Ивар Рави
Хуррит 3

Предисловие

Я, Найденов Артур Владимирович, выпускник Военной Академии и действующий офицер спецназа ГРУ МО РФ был послан на Западную Украину с целью выявить и наложить метку на секретный объект. Задание выполнил, но во время уничтожения объекта, произошёл квантовый сдвиг, забросивший меня в далёкое прошлое, задолго до нашей эры. Со мной в прошлое попали несколько украинцев – девушка Ада, офицеры СБУ Данила и Андрий, археолог Саленко Виктор.

Поняв, что выжить сможем только вместе, мы двинулись на юго-восток. Добрались до изолированной деревушки Халов на юго-западе территории Турции в моём старом времени.

Обживаясь на месте, заводили друзей и врагов, начали вносить прогрессивные изменения в уклад племени. Красный цвет волос Ады, не остался незамеченным – по хеттской легенде их богиня Инанна выглядела именно так. И хетты ждали её появления на Земле.

Во время моего очередного отсутствия – крупный конный отряд пришёл за моей женой. Часть друзей погибла, защищая её. Аду и археолога Саленко хетты увезли в свою столицу. С кузнецом Этаби, мы отправились в Хаттуш, столицу хеттов, где первая попытка освободить Аду обернулась неудачей, и мы попали в плен. Сражаясь на «поединках крови», я смог завладеть симпатиями местных хеттов. Ада, будучи для хеттов богиней, смогла сохранить нам жизни. Но хитрый и честолюбивый жрец Махуа отправил нас на каменоломни в качестве рабов.

Заручившись поддержкой рабов, мы смогли перебить охрану и бежали в страну хурритов. Удачно избегнув преследования, оказались в Вешикоане, столице хурритов. Этаби оказался не простым воином, скрывавшимся после убийства местного чиновника. Мой друг происходил из царского рода, а на троне сидел его дядя.

Обжившись в Вешикоане, я с помощью правителя хурритов создал свой небольшой отряд специального назначения. Замаскировавшись под сангаров, извечных врагов хурритов и торговых партнёров хеттов, мы проникли в Хаттуш. Вторая попытка освобождения Ады и Саленко оказалась успешной: отбиваясь от преследования хеттов, мы благополучно прибыли в земли хурритов. Но беда преследовала по пятам – хетты прознали, где находится их богиня, и собрали огромное войско для вторжения в земли хурритов.

Глава 1

– Нельзя было её украсть так, чтобы эти хатты не заподозрили нас? Они ещё никогда не собирали такой большой армии, на каждого нашего воина будет по десять хаттов, – устало махнув рукой, Шутарна III опустился на своё место. Триумф по нашему благополучному возвращению уступил место реалиям: хетты готовились к вторжению. Битвы между ними и хурритами происходили и раньше, но носили эпизодический характер. В настоящее время всё выглядело куда серьёзнее – уже третий месяц шла мобилизация хеттов. Их гонцы рассылались во все прилегающие земли: меоны, эламиты, сангары, фуралы, касситы, маннкары призывались в армию Суппилулиума.

К моему удивлению, у Шутарны тоже оказались шпионы в Хаттуше, которые доносили о происходящем в столице хеттов.

– Дядя, могу я сказать, – Этаби поднялся со своего места. – Не будь этого повода, хатты всё равно давно готовились к войне с нами. Ещё когда мы были среди хаттов в Хаттуше шли разговоры о будущей войне. Мы воевали с ними раньше, разобьём их и сейчас.

– Ты понимаешь, племянник их настолько больше, что мы просто растворимся среди них, – вяло возразил Шутарна, поигрывая рукоятью кинжала. В зале, где собрался Военный Совет, установилась тишина. Я физически чувствовал взгляды хурритов – по их мнению, именно я был виновником предстоящей войны. Наше возвращение было триумфальным – меня и Этаби чествовали как героев. Шутарна принял нас сразу, восхитившись красотой Ады. Моих денег за торговлю и «коаны» железа и серебра хватило с лихвой, чтобы купить самый большой дворец в Вешикоане, если не считать недвижимость самого правителя. Я стал самым популярным человеком в Митахни, на улицах меня узнавали все, тепло приветствовали. Для хурритов, унижение, нанесённое мной их врагам, было слаще мёда. Но угроза масштабной войны сильно подпортила сладость спецоперации.

– Правитель, могу я высказаться? – От меня ожидали действий, формально по-прежнему числился главнокомандующим.

– Говори, Арт, – в глазах Шутарны блеснула надежда.

– Если драка неизбежна, надо бить первым, – вспомнил я фразу из прошлой жизни: – Надо напасть на их землях, не дожидаясь, пока они придут сюда.

Мои слова вызвали бурю эмоций: хурриты повскакали с мест, выражая желание атаковать хеттские земли. Подняв руку, призвал к тишине:

– Хатты могут напасть на наши земли, только со стороны крепости Нарриш. Мы возьмём крепость и закроем проход в земли хурре.

На минуту установилась тишина: хурриты никогда не брали крепости, не вели осад, предпочитая сражения на открытой местности.

– Нарриш неприступна, – проскрипел из задних рядом пожилой хуррит. Не помнил имени этого воина, но он приходился дальней роднёй Шутарне, и к его словам правитель прислушивался. Раздалось несколько криков, поддержавших мнение пожилого воина.

– Неприступна для конных атак, – согласился я с мнением хуррита, – но есть другие способы.

– Какие? Расскажи! – раздались крики собравшихся. Пришлось вновь призвать к тишине:

– Я расскажу правителю, а он сам решит, кому это надо знать. – Моя осторожность обуславливалась чрезмерной болтливостью хурритов. Эти люди могли запросто выдать план на базаре или закусочной, где всегда ошивались шпионы эсоров, сангаров и хеттов.

– Соберёмся завтра утром, – закрыл военный совет Шутарна. Делясь своим мнением насчёт «глупой затеи взять крепость», хурриты покинули зал, оставив меня и Этаби наедине с правителем.

– Говори, – Шутарна устало опустился на своё место.

– Я вижу два варианта, – пересев ближе к собеседнику, продолжил:

– Первый план – это построить осадные орудия. Для этого придётся привезти мастеров из страны фуралов. – Египтяне знали толк в осадах и умели строить.

– Это очень долго и хатты прознают, – возразил Шутарна. В этом он был прав, но я лично уповал на второй вариант.

– А другой план есть? – правитель ёрзал в ожидании моего ответа.

– Я и мои люди проникнем в крепость и перебьём стражу на воротах. Сделаем это ночью без шума. Остальные воины будут ждать на расстоянии трёх полётов стрелы, не выдавая своего присутствия. Получив сигнал, они ворвутся в город и перебьют оставшихся воинов.

– Хороший план, – встрял в беседу Этаби, но Шутарна молчал.

– А как вы проникнете в город? – нарушил молчание правитель: – На стене стража с факелами, да и стены высотой в тридцать локтей.

– Со стороны горного хребта, где стражи меньше. Но мне понадобится время, чтобы научить своих людей карабкаться на стены.

– Времени у нас нет, – буркнул Шутарна. Он решительно вогнал кинжал в ножны и поднялся:

– Другого плана у нас нет. Если хатты всеми силами вторгнутся в наши земли, у нас просто не хватит воинов, чтобы отразить это наступление. Сколько тебе понадобится времени, чтобы обучить своих воинов?

– Один лунный месяц.

– Половина месяца, – отрезал Шутарна и, уже покидая зал, добавил: – Я пока заключу временно́е перемирие с сангарами и фуралами, чтобы не ударили в спину.

После ухода правителя, Этаби начал допытываться о подробностях плана. Их как таковых и не было – требовалось обучить воинов карабкаться на стены словно альпинисты. Ещё во время караванной экспедиции в Хаттуш, обратил внимание на стены крепости Нарриш. Стены были сложены из каменных блоков, лишь частично отёсанных. Между блоками имелись небольшие щели, выступы. Хорошо подготовленный скалолаз мог бы без труда вскарабкаться наверх. А если использовать железные крючки для страховки, задача становилась проще.

В самом Вешикоане имелось немало подобных стен – дворец Шутарны был построен примерно так же. На его стенах можно провести тренировки в ночное время, используя вспомогательные крюки. Если тридцать воинов бесшумно вскарабкаются на стену крепости, ночную стражу удастся устранить. Остаётся только открыть ворота, чтобы впустить основную ударную силу. С учётом малочисленности народов в это время, вряд ли в Наррише больше пары сотен воинов. Их главная задача – закрывать проход из земель хурритов в земли хеттов и взимать дань с караванов.

Хетты очень удачно построили крепость: единственная узкая дорога проходит почти под самыми стенами крепости. Даже две сотни воинов могут сдержать многократно превосходящие силы противника. Если нам удастся взять Нарриш, мы просто запрём силы хеттов между скалами и крепостью, нивелируя их численное преимущество.

Диверсионная тактика ещё не получила своего развития: битвы происходили на открытой местности. Брать неприступные крепости не научились, по-крайней мере, в героическом эпосе хурритов о таком не пелось. На первый взгляд всё казалось легко, но всегда могут быть дополнительные проблемы. Захватившие крепость сами окажутся в ловушке, окружённые превосходящими силами противника. Придётся предусмотреть длительную осаду, позаботиться о провианте и воде для воинов. Я понятия не имел, как с этим обстоят дела в крепости хеттов.

Был ещё один момент, я упорно гнал от себя эту мысль, но она не оставляла в покое – что делать с гражданским населением? Вырезать их я бы не позволил, но и оставлять их в крепости опасно. Кроме того, само гражданское население будет потреблять воду и еду, уменьшая запасы для воинов. Только изгнание их из крепости решало эту проблему, но сама мысль о таком исходе раздражала.

– Проблемы будем решать по мере появления, – Этаби не понял мои слова, стараясь не отставать, пока я быстрым шагом покидал дворец Шутарны. Попросив хуррита ждать меня в «казарме», для моих воинов Шутарна выделил большой глиняный сарай, поспешил домой.

Обосновавшись в своём огромном доме, я завёл прислугу из числа эламитов. Девушки из этого народа славились своим трудолюбием и молчаливостью. Кроме двух служанок для многочисленных покоев, были взяты на работу повар и конюх. Мой дом задней стеной примыкал к дворцу Шутарны. После возвращения из Хаттуша, изложил своё видение безопасности в городе. Правитель прислушался, теперь «правительственный квартал», где находился мой дом, дворец Шутарны, храм Тешуба и ещё пара десятков домов зажиточных хурритов, был частично изолирован от остального города. Попасть сюда, минуя стражу, стало невозможно. Горожане восприняли эти меры с недовольством, но после дуэли Этаби и одного особо горячего хуррита, предпочитали не лезть на рожон.

Не довольствуясь охраной «правительственного квартала», я переманил Элсу к себе, попросив его заниматься охраной дома. Вместе с ним, поочерёдно стражу несли два моих воина. Саленко с радостью воспринял предложение жить со мной, в доме нашлось место и для Этаби, хотя он чаще всего ночевал у себя.

– Как прошло, Арт? – Элса приветствовал меня крепким рукопожатием.

– Как всегда, я виноват, – отшутился, отвечая на рукопожатие. Оба воина находились на своём месте: Элса очень ответственно относился к своей работе. После возвращения из Хаттуша, я не стал продавать своих верблюдов. Самум вместе с племянником по имени Таргац продолжали водить караван. Только направление поменялось – сейчас караванщики находились в стране фуралов у великой реки Нил. Я и так был довольно богат, но посчитал, что постоянные поступления не помешают. Элса готов был даром работать, но я установил ему самый высокий оклад – он охранял самого дорогого мне человека.

Двоих хурритов, сносно владевших сангарским языком, Берди и Ахбухча сделал своими компаньонами. Они полностью отвечали за караван, его охрану, реализацию товаров, освободив меня от этих забот. Бывшие пастухи довольствовались десятью процентами прибыли на двоих, ещё десять процентов уходила Шутарне. Правитель с большой благосклонностью принял моё предложение о сотрудничестве. Я же заручился его поддержкой и мог диктовать свои цены на рынке Вешикоане.

Не забыл я и про жреца храма Тешуба Сартамана. Мои добровольные отчисления на нужды храма сделали священнослужителей моими сторонниками. Этим воспользовался Саленко – археолог с головой погрузился в изучение языка и артефактов хурритов, пропадая в храме целыми днями.

Ада тоже не стала почивать на лаврах, разбив во дворе небольшой огород и сад. Пришлось нанять людей, чтобы выкопали в саду колодец, жена собиралась превратить двор в оазис.

– Арт, ты рано, ждала тебя к обеду, – Ада отряхнула руки от земли и вытерла их о передник.

– Я на две минуты, заглянул убедиться, что всё в порядке. – Притянув к себе жену, чмокнул её в лоб: – Где Виктор?

– Пошёл в храм, толку от него никакого, даже грядки вскопать не может. Пришлось просить Элсу, – надула губки моя красноволосая красавица. По хурритской традиции, выходя в город, Ада плотно закутывалась в головной убор. Но в своём дворе предпочитала ходить с непокрытой головой. Дуновение ветра перебирало её локоны, вспыхивавшие на солнце красными огоньками.

– Это же Виктор, его мысли всегда заняты своими раскопками и прошлым древних цивилизаций. Я вернусь к обеду вместе с Этаби, пусть Мули приготовит что-нибудь вкусненькое.

– Хорошо, а после сходим на рынок. Прибыл караван издалека, может, для моего сада что-нибудь найдётся?

