Келли Моран
Веди меня

Посвящаю книгу всем девчонкам, на которых не обращали внимания или предлагали оставаться друзьями. Придет и к вам любовь.

Слова благодарности

Я хотела бы выразить особую благодарность ветеринарной клинике «Брентвуд», в особенности Линн, которая помогла мне разобраться в тонкостях работы ветеринаров. Все ошибки только на моей совести.

Глава 1

Габби Косетт разгладила ладонью скромное нежно-голубое открытое платье, которое так тщательно выбирала для этого вечера. Она изо всех сил старалась не выдать своего волнения. Еще не хватало, чтобы ее ненароком стошнило!

Расположившись за столиком в глубине зала, Габби окинула взглядом единственный итальянский ресторан Редвуд-Риджа. Хорошо, что для вечернего столпотворения еще слишком рано. Она выбрала прекрасное место. Правда? Не такое простенькое как «Шутерс» – бар, куда они часто ходили с друзьями, – но и не пафосное вроде рыбных ресторанов, которые буквально усеяли их прибрежный городок в штате Орегон. На ступень выше забегаловки, куда приходят выпить кофе или пива, но и не из тех, один вид которых способен вогнать в тоску.

Столик в самом углу – это слишком банально? И не переборщила ли она с макияжем? Может, стоило заколоть волосы, а не оставлять их распущенными?

Нет, нет! Она намеренно выбрала непринужденный и естественный образ. Габби прожила в Редвуд-Ридже всю жизнь и вряд ли могла кого-то удивить своим платьем и легким макияжем. Кто на нее обратит внимание? Она – безнадежный случай.

Просто… Габби уже год не ходила на свидания. Целый год!

Чтобы немного успокоиться, она глубоко вздохнула и стала сосредоточенно разглядывать скатерть в красную клетку. На подоконнике справа мерцала свеча в стакане, ее пламя отражалось от тонированного стекла. За окном виднелась большая парковка, но машины того мужчины, на свидание с которым она пришла, пока не было.

Глупо так сильно переживать из-за первого свидания, тем более с Томом. Они учились вместе и в начальной, и в старшей школе. Его родители по-прежнему жили на одной с ней улице. Странно, но Том никогда не проявлял к ней никакого интереса как мужчина – и вдруг на этой неделе пригласил на свидание.

Впрочем, Габби почти для всех в городе была милой девчонкой, этакой всеобщей подружкой. Поэтому и ни одного свидания за год. Парням не приходила в голову мысль поцеловать ее и тем более представить в своих фантазиях обнаженной, ведь у нее буквально на лбу крупными буквами написано: «Исключительно платонические отношения».

Официантка в фартуке и с блокнотом в руке неспешной походкой подошла к ее столику.

– Ждешь кого-нибудь, милая?

– Да. – Габби улыбнулась и взяла со стола мобильный. Том опаздывал на пять минут. – Он будет с минуты на минуту.

– Ой, так у тебя свидание? – Мэвис подбоченилась и усмехнулась, от чего морщинки вокруг ее глаз стали похожи на трещины. Габби точно не знала, сколько Мэвис лет, этого не знал никто, но, кажется, она совсем не постарела с того времени, когда Габби была еще ребенком.

Габби открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент увидела Тома – он быстро шел к ней, огибая столы, и наконец плюхнулся на сидение напротив.

– А я тебя в баре искал. Не ожидал, что ты за столик сядешь.

Было еще рано, и посетителей в «Ле Италия» собралось немного, особенно для вечера пятницы. Неужели ее оказалось так сложно найти?

– Дайте нам минуточку, – сказала она Мэвис и подождала, пока официантка уйдет.

У Тома были светлые волосы, слишком – на ее вкус – коротко подстриженные, и тонкие губы. Он обвел ресторан невыразительными карими глазами и снова посмотрел на Габби. Даже не попытался извиниться за опоздание и выглядел так, словно только что пришел с работы. Джинсы и футболка все заляпаны краской – издержки работы на фирме отца, производившей лаки, краски и кровельные материалы.

– Спасибо, что согласилась встретиться. – Том снял бейсболку и почесал затылок.

Почему он говорит так, словно речь идет совсем не о свидании?

– Эм… всегда пожалуйста. Как дела на работе?

Ее взгляд упал на его руки – выглядели они не лучше, чем одежда. Возможно, стоило все-таки выбрать «Шутерс».

Живот свело от какого-то нехорошего предчувствия. И это никак не было связано с волнением. Габби в растерянности стала вспоминать их с Томом разговор, состоявшийся в начале недели, когда он привел свою собаку в ветклинику, где она работала. Расплачиваясь, он вдруг с беспокойным видом повернулся к ней и спросил, не сможет ли она с ним встретиться.

– Хорошо. На работе все хорошо. – Он надел бейсболку и посмотрел в окно. – Потеплело, вот и дел прибавилось.

Наверное, он тоже волновался. Эта мысль ее немного успокоила.

Вернулась Мэвис и предложила сделать заказ.

Том отмахнулся от нее.

– Спасибо, мне ничего не нужно. Я ненадолго. Сегодня вечером играю с ребятами в покер. Еще надо успеть принять душ.

Натянутая улыбка, которую Габби так старалась изобразить, начала таять, словно мороженое под августовским солнцем. Что значит, он ненадолго? Почему он пригласил ее на свидание в тот же вечер, когда собрался играть в карты? И получается, ради друзей он готов принять душ, а ради нее – нет?

Мэвис посмотрела на них по очереди, приподняв брови с удивленным и раздраженным видом. Когда пауза стала затягиваться, она постучала ручкой по блокноту и спросила:

– А ты что-нибудь будешь? – С этими словами она уставилась на Габби таким взглядом, что та просто обязана была что-то заказать.

– Мне сладкий чай. Спасибо.

Когда официантка ушла, Габби взглянула на Тома. Он раскинул руки, положив их на спинку диванчика, и вытянул ноги. Над столом разнесся аромат растворителя для краски.

– Ну и?..

– Да, да. – Том наклонился вперед и скрестил руки. – Спасибо, что разрешила мне сделать это лично.

Габби замерла на месте.

– Что сделать? – Теперь у нее почти не оставалось сомнений, что ни о каком свидании речи не шло.

Внутри ее все холодело, кожа начала гореть, и она надеялась, что щеки не покроются румянцем – Габби была бледной от природы и быстро краснела от смущения. Эту свою черту она ненавидела еще сильнее, чем алгебру в десятом классе. Математика ей никогда не давалась.

Том напряженно рассмеялся, – хотя его смех больше напоминал грубый гогот, – и сидевшие за соседними столиками люди невольно обернулись.

– Понимаешь, по телефону об этом не очень удобно говорить.

Нет. Она не понимала.

– Может, ты мне просто все расскажешь?

Он крутил в пальцах шейкер с пармезаном и старался не смотреть ей в глаза.

– Весь город обсуждает, как Рейчел бросила Джеффа.

Габби нахмурилась, не в силах уловить логику в его сбивчивой речи. Ее старшая сестра встречалась с Джеффом всего несколько недель – по меркам Рейчел такой срок тянул на полноценный брачный союз. Рейчел всегда была человеком легким: легко расставалась с мужчинами и так же легко раздвигала ноги перед очередным парнем.

Габби тут же почувствовала укол совести за мерзкие мысли, хотя и понимала, что это правда. Они с Рейчел были разными. Рейчел – надменная и сексуальная. Габби – обыкновенная девчонка. Рейчел мужчины желали. От Габби им нужно было только ее плечо, чтобы поплакаться после того, как сестра их отвергнет.

Она стала накручивать на палец прядь волос, чтобы немного успокоиться, и постаралась не ерзать на месте.

– Не понимаю, какое Джефф и Рейчел имеют отношение к этому… – Она так и не смогла закончить фразу, поскольку просто не знала, к чему к «этому», и махнула рукой.

– Ну-у-у, – протянул Том таким застенчивым голосом, что Габби захотелось заскрипеть от злости зубами, – теперь Рейчел свободна, и я подумал, может, ты замолвишь за меня словечко? – Он моргнул и с надеждой уставился на нее.

Несколько секунд Габби ошарашенно глядела на него.

Смысл происходящего стал постепенно проникать в ее разум. Внутри все опустилось куда-то до уровня лодыжек. Когда в начале недели в клинике Том пригласил ее встретиться, он имел в виду вовсе не свидание. Всего лишь дружеские посиделки в пятницу вечером. А она дура, полная дура, решила, что он хочет с ней встречаться. Как же! Кого она может заинтересовать, когда есть ее сестра, унаследовавшая самые лучшие гены родителей и без репутации всеобщей подружки? Доброй подружки Габби.

– Это было не свидание, – пробормотала она, не столько для утверждения очевидного, сколько заставляя себя спуститься на землю.

– Что?

Закрыв глаза, Габби покачала головой, показывая Тому, что не стоит придавать значение ее словам. Для него они точно не имели никакого смысла. Ведь ему нужна не она, так зачем усугублять разочарование? Том не виноват, что она так глупо обрадовалась этой встрече.

Боже, какая же она идиотка!

В сердце больно кольнуло, когда надежда умерла мучительной смертью. Но чему она удивляется? Уже не в первый раз ее пытались использовать в качестве посредника. Если не в отношении сестры, то кого-нибудь из подруг. И все же Габби с таким нетерпением ждала этого вечера, надеялась, что Том наконец-то внесет хоть какое-нибудь оживление в ее полностью заглохшую личную жизнь.

В горле образовался комок, а к глазам подступили слезы. Она осмотрелась по сторонам, стараясь обуздать жалкие эмоции. За то время, что она здесь находилась, многие столики уже заняли посетители. И если она сейчас расплачется…

– Что скажешь? – Том отставил в сторону шейкер. – Поможешь другу?

Другу. Она едва не подавилась этими словом, но откашлялась и заставила себя улыбнуться. Кто она такая, чтобы вставать на пути у, возможно, настоящей любви?

– Конечно. Завтра с ней поговорю.

Его нервная улыбка стала шире и теперь выглядела более искренней. Взгляд Габби невольно упал на два немного кривоватых передних зуба.

– Габби, ты лучшая!

Угу. Разумеется. Она с трудом удержалась, чтобы не похлопать саму себя по плечу.

Хотела бы она на самом деле начать отношения с Томом? Может, и нет. Он не был классическим красавчиком, но достаточно обаятельным. Впрочем, внешний вид мужчины не имел для Габби большого значения, главное, чтобы у него были доброе сердце и чувство юмора. Ей нужен человек, к которому бы ее тянуло.

Но сегодня вечером ничего подобного ей не грозило.

Том встал и приподнял козырек своей бейсболки таким жестом, словно это ковбойская шляпа.

– Спасибо тебе большое. Ну, я пойду.

Конечно. Снова одна. Возможно, стоит начать писать стихи? Хемингуэю это в свое время помогло.

Она кивнула и проводила его взглядом до двери, а затем посмотрела на бар, подумав, что рюмочка текилы поможет немного утешиться.

Флинн стоял, прислонившись к барной стойке, и не сводил с нее взгляда. На нем по-прежнему был синий медицинский костюм, а поза – как всегда, вальяжная и расслабленная. Вот и по-настоящему привлекательный мужчина. Достаточно высокий, так что Габби макушкой доставала ему до подбородка, с поджарым мускулистым телом атлета. Широкие плечи, узкая талия.

Все три брата О’Грейди были хороши, причем каждый по-своему. Но они росли вместе с Габби, поэтому ни о каком сексуальном притяжении не могло быть и речи. Кейд – самый младший из братьев – пару месяцев назад обручился с их офис-менеджером, а старший, Дрейк, несколько лет назад овдовел. Габби не могла представить, чтобы он снова начал с кем-нибудь встречаться. По крайней мере, в ближайшее время. У Флинна тоже пары не было.

Но какое это имело значение? Она работала у Флинна и его братьев в их ветеринарной клинике, так что – никаких романтических отношений.

Он прищурился и кивнул в сторону двери, словно спрашивая: «Куда это пошел твой парень?»

Флинн был глухим, и за эти годы Габби научилась легко понимать его без слов. Настолько хорошо они друг друга знали. Ведь они были не только друзьями, но и много лет работали бок о бок.

Она пожала в ответ плечами, не скрывая разочарования. Какая же она неудачница!

Он нахмурил брови, распрямился и уже собрался отойти от бара, когда бармен похлопал его по плечу. Флинн жестом поблагодарил его, забрал пакет с едой навынос и направился к ее столику – поставив на него пакет перед тем, как сесть.

Взгляд его зеленовато-карих глаз в обрамлении преступно длинных ресниц скользнул по ее лицу.

Что случилось? – спросил он на языке жестов. – Я думал, у тебя свидание.

По давней привычке она ответила, сопровождая свои слова жестами.

– Я тоже. Но, оказывается, Том хочет встречаться с моей сестрой. – Увидев его хмурое лицо, она пожала плечами. И без того было стыдно и совсем не хотелось продолжать этот разговор. – Сама виновата. Я придала нашей с ним встрече слишком большое значение.

Флинн с недоумением посмотрел на нее и покачал головой. На его красивом с резкими чертами лице появилась возмущенная гримаса, полные губы изогнулись. Он пригладил ладонью темно-пшеничные, слегка волнистые волосы. Флинн часто забывал их вовремя подстригать.

Мэвис вернулась к их столику. Она бросила пристальный взгляд на Флинна.

– Решил здесь поесть?

Он по привычке посмотрел на Габби. Флинн мог читать по губам, но иногда люди говорили слишком быстро, или он недостаточно хорошо видел их лица, чтобы уловить сказанное. Габби жестами передала ему вопрос Мэвис.

Он усмехнулся и кивнул, к нему снова вернулось благодушное настроение.

Что ж, со свиданием ничего не вышло, но провести вечер с Флинном ей будет даже приятнее, чем с Томом.

Габби обратилась к официантке:

– Принесите ему разливное пиво, а мне самую большую порцию тирамису, какая только найдется.

– Хорошо, милочка.

Габби проводила ее взглядом, а затем выдохнула, освобождая грудь от накопившегося напряжения. Когда она снова взглянула на Флинна, то по выражению его лица поняла, что он терпеливо ждал, пока она снова сосредоточит на нем свое внимание.

Он наклонился вперед, словно желая подчеркнуть особую значимость своих слов.

Он – засранец.

Габби рассмеялся.

– Разве они не все такие?

Вовсе нет. – Он вытащил из пакета пенопластовый контейнер с лазаньей, открыл его, взял вилку Габби, подождал, пока она не отнимет ее обратно, и жестом предложил: – Угощайся.

Флинн взял свою вилку, положил в рот кусок лазаньи и с удивлением посмотрел на Габби, заметив, что она просто ковыряет еду вилкой.

Эй, с тобой все хорошо?

– Да все будет в порядке. Но не сегодня. Сегодня я расклеилась. – Флинн был одним из немногих, кому она могла в этом признаться, и, поскольку его взгляд стал мягче, а лоб тревожно нахмурился, она все же заставила себя съесть кусочек. – Спасибо, Флинн.

Он кивнул, не сводя с нее глаз.

Давай посмотрим кино? У меня дома. Можешь выбрать фильм.

