Александр Кириллов
Профессионал 2

Глава 1. В высшей лиге

После окончания сезона встал вопрос, где проводить предсезонный сбор. Обычно московские команды делали это в Батуми или Сухуми. Я же подумал о том, как проводят подготовку к сезону популярные зарубежные клубы из той же Южной Америки. Правильно, они едут в турне и зарабатывают деньги, сыгрываясь не на тренировках, а в боевых условиях – в товарищеских играх. По этой причине я подал идею поехать не в Абхазию, чтобы после весенних дождей месить грязь на раскисшем поле какого-нибудь сухумского «Динамо», а податься в тёплую и сухую Среднюю Азию. Тем более, сейчас мы были не просто командой первой лиги «Локомотив», а командой, имеющей звёзд союзного масштаба, так что зритель должен был пойти на игры, а мы – заработать денег. Коллектив идею одобрил.

В связи с этим сразу после окончания праздничных мероприятий в середине декабря начальник команды Сергей Александрович Ситкин отправился в Среднюю Азию. Там он встречался с руководством местных команд из разных лиг, и вёл переговоры о проведении контрольных игр. На "Локо" никто не пошёл бы – подумаешь, приехал второсортный клуб, выбравшийся в высшую лигу. А вот на лучших игроков Союза прошлого десятилетия, заявленных в его составе, могли. Тот же Красный в Узбекистане был кумиром болельщиков номер один, так что увидеть его футбольное возрождение болельщики пришли бы. В результате к началу турне в столицах республик были заготовлены и расклеены афиши, привлекающие зрителей громкими именами прошлого. И зритель пошёл, бойко раскупая билеты. Кроме матчей с футбольными лидерами республик, Ситкин договорился о матчах с командами 2-го и 3-го дивизионов.

А у игроков наступила пора отпусков. Я отправился в Питер повидать сестру и на месте узнать, как у неё идут дела. Девушка жила в шестиместной комнате общежития, занималась, как и большинство студентов, в библиотеке, а по выходным ходила в музеи, кино и театры. Частенько компанию ей составляли Вера и Ольга – подруги из группы. Когда я зашёл в комнату с тортом и кучей вкусностей, спросив о сестре, девчонки зашушукались, кем я прихожусь Ольге. Выяснив, что я её брат, стали общаться более раскрепощённо, а там и Оля вернулась из библиотеки. Вечером душевно поужинали, отметив приближение Нового года, а часов в десять вечера на метро я уехал в гостиницу. В воскресный день мы погуляли по центру города, а в понедельник я улетел в Оренбург, оставив сестре пару сотен рублей и новые вещи.

Никого не беспокоя, вечером доехал домой на рейсовом автобусе. Домашние к этому часу уже вернулись с работы, так что было кому меня встретить. Я роздал подарки и дня три просто отдыхал, делая небольшую спортивную разминку после обеда. Сейчас родные были заняты тем, что оформляли установку телефона. Брат освоил машину, и теперь лихо гонял на ней по городским улицам. Заглянул в гости к родителям своей невесты и вручил столичные подарки. От них узнал, что в августе в отпуск прилетала Лана, но мы снова разминулись в датах. Про себя же решил: «Ладно, полечу к ней в Нижневартовск, иначе произойдёт как в мультфильме «гном пришёл – дом ушёл, дом пришёл – гном ушёл».

На следующий день собрал спортивную сумку, взял столичные подарки, купил билет на самолёт в Новосибирск, а оттуда в Нижневартовск, и полетел. Адрес Ланы я уточнил у её родителей. Прилетев ночью, устроился в городскую гостиницу, и уже следующим вечером стоял в коридоре рабочего общежития, наблюдая за её комнатой. Вскоре пришли две девушки, зашедшие в нужную комнату, однако Ланы среди них не было.

Через некоторое время появилась девушка, и на её лице светилась улыбка. Вот только когда она увидела меня, улыбка почему-то исчезла.

– Саша! Ты приехал? Отчего не предупредил? Заходи. А где твои вещи?

– В гостинице. А это тебе подарок. Столица лично просила передать его тебе.

– Спасибо.

Девушка взяла кулёк, будто не зная, что с ним делать, и снова пригласила меня:

– Заходи, Саш.

Я вошёл в комнату и поздоровался с сожительницами по комнате. Лана представила меня, а девушки многозначительно переглянулись, но промолчали.

– Саш, ты надолго?

– В принципе у меня отпуск до января, а потом сессия. Так что побуду в городе, пока не надоем.