– Сходим, – пообещал жене, покидая двор. Издали махнув Элсе рукой, оправился в «казарму», где меня уже ждал Этаби с воинами. После возвращения из Хаттуша, Этаби стал настойчиво напоминать о персональной «поготоке». Пришлось обучать его основам самбо, остальной курс хуррит прошёл наравне со всеми. За два месяца, что мы вернулись с Адой, тренировки я не провёл всего дважды. Сейчас мои воины были куда опаснее – мы отработали маскировку среди песка, используя соломинки для дыхания. Когда Шутарна впервые увидел результат, не смог сдержать восхищения. Он даже выхватил меч, когда из песка у его ног, на свет выскочили мои воины.

Мой отряд увеличился – удачный рейд в Хаттуш привёл две сотни желающих. После долгого и тщательного отбора, число моих воинов увеличилось до неполной роты и составляло восемьдесят человек. Для большей манёвренности и удобства управления разбил их на два отряда, поручив командование первым Этаби. Командиром второго

отряда стал эламит по имени Шулим. Его мать была хурриткой, а отец бежал из своих краёв ещё в молодости, убив нескольких воинов в драке. Шулим прекрасно владел обоими языками, лучше всех скакал на лошади и отлично стрелял из лука, что для конных хурритов было редкостью. Его отец, успевший повоевать на стороне хурритов во всех битвах, был уважаем среди воинов. И сам Шулим, за короткое время смог выгодно выделиться на фоне остальных.

Если Этаби был импульсивен, эламит являлся противоположностью. Спокойный и рассудительный, он не упускал ни одной детали, тщательно взвешивая все риски. Шулим и Этаби прекрасно дополняли друг друга, хотя между ними установилось негласное соперничество. Это соперничество я одобрял и даже подпитывал: оба отряда старались превзойти друг друга во всём.

– Арт, – вразнобой приветствовали меня воины, отрабатывавшие одиночные поединки учебными мечами.

– Этаби, Шулим, соберите всех, – не прошло и минуты, как оба отряда в полном сборе слушали мои слова.

– Сегодня даю вам выходной до ночи. Едва солнце сядет, все должны быть на месте. Заранее позаботьтесь о своих домашних делах, следующие полмесяца мы будем усиленно тренироваться. Скоро нам предстоит новая битва, самая опасная и почётная!

Последние слова «спецназовцы» встретили радостными криками. Особенно старались новички, не участвовавшие в рейде на Хаттуш. Отозвав в сторону Шулима и Этаби, вкратце обрисовал ситуацию. Шулиму поручил организовать тюки с сеном, чтобы сорвавшиеся со стены воины не получили травм.

– А мы с тобой пойдём к кузнецам, – потянул с собой Этаби. Его знания в кузнечном деле могли пригодиться, когда буду говорить с мастерами. Мне нужны были маленькие железные крюки, чтобы воины могли вставлять их в расщелины между камнями и цепляться за неровности стены.

– Кто кроме нас, – Этаби любил использовать эту фразу, сказанную мной однажды. Смысл фразы ему понравился, с тех пор он постоянно её применял, если дело касалось битвы или даже самых обычных посиделок у костра.

– Никто, – автоматически отозвался на слова хуррита, продолжая обдумывать в голове подробности своего плана.

Глава 2

Помощь Этаби в общении с кузнецами оказалась кстати: мастера упорно не хотели ковать то, предназначение чего не понимали. И лишь когда мой друг рявкнул, что это по указанию Шутарны, все три кузнеца выразили согласие выполнить заказ. Как-то мне на глаза попался фильм про ниндзя, которые, надев на руки железные когти, легко взбиралась по отвесной стене. Пришлось помучиться, прежде чем смог нарисовать требуемый предмет. Один из кузнецов заверил, что к завтрашнему обеду сделает два таких образца. Если когти получатся удачными, изготовление требуемого количества – лишь вопрос времени.

– Я не смогу подняться по стене, – удручённо покачал головой Этаби. Хуррит понемногу начинал мыслить здраво. Такая перемена произошла под влиянием наших долгих бесед, Этаби просто вырос на кодексе хурритов, требовавших безумной отваги.

– Ты будешь в засаде, твой отряд – главная ударная сила, – польщённый хуррит обнял меня так, что едва не сломал ребра. В моей голове уже сложился довольно чёткий план – не стоило всей ротой лезть на стену. Выберу лучших десять воинов по ходу тренировок, остальные будут ждать в засаде. Если память мне не изменяла, Нарриш имел только двое ворот – восточные в сторону земель хурритов, и западные, обращённые в сторону хеттских владений.

Северная стена примыкала к отвесным скалам, а на расстоянии тридцати метров от южной, препятствием была глубокая пропасть. С обеих сторон у ворот располагались по две боевые башни, точнее, башни являлись опорами, на которых висели ворота. Не думаю, что в ночное время в башнях дежурили больше пяти или шести человек. Подходы к крепости просматривались далеко, а высоченные стены исключали захват с наскока. Да и никогда ранее хурриты не атаковали крепость с целью взятия, что должно было усыпить бдительность крепостной стражи.

Самым трудным моментом являлся обход самой крепости, чтобы добраться до северной стены. Придётся дождаться безлунной ночи и соблюдать максимум осторожности – единственная южная тропа проходила под самыми стенами крепости. Для себя уже решил, что атаковать будем под самое утро, когда сонливость максимально притупляет бдительность.

Когда с Этаби вернулись домой, Ада хлопотала, помогая накрыть стол. Повариха, эламитка Мули, готовила прекрасно. Она находилась в рабстве в Вешикоане, я её выкупил и даровал свободу. Женщина расплакалась, она провела в рабстве больше двадцати лет и давно смирилась с потерей семьи и родины. Я поступил мудро, даровав ей волю – женщина работала у меня за три ше в месяц и готовила очень вкусно. Хотя рабство было сильно развито среди хеттов, хурритов и сангаров, рабы имели определённые права. Их нельзя было бить посторонним, рабы имели право создавать семьи и даже выкупать свою свободу.

Позвав со двора Элсу, мы стали рассаживаться, когда появился запыхавшийся Саленко.

– Арт, я столько нового узнал, – археолог плюхнулся на подушку рядом со мной. Хурриты предпочитали есть на полу, расстелив чистую циновку или кусок ткани.

– Руки помой! – Ада ударила тонкой веточкой по руке украинца, потянувшегося за куском мяса.

– Забыл, – вскочил с места Саленко, устремляясь к колодцу. Ада заняла место справа от меня: женщины хурритов никогда не делили трапезу вместе с мужьями. В этом плане хетты и сангары оказались куда терпимее. Но Ада имела право, с которым согласился даже Этаби. Мули приготовила отварное мясо козлёнка с фасолью. Бобовые составляли половину рациона хурритов. Чечевица, фасоль, бобы – всё это присутствовало на рынке в большом количестве.

– Оказывается, первые колесницы изобрели хурриты, – вернувшийся Саленко разместился между Элсу и Этаби. – А потом лишь колесницы стали делать ассирийцы и египтяне. – Продолжая говорить, украинец ловко вытащил самый большой кусок мяса под неодобрительное хмыканье Этаби. – И клинопись у них очень древняя, возможно древнее вавилонской, надо ещё разобраться.

Не получив собеседника для диалога, Саленко принялся есть. Я не очень любил разговоры за едой, Элса вообще мало говорил, а Этаби продолжал сверлить украинца взглядом. С его точки зрения, Саленко абсолютно никчёмное создание, продолжавшее дышать только по моей милости. Украинец словно не видел, что он раздражает хуррита, постоянно донимая его вопросами. Этаби терпел его бесцеремонность только из уважения ко мне.

– Много болтаешь, – наконец соизволил снизойти до ответа Этаби, принимаясь за еду.

– У него язык без костей, – засмеялась Ада, заставив Саленко слегка покраснеть.

– Он у всех без костей, —промямлил украинец, проглотив разжёванную порцию мяса. Ада сменила гнев на милость:

– Вик, ты поможешь мне в саду?

Обрадованный Саленко поспешил заверить, что он к её услугам. На десерт Мули подала настойку из местных ягод, похожих на тёрн. Напиток хорошо утолял жажду, а со слов повара был очень полезен для пищеварения.

Так как до ночи у всех была увольнительная, остался дома, проводив Этаби до калитки. Условившись встретиться ночью в «казарме», хуррит ушёл, оставив меня с Элсой и археологом.

– Я посплю, жарко очень, – вернувшись в дом, обнял жену:

– Может нам выкопать бассейн для водных процедур?

– С таким дефицитом воды? – удивилась Ада, ловко усаживаясь мне на колени.

– А что? Могу себе позволить, мы богаты, – начал её щекотать. Ада не переносила щекотку, вот и сейчас, задыхаясь, завалилась на спину, пытаясь блокировать мои руки.

– Прекрати, – голос Ады срывался от смеха и слёз. Вволю поиздевавшись, прекратил пытки щекоткой. Девушка незамедлительно выскользнула во двор, пригрозив жестоко отомстить. Откинувшись на подушки, почти сразу уснул, дав себе слово возобновить пробежки. Сытная кормёжка Мули уже начала вырисовываться на теле лишними килограммами.

Проснулся перед самым закатом: отказавшись от идеи разделить ужин с Адой, поспешил в «казарму». Большинство воинов уже было на месте, до темноты подошли все.

– Идём к дворцу Шутарны, – Шулим и Этаби выстроили свои отряды колону по два человека. Маршировку хурриты ненавидели, но я всё время требовал передвижения колонной. Это дисциплинировало и выгодно отличало нас от остальных воинов.

Для проверки альпинистских навыков выбрал заднюю глухую стену без оконных проёмов. Высота едва ли достигала тридцати локтей, я практически смирился с хурритской системой мер. «Локоть, коан, дука» стали повседневны в моём общении с воинами и горожанами.

– Уберите факелы подальше, – воины выполнили приказ. Нарриш придётся покорять в темноте, тренировки должны соответствовать реальной ситуации.

– Кто первым полезет наверх? – На мой вопрос откликнулись почти все. Но хурриты срывались вниз и падали на тюки с сеном, приготовленные Шулимом. Только сам командир второго отряда смог преодолеть половину высоты, прежде чем сорвался вниз.

– Невозможно залезть, не получится, – расстроенные неудачей, воины негромко делились своим мнением.

– Невозможно говорите? – сбросив с себя обувь, приготовился к подъёму.

– Арт, тебе не надо, – попытался отговорить меня Этаби, но замолчал, поняв бесплодность своей затеи.

Первую треть подъёма преодолел легко: нижний ярус дворца был сложен из крупных камней. Дальше пошли отёсанные блоки, подогнанные почти идеально. Стараясь дышать глубоко и ровно, долго ощупывал неровности стены пальцами рук и ног, прежде чем сделать движение наверх. Воины, забыв о моём приказе, поднимали факелы вверх, пытаясь разглядеть меня на стене. До верхушки стены оставалось локтей пять, когда я едва не сорвался. Чудом удалось уцепиться: повиснув на руках, нащупал неровность пальцами правой ноги. Уперевшись правой ногой, подтянул левую наверх, пока палец не почувствовал щель в кладке.

По верхнему краю стены дворца шёл орнамент из камней: дотянувшись руками, крепко ухватился и повис, ноги не чувствовали опоры. Подтянувшись, перехватил руками опорный выступ на крыше и закинул правую ногу на крышу. Секунду спустя, очутился на крыше, встреченный ликованием воинов внизу.

Но подъём мне дался трудно – я затратил много времени, и мышцы всего тела дрожали словно струна гитары. Если стену Нарриша будет также трудно штурмовать, страже не составит труда перебить нас как цыплят. Единственная надежда на «кошки», пожалуй, навещу кузнецов с раннего утра, чтобы на месте контролировать работу.

Моему появлению на третьем этаже во дворце не удивились. Все крупные дома в Вешикоане имели выходы на крышу, где обычно стояли огромные глиняные чаны для сбора дождевой воды.

Выйдя наружу из дворца, обогнул строение и оказался в кругу своих воинов. Хурриты обнимали, хлопали по плечам, выражали своё уважение и восхищение всеми доступными способами.

– Любой из вас сможет подняться, надо только захотеть. – После моих слов, воины с удвоенной энергией бросились штурмовать стену. Кое-кому удалось подняться выше половины, но до конца никто не смог.

– Завтра принесу «кошки», с ними будет намного легче. На сегодня тренировка окончена, Шулим, Элса, отведите воинов в казарму.

Чтобы попасть домой, мне надо было только обогнуть угол дворца с южной стороны. Ада уже спала, и, хотя гормоны после восхождения на стену играли, не стал будить жену. Элса видимо тоже лёг, оба стражника патрулировали двор, каждый раз вытягиваясь в струнку при моём появлении.

Утром, торопливо проглотив завтрак и пообещав Аде сходить с ней на рынок после обеда, поспешил к кузнецам. Элса ночью не пришёл, видимо, решив остаться у себя. Кузнецы обычно начинали работу с первыми лучами, когда воздух ещё не прогрелся. Ближе к обеду их работа затихала и возобновлялась с вечерней прохладой. Постоянное нахождение в среде с высокими температурами, делали их лица чёрными от копоти и жара. Короткие обожжённые бороды сильно контрастировали с густыми у обычных воинов.

– Арт, ещё не готово, – приветствовал меня кузнец Марух.

– Я хочу кое-что изменить, – прямо на песке начертил изменения, что пришли в голову во время подъёма на стену. Марух долго жевал губу, пытаясь понять мой замысел.

– Ты хочешь, чтобы большой палец оставался свободным? – Кузнец, наконец, вник в мой ужасный рисунок.

– Да, нужно, чтобы когти ему не мешали, и сами когти надо чуть меньше.

– Хорошо, – Марух повеселел, когда я ему отдал сикль в счёт уплаты за работу. Прикрикнув на подмастерье, кузнец развил невиданную активность, прямо глазах куя мой заказ. Вчерашние заготовки под сильными ударами молота, принимали узнаваемую форму. Прошло часа два, прежде чем первую готовую «кошку» Марух сунул в ведро с обратом. Если где-то кузнецы остужали изделия в воде, а в других местах в масле – в Вешикоане для этих целей служил обрат в виде скисшего молока. Сепараторов у хурритов не было – молоко отстаивалось, верхний жирный слой снимался трижды, прежде чем молоко прокисало. Но на эту продукцию был спрос у кузнецов: они реально считали, что горячие заготовки лучше охлаждать в прокисшем молоке.

