено всякого рода компенсаторами и гироскопами.

Кажется, я на несколько секунд или даже минут потерял сознание.

Когда очнулся, перед глазами все двоилось, нестерпимо болела левая рука, на губах был привкус крови.

Шум в ушах прошел, но зато появился какой-то стук.

Я повел взглядом по сторонам, по погасшей, будто умершей или впавшей в спячку, кабине своего меха: не работал ни один экран, не горел ни один индикатор.

Плохо, робот полностью обесточен. Видимо, противник умудрился попасть в узел энергораспределения и все вырубить. С другой стороны, хорошо, потому что такими темпами мог взорваться реактор меха, а вместе с ним разорвало бы на клочки и робота, и меня.

Но что это за стук такой?

Я поднял мутный взгляд на бронестекло – небольшое окошко, откуда пилот меха мог лицезреть поле боя собственными глазами.

Я поглядел на стекло и буквально застыл от удивления и злости: в стекло отчаянно молотили подручными предметами люди в грязных робах. Восставшие рабочие пытались вломиться в кабину моего робота и добраться до меня.

Глава 6 Справедливость

Здоровая правая рука сама скользнула вниз, и пальцы обхватили рукоятку ручного лучевика, компактного и где-то даже элегантного энергопистолета, который на шестнадцатилетие мне подарила Айза.

Вскинув руку с зажатым в ней оружием, я навел лучевик на одну из фигур, отчаянно пытавшуюся сбить защитные фиксаторы и заставить бронестекло выпасть наружу.

Когда он все же справился, оружие в моей руке еле заметно завибрировало, а луч улетел вперед и угодил точно в человека, уже собравшегося вломиться в кабину моего робота.

Мужчина мгновенно выронил свой инструмент, схватился за рану, а затем завалился назад, исчезнув из поля зрения.

Я перевел оружие на следующую цель, но в тот же момент двое с перекошенными лицами ввалились в кабину.

Первого я пристрелил, попав в голову, он ничего не успел сделать. Второй зарычал, бросился на меня, но получил два попадания в грудь, захрипел, попытался сделать пару шагов вперед и рухнул прямо на меня, придавив к креслу, потревожив своим падением мою поврежденную руку и вызвав вспышку боли.

С горем пополам я смог сбросить с себя мертвое тело, после чего освободился от ремней безопасности, начал карабкаться вверх, к дыре, образовавшейся после того, как выпало лобовое стекло. Затем сообразил, что есть путь куда проще, и, открыв аварийный люк, я буквально вывалился наружу, с наслаждением вдохнув показавшийся мне необычайно свежим после жаркой кабины воздух Вергин-4.

Едва я поднялся на ноги, увидел, что метрах в пятидесяти от меня резко остановился грузовой левитатор. Я обратил внимание, как под его блиноподобным брюхом все «плавает», как над открытым огнем. Эта машина отличалась высокой грузоподъемностью, летала чуть выше над поверхностью, не касавшись ее, и я всегда, стоило мне только увидеть левитатор, словно загипнотизированный, разглядывал странные визуальные причуды, вызванные гравитационно-магнитным полем, за счет которого машина и «левитировала».

В чувство я пришел, когда из кузова посыпались шахтеры с перекошенными от злобы лицами. Все они глядели на меня, потрясали своим импровизированным оружием: арматурой, обломками пневмобуров и молотами.

А в следующее мгновение что-то огромное вдруг опустилось на них и вдавило в песок.

Я сообразил, что это нога меха.

Задрав голову, я разглядел «Стража».

– Ксанья! Благодарю!

Она не ответила: то ли не услышала, то ли моей гарнитуре после падения пришел конец.

Как бы там ни было, но мне стало не до того.

Появились новые противники, и я, вскинув лучевик, принялся палить в них. Пятерку я перестрелял быстро, следующие трое едва не добрались до меня. Еще один бросился на меня с корпуса моего же меха. Он сбил меня с ног, но оружие я так и не выпустил – пальнул в него, лежа на спине.

Кровавая пелена застилала мне глаза, сердце оглушительно билось. Я знал, я чувствовал, что уже на пределе сил. Боль разливалась по моему телу, захлестывая мой разум, мешая сосредоточиться на происходящем. Иногда ее приливы были так сильны, что в глазах темнело, и я лишь чудом оставался стоять на ногах.

Я держался. Держался и отстреливал спешивших ко мне противников.

После очередной такой вспышки боли я понял, что это все. На большее я уже просто не способен.

Умереть в спокойствии мне было не суждено – я даже не понял, а ощутил, что рядом кто-то есть.