Почему, черт возьми, у него нет девушки? Нет, серьезно!

Печальная правда заключалась в том, что женщины не обращали на Флинна внимание из-за его особенности. Точно так же, как мужчины не обращали внимание на Габби из-за того, что она была их другом. Люди – такие мерзкие существа.

– Может, нам стоит заключить договор? Ну, знаешь, что-то вроде: если никто из нас не вступит в брак до тридцати, мы с тобой поженимся. Флинн слегка изогнул бровь – обычно он так говорил: «С ума сошла?»

Мне уже тридцать, а тебе будет тридцать через пару недель. Поезд ушел.

Его плечи дернулись от беззвучного смеха.

Она улыбнулась.

– Ладно, а если я выберу слезливую мелодраму?

Флинн пожал плечами.

На время спрячу свою лицензию настоящего мужчины. Говори, что за фильм.

Прикрыв лицо ладонями, она засмеялась – и смеялась, пока не заболела грудь. Отдышавшись, Габби вдруг поняла, что настроение улучшилось. Слава Богу, что есть настоящие друзья.

– За это я поделюсь с тобой тирамису.

Идет. – Флинн продолжил есть лазанью, затем его взгляд стал серьезнее, а улыбка уже не такой широкой. – Между прочим, я бы заключил с тобой такой договор.

Она подперла подбородок рукой и ответила:

– У нас были бы очень милые дети.

Точно! Теперь ешь, не то опять заставлю тебя смотреть «Крепкого орешка».

Габби подцепила вилкой вкусную сырную корочку. В такой дурацкий день нет смысла считать калории.

– Какого из них?

Он посмотрел на нее с таким видом, словно хотел спросить: «Как какого?»

Все сразу.

Умереть от просмотра фильмов с Брюсом Уиллисом? Это еще не самое ужасное.

Глава 2

Флинн едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Они устроились на кушетке у него в гостиной, Габби положила свои босые ноги ему на колени и смотрела самый слащавый ромком на свете, а Флинн мысленно отсчитывал минуты, когда наконец этот нелепый фильмец закончится. Единственным приятным моментом стала сцена, в которой Мег Райан изображала оргазм. Было чертовски смешно.

Даже не глядя на Габби, которая сидела рядом, откинувшись на спинку дивана, Флинн знал, что ее глаза покраснели от слез «счастья». Любят все-таки женщины романтику. Но, по крайней мере, Габби отвлеклась от своего несостоявшегося свидания. Флинн с радостью съездил бы Тому по физиономии за то, что тот смотрел на Габби таким понурым взглядом.

Она постучала его ногой по груди.

– Скажи, я страшненькая?

Рука Флинна, массировавшая ее стопы, замерла. Как бы он ни ответил на вопрос, все равно чувствовать себя будет паршиво. Солгать и сказать ей, что она некрасива, означало вогнать Габби в еще более глубокую депрессию по поводу ее женской несостоятельности. Если же он скажет все честно, то невольно разбудит те чувства, которые давно скрывал даже от самого себя.

На самом деле Флинн всегда был немного в нее влюблен. Ничего серьезного и значительного. Никаких страданий. Просто… так случилось, что где-то в самой глубине души она всегда была ему небезразлична.

Началось все еще в детском саду, а потом, в старших классах школы, он заставлял себя игнорировать эти чувства. Впервые эта белокурая фея с состраданием во взгляде покорила его, когда им было по пять лет, она тогда уговорила родителей отвести ее после школы в развивающий центр, чтобы научиться языку жестов, ведь в ее классе учился глухой мальчик. Габби всегда думала о других. По этой же причине Флинн старался всеми силами подавить свою влюбленность в нее. Она и так была готова на все ради него и постепенно перестала обращать внимание на других парней. А подобные всплески чувств могли разрушить их дружбу.

Габби убрала ноги с его коленей, выпрямилась, а выражение ее лица говорило о том, что, не услышав его ответа, она сделала свои выводы. Черт возьми.

Он решил отшутиться.

Ты просто жуть. От одного твоего вида меня начинает тошнить.

Ее хорошенькие розовые губы изогнулись в усмешке. Но в светло-голубых прищуренных глазах радости не было.

– Я серьезно.

Я тоже. Ну вот, нужно в туалет, а то меня сейчас вырвет!

Она вздохнула. Флинн этого не услышал, но почувствовал, как теплое дыхание коснулось его щеки. Да что с этим Томом, черт побери, не так? Габби раз в десять лучше своей сестры. Сегодня он пришел на свидание с самим совершенством, как можно было просто взять и уйти?

Флинн слегка дернул Габби за хвостик, в который она собрала волосы, когда приехала к нему домой. Габби переоделась из платья в его старый спортивный костюм. Ей пришлось три раза подвернуть резинку на талии, чтобы штаны не спадали.

Ты очаровательна. – Благоразумный ответ, но она и в самом деле была такой. Очаровательной.

– В том-то и проблема. – Габби энергично взмахнула руками, словно пытаясь вызвать бурю. – Милая малышка Габби. Такая очаровательная!

Он не увидел в ее словах какого-то противоречия, поэтому промолчал.

– И никому эта милашка не нужна! Неужели у меня больше никогда ни с кем не будет секса?

Эту… щекотливую тему Флинну хотелось затрагивать меньше всего. Он поднял руку, жестами показывая Габби, что она еще обязательно встретит подходящего парня, но ее это не успокоило.

– Ну правда, я хочу, чтобы мужчина смотрел на меня так же, как Кейд смотрит на Эйвери. – Ее лицо смягчилось, на нем появилось странное умиротворенное выражение, словно в эту минуту в мире своих грез она представила себе брата Флинна и его невесту. – Как будто она для него все. – Она снова взглянула на Флинна с грустью и отчаянием. – А я никогда ни для кого не буду всем.

Самая первая мысль? Романтические фильмы вредны для психики.

Флинн сдержался и не стал отвечать, что для него она как раз и есть все. Такой ответ – как запрещенный удар, хотя и совершенно искренний. Она была его лучшим другом, помогала сохранить здравый рассудок, работала его ассистентом в ветеринарной клинике, поддерживая порядок в деловой сфере. В этом не было ничего романтичного, но он прекрасно понимал, как много она для него значит. Впрочем, в его спальне тоже не наблюдалось особого ажиотажа, не говоря уж о признаниях в вечной любви.

Хочу принести тебе извинение от лица всего мужского рода.

Она улыбнулась, но глаза у нее по-прежнему были невеселыми.

– Ты как раз не самый плохой экземпляр. Так что прими и мои извинения – от всего женского рода.

Ага. Вот это ему так и нравилось в Габби. Она понимала все, даже когда он не озвучивал ей своих жалоб. Флинн готов был поклясться, что в большинстве случаев она могла читать его мысли.

Он пожал плечами, как будто его это совершенно не волновало.

– Не понимаю, почему все женщины не набрасываются на тебя?

Ее вопрос был риторическим и обращенным даже не совсем к нему. Она прекрасно знала ответ. Внешне Флинн был таким же привлекательным, как и два других его брата, но ни одна женщина не захотела бы вступить в длительные отношения с тем, кто не сможет ее услышать.

Все обращают внимание на парней, которые кричат, но игнорируют тех, кто шепчет.

Ее плечи поднялись и опустились от тяжелого вздоха. Во взгляде было столько понимания, что ему захотелось поскорее сменить тему. Флинн взглянул на телевизор и понял, что фильм закончился. Время близилось к полуночи, но на следующее утро они оба не работали. Интересно, захочет ли Габби посмотреть еще какую-нибудь женскую киношку, или она уже утешилась и поедет домой.

Лежавший у камина золотистый ретривер Флетч поднялся, подошел к Габби и положил голову ей на колено.

Ее губы растянулись в улыбке. Она почесала пса за ушами и заговорила с ним, но Флинн не смог разобрать ни слова. Пряди ее волос цвета карамели выбились из хвостика и падали на шею.

Ее нельзя было назвать чувственной или сексуальной, но был в ней какой-то особенный внутренний свет. Теплота, которую большинство людей принимали как должное и не обращали внимания. У нее была такая прекрасная душа, что внешний вид не имел особого значения. Но страшненькая? Габби? Нет!

Может, он и глухой, но все остальные мужчины в городе оказались просто слепыми.

– Твой пес согласился на мне жениться.

Габби, как всегда, удалось его рассмешить.

Признайся. Ты подкупила его беконом?

– Просто он оценил мои достоинства.

Здесь он ничего не мог возразить. Достоинств у нее было в избытке.

Мы это уже обсуждали. Если выйдешь замуж за моего пса, меня придется взять в придачу.

Разговор казался Флинну ужасно нелепым, но он чувствовал, что сегодня ей как раз и нужно поболтать о всякой чуши.

Она скользнула по нему взглядом, как будто… оценивая. Через мгновение Габби отвернулась, так и не дав Флинну понять, к какому выводу она пришла.

– С кем пойдешь на свадьбу Кейда?

Его брат и Эйвери собирались пожениться в конце следующего месяца. Для Эйвери это был уже второй брак, ей не хотелось привлекать к церемонии слишком много внимания, и они решили устроить скромный праздник в доме матери Кейда, жившей неподалеку от Флинна. Дома Дрейка и Кейда стояли вдоль одной лесной частной дороги. Однако «Железные леди», как Кейд называл свою мать и двух теток, узнав обо всем заранее, превратили семейное торжество в настоящий цирк. Теперь местом проведения стал ботанический сад, и на свадьбу пригласили почти весь Редвуд-Ридж.

Флинн даже не думал, кто станет его спутницей на этом мероприятии. Когда они с Габби ни с кем не встречались, то обычно выручали друг друга и приходили вместе. Если так подумать, то с ней он выходил в люди намного чаще, чем с кем-либо еще.

Можешь пойти со мной, если к тому времени тебя не подцепит какой-нибудь очередной неандерталец.

– Почему бы и нет? Все равно на церемонии будем держаться вместе как друзья жениха и невесты.

Еще один повод для легкого беспокойства. Даже можно сказать сильного.

– Что такое? – Габби перестала гладить Флетча (к большому неудовольствию пса) и уставилась на Флинна своими голубыми глазами. Этот взгляд всякий раз завораживал его. По цвету – нечто среднее между васильковым и сапфировым, а когда она так на него смотрела, Флинн готов был рассказать ей все, что на душе.

Он вздохнул.

Еще ведь и во время свадебного танца нужно будет танцевать?

Габби нахмурила лоб.

– Да. – Она внимательно посмотрела на него. – Мы ведь с тобой раз сто танцевали. На выпускном, на всяких городских праздниках.

Он уставился на нее с тоской в глазах, пока она не поняла свою ошибку. Много времени на это не потребовалось.

Габби медленно кивнула.

– Но нам еще не приходилось танцевать медленный танец, и чтобы все на нас смотрели.

Да. Одно дело наблюдать за окружающими людьми и подражать их жестам и движениям, и совсем другое – пытаться воспроизвести сложный танец под музыку, которую он не слышал.

Габби вытащила телефон и быстро что-то написала, отправила сообщение и уставилась на экран, ожидая ответа.

Кому ты пишешь?

– Бренту. Он знает, какую песню Эйвери выбрала для танца.

Брент был фельдшером Кейда в клинике и помогал Эйвери с организацией свадьбы. Но какая разница, что это за песня?

Пальцы Габби быстро мелькали над экраном телефона, пока она набирала ответ. Затем она открыла Ютьюб и подвинулась поближе, принеся с собой легкий медовый аромат.

– Мы будем танцевать под Thinking Out Loud Эда Ширана. Тут есть и текст песни.

Если он будет знать текст, то сможет уловить и настроение музыки. Флинн посмотрел на Габби и, наверное, уже в миллионный раз подумал: что бы он без нее делал. Ему не хотелось совершить какую-нибудь глупость, например, поцеловать ее в знак благодарности, поэтому он сосредоточил внимание на экране телефона.

Читая строчки песни, Флинн не мог отделаться от мысли, что они точно выражали его чувства к Габби. Разумеется, с дружеской стороны. Он не собирался пересекать черту в отношениях с ней. Своей спокойной, размеренной и наполненной хоть каким-то смыслом жизнью он был обязан их крепкой дружбе. И если что-то окажется у этой дружбы на пути, его мир рухнет, в этом он не сомневался.

Когда клип закончился, она отложила телефон и встала. Одолженные ею спортивные штаны Флинна свисали с ее бедер, рискуя в любой момент упасть. Старая футболка скрывала гибкую фигуру. Она протянула ему руку.

Что?

– Давай потренируемся, вот что. – Она взяла его за запястье и рывком заставила подняться. Точнее, он позволил ей стащить себя с дивана.

Флинн был на фут[1] выше и на девяносто фунтов[2] тяжелее ее. Оглядевшись по сторонам, Габби поджала губы, как будто пыталась найти наиболее подходящее для «тренировки» место.

После окончания ветеринарного колледжа Флинн с братьями построили себе по дому на принадлежащем их семье обширном лесном участке на окраине города. Дом Флинна смотрелся достаточно скромно в сравнении с домами братьев – одноэтажное ранчо с тремя спальнями и кухней вполовину меньше кухни Кейда. В самом большом доме жил Дрейк – они с Хизер мечтали иметь много детей, но несколько лет назад она умерла от рака. Вкусы у братьев в плане дизайна были очень разные, но обстановка всех трех домов отличалась простотой и явным мужским началом: огромные каменные камины, деревянные полы, березовые балки на потолке, окна во всю стену и ничего лишнего.

Габби взяла телефон и отвела Флинна на свободное пространство между гостиной и кухней, где они не могли случайно споткнуться о ковер. Деревянные доски под ногами были холодными, хотя в город наконец-то пришло весеннее тепло.

Она что-то поискала в телефоне, затем взяла его за руку.

– Чувствуешь вибрацию?

Совсем слабо. Басы из динамика он ощущал намного лучше. Флинн покачал головой.

Она еще немного повозилась с настройками и посмотрела на него.

– А теперь?

Да, вибрации стали сильнее. Он почувствовал слабый пульсирующий ритм в руке и кивнул.

Габби сунула телефон в нагрудный карман его футболки, и басы застучали ему в грудь. Его правую руку она положила себе на талию, а левую взяла в свою. Он не ожидал, что они окажутся так близко, ее сладкий медовый аромат окутывал его. Он ощущал тепло ее тела, которое так и манило к себе.

Флинн замер, по шее пробежали мурашки. Он не думал, что Габби сможет его как-то смутить, но чувствовал себя ужасно неловко от того, что оказался так близко к ней, и…

Черт. Он постарался сосредоточиться на своем дыхании.

– Я поставлю песню на повтор. Не будем торопиться. – Она улыбнулась, подбадривая его, и в этот момент сердце перевернулось у него в груди.

Когда он не двинулся с места, Габби наклонила голову набок и сказала:

– Нам ничего особенно не нужно делать, просто покачиваться из стороны в сторону. Если хочешь выучить основные движения, начинай с левой ноги и следуй за мной.

Ему трудно было читать по ее губам, когда кровь с ревом неслась по венам, а перед глазами все расплывалось. Теперь он боялся, что не выдержит и просто убежит в холодном поту.

Боже, это же Габби!