– Смотри, Арт! – Марух выудил «кошку» из бадьи. Приложив её к руке, почувствовал гордость. Осталось только сделать кожаный ремешок, и «кошка» готова. Три острых зубца длиной в два сантиметра, должны надёжно удержать на камнях, где есть щели, выбоины и выступы.

– Отлично, Марух, делай вторую, – я проигнорировал жалобный взгляд кузнеца на небо. Солнце уже поднялось высоко и пекло ощутимо. Со второй «кошкой» кузнец закончил быстрее. Приладить ремённые петли для кожевенников – плёвое дело, к ним и направился, поручив Маруху ковать без отдыха.

Даже без испытания приспособлений было ясно, что с ними дело пойдёт куда лучше. С кожевенниками проблему ремешков решили быстро. Спустя час, я уже оказался у стены дворца Шутарны, где Этаби и Шулим упорно гнали воинов на преодоление стены.

– Подойди, – подозвал молодого хуррита. Под удивлённые восклицания воинов. Нацепил ему на руки «кошки», проверил крепление:

– Попробуй сейчас!

К огромной моей радости, молодой хуррит шустро пополз по стене, быстро преодолев половину дистанции. Сорвался он у самого верха, когда торжествующе поднял одну руку, собираясь отпраздновать победу. Падение с такой высоты не прошло бесследно – парня рвало. Тюки с сеном смягчили падение, но сотрясение парень, похоже, заработал.

– Вот что бывает, когда раньше времени празднуешь победу! Ты и во вражеском городе будешь так кричать?! – Парень сгибался под каждым моим словом, пока я не отпустил его домой отлежаться.

– Утром продолжишь, а теперь иди и лежи. Не вставай, не ходи, пей меньше воды и молока.

Хуррит мгновенно ретировался под оскорбительные выкрики товарищей. «Кошки» оказались удачным изобретением: вначале стену покорил Шулим, затем ещё семь человек. Остальные, оказавшись у самого верха, теряли концентрацию и падали. Чтобы избежать травм, заставил притащить ещё тюков с сеном.

– Этаби, Шулим, продолжайте. Они должны легко и бесшумно преодолевать стену. Сегодня тренируемся до темноты. Завтра днём будем отдыхать, тренироваться будем ночью. Марух успеет приготовить ещё «кошки», будем отрабатывать одновременный подъём в темноте. Нужно, чтобы у нас было десять – двенадцать человек, которые смогут легко и без шума преодолеть стену.

– Ты куда, Арт? – окликнул меня Этаби.

– В храм надо кое-что узнать у Сартамана.

Как я и предполагал, Саленко оказался в храме: они сдружились со жрецом и общались преимущественно на хеттском.

– Великий Арт, – приветствовал меня жрец, поднося правую руку к груди. Мои пожертвования храму приносили свои плоды: даже Саленко здесь стал своим человеком.

Ответив витиеватой фразой на пожелания мне здоровья, обратился к археологу:

– Нужно выяснить, знают ли хурриты про нефть. Узнай всё, что сможешь – есть ли нефть на поверхности, слышали ли о ней и как достать.

– А зачем она, – начал было спрашивать Саленко, но быстро исправился: – узна́ю всё, что смогу!

Тепло попрощавшись со жрецом, быстрым шагом направился домой, чтобы выполнить обещание, данное Аде.

На рынке мы сразу заметили новый караван касситов: об этом народе было известно, что они приходят с Загросских гор, хотя раньше жили северо-восточнее. Внешне они напоминали азербайджанцев, возможно, что касситы имели иранское происхождение. Так, по крайней мере, утверждал Саленко, знавший об этих вещах куда больше моего.

– Артур, смотри, это шёлк, самый настоящий, – женское чутьё не подвело Аду, в руках торговца переливался яркими цветами кусок шёлка. Если женщина запала на вещь, трудно её отговорить. Я выложил пит сикль за кусок шёлка, которым едва можно было покрыть голову.

– Откуда это? – Кассит притворялся, что не понимает вопроса. Мне и раньше встречался шёлк, но такого качества – никогда. Практически невесомый, он изящно струился в руках Ады, завораживая своим блеском. Когда я дотронулся до рукояти кинжала, кассит решил не испытывать судьбу:

– Народ Ся, – махнул торговец рукой на восток.

– Далеко до них?

– Месяц пути, может, больше, – торговец хорошо говорил на языке хурре. Даже моих скромных познаний в истории человечества хватало, чтобы понять, откуда мог быть шёлк. Только Древний Китай владел искусством получения этой ткани. И если я правильно всё понял, на моих глазах предпринимались первые попытки закладки будущего Великого шелкового пути. Если бы не такая сложная ситуация с внешними врагами, Митахни могла процветать на этом пути. Этот Великий шелковый путь будет существовать тысячи лет, принося баснословные прибыли караванщикам.

Ещё не успев отвести угрозу хеттов, мой мозг уже лихорадочно рисовал возможную картину путешествия в Китай и получения шелкопряда.

– О чём ты задумался?

– Да так, ни о чём, – голос Ады вернул меня к реальности. Какой шелкопряд или шёлк, когда на кону стоит судьба всего этого государства, приютившего меня с женой. Моя первоочередная задача – смягчить угрозу со стороны хеттов. А после следует заключить прочный союз либо с Вавилоном, либо с Египтом. При всех моих усилиях хурриты не пойдут на союз с хеттами и ассирийцами, которых называют презрительно эсорами. Но вначале надо взять Нарриш и преградить хеттам путь на восток. Даже на рынке открыто говорили о скором нападении хеттов, количество эсоров в городе тоже уменьшилось – верный признак надвигающейся беды.

Глава 3

Прошла неделя из двух, отпущенных мне Шутарной для подготовки моих воинов к штурму Нарриша. Правитель хурритов не отличался терпением, за неделю меня вызывали трижды с неизменным вопросом о готовности к дерзкой операции. И каждый раз мне приходилось приводить убедительные доводы, чтобы успокоить Шутарну, желавшего незамедлительно взять Нарриш. Его агенты доносили, что хеттский царь уже успел собрать внушительное войско и ждёт союзников, чтобы обрушиться на земли хурритов.

– Их стало ещё больше, к ним всё время идут воины с окрестных земель, – Шутарна расхаживал по зале своего дворца, нервно теребя рукоять кинжала.

– Мои военачальники не понимают, почему я не выступаю с войском, чтобы вторгнуться на земли хаттов. Никто не хочет войны в своём доме, где есть женщины и дети. Они хотят сражаться на чужой земле, так им проще, – остановившись, правитель Митахни вперил в меня свой взгляд:

– Ты говоришь неделя ещё, раньше нельзя?

– Они не готовы, – я ожидал вспышки гнева, но Шутарна рассмеялся:

– ты мне нравишься, Арт, ты всегда говоришь правду. Другой на твоем месте, повёл бы людей на крепость, чтобы угодить мне. Но ты другой, тебе неважно мнение правителя…

– Важно, – перебил я собеседника, – но жизни воинов важнее. От них зависит успех операции.

– Что вы за народ такой Русы? Никто о вас не слышал, но воин ты знатный, знаешь «поготоку», говоришь смело и в лицо.

– Простой мы народ, не лучше и не хуже других. Чужого не надо, но своё никому не отдадим.

– Арт, – Шутарна пропустил мимо ушей мои слова, – возьмёшь ты Нарриш и что дальше? На сколько дней ты сможешь остановить хаттов? На пять? Семь?

– На месяцы, – от моего ответа собеседник остолбенел.

– Месяцы, – повторил я уверенно, – если ты мне дашь дополнительно две сотни лучников.

– Две сотни «арха»? – переспросил Шутарна, словно пробуя цифру на вкус.

– «Арха» не надо, нужны только лучники, самые лучшие.

– И ты задержишь хаттов на месяц? – правитель хурритов смотрел на меня с подозрением.

– Два, может, три месяца, – мне начинал надоедать бессмысленный разговор, но Шутарна словно очнулся.

– Будет тебе двести лучших лучников.

– И большой запас стрел! А также вода и припасы, чтобы кормить воинов всё это время.

– Будет! – уверенно заявил дядя Этаби, вновь становясь похожим на лидера.

Покинув дворец, вздохнул с облегчением: всё прошло удачнее, чем я предполагал. Цифру в двести лучников, пятую часть всех лучников Митахни, запросил со страховкой, надеясь получить сотню. Но Шутарна уверенно обещал две сотни и неограниченный запас стрел, воды и еды. Во время очередной ночной тренировки меня осенила мысль, как можно не просто задержать противника, но и сковать его надолго. Идеей делиться не спешил. Я смутно помнил диспозицию вокруг Нарриша, но если зрительная память не изменяет – мой план мог увенчаться успехом.

А пока успехом увенчались наши тренировки – недельные изнуряющие восхождения на стену дали положительный результат. У меня отобралось тринадцать скалолазов, не считая меня и Шулима, которые быстро и бесшумно покоряли стену дворца. С Нарришом будет сложнее, поэтому я без отдыха гонял отобранных на стену, чтобы они могли вслепую находить зацепки для «кошек».

Поиски археологом упоминания о нефти не дали успеха. Или хурриты не знали, что такое, или Сартаман с Саленко не добрались до нужных записей. Идея сотворить «хурритский огонь» типа греческого, умирала, даже толком не родившись.

Попытка Шутарны заключить временный союз с правителем сангаром Гулькишаром не имела успеха. Южный сосед хурритов прекрасно знал о готовящемся вторжении хеттов и оценивал шансы не в пользу хурритов. Не имея сил прямо отказать, Гулькишар тянул с ответом, отговариваясь туманными обещаниями. Даже не будучи сильным политиканом, Шутарна понимал, что кроется за этими отговорками. Уже практически отчаявшись, он послал делегацию к Аменхотепу II. Я сомневался в положительном ответе, дочь Шутарны так и сидела «засватанная» за сыном фараона, но свадьба откладывалась уже во второй раз.

На фуральских землях засомневались в целесообразности такого брака – перед Митахни вставала угроза исчезновения государства. Кто в таком случае поставит на аутсайдера, у правителя хеттов наверняка найдётся достойная дочь для наследника фараона. Даже союзное Аррапха, сослалось на отсутствие воинов, забыв о помощи Митахни в сражениях с сангарами. Оставалось ещё Урер Те, но путь к ним лежал через земли хеттов. В Урер Те тоже жили хурриты, покинувшие Митахни несколько поколений назад. Первое время оба государства поддерживали общение, но во времена хеттского царя Суппилулиума, хетты перерезали общение между двумя родственными государствами.

Митахни осталось одно перед лицом вторжения куда более многочисленных хеттов. К тому же знатные военачальники хурритов, зачастую на свой страх и риск, предпринимали дальние завоевательные походы, ослабляя общую численность армии. Если у хеттов, сангаров, египтян и ассирийцев существовала централизованная власть, у хурритов главенствовала военная демократия. Это меня восхищало с одной стороны, но именно в этом и крылась главная проблема этого своеобразного и свободолюбивого народа.

Шутарна не обладал всей полнотой власти, являясь правителем лишь номинально. Священное право хурритов собирать свои отряды для набегов на сопредельные территории, стало главным фактором в ослаблении этого государства. Никто не хотел служить под началом хурритов, образовывать союзы, помня о многочисленных набегах с их стороны. Гордыня и презрение к остальным народам, явилось главной проблемой в поиске союзников. Митахни было суждено выжить или умереть в гордом одиночестве, без помощи извне и без союзников. Именно потому и нервничал правитель хурритов, прекрасно понимая, в каком тяжёлом положении его народ.

Но и я понимал, что Митахни обречено. Даже если удастся пережить войну с хеттами, на востоке и юге набирали силу сангары и эсоры. Хурриты оказались в окружении враждебных народов и не могли получать главного для выживания – человеческий ресурс. Хетты с запада и севера безнаказанно могли проводить политику экспансии, порабощая соседние племена, увеличивая свою численность. Эсоры и сангары могли проводить экспансию на восток и на юг, хотя их возможности были более ограничены из-за сильного Египта на юге. Единственный путь для хурритов оставался на север, но там возвышались горные пики Кавказа.

У меня в запасе оставалась неделя, больше ждать Шутарна не будет. На ночном небосклоне висела убывающая луна, а мои скалолазы упорно карабкались на стену. Я и сам каждую ночь штурмовал стену с воинами – оставались шероховатости, но в целом спецназ справлялся отлично. Ещё несколько тренировок и можно будет выступать в путь. Шутарна обещал двести лучников за пару дней нашего отъезда. Придётся поработать и с ними – залог успеха в полной координации действий.

Следующие трое суток прошли в рутине работе: днём мы отсыпались, ночью тренировались до изнеможения. Напряжение в Вешикоане достигло предела: прекратились приходы караванов, словно торговцы уже чуяли смерть.

– В Уруке с нами не захотели торговать, – жаловался Самум, вернувшись с половиной товаров. – Еле сдержал Берди и Ахбухча от кровопролития. Сангары потеряли страх, ждут, что нас разобьют хатты, да поразит их сам Тешуб.

Караванщик ещё долго сокрушался по поводу вероломных сангаров, трусливых эсоров и подлых хаттов. Вызвав к себе Ахбухча и Берди конкретно пропесочил обоим мозги. Их не для того взяли в компаньоны, чтобы они обнажали мечи на каждое слово сангаров. Оба парня молча выслушали мои угрозы отправить их пасти овец, понимая, что я прав.