Девушка помолчала, собираясь что-то сказать. Затем решилась:

– Саш, понимаешь, тут такая ситуация получилась…

В это время раздался стук в дверь и в комнату вошёл высокий улыбчивый парень:

– Всем привет! Ланочка, дорогая, ты готова? О, девчонки, у вас гости! Андрюха!

– Александр.

Мы пожали друг другу руки, после чего я засобирался:

– Ладно, девчонки, засиделся я с вами, поеду домой.

Подошла Лана и вернула мне кулёк:

– Возьми его, он тебе пригодится.

– Спасибо, Лан. Так, девушки, это вам. Не тащить же мне его назад.

Я вручил его Ларисе, попрощался с девицами, пожал Андрею руку и вышел из комнаты. За мной с кульком выбежала Лариса, догнав аж внизу.

– Ну и быстро же ты ходишь. Саш, неудобно нам его брать. А Лана давно стала встречаться с Андреем. Он спортсмен, работает инженером у нас на заводе.

– Нормальный парень. Хорошо, что сразу встретился с ним, и всё стало понятно. Как говорится, всё случайное неслучайно. Пока, Лара.

– Ты куда?

– В гостиницу, завтра самолётом или автобусом поеду, куда они летят или идут, главное, подальше отсюда.

Я шёл в гостиницу, проходя мимо магазина, где продавались различные сувениры. На витрине были расставлены несколько подарочных наборов, напротив которых стояла девушка и через стекло смотрела на них.

– Красавица, никак выбрать не можешь?

– У меня сегодня день рождение, хочу купить подарок, но не выберу какой.

– А как вас зовут?

– Лана!

– Вы не поверите, но в этом кульке подарок именно для Ланы и прямо из Москвы.

– Шутите?

– Нет, с днём рождения тебя, Лана.

Я вручил ей импортный кулёк с модными вещами и пошёл дальше по улице.

– А от кого подарок?

– От меня, от Александра.

Настроение снова упало, захотелось "рвать и метать". Затем я успокоился, проговорив универсальную фразу: «Все, что ни делается – к лучшему, только не всегда к нашему. Почему – не всегда? Все идёт так, как должно!»

Домой я вернулся через пару дней. Галина спросила:

– Саня, чего так быстро?

– Она встретила другого.

– Страдаешь, тебе плохо?

– Не скажу, что хорошо.

– Честно говоря, по тебе не видно, что ты расстроен.

– Расстроен, просто глубоко это прячу.

– Настолько глубоко, что и не подумаешь. Ничего, Сань, значит, встретится та, которая подойдёт тебе больше всего.

– Вот именно.

Вернувшись в комнату, которую она снимала у местной пенсионерки, именинница поглядела на подарки: французская косметика, духи и пара разноцветных финских водолазок. На следующее утро, придя на работу в заводскую бухгалтерию в новой вещичке, она рассказала подругам, какой вчера получила подарок от незнакомого парня по имени Саша. Лана сидела молча, а Лариса с Алиной так же промолчали.

Вечером девушки шли домой и беседовали:

– Как погуляли вчера с Андреем?

– Никак, настроение пропало.

– Андрей, конечно, хороший парень, но мне кажется, ты выбрала не того.

– Я не видела Сашу почти три года. Я просто забыла, какой он. А Андрей оказался рядом.

– Дай Сашин адрес, хочу написать ему.

– Хм, пиши.

Вернувшись домой, я окунулся в мир детства: катался на коньках на общественном катке, бегал на лыжах по 20 километров в день, ходил по гостям и готовился к экзаменам. Конечно, побывал у Шаламовых. Димка учился в институте на инженера, периодически играя за рабочую команду, и собирался жениться. Затем повидал ребят со своей улицы – все они после армии и ПТУ работали на заводах. Возобновил общение с Сашкой Филимоновым. Он рассказал об одноклассниках, которых встречал: кто-то ещё учился, кто-то работал, кто-то женился или вышел замуж, наклепав детишек. Сам Санёк трудился токарем, совмещая работу с учёбой на заочном в местном пединституте.

– Хочу детей учить, а токарь – не моё призвание.

– Вот и ты решил учиться, хотя в деньгах проиграешь.

– Зато для души выиграю.

На Новый год в Оренбург прилетели сестра и дядя Боря с нашей украинской бабушкой. Собравшись все вместе, устроили новогодние конкурсы, как было в нашем детстве. К старому Новому году ждали в гости дедушку и бабушку из Краснодара. Я взял размеры дяди, чтобы при случае прикупить ему импортных шмоток.