Она осторожно заставила его сдвинуться с места – всего один шажок влево. Он последовал за ней. Но когда, по ее замыслу, ему нужно было сделать шаг назад, Флинн шагнул вперед и столкнулся с ней. Да еще и наступил ей на ногу. Сильно.

Флинн зажмурился. Это было глупо. Никто даже не обратит на них внимания на свадьбе в роскошно убранном зале и с такой прекрасной невестой, как Эйвери. Поэтому неважно, умеет он танцевать или нет.

Его грудь завибрировала от смеха Габби. Она так крепко сжала его пальцы, что он послушно открыл глаза.

– Расслабься.

Как будто он не пытался сделать именно это.

Прости, – прошептал он губами.

Она покачала головой, словно хотела сказать: «Бедняга», и положила свободную руку ему на затылок. Жар от ее пальцев пробежал по позвоночнику, опускаясь туда, куда совсем не следовало. Но не успел он отогнать опасения, что желание возобладает над разумом, как она осторожно поставила свои крошечные ступни на его, прижавшись к нему грудью, так что они оказались практически на одном уровне. Так маленькая девочка может танцевать со своим отцом, только вот… он ее отцом не был.

В комнате вдруг стало тяжело дышать.

Флинн уже очень давно не занимался сексом.

Габби откинула голову, посмотрела на него и весело улыбнулась, даже не догадываясь о том, как далеко зашли его мысли.

– Теперь ты мне больше не наступишь на ногу. Куда пойдешь ты, туда и я.

Он никогда прежде не обращал внимания на крошечный круглый шрам над ее бровью. Вероятно, остался после ветрянки, которой они оба переболели во втором классе. Однако все эти годы он его не замечал. Совсем чуть-чуть светлее ее молочной кожи, едва заметное пятнышко.

Они стояли так близко, что он чувствовал, как ее теплое дыхание щекочет ему подбородок. Флинн готов был поклясться, что вкус ее кожи так же приятен, как и исходящий от нее аромат. Запах лета, меда и сладости…

Блин. И еще раз блин!

Нельзя так возбуждаться. Все это не имело никакого отношения к женщине, с которой он танцевал. Самая обычная биология. Она прижалась к нему. Естественная реакция на такой близкий контакт. Ничего более.

Усилием воли представив свою двоюродную бабушку, Флинн подавил в себе эту реакцию, пока Габби ничего не заметила. Он продолжил покачиваться – без ритма, без цели, просто чтобы двигаться.

Они стали медленно продвигаться по комнате, и все это время она стояла у него на ногах. Он подхватил Габби за спину, чтобы она не потеряла равновесие. И так они поворачивались и бродили, пока у обоих не закружилась голова и Флинн не перестал чувствовать себя грязной скотиной за свои дурные мысли.

Когда он остановился, хватая ртом воздух, Габби откинула голову назад и рассмеялась. Резинка соскочила с хвостика, волосы перепутались. Он убрал пряди с ее лица, с трудом подавив желание провести большим пальцем по подбородку. Щеки Габби раскраснелись, глаза сияли, и ее нельзя было назвать просто очаровательной. На ум Флинну пришли совсем другие определения, но он отогнал их подальше. И очень надеялся, что его лицо оставалось абсолютно невозмутимым. Во всяком случае, он старался.

Улыбка вдруг исчезла с ее лица, а во взгляде появилось… понимание? Пальцы еще крепче вжались ему в затылок. Она замерла и через пару мучительных мгновений высвободилась из его объятий. А затем стала старательно поправлять слишком длинную футболку, которую он ей одолжил, глядя по сторонам и намеренно избегая его взгляда.

Стремительным жестом, словно опасаясь обжечься, Габби вытащила свой телефон из кармана его футболки.

– Встретимся завтра в «Шутерс» с ребятами?

Они договорились о встрече сегодня днем, зачем напоминать ему об этом? Флинн кивнул, но ему не понравилась такая странная перемена настроения.

Я приду.

– Мне пора… – Она указала большим пальцем на дверь. – Спасибо, что поддержал меня.

Он едва не ответил жестами: «Тебе спасибо за урок танцев», но сдержался.

Глава 3

Субботними вечерами в «Шутерс» всегда было людно и шумно. Из динамиков на потолке гремела рок-музыка. Несколько посетителей танцевали на импровизированной сцене в глубине зала. Стук шаров на бильярдных столах тонул в грохоте. Воздух пропитал запах дешевых духов и какой-то безысходности.

Габби, сидевшая за столиком в углу, ковыряла этикетку своей бутылки с пивом, пока Эйвери жаловалась на Железных леди, которые постоянно вмешивались в организацию ее свадьбы.

– А теперь Мэри сказала, что будет весело, если мы сначала разрежем торт, а потом бросим его друг другу в лицо.

Мэри, мэр города и тетка братьев О’Грейди, была самой старшей из тех, кого Кейд называл Железными леди. Она, сколько Габби себя помнила, постоянно вмешивалась в жизнь обитателей Редвуд-Риджа.

Габби пожала плечами и сказала:

– Мне кажется, это мило. Кейд – веселый парень. Почему нет?

Эйвери убрала с лица прядь волнистых каштановых волос.

– Я не спорю. Но, по-моему, это какой-то цирк. Мы хотели скромно отметить. А вместо этого они превратили все в какой-то филиал сумасшедшего дома!

Брент рассмеялся и театрально взмахнул руками – этот жест сразу выдал в нем открытого гея.

– Да, куколка, ты попала в сумасшедший дом. Смирись с этим.

Флинн встал со своего места и показал на пустую бутылку, словно спрашивая, не желает ли кто-нибудь повторить. Половина сидящих за столом подняли руки, и Флинн ушел к бару.

Кейд поцеловал Эйвери в щеку.

– Все так рады, что ты уломала меня сделать тебе предложение. Никто и не думал, что этот день когда-нибудь настанет. Вот увидишь, все будет замечательно.

Эйвери прищурилась и спросила:

– Уломала сделать предложение? Еще неизвестно, кто за кем бегал!

Кейд рассмеялся легким веселым смехом, от которого все женщины просто сходили с ума.

– Это я образно выражаясь.

Дрейк – самый старший из братьев О’Грейди – поставил стакан на стол и взглянул на Кейда.

– Мое предупреждение в силе. Если хотя бы секунду вашего брака она будет несчастна, пеняй на себя.

Габби усмехнулась. Пока Эйвери не переехала в Редвуд-Ридж, Кейд слыл городским плейбоем и просто не знал, что такое верность одной женщине. Дрейк, овдовев, до недавних пор почти не выходил в люди, но в последнее время очень сдружился с Эйвери и старался оберегать ее, хотя Кейд был хорошим парнем и его братом.

Эйвери пнула Дрейка ногой под столом.

– Успокойся!

Один уголок рта Дрейка слегка приподнялся – лишь некое подобие улыбки, но Габби уже давно не видела, чтобы он улыбался. Он поднял свой стакан в шутливом приветствии.

Габби бросила взгляд на бар, проверяя, не нужно ли помочь Флинну принести их напитки. Он стоял спиной к их столику, облокотившись о стойку, даже не подозревая, что рядом с ним на барном стуле расположилась привлекательная рыжеволосая женщина в черном платье, едва прикрывавшем ее прелести. Габби женщину не узнала, решив, что это туристка.

Так, так, может, сегодня Флинну повезет? Эта мысль ей настолько не понравилась, что внутри все сжалось. Как глупо. Ей ведь хотелось, чтобы он нашел себе кого-нибудь и был счастлив. Правда?

Внезапно Габби вспомнила один момент из их вчерашней встречи у него дома и тут же достала телефон, чтобы отвлечься от этих воспоминаний. Ей просто показалось, что она увидела огонек желания в его глазах. Она убеждала себя в этом всю ночь после того, как уехала от него. И даже если у нее у самой тогда приятно свело живот и порозовели от страсти щеки, это тоже какая-то ошибка.

«Позади тебя потрясающая красотка».

Она видела, как Флинн достал телефон, прочитал сообщение, оглянулся, отыскал взглядом Габби и только после этого посмотрел на длинноногую рыжеволосую особу. Он заразительно рассмеялся и кивнул.

Зоуи, грумер ветеринарной клиники, опрокинула свою рюмку и взглянула на Габби.

– Как прошло твое свидание вчера вечером? – Она заправила за ухо прядь зеленых волос. Год назад Зоуи начала краситься в неестественные оттенки. Никто не знал причины, но и не спрашивал.

Габби собралась уже ответить ей, но вдруг поняла, что не сводит глаз с Флинна. Получится ли у него на этот раз довести дело до конца? Она давно уже не видела, чтобы он уходил домой в компании какой-нибудь девушки. Рыженькая облокотилась на стойку рядом с ним. Он кивнул в ответ на ее слова и улыбнулся своей фирменной улыбкой.

Кажется, у них все хорошо складывалось. Откуда же тогда этот неприятный тугой узел в животе?

Флинн положил руки на уши, показывая, что он глухой. Пульс Габби отбивал бешеную чечетку – так сильно она за него переживала, надеясь, что эта женщина окажется не совсем уж поверхностной и недалекой. Но через мгновение рыжеволосая распрямила спину, взяла свой напиток и ушла прочь от бара. Габби со злостью скрипнула зубами.

– Габби?

– Что? – Она взглянула на Зоуи. – Ой, прости. – Габби допила пиво, поставила бутылку и мысленно втянула свои выпущенные было когти. О чем они там говорили? Ах, да. – Оказалось, что это вообще никакое не свидание. Мне пришлось смотреть кино и есть тирамису, чтобы хоть немного утешиться.

Дома у Флинна. Где она учила его танцевать медленный танец, а в итоге уехала домой окончательно сбитой с толку.

Флинн вернулся за столик и принес напитки. Всем остальным он, вероятно, казался таким же, как всегда: внимательным, беззаботным, расслабленным. Но Габби хорошо изучила его – они столько лет дружили и работали вместе, что она в совершенстве знала язык его тела. Ссутуленные плечи говорили о том, что он потерпел поражение.

Черт. Как же ей хотелось броситься через весь бар к этой мисс Маленькое черное платье и сказать ей, какая она пустоголовая дура!

– Кхм! – Брент многозначительно поднял брови. – Как случилось, что свидание вдруг превратилось в не-свидание? Объясни мне, сладкая булочка!

Для нее это было делом обычным. Даже сейчас, когда она была в окружении, наверное, половины холостых обитателей Редвуд-Риджа, большинство обладателей Y-хромосомы не обращали на нее никакого внимания и смотрели только на Зоуи.

– Просто случилось недопонимание.

– Так-так. – Брент скрестил на груди руки. – И что же, во имя Гуччи, на самом деле произошло?

Эйвери поперхнулась своим напитком.

Габби наконец сдалась.

– Его интересует кое-кто другой. – Она бросила быстрый взгляд на Флинна и тут же отвернулась. Как же ей надоело, что мужчины в упор не желали ее замечать! И ее попытки утешиться в компании Флинна ничего не меняли. – Может, мне стоит напиться в стельку и станцевать на барной стойке? Думаю, после этого парни перестанут смотреть на меня как на хорошую девочку?

Кейд почесал шею.

– Но ты в самом деле хорошая девочка.

Она сложила руки на груди.

– Я могу быть и плохой.

По правде говоря, как раз этого она и не могла.

Брент рассмеялся.

– Сладкая булочка, мы очень по-разному понимаем, что такое плохо.

Дрейк уставился в потолок – казалось, в эту минуту ему хотелось оказаться где угодно, но только не здесь, а потом провел ладонью по лицу, словно пытаясь избавиться от какого-то неприятного образа.

– Я могу. Могу станцевать на барной стойке. Двигаюсь я не хуже Мика Джаггера. – Она улыбнулась своей шутке, надеясь, что никто не предложит ей подтвердить слова делом, иначе она целый год от стыда не сможет выйти из дома. И тогда им придется просить соседей навещать ее, чтобы узнать, жива ли она еще.

Пора действительно стать плохой девчонкой и прекратить жалеть себя. И дело даже не в отсутствии сексуальной жизни. К этому она уже привыкла. Но жалость к себе совершенно непродуктивная штука.

Брент нарочито покачал головой.

– Двигаешься ты как зомби из «Ходячих мертвецов», но мы все равно тебя любим.

Она засмеялась.

– Ну ладно. Так и быть, на стойке танцевать не буду. – Она сделала еще один глоток и посмотрела поверх стакана на Брента. – Может, стоит начать играть за другую команду?

На этот раз Кейд подавился пивом и громко закашлялся.

Зоуи пристально посмотрела на нее через плечо.

– Я бы с тобой замутила.

Лесбиянка из Зоуи была такая же, как и Габби, поэтому та улыбнулась.

– Ой. Правда? Ты серьезно?

– Да, черт возьми! – Зоуи хлопнула ладонью по ладони Габби.

– Боже. – Дрейк стал щипать переносицу. – Я так сразу себе и представил.

– И не говори, – тихо поддержал его Кейд, но Эйвери тут же шлепнула его по руке. – А что? Две горячие девчонки вместе. В конце-то концов, я всего лишь примитивный самец. И пускай я знаю их всю свою жизнь, все равно это чертовски горячо!

– Прямо так и вижу. – Дрейк потер лоб.

У Зоуи глаза полезли на лоб от изумления.

– По статистике, мужчины начинают представлять женщин обнаженными через пять минут после знакомства.

Дрейк пригвоздил ее взглядом, полным безграничного страдания.

– Мы познакомились еще детьми. – Он указал большим пальцем на Габби. – Ее я увидел в первом классе.

Зоуи равнодушно пожала плечами.

– Значит, вы очень рано начали.

Эйвери наклонилась вперед.

– Со мной вы познакомились всего несколько месяцев назад.

Дрейк бросил на нее быстрый взгляд, словно хотел сказать: «А ты не помогай», отчего улыбка Эйвери стала еще шире. Понимая, что спор ему не выиграть и что Зоуи подтрунивает над ним, Дрейк поднял глаза к потолку, словно умоляя о чем-то высшие силы, и благополучно промолчал.

Габби смеялась, пока у нее не заболел живот, а затем поймала на себе веселый взгляд Флинна, сидевшего напротив нее.

– Что думаешь?

Уголок его рта дрогнул.

Я не думаю. Я просто любуюсь.

Кейд хлопнул ладонью по столу.

– Вот о чем я и говорил.

* * *

Флинн отвез Брента домой, и не потому, что его приятель напился, просто в «Шутерс» его привезла Эйвери, и он был без машины. Во время этой короткой поездки Флинн изо всех сил старался прогнать из мыслей образ Габби, смеющейся вместе с друзьями, и не думать о том, как ей удалось завести его намного сильнее, чем игривой рыжеволосой девице у бара.

Они с Габби дружили без малого уже тридцать лет, и всего один неуклюжий урок танцев похоронил эту дружбу ко всем чертям. Да, за эти годы подобные мысли не раз приходили ему в голову. Но они были такими мимолетными. Не сравнить с тем, что случилось недавно. С тем, что случилось прошлой ночью.

Хотя ничего особенного не произошло. Ничего. Ему просто нужно перестать вспоминать об этом и не думать о Габби больше, чем обычно. И начать думать головой, а не головкой. И то, что у него на нее встало, не давало права пустить все коту под хвост.