За два дня до отъезда в Вешикоане стали стекаться «арха» с лучниками. Прибытие воинов взбудоражило город, пришлось самому бежать к Шутарне, чтобы по городу пустили слух о готовящемся походе против касситов.

– Зачем? – наивность правителя хурритов меня раздражала.

– В Вешикоане полно шпионов хаттов, если они прознают про воинов, могут усилить гарнизон Нарриша, – как малолетнему втолковывал прописные истины.

– Мы нашли всех шпионов, – парировал Шутарна, но просьбу мою выполнил. На второй день во всём городе множились слухи про поход против касситов.

– Они как малые дети, – Ада молча слушала, пока я изливал душу.– Не понимаю, как они с таким отношением ещё не истреблены многочисленными соседями.

Это была последняя ночь дома перед выступлением на запад.

– Ты не можешь всех исправить, – рука Ады гладила мои волосы, – может, мы не совсем верно выбрали место?

– Хетты? Эсоры? Думаешь они лучше? Гораздо хуже, у этих хоть понятия чести возведены в кодекс, можно не ожидать удара в спину. Из имевшегося выбора хурриты – самый оптимальный вариант, – вздохнув, приподнялся на локте. – Но благородные умирают первыми, как и самые смелые.

– А может нам податься домой? – Ада присела в кровати, свет ночника осветил соблазнительные формы.

– Домой?

– Да, на Днепр, к примеру. Там наши предки, Арт!

– Нет там наших предков, Ада. Я уже спрашивал у Виктора, наши возможные предки примерно на территории Германии, Прибалтики.

– Всё лучше, чем здесь, эта жара убивает, – лёгкое покрывало совсем спало с неё, а может, Ада это сделала специально.

– Жар костей не ломит, – пробормотал, потянувшись к жене. Предстояла долгая разлука, а мне хотелось насытиться своей красавицей.

Уснули мы лишь под утро, вконец обессиленные и убитые ночной жарой. Перед сном Аде удалось вырвать у меня обещание, что я всерьёз подумаю про возвращение на историческую родину.

Днём начали подготовку к походу: Шутарна сдержал обещание. Кроме двухсот лучников с большим запасом стрел, нас сопровождал обоз из десяти повозок припасами. Лучники возмутились, узнав, что придётся идти пешим ходом. Ещё больше возмущение вызвала необходимость выбора командира: колесницы были отдельным родом войск, подчинявшимся только правителю. Пришлось назначить себя командиром, с этим решением согласились все. Практически все лучники участвовали в сражении с сангарами и знали меня в лицо.

Провожать нас пришёл и Шутарна. Отведя меня в сторону, правитель пожелал удачи. Мы условились, что в случае удачи, я пришлю к нему конного вестника. Из Вешикоане мы выступили в сторону юга, чтобы окончательно сбить с толка шпионов хеттов. Не исключено, что у шпионов есть голубиная почта или её аналог. Я об этом говорил Шутарне, заметив, что многие в городе держат голубей, но правитель хурритов отмахнулся от моих предположений.

Лишь когда Вешикоане скрылся из виду, сменили курс, чтобы обогнуть город по широкой дуге. Не будь с нами пеших лучников, предместий Нарриша достигли бы к исходу вторых суток. Лишь на утро четвёртого дня похода, местность стала меняться, переходя из пустынной равнины в холмы.

– Мы близко, – констатировал Этаби, ехавший рядом со мной.

– Разобьём лагерь в первой лощине и дождёмся темноты. Не сто́ит рисковать, можем случайно наткнуться на конный патруль хеттов.

Уставшие от перехода люди с наслаждением растягивались на траве. Жечь костры я строжайше запретил, выставив дозорный пост в пятистах метрах западнее. Сегодня была вторая безлунная ночь, нового месяца на небе не было заметно.

Когда окончательно стемнело, выступили в путь. Приказал обмотать морды лошадей, чтобы не выдали нас несвоевременным ржаньем. Посланные вперёд разведчики доложили, что мы приближаемся к Нарришу. Меня удивляло умение хурритов видеть в кромешной тьме, но присмотревшись по направлению руки Этаби, заметил, что-то мерцающее на горизонте.

– Это звезда?

– Нет, огни на башнях. До них примерно десять минут галопом. «пять-шесть километров», – мысленно перевёл значение в более удобное для себя. Пройдя примерно четыре километра, я остановил отряд.

– Шулим, пусть скалолазы оставят все оружие кроме кинжалов. Лучники остаются здесь, пока к ним не прискачет конный воин, что крепость взята. Этаби, остальные воины нашего отряда идут с тобой, но останавливаются от крепости в трёх полётах стрелы. Не давайте лошадям ржать! Если всё пройдёт удачно, подам сигнал факелом с башни. Постарайтесь бесшумно приблизиться к крепости, чтобы застать воинов в казармах врасплох.

Сам тоже снял меч с перевязи, на стене он будет только мешать. Заставил каждого воина подпрыгнуть несколько раз, чтобы убедиться, что ничего не шумит и не звякает.

– За мной, – четырнадцать человек пошли за мной, немного забирая влево, чтобы приблизиться к крепости по самому краю обрыва. Остальной отряд под предводительством Этаби спешился и повёл лошадей на поводу. На расстоянии трёх сотен метров основной отряд притаился в небольшой лощине. Дальше было опасно, большая масса людей могла выделиться тёмным сгустком даже в этой темноте.

– Шулим, с этого момента не единого звука, передай остальным. – Молчаливыми тенями мы бесшумно скользили в сторону Нарриша, максимально пригибаясь к земле. Самым опасным отрезком пути была тропа под самыми стенами, от края пропасти до неё было меньше тридцати метров. Присев на землю, разулся, остальные воины молча последовали моему примеру.

Я насчитал триста пятнадцать шагов, прежде чем мы миновали южную стену. Из крепости периодически слышалось мычание, ржали и лошади, но человеческих голосов не было слышно. Западная стена оказалась короче – всего двести тридцать один шаг. Миновав западные ворота, на башнях которых горели масляные светильники, через минуту упёрлись в скалы.

«Момент истины».– мелькнуло в голове. Весь успех операции зависел от двухминутного восхождения на стену. Но ещё рано идти на преодоление стены: на сторожевых башнях западных ворот слышались приглушённые человеческие голоса. Еле слышным шёпотом передал воинам, чтобы устраивались поудобнее, ждать придётся пару часов.

«Только бы Этаби выдержал и не предпринял атаку», – билась беспокойная мысль. Я предупредил друга, что, возможно, нам придётся повременить с преодолением стены. Но тем не менее беспокоился, зная нетерпеливый нрав своего брата Этаби. Время текло мучительно долго, пару раз порывался дать команду к восхождению, но откладывал, услышав человеческую речь. Но даже стражники хотят спать: голоса становились реже и, наконец, смолкли. Прождал ещё около получаса, чтобы стражники смогли крепко уснуть. Для человека, несущего стражу многие месяцы, где каждая ночь похожа на другую, притупляется чувство опасности.

– Пора, – закрепив «кошки» на руках, начал восхождение. К моему удивлению, стыков и расщелин на стене оказалось множество. Я бы смог забраться даже с голыми руками. Следом за мной поднимался Шулим, а потом и все остальные. Очутившись наверху, распластался на стене осматриваясь. До ближней сторожевой башни примерно двадцать метров, потом три метра ворот и вторая башня. До восточных башен довольно далеко, нас оттуда не увидеть, если не попадём в свет светильника внутри башен.

Показал Шулиму на ближайшую башню, знаком давая понять, что дальняя башня моя. Я взял с собой двоих воинов, уверенный, что в каждой башне не больше трёх человек стражи. Когда мы миновали первую башню, туда молнией метнулся Шулим с парой стражи. Еле слышный храп и возню тела услышал в момент, когда ворвался в дальнюю башню. Один стражник спал на деревянной тахте, второй дремал, прислонившись к косяку. Дремавший успел открыть глаза, когда мой кинжал вошёл прямо в сердце. Закрыв рот хетта ладонью, придержал тело, не давая ему упасть. Двое воинов зафиксировали рот спящего хетта и коротким ударом отправили его в царство сна навсегда.

Западные ворота оказались под нашим контролем, но для удачного завершения операции, гораздо важнее восточные. А там, судя по мельканию теней в свете башен, стража не спала…

Глава 4

Крепостная стена Нарриша при ближайшем рассмотрении, оказалась довольно интересным сооружением. Шириной в два метра, она полностью опоясывала город, имея всего двое ворот. По внешнему периметру стены шли зубцы на уровне пояса – столь странный выбор высоты меня немного смутил. Если снаружи будет интенсивный обстрел, страже на стене не удастся отстреливаться в полный рост. С внутренней стороны стены во двор спускались ступени примерно каждые пятьдесят – шестьдесят метров.

Насколько я мог видеть, участок западной и кусок южной стены не охранялся. Хетты понадеялись на высоту крепостных стен, взяв под охрану только ворота с двух сторон крепости. За те десять минут, что, распластавшись на стене, я осматривал крепость, дважды из домов внутри двора выходили люди. Один мужчина, не стесняясь, справил нужду об угол дома, журчание отчётливо слышалось в тишине. И ещё раз в боковом домике открылась дверь, выпустив наружу молодого воина. Светильник в руках женщины, открывавшей дверь, немного демаскировал её, но ночной посетитель очень быстро покинул дом возлюбленной или жены.

От мысли спуститься во двор и добраться до восточных ворот я отказался: во дворе перед воротами горел костёр, освещая пространство перед сторожевыми башнями.

– Идём бесшумно к воротам, – мой приказ передали по цепочке. Пригибаясь, чтобы на силуэт не был заметён в сереющем небе, преодолел расстояние до южной стены. Ещё полчаса и солнце начнёт освещать восток, затрудняя скрытность. Следовало торопиться, но стража восточных ворот не спала. Когда мы преодолели половину расстояния по южной стене, стали долетать обрывки разговоров.

Добравшись до восточного угла южной стены, подал знак остановиться: до сторожевых башен было меньше ста метров. Не знаю, что так веселило хеттов, но до нас периодически долетали взрывы хохота.

– Они все в одной башне, – шепнул Шулим, сидевший рядом со мной, прижимаясь к внешней стороне стены.

– Ты уверен?

– Да, – молодой хуррит считался хорошим охотником, недаром и в скалолазании оказался лучшим. То, что стража в одной башне облегчало задачу. На западной, безопасной для Нарриша стороне, в башнях было всего четыре стражника. Восточная часть крепости, обращённая в сторону Митахни, наверняка охранялась лучше.

– Шулим и вы двое за мной, остальные ждите. – Шаг за шагом мы приближались к башне. Теперь я уже отчётливо слышал весь разговор. Весёлый голос рассказывал про последнюю битву с хурритами, хвастаясь насилием в отношении разграбленной деревушки. Про эту пограничную деревушку, разграбленную хеттами, я слышал много ужасных историй. Хетты, убив мужчин, изнасиловали женщин и потом убили их, не пощадив даже беременных. После того нападения хурриты разбили большой отряд хеттов, но отступили перед Нарришем – крепость оказалась неприступной.

– По моей команде, – мы находились в десяти метрах от башни. Дальше ползти не представлялось возможным – факел на стене отбрасывал яркое пятно, из башни этот пятачок отлично просматривался.

– Вперёд!

Вскочив на ноги, в три прыжка преодолел расстояние до башни, врываясь внутрь. Слева и справа от меня ворвались мои воины. Стража хеттов не ожидала нападения: шестеро воинов лежали, вытянув ноги, слушая рассказчика. Толстый хетт, оказавшийся обладателем весёлого голоса, сидел на краю топчана. Первым успел ударить я: рассказчик замолк на полуслове. Лежавшие начали вскакивать, но Шулим и двое хурритов оказались проворнее. Лишь один из хеттов успел вытащить меч из ножен, но мой кинжал пробил ему печень. Весь бой занял не больше полуминуты: застигнутые врасплох хетты, даже не успели подать голос и поднять тревогу.

Выйдя из башни, подал знак рукой остальным:

–Тихо спускайтесь во двор и открывайте ворота. – Сняв с крепления факел, несколько раз описал им широкий полукруг над головой. Этаби не мог не видеть сигнала, хурритам понадобится около двух минут, чтобы оказаться у ворот. На востоке заалел краешек неба, знаменуя новую эпоху – тактику диверсионного взятия крепостей.

Я так и остался у восточных ворот, направляя действия воинов: лучников погнал на стены по всему периметру, чтобы отстреливали всех вооружённых хеттов. Этаби и Шулим возглавили два отряда спецназа: зачистка Нарриша началась. Большую часть воинов врага взяли тёплыми, но вторая казарма хеттов услышала звуки боя и крики людей. Они даже успели напялить доспехи и организовать подобие клина. Но лучники со стен безжалостно расстреляли всех хеттов.

Нарриш перешла под полный контроль всего за полчаса: последних скрывавшихся врагов находили в домах у гражданских. Ещё во время марша предупредил о недопустимости в отношении мирного населения. Мой запрет понравился не всем, хурриты помнили судьбу своей деревни, но оспаривать никто не осмелился.

– Арт, крепость наша, – Этаби резко осадил коня, соскакивая на землю. – Такого никто ещё не делал, брат, но ты смог!

– Это только начало, самое трудное ещё впереди, – умерил пыл друга, – скажи воинам, чтобы всех жителей крепости выводили через западные ворота, нам не нужна «пятая колонна» в тылу.

– Какая колонна? – не понял хуррит моих слов, но, видя, что я не отвечаю, ускакал выполнять приказ.

Солнце ещё не достигло зенита, когда последний житель Нарриша покинул крепость. Я насчитал порядка двух сотен женщин, детей и стариков, потянувшихся человеческим ручейком на запад. Шулим и Этаби успели сосчитать потери врага: девяносто восемь вооружённых хеттов было убито, при этом мы потеряли всего двоих лучников, имевших неосторожность спуститься во двор. Было легко ранено семеро моих воинов и один тяжелораненый, который умер после полудня.

