Макс Падерин
Хроники Инн'Адан'Эйна: Фестиваль Бессмертных

Глава 1: Не то время, не то место

Пролог:

Задолго до того, как человечество обратило свой взор к звёздам, в колыбели нашей Солнечной системы покоилась планета, чьё имя ныне стёрто из памяти, и имя ей – Терриа'Эйн. Двенадцать великих империй, каждая со своей уникальной культурой и неповторимой расой, делили её континенты, поддерживая хрупкое равновесие. Эпоха же процветания была отмечена сотрудничеством и взаимопониманием до тех пор, пока древние свитки с печатью империи Эл'Дариона, найденные в руинах давно ушедшей цивилизации, не нарушили наш покой.

Письмена эти поведали нам о расе, предшествовавшей всем ныне живущим, – легенды о существах, чьё имя стало синонимом разрушения, именуемых Первородными. Они были воплощением безжалостной тирании, а их жажда власти не знала границ.

Земли после их шествия окропились кровью, флора и фауна превратились в безмолвных свидетелей смерти, а в воздухе витала аура погибели. Жестокости тем созданиям не было предела, и казалось, ничто не могло остановить триумфальное шествие той расы к полному господству.

Но вот что осталось загадкой для потомков: в зените своей славы Первая империя исчезла внезапно, без следа, словно её и не существовало вовсе. Причина этого исчезновения осталась погребённой под толщей времени, оставив лишь шёпот, обрывки знаний и недостоверность в истине.

Мы не знали, как должным образом принять эту информацию и что за ней последует. В нашем сознании возникали вопросы, на которые не было ответов: как могла такая могущественная цивилизация просто исчезнуть? Были ли они жертвами собственных амбиций или же погибли в результате войны или природного катаклизма?

Но все эти догадки померкли, когда последние строки трактата омыли чистыми водами истины наше восприятие спокойного мира, посеяв леденящий душу ужас в сердцах двенадцати империй: “Мы уничтожили не всех… Они всё ещё среди нас”.

Эти слова разлетелись по миру со скоростью молнии. Паника охватила Терриа’Эйн подобно чуме. Империи, вчера ещё занятые торговлей и дипломатией, сегодня смотрели друг на друга с маниакальным подозрением и тревогой: “Кто они – те, кто остался? Кто носит в себе их кровь?”.

Советы мудрецов собирались в спешке, пытаясь расшифровать намёки, оставленные в найденных откровениях. Но все они были обрывочны, полны метафор и аллегорий, словно их авторы боялись даже упоминать подлинную природу исчезнувшей расы.

В городах вспыхивали бунты, подпитываемые страхом и недоверием. Обвинения сыпались как град, и даже самые невинные поступки могли быть истолкованы как признаки наличия врага среди своих. Инквизиторы, наделённые правом искать, выявлять и искоренять "скрытую угрозу", рыскали по улицам. Под их взором всё казалось поводом для истребления: цвет глаз, редкое имя, забытая древняя песня, сказанная невпопад.

Паранойя проникала в самые основы общества – разрушая связи, которые веками скрепляли империи.

Немногие мудрейшие, беспрерывно продолжали подробно изучать свитки, поддаваясь судорожной спешке, затуманивающей рассудок, надеясь найти ключ к разгадке. Они выдвигали теории о ритуалах, позволяющих древним сущностям, будучи духами, вселяться в тела нынешних обитателей планеты. Каждая была страшнее предыдущей, и каждая лишь усугубляла всеобщий ужас.

В то время как одни предавались панике, другие готовились к войне. Империи укрепляли границы, призывали на службу ветеранов, разрабатывали новое оружие, цепляясь за все возможные способы защитить жителей от нависшей ауры неизведанного. Но как бороться с тем, кто невидим? Как обнаружить врага, которого даже не знаешь в лицо? Может, им окажется твой друг, наставник или же кровный человек?

Незаметно и коварно "древнее зло" пускало корни безумия в сердца и разум жителей, готовясь к своему триумфальному возвращению. Но эти вновь обретённые знания – лишь последствия страха перед неизведанным, ибо, как гласит вечная мудрость: паника – лучший союзник хаоса.

И пока Терриа'Эйн погружался в бездну мрака и подозрения, Первородные из тени вышли в свет.

Первый след:

В глубине горного хребта Кристальных Пиков, где обитали могучие трёхметровые рудокопы-гиганты империи Драв’Горн, старейшина, известный своей мудростью, почувствовал неладное. Земля, обычно покорная его прикосновениям, теперь дрожала под руками, словно в лихорадке. Созвав срочным образом коллегию мудрейших, он поведал им о своём тревожном предчувствии. Размышляя над ситуацией, как единым целым, они выявили причину беспокойства, лежащую глубоко в недрах империи. Вместе мудрецы спустились в самые глубокие шахты – туда, где свет факелов едва рассеивал вечную тьму.

Там, в сердце горы, их взору предстало нечто странное и пугающее: жилы кристалла, обычно сияющие всеми красками, потемнели, словно истощились. В их центре пульсировал слабый источник энергии, от которого веяло парализующим холодом, проникающим в сознание.

Мудрец, прикоснувшись к кристаллу, увидел обрывки видений: багровое небо, искорёженные деревья, лица, искажённые яростью и ненавистью… И людей, принимающих облик драконов неимоверной высоты.

Его видения открыли ему глаза на то, что в глубинах времени, задолго до появления других рас, Терриа'Эйн населяли создания, чьи имена давно стёрлись из памяти смертных и лишь в свитках остались отпечатки их существования. Первородные были не просто властелинами этого мира, но и его живыми хранителями, обладая глубокой связью с самой тканью реальности. Их цивилизация была наделена способностью, которая позволяла им манипулировать своей физической формой.

Во времена идиллии представители Первой империи являлись существами изящества и гармонии, их тела отражали красоту и спокойствие внешнего мира, подобно людскому обличию… но с одной отличительной особенностью во внешности – глаза, имеющие форму драконьего ока.

И только стоило им предаться ярости, когда они сами, или же наш мир оказывались под угрозой, происходила ужасающая трансформация. Их кожа с треском разрывалась, кости ломались и срастались заново, а тело покрывалось плотной чешуёй, глаза же загорались нечестивым и леденящим душу, ярким пламенем. Обращаясь в могущественных драконов, они становились кошмаром наяву, воплощением гнева самого Терриа'Эйна.

В этом состоянии народ Первородных был практически неуязвим, сила и скорость того перевоплощения превосходили все способности, что когда-либо видел мир. Сражаясь с чудовищами, заполонявшими родную планету, Первая империя защищала хрупкий баланс и карала тех, кто осмеливался нарушить её гармонию. Но цена этой силы была непомерна…

Каждая трансформация оставляла нестерпимые увечья, но только не на облике дракона, а в их душах, со временем нарушая контроль над истинной формой Перворождённых, делая носителей этой способности непредсказуемыми.

Глава Драв'Горна обомлел: те обрывки событий, что ему открыл сгусток энергии, никак не соотносились с изучаемыми свитками и их описанием – увиденное было шокирующим, разбивающим вдребезги все прошлые знания.

Он отшатнулся, понимая: это отголосок той самой расы, что правила нашими землями на заре зарождения.

Те обрывки забытой истории навели его на размышления: возможно, последние оставшиеся в живых Перворождённые могли покинуть поверхность Терриа'Эйна, запечатав себя в глубинах планеты, дабы не стать угрозой для мира, который они когда-то поклялись защищать ценой своей души. И лишь призрачный шёпот о них до сих пор бродит по древним руинам и забытым пещерам в виде надписей и рисунков, напоминающих о днях, когда гнев богов ходил по земле, облачённый во плоть Первой империи.

И кто знает, возможно, где-то в самых тёмных уголках всё ещё мерцает искра их ярости, готовая вспыхнуть вновь, когда неминуемая угроза приведёт нас на грань гибели.

Нарастающая тревога:

В это время к обсерватории империи Эл'Дарион, где каждый камень дышал искусством, а знания переплетались с самой реальностью, держала свой путь юная провидица по имени Лиандри. Она пришла сюда, ведомая предчувствием "скрытой угрозы", терзавшим её разум.

Обсерватория, обычно место покоя и ясности, встретила её нарастающим чувством дисгармонии. Священные потоки эфира, привычно спокойные и предсказуемые, словно реки, текущие по знакомому руслу, теперь бурлили и кипели. Они напоминали бушующий океан, отражая хаос, который, казалось, охватил наши земли. Лиандри видела кошмары. В них незнакомые люди, чьи лица, переполненные яростью, превращались в чудовищных драконов. Прекрасные города, архаичные возведения, гордость мудрейших – Эл'дарион и остальные империи – рушились под натиском их свирепой силы.

Но вместе с ужасающими видениями, её охватывало странное, почти инстинктивное чувство. Это было ощущение самозащиты, исходящее от самих представителей Первородной расы, от тех, кто стояли у истоков Терриа'Эйна. Пробудив свою истинную форму, они готовились дать отпор надвигающейся угрозе.

Молодая провидица поделилась своими видениями с Советом мудрецов Эл’Дариона. Но её слова встретили скептически: провидцы часто видят события в туманных образах, и трудно отличить истинное пророчество от плода воображения только вступившим на путь провидения ясновидцам. Однако её настойчивость и искренняя тревога заставили мудрецов задуматься. Они решились провести опасный ритуал, чтобы проникнуть сквозь завесу тайны во времени и увидеть подлинную природу угрозы.

Лиандри стала его центром – проводником между реальностями.

В ходе ритуала она окунулась в чертоги истоков Терриа’Эйна, и те видения ей прояснились для неё целостностью произошедшего: молодой принц, одержимый властью и господством над всеми живыми, держит в страхе все расы, подчиняя себе их волю. И только Первая империя встаёт на защиту планеты. Лиандри увидела не чудовищных драконов, а облик обычных людей – и лишь в минуты гнева, страха или отчаяния, их глаза вспыхивали отблеском своих истинных генов. Эхо памяти прошлых лет показало ей обратную историю тех забытых времён.

Она выдвинула гипотезу о том, что, возможно, найденный трактат искажён и вероятно, кто-то переписал былые события в своих корыстных целях или же под страхом смертного приговора, если не хуже. Совет понимал последствия вновь обретённой вести: подобное открытие уличит влиятельных и почитаемых лиц их благого государства во лжи. Тем самым они потеряют как накопленную веками репутацию, так и все привилегии среди других империй. Совет мудрецов настоятельно призвал Лиандри хранить свои доводы при себе, намекая на суровое наказание за непослушание.

Ростки зарождающегося безумия:

В империи Зан'тайр, где царили строгая дисциплина и культ силы, военачальник по имени Каргас заметил в поведении своих солдат безудержное сумасшествие. Они становились более агрессивными и нетерпимыми.

В тренировочных боях они проявляли ожесточённую склонность к превосходству, а иногда даже наносили смертельные раны своим товарищам. Каргас, закалённый в боях ветеран, чувствовал, что назревает хаос среди своих же людей.

Он вспомнил древние легенды о проклятии, способном передаваться по наследству. Оно накладывало неконтролируемую ярость и "закипание крови" после схватки с той забытой цивилизацией. Вскоре военачальник обнаружил, что солдаты, проявляющие признаки всплеска агрессии, имели общую черту: они все были потомками тех, чьи предки когда-то служили в элитных войсках, подавлявших штурм Перворождённой расы в отдалённых провинциях. Позор главенствующему чину – его подчинённые не просто жестокие воины, а носители древнего проклятия, дремлющего в их крови. Клеймо на высокопоставленной армии Терриа’Эйна.

Тем временем в империи Сералим, известной своими учёными и философами, библиотекарь по имени Эалия обнаружила в архивах ветхий трактат, написанный одним из основателей их государства. В нём говорилось о "генетической памяти" – способности потомков Первой империи, наследовать не только физические черты, но и воспоминания, эмоциональные ощущения всего жизненного цикла, и даже навыки своих предков. Эалия поняла, что Перворождённые, исчезнувшие с Терриа'Эйна, могли оставить после себя не только хранящие тайны руины и легенды, но и "генетическую бомбу", готовую взорваться в любой момент.

И пока каждая империя пыталась разгадать свою часть головоломки, "древнее зло" продолжало невидимо распространяться, словно эпидемия, как предвестник гибели нашего мира… По крайней мере, мы все были в этом убеждены, веруя преданиям Эл’Дариона об истоках Терриа'Эйна.

Но истинная природа угрозы становилась всё более ясной: это не было внешнее вторжение, а лишь внутреннее разложение, медленное и неумолимое, ведомое панической информацией и гнётом со стороны власти, способное уничтожить империи изнутри.

Мир, и без того измученный за несколько дней резким всплеском череды конфликтов, гонений и всепоглощающего страха, был на грани глобального конфликта. Представители двенадцати рас, живущие будто на пороховой бочке, дышали одним мгновением, не смея строить планы на будущее…

И вот, когда, казалось бы, что хуже быть уже не может, раздался он. Оглушительный, пронзительный рёв такой силы, что возникло ощущение, будто этот звук поразил барабанные перепонки самой планеты. Его гневная аура была настолько мощной, что эхом отдавалась в каждой душе, вызывая первобытный ужас.

Никто не мог определить источник этого чудовищного звука. Он мог исходить откуда угодно: из глубин океана, из недр земли. Не было ни малейшего представления, что за этим последует, но это событие заставило все государства встать в штыки и закрыть свои границы.

С тех пор минуло немало времени, но после того жуткого, невиданного, грохочущего возгласа, тишина так и не была нарушена. Ничего не произошло и по сей день. Лишь одна весть пронеслась по миру – тот самый сгусток энергии, что пульсировал жизнью в Кристальном Пике, погас, исчез, словно его и не было. И эта гробовая тишина пугает каждое сердце, каждую расу, обещая скорое возрождение "тьмы"…

История:

Идея оставить наш след в истории казалась мне не имеющей смысла, ведь людям свойственно искажать прошлые события в пользу своих интересов, и вероятность того, что события не повторятся, а земля не окропится кровью вновь, были ничтожна.

Да и кто я такой, чтобы мои мысли и переживания имели значение? Но друзья настояли, убедили, что даже в моей, казалось бы, ничем не примечательной жизни, есть то, во что наши потомки уверуют, несмотря на твёрдость убеждений большинства. Что ж…

Да будет так.

Моё имя… При рождении меня нарекли созвучно проклятию: Крист’Эйн Ан'Розен Эрн'Крайнц. На языке первородной расы это означало: "Путник и Смерть, идущие по тропе, усыпая её мёртвыми чёрными розами". Тяжёлое, мрачное, оно словно предрекало мою судьбу.