Он свернул к жилому комплексу, где обитал Брент, – преимущественно коттеджи, напоминавшие своим видом пряничные домики, и кедры вдоль тротуаров, – а потом поехал к концу улицы сквозь пелену тумана. Когда они оказались на подъездной дороге около дома Брента, Флинн с удивлением заметил, что глаза фельдшера злорадно блестят, и начал с тревогой ожидать какого-нибудь шокирующего откровения, которые Брент любил выдавать во время самых обычных дружеских бесед.

Брент включил верхний свет, чтобы Флинн смог читать по его губам. Он знал язык жестов, но Флинну также было известно, что для многих слов, которые использовал Брент, просто не было подходящих аналогов среди жестов.

– Почему вы с Габби так и не замутили?

Первая мысль была: «Вот черт!» Неужели это так очевидно, что все обратили внимание? Флинн быстро подавил в себе эту мысль. Ведь он вел себя как обычно. Может, Брент просто напился и несет чушь. На всякий случай он решил не отвечать.

– Вы двое не можете нормально друг без друга жить. Мне кажется, в этом есть смысл.

Флинн задержал дыхание.

О чем ты вообще говоришь?

Он прекрасно обходился без Габби. Как и она без него.

– Неужели ты этого не видишь? – Брент развалился на сиденье. – Не замечал, что, когда мы в компании, на нее ты смотришь больше, чем на всех остальных? Она передает тебе жестами каждое слово, которое говорят другие, чтобы ты ничего не упустил из разговоров.

Габби уже много лет так делала, зная, как иногда трудно Флинну читать по губам. И чем многочисленнее была компания, тем больше возникало сложностей. Он к этому привык и научился все время смотреть на нее. Флинн провел рукой по лицу. Это стало для него совершенной обыденностью.

– Знаешь, она иногда так делает, даже когда тебя рядом нет. Передает слова жестами в разговоре с кем-нибудь.

Разумеется, он этого не знал. Да и откуда?

На душе стало тяжело. Возможно, от чувства вины. Какими-то неравноценными были их отношения. Флинн невольно задался вопросом, а что получала от их дружбы Габби?

– Думаю, это одна из причин, почему мужчины не обращают на нее внимания. Давай посмотрим правде в глаза. Она хорошенькая. Но все, кто ее знает, постоянно видят с ней тебя. Как будто она уже занята.

Так вот в чем дело? Получается, это он отпугивает парней, не позволяя им сделать первый шаг? В животе словно разрасталась дыра, постепенно расширяясь, пока не заполнила всю грудную клетку.

Кровь отлила от лица Флинна.

– Так вы вдвоем никогда… ни разу?

Флинн внимательно изучал лицо Брента, пытаясь не поддаться мучившему его чувству вины, но все старания оказались безрезультатными. А Брент, как терьер, цепко ухватился за свою догадку. Нужно было сбить его с этой мысли.

Мы с тобой тоже давно знакомы, но между нами ничего не было.

– Ох, сладкий. Если бы твоя дверь открывалась в мою сторону, я бы только с радостью. – Брент щелкнул пальцами и качнулся, словно под воображаемую музыку. – Наверное, у вас с Габби нет друг к другу сексуального влечения? Поэтому вы ни разу не перепихнулись. Ясно.

Флинн поднял руку, но вдруг понял, что ему нечего ответить. Дело было не в отсутствии влечения. По крайней мере, с его стороны. Но почему, черт возьми, он вообще обсуждает это с Брентом?

– Не переживай. – Брент похлопал Флинна по груди. – У меня есть идея.

В висках застучало от неожиданно охватившего чувства тревоги.

Что еще за идея?

– Как устроить личную жизнь Габби. Но раз тебя это не интересует, я сам все организую. У меня к этому большой талант. – Он округлил глаза, словно подчеркивая всю серьезность своих намерений.

Черт возьми! Не успел Флинн проглотить комок в горле, как Брент уже выскочил из машины.

Флинн снова выехал на дорогу и направился домой. Но только мотор он заглушил не перед своим домом, а перед домом Кейда. И даже не мог вспомнить, как там очутился.

Ели и вечнозеленые секвойи окружали двор со всех сторон и отбрасывали густую тень на дом. Их ветви почти не пропускали лунный свет. Стояла ранняя весна, снег уже растаял, но на деревьях только начали набухать почки, а из-под земли пробивались первые ростки. Флинн опустил окно и вдохнул полной грудью терпкий запах хвои, но это не помогло привести в порядок мысли.

Он так и не смог разобраться в событиях последних двадцати четырех часов, поэтому просто вышел из машины и постучал в дверь. В окнах горел свет, и он увидел Кейда до того, как тот появился на пороге. Они с братьями часто подшучивали друг над другом, ругались, но он всегда мог обратиться к ним с любой проблемой.

Не то чтобы у него была серьезная проблема. Ничего подобного. Просто решил заехать в гости – он посмотрел на часы, – была уже полночь, и прошло всего полчаса с тех пор, как они расстались в баре.

Но у Флинна все было хорошо. Он совсем не переживал. Его сердце не колотилось о ребра в панике, он не вцепился в дверной косяк с такой силой, что тот едва не треснул, и уж точно не испытывал никаких опасений, что через пару секунд его может вывернуть наизнанку.

Дверь распахнулась, и Кейд заслонил собой дверной проем.

– Что…

У меня проблема.

Кейд вздохнул.

– С мамой все хорошо?

Да, – тут же ответил жестом Флинн.

Кейд выдохнул и замер, изучая его лицо. Затем медленно кивнул и указал на кресло-качалку на крыльце. Флинн уселся в него.

– Что-то случилось?

Флинн потер глаза и вздохнул.

Да. – Он проглотил комок в горле и посмотрел во двор, где пробежало какое-то ночное животное. – Мне кажется, я… возможно, я немного… – Да к черту! – Запал на Габби.

Ну вот. И пусть все боги дружбы и здравого смысла покарают его за это смертью.

Кейд засмеялся – сначала медленно и тихо, но потом все громче и громче, пока наконец не схватился за бока, а потом не начал вытирать слезы с глаз.

Флинн бросил на него испепеляющий взгляд.

Кейд замер и медленно наклонился вперед. Он открыл рот, но сразу же закрыл его. Обождав мгновение, он поднялся и ушел в дом, а вскоре вернулся с бутылкой виски, которое им прислали дальние родственники из Ирландии. Он протянул виски Флинну.

И больше, в общем-то, добавить было нечего.

Глава 4

Габби вошла в клинику «Животный инстинкт» за десять минут до начала рабочей смены и замерла.

Железные леди вместе с Флинном, Брентом и Эйвери о чем-то оживленно болтали у стойки регистрации. Вот черт! Если мать Флинна и его тетки заявились в клинику до открытия, значит, что-то случилось. И, скорее всего, ничего хорошего.

Она вопросительно взглянула на Флинна, но тот только дернул плечом, давая понять, что сам ничего не знает.

– Габби, как раз ты нам и нужна! – Мэри обняла Габби за плечи, и прядь ее темных, подстриженных под боб волос попала Габби прямо в глаз.

Еще раз вот черт и ну нафиг сверху! Большинство жителей Редвуд-Риджа знали: если видишь Железных леди, лучше уносить ноги. Эти женщины вмешивались во все, во что только можно и нельзя. Такие у них были хобби и цель жизни. Но Габби они редко беспокоили своим вниманием. Скорее бы рак на горе свистнул, чем они стали бы морочить ей голову. Для них она была слишком хорошей девочкой.

– Ну… хорошо. Чем я могу вам помочь?

Роза улыбнулась, став очень похожей на мультяшного Гринча, замышляющего какую-то пакость. Средняя из сестер работала офис-менеджером в клинике до Эйвери, и Габби хорошо знала этот взгляд, от которого на спине тут же выступил холодный пот.

Мэри отошла от нее и сложила руки.

– Ты же знаешь, что скоро у нас Праздник весны?

– Ну да.

В Редвуд-Ридже в течение года проходило несколько больших мероприятий. Праздник весны устраивали в парке рядом с побережьем, обычно он бывал приурочен к Пасхе. Раньше Габби его очень любила, поскольку вскоре после отмечала день рождения.

– Ты же знаешь, что по правилам за кабинку для поцелуев отвечает кто-то из холостых членов нашего комитета. Сначала мы думали, что это будет Эйвери, но теперь у нее есть пара. И мы выбрали на замену ей тебя.

Когда Флинн встретился с ней взглядом, его глаза удивленно округлились.

– Ну… – Габби потерла ладонью лоб. – Не думаю, что это хорошая идея.

Кто станет платить за поцелуй с ней, если даже бесплатно желающих нет? Эта кабинка не принесет городу ни цента.

– Чушь! – усмехнулась Гейл. Мать Флинна была самой тихой и сдержанной из всей троицы, но выражение ее лица ясно говорило о том, насколько серьезны ее намерения. – Ты хорошенькая девушка, и многие выстроятся в очередь, чтобы чмокнуть тебя.

Роза скрестила руки на груди.

– Ты же не хочешь разочаровать мужчин Редвуд-Риджа и наш комитет, правда?

Сердце Габби забилось раза в три быстрее.

– Нет, конечно. Просто…

– Вот и хорошо, – кивнула Роза, и ее пальцы запорхали над экраном телефона, который самым неожиданным образом материализовался в руке.

– Что вы делаете?

– Пишу в Твиттер, – улыбалась она. – Вот. Теперь официально подтверждено. Ты – королева поцелуев.

Габби открыла было рот, но Роза не дала ей возможности вставить слово.

– Ой, смотрите, нам уже отвечают!

У Железных леди были аккаунты в Твиттере и Пинтересте, которыми они пользовались преимущественно для сплетен. А также для публикации всего, что можно выдать за новости.

Габби с тоской посмотрела вглубь клиники, где были врачебные кабинеты. Если она сейчас с криками убежит, может, ее оставят в покое?

Флинн расправил плечи и вмешался:

Мне кажется, ей не нравится затея с кабинкой. Почему бы вам не выбрать кого-нибудь еще?

Боже. Она готова была расцеловать его в знак благодарности, но это бы только укрепило Железных леди в мысли о правильности их выбора.

– Да ладно! – отмахнулась от него Мэри.

Флинна, казалось, их идея тоже немного встревожила. Он смотрел то на Габби, то на теток, его плечи под синим медицинским костюмом напряглись. Он поднял руку, намереваясь жестом сообщить что-то Габби, но она не разобрала, поскольку в разговор вдруг вмешался Брент.

– Я же говорил.

От его певучего голоса у Габби похолодело все внутри. И еще сильнее она встревожилась, когда Брент взглянул на Мэри и приподнял брови в знак подтверждения своих слов.

Да что вообще происходит?

– О чем ты ей говорил?

Мэри проигнорировала ее вопрос.

– Да, говорил, и думаю, ты прав.

– Прав насчет чего?

Все это начинало напоминать какой-то нелепый комедийный скетч.

– Ладно, двигаемся дальше, – сказала Мэри. – По традиции мы должны выбрать по два представителя от каждой частной компании для участия в конкурсах. Вы с Флинном будете представлять «Животный инстинкт».

Под конкурсами обычно подразумевались разные эстафеты вроде бросания яиц. Ничего особо безумного. Но у Габби все равно волосы на затылке зашевелились. Все это начинало подозрительно напоминать попытки Железных леди сыграть роль купидонов. Они точно так же организовывали всякие «случайности» для Эйвери и Кейда несколько месяцев назад. Но… почему она и Флинн? И почему именно сейчас?

Габби взглянула на Брента.

– А я думала, клинику будете представлять вы с Зоуи.

– Это странно, – ответила сухим тоном Эйвери. – Но Брент подвернул лодыжку. – Судя по выражению ее лица, верила она в это не больше, чем в то, что сейчас перед ними явится зубная фея и вручит им по выигрышному лотерейному билету.

Габби прищурилась и процедила сквозь зубы:

– До Праздника весны еще целых две недели. У тебя к тому времени все заживет. А если нет, я могу участвовать вместе с Зоуи.

Роза покачала головой.

– Ну уж нет. Участники должны быть разного пола.

– С каких это пор?

– Новые правила этого года. – Роза пожала плечами, словно была абсолютно ни при чем.

Габби охватила такая паника, что она едва не задохнулась. Если Железные леди вознамерились сделать их парой, им с Флинном не отвертеться. Она понятия не имела, что послужило всему этому причиной, но понимала: такие поползновения следует пресекать в корне, иначе почти тридцать лет дружбы и крепкое деловое сотрудничество просто взлетят на воздух.

Флинн покачал головой.

Пойду проверю, все ли мы собрали. Выезжаем на вызовы через десять минут.

Три дня в неделю они с Флинном ездили на близлежащие фермы, а также к жителям города, которые не могли сами явиться в клинику. Габби следила за подготовкой всех материалов и машины. С таким помешанным на организованности человеком, как Эйвери, иначе было просто невозможно.

– Ты же знаешь, машина уже ждет вас, – сказала она, а губами прошептала: «Трус!»

Флинн усмехнулся, отошел от стойки регистрации и бросил ее на съедение волкам.

Лучше перестраховаться. – Он отсалютовал двумя пальцами и ушел в подсобку.

Брент вприпрыжку ускакал за ним, явно скрываясь от ее гнева.

– Ты же лодыжку подвернул? – нахмурилась Габби.

– А у меня то болит, то не болит! – крикнул из коридора Брент.

В поисках поддержки Габби посмотрела на Эйвери, которой, судя по всему, эта затея тоже совсем не нравилась, но Железные леди уже уходили из клиники с шумом и блеском, чтобы отвлечь внимание и не позволить никому помешать их планам.

Когда они покинули клинику, Габби посмотрела на дверь и со вздохом сказала:

– Такое чувство, словно я попала в Страну Оз.

Эйвери рассмеялась.

– Все будет хорошо. Тебе и нужно-то пережить один день. Что бы там они ни состряпали, мы все это благополучно переварим.

Габби так не думала, но спорить не стала, а пошла в подсобку и распечатала список пациентов текущего дня, решив, что вернется к проблеме позже.

Когда она села в принадлежащий «Животному инстинкту» внедорожник, припаркованный позади клиники, около вольеров для собак, Флинн уже ждал ее на пассажирском сидении. Многие клиенты жили в горах или на побережье, поэтому им требовалась вездеходная машина. В багажник погрузили два пистолета с транквилизатором, спутниковый телефон, дополнительные средства для оказания первой помощи, а также ветеринарные сумки. Габби еще раз проверила, все ли они взяли, затем села на водительское место. Она предпочитала вести машину, а Флинн заполнял электронные истории болезни. Это помогало сэкономить время.

Габби, все еще сердясь на Флинна, бросила на него недовольный взгляд.

– Куда подевались твои яйца? Исчезли вместе с хребтом?

Ой, перестань. Все не так уж и плохо. Ну, подумаешь, примем участие в конкурсах, что с того?

Неужели он совсем не догоняет?

– Они пытаются нас свести.

Одна светлая бровь слегка дернулась.

Зачем?