Мы загнали внутрь крепости обозы с продовольствием и запасом стрел. Хурриты жаждали отметить славную победу взятия крепости, но у меня были иные планы. К вечеру беженцы из Нарриша достигнут поселений хеттов. К утру в Хаттуше будут знать про взятие Нарриша. Через сутки – полторы, если хетты не смирятся с потерей крепости, здесь появится конница врага. Ещё день, и подтянутся основные силы Супилулиума.

– Этаби, Шулим, – подозвав к себе обоих командиров, вышел из крепости через западные ворота. – Нам надо перекрыть тропу под южной стеной, чтобы враг не мог здесь пройти.

– Зачем? – синхронно спросили оба командира, – пусть придут и попробуют сразиться.

– Наша цель не в этом, – глубоко вздохнув, начал излагать свой план. По мере рассказа на лицах собеседников проступало понимание. План был прост: закрыть проход по тропе у южных стен. С северной стороны неприступные скалы не давали противнику возможности атаковать. Пространство с западной стороны, откуда будут наступать хетты, ограничено пропастью и скалами, нивелируя численное превосходство противника. Заблокировав проход по тропе вдоль южной стены, я получал возможность бросить все свои силы на защиту всего одной стороны крепости – западной.

Ещё следовало поднять зубцы по внешней стороне западной стены, чтобы можно было стрелять из лука в полный рост. Это я планировал сделать, собрав щиты из дверей и топчанов крепости.

– А как мы закроем тропу? – не выдержал Этаби.

– Камнями, – я показал на валуны рядом с крепостью. Хетты, построив Нарриш, расчистили тропу с юга. Для этого им пришлось растаскивать огромные валуны, они и теперь находились недалеко, разбросанные вдоль стены, у пропасти и при подходах. Если собрать их все вместе, получится труднопреодолимая преграда. Пеший воин сможет на нее вскарабкаться, но сделать это под градом стрел из крепости будет крайне трудно.

– Когда начнем? – Этаби смирился с тем, что празднования крепости не будет.

– Сейчас у нас время только до завтрашнего вечера. Возьмите волов из крепости, используйте лошадей, но тропу надо перегородить и как можно сильнее. Как закончите с этим, присоединяйтесь ко мне, я буду с частью лучников делать щиты для стены.

Работа закипела: всё, кроме охраны восточных ворот, приняли участие. Мычали волы, ржали лошади, ругались люди, но работа шла. Отобрав три десятка лучников, прошёлся вместе с ними, снимая двери с домов, вытаскивая топчаны на улицу. Покинутые жильцами дома подвергались разграблению: я видел, как лучники тащили все, что попадётся под руку. Но таков закон войны, запрети я это, точно может дойти до бунта. Моё решение выпустить всех жителей из крепости не вызвало восторга у хурритов.

– Карс, Сатриш, найдите кузницу. Несите гвозди, скобы, любые вещи, которыми можно скреплять доски.

Ещё двоих лучников послал на поиски ремней, верёвок. Все эти двери, топчаны и доски не представляли защитного барьера, если их не связать и не скрепить с зубцами внешней стороны стены. Со стены видел, как Шулим и Этаби со своими воинами, волокли валуны, используя людей и скотину. Несколько обломков скалы, что висели у пропасти, уже удалось передвинуть на тропу. До темноты было далеко, но уже сейчас тропа представляла собой проблему для всадников. Однозначно, что атака конников и их прорыв по южной стороне исключён. Но единичные всадники и пешие воины ещё могли преодолеть этот лабиринт камней.

После успешного и практически бескровного взятия Нарриша, мой авторитет в глазах хурритов, взлетел до небес. Запрети им Шутарна истребить гражданское население крепости, ему бы бросили вызов. Но я был чужестранцем, и это уже вторая победа под моим руководством. Ничто так не укрепляет авторитет командира, как успешный бой.

Работали до темноты, не прерываясь на приём еды. Когда солнце скрылось за горизонтом, оглядел сделанное: тропа представляла крайнюю трудность даже для одиночного пешего воина. А с учётом того, что она проходила под самой стеной – непрошеного гостя встретит град стрел. С «наращиванием» высоты внешнего края крепостной стены, дела обстояли немного хуже. Наспех сколоченные щиты уже закрывали половину всей стены, но всё равно оставались довольно большие просветы. И почти половина стены ещё оставалась незакрытой.

Гонца к Шутарне я послал сразу после взятия крепости: правитель должен был прислать дополнительно запас стрел, еды и воды. В самой крепости имелся колодец, но качество воды в нём оставляло желать лучшего. Кроме колодца, жители Нарриша собирали дождевую воду. В двух местах над северной стеной нависали скалы, под которыми находились огромные медные чаны для сбора воды. Запасы еды в крепости имелись – в одном из подвалов «казармы», нашлось сушеное мясо, подвешенное на балках, бочки с сыром в рассоле, и двадцать три больших мешка с пшеницей. Во второй «казарме» запасы были скромнее и состояли в основном из бобовых культур. В домах местных жителей тоже нашлась еды, но в основном это были сыры, чечевица и сушеные финики.

Что меня удивило – это отсутствие коз или овец, хотя волы и лошади в крепости имелись. Животные содержались в восточной части крепости. Проблема отсутствия мелкого скота объяснилась довольно быстро: воины нашли местного жителя, не покинувшего крепости. Пожилой мужчина без ноги прятался в куче сена и был обнаружен случайно. С его слов в Наррише имелась большая отара овец и коз, которых несколько дней назад отогнали на высокогорное пастбище.

– Арт, люди сегодня хорошо сражались и работали. Мы нашли «чагар» в одном из подвалов, ты не против, если они отметят победу?

– Не против, но не забудь удвоить караулы на стене. И напомни им, что с утра снова надо работать, надо докончить укрепление стены.

«Чагаром» хурриты называли пиво, да и любой перебродивший напиток, содержащий алкоголь. В Вешикоане были знакомы с вином, поставляемым из Египта, его так и называли « фурал чагар».

– Приходи, посидим с воинами, они тебя очень уважают, – Этаби ушёл, оставив меня на стене. Сгустившиеся сумерки не позволяли видеть пространство перед западными воротами и стеной. Именно с этой стороны придут хетты: я ещё днём основательно изучил эту сторону. Ущелье простиралось на запад почти на километр, достигая в самом широком месте трёх сотен. Непосредственно перед крепостью ущелье сужалось: ширина здесь не превышала ста пятидесяти метров.

Ещё раз удивился прозорливости хеттов, построивших крепость в таком удачном месте. Даже многократно превосходящие силы противника теряли здесь своё преимущество. На дистанции выстрела из лука по крепости не могло поместиться более трёх сотен человек. Если у Супилулиума нет осадных машин, в чём я сильно сомневался, мы успешно сможем противостоять его многочисленной армии, сковывая их желание прорваться на земли восточного соседа.

Подкрепления в виде оружия и ещё какого-то количества воинов от Шутарны, я ждал не раньше чем через два-три дня. Но даже имевшихся сил и запасов стрел хватит на войну в течении пару недель. Запасов еды тоже хватит на этот период, а если экономить, можно протянуть и месяц. Кроме того, в Наррише оставалось семь волов и три десятка лошадей, что могли послужить пищей в случае необходимости. Допрос калеки насчёт высокогорного пастбища, куда отогнали овец и коз, не обрадовал. Пастбище находилось на севере в трёх днях пути: слишком далеко и в сторону хеттских земель.

Пройдясь по периметру стены по всей крепости, лично проверил стражу. Хурриты были на месте, хотя облизывались, глядя на пирующих во дворе товарищей. Побеседовав с каждым патрулём, напомнив о важности нашей миссии, спустился, чтобы присоединиться к Этаби с воинами.

– Арт, – единым выдохом встретили меня воины, вскакивая с мест.

– Сидите, вы заслужили отдых. Славно бились и хорошо поработали.

– Когда мы пойдём на врага? – задавший вопрос воин был ещё совсем юн. Бородка только начала пробиваться на юношеском лице, но глаза горели азартом и желанием битв.

– Мы будем ждать их здесь, – на лицах воинов отразилось разочарование после моих слов.

– Наша задача важнее одной или двух успешных битв, – мне приходилось вставлять слова из языка хеттов, но меня понимали: – Мы остановим здесь хаттов, не дадим им прорваться на земли хурре и будем их убивать столько, что земля вокруг крепости покраснеет от крови.

– Арт, Арт, – поднимая свои плошки, кубки и чарки, хурриты с ликованием встретили слова про количество врагов, которым суждено встретить смерть. Мне протянули чашку с «чагар» – медная утварь, украшенная резной работой.

– Нашли в доме жреца, – пояснил Шулим, – но больше поживиться нечем, бедно хатты здесь жили.

– Это пограничная крепость, в основном здесь жили члены семей воинов, – полюбовавшись работой мастера, залпом выпил, чувствуя, как разливается по пищеводу горчащая жидкость. – Придёт время, и возьмём Хаттуш, там будет чем поживиться.

– Там каждый второй богач и ест из серебряной посуды, – вставил Этаби, порядком захмелевший от выпивки. Завладев вниманием воинов, мой друг минут пять рассказывал о несметных богатствах столицы хеттов. Шулим, к моему удивлению, не пил совсем. Пока мы сидели, командир второго отряда куда-то исчез и вернулся минут двадцать спустя.

– Проверял дозоры, – ответил Шулим на мой немой вопрос. Я внутренне поздравил себя, что не ошибся с его назначением. Если Этаби относился к должности командира как к обязанности, Шулим воспринимал как награду.

Самым лучшим домом в Наррише оказалось жилище жреца – даже двери здесь были нетронуты.

– Почему двери не сняли?

– Я сказал, что это будет твой дом, и все согласились, – ответил Шулим, провожавший меня к новому жилищу.

– Ты и Этаби тоже живите здесь, пока мы крепости.

– Твоё слово закон, – слегка наклонил голову хуррит, отдавая команду двоим воинам организовать стражу у дома.

– Не надо, пусть отдыхают, – но Шулим проявил упорство, заявив, что охрана предводителя, почетная обязанность для воинов. Я слишком устал, чтобы спорить, да и «чагар» давал о себе знать. Не снимая сапог, завалился на первую кровать, что встретил в комнате и практически сразу уснул.

Глава 5

Весь следующий день мы продолжали укреплять западную стену: топчаны и двери фиксировали к зубцам сыромятными ремнями, деревянными клиньями. Поблизости не было больших валунов, чтобы нагромоздить их на тропу под южной стеной, все имевшиеся уже использовали, превратив дорогу в каменную ловушку. Я примерно представлял, что творится во дворце Супилулиума – хеттский царь наверняка снёс не одну голову подчинённых за потерю стратегической крепости. Не исключено, что в порыве ярости он отправил конный отряд для атаки, не дожидаясь сбора всего войска. В любом случае после надстройки стен крепости, я чувствовал, что мы способны противостоять целой армии.

Солнце клонилось к закату, когда я посчитал, что западная стена готова к атаке многочисленных лучников. Понимая, что никакого запаса стрел не хватит, чтобы отразить хеттскую орду, приказал набрать запас камней на стенах. Когда хетты рано или поздно постараются воспользоваться осадными лестницами, камни на голову эффективно сбивают пыл атакующих.

В Наррише нашлась и смола: по моему указанию на стены подняли три медных чана. Разложив костёр по ним, хурриты поддерживали слабый огонь, чтобы смола всегда была в состояния кипения. Не стоило недооценивать противника и его тактику: приблизившись вплотную к стене, нападавшие оказывались в «мёртвой зоне». Вот тогда и пригодится кипящая смола.

Вторая ночь в Наррише прошла спокойно: воины окончательно освоились во вражеской крепости и уже с нетерпением ждали врага. По моим прикидкам, хетты могли появиться уже завтра, а подкрепление от Шутарны ожидалось не раньше, чем через сутки. Несмотря на высокие стены крепости, каменную ловушку на тропе у южной стены, в глубине души чувствовал беспокойство. Одно дело планировать и совсем другое дело – бой, когда ситуация меняется мгновенно. В отличие от хурритов, я не недооценивал противника. Будь хетты плохими воинами, они не смогли бы создать империю, теснившую хурритов, пусть и при помощи союзников.

Уже поздно ночью созвал военный совет: кроме Этаби и Шулима присутствовало трое военачальников от лучников.

– Если хатты придут с небольшим отрядом, надо перебить всех. Так, мы сможем посеять ужас в их сердцах.

– Что ты предлагаешь? – нарушил молчание Этаби.

– Они, скорее всего, попробуют взять нас с ходу, первой атакой. Лучники, должны подождать, пока враг не приблизится на расстояние верного выстрела. Ты, Этаби, вместе с конными воинами, будешь в готовности у ворот. Как только лучники проредят ряды нападающих, и они начнут отступать, ворота откроются, и ты пойдёшь в нападение. Постарайтесь не упустить никого из хаттов. Но этот план только в том случае, если хаттов будет не больше сотни.

– А если их будет больше? – я не помнил имени командира лучников, задавшего вопрос, но видел его в бою с сангарами.

– Тогда мы просто стреляем по ним с луков. Если хаттам удастся приблизиться и укрыться от лучников рядом со стеной, в дело вступает смола. Этими воинами будет командовать Шулим. Твоя задача, – обратился к эламиту, – держать огонь под котлами, чтобы смола кипела. Если хатты начнут лезть на стены или просто станут недоступны для лучников, выливаешь смолу. Отбери себе двадцать человек из своего отряда для этой работы.

– Скажите своим лучникам, чтобы стреляли, только когда уверены, стрелы надо беречь. Неизвестно, когда придёт помощь от Шутарны.