Таким образом, мне будто не давали забыть: ты – порождение неестественного, неприемлемого в этом мире, и Смерть идёт рядом, сопровождая тебя на пути. Отсюда берёт начало моя история. Со временем громоздкое имя сократилось, и в итоге закрепилось более привычное – Кристиан Розенкранц. Приёмные родители, взявшие меня на воспитание, называли меня Крист Эйн, что, как мне кажется, было неслучайным намёком на мою "погибельную" сущность. И лишь немногие, те, кому я позволил увидеть себя настоящего, звали меня Кри.

Моя родная мать – влиятельная женщина в королевском обществе, первый советник императора. Что ещё нужно, чтобы жить роскошно и беззаботно? Но её истинным, сокровенным желанием было вовсе не богатство и власть. Она мечтала о моём рождении.

Пока большинство высокопоставленных особ стремилось завести детей ради титулов и укрепления статуса, она хотела, чтобы её сын стал тем, кем сам захочет, и не столь важно – будет ли его путь тернистым и отважным или же он выберет тихую жизнь ремесленника. Лишь бы я был свободен от бремени долга перед короной, даже если для этого придётся отдать меня на воспитание другим людям – верным последователям её интересов, живущим за стенами империи Келен'риан. Её мечта сбылась… Но лишь отчасти.

Я появился на свет, но вскоре лекарь сообщил: младенец слишком слаб, его жизнь вот-вот оборвётся. Она могла позволить себе купить практически всё, чего пожелает, – но не жизнь. Ни один знахарь, маг, или даже некромант, способный воскрешать мёртвых, не решился на её мольбу – не позволить мне умереть. Она была готова отдать даже свою жизнь, лишь бы я остался в этом мире… И казалось, сама судьба противилась моему существованию. Но это, как выяснилось позже, была не судьба. Моя жизнь вскоре оборвалась, но ненадолго.

Только один откликнулся на её мольбы – "Смерть". Когда пришёл за мной.

Да – это был мужчина. Если быть точнее, он являл себя именно так.

Мать же умоляла его пощадить меня и оставить в мире живых. Но будучи "Смертью", у него не было возможности вернуть меня к жизни, он лишь мог не трогать мою душу.

Он посмотрел на мои мёртвые, стеклянные глаза, словно пронзая мой застывший разум, и ухмыльнулся, приняв её просьбу, но на особых условиях.

Материнское чутьё предупреждало об опасности, но желание спасти меня, заглушило все предостережения. Так я остался существовать, странным образом балансируя на грани, застряв между жизнью и смертью. Моё тело считалось неживым с определённой точки зрения: раны практически не затягивались, кожа оставалась холодной, сердце не билось. Но, вопреки всему, основные функции сохранились – я рос. Рос, как растение, не подозревающее, что его корни погружены в тёмную землю. Я мог есть, хотя и не нуждался в пище, мог чувствовать, но лишь мыслями, имитируя эмоции, а мои органы продолжали функционировать. Моё возвращение было возможно лишь потому, что я умер совсем недавно, и этот странный компромисс позволил сохранить меня в полумраке. В качестве платы "Смерть" огласил – я "проживу" ровно тридцать лет, после чего он вернётся за моей душой и заберёт в свою обитель, где я стану его слугой.

С тех пор "Смерть" идёт рядом со мной. А я… Я иду по своей тропе, усыпая её мёртвыми чёрными розами.

Он всегда шёл рядом, как тень, всегда на шаг позади, но никогда не покидая меня. Я чувствовал его присутствие, как холодный ветер, проникающий в самую душу. Он был не только моим смотрителем, но и странным спутником, который напоминал мне о том, что я не одинок в этом мрачном существовании, и всегда являлся моим продолжением. Я стал наблюдателем, изучая мир вокруг себя, как если бы был призраком, который не может вмешиваться в дела живых. Я видел радости и горести, любовь и ненависть, преданность и предательства, и всё это казалось мне одновременно неведомым, но и знакомым.

И забегая вперёд – все эти особенности моего рождения были выбором не моей матери, и даже не решением "Смерти"… Это был мой выбор с самого начала, ещё до моего рождения.

Но начну, пожалуй, с самих истоков этой истории.

Иногда в жизни случаются события, которые просто не поддаются логике. Ты смотришь на них и не понимаешь, как такое вообще могло произойти. Вот и я оказался в центре такой необъяснимой истории.

Не понимаю, как и почему, но я стал ключевой фигурой всего происходящего, которому, кажется, нет никакого разумного объяснения. Самое странное – это ощущение, что я должен что-то сделать. Какая-то внутренняя сила толкает меня вперёд, заставляет действовать, хотя я понятия не имею, что именно нужно делать. Будто я – часть сложного механизма, и от моих действий зависит история – история, которую на этот раз нужно завершить до конца.

И это чувство присутствия, неведомой мне сущности внутри… Будто кто-то наблюдает за мной, за моей реакцией на происходящее, записывает мои действия, анализирует мои мысли. И данное наблюдение – невидимая "аудитория", давит на меня ещё сильнее, чем молчание окружающих.

Я пытаюсь погрузиться во сны… Может быть, там есть подсказка, какой-то символ, который поможет мне понять, что происходит. Но сны – это лишь обрывки и фантазии, как мне кажется, которые трудно свести воедино. Я просыпаюсь с ощущением, что что-то упустил, что ответ был совсем рядом, но растворился, как призрак.

Так, я первым делом решил вернуться к месту, где всё, как мне кажется, началось. Не то чтобы я точно знал это место, но в голове крутилась картинка – бескрайняя равнина, поросшая чистой, изумрудной травой. По обеим сторонам, словно стражи, возвышались массивные горные хребты, а вдали, будто призраки прошлого, виднелись величественные руины чего-то давно забытого.

И вот он, прямо передо мной – врытый в землю валун. До боли знаком, как часть меня самого. Основание его обагрено кровью, и чёткое мысленное указание подсказывает, что я должен быть именно здесь, у этого камня. В этих видениях меня переполняет спокойствие и восприятие завершённости, понимание, что я наконец-то нашёл то, что искал. Я никогда не был здесь раньше, но почему-то именно это место кажется мне отправной точкой, началом пути, который мне предстоит пройти.

Кровь у основания камня… Она свежая, хотя, возможно, это лишь отголоски моих видений. Я опускаюсь на правое колено, прикасаюсь к шершавой поверхности камня. Холод. Он пронизывает меня насквозь, но не ощущается неприятным. Скорее, это холод пробуждения, словно ледяная вода, выплеснутая в лицо, чтобы стряхнуть остатки сна.

Закрыв глаза, пытаюсь уловить хоть какой-то звук прошлого, хоть малейший намёк на то, что здесь произошло. В голове вспыхивают обрывки образов: лица, напитанные болью и яростью, блеск стали, лязг клинков и крики, заглушаемые ветром. Но все это размыто, нечётко, я уверен – это утраченные воспоминания.

Я открываю глаза и окидываю взглядом равнину. Горные хребты хранят молчание и по сей день. Руины вдали манят своей загадочностью и чем-то родным, но я знаю, что сейчас не время отправляться туда. Мой путь начинается здесь, у этого окровавленного валуна.

Поднявшись на ноги, чувствую, как в мыслях появляется твёрдость действий. Спокойствие, которое я ощущаю, лишь усиливает намерения найти свой путь.

Не знаю, что меня ждёт впереди, но точно уверен, что там, я найду покой. Я должен разгадать тайну этого места, тайну этого камня, которая, как я чувствую, была неразрывно связана с моей собственной судьбой.

Ветер стих, трава перестала шелестеть. Только я и этот валун в тишине, которая казалась оглушительной. И в ней я слышу шёпот. Тихий, едва различимый, но он там есть: шёпот прошлого, зовущий меня в будущее.

Перед глазами мелькают обрывки фрагментов: невообразимое количество воинов в доспехах множества империй, залитых кровью, сражающиеся с невиданными чудовищами; женщина с длинными пепельными волосами, склонившаяся над раненым парнем; мужчина с поредевшей сединой и мудрыми глазами, смотрящий вдаль с печалью. Всё это мелькало быстро, хаотично, но в каждом образе я чувствовал что-то мне знакомое, то, что было частью меня.

Шёпот стих, оставив меня в тишине, наполненной эхом прошлого. Я открыл глаза, чувствуя себя опустошённым и в то же время полным сил. Теперь я знал, что этот валун – не только камень, но и портал, связующее звено между прошлым и настоящим. Кровь на нём – не просто стечение обстоятельств, а печать, символ какой-то трагедии, произошедшей здесь давным-давно.

Я оглянулся на руины. Они больше не казались просто безмолвными свидетелями прошлого. Теперь я видел в них элемент к разгадке тайны, к пониманию того, кто я есть и почему я здесь. Но это понимание себя, быстро исчезло из воспоминаний.

Мой путь только начинается – путь, который приведёт меня к истокам, к пониманию себя и своего места в этом мире.

Единственным препятствием на моём пути был возраст. Оставалось лишь ждать, когда время расчистит дорогу.

Часто у меня создаётся впечатление, что я схожу с ума. Что всё это – плод моего восприятия, вызванный детской впечатлительностью, или же разыгравшимся воображением. Я будто проживаю две жизни в разных временных событиях. Но потом я вижу их взгляды, слышу обрывки разговоров, чувствую эту странную энергию, витающую в воздухе, и понимаю, что это реально. Это происходит на самом деле.

И тогда я решаю начать с малого – собрать информацию. Поговорить с людьми, которые, как я уверен, что-то знают… Не напрямую, конечно. Нужно действовать осторожно, чтобы не спугнуть их, не заставить замолчать. Не теряя бдительности, быть внимательным к деталям, мелочам, к тому, что они говорят между строк.

Первое, что отчётливо всплывает в памяти, – я стою на берегу нашего деревенского пруда. Солнце ласково согревает мою кожу, и я знаю, что сегодня мне исполняется семь лет.

Кажется, для такого возраста я довольно рано начал понимать, что к чему. Моё сознание, словно маленький росток, пробилось сквозь пелену младенчества и окрепло. Я уже различал подлинные лица, знал, кто есть кто в нашей небольшой общине.

И не просто знал, а чувствовал. Я видел, как люди надевают "маски", играют роли перед другими. Не то чтобы я понимал все тонкости человеческой натуры, но у меня было внутреннее чутьё – интуиция, которая подсказывала, кому можно доверять, а кому даже не стоит представляться. Это было странное, но очень нужное качество, словно внутри меня жило мудрое существо, наблюдающее за миром сквозь мои детские глаза.

Жизнь моя была похожа на постоянное бегство: не только от косых взглядов и одиночества, но и от самого себя. Я старался выходить из дома, когда улицы были пусты – ранним утром, когда все ещё спали, или же поздно вечером. Это было моё время. Я мог дышать свободно, не чувствуя на себе тяжесть чужого осуждения.

Приёмные родители не скрывали правды, они были жестоки в своей прямоте: "Ты изгой. Если не хочешь проблем, следуй нашим правилам". Эти слова звучали как приговор, как клеймо, выжженное на моей душе. Я понимал, что они боятся меня, боятся того, что я могу натворить, и их страх был оправдан. Я жил, подчиняясь их указаниям, стараясь быть незаметной тенью, чтобы не вызвать гнев и не подтвердить их худшие опасения. Но внутри меня росло отчаяние, и вопрос "Почему?" эхом отдавался в моей голове, не находя ответа.

И ещё этот взгляд – взгляд людей, которые знают больше, чем говорят. Они смотрят на меня с какой-то примесью ожидания и опасения будто я – нарастающая угроза. И чем больше я думаю об этом, тем сильнее ощущение, что я не просто участник, а скорее, инициатор.

Только вот сегодня события развились несколько иначе.

Что-то во мне, какая-то моя особенность, пусть даже мне самому неочевидная, запустила цепь событий, которые привели к тому хаосу, что зародился с этого дня. Может, это то, чего я не сделал, но должен был, и теперь нить событий может повториться.

И вот, стоя на берегу, я, как и всегда, погрузился в поток видений. Мысли текли плавно, как прилив, пока резкий удар в голову не разорвал спокойствие моих внутренних путей мышления.

Левую сторону лица пронзает тупая, оглушающая боль. Я чувствую, как кровь сочится по виску, стекая по щеке к губам. Откуда-то издалека доносится громкий смех.

Повернув голову, я вижу группу детей разных возрастов. Они указывают на меня пальцами и что-то бормочут, кажется, "отродье".

Их слова, словно плевок, обжигают сильнее камня. "Отродье…" Что они знают? Что они могут знать о моём появлении на свет и сопутствующих тому причинах?

Я сплёвываю кровь с губ, смешанную со слюной, на песок. Вкус железа, но по-своему сладок. Поднимаю руку к голове, ощупывая рану. Не смертельно, но достаточно, чтобы напомнить о жестокости некоторых существ, о тех, кто ищет слабого, чтобы на нём выместить свою злобу.

Досадная помеха – помеха в виде подобных им, желающим найти объект угнетения.

Я смотрю на детей. В их глазах плещется страх и ненависть. Слепая, бессмысленная агрессия. Они не хотели понимать, да и не думали о понимании.

Отвернувшись, снова обращаю свой взгляд на водную гладь, пытаясь найти утешение в её безмолвной мудрости.

Тишину нарушил глухой удар, на этот раз в песок рядом со мной. Камень.

"Неумело" – подумал я.

Вновь заострив взгляд на них, я сделал несколько медленных, но решительных шагов к ним. Они отшатнулись, испуганно переглядываясь.

Застыв на месте, наконец я тихо произнес: "Почему?".

Один из детей, самый старший, заговорил: "Ты несёшь хаос… Нам сказали, ты не должен находиться среди нас", – с презрением пробормотал он.

"Не должен?" – уточнил я, непонимающе. Я действительно не понимал их принцип мышления.

Он пожал плечами: "Ты не такой, как мы".

"И что с того? – спросил я. – Разве все должны быть одинаковыми?"

Он молчал. Я видел, что он задумался. Может быть, впервые в жизни.

Я сделал ещё один шаг вперед, видя, как его товарищи за спиной нервно переминаются с ноги на ногу, готовые в любой момент броситься врассыпную.

"Родители говорят, что ты опасен. Ты несёшь хаос". – продолжил он.

"Опасен?" – я усмехнулся, и в этом смехе была лишь печальная ирония. – "Я?

Опасен? А разве не опасны те, кто бросает камни, не зная, в кого они целятся? Разве не опасны те, кто судит, не пытаясь понять?"

Ответа не последовало.