Точно не догоняет. Габби ответила ему гримасой, соответствующей: «Затем», и махнула рукой.

Флинн откинулся на спинку сидения и, кажется, начал соображать. И если она правильно поняла, то в его глазах появилась паника.

Но это же… смешно.

Она сдержала вспышку раздражения – оказывается, даже лучший друг считает отношения с ней полным абсурдом. Или он просто высказался по поводу намерений своих родственниц сделать их парой? В любом случае, ей это казалось неправильным. Отсутствие личной жизни сильно расстраивало. И даже если бы Флинн попытался помешать Железным леди, это помогло бы не больше, чем лейкопластырь во время ампутации.

Габби взяла навигатор и загрузила адреса пациентов. Она уже собиралась завести машину, когда Флинн взял ее за руку.

Ты правда собираешься сидеть в кабинке для поцелуев?

Она думала, что он посмеется над ней или будет подшучивать на эту тему всю следующую неделю. Но брови Флинна были нахмурены – кажется, он переживал.

– Это еще экстремальнее, чем станцевать на барной стойке или завести роман с девушкой.

Хотя все равно никто не придет к ней в кабинку. Кому захочется целовать свою сестру? А большинство мужчин именно так ее и воспринимали.

Еще раз проверив все настройки на цифровой панели и включив субтитры для слабослышащих, Габби завела внедорожник. Флинн снова сжал ее руку, на этот раз еще крепче.

На его лице отразились противоречивые эмоции, когда он уставился на приборную панель, где на экране воспроизводился текст песни, словно бы он никогда не видел ничего подобного. Флинн не мог слышать, но еще в старшей школе Габби поняла, что музыку он любил. Он часто прикладывал руку к колонке или читал тексты песен, звучавших по спутниковому радио в ее машине, когда не занимался оформлением историй болезней. Но при этом старался делать это незаметно.

Она наклонила голову, привлекая его внимание.

– В чем дело?

Когда его глаза встретились с ее, они были полны нежности, и между ними словно что-то промелькнуло. Понимание. Принятие. Это было похоже на вспышку, которая тут же исчезла, но в машине вдруг стало слишком тесно.

Боже. Нужно взять себя в руки.

Габби расправила плечи, тронулась с места и выехала на главную дорогу.

– Знаешь, что мне в тебе больше всего нравится?

Может, перестанешь жестикулировать, пока за рулем?

Габби улыбнулась – они спорили на эту тему уже так много лет.

– Я могу управлять машиной даже коленками. Видишь?

Флинн недовольно заворчал. Она нечасто слышала, чтобы он издавал какие-то звуки. Очень редко произносил отдельные слова – только когда они оставались наедине, а его руки были слишком заняты, чтобы жестикулировать. Например, во время осмотра животных.

Через мгновение он вздохнул и сдался.

Что тебе во мне больше всего нравится?

Она внимательно посмотрела на него, чтобы читать жесты, а затем снова перевела взгляд на дорогу.

– Ты никогда не возражаешь, если я начинаю петь.

Она прибавила громкости и стала подпевать классической песне Aerosmith. Очень плохо. Но трудно попадать в ноты, если тебя качает во все стороны.

Флинн смотрел на нее с нежным обожанием, и она покачала головой.

Первым их пациентом оказалась миссис Кросби. По примерным подсчетам Габби, этой женщине было уже лет триста, но она умудрилась сохранить отличное здоровье. Миссис Кросби жила одна с шестью кошками. К счастью, Эйвери выделила на этот визит достаточно времени – половину дня, – поскольку быстро от этой старушки обычно не удавалось уехать.

Она позвонила в дверь, пока Флинн проверял данные в своем планшете. Когда миссис Кросби открыла, в лицо ударил едкий запах аммиака – Флинн невольно даже отступил на шаг. Они тревожно переглянулись: никто не помогал пожилой женщине убирать за кошками лотки.

Они вошли внутрь и быстро обменялись приветствиями с миссис Кросби.

Она, опираясь на трость, доковыляла до мягкого коричневого кресла в захламленной гостиной и села. На всех горизонтальных поверхностях лежали газеты и разные безделушки. На выцветших обоях висели старые фамильные фотографии.

Две кошки сидели на спинке дивана, обтянутого тканью в клетку, три крутились вокруг ее ног на потертом ворсистом ковре, одна запрыгнула старушке на колени, а еще одна злобно смотрела с подоконника эркера. Габби мысленно пересчитала их всех и взглянула на Флинна.

– Миссис Кросби, у вас появилась еще одна кошка?

– Ой, да, милая. Вот эта – Пушинка. – Она погладила белого с серым котенка у себя на коленях. Скрюченные от ревматоидного артрита костяшки пальцев выглядели хуже, чем во время их прошлого визита. А волосы, причесанные и чистые, казались длиннее обычного.

Габби вздохнула и подумала, что, возможно, лет через сорок она будет выглядеть точно так же. Одинокой старой женщиной, подбирающей бездомных кошек, чтобы заполнить пустоту в своей жизни. Соседи начнут называть ее сумасшедшей кошатницей, но она к тому времени впадет в маразм и даже не узнает об этом.

Но, если отбросить шутки в сторону, Габби было очень жалко миссис Кросби. Она положила сумку и жестами сообщила Флинну, что собирается убрать лотки, а потом приступить к осмотру. Это не входило в их услуги, но было очевидно, что сын редко навещал миссис Кросби.

Габби прошла через крошечную, старомодно обставленную кухню в кладовку и невольно покачала головой. Лотки оказались такими грязными, что, похоже, кошки уже начали их избегать. Она достала из кармана медицинского костюма перчатки и нашла под раковиной мешок для мусора.

Выбросив старый наполнитель для кошачьего туалета и протерев лотки, Габби наполнила их чистым наполнителем и насыпала сверху немного соды, чтобы убрать запах мочи.

Затем проверила запасы кошачьей еды, а также наличие воды, обратив внимание, что с этим все было в порядке. Открыла окно на кухне, чтобы проветрить, достала бутылку с освежителем для белья, побрызгала его на мебель и занавески. А также посыпала соду на ковры и быстро их пропылесосила. Выбросила из холодильника и чулана просроченные продукты и вытряхнула мусорное ведро.

Со всем Габби управилась минут за тридцать. И она не могла найти никаких оправданий для сына, который не заботился о своей матери. Плохо, что миссис Кросби приходилось жить в таких условиях.

Вымыв руки и надев чистые перчатки, Габби вернулась в гостиную, где Флинн осматривал одну из кошек.

– Справляешься?

Он кивнул и поставил кошку на пол.

Двух Флинн уже осмотрел. Никаких проблем со здоровьем. Всем шестерым нужно будет сделать прививки.

Она принесла мини-холодильник с вакцинами. Придется подождать, пока Флинн закончит осмотр, чтобы не тревожить лишний раз животных. Габби помогла ему с обследованием – достала стетоскоп, стала прослушивать сердце, кишечник и легкие у тех кошек, с которыми он уже закончил.

Так они осмотрели еще четырех кошек и перешли к пополнению. Шерсть на спине у Пушинки встала дыбом, едва Флинн приблизился к ней. Он немного помедлил с осмотром, чтобы не пугать котенка. Габби перевела миссис Кросби его вопросы, потом взяла маленький меховой комочек и держала его, пока Флинн проводил обследование.

Девочка. Примерно десять недель. На передних лапах нет когтей. Показатели в норме. Живот мягкий. Уши чистые.

– Выглядит замечательно, миссис Кросби. Только сделаем прививки, и все будет в порядке.

– Чудесно, милая.

Порядок действий был отточен до мелочей. Флинн держал кошек, а Габби делала инъекции и выбрасывала использованные шприцы в контейнер для биологических отходов. А затем, пока Флинн отвлекал кошек, давала им таблетку от гельминтов и обрабатывала от блох и клещей.

Новую кошечку все эти процедуры не обрадовали, и она все время тихо ворчала. Габби знала, что затягивать с процедурой нельзя, поэтому подождала, пока Флинн ее зафиксирует, и быстро сделала укол.

Флинн отпустил кошку, думая, что та спрыгнет вниз, но вместо этого она зашипела и, обнажив зубы, бросилась на Габби. Перед глазами мелькнул серо-белый меховой комочек, и не успела она опомниться, как котенок расцарапал ей бедро, укусил за левую руку и умчался в коридор.

Габби втянула воздух через сжатые зубы и поморщилась. Руку обожгла резкая боль, так что на глаза навернулись слезы. Она осмотрела повреждение. Кошка прокусила перчатку, и рана немного кровоточила. Замечательно. В пасти у кошек множество бактерий – легко можно занести инфекцию.

Флинн взял ее за руку и покачала головой. Они решили обработать рану, когда сядут в машину.

Габби написала записку для сына миссис Кросби – на этот раз намного быстрее, чем обычно, – и прикрепила ее магнитом к холодильнику. Затем помыла руки и попрощалась с миссис Кросби.

Когда она вышла из дома, то увидела открытый багажник и аптечку в нем. Флинн тревожно хмурился, так что между бровей залегла глубокая складка.

Дай посмотреть.

Она положила свою сумку в машину.

– Миссис Кросби ничего не заметила. Я не хотела ее беспокоить.

Он с пониманием кивнул и осмотрел место укуса. На мизинце было четыре прокола. Достаточно глубоких. Мышц в этой части руки немного, поэтому зубы могли легко добраться до кости. Кожа уже покраснела.

Флинн недовольно хмыкнул и обработал ранку санитайзером. Быстрым уверенным движением он сжал проколы, обработал перекисью водорода, нанес антисептик и так сильно замотал ей руку бинтом, что она стала похожа на боксерскую перчатку.

Как ты? – спросил он одними губами.

Жгло очень сильно.

– Это же просто укус. Далеко не первый.

И не последний.

Судя по взгляду Флинна, он был с ней не согласен. Продолжая держать ее руку в своей широкой мозолистой ладони, он провел большим пальцем по нежной коже, отчего по ее телу пробежала легкая дрожь. Флинн поджал губы и, словно в трансе, следил за движением своих пальцев, но взгляд его оставался рассеянным и встревоженным.

Солнечные лучи падали на его золотистые волосы. Хвойные запах лосьона после бритья, такой знакомый и успокаивающий, что она почти не замечала его, смешивался с запахами мокрой земли и влажного весеннего воздуха. Он стоял совсем близко, всего в нескольких дюймах от нее. Достаточно близко, чтобы почувствовать тепло его тела, сосчитать все длинные светлые ресницы, обрамлявшие искренние зеленовато-карие глаза. У него были потрясающе правильные черты лица. Высокие скулы, широкий подбородок.

Ее сердце бешено стучало. Она посмотрела на темно-синюю рубашку его медицинского костюма, облегавшую поджарое мускулистое тело, и подумала: каково почувствовать эти твердые мускулы под своей ладонью. Габби уже так давно ни с кем не имела близких отношений. Прохладный ветерок проник между ними, и в эту минуту ей захотелось зарыться в его теплые объятия, и чтобы весь остальной мир просто исчез. Чтобы к ней прикоснулся тот, кому она была небезразлична.

Боже. Нет. Плохо. Плохо, Габби!

Флинн как будто почувствовал ее мысли и нервно сглотнул. А потом еще раз. И еще.

Она чуть не спросила, все ли с ним в порядке, но он внезапно отпрянул. Затем оглянулся, покачал головой, обогнул машину и нырнул на пассажирское место.

Потрясенная Габби проглотила для профилактики антибиотик, который они всегда брали с собой на случай укусов, убрала сумку в багажник и села за руль.

Глава 5

Флинн уже раз в десятый смотрел на часы. Габби обычно не опаздывала на работу. Он сидел в своем кабинете и раздумывал, не написать ли ей. Она задерживалась всего на десять минут, и в этот день в клинике не было большой загруженности, но он не мог вспомнить, чтобы Габби хоть раз не приходила вовремя.

Может быть, решила взять больничный? Но вчера она чувствовала себя хорошо. И Габби почти не отпрашивалась. Даже когда два года назад заболела пневмонией, ее пришлось силой выпроваживать домой. Она тогда устроила настоящий скандал.

Внутри поселилось нехорошее чувство тревоги. Флинн покачал головой, подвинул телефон поближе и набрал текст сообщения. Возможно, просто застряла в пробке. Но когда прошло еще десять минут, а от Габби все еще не было вестей, он встал и направился в приемную. Она всегда отвечала на его сообщения. В любое время и в любых обстоятельствах. Всегда.

Он подождал, пока Эйвери закончит оформлять очередного пациента, а затем спросил у нее жестами:

Габби заболела?

Эйвери удивленно нахмурила лоб и взглянула на автоответчик.

– Нет. Она не приехала?

Флинн покачал головой, в висках у него застучало.

– Ты пытался позвонить ей?

Он кивнул, с трудом подавив желание сорвать раздражение на Эйвери. Она не виновата в том, что он едва держал себя в руках. Просто… Габби никогда еще так не поступала.

Эйвери подняла вверх указательный палец, попросив его подождать, и взяла трубку стационарного телефона. Через несколько мгновений она повесила ее, набрала номер и снова взяла трубку.

– Она не отвечает ни по домашнему, ни по мобильному. – Эйвери отъехала в своем кресле назад к шкафчику и достала оттуда папку. Пролистала какие-то бумаги, похожие на истории болезней пациентов, и снова сняла трубку.

Финн наблюдал за движением ее губ, пытаясь понять смысл сказанного, но она говорила слишком быстро. Не зная, чем заняться во время ожидания, он стал рассматривать забавные рисунки мультяшных собак и кошек, которые вели себя как люди. Зоуи расписала этими рисунками стены, когда они делали в клинике ремонт. Затем окинул взглядом приемную – посетителей собралось немного, большинство пришли к Кейду или на операции к Дрейку.

Эйвери вскочила.

– Что? – Ее карие глаза в панике уставились на Флинна. – Хорошо, спасибо. – Она повесила трубку и, крепко сжав пальцы, проговорила с тяжелым вздохом: – Я дозвонилась до ее мамы. Габби в больнице. У нее какая-то инфекция.

Внутри у Флинна все упало. Черт. Вчера ее укусила кошка. Он думал, что хорошо обработал рану, к тому же Габби приняла антибиотик для профилактики, но кожа была повреждена. Флинн хотел позвонить ей вечером, спросить, как дела, однако чувствовал себя неловко после того, что произошло около дома миссис Кросби, и не хотел ей навязываться.

Он показал на дверь, давая понять, что собирается уйти.

Перенесешь моих сегодняшних пациентов?

Эйвери кивнула.

– Напиши, когда доедешь. Держи в курсе.

Флинн поехал через весь город в соседний округ до ближайшей больницы. В Редвуд-Ридже было отделение скорой помощи, но в более серьезных случаях приходилось ездить в крупные города. Однако до некоторых пор Флинна это совершенно не тревожило.

Инфекция сама по себе серьезная штука, но, войдя в больницу, он немного успокоился от мысли, что Габби обратилась за помощью при первых признаках проблемы. Флинн надеялся, что госпитализация – всего лишь для профилактики.

Сестра в регистратуре не понимала язык жестов, поэтому он написал на листке бумаги имя Габби и дату ее рождения, чтобы она смогла выяснить, в какой палате та лежит.