Просидели долго – у командиров оказалось довольно много вопросов. С общим планом согласились все, но вот сражаться от обороны хурритам раньше не приходилось. Именно с этим было связано множество вопросов: каждый из командиров хотел участвовать со своими людьми в атаке на хеттов.

– Ещё успеете, – остудил пыл хурритов, – Супилулиума никогда не смирится с потерей крепости и будет всё время атаковать.

Проснулся я очень рано с тревожным ощущением в груди. Быстро взобравшись на стену, убедился, что стража бодрствовала. Воины приветствовали меня, вскидывая вверх левую руку, сжатую в кулак. Основная масса воинов ещё спала, хотя во дворе уже началось движение: война войной, а завтрак по расписанию.

Ещё до восхода солнца дозорные на вышках заметили пыль в конце ущелья. Сквозь утренний туман прорезались первые всадники – хеттская конница, лёгкая, быстрая, смертоносная.

– Конники! – крикнул часовой, и крепость вздрогнула, как разбуженный зверь. Позабыв о завтраке, спешно натягивая доспехи, хурриты взбирались на стены. Мои «спецназовцы» седлали лошадей, формируя ударную группу под руководством Этаби.

Хетты неслись галопом, их кони в чешуйчатых попонах фыркали, брызгая пеной. Всадники в кожаных панцирях сжимали дротики и кривые мечи – это был ударный клин, посланный разведать слабые места в обороне. Ущелье просматривалось почти на километр, я как заворожённый смотрел, как красиво несётся хеттская конница.

«Примерно две сотни», – определил для себя численность врагов. Лучники хурритов успели надеть тетивы луков и замерли у бойниц, ожидая приближения врага. Отряд под предводительством Этаби, нетерпеливо гарцевал у западных ворот, ожидая сигнала к атаке.

Расстояние до хеттов неуклонно сокращалось: передние всадники уже были на расстоянии выстрела из лука. Подождав ещё секунд пять, я прокричал:

– Лучники – огонь!

Стены Нарриша вспыхнули ливнем стрел. Но хетты не были глупцами – они рассы́пались, как стая волков, петляя между скал. Лишь несколько всадников рухнули с коней, пронзённые. Ответный огонь не заставил себя ждать – запели хеттские стрелы, проносясь над головами.

– Огонь! – повторил команду, хотя хурриты в ней не нуждались. Из своей бойницы я видел, как второй залп оказался куда удачнее – не менее десятка хеттов свалилось с лошадей. Непрерывно гарцуя на месте, хетты также без остановок отвечали стрельбой из луков. Часть всадников поскакала к тропе под южной стеной, но наткнулась на нагромождение камней и стала отличной мишенью для лучников на стене.

Со стены полетели не только стрелы, но и камни. До хеттов, попавших в ловушку, было не больше двадцати метров. Первый конь с перебитым крупом вздыбился, сбросив седока прямо под копыта других.

Второй всадник получил валуном в голову – шлем сплющился, кровь брызнула на камни.

Непрерывный град стрел со стен крепости сделал сове дело: хетты замешкались и начали отступать. От их первоначальной численности осталось меньше половины. Ещё минута и они станут недосягаемы для лучников.

– Труби! —приказал воину рядом со мной. Ещё вчера выбрал трубача для подачи сигнала. Хуррит вскинул рог: протяжный заунывный звук служил сигналом для открытия ворот и атаки конницы хурритов. Распахнулись западные ворота, и хурритская конница – всего пятьдесят всадников, но отборных – врезалась в бок растерянным хеттам. Первый натиск был столь успешен, что казалось будто хетты не оказывают сопротивления. Оба конных отряда уже вышли из зоны обстрела лучников и сейчас личное мужество, и выучка конных всадников решала исход битвы.

Недаром хурритская конница считалась лучшей в Месопотамии: число хеттов на лошадях уменьшалось с катастрофической быстротой. Около десятка хеттов не выдержали, развернув лошадей, рванули в сторону выхода из ущелья.

– Не упусти их, Этаби, – хуррит не мог слышать меня, но беглецов он видел. Вместе с Этаби в погоню ринулось несколько хурритов. За пять минут битва была окончена: хурриты вязали раненых и сдавшихся хеттов. Вся площадка перед западными воротами была усеяна трупами людей и лошадей. Бедным животным тоже досталось, я видел не меньше тридцати павших лошадей. Ещё пара десятков, с торчащими в боках стрелами, носилась по ущелью. Большинство же лошадей, потеряв всадников, успело убежать к западу, вслед за отступавшими хеттами.

Лучники покинули стену, добивая раненых ударами кинжала в горло. Прямо на моих глазах один из лучников перерезал горло хетту, придавленному лошадью. Покончив с хеттами перед крепостью, хурриты умчались на запад за бежавшими хеттами и Этаби. У войны неприглядное лицо во все времена. Это я видел и раньше, увидел и сейчас, как с убитых снимали доспехи, сапоги. Ещё не остывшие после боя хурриты, собирали оружие и доспехи врага.

Этаби с хурритами вернулся через десять минут:

– Двое ушли, кони у них быстрее наших оказались, – гигант сплюнул на землю. Его правая рука и часть лица была в брызгах крови.

– Это твоя кровь?

– Нет, этих шакалов, что бежали как трусы, – спрыгнув с лошади, Этаби показал рукой на поле сражения:

– Что делать с трупами?

– Скинем в пропасть, – ещё до его возвращения я думал про трупы. Не хватало, чтобы у нас началась эпидемия.

Итог первого боя для хеттов оказался плачевным: мы насчитали сто сорок восемь трупов, из которых большая часть полегла под стрелами. У хурритов тоже были потери: трое лучников погибло под ответным огнём хеттов, два конника были серьёзно ранены и один погиб, сорвавшись в пропасть вместе с конём во время преследования. Эта смерть больше всего опечалила хурритов, погибший Гарси слыл отчаянным смельчаком и балагуром. Ещё несколько человек получили лёгкие ранения, но такие раны воины получали практически всегда и привыкли обходиться элементарным прижиганием раны.

– Это была пробная попытка, в следующий раз не будет так легко, – остудил радость Шулима и командира лучников. – Они придут снова, придут с большой армией, с лестницами и тараном.

Меня удивила тактика Супилулиума – как можно послать конный отряд на штурм крепости. Но потом вспомнил о прежней тактике хурритов: не будь меня, они открыли бы ворота, чтобы вступить в бой. Возможно, что хеттский царь рассчитывал на такое развитие событий. А учитывая, что хурритские всадники практически не пользовались луками, хетты могли без труда расстрелять врага ещё на дистанции.

Отобрав пятерых лучших всадников, вместе с Этаби мы решили провести разведку, чтобы понять, где находятся главные силы противника. Каждый взял по дополнительной лошади, если придётся спасаться бегством. Старшим в крепости оставил двоих – Шулима и командира лучников по имени Супимат. Я бы предпочёл взять Шулима вместо Этаби, но последний уже успел повздорить с парой лучников, собиравших стрелы.

Большинство стрел приходило в негодность после стрельбы: наконечники застревали в теле врагов, падая, хетты ломали древки. К моему огорчению, хурритские и хеттские луки различались, разными были и стрелы. Тем не менее приказал собрать и вражеские стрелы с луками – если останемся без своих, пригодятся и они. Несколько лучников отпустили нелицеприятную фразу относительно моего приказа. Я не слышал, но от ушей Этаби реплики не ускользнули. Недолго думая, хуррит обрушил свой огромный кулак на голову одного лучника и едва не задушил второго.

Пришлось вмешать лично, потому что едва не случилась бойня между своими. Лучники вступились за товарищей, а «спецназ» ринулся на помощь Этаби. Только пригрозив лично убить голыми руками зачинщиков, смог восстановить порядок. Но оставлять Этаби среди превосходящего числа лучников не решился.

– Шулим, Супимат, если хотя бы один из воинов тронет другого, я лично сброшу вас обоих в пропасть! – Для убедительности поклялся именем Тешуба, этого бога хурриты чтили.

Отъехав от Нарриша на метров четыреста, остановился: с этого расстояния стены крепости не казались очень высокими, хотя достигали двенадцати метров.

– Только мне попались эти два труса, – рычал всю дорогу Этаби, вспоминая сбежавших хеттов. Я планировал вернуться в крепость к сумеркам, чтобы не оставаться ночью на вражеской территории. Меняя лошадей, мы быстро продвигались на запад. Маленькое хеттское село из десятка домов оказалось покинутым, причём люди ушли совсем недавно. Угли в очагах даже не успели остыть.

Солнце перевалило через зенит, пора было возвращаться, но зоркий Этаби заметил группу людей в кустарниках. Сколько я не вглядывался в равнину, людей не видел.

– Они спрятались среди кустов, – горячился хуррит. Никто из остальных воинов не заметил людей в чаще, куда указывал палец кузнеца.

– Ладно, проверим этот кустарник и поворачиваем обратно, – до места, указанного Этаби было не меньше километра. Как можно заметить среди кустов людей на таком расстоянии, я не мог понять. «Померещилось ему», – но я ошибся, среди кустарника действительно находились люди. Судя по тому, что мы увидели, это были жители покинутого селения. Пятеро взрослых мужчин, пара стариков и около двух десятков женщин с детьми разного возраста.

Дети осмелели первыми, поняв, что их не будут убивать, осмелели и остальные беженцы. Они рассказали, что бежали, напуганные словами двух хеттских воинов, спасавшихся после разгрома их отряда. Хетты поведали им о бесчисленном войске хурре, что следует по их пятам.

– У страха глаза велики, – не удержался от русской поговорки. Пришлось перевести Этаби, доставшему меня, что я сказал на «необычном языке».

– Возвращайтесь в своё селение, мы не воюем с мирными людьми, – беженцы даже стали предлагать нам еду после моих слов.

Распрощавшись с беженцами, повернули домой, надо было добраться до Нарриша при свете дня.

– Сзади всадники, – подал голос один из хурритов. Облако пыли видел даже я, враг находился достаточно близко. Они могли нас не заметить, но, продолжая путь, хетты наткнутся на беженцев. А те расскажут про пятерых хурре, что ещё не успели уйти далеко.

– Много их, Этаби?

– Пыль большая, – уклонился от прямого ответа хуррит, – мы же не будем бежать?

– Ещё как будем! Вперёд! —пришпорил своего скакуна. Вторая лошадь бежала рядом, с намотанными на луке седла поводьями. Этаби не стал спорить: любая храбрость имеет пределы. Вступить в бой с многократно превосходящими силами противника не является отвагой. Такое называют безумством. А безумцем кузнец никогда не был.

Отряд мог быть авангардом всего войска хеттов: в таком случае враг завтра окажется у самых стен с учётом скорости пеших воинов.

Меняя лошадей, мы, не сбавляя скорости, продвигались на восток, к стенам спасительной крепости.

– Они отстали, – резюмировал Этаби во время очередной смены лошадей. Я тоже не видел пыли, наше преимущество в сменных лошадях спасло жизни в очередной раз. Мысленно дал себе зарок, никогда не отправляться в путь без второй лошади. В эпоху конных путешествий сменная лошадь даёт возможность вдвое быстрее преодолевать путь.

До ущелья добрались уже практически в сумерках, ещё немного и окажемся среди своих. Лишь когда запели стрелы, спохватились и громко окликнули стражу на стене. Прошло несколько томительных минут, прежде чем я услышал голос Шулима:

– Зажгите огонь и покажите себя!

– Я придушу тебя своими руками, – не выдержал Этаби, но я успокоил его:

– Он прав, сейчас темно, а вдруг это ловушка. Есть чем высечь огонь?

У каждого всадника хурритов всегда в подседельной сумке имелось огниво. Найдя пучок высохшей травы, хуррит из нашего отряда развёл огонь. Держа горящую охапку, поднял над головой, освещая наши лица.

– Ворота открыть, – прозвучала команда Шулима, а минутой спустя мы оказались среди своих, радостно встречавших нас после разведки.

Глава 6

Спешно собрав военный совет, вкратце доложил о приближении врага. Все сошлись во мнении, что виденный нами конный отряд – не разведчики, а авангард основного войска.

– Завтра они будут здесь, остановятся на ночь недалеко, соберут силы в кулак и обрушатся всей мощью. Завтрашний день станет решающим, если отобьём хаттов, начнётся длительная осада.

Хурриты не были знакомы с длительными осадами: тактика воинов Месопотамии заключалась в сражениях открытого поля, быстрых атаках и контратаках.

– И мы все время будем сидеть в крепости? – лицо Супимата выражало недоумение.

– Повторяю в десятый раз, – я уже устал объяснять прописные истины, – наша цель задержать хаттов настолько долго, насколько можем. Шутарна договорится с сангарами, эсорами и касситами, чтобы они не напали со спины и придёт к нам на помощь с основным войском. Вот тогда и дадим главный бой хаттам, сломаем им хребет, чтобы никогда больше не думали соваться на земли хурре.

– Хурре, хурре, – проскандировали собравшиеся. Кроме командиров, наш разговор слушали несколько воинов, выполнявшие роль стражи. Пару часов спустя, отправил Шулима в разведку с тремя воинами. Эламит отсутствовал долго, вернулся целым и невредимым.

– Мы видели костры, много костров. Примерно на расстоянии половины пешего дневного перехода, – эламит отдышался и продолжил, – если они выйдут в путь с утренними лучами солнца, здесь будут до обеда.

– Можешь оценить количество?

– Арт, я насчитал около ста костров и сбился, – Шулим виновато опустил голову. Не знаю, как обстояли дела у хеттов, но хурриты обычно раскладывали один костёр на десять – двенадцать человек. Если разведчик сбился со счёта, костров больше ста. Допустим их две сотни и у каждого костра десять – двенадцать человек, хотя в походных условиях людей может больше располагаться у огня. Сейчас лето, ночью греться нет необходимости. Костры жгут для приготовления пищи и частично для обогрева. В среднем у меня получалось, что против нас идёт от двух до трёх тысяч воинов Супилулиума. Но врагов могло оказаться больше – ландшафт в том месте слабо холмистый, часть костров могла оказаться вне поля зрения.