Я замолчал, глядя на него. Кровь продолжала течь по моему лицу, но мои глаза ощутили что-то новое. Я вдруг заметил в своём взгляде присутствие некой сущности. Мы смотрели едино, а моё восприятие мира резко разрослось до неимоверных масштабов. Я стал более рассудительным, отрешённым от живых существ, будто лишь являлся наблюдателем за ними. За своей спиной я чувствовал холод, приятный холод неведомой и первобытной тьмы. Он простирался по всему телу. Мой левый зрачок – я ощущал его форменное изменение в виде стянувшегося ромба, а восприятие внешнего мира – в серой цветовой гамме.

Этот голос в голове… Слышу то проявление в моих глазах, что смотрит вместе со мной на обидчиков. Он представился мне "Смертью". Сказал, что находится с самого рождения рядом со мной и будет сопровождать меня до конца моего пути и последнего выдоха.

Довольно пугающие слова, особенно когда они звучат, будто из меня. Но вместе с этим, со мной присутствовало и спокойствие.

Я снова посмотрел на мальчика. В его глазах проявлялся такой первобытный ужас, что они казались тонущими в бездне отчаяния. В них отражалось не просто происходящее, но и вся его жизнь: робкие мечты, глубоко запрятанные страхи, и неизбежный финал, который, казалось, уже наступил. Всё словно промелькнуло передо мной. Это было так… мимолётно.

Хаос, – молвил я, на этот раз уже не усмехаясь. Голос звучал глубже, с оттенком, который мне не принадлежал.

Хаос – это когда слепо верят лжи, не задавая вопросов. Хаос – это когда бросают камни, не зная, в кого они попадут. Хаос – это когда судят, не пытаясь понять.

Я сделал ещё один шаг вперёд, и дети отшатнулись, объятые паникой. Теперь они не просто боялись, они были в истерике, чувствуя, что я больше не тот, кем был минуту назад. И отчасти, они были правы.

Вы боитесь того, чего не понимаете, – продолжил я. – Вы боитесь тьмы, потому что не знаете, что в ней скрывается. Но тьма – это наша составляющая. Иногда она просто ждёт, чтобы её пробудили.

Моя рука медленно, будто повинуясь внутренней силе, вытянулась вперёд к обидчику пальцами вверх, будто бы пронизывая его тело на расстоянии. Он двигался вслед за моими манипуляциями. В этот момент я почувствовал, как холод "Смерти" усиливается.

Левый глаз горел, видя мир в чёрно-белых тонах, в то время как правый всё ещё воспринимал краски жизни. Это было странное, гневно нарастающее, но в то же время завораживающее ощущение.

Мальчик стоял, оцепеневший от ужаса, слёзы текли по его щекам. В его глазах читались мои мысли: "Ты не уйдёшь отсюда живым".

Я плавно развернул руку ладонью к себе, тем самым повернув и его спиной, а после чего… резко сжал её в кулак.

Зрелище тошнотворное. Его тело переломилось пополам в неестественной позе, обнажив кости. Брызги крови окропили лица стоящих рядом – это то, что будет отзываться вечно в их памяти.

Не стоило тревожить мой покой, – прошептал "Смерть" моими устами, – я – то, чего вы боитесь больше всего. Я – Хаос!

Разведя руки в стороны ладонями к ним, я выплеснул свой гнев наружу. Вокруг меня вспыхнуло чёрное пламя. Оно было подобно самой ночи, всепоглощающей тьме. Дети кричали, но их голоса тонули в звуках пламени. Я смотрел на них, и в моём сердце не было ни жалости, ни сострадания. Только холодная, безжалостная решимость.

Я почувствовал, как левый глаз загорелся ещё сильнее, чёрно-белый мир становился более чётким и резким. Правый же, видящий краски жизни, терял восприятие цветности мира. Баланс нарушался, мрак поглощал свет.

"Они думают, что это жестокость – продолжал ‘Смерть' моим голосом, теперь уже обращаясь ко мне, а его глас эхом разнёсся по близлежащей округе. – Они считают это злом. Но нет. Содеянное – лишь отражение их собственной тьмы. То, что сами создали своим невежеством, своей слепотой, своей трусостью".

Тяжесть его слов опустилась вместе с моей рукой, и мир вокруг словно померк, окрасившись в оттенки небытия. Пламя, окутавшее меня, погасло. Детский гул, полный ужаса, застыл в воздухе. И в этом безумии мой взгляд, вдруг остановился на ней – девочке, почти моей ровеснице. Волна ауры, исходящая от неё, была настолько сильной при зрительном контакте, что отрезвила меня, заставила отступить от края пропасти моих намерений. Голос "Смерти", шептавший о разрушении, затих.

Вскоре на поляну хлынула толпа перепуганных взрослых. Схватив детей, они спешили увести их подальше от этого места. В центре всеобщей паники и криков стояла женщина, её возгласы переполнились горем и проклятиями в мою сторону. Она потеряла сына. Взор её пал на меня, и в глазах её я видел лишь жажду мести.

Никто не пытался понять, как ребёнок мог совершить такое. Их разум был затуманен яростью и преисполнен лишь одним – желанием моей гибели.

Внезапно, сквозь пелену гнева, я услышал голос той девочки. Он был тихим, почти неслышным, но пронзил меня насквозь. "Я сочувствую тебе", – прошептала она. Одна эта фраза, произнесённая с такой искренностью и болью, разрушила моё пылающее состояние. Я почувствовал это – её внутреннее желание помочь мне, звучащее в моей голове, заглушающее всё остальное.

Полностью вернув себе контроль, но как громом поражённый, я стоял в центре этой бушующей стихии людской ненависти. Их слова, словно камни, летели в меня, но не достигали цели. Я был отгорожен от них стеной непонимания того, что со мной произошло, стеной ужаса – ужаса, который сам же и воссоздал. Ноги не слушались, тело дрожало, а я не мог отвести взгляд от девочки. Она смотрела на меня без страха, без ненависти, лишь с какой-то странной печалью.

Казалось, она понимает и осознаёт причины произошедшего, куда больше, чем взрослые. Её позиция была для меня чем-то новым, тем, чего я так ждал от других, но получал лишь презренный взгляд в свою сторону и гонения.

Толпа надвигалась, и их лица исказились гневом. Я знал, что они сделают: они разорвут меня на части. Но я не хотел умирать. Не сейчас. Не когда я увидел её.

Инстинктивно, я протянул к ней руку – не как к спасению, а как к той, кого знаю словно вечность. В этот момент мир вокруг меня взорвался.

Взрыв был не физическим, а скорее внутренним. Всплески образов, мысленных чувств, воспоминаний, не принадлежащих мне, пронеслись перед глазами. Я видел древние ритуалы, слышал шёпот забытых богов, ощущал холод небытия. И в центре всего этого хаоса – она.

Уже совсем взрослая девушка, но я знал, что это её отражение во времени, стоящая у того самого окровавленного камня среди горных хребтов в моих видениях. Её глаза налиты слезами утраты, и весь ужас, и величие тех происходящих событий.

Сейчас она видела то же, что и я, чувствовала ту же боль, ту же борьбу. И в этот момент между нами возникла связь, невидимая, но прочная, как само мироздание.

Девочка шагнула вперёд, отделившись от толпы. Её движения были плавными, уверенными, словно она знала, что делает. Она подошла ко мне, не обращая внимания на предостерегающие крики взрослых.

Её ладонь легла на мою, даря нежное тепло и умиротворение. Встав между мной и разъярёнными жителями, она произнесла слова, полные сострадания и правды: "Он не выбирал свою судьбу. Нельзя судить человека за то, кем он родился. И тот мальчик сам виноват, кидая камни ему в голову, не задумываясь, что может тем самым убить его".

Но слова эти утонули в волне ненависти. Разум жителей был отравлен жаждой мести. Они не желали слушать. Им нужно было отмщение и кровь – моя кровь.

Схватив всё, что оказалось под руками, местные жители двинулись в нашу сторону. Но, прежде чем я успел поддаться тьме, её рука снова коснулась моей. Она схватила меня и потащила за собой прочь от деревни, подальше от этих глаз. Адреналин и инстинкт самосохранения заставили нас бежать так быстро, что крики преследователей стихли почти сразу. Я не знаю, сколько мы неслись со всех ног, но когда в горле пересохло, пришлось остановиться.

Выбившись из сил, мы рухнули на землю у подножия векового древа, чьи корни, словно когти, вцепились в каменистую почву. Дыхание вырывалось из груди хриплыми толчками. Я чувствовал, как ярость, едва сдержанная, клокочет внутри, готовая взорваться наружу. Но её рука, всё ещё сжимавшая мою, служила якорем, удерживая меня от бездны.

Я повернул голову к ней. Её лицо выражало не страх, а какое-то странное, почти материнское сочувствие. Она молчала, глядя на меня своими большими, насыщенно-голубыми глазами. В них я видел отражение своей собственной боли, своей обречённости. "Они хотели убить тебя, – наконец прошептала она, словно боясь нарушить тишину леса, – я не могла этого допустить".

Я, существо, привыкшее к ненависти и страху, вдруг почувствовал проблеск надежды, крошечный огонёк в кромешной тьме.

"Но почему? – настаивал я. – Ты же видела, кто я".

Она задумчиво всмотрелась в мои глаза, а потом, как будто приняв какое-то важное решение, произнесла: "Я вижу не то, что видят другие. Я вижу боль, то, что ты не хочешь причинять вред. Но ты теперь не один. Я с тобой".

Я действительно не хотел причинять вред. Я желал одного – чтобы меня оставили в покое. Но моя природа не позволяла мне этого.

Внезапно, вдали послышался шум. Голоса. Они приближались.

"Нельзя чтобы нас нашли, – прошептала она, вскакивая на ноги. – Нам нужно уходить".

Я поднялся следом за ней, чувствуя, как усталость отступает перед лицом новой опасности. Она снова взяла меня за руку, и мы побежали дальше в лес, глубже в чащу, скрываясь от преследователей.

Бежали без остановки, пока не добрались до небольшой пещеры, скрытой за густыми зарослями растений. Она была сырой и холодной, но казалась безопасным убежищем.

"Здесь мы отдохнём, – сказала она, опускаясь на землю. – А позже придумаем, что делать дальше".

Я сел рядом с ней, чувствуя, как дрожь пробирает меня до костей. Не было сил думать, что делать дальше. Я всегда был один, преследуемый и ненавидимый. Но теперь рядом со мной была она, та, что верила в меня. И эта вера, как ни странно, давала мне силы.

Я посмотрел на неё и впервые за долгое время смог ощутить не только страх и гнев, но и что-то похожее на благодарность. И, может быть, даже надежду. Надежду на то, что не всё потеряно. И возможно, я смогу выжить или даже обрести покой от гонений и взглядов ненависти.

Тишина пещеры давила, нарушаемая лишь моим сбивчивым дыханием и тихим потрескиванием веток снаружи. Я чувствовал её взгляд, изучающий, но не осуждающий. Она словно пыталась разгадать загадку, заключённую во мне, увидеть то, что скрывала завеса моей ауры.

Девочка, успокаивая сбившееся дыхание, прошептала своё имя, словно заклинание: "Айри… Айри-Нами".

Этот взгляд, прямой и пронзительный, устремился на меня: "А как твоё имя?" – услышал я.

Вопрос застал врасплох. Открыть своё имя казалось равносильным тому, чтобы обнажить душу. Но в её глазах. для меня не было ни тени опасения, лишь её неподдельный интерес.

"Меня зовут… Кристиан”, – слова дались с трудом, словно выцарапывая их из глубины бытия.

Я отвернулся, чувствуя, как это имя, долгое время, похороненное под грузом боли и разочарования, жжёт горло. – “Можешь называть меня Кри", – дополнил я.

Айри кивнула, будто это имя что-то значило для неё. – "Кристиан", – повторила она тихо, словно пробуя его на вкус. – "Приятное имя".

"Я… проклят. Моя сила не поддаётся контролю. Я могу причинить тебе боль, даже не желая этого", – прошептал я, избегая прямого зрительного контакта с ней.

Она сделала шаг вперёд и взяла мою руку. Прикосновение отозвалось во мне теплом и умиротворением до самой глубины моей души.

"Я не боюсь, – произнесла она уверенно. – Я буду рядом и помогу тебе".

Услышанное казалась невероятным, невозможным. Я не заслуживал этого, как мне казалось, но в то же время, я отчаянно нуждался в ней.

Она прижалась ко мне, обнимая крепко: "Отдохни, Кри. Обратного пути нет. Возможно, для нас это не то время, не то место. Поэтому я хочу отправиться с тобой в неизведанные уголки этого огромного мира. Да, мы ещё совсем юные, но я уверена, что вместе мы справимся, особенно с тобой", – в её голосе звучала непоколебимая уверенность и жажда приключений.

И тогда я понял – понял, что больше не хочу ждать, пока вырасту, чтобы начать свой путь навстречу поискам того места. Он уже начался, как только мы встретились взглядами.

Когда первые лучи солнца пробились сквозь листву, закрывающую пещеру, юные искатели своего пути пробудились ото сна.

Айри медленно потянулась рукой к глазам, чтобы протереть их, в то время как Кристиан осматривался по сторонам, вспоминая события прошлого дня. Мысли навели его на то, что пережитая тревога и усталость погрузили их в грёзы снов почти на целые сутки.

Тишина леса сгущала и без того напряжённую атмосферу, заставляя поддаться чувству трепета в груди.

Внезапный хруст сломанной ветки заставил их вздрогнуть. Из-за переплетения ветвей появилась высокая, худощавая фигура старика, опирающегося на резной посох. Его одеяние изумрудного оттенка, сливалось с мхом на стволах деревьев, освещаемых восходящим солнцем.

"Не бойтесь, – прошелестел он, словно ветер в листве. – Я знаю, кто вы такие, и знаю, что за вами охотятся. Но в этом лесу есть пути, неведомые даже старожилам вашей деревни. Идите за мной – я вас выведу отсюда”.

Он махнул рукой, призывая следовать за ним. После короткого обмена взглядами между собой, Кри и Нами настороженно двинулись вслед за незнакомцем.

Вскоре они оказались на едва заметной тропинке, ведущей к скрытой поляне, где, по словам старика, их ждали ответы на терзающие вопросы.

Посохом, он отбивал тихий ритм о корни деревьев, пока путники пробирались сквозь тернистые заросли. Напряжение же висело в воздухе, заставляя молодых искателей всматриваться в каждый источник шороха.

Путь занял достаточно продолжительное время. Смеркалось. Дети понемногу стали ощущать тяжесть в ногах.

"Кто вы?" – не выдержала Айри, нарушив молчание.

Старик резко застыл на месте и плавно обернулся к ним, а его глаза блеснули в полумраке.

– Моё имя не столь важно сейчас для вас. Единственное, имеющее значение, что стоит принять во внимание – это моя миссия. Я являюсь стражем этого волшебного леса, именуемого Сумеречной обителью. Мы уже близко: проявите терпение, и вы вскоре всё узнаете.