– Вы член семьи?

Флинн замер, испугавшись, что Габби положили в отделение интенсивной терапии. Обычно подобный вопрос задавали только в таких случаях. Он хорошо знал принятые в медицине бюрократические требования, поэтому солгал.

Когда сестра сказала Флинну номер палаты, тот с облегчение вздохнул и пошел по коридору. В палате он обнаружил сестру Габби – Рейчел. Та сидела в углу и со скучающим видом листала журнал. Заметив его, она удивленно выпучила глаза.

Габби и Рейчел были настолько непохожи, что даже удивительно, как у этих двух совершенно разных женщин могла быть одна и та же ДНК. Рейчел унаследовала от отца темные волосы и смуглую кожу, Габби была светловолосой, как мать. Рейчел грубая и самолюбивая. Габби отличалась необыкновенной тактичностью и мягкостью.

Рейчел зашлепала губами, но Флинну никогда не удавалось ничего по ним прочитать. Она как будто поняла, как его это раздражает, поскольку улыбнулась и посмотрела на него так, словно считала не столько глухим, сколько тупым.

Флинн сосредоточил все свое внимание на спящей Габби. Ее щеки казались слишком румяными, но в остальном она выглядела как обычно. К правой руке шла капельница. Левая была перевязана… и распухла от кончиков пальцев до локтя. Боже. Похоже, она тяжело перенесла укус. Судя по данным на мониторе, жизненные показатели в норме. Он посмотрел на капельницу. Всего лишь физраствор с сильным антибиотиком.

Веки Габби задрожали и открылись, на губах появилась слабая улыбка.

– Привет.

Его глупое сердце радостно застучало. Флинн бросил взгляд на ее разметавшиеся по подушке волосы цвета карамели, а затем взглянул в голубые глаза, еще немного затуманенные от сна.

Как ты?

Она забылась и дернула рукой, чтобы ответить, но поморщилась. Ее щеки немного побледнели.

Флинн осторожно взял Габби за руку и постучал пальцем по губам, показывая, чтобы она просто говорила.

– Со мной все в порядке. Немного болит рука, и я устала.

Когда тебя привезли сюда?

Почему она не позвонила ему?

Габби немного подвинулась и поерзала бедром по матрасу. Флинн послушно присел на краешек.

– Где-то к полуночи у меня стала распухать рука. И началась лихорадка. Я поехала в отделение скорой помощи.

От тревоги у него сжало горло.

Значит, инфекция попала в кровь?

Если это так, то дела плохи. Очень плохи.

Габби покачала головой.

– Анализы хорошие. Если температура больше не будет подниматься, меня отпустят домой уже сегодня днем. – Она взглянула через его плечо на Рейчел, та нахмурила брови. – Я же говорила, что тебе не нужно здесь оставаться. Моя машина на парковке. Я сама доберусь.

Пусть даже не думает! Флинн повернулся к Рейчел, которая отмахнулась от него и что-то быстро затараторила. Он покачала головой и снова сосредоточил внимание на Габби.

Что такое?

Ее нахмуренный от раздражения лоб разгладился.

– Мама привезла Рейчел утром. Ей пришлось отпроситься с работы, чтобы посидеть со мной. – Она бросила на сестру многозначительный взгляд. – Но тебе совершенно не нужно было этого делать. Возьми мою машину и поезжай на работу. Все в порядке.

Ладонь Габби под его рукой сжалась в кулак, глаза сощурились.

– Ты прекрасно понимаешь почему. Потому что ему приходится читать только по моим губам.

Вероятно, Рейчел спросила у сестры, почему та говорила медленнее, чем обычно. Из-за препирательств с Рейчел пульс Габби участился, это отразилось на мониторе.

Скажи ей – пусть уходит, иначе я сам выгоню ее отсюда. Честное слово! Я посижу с тобой и отвезу домой, когда тебя выпишут.

Она внимательно посмотрела на Флинна и проглотила комок в горле.

– А как же твои пациенты?

Сегодня не особо загруженный день. Их перенесли.

Судя по взгляду Габби, она все еще сомневалась, однако ее грудь поднялась, а затем опустилась, когда она глубоко вздохнула.

Габби перевела взгляд на Рейчел.

– Флинн сегодня отпросился. Возьми мою машину и поезжай на работу. Завтра я ее заберу. – Она закрыла глаза, словно пытаясь не сорваться. – Передай маме, я скоро позвоню. И спасибо, что посидела со мной.

Флинн дождался, пока Рейчел выйдет из палаты, а затем смерил Габби пристальным взглядом.

Когда ты не приехала на работу, я испугался. Эйвери тоже забеспокоилась. Ты должна была позвонить.

Ее хорошенькие розовые губы приоткрылись.

– Прости. Я…

Он вел себя как последний засранец. Флинн быстро покачал головой, словно пытаясь вытряхнуть из нее остатки раздражения.

Все хорошо. Это не так уж и важно.

– Тебе правда не нужно здесь оставаться.

Флинн улыбнулся.

Помолчи.

– Я серьезно. Это же больница. И мне не нужна сиделка…

Габби.

– Да?

Тебе сейчас не стоит разговаривать.

Его улыбка стала еще шире, когда Габби со вздохом потянулась здоровой рукой за пультом от телевизора. Пальцы неуклюже сжали его, и пульт немного запутался в системе капельницы.

Флинн написал Эйвери и рассказал про обстановку.

А затем Габби включила в телевизоре субтитры. Для него. Потому что она всегда занималась этой ерундой. Для него. А Флинн даже не обращал на это внимания, пока Брент однажды не напомнил. Но теперь он все замечал. Как и вчера, когда Габби включала на дисплее тексты песен, звучащих по радио. Он был готов поспорить на все свои деньги, что изначально в их машине такой функции не было.

Внутри все сжалось, как будто его сильно ударили в живот. Он много лет воспринимал ее как нечто само собой разумеющееся. Да что там много лет, почти всю жизнь. У Габби были друзья за пределами их компании. Как и у него. Но они проводили очень много времени вместе, и Флинн все время задавался вопросом, почему Габби до сих пор не нашла себе пары. Возможно, Брент прав.

Он должен придумать, как держаться от нее на расстоянии, но сделать это незаметно. В конце концов какой-нибудь парень поймет, какой чудесный она человек, какая она… незаменимая. А Флинну придется думать, как ему жить дальше без ее поддержки.

Флинн встал, подтащил к кровати стул, на котором раньше сидела Рейчел, и плюхнулся на него.

Габби протянула ему желе в стаканчике и потрясла им, когда он не стал его брать.

Мне кажется, тебе лучше съесть это самой.

– Ненавижу желе. Если съешь ты, они решат, что я сама его съела, и, может быть, отпустят меня пораньше. Аппетита совсем нет.

После всего, что она для него сделала, это был такой пустяк, поэтому он взял у нее желе. Прежде чем приступить, Флинн открыл для нее баночку с яблочным пюре и кивнул ей.

Габби зачерпнула ложку и перевела взгляд на экран телевизора. Съев еще две ложки, она отодвинула пюре и переключила с какой-то слезливой мелодрамы на канал Дискавери. Если чтение или просмотр телевизора могли настроить кого-нибудь на романтический лад, то Габби была как раз таким человеком.

Флинн не сдержался и с подозрением взглянул на нее.

Она встретилась с ним взглядом.

– Что? – Габби приподняла брови и кивнула в сторону телевизора. – Тебе ведь интереснее смотреть «Смертельный улов», чем какую-нибудь слезодавительную киношку?

Ну вот. В этом и заключалась проблема. Он готов был поклясться, что Габби переключила канал даже не задумываясь, пока он сам не указал ей на это. Черт. А ведь это она лежала в больнице, а не он.

Флинн забрал у нее пульт, переключил обратно на фильм и положил пульт так, чтобы она не смогла до него дотянуться. Все буквально съежилось от количества эстрогена на экране. Не обращая внимания на ее попытки привлечь к себе его внимание, Флинн положил в рот кусочек желе. Грудь сдавило от чувства вины, а желудок не хотел принимать пищу, но он все равно съел весь стаканчик.

Через час в палату вошел врач – молодой человек лет тридцати, который выглядел так, словно только что явился со съемок «Анатомии страсти». Флинн знал про этот сериал только потому, что он нравился Габби. Доктор не сводил с Габби своих ярко-голубых глаз. Он улыбнулся ей очаровательной улыбкой, от которой Флинну вдруг захотелось яростно зарычать. В груди все заклокотало, и, когда Габби с недоумением посмотрела на него, Флинн осознал, что и в самом деле рычит. Громко. Опаньки!

Доктор снова перевел взгляд на свою пациентку.

– Как вы себя чувствуете?

Она ответила ему ослепительной улыбкой.

– Хорошо. Видите? Я поела.

Доктор «Заноза в заднице» положил ладонь ей на плечо и осмотрел руку. Затем взглянул на монитор.

– Думаю, вас можно отпустить домой. Как только закончится капельница. Я выпишу антибиотики, будете принимать их перорально. Через семь дней приедете, и вам снимут швы.

Швы? Какие еще швы?

– Если снова поднимется температура, сразу же возвращайтесь. Вам выписать больничный на ближайшие пару недель?

Она покачала головой.

– Нет. Это мой босс.

Босс. Не друг. Флинн постарался не обижаться, ведь Габби просто старалась отсеивать лишнюю информацию, но в висках все равно снова застучало.

Доктор засмеялся и слегка сжал ее плечо, всем своим видом давая понять, что осмотр закончился и ему пора уходить.

– Понял. Ну хорошо, поправляйтесь.

Когда он ушел, Флинн прищурился и посмотрел на Габби.

Что еще за швы?

Она подняла поврежденную руку, показывая три черных стежка на нежной коже ее подмышечной впадины.

– Ночью мне вставляли дренажную трубку, а утром ее вытащили.

Это еще что за дела? Если ей поставили дренажную трубку, значит, все обстояло намного хуже, чем она утверждала. В ее руке, которая и теперь выглядела слегка отекшей, вероятно, находилось много избыточной жидкости, когда она только поступила в больницу. Боже, еще час, и у нее началось бы заражение крови!

– Дыши.

Что?

– Ты не дышишь. Со мной все хорошо. Поэтому просто дыши.

Несмотря на все возмущение, Флинн подчинился, набрал в легкие побольше воздуха и вытащил из шкафчика ее одежду. Через два часа он привез Габби домой, усадил в кресло, укутал одеялом и оставил на столике рядом с ней горячее какао и тарелку супа, а в руку вложил пульт от телевизора.

Он проигнорировал предложение Габби остаться и, стараясь не смотреть на ее очаровательное и растерянное лицо, вышел за дверь. Необходимо сохранять дистанцию между ними.

С сегодняшнего дня.

Глава 6

После двух дней на работе, проведенных без Габби, Флинн пересмотрел свою точку зрения по поводу соблюдения дистанции. Ему стало окончательно ясно, что все это время он воспринимал работу с Габби как данность.

Брент, конечно, не идиот и с работой справлялся отлично. Но он уже несколько лет работал фельдшером Кейда и намного лучше знал его пациентов. Они с Габби также при необходимости ассистировали Дрейку во время операций. Но работать с Флинном было намного сложнее, чем с его братьями.

Флинн старался не заниматься самокопанием и надеяться на несбыточное. Например, что он сможет слышать. Однако после этих двух суток его нервы были на пределе, и он сильно сожалел, что не может быть таким же, как все нормальные люди.

Потому что, черт побери! Брент не Габби, и вся эта ситуация заставила его еще острее ощутить, что он должен положить конец своему безумному к ней влечению. Еще два таких дня – и он кого-нибудь прибьет. А если же поддаться своим желаниям и переступить через их дружеские отношения… он прекрасно знал, что тогда все точно полетит ко всем чертям.

Вчера они были в разъездах, и по плану им предстояло посетить дом престарелых. Флинну пришлось напоминать Бренту, чтобы тот переводил клиентам с языка жестов, когда Флинну приходилось задавать им вопросы. Брент также не привык прослушивать кишечник, легкие и сердце животных, поскольку Кейд сам занимался этим во время осмотра. Даже такие заурядные процедуры, как вакцинация и стрижка когтей, вызывали кучу сложностей. Брент не знал, где у Габби в сумке находятся вакцины и долго разыскивал все необходимое. В итоге вместо шести часов на работу ушло все девять.

И если бы Флинн сам не видел, как непросто Бренту, он подумал бы, что фельдшер нарочно все путает, чтобы его позлить.

Этим утром им было уже намного проще работать вместе, но все равно не настолько легко, как с Габби. Флинн догадывался, что прежде на многие мелочи просто не обращал внимания. Как она на автомате отвечала ему на языке жестов, как знала, когда нужно воспользоваться стетоскопом, чтобы прослушать животное, пока Флинн его прощупывал или отвлекал, – хорошо изучила всех клиентов и какие им стоит задавать вопросы.

Но прежде всего она отлично знала его. Могла легко интерпретировать все жесты, понимала, что ему нужно, и действовала без промедления. Она была незаменима. А ведь пока речь шла только об одной из сторон его жизни – работе.

Что же касалось личных переживаний, то эти сорок восемь часов без Габби стали для Флинна настоящим мучением. Он не позволил себе проведать ее после работы. Вместо этого весь вечер слонялся по дому, смотрел дурацкие телепередачи, сидел в Интернете и надеялся, что, если Габби понадобится помощь, она не постесняется и позвонит ему сама. Поэтому он к ней не поехал. Если он будет твердо следовать своему решению, то сможет держаться столь необходимых им обоим границ.

И опять же, возможно, это всего лишь его извращенная фантазия. Габби никогда прежде не проявляла к нему сексуального интереса. И если он свихнулся, это не означало, что и она тоже сошла с ума вместе с ним.

Брент помахал ему рукой из маленькой смотровой. А вот и еще одна проблема. Флинну никак не удавалось сосредоточиться. Он все время уносился куда-то мыслями, отвлекался от дела. А если он не будет внимательным, то может навредить животным.

И конечно, сегодня, именно сегодня, на ежегодный осмотр привели Микси. Эта немецкая овчарка не любила Флинна, а Брента просто терпеть не могла. Даже щенком она была очень упрямой. Смотрела на Флинна и Брента, словно спрашивая: «Разве можно со мной так?», и Флинну невольно приходилось делать паузу после каждой манипуляции с ней. В истории ее болезни не было красного флажка, указывавшего на агрессивное поведение, Микси пока никого не укусила, но в тот день Флинн понял, что это было лишь вопросом времени.

Двумя минутами ранее он попросил хозяйку выйти из кабинета, чтобы спокойно сделать Микси прививку. Собака сильнее нервничала в присутствии хозяйки, и держать ее неподвижно было чертовски сложно. Бедняга все время смотрела на дверь, словно ждала, что в кабинет войдет Габби.

Потому что она любила Габби. А кто ее не любил?

Флинн вздохнул и посмотрел на Зоуи, которую попросил помочь держать Микси во время прививки.

Нужно все сделать очень быстро. Брент, ты поднимешь ее на стол. Зоуи, помоги Бренту держать собаку. Я буду делать укол. Раз – и всё.