Резко развернувшись, я попытался ударить противника, но он с легкостью увернулся и перехватил мою руку с лучевиком.

Я дернулся, пытавшись вырваться, но тут услышал его голос ‒ искаженный, звучавший через внешние динамики его бронескафа.

– Воитель! Успокойтесь! Свои!

– Свои… – облегченно выдохнул я, разглядев на шлеме и груди панцирника герб дома Тирр.

***

Попытка прорыва взбунтовавшихся заключенных к космопорту провалилась. Когда мы трое были на последнем издыхании, появились панцирники и добили всех тех, до кого не добрались мы.

В этом сражении мой «Стервятник» серьезно пострадал, но все же подлежал восстановлению. Машины Ксаньи и Малока продержались до конца сражения, но им тоже досталось.

Что касается меня, то я уже третий день отлеживался в санчасти под присмотром врачей. Мои сломанные ребра и руку уже починили, ведь сращивание переломов ‒ не особо сложная, хоть и болезненная процедура. Единственная проблема – это период восстановления. Боль периодически накатывает, как цунами, но так же быстро отступает.

По заверениям врачей, уже через пару дней меня должны были выписать, хотя окончательное выздоровление обещали через неделю, а то и две.

Однако отлежаться в чистой, светлой и не вонявшей грязными телами и алкогольным перегаром санчасти мне была не судьба.

Зашедший ближе к полудню врач осмотрел меня, подключил к какой-то аппаратуре и задумчиво хмыкнул.

– В принципе…

– Что-то случилось? Что-то не так?

– Нет, нет, – ответил врач, – с вами все в порядке. Выписывать вас, конечно, рано, но…

– Что? Выписывать? – удивился я. Нельзя сказать, что я ленивый, но все же спать здесь, а не в кабине робота, было намного удобнее. Да и вообще, как я уже говорил, санчасть была настоящим раем по сравнению с другими помещениями базы, которые превратились в хлев.

– Я же сказал, выписывать рано, однако вы в состоянии дойти до кабинета коменданта…

Я сделал удивленное лицо.

Что, черт побери, от меня нужно Гриллу?

Но вслух я задал совершенно другой вопрос:

– Как он? Еще не сильно напился с утра?

Врач удивленно уставился на меня, а затем хмыкнул:

– А, ну да… Вы ведь не в курсе… Прилетел новый комендант. Он требовал вас еще вчера для доклада, но я не позволил. Сегодня вы вполне в состоянии отправиться к нему…

***

Разительные перемены, случившиеся с базой, я наблюдал уже за порогом санчасти: коридор, всегда грязный и смердевший, сверкал чистотой, а мне казалось, что это физически невозможно.

Пока я шел к кабинету коменданта, везде видел одну и ту же картинку идеального порядка и чистоты. Такое ощущение, что я оказался на какой-то другой базе, находившейся не на Вергин-4.

Кабинет коменданта разительно отличался от того, к которому я привык.

Здесь не воняло перегаром, на полу не валялись пустые бутылки, а наоборот, было прибрано, отсутствовал какой-либо запах, и вместо вечно заспанного, с опухшим лицом Грилла сидел совершенно другой человек.

– Воитель Лэнгрин Азолай по вашему приказанию прибыл.

Я стоял навытяжку перед столом, за которым сидел явно немолодой уже мужчина, чьего лица я пока не видел, но чьи волосы были покрыты сединой.

Он не поднял головы, продолжив листать, как мне показалось, мое же собственное досье.

– Значит, новичок, только прошел испытание… – задумчиво буркнул он, – и сразу же направлен сюда…

– Так точно! – бодро рявкнул я.

Он поднял на меня свой тяжелый взгляд. Глаза, глядевшие на меня, в поэтических произведениях империи принято было называть равнодушными или безжалостными. Светло-голубые, больше напоминавшие холодные и колючие ледышки, глаза убийцы.

Его взгляд сканировал не хуже детектора в боевом мехе, а его лицо было обезображено (именно обезображено, а не украшено, как иногда говорят о некоторых воинах) шрамами. Половину лица изуродовал страшный ожог, одно ухо отсутствовало.

– Отвечать только тогда, когда к тебе обращаются! – угрожающе заявил он. – Понятно, новичок?

– Так точно!

– Хорошо… – он опустил глаза в досье, вновь погрузившись в чтение. Продолжалось это несколько минут, и все это время я стоял перед ним навытяжку.

Затем он отложил документы, поднялся из своего кресла и обошел меня, словно бы осмотрев.