Кристиан, нахмурившись, уточнил: "Вы решили помочь нам. Только вот по какой причине?"

Уголки губ старца тронула слабая улыбка: "Вы не первые, кто ищет убежище от людского гнева и брошенных проклинающих взглядов в сторону неестественного. И не первые, кому предстоит узнать правду о себе. Ну а что насчёт тебя – Крист'Эйн Ан'Розен Эрн'Крайнц, с тобой мы знакомы намного дольше, чем ты можешь себе вообразить".

Кристиан будто бы покрылся холодной дрожью от услышанного. Его сердце дёрнулось, и это было непривычно. Ведь то, что он мёртв, и отныне бродит окрест Терриа’Эйна во плоти покойника, никак не сходилось с тем, что он сейчас ощутил внутри себя.

Внезапно из-за кустов выскочила, юркая фигурка – девочка, на вид семи лет, с серебристыми волосами и глазами цвета пылающего янтаря. Она ловко взобралась на провисший ствол древа и с любопытством уставилась на них.

"Дедушка, это он?" – спросила она звонким голосом, вглядываясь в глаза Кри.

"Верно Риди, это именно он, – подтвердил Страж. – Познакомьтесь: это ещё одна искательница отголосков своего 'Я'. И она видит то, что скрыто от взора других".

Айри-Нами улыбнулась девочке: "Здравствуй, Риди. Давно ты в своих поисках в этом лесу?"

"С самых малых лет. Дедушка говорит, что я здесь родилась. А ещё я знаю все языки животных и могу с ними общаться!" – гордо ответила девочка.

Кри огляделся. Сумеречная обитель была пропитана какой-то магией: в воздухе витал сладкий аромат, а между деревьями порхали крошечные светлячки, словно духи этого места. Вдали слышался тихий смех, будто сам лес приветствовал их.

Старик окинул взглядом Кристиана и промолвил: "Действительно. С самого рождения Астрид Ан'Хелли, так её полное имя, живёт в этом лесу, ожидая твоего прихода. Ваша судьба переплетена с древними событиями Терриа’Эйна, и вам предстоит отправиться в путь к самим Хранителям душ, чтобы получить ответы на свои сокровенные вопросы, разгадав тайны своей сущности, добравшись до Долины Забытых Имён".

Айри вцепилась в руку Кристиана, как будто старалась найти для себя успокоение в его ладони.

Риди спрыгнула с дерева и примкнула к ребятам с чувством уверенности и ощущением нужного места для себя. Она протянула сжатый кулак к Нами: "Здесь семена лунного созвездия. Они помогут нам не потерять дорогу в темноте".

– Но для начала, перед вашей долгой дорогой домой, – шёпотом проговорил старец, – я поведаю вам историю, ту, что давно забыта людьми, ту, что переписали наши предки, и о том, что сподвигло их на такой поступок.

Кристиан и Айри нашли себе место под огромным дубом, корни которого, словно когти, вцепились в землю. Астрид принесла им мягкий мох для подстилки и несколько спелых ягод, собранных в глубине леса. Пожилой мужчина развёл небольшой костёр, от которого по поляне поползли причудливые тени, играя на лицах путников.

Нами, устроившись поудобнее, не могла сдержать любопытства: “Хранители душ… Долина Забытых Имён… Что это всё для нас значит?”

Мужчина помедлил, словно собираясь с мыслями: “Терриа’Эйн – наш дом, пропитанный магией. Но магия эта не всегда благосклонна ко всем. Были те, кто не чтил её как дар, а лишь старался подчинить себе, тем самым вызвав первородный гнев. С тех пор по нашим землям блуждают создания, ужасающих последствий. Что до Долины Забытых Имён – это место, где пересекаются пути душ, потерянных во времени. Здесь хранятся воспоминания о тех, кто когда-то жил, любил и мечтал. Место, где прошлое становится туманным сном”.

Риди, сидя рядом с дедушкой, добавила: "Говорят, в Долине Забытых Имён живут тени тех, кто запамятовал, кем они являлись. И бродят там вечно, ищут свои имена, свои жизни, своё прошлое".

Кристиан нахмурился: "Звучит не то чтобы очень".

Старик вздохнул: "Путь, который вам предстоит, будет полон опасностей. Но если вы сможете сохранить верность себе, если не позволите страху и сомнениям овладеть вами, то пройдёте через все испытания".

Он достал из-за пазухи небольшой амулет, пульсирующий чёрно-красной аурой и украшенный чешуёй, и протянул его Кри: “Возьми это. Он защитит вас от тёмных сил, заполонивших Терриа’Эйн. Но помните, самая сильная защита – в вашем омуте памяти. В скором времени вы поймёте, о чём я".

Кристиан принял амулет, чувствуя, как по телу разливается волнующая энергия. Взглянув на Айри, он увидел в её глазах отражение отблеска костра с осознанием великого начала. Они оба понимали, что их жизнь уже никогда не будет прежней.

Астрид, наблюдавшая за ними, тихо добавила: “Долина Забытых Имён – не место для прогулок. Она испытывает каждого, кто туда входит. Она показывает самые страшные кошмары, самые болезненные воспоминания. Она питается страхом и сомнениями”.

Старик, до этого казавшийся задремавшим, приподнял глаза, в которых горел неземной огонь.

– Астрид права. Долина – это зеркало души. Она отражает то, что скрыто глубоко внутри, но она же может и исцелить. Если вы сможете принять своё прошлое, каким бы оно ни было, вы найдёте в Долине не только ответы, но и упокоение души.

Старик улыбнулся, глядя на ребят, и в этой улыбке было что-то печальное и мудрое. – "А теперь к истории", – добавил он.

"Примерно четыре тысячи лет назад, – продолжил он, понизив голос, – когда наша планета была совсем юна и девственна, а её обитатели немногочисленны, по земле ходили Боги. Их могущество затмевало любую форму жизни по силе возможностей. Трое братьев – божественные сущности – определяли саму суть мироздания. Старший – "Жизнь" – являл себя воплощением созидания и даровал появление на свет разным существам на просторах Терриа’Эйна. Средний представлялся "Смертью". Будучи проводником душ и владыкой ночи, он проводил умирающих на путь перевоплощения или вечных оков своей обители. Ну, а младший – “Баланс” – был хранителем идиллии, наблюдая за тем, чтобы ни одна чаша весов не перевесила другую. Их господство ознаменовало гармонию всего естественного. Так, время текло плавно и спокойно на протяжении эпох. Но, как это часто бывает, даже в таком совершенстве, нашлись те, кто стремился нарушить покой других обитателей.

Вскоре братья пришли к выводу, что их старания достойны отдыха и им нужен преемник – четвёртый брат. Они разделили своё могущество на сгустки божественного проявления, от каждого понемногу. Так явилось свету четвёртое божество. Даровав ему все присущие им качества в равной степени, они наделили его невообразимой силой.

Из осколков своих имён божественной сущности они нарекли младшего – Инн’Адан’Эйн – ‘Баланс Жизни и Смерти'. Младший из Богов чтил своих братьев, он с благоговением взирал на них, внимая каждому их слову и следовал их наставлениям, а потому преуспевал в своих начинаниях. Создатели мира видели – их цель отойти от дел и уйти на покой – оправдана.

Перед тем как покинуть родную планету, братья вверили младшему священную обязанность: охранять первородную элементаль магии – саму суть мироздания, поддерживая хрупкое равновесие бытия, её основу в этом мире, дабы сохранять балансирующую часть существования.

Брат их, ведомый любопытством, внимательно слушал и запоминал слова богов.

Когда "Жизнь" и "Смерть" покинули мир, "Баланс" внезапно остановился и подозвал к себе четвёртого бога. Склонившись к его уху, он прошептал слова, что навсегда остались тайной. После этого шёпота, Инн'Адан'Эйн словно преобразился.

Его сияние померкло, а в глазах отразилась вся боль и скорбь мира. "Баланс", заметив перемену, произнёс: "Не печалься, брат. Ты узнал то, что должен был узнать, и не более". Вскоре и третий брат покинул Терриа’Эйн, оставив Инн'Адан'Эйна одного.

Со временем новоиспечённый владыка освоился и приступил к исполнению своего долга, следуя заветам братьев. Но каждый раз, творя что-то новое, он невольно вспоминал слова, сказанные ему третьим богом”.

“И вот, – продолжил свой рассказ старец увлечённым слушателям, – когда мир Терриа’Эйна был молод, могущественный Инн'Адан'Эйн – Творец, вдохнул жизнь в расу, что могла похвастаться двойственной природой. Их обличие было подобно людям, но в жилах текла кровь драконов, позволяющая им преображаться в величественных существ”.

Младший брат воздвиг для них блистательную империю, а сам, приняв внешний вид своих созданий, спустился в мир смертных, возглавив тринадцатую империю, провозгласив себя Императором Драконов.

Незадолго до наших времён, примерно одну тысячу лет и два века назад, процветало тринадцать империй: Келен'Риан, Драв'Горн, Эл’Дарион, Зан'Тайр, Сералим, Кайри'Арн, Ниар'Эйн, Атэр'Кон, Ксар'Ан, Линзард, Арт'Вар, Роз'Адан'Эрн и Ал’Ридиэн.

Каждая из этих империй, словно драгоценный камень в короне Терриа’Эйна, сияла своим уникальным светом:

Келен'Риан – обитель благочестивых паладинов, внешне схожих с людьми, но отличающихся удивительной устойчивостью к экстремальным температурам. Их кожа, способная покрываться плотным прозрачным слоем, позволяла им выживать там, где другие неминуемо погибли бы от жары или холода.

Драв’Горн – выкованный в недрах гор, прославился своими трёхметровыми мастерами-рудокопами, чьи изделия не имели себе равных по качеству и красоте.

Эл'Дарион – земля провидцев, чьи предсказания определяли судьбы целых народов, средоточие знаний и мудрости, где тысячелетиями накапливались познания, делавшие их одними из самых просвещённых обитателей Терриа’Эйна.﻿

Зан'Тайр – страна воинов, чья непобедимая армия и строгий кодекс чести внушали трепет и уважение.

Сералим – королевство летописцев, чьи работы находили чтецов по всему миру. Их навык красноречия и умение расположить к себе одними лишь словами, не находили равных.

Кайри'Арн – империя садов. Она поражала своей красотой и плодородием. Цветы и специи, произраставшие там, ценились на вес золота, и многие готовы были отдать последнее, чтобы прикоснуться к этим чудесам природы.

Ниар'Эйн – обитель магов, где собрались потомки всех видов магии, от целителей до некромантов. Они владели тайными знаниями и способностью управлять стихиями, творя чудеса и обрушивая гнев на своих врагов.

Атэр'Кон – государство торговцев, контролировавшее все торговые пути и несметные богатства мира, определяя экономическую жизнь Терриа’Эйна.

Ксар'Ан – родина изобретателей, постоянно удивлявшая мир новыми технологиями и открытиями, двигая прогресс вперед.

Линзард – империя человекоподобных ящеров, владевших навыком умело скрываться под толщей песчаного покрова. Они имели глубокую связь с древними артефактами и почти забытыми ритуалами. Их города, высеченные в скалах и увитые лианами, хранили секреты, которые не решались разгадать даже самые отважные исследователи. Говорили, что они умеют общаться с самой землей и призывать на помощь духов предков.

Арт'Вар – империя, чья музыка разносилась по всему миру. Да, да, по всему миру. Их песни могли как поднять настроение, так и призвать на бой, даже с заведомо печальным исходом.

Ал’Ридиэн – родина мастеров боевых искусств, чьи навыки владения телом и оружием поражали своей точностью, координацией и скоростью. Все известные миру боевые стили берут своё начало именно отсюда.

И, наконец, Роз'Адан'Эрн, та самая тринадцатая империя – империя драконов. С виду грозные и вводящие в ужас создания, но только лишь снаружи. Доподлинно известно о них, как о мудрейших, мирных и не знающих войны, существах. Но так было не всегда…

Раса драконов быстро показала миру своё превосходство: они наставляли других существ, обучая их мудростям богов, защищали от внешних угроз, и являлись хранителями нашего мира.

Влияние же тринадцатой империи было настолько велико, что остальные государства поклонялись им, отдавая должное. Всё свелось к тому, что все правители двенадцати королевств Терриа’Эйна уступили свои троны единогласному правлению драконов.

Однако в тени этого всеобщего признания зрело недовольство. В империи Зан'Тайр, наследник престола, принц Каэлин, не разделял всеобщего восхищения. Его амбиции, граничащие с одержимостью, не позволяли ему смириться с потерей трона.

Он видел в драконах не мудрых правителей, а захватчиков, укравших его законное право.

Каэлин начал плести паутину интриг, используя своё влияние и богатство для подкупа и манипуляций. Он искал союзников среди тех, кто был недоволен властью драконов, тех, кто помнил времена независимости и жаждал вернуть себе былое величие.

Его речи были полны яда сомнения, подтачивающего веру в мудрость драконов и разжигающего пламя недовольства.

Он распространял слухи о том, что драконы забыли о своих обязанностях, что их мудрость превратилась в самодовольство, а их защита стала лишь видимостью. Он утверждал, что драконы отвернулись от простых смертных, погрязнув в роскоши и интригах своего величия.

Принц знал, что одними лишь интригами ему не победить. Ему нужна была сила, способная противостоять мощи драконов. И он нашёл её в древних легендах, в забытых знаниях о магии, способной подчинять себе саму природу.

Он отправился в опасное путешествие, в заброшенные храмы и древние руины, в поисках артефактов и заклинаний, способных дать ему власть над стихиями. Он изучал запретные книги, общался с отшельниками и колдунами, готовыми продать свои знания за золото и власть.

И вот, после долгих лет поисков, он нашёл то, что искал: древний артефакт, способный поглощать и перенаправлять энергию первородной магии, той самой, которую Инн’Адан’Эйн должен был охранять. С помощью этого артефакта Каэлин надеялся лишить драконов их силы, их связи с магией и тем самым свергнуть их с трона.

Но его слепая вера в своё могущество оказалась роковой ошибкой. Первородная магия, пробуждённая артефактом, оказалась слишком сильна для смертного. Она моментально одержала верх над Каэлином, подчинив его своей воле.

Искажённое лицо Каэлина отражало не его амбиции, а лишь безумную пляску первородной магии. Его глаза, некогда полные хитрости, теперь горели нечестивым пламенем, отражая хаотичные потоки энергии, бушующие внутри. Артефакт, который он так жаждал использовать, стал его тюрьмой, а его тело – проводником для силы, которую он не мог контролировать.