Брент кивнул, и Флинн пошел к шкафчику за шприцом, повернувшись спиной к собаке, чтобы та не видела, как он готовится к прививке. Быстро надел иголку, сунул шприц в карман и повернулся к Бренту и Зоуи. Они принялись за дело.

Тут-то все и началось.

* * *

Габби с улыбкой вошла в «Животный инстинкт» после ланча и обнаружила в приемной толпу народа. Ей не нужно было выходить на работу, но и сидеть дома, плакать над фильмами и есть мороженое она больше не могла. Габби испугалась, что потом на нее просто не налезет медицинский костюм. К тому же отек полностью прошел, а температура больше не поднималась.

Она даже соскучилась по шуму и запаху мокрой собачьей шерсти. В предыдущие два дня Зоуи, Брент и Эйвери заезжали к ней после работы, Дрейк и Кейд звонили. Флинн за все время ни разу не дал о себе знать, но Габби решила, что он просто хотел дать ей возможность отдохнуть. И все равно, мог хотя бы заехать. Она даже соскучилась по дурацкому попугаю, который сидел на своей клетке за столом Эйвери.

«Кри-и-и! Стуча в небесную дверь![3]»

Да. Болтун мог разговаривать только цитатами из песен. Бывший хозяин какаду бросил его в клинике четыре года назад, и Болтун стал их… кхм… гордостью и радостью. Ши-ра – кошка, живущая в клинике, – восседала на принтере как на троне и смотрела на всех с выражением глубокого презрения. Тор – их огромный немецкий дог и самый большой трус среди собачьего племени, – вероятно, лежал под столом Эйвери, прячась там от Ши-ры. Или от своей тени.

Как же она соскучилась!

Увидев у стойки регистрации миссис Хиндерман, Габби подошла к ней.

– Здравствуйте. Микси на осмотре?

Пятидесятилетняя женщина прижала руки к пышной груди и шумно вздохнула.

– Слава Богу, вы пришли! Микси никого, кроме вас, не признает, и она так нервничает.

Ой.

– Брент чудесно ладит с животными. Уверена, у Микси все будет хорошо. А я как раз туда шла. Сейчас посмотрю.

– Спасибо вам огромное!

Габби ойкнула, когда женщина сжала ее в крепких, как тиски, объятиях. Она взглянула через плечо миссис Хиндерман и на мгновение поймала изумленный взгляд Эйвери. А потом обнаружила, что их клиентка пропустила одну седую прядь, когда красила волосы в черный цвет. Прямо над ухом…

– Мне надо идти, посмотрю, как ваша собака.

– Да. Извините. Но я правда рада, что вы здесь.

«Кри-и-и! Любовь – это поле боя![4]»

Габби с улыбкой пошла по коридору в смотровой кабинет Флинна и вдруг замерла на месте. Брент орал во всю глотку, а Зоуи – Зоуи! – визжала как поросенок! Зоуи была их грумером. Иногда она помогала в клинике, но что она делает в кабинете, если врачу ассистирует Брент? Когда коридор наполнился оглушительными, как вопль банши, криками, Габби не выдержала, открыла дверь… и остолбенела.

Микси лежала животом на столе, уткнувшись мордой в пах Флинна. Зоуи сидела верхом на собаке, чуть ли не упираясь задом прямо в лицо Флинна. Брент склонился над немецкой овчаркой сзади, и со стороны это выглядело так, словно у него были какие-то неприличные намерения. В воздухе, словно конфетти, летали клоки буро-белой шерсти.

Все замерли и медленно повернулись к Габби.

– Привет. – Габби смущенно махнула им рукой. – Не хочу мешать вам четверым. Мне уйти?

Услышав ее голос, Микси заскулила и начала извиваться. Брент выругался, пытаясь удержать ее. Или сделать что-то уж совсем неприличное. Флинн поморщился, а Габби поняла, что в пах ему упирался не только нос собаки, но и ее зубы.

Боже мой!

– Ну ты даешь! – Зоуи откинула с лица зеленые пряди. – Помочь не хочешь?

Не в силах сдержаться, Габби рассмеялась.

– Микси, прекрати!

Собака вырвалась из рук Флинна и соскочила со стола, сбросив с себя Зоуи, которая с визгом упала на пол. Брент отскочил и вскинул вверх руки, то ли в благодарственной молитве, то ли показывая, что сдается.

– Иди сюда, красавица! – Габби присела на корточки и обняла овчарку. – Кто тут у нас хорошая девочка?

Она протянула руку через спину собаки и пошевелила пальцами, прося у Флинна шприц. Получив его, сняла колпачок с иглы, сделала инъекцию и вернула Флинну, не переставая гладить Микси. Та продолжала вилять хвостом и облизывать лицо Габби, даже не обратив внимания на укол.

Встав, Габби повернулась к Флинну. Несмотря на раздражение во взгляде, уголки его губ изогнулись, словно он старался не подавать виду, как рад ее видеть. Пшеничные волосы были всклокочены, на подбородке проступила щетина на один тон темнее его волос. У бедняги выдалось тяжелое утро.

Их взгляды встретились, и Габби была готова поклясться, что в этих грустных глазах мелькнуло желание. Но это так глупо. Она убедила себя, что произошедшее во время их урока танцев было чистой случайностью. Как и в тот момент, когда он перевязывал ей руку около дома миссис Кросби.

– Не волнуйтесь за меня. Я в порядке. – Зоуи встала с пола, куда ее скинула Микси, и пригладила волосы.

– Тс-с, – махнул рукой Брент. – Не будем им мешать. – Он прижал пальцы к губам, словно испугался, что начнет вдруг цитировать сонеты.

Габби открыла рот, собираясь отвергнуть всяческие подозрения в свой адрес, но затем снова взглянула на Флинна, и ее настроение вдруг изменилось. Как будто она вдруг осознала нечто важное.

Пока он стоял и смотрел на нее сверху вниз, Габби невольно обратила внимание на то, какой он высокий, какое у него красивое лицо с резкими, но правильными чертами. Она попыталась сглотнуть слюну, но горло сдавило. Широкие плечи, крепкие бедра, узкая талия, и все это великолепие было скрыто под медицинским костюмом. Когда он положил руки на бедра, на руках проступили бугры мускулов. Ее сердце стало биться все быстрее, пока шум в ушах не заглушил остальные звуки.

Боже. Да, не надо нам мешать. От нахлынувших на нее чувств голова пошла кругом. Она снова взглянула на него, пытаясь понять, что, черт возьми, вообще творится? Потому что их с Флинном явно тянуло друг к другу. И это было совершенно ненормально.

Флинн перевел взгляд с ее глаз на губы и обратно. От вида его бездонных глаз ей стало трудно дышать. Он в самом деле был очень красивым мужчиной. И умным. И добрым. И…

С красными от смущения щеками она опустила взгляд ниже, в его интимную зону. И еще больше все этим испортила. Ведь теперь она представила себе его обнаженным. И ей это понравилось. От стыда она закрыла глаза ладонью.

В паху все его светло-голубые штаны были перепачканы слюной Микси, как будто он обмочился. Черт возьми. Габби снова не удержалась и взглянула на Флинна. Куда она только смотрит!

– Эм… – Она опять подняла взгляд. И надо же! Он и сверху был невероятно хорош! – С тобой все в порядке? Она не прокусила твое… достоинство?

Флинн удивленно приподнял брови, показывая, что не совсем понял ее терминологию.

Она схватила меня за штаны, а не за мои причиндалы.

Причиндалы. Да, неплохо. И она не сомневалась, что выглядят они очень, очень, очень…

Рад, что ты вернулась. – Он сократил расстояние между ними, обхватил ладонями ее щеки и быстро, но крепко чмокнул в губы. Это был настоящий сексуальный ураган – стремительный и шокирующий. Он тут же отпрянул, оставив ее в полном смятении. – Больше никогда не дам тебе больничный.

С этими словами Флинн вышел из кабинета, а Микси потрусила за ним.

Повисла пауза. Долгая пауза.

– Ну на-а-адо же! И что это значит?

Придя немного в себя, Габби посмотрела на Брента, а затем покачала головой и попыталась собраться с мыслями.

– Ничего.

Зоуи скрестила руки на груди.

– По-твоему, этот страстный испепеляющий взгляд ничего не значит?

– Боже ты мой. Значит, мне не показалось?

– Если только у нас не случилась групповая галлюцинация, – цокнул языком Брент.

– Ребята, когда у вас началось?.. – Зоуи вытянула вперед руку, словно не могла подобрать нужных слов. Похоже, ее сильно удивило, что между Флинном и Габби могло возникнуть чувство, особенное если не принимать во внимание последние пять минут.

– Нет. Ничего не случилось. Честно. – Габби провела ладонью по лбу, разрываемая между сладким трепетом в животе и паникой в груди. – Думаю, это все происки Железных леди. Они пытаются сбить нас с толку.

– Это, конечно, все объясняет, – пожала плечами Зоуи.

Брент тихо хмыкнул.

– Что наденешь на Праздник весны? Он уже на следующей неделе. Ты должна быть нарядной в кабинке для поцелуев, сестренка.

Этого еще не хватало! При одной только мысли о том, сколько в Редвуд-Ридже найдется желающих ее поцеловать, по телу невольно пробежала дрожь. Габби тут же вспомнила свое несостоявшееся свидание с Томом, прекрасно понимая, что он далеко не единственный, кто предпочитал не замечать ее в упор.

– Какая разница? Все равно никто в эту кабинку не придет.

Брент качнул бедрами.

– Если ты наденешь миленькое платьице или джинсы, может, и не придут. Но ты должна сразить всех наповал. Заставить посмотреть на себя другими глазами. После работы устроим шопинг.

Габби закрыла глаза, стараясь не выйти из себя окончательно. Ее вряд ли обрадует внимание парней, если она не сможет при этом быть собой.

– Когда мы в последний раз ездили на шопинг, я купила себе целую тумбочку прозрачных трусов.

Которые не видел никто, кроме нее самой. Личная жизнь Габби находилась в таком упадке, что о том, как выглядит ее нижнее белье, знали разве что кошка да друг-гей.

– И они очень секси. Купим тебе наряд, который кому-нибудь обязательно захочется с тебя сорвать.

Звучало как совершенно гиблая затея.

– Хорошо. Но только никаких мини-юбок.

Брент нахмурился.

– Но так же совсем не прикольно! – Он скользнул по ней взглядом, словно замышляя что-то нехорошее. – Макияжем тоже придется заняться. Добавим немного распутности в образ!

Габби открыла рот, чтобы возразить, но Брент уже повернулся к Зоуи.

– Ты ведь справишься?

Зоуи сжала ладони в кулачки и уперлась ими в бедра.

– С чего ты взял, что я знаю, как делать распутный макияж?

Брент приподнял брови, словно пытаясь сказать: «Да ладно тебе!»

– Ну, хорошо, может, и знаю, – вздохнула Зоуи и взглянула на Габби. – Но с таким макияжем придется попотеть. Я заеду к тебе в субботу утром. Не унывай! На празднике я буду за соседним столиком рисовать карикатуры. Сможем подшучивать над гостями у них за спиной.

Зоуи расписала рисунками стены клиники. Она никогда не считала себя художницей, но рисовала очень здорово. Почти на всех праздниках она сидела за столиком, рисовала и продавала скетчи. Возможно, этот Праздник весны окажется не таким уж и паршивым, если рядом будет Зоуи?

Они открыли двери смотровой, и Габби вышла в коридор вслед за всеми.

– Знаете, я сама могу выбрать себе платье и накраситься.

Брент так громко рассмеялся над ее словами, что по щекам у него потекли слезы.

Глава 7

Дымка мелких морских брызг окутывала западные склоны гор в парке Редвуд-Риджа и смешивалась с легким туманом, стелившимся над влажной травой. В южной части вовсю работали детские аттракционы. Неподалеку установили игровые палатки. Вдоль огороженного горного склона расположились местные торговцы уличный едой, во влажном воздухе разносились запахи попкорна, соленых орешков и жареного мяса. Погода стояла теплая, на небе время от времени проглядывало солнце, но из-за прохладного ветра было довольно зябко.

Флинн сложил руки на груди и окинул взглядом парк. В скором времени они с Габби должны были добраться до его северной части, чтобы принять участие в конкурсах. Он понятия не имел, как вообще удалось его во все это втянуть. В прошлые годы для участия в конкурсах также выделяли по два человека от каждой фирмы. От клиники обычно выступали Габби, Зоуи или Брент.

И между прочим, где же тут кабинка для поцелуев? Народу в парке собралось много. Люди толпились, стояли в очередях за едой и билетами на аттракционы, сложно было что-то рассмотреть. Сердце сжалось от странной тревоги. Он переживал, что никто не захочет прийти в кабинку к Габби, но вместе с тем… боялся, что кто-то все же придет.

Флинн провел ладонью по лицу.

Эйвери нахмурилась и спросила:

– Что-то не так?

Всё. Так и не ответив на ее вопрос, он присел на корточки напротив Хейли и заглянул ей в глаза. Флинн обожал эту девочку. Восьмилетняя дочка Эйвери была невербальным аутистом, и ей, кажется, очень нравилось, что Флинн не мог разговаривать.

Веселишься? – спросил он жестами.

Хейли восторженно захлопала в ладоши.

Знал бы Кейд, какое у него в этот момент было выражение лица! Нечто среднее между гордостью и радостью. Его брат улыбнулся девочке, к которой так сильно привязался в последнее время. Еще совсем недавно Кейд легко менял женщин и не собирался ни с кем связывать свою жизнь. А потом в город приехала Эйвери. Даже если Флинн и завидовал немного брату, что у того все так хорошо сложилось, он старался не подавать виду.

Он снова сосредоточил свое внимание на Хейли.

Еще один месяц, и ты официально станешь моей племянницей. Сможешь называть меня Потрясным дядей.

Хейли снова хлопнула в ладоши, а Флинн с улыбкой встал.

Эйвери подняла вверх указательный палец и взглянула на Дрейка, который стоял в нескольких футах от них и разговаривал с двумя женщинами из художественной галереи. Точнее, слушал их со скучающим видом.

– Я сейчас. Пойду спасать Дрейка, – сказала Эйвери.

Когда она ушла, Флинн обратился к Кейду:

Она смогла вытащить его еще на одно городское мероприятие.

Жена Дрейка Хизер умерла почти четыре года назад, с тех пор он замкнулся в себе. Они росли вместе, и все в городе напоминало ему о ней. Но Эйвери постепенно помогла Дрейку выйти из этого тупика, и теперь старший брат все меньше и меньше напоминал призрак, а все больше и больше – себя прежнего.

Кейд кивнул.

– И даже не пришлось ничего выдумывать. Она просто спросила, придет ли он. Он посмотрел на нее и через секунду пожал плечами. Это, черт возьми, было так странно.

Как и остальные члены их семьи, а также друзья, Флинн переживал, что Дрейк так и не может справиться со своим горем. И хотя Дрейк выглядел напряженным, он не предпринимал попыток уйти. А это уже серьезный прогресс.

Флинн огляделся по сторонам.

Не знаешь, где здесь кабинка для поцелуев?

– Рядом со столиком, за которым рисует Зоуи. – Когда Флинн прищурился, Кейд самодовольно ухмыльнулся. – А что? Хочешь встать в очередь?