Я обратил внимание, что он тянет левую ногу при ходьбе так, будто колено у него вообще не сгибалось. Еще я наконец-то разглядел его звание: новый комендант находился в чине капитана. Причем, судя по эмблеме на рукаве, раньше он был командиром мех-бригады. Никаких других знаков отличия или герба дома, к которому он принадлежал, я не заметил. Неужели простомордый? Снова?

– И за что же, любопытно, к нам сюда отправили столичного франта? – хмыкнув, спросил капитан. – Что такого можно было натворить…

– Это не наказание, уве капитан (прим. уважительное обращение к старшему по возрасту, званию), – ответил я, – это мое первое назначение.

И тут же получил под дых такой удар, что сложился пополам, отчаянно открывая и закрывая рот, пытавшись вдохнуть хоть немного воздуха, который из меня только что выбили.

– Я ведь сказал, – совершенно спокойно напомнил капитан, – говорить, только когда к тебе обращаются!

И вдруг рявкнул:

– Встать смирно!

Худо-бедно я смог наконец-то вдохнуть, и едва сделал это, тут же вытянулся по струнке, хоть и продолжал хрипеть. Злоба начала накатывать. Что себе позволяет этот ублюдок? Как смеет он так обращаться с дворянином?

– Значит так. Меня зовут капитан Рок Аран, и со вчерашнего дня я комендант в этой дыре, – заявил офицер. – Что касается тебя, если сюда кого-то присылают, значит, он сильно провинился. Не хочешь отвечать, что успел натворить, – не надо. Но врать мне не смей, еще раз соврешь, и будешь греть ноги меха. Все ясно?

Греть ноги меха – это довольно жесткое наказание, применяемое к воителям. Провинившегося привязывают между ног робота, и он там трепыхается, пока машина идет. Его постоянно бьет о железные ляжки меха, еще и сама по себе процедура является унизительной. Наказанный, будучи подвешенным в таком состоянии, похож на детородный орган, непонятно зачем появившийся у боевого меха, так что даже когда экзекуция закончится и он будет освобожден, ему долго будут ее припоминать, давая нелестные прозвища…

Заявление капитана вовсе привело меня в ярость. Подвергать дворянина подобному наказанию ‒ неслыханно! Даже за намек на подобное он может лишиться головы!

– Вы не посмеете! – выдохнул я.

– Я не услышал ответ на свой вопрос! – проигнорировав мой полный ненависти взгляд заявил Рок Аран. – И если уж вы дворянин, то должны понимать, чем для вас выльется вранье, еще и старшему по званию. Вы же это понимаете?

– Так точно! – прорычал я.

– Отлично, – кивнул Рок Аран, – теперь перейдем к основным вопросам. Получали ли вы приказ от лейтенанта Грилла не открывать огонь по бунтовщикам?

– Так точно. Но я еще получил приказ…

– Молчать! – рявкнул Рок Аран. – Или клянусь, вы об этом пожалеете!

У меня было дикое желание вызвать его на поединок чести прямо сейчас. Слова уже готовы были сорваться с губ, однако Рок Аран опередил меня, задав следующий вопрос:

– Грилл отменял свой приказ?

– Нет! Но до этого…

Мне в очередной раз прилетело под дых.

– Я, кажется, не спрашивал, что вы получали? – услышал я полный злобы голос Рок Арана.

Я с трудом поднялся на ноги, схватил рукоятку своей шапры. Теперь уже поединка чести этому простомордому не избежать. Пусть тешится, пусть задает свои идиотские вопросы и устраивает этот фарс, но я уже понял, что он просто пытается выгородить лейтенанта Грилла. Что ж, они получат свое. Оба. Я даже позволю ему закончить допрос, а затем этот калека получит по заслугам…

– Вы самовольно приняли решение атаковать технику повстанцев. Вы это отрицаете? – меж тем спросил капитан.

– Нет, – прохрипел я.

– Вы отдавали приказ воителям своего кулака бить только по ногам промышленных мехов?

– Да…

– Тем не менее чуть позже вы приняли решение бить на поражение, вопреки приказам старшего по званию?

– Обстоятельства вынудили…

Рок Аран попытался ударить меня вновь, но я был к этому готов, поэтому, несмотря на то, что рука его выстрелила с просто молниеносной скоростью, я успел блокировать удар, но тут же полетел на пол с разбитым носом.

Я не ожидал от этого доходяги такого. Даже не понял сначала, что произошло.

Несмотря на боль, я тут же поднялся и встал по стойке смирно. Теперь он окончательно перешел все границы. Ему конец!

– Не смей играть со мной, мальчишка! – злобно пророкотал новый комендант. – Ты не знаешь, на что я способен и что могу с тобой сделать.