Первые признаки катастрофы не заставили себя долго ждать. Земля под ногами Каэлина задрожала, словно в преддверии землетрясения. Ветер взвыл, превращаясь в неистовый ураган, вырывающий с корнем деревья и срывающий крыши с домов. Небо над Зан’Тайром потемнело, затянутое зловещими тучами, из которых извергались молнии, бьющие в землю с оглушительным грохотом.

Магия, вырвавшаяся на свободу, не знала границ. Она искажала реальность, превращая знакомые пейзажи в кошмарные видения".

Пока костёр потрескивал, а хранитель Сумеречной Обители рассказывал им легенды об истоках времён зарождения Первородной расы, и о подлинных событиях той эпохи, ребята пытались осмыслить услышанное.

Какая правда о себе ждёт их впереди? И что за древние силы планеты связаны с их судьбой?

Кри, всё ещё держа в руках амулет, почувствовал шквал эмоциональной нестабильности, вспомнив слова старика о том, что самая сильная защита – в их памяти. "Что же я должен помнить?" – думал он, пытаясь вспомнить детали своего прошлого, которые могли бы помочь им в этом странном путешествии. В его голове всплывали обрывки воспоминаний: смех друзей, тепло мест, где они останавливались на ночлег под открытым небом, разбивая лагерь. Но всё это казалось таким далёким, как будто принадлежало другому человеку.

Рассказчик умолк, устремив взгляд на лица собравшихся вокруг костра. В наступившей тишине слышалось лишь потрескивание догорающих поленьев.

После долгой паузы он произнёс: "Вторую часть истории вы узнаете сами, на своём пути, ибо сейчас вы не готовы её принять должным образом".

Риди, словно ждавшая этих слов, робко предложила: "Думаю, нам стоит отдохнуть перед дорогой. И вам тоже нужно время, чтобы осмыслить услышанное. Ночь будет долгой".

И действительно, она выдалась тягостной в размышлениях и очень тянущейся. Кри и Айри не смыкали глаз, ворочаясь у костра, то и дело подбрасывая хворост в угасающее пламя. Слова старика эхом отдавались в их головах, переплетаясь с треском дров и завыванием ветра, сквозь кроны деревьев.

Нами украдкой наблюдала за Кри, который не выпускал из рук амулет. Тёмная энергия, пульсирующая в нём, одновременно притягивала и пугала её. Она чувствовала, как эта энергия резонирует с чем-то внутри неё, с чем-то тёмным и забытым.

"Что, если этот амулет не только защищает, но и пробуждает что-то? – подумала она, но тут же отогнала эту мысль, – сейчас нужно сосредоточиться на предстоящем пути”.

Кри, чувствуя её взгляд, поднял голову. В его глазах читалась та же тревога, что и у неё.

– “Ты тоже это чувствуешь?” – тихо спросил он, словно боясь нарушить тишину ночи.

Она неуверенно кивнула в ответ.

– “Энергию амулета? Да. Она… странная”.

Они замолчали, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Закрыв глаза, они сосредоточились на амулете, чувствуя, как тёмная энергия проникает в их сознание, словно открывая потайные двери. В их головах начали всплывать образы: лица, места, события…

Не заметив, они погрузились в сон, унося с собой этот поток мыслей.

Во сне Кри видел лица, переполненные болью и страхом, слышал крики, эхом разносящиеся в пустых залах забытого храма. Образы были настолько яркими и реалистичными, что казались воспоминаниями, но воспоминаниями чужими, принадлежащими кому-то другому.

Осталось лишь разобраться в своих видениях и узнать, чью жизнь он видит по ту сторону омута.

Глава 2: Хранители душ

Глава 2: Хранители душ

Ночь принесла не отдых, а мучительное погружение в кошмар наяву…

Я, Кристиан Розенкранц, вновь оказался пленником этого кошмарного места – храма, знакомого лишь по видениям. Находясь в конце зала, перед собой я вижу возвышение, нечто, похожее на саркофаг, но больше напоминающее ритуальный алтарь, нежели место упокоения. На его поверхности вырезаны символы, смысл которых ускользает от меня. Но главное – пульсирующая, словно живое сердце, Сфера из чистого хрусталя по центру плиты, тревожно сияющая ярко-фиолетовой энергией. Её воздействие затмевает мне разум, с каждой пульсацией я перестаю воспринимать внешние звуки, невольно концентрируясь на ней, и лишь одна фраза доносится из её глубин – Крист’Эйн Ан’Розен Эрн’Крайнц. Моё лицо в холодном поту, липком и предвещающем неизбежность скорби. Я ощущаю позади себя присутствие, как минимум нескольких человек. Они благосклонны ко мне и не представляют для меня угрозы… Но почему я окружён мыслями о их гибели от моих рук?

Это вызывает чувство безысходности.

Теряюсь между фрагментами сна… Туманность…

Резкий звук, похожий на шуршание сухих листьев под ногами, вырвал меня из объятий сна. Веки тяжело поднялись и передо мной возникла фигура Стража Сумеречной Обители. Его обычно невозмутимое лицо сейчас было омрачено тревогой. В тусклом свете его глаз плясал отблеск моего собственного, нарастающего ужаса. Старик хранил молчание, но его взгляд говорил громче слов. Он знал. Знал о древнем храме, о зловещей Сфере, о голосе.

"Кристиан, ты плохо выглядишь, – наконец произнёс он, его тон, обычно мягкий, сейчас звучал твёрдо и отрывисто. – Ночь выдалась тяжёлой. Сны… они становятся всё более реальными, не так ли?".

Я попытался сесть, но тело не слушалось. Слабость сковывала меня, словно цепями. – "Я… я видел его снова. Храм…".

Хранитель молча кивнул, давая мне понять, что слушает. Ему было известно, что мне необходимо выговориться, излить этот кошмар, пока он окончательно не поглотил меня.

"Они… они были там. За мной. – продолжил я. – Друзья? Я не знаю. Но я… я чувствовал, что убью их. Всех. Моими руками. Это… это не я. Я не хочу этого" – голос дрожал, выдавая мой страх.

Старик опустился рядом, его рука легла на мое плечо, даря слабый, но ощутимый прилив тепла. – "Это не ты, Кристиан. Это влияние. Сфера пытается сломить тебя, использовать твой разум как проводник".

– "Проводник? Для чего?".

– "Чтобы вырваться. Чтобы вернуться. Он ждёт, Кристиан. Ждёт, когда ты станешь достаточно слаб, чтобы открыть врата в этот мир".

– "Что это за врата? И кто ждёт?".

– "Я могу лишь указать тебе направление, где искать ответы. Сейчас ты не готов услышать всю правду, это может сломить тебя. Но я объясню тебе несколько важных вещей".

Хранитель подбросил дров в костёр, и яркие языки пламени осветили его лицо. Он сел напротив меня, его взгляд, казалось, проникал в самую душу, и он начал своё напутствие:

"Первое, что ты должен понять, Кристиан, – это природа Сумеречной Обители. Это не просто место, это граница. Граница между светом и тьмой. Она существует, чтобы сдерживать то, что не должно вернуться в этот мир. И сфера, которую ты видишь во снах – это вместилище древнего, могущественного и… порождающего хаос. Она – ключ, а ты – замок".

Он сделал паузу, словно давая мне время переварить услышанное. Костёр потрескивал, отбрасывая мрачные тени на его лице, делая сказанные им слова ещё более зловещими.

"Второе, – продолжил он, – это твоя связь с Обителью. Я не случайно привёл тебя в это место. В тебе течёт кровь тех, кто веками охранял эту границу, тех, кого ныне считают вестниками Хаоса – Драконов. Ты – наследник, хранитель, хотя сам об этом и не подозревал. Инн’Адан’Эйн твой бог, он породил твоих предков и вверил им оберегать наш мир, и ты должен продолжить их путь.

Сфера чувствует твою генетическую связь, твою кровь, она тянется к тебе, как к родному. Она видит в тебе возможность, лазейку, чтобы обойти защиту, наложенную на неё давным-давно".

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Наследник? Хранитель? Я всегда считал себя не от мира сего, изгоем общества, но теперь, слушая слова Стража, я понимал, что моя жизнь – это лишь верхушка айсберга, скрывающая под собой глубокую и опасную тайну.

"Третье, – произнося ещё тише, почти шёпотом продолжал он, – это природа голоса, который ты слышишь. Это не просто голос, это ментальная проекция, попытка проникнуть в твой разум, подчинить его. Он использует твои страхи, твои сомнения, твои самые тёмные мысли, чтобы сломить тебя. Не поддавайся ему, Кристиан. Не позволяй ему контролировать тебя. Сфера – это душа, душа Первого дракона, стремящаяся на свободу, но ей нужна кровная стабильная физическая оболочка, а ты единственный потомок, кто сохранил рассудок и можешь совладать со своим всплеском гнева, хоть ещё и не научился этому".

Старец снова замолчал, глядя на меня с беспокойством, – “Первый дракон не должен вырваться из Сферы, в которую его поместил Инн’Адан’Эйн. Когда-то, Первый из рода драконов, пошёл против богов и погрузил наш дом в хаос. Его могущество было велико, и даже трое братьев не могли его остановить.

Вторая часть истории тебе поведает, как именно Первый дракон был заключён в Сферу и что же на самом деле произошло в те далёкие времена. В нужное время, ты услышишь продолжение этой истории, поэтому не спеши раньше своего срока выведать её тайны”.

"И последнее, – сказал он, поднимаясь на ноги, – ты должен научиться контролировать свои сны. Они – путь к истокам. В них ты можешь противостоять Сфере, в них ты можешь найти ответы на свои вопросы. Но будь осторожен. Сны – это опасное место, и восставший против богов будет тебя там ждать".

Он протянул мне руку, помогая подняться, – " Доверься мне, Кристиан. Я знаю, что это звучит безумно, но я говорю правду. Моё существование посвящено защите этого мира, и я всеми силами стараюсь ослабить влияние Сферы на твоё сознание".

Усталость постепенно отступала, уступая место решимости. Я посмотрел в его глаза, полные мудрости и тревоги, и кивнул.

"Но… как мне совладать с собой?" – выдохнул я, чувствуя, как слова застревают в горле.

Хранитель не спеша помотал головой в стороны, и в его глазах мелькнула грусть, – "Ты, Кристиан, просто забыл, кем являешься. Твоя кровь – это память. Ты должен вспомнить, пробудить в себе силу предков. Это не произойдет в одночасье, это долгая и трудная дорога. Если ты не научишься контролировать свою силу, она поглотит тебя, сделает марионеткой в руках Сферы".

“Я научу тебя, – без сомнений произнёс он – покажу тебе, как управлять своими возможностями, как противостоять голосу. Но ты должен быть готов. Готов к боли, к страху. Готов к тому, что тот мир, который ты знал, изменится в твоём понимании навсегда.

Первый шаг – это осознание. Ты должен принять свою судьбу. Принять то, что ты – Дракон. В твоей душе горит пламя – пламя, которое может согреть мир или же оставить после себя лишь пепел. И самое важное, прими своё истинное имя, данное предками, оно имеет значение куда большее, чем ты осведомлён. Выбор же я оставляю за тобой”.

"Я… я согласен, – прошептал я. – Я готов учиться".

Страж кивнул, и на его лице появилась слабая улыбка, – "Твой путь начинается отсюда. Но помни, Кристиан. Это будет духовно нелегко. Ты должен быть верен себе, своим корням и тем, кого пустил в свою душу.

Завтра мы начнём тренировки. А сейчас тебе нужно отдохнуть. Сфера будет пытаться проникнуть в твой разум во сне. Будь готов. Сопротивляйся".

Я снова прилёг на траву у костра, отчаянно пытаясь уснуть. Но как ни старался, голос Хранителя и его напутствия, никак не давали мне провалиться в сон. Огонь весело плясал, и я чувствовал, как его тепло проникает в меня, словно обнимая, успокаивая.

Всматриваясь в языки пламени, я постепенно отпускал все мысли. Сознание плавно погружалось в мир грёз. Я перестал слышать треск дров от костра, остался лишь слабый отголосок речей Хранителя, словно эхо вдалеке. А после стих и он, растворившись в обволакивающей тишине. В какой-то момент я уснул, даже не заметив, как.

Я оказался в месте, которое казалось до боли знакомым. Вокруг простирались объёмные поля, усыпанные цветами, каких я никогда не видел. Они излучали успокаивающий эффект. Небо над головой было облачно-густым, белоснежным, с проблесками синевы. И тишина… не гнетущая, а с внутренним звучанием, словно шёпотом самой природы.

Я направился вперёд, чувствуя, что меня кто-то ждёт. Под ногами приятно проминалась трава с лёгким хрустом, а воздух наполнял аромат цветов и свежести ветра. Вдалеке я увидел силуэт – высокую, стройную фигуру. Подходя всё ближе, я отчётливее видел очертания. Это была девушка с длинными, серебристыми волосами. Её лицо было нежным и умиротворённым, а глаза – глубокими, с ярко-синим отблеском, как ясное небо.

Она улыбнулась мне, и от её улыбки меня окутало спокойствием. Я был уверен, что знаю её всю жизнь, хотя никогда раньше не видел.

По правую сторону от неё находился тот самый овальный камень из моих видений, врытый в землю, но на этот раз на нём не было крови. Я плавно окинул взглядом местность с горными хребтами и древние развалины вдали, а после остановил свой взор на камне… У его основания медленно стала вытекать кровь.

Девушка не спеша подошла ко мне и едва коснулась своими пальцами моей правой ладони.

“Я помню тот день – произнесла она со скорбью. – И помню, что в тот день произошло… Ты сильно похож на него, Кри”.

Я не мог понять о ком она говорит и откуда знает меня, но важнее было то, что я помню её, хоть и видел только в своих грёзах.

“Именно здесь, – продолжила она с печалью в голосе. – Когда-то давно, в те времена правления Первой империи, произошло решающее сражение. Наследник империи Зан’Тайр – Каэлин, вступил в ожесточённую схватку против правителя расы драконов”.

“Инн… Адан… Эйн… – разделяя слова, произнесла девушка со слезами на щеках, – Здесь место упокоения Императора драконов”.

Я всматривался в горизонт, ощущая смятение, – “Каэлин был в силах убить бога?”

“Это был уже не Каэлин, а та сущность, что овладела им, – почти неслышно ответила она. – Но не он стал причиной упокоения Инн’Адан’Эйна у этого камня”.

Мой мысленный поток вдруг соотнёс всю ту информацию, которую я узнал от неё и Хранителя Сумеречной Обители, воедино и я осмелился выдвинуть ей свои догадки.

“Каэлин… – я повернул голову к ней. – Это он находится в Сфере, которую я вижу во снах? Он является Первым драконом, который пошёл против богов и своего бога тоже? И это его я слышу, как он зовёт меня?”

Она молчала, лишь сильнее сжав мою ладонь. В её глазах отражалась печаль утраты и страх – страх, который она тщательно скрывала.