Нет.

Улыбка Кейда из веселой стала издевательской.

– И как ты справляешься с… чувствами?

Флинн вздохнул, пожалев о том, что вообще рассказал все своему чертову брату. Тогда он надеялся, что это поможет ему во всем разобраться, а на самом деле просто вслух заявил о своем влечении к Габби.

Игнорирую их. И они должны пройти.

Кейд откинул голову назад и расхохотался.

– Удачи. Хочешь сказать, тебе даже не интересно, сколько мужчин сейчас стоят в очереди, чтобы поцеловать Габби?

Как будто ему вообще стоило об этом напоминать.

Нет.

Кейд посмотрел через плечо Флинна, и улыбка исчезла с его лица. Он закрыл глаза и покачал головой.

– Железные леди. Справа по курсу.

Флинн замер. Хотя остальные, похоже, старались избегать встреч с его матерью и тетками, Флинна их коварные козни не особо беспокоили. Обычно они хотели сделать все как лучше и для своих хитроумных замыслов его объектом не выбирали. Но после того, как на прошлой неделе Габби рассказала ему в машине, что Железные леди решили их свести, он не просто захотел унести подальше ноги, но и запереться у себя в комнате на несколько недель, пока они не найдут себе другую жертву. Что заставило их спустя столько времени обратить внимание на них с Габби? И почему?

Тетя Мэри, одетая в черный брючный костюм, строгая и энергичная, как и полагается мэру, подошла справа.

– Соревнования начинаются через двадцать минут. Отыщи Габби и идите туда.

Как раз это он и собирался сделать. Если бы только кто-нибудь сказал ему, где находится та кабинка.

Тетя Роза улыбнулась, отчего желудок Флинна ухнул вниз. Ее короткие, неестественно красные волосы встали дыбом от ветра.

– Даже не хочется отвлекать ее. Она пользуется таким успехом. Столько денег заработала.

Нет. Ему это совсем не помогло. Он изо всех сил старался сохранять бесстрастное выражение лица.

Где она?

Мама поцеловала Флинна в щеку, и его окружил знакомый запах цветов хлопка.

– Она по другую сторону от палаток с едой. Напомни ей оставить табличку «Скоро вернусь». Парни очень расстроятся, если она не вернется после конкурсов.

Вероятно, она считала, что предвосхитила его вопрос о том, насколько бурную деятельность развернула Габби. Флинн бросил на брата угрюмый взгляд и направился к палаткам с едой. Они стояли около огороженного склона холма, а значит, кабинка Габби находилась дальше вдоль утеса. Флинн повернул направо и увидел кабинку, втиснутую между столиком шерифа, украшенным табличкой с надписью «Скажи наркотикам – нет!», и столиком, за которым рисовала Зоуи. Это была простая самодельная деревянная будка с навесом, как из детского мультика. Одна из многих в ряду точно таких же. К Зоуи выстроилась очередь из десятка детишек. Примерно столько же человек стояли к шерифу. Но в кабинку Габби? Очередь тянулась до небольшой рощи и скрывалась среди деревьев. Не меньше пятидесяти парней… и мальчишек. Да, мальчишек десяти – двенадцати лет. Черт.

Брент регулировал движение и зазывал прохожих, сидя на стульчике на углу. Заметив Флинна, он тут же крикнул ему:

– Взгляни на нашу Габби. – С этими словами он помахал рукой перед лицом, словно разгоняя туман. – Представляешь, какая очередь?

Нет. Он не мог себе этого представить. Кабинка для поцелуев всегда пользовалась успехом, но на этот раз аттракцион превзошел все даже самые смелые ожидания. Подумать только, а ведь Габби боялась, что вообще никто не придет! Боже, да половина мужского населения города была тут. Он и представить себе не мог, как Габби справлялась с таким повышенным вниманием. Из-за стены кабинки ее не было видно.

Брент постучал пальцем по подбородку.

– Я так рад, что удалось оповестить об этом событии город. Согласись, это очень важно – внести свой вклад? Рассказать людям, что Габби одна-одинешенька и находится в активном поиске. Как видишь, сработало.

Флинн скрипнул зубами.

Слушай, она все-таки не женщина легкого поведения.

Брент театрально закатил глаза.

– Расслабься. Я просто сообщил всем, что она ни в кого не влюблена. – Брент окинул Флинна взглядом. О том, что у Габби могли быть чувства к нему, даже пусть это и не доказанный факт, он не сказал ничего. Но явно намекнул.

И Флинн все понял. Неужели слов Брента оказалось достаточно, чтобы изменить к ней отношение парней? Габби нечасто ходила на свидания – что правда, то правда, – и в последнее время ее это сильно тревожило, но не был ли он всему причиной? Возможно, Брент прав, и Флинн, сам того не желая, стоял на ее пути к счастью. В груди кольнуло от чувства вины.

Брент вздохнул и опустил плечи.

– Жаль только, почти все парни в очереди…

Флинн не смог разобрать конец его фразы и покачал головой.

– Чудоды. Чудовищные уроды, – повторил Брент.

Флинн хорошо знал, что внешность для Габби не главное. У нее было доброе сердце, и больше всего она ценила не внешнюю красоту, а личные качества. Вот почему он еще сильнее переживал из-за того, что, возможно, создавал ей проблему в личной жизни. Она такая хорошая. Добрая, искренняя, милая. Ее избраннику очень повезет.

– Одежда сыграла не последнюю роль. Габби со мной много спорила, но я убедил ее, что нужно немного обнажиться. – Брент сделал рукой царапающий жест, словно озорной кот.

Флинн провел ладонью по лицу и, обогнув кабинку, остановился, только когда увидел Габби.

И тут у него перехватило дух. Немного обнажиться? Да на ней почти ничего не было! Он видел практически каждый дюйм ее гладкой кремовой кожи. Черная кружевная блузка-корсет едва прикрывала живот, такая же черная юбка обтянула ее упругий зад, когда она наклонилась, чтобы поцеловать следующего парня в очереди. Флинн не видел, кого именно, поскольку его взгляд был прикован к полоске светлой кожи. Еще немного, и юбка поднялась бы неприлично высоко.

Флинну вдруг стало любопытно, не надела ли она кружевные трусики под стать наряду.

Черт. От одного взгляда на Габби у него все начало твердеть. Он засунул руки в карманы, стараясь держаться как можно скромнее. Габби никогда не отличалась совсем уж консервативным стилем одежды, но этот костюм оказался чем-то диаметрально противоположным всему, что она обычно носила.

Он проследил взглядом изгиб ее спины до обнаженных плеч, увидел, как слегка напряглись ее мускулы. Волосы цвета карамели были уложены волнами, зачесаны на одну сторону и казались пышнее обычного. Ее кожа, линии тела были мягкими, нежными. Такими же нежными, как и ее душа. Больше всего его заинтересовала ее шея, особенно одно место, под ухом, самое его любимое в женском теле. Он мог его целовать, лизать, забыв обо всем на свете. Просто прижиматься лицом, лаская ее всю.

Большинство мужчин предпочитали грудь или ноги. Не то чтобы ноги Габби не могли вызвать стонов восторга. У него даже была одна милая маленькая фантазия по поводу ее ног, как они обвивают его бедра и…

Он поднял взгляд и увидел, что голубые глаза Габби смотрят на него в упор, а брови вопросительно изогнуты.

Флинн взглянул на Брента, надеясь, что она ничего не успела сказать, пока он смотрел куда угодно, только не на ее руки. Он потер грудь, надеясь, что чертова боль стихнет, но она все не унималась. А когда усмехающийся Брент так ничем ему и не помог, снова повернулся к Габби.

Каким бы сногсшибательным ни показался ему ее вид сзади, он не шел ни в какое сравнение с той картиной, которая предстала перед ним теперь. Молочно-белая грудь дерзко выглядывала из корсета. Флинн готов был поклясться, что никогда прежде не видел ее груди. Она выглядела просто идеально, по крайней мере та ее часть, которую он смог рассмотреть. Наверное, третий номер. Каждая может заполнить собой всю ладонь. Но при этом не настолько большая, чтобы нарушить идеальные пропорции песочных часов ее тела.

Флинн разглядывал ее грудь. На глазах у половины мужского населения города. Своим поведением он мог испортить ей все дело. С трудом заставив себя поднять глаза, он скользнул взглядом по блестящим, ярко накрашенным губам и посмотрел ей в глаза. И они представляли не менее приятное зрелище. Эти голубые глаза, обрамленные светлыми ресницами. Только теперь они были ярко подведены углем, или как там называется это косметическое средство. Он никогда раньше не видел, чтобы она использовала такой яркий макияж.

Жаль. Ему больше нравилось, когда она не была накрашена. Из соседской девчонки Габби превратилась в какую-то распутную Барби. Можно сразу запатентовать этот образ. Что, черт возьми, с ней произошло?

Она вздрогнула и повернулась к ожидавшей ее очереди, словно кто-то окликнул ее по имени. Впереди стоял Том – тот самый придурок, который попросил Габби устроить ему свидание с ее сестрой Рейчел пару недель назад.

Что-то очень нехорошее поднялось в груди Флинна, руки задрожали и сжались в кулаки. За глазами начала пульсировать боль. Он подошел к окошку, повернул табличку с надписью «Скоро вернусь» и опустил решетку, закрывая кабинку.

Габби удивленно выпучила глаза.

– Что ты делаешь?

Если бы он сам знал.

Нам пора на конкурсы. – Он сделал паузу и… да к черту все! – Ты не будешь целоваться с Томом. Ни сейчас, ни когда мы вернемся.

И вообще никогда. Этот парень решил воспользоваться добротой Габби, чтобы поближе познакомиться с ее сестрой. А теперь, когда Рейчел его, вероятно, бросила, решил попытать счастье с Габби. Она ни для кого не должна быть запасным вариантом.

Габби подняла руку, словно хотела потянуться к нему, но опомнилась и опустила ее.

– С тобой все хорошо?

У Флинна не было логического ответа на этот вопрос, поэтому он огляделся, увидел ее джинсы на стуле рядом и бросил их ей.

В конкурсах нельзя участвовать в такой одежде.

Нахмурив брови, Габби с недоумением посмотрела на него, затем сняла кожаные ботфорты и надела джинсы прямо под юбку. Когда она сняла эту самую юбку и снова натянула сапоги – боже мой, прямо на джинсы скинни, – выражение ее лица стало еще более недовольным.

Габби схватила ящичек с деньгами, передала его Бренту и вышла из кабинки.

Флинн уже забыл о том, что Брент тоже здесь и, судя по его улыбочке, обо всем догадался.

– Я говорил, что ей назначили уже пять свиданий?

Флинну вообще не стоило сегодня выходить из дома. Но уже поздно, он уже вывел Габби из кабинки, и теперь она с сердитым видом шла рядом с ним.

Наконец она остановилась и повернулась к нему. Ее щеки горели, сапфировые глаза сверкали. Флинн редко видел ее такой сердитой, но, черт возьми, как же она была в тот момент сексуальна!

– А почему нельзя было пойти в той одежде?

На мгновение он представил себе, как весь город увидит ее обнаженные бедра, когда они побегут в эстафете, и потряс головой, чтобы собраться с мыслями.

Если ты действительно хочешь участвовать в беге парами в этой юбке, вперед!

Она наклонила голову набок, словно раздумывая над его словами, а затем кивнула.

– А почему нельзя было поцеловать Тома? Тебя ведь это совершенно не касается!

Флинн вздохнул – тяжело было смотреть на нее, сразу возникало желание обнять и прижать к груди, поэтому он уставился себе под ноги.

Ты не будешь ни за кем собирать объедки.

Ее руки оставались неподвижными, она даже не попыталась ему ответить. Тогда он посмотрел ей в глаза. И от этого взгляда, который словно говорил, что она и не надеялась получить когда-нибудь основное блюдо, сердце дрогнуло у него в груди.

Забудь. Прости. Делай, что хочешь.

Габби покусывала нижнюю губу и внимательно изучала его.

– У нас ведь все нормально? В последнее время ты кажешься таким отстраненным.

Если кто и знал ответ на этот вопрос, то только она. Габби хорошо изучила все нюансы его поведения как свои собственные. Актер из него был никакой. И все его попытки соблюдать дистанцию в отношениях с ней провалились. Возможно, им стоило обсудить произошедшие перемены, чтобы вместе попытаться все это преодолеть. Габби наверняка посмеется от души, и все опять станет как прежде.

Но момент был неподходящий.

Нам пора. Сейчас все уже начнется.

Взяв Габби за руку, Флинн повел ее на поле, где зрители выстроились по обе стороны длинной, покрытой мокрой травой поляны. Остальные участники – представители разных городских фирм – уже разбились на пары и собрались около импровизированной стойки регистрации. Тетя Мэри кивнула им и взяла микрофон.

Флинн не мог читать по ее губам с такого расстояния, поэтому повернулся к Габби, которая начала переводить. Судя по всему, первым конкурсом будет бросание яиц. Причем в каждом раунде расстояние будет увеличиваться на один фут. И так до тех пор, пока не останется только одна пара. Среди участников он узнал сотрудников «Шутерс» и местных ресторанов, библиотек и других частных компаний. Секретарь тети Мэри раздала всем яйца и выстроила женщин с одной стороны, а мужчин – с другой.

Флинн повернулся к Габби, стоявшей в двух футах от него, и улыбнулся, аккуратно держа в руке яйцо.

– Мы выиграем. Ты же ветеринар. У тебя хорошие руки, – сказала она.

Флинн покачал головой – ему было совершенно все равно, победят они или проиграют. Скорее всего, и ей тоже. Габби просто хотелось повеселиться.

Она повернулась к тете Мэри и стала на пальцах отсчитывать, чтобы предупредить его, когда начинать. Затем она подняла вверх большой палец, и Флинн осторожно бросил яйцо. Габби поймала его в ладони и бросила обратно. Они отступили на шаг и повторили все несколько раз, продержавшись дольше большинства игроков. А потом она упустила яйцо. Оно попало ей прямо между грудей и разбилось, так что желток исчез прямо под ее корсетом. Вот черт. Он не сможет больше есть яичницу, не вспоминая об этом случае. Габби замерла, раскинув руки, словно не знала, что делать. Флинн скривил рот, чтобы сдержать улыбку.

Пара рядом с ними – сотрудники строительного магазина – закричали, радуясь своей победе. Габби сказала что-то женщине, и та протянула ей свое яйцо. Повернувшись к Флинну, Габби сощурилась и улыбнулась. Он вдруг вспомнил, как в десятом классе они мыли машины, чтобы собрать деньги на благотворительность. Тогда она опрокинула ему на голову ведро мыльной воды после того, как он полил ее из шланга.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Ок. 30 см. – Здесь и далее, если не указано иное. – Примеч. ред.

Вернуться

2

Ок. 40 кг.

Вернуться

3

Knocking on heaven’s door (1973) – песня американского музыканта Боба Дилана, вошла в саундтрек вестерна «Пэт Гэрретт и Билли Кид». – Примеч. пер.

Вернуться

4

Love is a battlefield (1983) – песня американской певицы Пэт Бенатар. – Примеч. пер.

Вернуться