Меня так и подмывало бросить ему в лицо имя рода, чтобы он понял, кто я такой. Посмотрим, куда он засунет свои угрозы, узнав, что перед ним стоит сын его лорда, графа Тирра, и посмотрим, что он будет делать, когда я брошу ему вызов. В любом случае ему конец: я убью его.

А самое забавное то, что даже если я ему проиграю, если каким-то чудом эта хромая развалина сможет меня победить, после этого он проживет недолго, потому что как бы ни относился ко мне отец, но узнав, что я погиб от руки простомордого…

О, я не завидую капитану Року Арану. Ему предстоит познакомиться с «Логовом» ‒ местом, где держат и допрашивают мятежников, предателей и шпионов. Говорят, дознаватели «Логова» настолько искусны, что могут пытать годами, заставлять человека испытывать боль, резать его, мучить, но при этом не позволят умереть.

В какой-то момент мне даже захотелось проиграть ему, чтобы все, что я сейчас представлял, случилось с ним.

А затем в голове промелькнула мысль или, скорее, догадка. В том, как велся допрос, какие вопросы задавал Рок Аран, была определенная странность. Я даже начал сомневаться, действительно ли капитан пытается прикрыть Грилла. В конце концов, кто он ему такой?

– Вы задаете вопрос, но не даете на него ответить, – заявил я. – Какой смысл в этом допросе?

Похоже, мое поведение и заявление удивили командира. Он ожидал чего-то другого… Как бы там ни было, а его только что полыхающий яростью взгляд снова начал излучать показное равнодушие.

– Ваше самоуправство, ваши ошибки привели к огромным потерям и проблемам. Из-за вас комплекс «АЦ-17» не сможет функционировать несколько месяцев, пока не прибудет новое оборудование. А допрос преследует одну единственную цель: я пытаюсь определить, кем вы являетесь: высокородным кретином, которому нужно дать пинка из рядов воителей, или же завравшимся молокососом, которому нужно набраться ума среди «Падших»…

Он кровожадно усмехнулся, увидев, как я дрогнул.

Ну еще бы. Он намекает, что выбирать я должен из вариантов один хуже другого: либо лишиться звания и никогда уже не иметь возможности оказаться в кабине боевого меха, либо отравиться в штрафной мех-батальон, где служат воители, совершившие серьезный проступок. Таких презирают все остальные, их всегда кидают в самое пекло, и чаще всего ряды «Падших» покидают, только погибнув в бою, тем самым очистив свое имя от позора, да и то не факт. Нужно еще умудриться погибнуть «правильно». Случаев, когда воители переводились из «Падших» в нормальные части или хотя бы в такую дыру, как Вергин-4, было мало, настолько мало, что я навскидку их даже вспомнить не смог.

Я взял себя в руки, дерзко уставился на капитана и заявил:

‒ Если вы уже приняли решение – это ваше право. Но вы даже не желаете услышать, по каким причинам я принимал то или иное решение, какие условия и ситуации требовали поступить так, как я поступил.

– Почему мне это должно быть интересно? – пожал плечами Рок Аран. – Зачем мне слушать, как вы будете оправдываться?

– Затем, что это мое право. И если вы этого не сделаете, то я буду отстаивать свою правоту в поединке чести.

Вот так. Я не буду проводить поединок из-за ущемленного дворянского достоинства, я буду сражаться за правду и собственную правоту. Уверен, что позже, когда на Вергин-4 прибудет какой-нибудь лорд, он быстро разберется в ситуации, и тогда уже Рок Аран будет греть ноги меха.

Рок Аран был не на шутку удивлен. Настолько, что даже поднял одну бровь.

– Вы хотите вызвать меня на поединок чести?

В его вопросе было столько неприкрытого сарказма, что мне захотелось ответить ему утвердительно, вызвать его на поединок прямо сейчас. Но я решил следовать своему плану.

– Если вы откажете мне в моем праве.

– Что ж, рассказывайте, – хмыкнул Рок Аран, – мне жутко интересно, что такого вы можете рассказать…

Вот он и попал в ловушку. Я видел на его столе самописец – весь наш разговор фиксировался.

– Я вынужден был отменить приказ стрелять по ногам и наносить минимальные повреждения, так как противник превосходил нас числом, – заявил я. – Если бы я этого не сделал – мой кулак был бы уничтожен. А противник смог бы добраться до космопорта, захватил бы корабль и, кто знает, может, перед отлетом или уже на орбите он бы начал наносить удары по объектам на поверхности. Тогда полученный урон был бы несоизмеримо больше по сравнению с тем, который получил комплекс «АЦ-17» в результате принятых мной решений.