"Ты близок к истине, Кри,” – наконец произнесла она, отводя взгляд от меня к горизонту.

Образы видения стали расплываться, я почувствовал, что пробуждаюсь от внешних звуков яви.

"Кристиан! – голос Астрид прозвучал прямо над ухом, заставляя меня вздрогнуть. – Просыпайся! Вставай же!"

В её голосе сквозила тревога, даже безумный ужас.

Я резко открыл глаза, пытаясь вынырнуть из остатков сна. Астрид, вся на нервах, металась рядом, судорожно запихивая наши с Айри вещи в какой-то мешок.

"Кри! – пронзительный возглас Нами резанул по слуху. – Поднимайся! Бежим отсюда!"

Собравшись с мыслями, я рывком поднялся с травы. Старик, удерживал магический барьер, который сам же и воздвиг. Девочки, словно загнанные в угол, панически собирали всё необходимое.

Оглядевшись, я наконец понял, что происходит. На нас напали какие-то странные, жуткие сущности, окутанные дымом чёрно-серого цвета.

Их было много. Словно неудавшиеся творения, принявшие уродливые формы, они колыхались, стремясь прорваться сквозь магический барьер Хранителя. Их не было слышно, но я ощущал их присутствие, как будто они были частью меня. От них исходила какая-то давящая, гнетущая аура, затуманивая рассудок.

"Они явно не с добрыми намерениями, верно?” – прохрипел я, оглядываясь на старика. Его лицо было стянутым от напряжения, пот струился по вискам.

"Сейчас я уберу барьер, и мы проверим твои догадки! – саркастично рявкнул он в ответ, не отрывая взгляда от наседающих существ. – Берите вещи и уходите! Я задержу их!"

Айри, всё ещё сонная, прижалась ко мне, дрожа всем телом. Астрид подтолкнула меня к мешку, который уже затянула верёвкой.

"Бери!” – крикнула она, перекрывая гул у меня в ушах.

Я схватил мешок, ощущая его тяжесть. Внутри явно было больше вещей, чем нам могло понадобиться. Но это не имело значения. Главное – быстрее смотаться отсюда.

Твари приблизились вплотную к барьеру и уже начали вжиматься в его энергетические слои, стараясь прорваться к нам.

"Ты чего застыла?” – спросил я у Астрид, заметив, что она не двигается с места, словно парализованная.

Её глаза были широко раскрыты, в них плескался немой ужас. Я попытался схватить её за руку, но она отшатнулась, словно не желала идти с нами.

"Астрид, не время разглядывать их” – панически рявкнул я, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия беды.

Но она не ответила. Её взгляд был прикован к надвигающимся сущностям, словно она видела в них что-то, чего не видел я. Что-то, что манило её, заставляло забыть о страхе.

Старик зарычал, и барьер вспыхнул ярче, отбрасывая на мгновение тени назад.

"Уходите! – прокричал он, его голос дрожал от напряжения. – Сейчас же!"

Я знал, что у нас нет времени. Я схватил Астрид за руку, потянув её за собой. Айри уже бежала в обратную сторону, прочь от этого ужаса. Я оглянулся на Астрид, но она всё ещё стояла неподвижно.

"Эй, приди в себя уже!” – крикнул я в последний раз, но она не отреагировала.

Барьер рухнул и нечисть повалила через него… Хранитель, выбившись из сил, бездыханно пал на землю. Астрид, под влиянием сущностей не могла сдвинуться с места, а Айри замерла в страхе позади меня.

“Смотри-ка, тот самый случай, когда не стоит меня игнорировать, не правда ли? – прозвучал язвительный шёпот в моей голове. – Твоё желание спасти её своими силами, мало чем ей поможет, Кри”.

"Нет!” – прошептал я, но это прозвучало неубедительно даже для меня.

Я колебался. Слова этого голоса были пугающими. Моя обычная сила была ничтожна против внутреннего Хаоса. Я чувствовал, как он просачивается сквозь меня, отравляя разум, подтачивая волю, но то, что я не способен контролировать свои вспышки гнева, заставляли меня сдерживаться.

"Твоя сдержанность лишь обречёт её на верную гибель, дай мне волю, – шёпот в моей голове теперь звучал уже не как одолжение, а как приговор. – Отпусти меня, и я сделаю то, что ты хочешь".

Я замер, отчаянно пытаясь игнорировать его. Сдерживая ту силу, что жаждала вырваться наружу, ту, что не знала жалости. Он всегда появлялся в самые критические моменты, предлагая решение, которое было слишком соблазнительным, чтобы от него отказаться.

Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри меня нарастает неконтролируемый хаос. С одной стороны – страх потерять контроль, поддаться тому, кто не знает границ, способному уничтожить всю округу, но защитить девочек и Хранителя. С другой – отчаяние, осознание собственной беспомощности перед лицом надвигающейся угрозы и неспособность ей противостоять.

Астрид, словно в трансе, смотрела на приближающуюся нечисть, не в силах даже моргнуть. Айри, за моей спиной, безмолвно тряслась, парализованная ужасом.

"Ты убийственно медлителен, Кри, – шептал голос, – Ты готов отдать ситуацию и их жизни на волю судьбы, думая, что старик придёт в чувства и поможет?"

Эта правда обожгла меня, словно раскалённое клеймо. Да, я боялся. Боялся того, что скрывалось внутри меня, той тьмы, которая рвалась на свободу и ждал помощи от Хранителя. Но страх… Он действительно не оправдывает бездействие. Я не могу позволить себе стоять и смотреть, как они погибают, лишь потому, что боюсь самого себя.

Я посмотрел на Астрид. Нечисть приближалась, а их конечности из тёмной субстанции тянулись к ней.

"Хватит!" – прорычал я, и этот рык прозвучал как внезапный раскат грома.

Я почувствовал, как внутри что-то треснуло – не кость, не ткань, а цепь.

Цепь, которой я так долго сдерживал тьму, гнев, первобытную силу рода.

Земля дрогнула. Цветы завяли. Время будто замерло – словно сама реальность сделала шаг назад. А внутри меня, где-то под грудиной, будто вспыхнул огонь – не жаркий, нет. Огонь тьмы. Он не обжигал – он просыпался.

Всё вокруг померкло, восприятие окружения моим левым глазом вновь приобрело чёрно-серые оттенки, а зрачок принял форму драконьего ока. Мои чувства обострились до предела. Я ощущал страх Айри, оцепенение Астрид, злобу нечисти. Но самое главное – я принял истинную сущность своего рода – себя, и огромные возможности, которые пульсировали безграничной энергией. Я видел суть вещей, не их оболочку.

Я развёл плавно руки в стороны, и вокруг меня вспыхнуло чёрное пламя. Не пламя в своём привычном виде, а скорее сгусток тьмы, обжигающий всё вокруг. Нечисть замерла, словно почувствовала моё присутствие. В их, так называемых глазах появился страх – тот самый страх, который я долго испытывал сам.

Астрид попала под это тёмное пламя и тут же пришла в чувства. Её светлые волосы стали принимать чёрный окрас по всей голове. Айри резко подскочила к ней и выдернула её из-под моего воздействия.

"Теперь моя очередь” – прошептал я, и мой голос звучал чуждо, словно принадлежал не мне, а той сущности, которая теперь взяла контроль надо мной.

Чёрное пламя стало медленно перетекать с земли ко мне за спину, образовывая что-то похожее на крылья. Они несли в себе историю – память моего рода, их боль, их силу. Я вскинул голову, и левый глаз вспыхнул зловещим оранжевым цветом. На лице застыла жуткая ухмылка, больше похожая на оскал. Я смотрел на тварей, и в этом взгляде не было ничего, кроме жажды возмездия.

Оскал растянулся шире, обнажая зубы, ставшие острее. Я чувствовал, как кости крепнут, а кожа становится плотнее, подчиняясь тьме. Это было болезненно, но боль только наполняла мою ярость, превращая её в концентрированную энергию.

Я сделал первый шаг. Из земли проявились языки чёрного пламени. Страх нечисти, ощущаемый мной… Я наслаждался этим чувством, наслаждался их осознанием своей смерти.

Держа руки разведёнными по обе стороны и устремив свой взгляд на тварей, я издал раскатный рык дракона, и мой глас эхом разнёсся по окрестностям.

Я взмахнул руками вверх, а затем резко откинул их вниз по сторонам и чёрное пламя, сформировавшее крылья за моей спиной, сорвалось с места, обрушив на нечисть тёмный огненный дождь. Он не горел – он поглощал.

Тени визжали без звука, их оболочки разлетались, как пепел, смешиваясь с воздухом, а я разглядывал каждую сущность, питаясь их страданиями и страхом.

Шагая вперёд, тяжело, с натиском, чувствовал, как под каждым моим шагом земля гибнет. За мной плавно, безмятежно сыпались мёртвые чёрные розы, окропляя поле битвы предвестием смерти. Мир стал тише, но внутри – звучала музыка разрушения.

Я ощущал, как гнев продолжает нарастать. Крылья за спиной расправились, становясь всё больше и отчетливее. Они не были уже лишь отголоском тьмы, теперь это были перепончатые крылья, покрытые чешуей, отливающей чёрным обсидианом.

Я чувствовал всё: дрожь Айри, безмолвный ужас Астрид, и… сладкий вкус страха тех, кто пришёл уничтожить нас. Энергия изливалась из меня, сливаясь в единую волну.

Мой взгляд скользнул по Айри и Астрид. В их глазах читался не только ужас, но и какое-то странное восхищение. Я понимал, что они видят меня и ту сущность, которую я держал внутри, что завладела моим телом.

Те твари… их души, разорванные на части, вливались в меня, подпитывая пламя Хаоса, разгорающееся внутри. Это было одновременно отвратительно и невероятно приятно. Отвратительно, потому что я чувствовал их мерзость, их гниль, их злобу, но приятно, потому что каждая поглощённая душа делала меня сильнее, приближала к полному формированию своего истинного облика драконьего рода.

В какой-то момент я перестал различать отдельных врагов. Моё восприятие пульсирующей энергии от них, слило её воедино, в клубок страха и отчаяния, проявляющимся под моим гневом. Я лишь двигался среди них, впитывая всё негативное. Дракон внутри меня ликовал, наслаждаясь властью.

Остановившись, я будто бы наполнил свои лёгкие воздухом и из моего рта раздался ещё один оглушающий рык, но в этот раз он был продолжительней, с большим всплеском гнева. Зрачки глаз стали подёргиваться и преисполняться яростью, вселяя в оставшихся тварей первобытный ужас. Правый же глаз медленно менял свою форму, не меняя цвет.

Меня раздирало изнутри от ненависти. Рёв усиливался, и казалось, гневу тому не было предела. Пальцы стягивало, будто имитируя хват когтей хищного зверя, впиваясь в плоть жертвы.

Деревья прогнулись под натиском возгласа моего внутреннего дракона. Но я ощутил, что этой ярости не хватает для перевоплощения в истинную форму, будто бы отсутствует недостающий элемент для трансформации.

Вдруг, сквозь поле моей ненависти, я почувствовал прикосновение. Мягкое, осторожное, умиротворяющее. Айри… Она стояла на краю этой тьмы, её лицо было расслабленным, а в глазах горел огонь решимости.

Всё в округе продолжало пульсировать, но внутри меня – как будто кто-то коснулся самой сути.

"Хватит, Кри, – прошептала она, и её голос пронзил мой разум, как удар молнии. – Ты теряешь себя".

Её слова, будто ледяная вода, окатили меня, заставив остановиться. Я посмотрел на свои руки, покрытые чёрной субстанцией от этих тварей. Мой взор устремился на существ, корчащихся в агонии – жертв моей ярости, моей боли.

Дракон внутри меня протестовал вмешательству Нами, этому милосердию. Он хотел продолжать. Утопить их во тьме. Но я, та часть меня, что ещё оставалась человеком, сопротивлялась.

Пламя за спиной завыло, как живое, крылья затрепетали, будто не желая уходить.

"Айри, помоги мне," – прошептал я, дрожащим, почти неслышным голосом.

"Я здесь, – прошептала она в ответ. – Я всегда буду рядом, Кри".

Внезапно ощутил прикосновение. Её нежная рука коснулась моей… это тепло, этот свет, проникали сквозь тьму, возвращая меня в сознание.

Её слова удерживали меня на плаву, не давая утонуть в хаосе своих действий. А лицо… переполняло любовь и сострадание…

Я сжал зубы, опуская руки. Мой левый глаз медленно терял оранжевый цвет. Вскоре они оба вернулись к привычной человеческой форме. Я восстанавливался.

Стоя, и тяжело дыша, я всё ещё чувствовал дрожь тела и панику от остаточной пульсирующей энергии.

Я сделал глубокий вдох и выдохнул, выпуская из себя всю ярость и тьму, что накопилась внутри. Крылья за спиной начали медленно складываться, теряя свою форму. Оскал на моем лице стал медленно спадать.

Повернувшись к Айри и Астрид, стоявшей чуть поодаль от нас, всё ещё бледной, но уже пришедшей в себя, я искренне улыбнулся. В её глазах я видел облегчение, смешанное с тревогой. Я знал, что ей нужно время, чтобы понять, что произошло.

"Простите, – прохрипел я, чувствуя, как горло жжёт после гласа дракона. – Я… я не смог контролировать себя".

Астрид кивнула, но осталась на месте. Я понимал её. Она видела во мне не только того, кого ждала всё своё время здесь, но и могущественное создание, способное на воплощение хаоса, и неспособное себя контролировать.

Айри шагнула вплотную ко мне и обняла. Её прикосновения были мягкими и успокаивающими.

"Всё хорошо, Кри, – прошептала она. – Главное, что ты стабилизировался".

Я кивнул. Молча. Слов было слишком много – и ни одно не подходило.

Я опустился на колени. Не от слабости – от отчаяния, что пришлось прибегнуть к крайним мерам.

Всё во мне было выжжено изнутри. Но где-то под этой пустотой – теплился огонёк.

Хранитель лежал неподвижно, но его грудь едва заметно поднималась. Он был жив. Я это знал.

– “Я смог”… – прошептал я самому себе. Не потому, что победил. А потому, что остался собой.

Айри присела рядом, обняла меня за плечи, прижавшись щекой к виску. И в этом прикосновении было больше силы, чем в чёрном пламени. Больше защиты, чем в любом барьере.

– “Отдохни, Кри, – её голос звучал как шелест листвы. – Ты сделал больше, чем должен был”.

И я позволил себе закрыть глаза. Не от того, что битва была окончена. А потому что доверял ей.

Хранитель постепенно пришёл в чувства, медленно поднимаясь на правое колено и опираясь на землю обеими руками.