– Отдыхайте, с утра надо быть готовыми. – После ухода разведчиков поделился своими опасениями с Этаби.

– Мы не предусмотрели вариант, где хатты могут обойти горный массив и зайти к нам с тыла.

– Этого не будет, – отмахнулся хуррит, продолжая точить свой клинок при свете костра.

– Почему?

– Эти горы тянутся далеко, пешим воинам им обходить несколько дней. Не легче ли обрушиться на нас всеми силами, – Этаби сплюнув, попробовал остроту клинка и остался недоволен. – Я думаю, хатты так не сделают, – хуррит продолжил работу над мечом, так и не сумев переубедить меня.

Я уже говорил, что организация воинской службы, контроль за налогами и горожанами у хеттов были налажены заметно лучше своих восточных соседей. Так почему не допустить, что хитроумный Супилулиум не будет бросать своих людей на убой. Что мешает ему отправить конный отряд обогнуть горы и зайти на Нарриш с северо-востока?

Так как основной удар ожидался с запада, восточную стену и ворота охраняли всего десяток лучников. Хотел послать стражника за Супиматом, чтобы он перевёл ещё десяток лучников на восточную стену, но подумал, что это можно успеть и утром.

Ночью приснился кошмар: сотни хеттов врывались через восточные ворота и били хурритов в спину. На моих глазах умер Этаби, пронзённый десятком стрел, а Шулима всадники уволокли на аркане. Проснулся весь в поту: набиравший силу молодой месяц низко висел над горизонтом. Со стороны равнины доносилось рычание и визги ночных хищников. Шакалы, почуяв запах крови и плоти, совсем осмелели, подбираясь к самой южной стене крепости.

Едва забрезжил рассвет, как послал за Супиматом. Разбуженный командир лучников явился весь взъерошенный, с запахом перегара. Сделал в голове отметку изъять все запасы пива, не хватало ещё пьяными вступать в бой с превосходящими силами противника.

– Отправь десять своих воинов на восточную стену на подмогу страже.

– Зачем? – удивился хуррит, но спохватившись, кивнул:

– Хорошо, Арт, сейчас отправлю.

Когда солнце показалось из-за горизонта, воины уже заканчивали завтрак. Обойдя в сопровождении Этаби весь периметр стены, остался доволен увиденным: лучники дополнительно обезопасили свои бойницы, заткнув прорехи шкурами животных, досками и тюками соломы.

Едва солнце почти достигло зенита и осветило всё ущелье, земля задрожала. Из-за поворота ущелья медленно выползала чёрная масса – хеттское войско. Тысячи. Хетты шли плотным строем, их бронзовые щиты «хепару» поднялись, но узкий проход не давал им рассредоточиться. Пройдя горловину ущелья, пехота расползалась в ширину, заполняя весь проход от скал до пропасти. Первые три шеренги несли «хепару», прикрываясь ими от возможного обстрела стрел. Следом можно было различить лучников, уже натягивавших тетиву. Колонна хеттов змеилась, вползая в ущелье, казалось, им нет конца. Конницу я не видел, возможно её держат в резерве для последнего атакующего удара.

– Ждём! – передали мой приказ по шеренге. Хетты выпустили стрелы, но расстояние было велико. Большинство стрел упало у самой стены, лишь некоторые достигли цели, не принося нам ущерба. Хетты сделали второй залп, прежде чем я скомандовал:

– Лучники, огонь!

Двести стрел со свистом рассекли воздух: хетты мгновенно подняли щиты, но стрелы находили цель среди строя воинов. Лучники врага, прикрытые щитами пехоты, выстрелили в ответ. На стене послышалось пара вскриков и матерное ругательство.

Дальше командование лучниками перешло к Супимату: хурриты, укрытые стеной, посылали смертоносные стрелы без перерыва. Но и хетты не оставались в долгу: рой черных стрел с жужаньем проносился над головой, проникал в щели между зубцами и самодельными щитами, находил свои жертвы.

Выглянув, увидел, как основная масса хеттов, закрытая щитами, образовала подобие черепахи. Короткий звук неприятельского рога раскрывал щиты, и тогда оттуда летели стрелы. Супимат не дремал со своими лучниками: приноровившись к режиму хеттов, хурриты отправляли стрелы по сигналу вражеского рога. Одна из хеттских стрел попала в горло молодого хуррита рядом со мной. Парень захрипел, пуская кровавые слюни, и тихо уткнулся в стену. Но сами хетты несли потери просто ужасные, беглого взгляда хватило, чтобы увидеть десятки убитых. Укрывшееся щитами воинство противника, безжалостно топтало собственных раненых и убитых, продвигаясь по направлению к стене.

До стены оставалось не больше пятидесяти метров, когда рог хеттов подал длинный сигнал. Хетты рванули к стене, не заботясь о защите: стрелы косили врага, но основная масса достигла мёртвой зоны, неся с собой лестницы.

– Смолу, камни! – прокричал команду, вкладывая всю силу голоса.

Хурриты вскочили, швыряя вниз всё, что было.

Первую лестницу опрокинули ещё на подходе – хетты рухнули под ноги своих же. Вторую залили кипящей смолой – вопли, запах горелого мяса. Запах обожжённой плоти достиг моего обоняния, едва не заставив вырвать. Третья лестница упала на стену недалеко от меня. Я едва успел подбежать, когда первый хетт уже спрыгнул с лестницы. Колющим ударом пробил ему грудь, разорвал кольчугу из медных колец. Меч застрял, выдёргивая его едва не попался под удар второго хетта, но Шулим успел раскроить ему голову своим топором.

Я не ожидал от хеттов такой прыти – вражеские фигурки появились на стене уже в нескольких местах. Именно теперь мой спецназ проявил себя во всей красе: не вступая в долгие поединки, хурриты одним обманным ударом сражали соперника, сбрасывая их на головы атакующих.

– Лестницы, сталкивайте лестницы! – Подавая пример, упёрся доской в лестницу и оттолкнул. С десяток поднимавшихся хеттов, , с воплями обрушились на головы своих товарищей. Лучники хеттов не дремали – остановившись в полусотне метров от стены, они методично стреляли по бойницам. Рукопашный бой кипел уже по всей западной стене: большинство лучников хурритов сменили луки на кинжалы, яростно набрасываясь на хеттов.

– Супимат! Супимат! – командир лучников появился из-за клубка дерущихся воинов.

– Лучники, они стреляют по нам, убей их! – Хуррит мгновенно исчез, пробираясь к своим. Одна из стрел противника, отрикошетила от зубца и чиркнула меня по левой щеке, оставив кровавую царапину. Первоначальный натиск хеттов ослаб, успевшие взобраться на стену оказались в меньшинстве, и хурриты добивали последних. Ослаб и обстрел вражеских лучников, Супимат вступил в дело.

Хетты ставили приставные лестницы и карабкались вверх, но хурриты уже поняли, как с этим бороться. Лестницы сталкивали, вниз летели камни и лилась смола. Кто-то умудрился швырнуть факел вниз, и часть площадки перед стеной горела. Горели и хетты, нечеловеческие вопли неслись от горящих врагов.

– Арт, огромная фигура Этаби появилась передо мной. Хуррит был весь окровавлен, в левом плече торчала стрела, но гигант не обращал на неё внимания.

Со стороны южной стены послышались крики:

– Хатты на стене!

Этаби рванул вперёд, сбивая с ног воинов, попадавшихся на пути. Пригибаясь, когда пробегал мимо открытых бойниц, последовал за ним. Южный участок стены охраняло всего с десяток лучников. Загромождённая тропа не давала хеттам здесь пройти, но большая группа пеших воинов умудрилась установить лестницы среди валунов и уже взобралась на стену.

Этаби, я и десяток воинов из моего отряда вовремя оказались на этом месте: из десяти лучников хурритов, что охраняли этот участок, в живых оставалось только трое. Как огромный таран врезался хуррит в гущу вражеских воинов. Его меч разил безостановочно, выбивая из рук щиты и ломая бронзовые мечи хеттов. Взобраться на стену успели меньше двух десятков, ещё пара десятков ползла наверх. Оттолкнув две лестницы, выиграл время, чтобы разобраться с врагом на стене. Оставшиеся внизу хетты не успели полезть наверх: трижды прозвучал коротки зов из вражеского рога, и враги начали отступление.

– На коней, – ринулся вниз Этаби, но я успел перехватить его за предплечье:

– Нет, они этого ожидают и хотят нас выманить!

Прорычав от злости, хуррит выдернул стрелу из своего плеча:

– Арт, я хочу крови!

– Свою сбереги, – я показал на рану кузнеца: кровь обильно сочилась из плеча.

– Ерунда, —отмахнулся Этаби, но рану рукой зажал. Вернувшись на западную стену, увидел, как хетты, прикрываясь щитами, отступают, стараясь захватить с собой раненых. Лучники хурритов не прекращали огонь: стрелы отскакивали от бронзовых щитов, но часть выстрелов находила цель. Оставляя за собой цепочку раненых и убитых, вражеская пехота вышла из зоны обстрела, остановившись для перегруппировки в трёхстах метрах от стены.

Всё пространство перед крепостью было усеяно трупами: десятки убитых, возможно, даже не одна сотня. Сосчитать сверху было невозможно, убитые порой лежали друг на друге. Около десятка полуобгоревших трупов догорало у подножья стены, чадя едким дымом и распространяя тошнотворный запах горелого мяса. Заскакивая на парапет, хетты успели разрушить некоторые самодельные щиты. Не пострадавшие в бою хурриты спешно латали и исправляли повреждения. Раненых среди воинов было много, надо было сосчитать наши потери.

– Это только начало, – Этаби успел перевязать рану и вытирал свой окровавленный меч. Шулим и Супимат не пострадали.

– Посчитайте убитых и раненых. Тех, у кого лёгкие раны, отправь на восточные ворота и стены, а людей оттуда переведи сюда, – приказал Супимату. – Надо собрать стрелы свои и чужие, как только хатты немного отойдут назад.

– Стрел осталось мало, – командир лучников сразу принялся отдавать распоряжения. Со стороны хеттского войска прозвучал рог, и противник начал уходить к выходу из ущелья. Окончательное отступление врага, хурриты встретили громкими криками.

– Рано радуются, – зло проговорил Этаби, пробуя движение левого плеча. Видимо, стрела нанесла повреждение мышцам, лицо хуррита исказила гримаса, и он обложил «оружие труса» трёхэтажным матом.

Через минут двадцать у меня была полная картина потерь: потери в основном понесли лучники. Мы потеряли двадцать три лучника и семерых спецназовцев. Ещё два десятка получили ранения, лишь состояние троих внушало опасения. Убедившись, что до хеттов не меньше семисот метров, они расположились лагерем сразу за горловиной ущелья, дал команду собирать оружие и стрелы.

– Трупы скидывать в пропасть? – Вопрос Шулима сбил меня с подсчёта потерь врага.

– Нет, пусть лежат. Когда хетты пойдут во вторую атаку, они будут мешать им соблюдать строй. – Продолжил подсчёт, стараясь не наступать на убитых. В итоге получилось, что убито двести тридцать один человек, с учётом двадцати тяжелораненых, которых добили из милосердия. В пропасть сбросили лишь обгоревших, запах горелого человеческого мяса выворачивал наружу.

Из собранных стрел на поле боя лишь половина годилась для повторного применения. Ещё один такой штурм и мы останемся практически без стрел. Помощь от Шутарны в виде подкрепления, стрел и припасов еды, я ждал уже завтра. Это при условии, что мы отобьём второй штурм в случае атаки хеттов. Планируя захват Нарриша, я не учел многого: отвага хеттов и их количество поражало.

Лекарей, как таковых, у хурритов не было: умудрённые годами воины и бабушки лечили все травами. Одну из таких целительниц мы с Адой посетили в Вешикоане. Весь потолок старухи был увешан связками трав с различными запахами. Ада даже расчихалась и вскочила пулей наружу, забыв зачем пришла. Старухи в основном врачевали женские болезни, а старики лечили ранения, полученные в битвах и поединках. Был такой знахарь и в моём войске, точнее с лучниками Супимата. Одноглазый старик с высохшим лицом, обходил раненых воинов, прикладывая травы к ранам и накладывая повязки.

Шулим привёл его ко мне, я и забыл про царапину на щеке, но эламит решил перестраховаться. Одноглазый выудил из своего холщового мешка листок растения, подозрительно похожий на подорожник, плюнул на него и налепил мне на щеку со словами:

– Быстро заживёт.

Рана Этаби оказалась серьёзной, одноглазый бормотал себе под нос, ковыряясь в плече моего друга остриём ножа. Этаби долго сдерживался, но под конец двинул старика по темени:

– Ты хуже хатта, этого гнусного племени от ослицы и шакала.

Знахарь не обиделся на тычок, лишь ощерил жёлтые зубы:

– Нельзя работать рукой, надо чтобы зажило, – ловко наложив повязку, предварительно напихав в рану курдючного жира, одноглазый поспешил к раненым.

Остывая от боя, хурриты, устав ликовать, занялись насущным: горели костры, варилась похлёбка, кое-где воины даже затянули победную песню, прославляя свои победы и понося врага.

– Шулим, найди все запасы «чараг» и спрячь в моём доме. Возьми с собой воинов, но не иди на конфликт с лучниками Супимата. Встал вопрос, что делать с убитыми хурритами: на родине павших в бою складывали в специальный склеп. Годы превращали трупы в скелет, подростков специально водили в такие склепы, чтобы они могли лицезреть героев. Умерших не в бою, хурриты хоронили, устанавливая вместо надгробья камень с выбитым клинообразным письмом.