К моему удивлению, Рок Аран вдруг задрал голову и засмеялся. Причем нехорошо, глумливо, с явной издевкой.

– «Превосходящие силы противника»? – переспросил он, отсмеявшись. – Целый кулак боевых мехов и подразделение панцирников могли быть уничтожены жалкой кучкой мятежников на промышленных мехах с добывающими лазерами? Нужно быть полным идиотом, чтобы проиграть бой отребью с шахт, еще и имев в распоряжении пять боевых мехов и отряд панцирников.

– Пять боевых мехов? – ошарашено переспросил я.

– Вы что, считать не умеете? Не знаете, сколько в мех-кулаке боевых единиц?

– Знаю, – ответил я, – но в патруль мы отправились на трех машинах. А отряд панцирников подоспел к нам в самом конце. И если бы не они…

До этого момента улыбающийся Рок Аран мгновенно убрал улыбку с лица.

– Стоп! – заявил он. – Что вы сказали? Три меха?

– В патруль отправились я, воитель Малок и воительница Ксанья.

– Три меха?

– Точно.

Рок Аран изменился в лице, чем несказанно меня удивил. Он что, был не в курсе, в каких обстоятельствах мы сражались и сколько нас было? Как так? Он что, не в состоянии был посмотреть записи с наших роботов?

Рок Аран обошел свой стол и схватил распечатки, принялся их перебирать, пока не нашел нужную.

– Вы уничтожили или повредили больше пятнадцати вражеских мехов и около тридцати колесной и гусеничной техники на трех боевых машинах?

– Я не считал число уничтоженных целей, – пожал я плечами, – возможно… Но, прошу отметить, пока у нас была возможность, как и было приказано, технику противника мы не уничтожали, а с минимальными повреждениями выводили из строя.

– Вы свободны, – каким-то загробным голосом сказал Рок Аран.

– Простите?

– Вы свободны, – повторил он, – возвращайтесь в санчасть. Вас ведь еще не выписали?

– Нет.

– Значит, возвращайтесь к врачам.

– Но…

– Это приказ. Продолжение нашего разговора пока отложим.

Я был совершенно обескуражен. Мне казалось, что, затеяв все это, Рок Аран не станет меня слушать, начнет издеваться и продолжать обвинять. В конце концов, все подойдет к тому, что я вызову его на поединок. Но разговор повернул совершенно в другую сторону, сбив меня с толку.

Настолько, что я не нашел ничего лучше, чем пробормотать: «Слушаюсь!»

Я развернулся и направился к двери. Внутри меня все еще клокотала ярость, так и не нашедшая выхода. Однако еще большим было удивление от того, что сейчас случилось.

Уже у выхода из кабинета, прокручивая последние минуты разговора с капитаном, до меня наконец-то дошло, что случилось.

Лейтенант Грилл! Похоже, чтобы прикрыть собственную задницу, он решил все свалить на меня. Еще и наврал, что у меня был полный мех-кулак. Чертов ублюдок!

– Воитель Лэнгрин! – услышал я голос Рок Арана и развернулся. Капитан, прищурившись, глядел на меня так, будто сканировал. – Как давно вы занимаете должность лидера мех-кулака? Как ее заслужили?

– Лидера? – переспросил я. – Я рядовой воитель. Должность лидера мне никто не предлагал.

– Но вы отдавали команды в бою двум другим воителям. Это есть на записях.

– Кому-то нужно было принять командование на себя. Ситуация была чрезвычайная, все произошло очень быстро. Я принял решение взять ответственность на себя.

– Принять командование? С вами не было лидера или его зама?

– Нет.

Рок Аран несколько секунд вглядывался в мое лицо, словно бы пытаясь понять, лгу я или нет.

Похоже, он смог это определить. Лицо его вдруг вновь стало непроницаемым, он кивнул мне и сказал, что я свободен.

Я покинул кабинет коменданта, вернулся в санчасть, где врач, проверив мои показатели, принялся ругаться последними словами, а затем вколол мне что-то, от чего мысли начали путаться, и я быстро провалился в сон…

***

Врач меня разбудил утром, приказав собираться и немедленно отправляться снова к коменданту.

Я поспешил выполнить приказ, но пока одевался, услышал грохот: неподалеку от здания вышагивал мех.

Любопытства ради я выглянул в окно и обнаружил, что по периметру базы, вдоль стены шагает легкий оборонительный «Корт», а меж ног у него болтается окровавленный, побитый о ноги «Корта» человек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.