Тяжелое дыхание старца нарушало тишину, воцарившуюся после истребления тёмных сущностей. Я чувствовал, как его взгляд, полный ненависти и поражения, прожигает меня насквозь. Почему он так смотрит на меня? Я и предположить не мог, были лишь догадки, и те мысли наводили на недобрые предположения. Но сейчас это не имело значения. Я был слишком истощен, чтобы отвечать на его пассивную агрессию.

Айри продолжала держать меня в своих объятиях, и это было единственным, что удерживало меня от повторного погружения в бездну гнева. Её тепло, её близость не позволяли мне сорваться вновь.

Я чувствовал остатками пульсирующей энергии, как Астрид медленно приближается. Шаги те были неуверенными, словно она боялась спугнуть саму себя. Остановившись в нескольких метрах от нас, она тихо произнесла, обращаясь ко мне:

"Хранитель… почему он так смотрит на тебя, ты ведь спас нас?"

Я вскинул голову в её сторону, не открывая глаз.

"Он знает мою истинную сущность и что-то умалчивает… явно, – произнёс я, чувствуя, как слова даются с трудом. – Его взгляд такой, будто он лучше предпочёл бы умереть, нежели быть спасённым мной".

Астрид молчала, и я понимал, что она обдумывает услышанное. Ей нужно было время, чтобы принять новую реальность, где я – не только тот, кто может встать на защиту, но и потенциальная угроза без контроля. А Хранитель – старик, что приютил её с малых лет, заменивший ей родителей, добрый, отзывчивый мужчина, который часто рассказывал обо мне, как о том, кого следует держаться – может таить секреты от неё.

"Кри, отдохни, – повторила Нами, её голос был полон заботы. – Мы позаботимся о Хранителе".

Я открыл глаза и посмотрел на неё.

"Я хотел бы помочь, – прошептал я. – Нужно проверить окрест, возможно несколько тварей могли уцелеть".

Айри помотала головой в стороны – "Ты сделал достаточно, Кри. Ты отдал все свои силы. Хранитель пришёл в чувство, и я думаю ему хватит сил справиться с той нечистью, которая могла остаться".

Я посмотрел на Астрид. Она кивнула, подтверждая слова Айри.

"Мы справимся," – уверенно прошептала Айри.

Я знал, что они правы. Я был на пределе своих возможностей. Ещё немного, и я мог снова потерять контроль. С тяжелым вздохом я согласился.

"Хорошо, – прошептал я. – Но позовите меня, если что-то случится".

Айри улыбнулась и помогла мне подняться. Мои ноги дрожали, и я едва мог стоять на них.

Она повела меня прочь от Стража, прочь от места битвы. Астрид осталась позади, наблюдая за нами.

Удаляясь от места недавней битвы, я чувствовал, как напряжение покидает моё тело, уступая место усталости. Каждый шаг отдавался болью в мышцах, а в голове пульсировало. Айри поддерживала меня, и я был благодарен ей за это. Без её помощи я бы просто рухнул на землю.

Мы шли по лесу, пробираясь сквозь поваленные деревья, оставшиеся после сражения. Солнце пробивалось сквозь листву, отражая узоры на земле. Но даже красота природы не могла заглушить тревогу в душе. Взгляд старика, полный ненависти, не давал мне покоя. Что он скрывает? Почему он так смотрел, хотя я спас его и Астрид?

Нами поглядывала на меня, чувствуя моё беспокойство. Она ничего не говорила, но её присутствие было утешением. Я знал, что она рядом, что она поддержит меня, что бы ни случилось.

Наконец, мы добрались до ручья на поляне. Айри помогла мне сесть на камни у воды, и я с облегчением опустился на них. Вода была кристально чистой и прохладной. Я умыл лицо, пытаясь освежиться.

Присев рядом со мной, Нами облегчённо, но печально вздохнула.

Я посмотрел на неё, и в глазах её была видна забота и понимание.

Закрыв свои, я прислонился к её плечу. Она в ответ крепко сжала мою руку. Я попытался расслабиться, отпустить все мысли и просто насладиться тишиной и покоем.

Но даже в тишине было слышно эхо битвы. Образы тёмных сущностей, их негативная энергия, их ненависть и жажда крови. Уверен, они вернутся ещё.

Спустя несколько часов мы стали собираться обратно, как вдруг, вдалеке послышался треск сломанной ветки. Я резко насторожился. Айри тоже услышала этот звук.

"Кто там?" – крикнула она.

Из-за деревьев показалась Астрид.

"Хранитель. Он в порядке?" – спросил я, обратившись к ней.

Астрид кивнула.

"Дедушка почти полностью восстановился, – ответила она. – И он просит привести тебя".

В её голосе звучала какая-то грусть.

"Ты всё ещё боишься меня?" – спросил я, не отрывая взгляда от неё.

Астрид молча осматривала меня глазами, словно подбирая слова.

"Я не знаю, – ответила она наконец. – Я видела то, о чём никогда не рассказывал дедушка. Я не знала, что ты способен быть таким”.

"Я понимаю, – тяжко вздохнув, ответил я. – Но именно то, что таится внутри меня, и спасло нас".

Астрид пригляделась ко мне, – “Я привыкну к тебе, Кристиан. Я верю тебе”.

Мы стояли молча, глядя друг на друга.

Вскоре я двинулся к лесу, чувствуя, как усталость покидает тело. Нами шагала вслед за мной, её рука вновь крепко ухватила мою.

Мы двинулись вглубь леса. Астрид шла впереди, её движения были неуверенными, словно она боялась, что в любой момент я могу стать тем, кого она видела в том хаосе. Айри шла следом за мной, положив свою руку на моё плечо.

По мере того, как мы углублялись в лес, атмосфера становилась всё более гнетущей. Деревья казались выше и темнее, а солнечный свет едва пробивался сквозь густую листву. Я чувствовал, как негативная энергия, оставшаяся после битвы, всё ещё витает в воздухе, подталкивая меня к связи со Сферой.

“Как тебе свой первый призыв к душе дракона, Кри? – услышал я злорадный голос в голове. – Чувство превосходства и неуязвимости переполняли, верно?”

Холод пробежал по всему моему телу, – “Ты считаешь это забавным? – произнёс мысленно с раздражением я, – Ты явился после моего рождения, воспользовался безвыходной ситуацией матери, сопровождаешь меня всю мою жизнь, но стал проявлять себя только сейчас, так что тебе от меня нужно?”

В ответ прозвучал, будто мёртвый смех, раздавшийся эхом, – “Ты обращаешься ко мне так, словно я Смерть”.

Моё понимание всей ситуации померкло. Я до сих пор был уверен, что именно Смерть оказывает на меня подобное влияние.

“Твоё преображение было не только спасением для них, но и дорогой к открывшимся вратам твоего сознания, Крист’Эйн Ан’Розен Эрн’Крайнц. Зачем нам для кровной связи и общения посредники в виде снов? Теперь стало намного удобней”.

Эти слова явили мне мысленно силуэт неизвестного человека. Общие черты лица сильно размывались, но его ухмылка и глаза… мрачный вид, хищный оскал, а взгляд, пронзительный и будто вытягивающий душу… Он выжигал меня им, явно предвкушая своё триумфальное восхождение.

“Каэлин? … – судорожно подумал я. – Это твой голос я слышу из Сферы, так?”

“Давно забытое имя… – рассуждал в моей голове неизвестный. – Кри, ты понятия не имеешь что из себя представляет Сфера. Если бы старик рассказал тебе всю историю, то ты бы здесь уже не находился, но он лишь печётся о своей безопасности. Так что настоятельно рекомендую не прислушиваться к его речам”.

Голос в моих мыслях покинул меня, не дав чёткого ответа, кем он является.

Представление о происходящем и о своей сущности стали ещё более размытыми.

Тем временем мы с моими юными путницами вернулись к месту, где я недавно устроил из безмятежной поляны место погребения.

Хранитель стоял поодаль от нас, скрестив руки перед собой. Его взгляд был твёрд и устремлён только на меня, и от этого взора мне было не по себе. Я был предельно бдителен, ожидая чего угодно.

Страж не произносил ни слова, но его молчание давило сильнее любых обвинений. В его глазах читалось нечто, что я не мог расшифровать – смесь разочарования и предостережения.

Старик покачал головой, а после кивнул в сторону, будто бы подзывая за собой и на его губах мелькнула едва заметная улыбка. Но моё нутро недоверчиво среагировало на проявление его мимики.

Он повернулся и направился прочь с поляны, в сторону леса. Я последовал за ним, оставляя позади девочек.

“Я просил сдерживать себя и не поддаваться влиянию Сферы, – грозно произнёс он. – Ты мог запросто потерять себя и лично свести в могилу тех, кто верен тебе. Если бы Айри не остановила тебя, последствия могли бы быть необратимыми, Кристиан”.

“Вы потеряли силы и слегли, – оправдывая свои действия, ответил я. – Я не видел иного решения для спасения“.

“Спасения как такового и не было, Кристиан, – продолжил Хранитель. – Эти сущности были призваны мной, и я полностью их контролировал. Представленная ситуация – лишь испытание для тебя. Ты быстро поддался влиянию голоса в твоей голове и решился на отчаянный шаг. Я отчётливо вам сказал уходить, но ты решил проявить себя, тем самым наложив на Астрид проклятие. Её выжженные волосы – это не просто омертвевшие чёрные пряди, теперь она несёт в себе часть твоего гнева. И это твоя вина”.

“Я не смог её увести оттуда! – почти срываясь возразил я. – Она оцепенела, прикованная взглядом к той нечисти. Я пытался её одёрнуть, но она не двигалась с места”.

“Ты думал эмоциями, отключив трезвое мышление, – поучительно объяснял старик. – Стоило всего-то закрыть ей глаза, и она бы пришла в чувства, но ты поступил необдуманно, резко, не считаясь с последствиями.

Поэтому тебе предстоит научиться совладать со своим проявлением дракона и голоса внутри.

“Совладать? – моё возмущение спровоцировало эмоциональный взрыв, переходящий в крик. – Моя жизнь оборвалась почти сразу же после рождения. С того самого момента Смерть сопровождает мой путь, а почти всё живое сторонится моего присутствия. Я живу изгоем и бесконтрольно становлюсь тем, кто несёт хаос в мир, и при этом мне пару дней назад исполнилось только семь лет, а вы утверждаете, что я должен научиться совладать со своим проявлением дракона и голоса Сферы. Может на вашем жизненном пути и встречались дети моего возраста, которые превосходно справлялись с подобным хаосом внутри, но только вот я не способен вынести разом всё то, что со мной происходит!”

Старик нахмурил брови, будто бы давая мне понять, что я перегнул со своим возмущением, но спустя короткое время, его грозное выражение лица сменила мудрая улыбка. Он шагнул ко мне ближе и наклонившись вперёд положил мне свою руку на плечо, произнеся, – “Твой возраст – лишь цифра. Поверь Кристиан, если ты будешь упираться в эти значения, то так и не погасишь внутреннюю силу, загоняя себя в свои же собственные ограничения. Ты способен на большее, нежели думаешь”.

“А теперь слушай внимательно, – продолжил он. – Для того, чтобы понять, какое место тебе отведено в нашем мире, и узнать всё о своём роде, Первой империи и Каэлине, а более важное – о себе, ты должен начать с духовных и физических тренировок, для начала. И пока ты учишься быть в гармонии с собой, я перейду к основному – поиску Хранителей душ. Как только все они будут найдены, вы отправитесь в путь, чтобы обрести себя”.

Старец тяжко выдохнул и продолжил, – “ Я отправляюсь на поиски. Вы же тем временем отдохните и наберитесь сил. А чтобы вас никто не беспокоил, я возведу магический барьер над Сумеречной Обителью. Как только я вернусь, мы начнём твоё совершенствование”.

Страж Сумеречной Обители сделал шаг назад, а его лицо словно утратило проявление эмоций. Глаза приобрели переливающийся отблеск, вокруг тела засияла ослепительная аура, а под ногами затряслась земля. Он неспеша развёл руки в стороны, а затем резко схлопнул их перед собой. Над стариком вознёсся луч небесного цвета и устремился на несколько десятков метров вверх, а затем куполом разошёлся по всему здешнему лесу, создав тем самым магический барьер.

После чего Хранитель устремил свой взгляд прямо мне в глаза и ухмыльнулся. Он смотрел на меня так, будто мы знаем друг друга почти вечность, но взгляд этот таил что-то недоброе. Прервали этот момент Айри с Астрид, вышедшие к нам.

Страж, не двигая головой, перевёл свой взор на них. Его взгляд был отрешённым и пустым, будто перед ним стоят не те, кого он обещал оберегать. Вернув своё внимание ко мне, он вслед за этим стал медленно вытягивать руки над собой. Под его ногами начал проявляться светло-синий круг, стремясь ввысь, а поднявшись над его головой, растворился. Сам же старец бесследно исчез из нашего вида.

Я не спеша оглядел лес перед собой, распутывая нити мыслей, а затем, с усталостью, переплетая ногами развернулся и устремился обратно, к месту, где произошла битва. Юные спутницы же направились вслед за мной.

Ближе к вечеру мы разбили лагерь, соорудив навес у деревьев и развели небольшой костёр близ палатки.

Он часто потрескивал, тем самым создавая атмосферу безмятежности и спокойствия. Девочки, уставшие после долгого дня, сидели у огня и тихо о чём-то разговаривали. Я же, прислонившись спиной к одному из деревьев, смотрел на мерцающие звёзды, пробивающиеся сквозь листву. Мысли мои были заняты предстоящим обучением. Глаза уже слипались, но несмотря на усталость, сон так и не приходил.

Внезапно, я ощутил какое-то странное движение на моей левой стороне лица. Я прикоснулся рукой к нему и почувствовал небольшой, провисающий наружу кусок щеки. Он достаточно легко отвалился, а моё спокойствие резко сменилось на непривычное мне, дикое удивление.

Я поднёс отвалившийся кусок к глазам, пытаясь разглядеть его внимательнее в отблесках костра. Моё тело охватил покалывающий холод… Что происходит? Может это просто кошмар наяву, вызванный усталостью и тревогой? Нет… Это действительно, часть щеки…

Я оторвался от дерева и шатаясь пошёл прочь от лагеря. Айри с Астрид, заметив моё странное поведение, замолчали и с тревогой посмотрели на меня.

"Что с тобой?" – с испугом спросила Нами.

“Всё в порядке Айри, не беспокойся” – ответил я ей взволнованно.

Сам же, понимая, что всё это значит, я не хотел признавать, что тот момент в моей жизни, о котором мне говорили приёмные родители, всё-таки наступил.

Уйдя подальше, вглубь леса, я, прислонившись к дереву, старался не поддаваться панике и трезво мыслить. Но куда там, когда в моей голове, помимо меня, я слышу ещё некие личности.