– Придётся похоронить, их имена всё равно не забудут, – Супимат понимающе кивнул. Он уже начал спускаться по лестнице, когда мы услышали крик сторожевого с башни:

– Арха, к нам едет арха от хаттов.

Выглянув в проём бойницы, увидел, как в нашу сторону едет колесница в сопровождении двух всадников. Самое интересное было то, что у одного из всадников на высоком шесте развевалось белое полотнище.

– Арт, ты видел, – Этаби взбежал по лестнице и спешил ко мне.

– Белый флаг означает переговоры, а судя по колеснице к нам пожаловал предводитель войска. Ты останешься здесь, возьму Шулима и Супимата, – впервые Этаби не осмелился возразить, поняв по моему тону непреклонность моего решения.

Глава 7

Я не спешил выходить наружу: колесница продолжила движение и остановилась в пятидесяти метрах от стены. Меня поразило хладнокровие переговорщика – он находился на убойном расстоянии от моих лучников. Хеттский рог одного из всадников протрубил, привлекая наше внимание. Буквально в пятидесяти метрах от меня находился главный враг хурритов – царь Супилулиума I.

Мужчина был без шлема, его длинные чёрные волосы перехвачены золотой лентой, а лицо – холодное, как каменная стела. За ним следовали два всадника: один с бронзовой секирой, второй с белым стягом на длинном древке.

– Вызываю на разговор того, кто держит эту крепость! – голос хеттского царя разнёсся эхом по стенам.

Я переглянулся с Шулимом и Супиматом, затем спустился к воротам. Не отставая, за мной следовали оба командира, а на стене ворчал, злой на весь мир Этаби.

Заскрипев, открылись ворота, выпуская нас наружу под встревоженными взглядами хурритов. Пройдя метров сорок, я остановился напротив колесницы:

– Зачем пришёл?

– Ты говоришь на нашем языке, – заметил Супилулиума, оценивающе глядя на меня. – Но не похож на хурре, твои глаза цвета неба.

– Я человек из рода Рус, – ответил царю. – Но сегодня стою с ними.

Царь усмехнулся, скрестив руки на груди.

– Зачем умирать за чужую землю? Ты воин, я вижу это. Присягни мне – и будешь жить.

– Присягнуть тебе? Тебе, возомнившему себя царём, чья власть на самом деле зависит от жрецов. Я хорошо помню хеттское гостеприимство, яма в Хаттуше до сих пор в моей голове, как и ваш закон крови Тешуба.

– Арт?! – удивлённо выдохнул хетт, польстив мне своим возгласом. Приятно, когда о тебе наслышан сам хеттский царь, слывший искусным политиком и интриганом.

– Да, Арт, – подтвердил догадку Супилулиума.

– А где твоя красноволосая женщина? – Царь быстро вернул себе нить разговора, – тебе не жалко, что до неё доберутся мои воины?

– Разве она перестала быть богиней? – ответил вопросом на вопрос, помня о статусе Ады среди хеттов.

– А она ею была? – в голосе Супилулиума звучала откровенная насмешка. Сдержавшись, чтобы не накинуться на парламентёра, сменил разговор:

– Зачем пришёл? Если говорить о женщинах – ищи другое место.

– Посмотри туда, – Супилулиум показал рукой в сторону выхода из ущелья. С противным скрипом несколько здоровенных махин двигались вдалеке от нас.

«Осадные орудия», – холодок пробежал по спине, но я не выдал себя.

– И что я там должен увидеть? Эти странные башни из дерева?

Но хетт продолжал напирать:

– Твои стены падут завтра, – продолжил он, не сводя с меня глаз. – Мои башни уже у твоих ворот. Мои лучники перебьют твоих. Ты знаешь это.

Супимат сжал лук, но Шулим остановил его жестом.

– Ты храбр, – сказал царь, обращаясь ко мне. – Но твои люди – нет. Они уже боятся. Я видел, как они смотрят на мои машины.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в разум.

– Открой ворота – и я оставлю их в живых. Откажешься – и когда мы ворвёмся, пощады не будет никому. Ни старикам. Ни детям. Ни твоей красноволосой женщине.

Глаза его вспыхнули – он ненавидел Аду, это читалось в его взгляде.

Я рассмеялся, слова хетта, что хурриты боятся, насмешили и Шулима с Супинатом. Последний даже закинул лук на спину, демонстрируя полное безразличие к словам Супилулиума.

– Тебе бы в цирке выступать, дорогой царь, – хетт не понял половины моих слов, его брови грозно сошлись на переносице. Только близость стен Нарриша остановила царя от необдуманного приказа. Он не мог не видеть сотни лучников на стенах крепости, взявших его на прицел. Супилилуим ожидал ответа, нервно сжимая поводья в руках. Двойка лошадей, запряжённых в колесницу, была великолепна, да и сама повозка выглядела роскошно.

Я вдохнул запах гари и крови, посмотрел на истерзанные стены Нарриша, затем – в лицо царю.

– Ты неправ, – сказал я хорошо поставленным голосом. – Твои машины необычны. Твоих воинов – вдесятеро больше. Но мои люди не боятся.

Супилулиума слегка наклонил голову, ожидая капитуляции. С его точки зрения, было глупо не воспользоваться его предложением.

– Но есть одна вещь, которую ты не учёл.

– И какая же? – спросил Супилулиум, брови хетта чуть приподнялись.

– Мы уже мертвы. Хурре говорят, живи так, как будто ты уже умер и смерть тебе не страшна. Так вот, царь, мы всегда так живём, а умрём мы сегодня или спустя много лет, решать только Тешубу. Я тебя выслушал и мой ответ такой: уходи и уводи своё войско, пока они все не полегли на этом месте. Эти камни, – я топнул ногой, пропитались кровью хаттов, но ты ещё можешь спасти остальных.

– Слова хвастуна, – нетерпеливо перебил меня Супилулиум, – я думал передо мной взрослый муж, а не юнец, наслушавшийся пустых разговоров.

– Мы сражаемся не за жизнь, – продолжил я, едва хетт умолк. – А за то, чтобы ты заплатил за неё слишком дорого. И когда твои воины увидят, сколько их легло здесь – они спросят себя: а стоит ли Хаттуш таких жертв?

Лицо Супилулиумы потемнело.

– Глупец, – прошипел он. – Ты обрёк своих на муки.

– Нет, – сказал я разворачиваясь. – Это сделал ты, когда пришёл с мечом.

Шулим огрызнулся, когда Супилулиум тронул поводья, разворачивая колесницу:

– Беги, царь. Завтра мы снова увидимся – когда трупы твоих воинов завалят это ущелье.

Этаби вместе с воинами ждал нашего возвращения верхом: за ним толпилось тридцать всадников, готовых атаковать в любую секунду.

– Что он сказал?

– То, что все тираны говорят перед резнёй, – ответил я. – Обещал милость.

Этаби хрипло рассмеялся:

– Значит, завтра будет весело.

– Сегодня он не пойдёт в атаку, пока его осадные машины подойдут ближе, станет темно. Да и раненых у него много, нужно оказать им помощь.

– Ты уверен? – Шулим кусал губы от волнения.

– Абсолютно, иначе он не пришёл бы на переговоры. Он не собирался сохранить нам жизнь, даже если бы мы сложили оружие.

– А зачем обещал? – Это уже Супимат не выдержал.

– Тянет время, может, ожидает подкрепления или задумал какую-то хитрость. В любом случае надо быть готовыми ко всему, завтра будет тяжёлый день. Надо дополнительно укрепить стену, поднять ещё камней, смолы. Разлейте смолу по маленьким глиняным кувшинам, поставьте у каждого воина по одному или два таких кувшина.

После разговора с хеттским царём меня словно прорвало: идеи так и сыпались, хурриты порой не успевали запомнить все, что я приказывал сделать.

– Супимат, подготовь тридцать – сорок лучников, чтобы у них был запас горящих стрел.

– Каких? – командир лучников уставился на меня как на чудо света.

– Горящих! Окунаете стрелу в смолу, поджигаете и стреляете, что здесь непонятного? – Я невольно повысил голос. Группа хурритов, таскавшая камни на стену, оглянулась, удивлённая моим гневом.

– Мы так никогда не делали, – попытался оправдаться Супимат. Когда хетт показал мне рукой в сторону осадных орудий, я узнал башни на колёсах. Такие видел в фильме про Столетнюю войну. Башня с трёх сторон закрыта досками, четвёртая сторона, которую не видит противник – полая. В ней есть лестницы и ярусы: подкатив башню к крепости, атакующие поднимаются на ярусы и хладнокровно расстреливают защитников крепости. В умелых руках такие башни – опасное оружие.

Учитывая, что башня из дерева, я собирался поджечь её на расстоянии, лишив хеттов этого грозного оружия. Что ещё есть в арсенале Супилулиума не знал, но предполагал наличие тарана. Всяких катапульт, бросающих камни, у хеттов, наверное, не будет, хотя исключать этого нельзя. Значит, мне надо вывести из игры башни, вряд ли их больше двух. Я видел только одну, но не исключено, что есть и вторая. Что касается тарана – для его использования надо подобраться близко. С этим могут разобраться лучники, хотя в том фильме, люди с тараном сверху прикрывались щитами и благополучно выбили двери крепости.

Использование приставных лестниц себя не оправдало – слишком большие потери понесли хетты во время штурма.

Супимат и Шулим рассказали всем воинам подробности переговоров. Особенно понравилась хурритам часть, где я предлагал уйти хеттам восвояси. В интерпретации моих командиров это приобрело другой смысл: я соглашался пожалеть и отпустить хеттов, после их просьб. Надо ли говорить, что каждое моё указание выполнялось беспрекословно. Даже изъятие «чагар» прошло без инцидентов, стоило только упомянуть, что это указание самого Арта.

Одна мысль мне не давала покоя: отсутствие на поле боя хеттской конницы. Хетты, в отличие от хурритов, сангаров и фуралов редко использовали колесницы. Ландшафт их земель преимущественно гористый, с большим количеством камней и скал. На колеснице особо не разъездишься. Но конница у них была – быстрая, смертоносная. Если Супилулиум мог пожертвовать полутора сотнями всадников для первой атаки, количество её должно быть немалым. Но сегодня во время боя в штурме не было задействовано ни единого всадника. Вряд ли хетты оставили конницу в резерве, убедившись в том, что по южной тропе крепость не обойти. Из этого следовало одно – Супилулиум послал её в обход горного хребта.

Появление вражеских всадников с северо-востока грозило ещё и нарушением логистики. Уже завтра я ожидал обозы с едой и оружием. Если хетты сумели обойти горный хребет, обозы попадут в их руки, лишив нас столь необходимого оружия и еды. Это не говоря о том, что защита и восточной стены осложнит задачу, придётся перебросить туда часть воинов, ослабив защиту западной стороны.

– Шулим, – подозвал к себе эламита. Этаби решил не тревожить, у кузнеца раненое плечо, да и выглядел он бледным.

– Возьми с собой пятерых всадников со сменными лошадями. Выедете из восточных ворот и поедете вдоль горного хребта к северу. Я думаю, что хетты послали всадников в обход гор. Лучше их обнаружить самим, чтобы их атака не стала неожиданностью. Если до вечера не увидишь врага, поворачивай на земли хурре и поезжай навстречу обозам, которые должны быть уже близко. Вернётесь вместе, нельзя их оставлять без охраны. Если с обозами будет много воинов – не жди, скачи назад в крепость. Ты всё понял?

– Всё, – подтвердил эламит, обрадованный моим выбором. После его ухода проверил, как идут дела на стене. Хурритам пришлось разобрать несколько каменных домов, но теперь запас камней на стенах был внушительный. Несколько воинов разливали смолу по кувшинам, пришлось остановить этот процесс. Потратил немало времени, прежде чем объяснил принцип действия коктейля «Молотова». Пришлось даже наглядно продемонстрировать, чтобы воины лучше поняли.

– Если разлить смолу заранее, она застынет. Ты бросишь кувшин, он разобьётся, но твой факел не сможет поджечь смолу. – Найдя кувшин с остывшей смолой, разбил его и попытался поджечь. Как и ожидалось, смола не желала загораться. Подойдя к чану, где смола кипела, наполнил кувшин жидкой смесью. Кувшин разбился после броска, а растёкшаяся смола мгновенно загорелась от факела.

– Поняли, как это работает? – Довольный хор голосов хурритов был ответом на мой вопрос. Если башням всё удастся подобраться близко, такими кувшинами их поджог станет вопросом решённым. Дерево, облитое смолой, не потушить. Хеттам придётся покидать осадное орудие под выстрелами лучников.

До самого вечера в крепости кипела работа: складировались камни, ладились стрелы, укреплялась западная стена. Некоторые из хурритов пробовали хеттский лук, найдя его довольно неплохим. Сам лук врага оказался короче хурритского: хетты намеренно делали маленькие луки для стрельбы с лошадей. И стрелы хеттов весили меньше, хотя треугольные наконечники из бронзы выглядели устрашающе. Хурриты преимущественно использовали листовидный наконечник – такая стрела летит дальше, но пробивает хуже.

Шулим с разведчиками вернулся поздно ночью: он не встретил врага, но нашёл обозы, идущие в Нарриш при сопровождении трёх десятков лучников и десяти конников.

– Будут здесь рано утром, – эламит буквально валился с ног от усталости. – Мы прошли далеко в ту сторону, – Шулим махнул на север, – врага не встретили и повернули на земли хурре. Наши из Вешикоане идут тяжело, в дороге сломалась одна «арха», им пришлось перегрузить всё на две оставшиеся. Я предупредил, что здесь может появиться конный отряд хаттов, но воины с обозом опытные. Они справятся, – заверил Шулим, устраиваясь неподалёку от моей кровати.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.