“Кто-то стремительно теряет внешний вид” – Вновь с ехидством, прозвучал комментарий в голове.

“А ты, как и всегда вовремя… – с упрёком и раздражительностью, произнёс я. – Опять со своими одолжениями?”

“Я лишь облегчу тебе твою назревшую проблему, – спокойно и решительно ответил он, – в этой Сумеречной Обители есть место, недалеко отсюда, в котором находится, необходимый для тебя артефакт – Маска Мироздания. Её существование приблизительно сопоставимо появлению самого Терриа’Эйна”.

“Стоя у самых истоков, три наших божества, – укоризненно произнёс голос. – Создали ту самую маску. Сотворили они её только для одной цели – сдерживать нарастающий Хаос. Основание её было сделано из частицы божественной сущности Инн’Эриана, сформировавшейся в самый крепкий материал, словно тёмный металл. Ткань же, обшитую по поверхности, создал сам Эйн’Лиар – Владыка ночи. А скрепил всё воедино третий брат – Адан’Орн. Внешняя составляющая того артефакта, покрывала нижнюю часть лица, оставляя владельцу открытым лишь его неистовый взгляд. Но маска та, всё же не успела исполнить своё предназначение, и на долгие годы упокоилась в местах, где когда-то была обитель богов. Именно это место позже и нарекли – Сумеречной Обителью”.

"А мне то что с этой истории? – отрешённо произнёс я, хотя прекрасно понимал, к чему он клонит. – Допустим, она существует. Даже если я смогу её найти. Как она поможет мне? Ты сказал, что она сдерживает Хаос, но я ни слова не услышал о том, чтобы она восстанавливала тело".

Смех голоса стал нарастающим и мрачно маниакальным, – " Можешь и дальше питать себя иллюзиями того, что ты способен найти решение данной ситуации, и посмотрим, что из этого выйдет. Но скажу заранее… твои спутницы, да и все те, пред кем предстанет твой лик, будут явно не в восторге. Маска даст тебе контроль над скоропостижным увяданием тела. Без неё ты обречен".

Я прищурил левый глаз, стараясь не показывать свою панику. Слова звучали убедительно, слишком убедительно. Словно он знал меня лучше, чем я сам. Будто бы он видел то, что я отчаянно пытался скрыть – отсутствие решения.

"И как мне её найти?" – отчаявшись, поинтересовался я, понимая, что другого выхода нет.

В голове воцарилась тишина и я невольно смутился. Тишина в разговоре с ним не предвещала ничего благого. Она означала, что он обдумывает что-то… что-то, что мне точно не понравится.

Наконец, его шепчущий голос прервал тишину: – "Тебе нужно отправиться в долину, именуемую как – Сердце Мрака. Место, где свет умирает, где деревья корнями впиваются во тьму, а атмосфера наполнена отчаянием и скорбью. Там, где даже самые смелые путники теряют рассудок и отвагу. Найди древний алтарь. Ты узнаешь его по именам трёх богов, высеченным на его поверхности. В нём и покоится Маска Мироздания".

“А нельзя ли без вот этих вот загадок? – в моём недовольстве был слышен тон недоумения. – Так сложно указать место напрямую?”

“Да в принципе, можно, почему бы и нет, – насмехался голос, будто бы пользуясь случаем моей беспомощности. – Артефакт находится совсем близко, ближе, чем ты мог предположить. Обернись, Кри”.

Я неодобрительно отреагировал на его высказывания, но тем не менее плавно повернулся в сторону дерева, на которое опирался, прошептав: – “И…?”

“Всё предельно просто, – продолжил он. – Возьми в левую руку тот амулет, что вручил тебе старик. Держи мысли о долине Сердца Мрака и сам всё увидишь”.

Я неуверенно достал амулет, обшитый драконьей чешуёй из кармана. Он словно смотрел на меня из бездны своего тусклого мерцания. Протянув его перед собой, я сосредоточился на том месте, о котором поведал мне голос. Амулет источал бледную красно-чёрную ауру, которая будто расползалась вокруг моего тела. Видения пришли мгновенно: я видел ту самую местность, алтарь, больше напоминающий саркофаг, с вырезанными именами богов на его надгробной плите, тёмный туман повсюду, силуэты теней, рыскающие в полумраке ночи под проблесками бледной луны.

“Это совсем близко, чувствую, – почти неслышно прошептал я. – Там нет живого… никого”.

“Тебе не составит труда блуждать в тех местах, Кри, – усмехнулся неизвестный. – Но, не расслабляйся. Всё же там есть те, кому и мёртвых за радость ещё раз отправить к праотцам”.

Убрав амулет в карман, я устремил свой уставший взгляд в нужную мне сторону и, побрёл к долине Сердца Мрака.

Путь оказался действительно недолгим. Я и не заметил, как оказался среди чёрных деревьев, внушающих жуткую тревогу, словно предвещая скоропостижную смерть, и окутанных тем самым туманом в проблесках луны.

В глубине тех клубов тумана, едва заметно виднелся алтарь, описываемый голосом в моей голове. Вблизи тех мест блуждали тени. Безмятежно, хаотично. Они, как я понял, охраняли тот саркофаг, а рядом, когда-то в своё время павшие путники, лежали у его основания.

Я с осторожностью, мягкой поступью направился к тому месту, в самое Сердце Мрака. Тени резко замерли, лишь облачения их слегка колыхались по лёгкому могильному ветру. Я продолжил своё движение вперёд, всё ближе и ближе подходя к алтарю. Эти тени… они не внушали опасения, я ощущал их мирными для себя. Тревогу вызывали не они, а что-то ещё… что-то, похожее на них, но более могущественное.

Подойдя вплотную к месту, где по словам неизвестного, покоилась Маска Мироздания, мой взор остановился на высеченных надписях плиты саркофага. Имена богов, как он и говорил. Тёмные существа, повисшие над землёй, пристально наблюдали за мной. Глядя на них, я чувствовал скорбь и что-то былое… давно забытое, будто я их знал когда-то.

Отодвинув плиту с алтаря далеко не с первого раза, я обнаружил внутри мёртвое тело мужчины, по виду лет тридцати, в лёгких доспехах и уже наполовину разложившееся.

“Он явно умер не так давно” – пробормотал я сам себе.

“Я бы так не сказал, – высказался голос в мыслях. – Ему намного больше, чем он выглядит”.

“Больше? А кто это?” – слегка удивился я.

“Точно уже и не помню сколько мне было на тот момент, когда моё человеческое тело нашло здесь покой” – услышал я в ответ, и в этом голосе чувствовалось сожаление.

“Ты? – ошарашено произнёс я, не веря в то, что озвучил голос. – Так маска принадлежит тебе?“

“Верно Кри, – мрачно уточнил неизвестный. – Но обо всём по порядку и в своё время. Как я уже говорил, здесь есть те, кому не стоит попадаться на данный момент. Ты ещё не готов к встрече с подобными. А теперь, забери маску и возвращайся назад, в лагерь”.

Я стал осматривать содержимое саркофага на наличие артефакта. Там внутри, в сущей темноте, лишь под проблесками тусклой луны, в самом углублении под головой бездыханного тела, лежала длинная связка. В ней же, находилось что-то, на ощупь очень холодное и металлическое. Я вытащил её из-под его головы и положил перед собой.

“Что-то не похоже, что то, что в ней находится, является маской, – скептично обратился я к голосу, развернув ткань. – Это же пара клинков”.

“Ты так мудр, Кристиан, – саркастично произнёс неизвестный. – Это не только, как ты выразился, клинки. Эти два меча и есть Маска Мироздания. Она и ‘щит’, и ‘меч’. Определённым движением, эти мечи преобразуются в ту самую маску.

На первый раз, я покажу тебе, как правильно ими пользоваться, чтобы ты не отрезал себе конечности. Лезвие этих клинков настоль остро, что если бы боги не скупились и внесли чуть больше своих частиц в их заточку, то мечи эти, с лёгкостью бы прорезали пространство”.

“Так что будет лучше, если я тебе покажу как с ними правильно обращаться для их преобразования, – словно учитель, полушёпотом произнёс голос. – Твоё тело явно не принесёт мне пользы, если ты отсечёшь себе руки или ноги”.

“Значит ты признаёшь, что хочешь забрать моё тело себе? – словно подловив его, возразил я. – Твоё-то разлагается”.

“Не беспокойся Кри, я не могу забрать твоё тело, – мрачно ответил голос. – Я возьму под контроль его на тот момент, пока буду показывать тебе, как преобразовать оружие в маску”.

Я сильно сомневался в его убеждениях… но также, я не мог показаться в таком виде перед другими, тем более, если это только начало моих внешних изменений.

“Хорошо, – протянуто ответил я, – твои слова имеют смысл”.

“Запомни, – с твёрдостью прозвучал голос. – Пока ты носишь Маску Мироздания, твоё тело не сможет разлагаться, но в ней твои способности к критическому всплеску гнева с душой дракона, временно не смогут проявляться. И каждый раз снимая маску, чтобы обратить себя во благо близким, процесс разложения тела будет ускоряться”.

“А теперь, – продолжил он. – Возьми клинки в руки, они станут проводником в твоё тело для меня”.

Я осторожно прикоснулся к мечам и с лёгкой тряской поднял их. Моё тело наполнилось непривычной мне, энергией. Ощутив этот прилив, мои руки сами, держа крепко клинки, потянулись в разные стороны, а затем, ладонями к верху, резко откинулись за спину перехватывая рукоять так, что острие мечей оказались у моей головы.

“Немыслимо” – Подумал я.

После чего, руки вернусь в изначальное положение, делая обороты мечей вокруг своей оси четыре раза. Резким движением, я совместил оружие воедино, а лезвия ушли в основание мечей, расширив его и проявив собой маску из крепкого материала, обтянутого чёрной тканью. Передо мной, в моих руках, теперь находилась та самая Маска Мироздания.

Я нерешительно потянул её к своему лицу. Образ неизвестного в моих мыслях внимательно наблюдал за моими действиями. Я замер, словно перед прыжком в ледяную воду. Маска Мироздания… Она казалась пугающей, но и притягательной.

Собрав всю свою решительность воедино, я медленно поднёс её к лицу. Холод прошёлся по моей коже, и я почувствовал, как энергия в моём теле усиливается. Маска словно впитывалась в меня, занимая кровное место.

В тот момент, когда моё лицо слилось с ней, мир вокруг изменился. Цвета стали более насыщенными, звуки – более чёткими. Я чувствовал, как моё тело наполняется силой, но в то же время ощущал какую-то отстранённость, словно я наблюдаю за собой со стороны.

Контроль над телом, на моё удивление вернулся. Тени отстранились, исчезая в тёмном тумане, а вдали послышался гул, похожий на вопль нежити.

“А это кто?” – дёрнув головой в сторону звука, уточнил я.

“Не тот, чьего появления стоит дожидаться, – пояснил язвительно голос. – Беги обратно в лагерь Кри. И не вздумай снижать скорость, если услышишь затишье”.

“Понял!” – дёргано вскрикнул я в панике и рванул в обратную сторону, к лагерю.

Гул невиданного существа приближался стремительно, несмотря на то, как я держал скорость своего панического бега. Рёв приближался ко мне всё ближе, а мной овладевал лёгкий паралич в ногах от страха. Бежать становилось тяжелее, а мышцы не слушались. Только мысли о том, что, если поддамся ужасу окончательно – умру, не давали свалиться на землю. Лишь добравшись до Сумеречной Обители, я услышал, что звуки за моей спиной стали стихать, отдаляясь от меня.

Вернувшись обратно в лес, я позволил себе остановиться и перевести дух. Мой ритм дыхания сбился настолько, что я уже и не думал спокойно глотнуть свежего воздуха.

Я прижался спиной о ствол массивного древа, чувствуя, как дрожь охватывает всё тело. Сердце будто ломилось через горло наружу, отдавая импульсивными ударами в висках. Глаза нервно осматривали густой лес, пытаясь уловить любое движение, любой признак того, что это существо ещё рядом. Но Обитель хранила молчание… лишь шелест листьев с лёгким ветром, которые оказывали на меня успокоительный эффект.

Огонёк от костра едва виднелся вдали, слабо освещая мне путь к нему. Я не торопясь направился в его сторону, обратно к лагерю.

Айри с Астрид крепко спали в обнимку, слегка подрагивая во сне, то ли от холода, то ли от вчерашних событий, приходящих к ним во сне.

Я лёг недалеко от костра, на то же место, где и лежал, устремив свой взгляд в сверкающее ночное небо, полное звёзд. Было слишком тихо для звуков костра и ветра. Я слышал только своё дыхание, внутри. И вдруг меня резко охватило удивление.

“Верно Кри, оно бьётся, – прервал тишину голос в голове. – И ничего удивительного, ведь я объяснил тебе. Пока ты носишь маску, твоё разложение остановлено. И да, жизненные функции тоже возвращаются. Только вот, будь предельно аккуратен. Если начнёшь пренебрегать моими словами и снимать её довольно часто, то в одночасье быстро превратишься в покойника”.

Я слушал своё ‘живое’ сердце, его звучание, ощущая, как оно энергично пульсирует в моём теле. Я ощущал это биение не просто как звук, а как вибрацию, пронизывающую каждую клетку моего существа. Это было нечто новое, нечто, что я давно считал утраченным навсегда. Чувство жизни, было одновременно и утешительным, и тревожным. Утешительным, потому что это означало, что я еще не совсем покинул этот мир, что есть шанс на возвращение. Тревожным, потому что я понимал, насколько хрупким является это возвращение, насколько сильно моя жизнь зависит от этой маски.

Я закрыл глаза, пытаясь уловить ритм собственного сердца. Но вместо привычного, живого стука, я услышал что-то чужое, механическое. Словно моё сердце, бившееся в груди, не было живым, а лишь поддерживаемое невидимой силой. Это было пугающее осознание: моя жизнь – бледное отражение, имитация, а не подлинное существование, которое я желаю.

“Завтра ты многое начнёшь понимать, – продолжил голос из Сферы. – сейчас же лучше не терзать себя догадками”.

“Действительно, – саркастично произнёс я. – Как можно не терзаться, когда под сомнением оказывается сама суть твоего существования, когда каждый удар сердца – лишь результат сложного, необъяснимого явления, а не свобода собственной воли? Ощущения были мрачными, словно между мной и миром существовала тонкая, но непроницаемая материя”.

В ответ мне донёсся лишь шелест листвы и завывание ветра, переплетающиеся с потрескиванием догорающих углей в костре. Оставалось лишь погрузиться в сон и смириться с ожиданием завтрашнего дня, чтобы услышать прояснения на терзающие меня вопросы… что я и сделал.