Увы, косыгинская пятилетка закончилась. Директора заводов и министерские номенклатурщики выступили единым фронтом против того, что их выбирает рабочий коллектив по результатам работы. Так что на самом высоком уровне это начинание саботировалось. По этой причине икра, осетрина, копчёные колбасы, мясо и прочие интересные предметы быта плавно перешли в разряд дефицита, не говоря уже о заграничных вещах. К сожалению, многие импортные вещи были на порядок качественнее и красивее, чем те, которые делала наша промышленность для народных масс. В магазинах в свободной продаже висели костюмы, но их расцветки были такими, словно они предназначались 70-летним дедушкам. А хороший костюм можно было только пошить, и то, если удастся купить красивую ткань.

Неожиданно пришло письмо из Нижневартовска от Ларисы Акинфеевой. Поначалу я озадачился, пытаясь сообразить, кто мне написала, а затем вспомнил, что это за Лариса. В нём она извинялась, что пишет мне, взяв адрес у Ланы. Немного рассказала о подруге, мол, вы так редко виделись, а ей было очень одиноко в чужом городе. В какой-то момент за ней стал ухаживать Андрей Угрюмов – местный красавец, мастер спорта по лыжам и просто весёлый парень, несмотря на такую фамилию. Затем рассказала, что я подарил тот кулёк с подарками встреченной на улице девушке, которая работает в их отделе. В конце написала, что я понравился ей, и спрашивала, можно ли иногда писать мне письма.

Я отписал ответ, кратко рассказав о себе и своих планах. Попутно пошутил по поводу её коллеги-именинницы, мол, теперь Лана имеет возможность наблюдать подарки со стороны. Затем указал свой московский адрес, куда надо писать, сообщив при этом, что часто бываю в командировках. Также дописал, что письма писать не люблю, поэтому пишу их редко, хотя и основательно. А завершил письмо словами, что новая любовь меня не интересует, потому что надо отойти от прежней. В целом, письмо получилось доброжелательным, но заканчивалось тем, что мне нижневартовские барышни даром не нужны. Запечатав в конверт четыре листа – наваял целую повесть, отправил письмо адресату.

Через пару недель Лариса, сама не зная, чего она ждёт, читала моё письмо. Несмотря на финальный аккорд, у неё на душе было хорошо, ведь Александр дал свой московский адрес. Оказалось, что он «звезда» футбола, о котором даже писали в "Советском спорте".

Я улетел в Москву, чтобы сдавать зимнюю сессию. В нашей команде многие молодые игроки учились заочно, поэтому январь оказался горячей порой. Я, как и все студенты нашей группы, бегал по институту и сдавал контрольные работы, рефераты, зачёты и экзамены. Одни преподаватели были нормальными и не мучали студентов лишними сложностями, тем более заочников, другие требовали жёстче. У англичанки я получил "автомат" за знание языка, затем хорошо пообщался с молодой преподавательницей политэкономии, которую завалил информацией о том, кто из-за кулис правит миром – правительствами всех стран и, опосредованно, правительством СССР.

– Такого не может быть.

– Тогда объясните мне, почему наших советских молодых руководителей каждый год посылают учиться экономике в США? Чему их там учат, если в нашей стране сплошной дефицит, а экономика рушится. Вы же экономист, поэтому должны понимать, что она не просто экстенсивная, а убыточная. Так что, Любовь Васильевна, личный капитал правит миром – кинут таким молодым руководителям, пока ещё третьего эшелона, пачку долларов и всё – идеалы социализма остаются в розовой юности. Вот и вся суть политэкономии.

– Так, Александр Сергеевич, я этого не слышала.

– А я этого и не говорил. Мы просто прочитали мысли друг друга – обычная телепатия.

– Вашу зачётку. Вижу, что предмет вы знаете и понимаете сказанное.

Успешно или не очень, но все предметы я сдавал до тех пор, пока не настал черед "Административного права". Мойша Мойшевич Рубинштейн улыбался в 32 зуба, увидев меня и ещё нескольких студентов, проскочивших мимо него в прошлый раз. Мужик снова блистал эрудицией и элегантным внешним видом, источая вокруг себя благородные ароматы французского дезодоранта:

– Наденька Маслова снова великолепна! Глядя на вас, Надежда, я посоветовал бы вам перейти из вашего скучного суда в модельное агентство и блистать на подиумах Европы, демонстрируя советскую моду. Екатерина, вы как всегда неотразимы. Зачем вам юриспруденция? По вам плачут фотографы глянцевых журналов.

Девушки смущаются, улыбаясь, преподаватель излучает шик и уверенность в своей неотразимости. Затем он даёт команду на сдачу: «Итак, товарищи студенты, перейдём к экзамену. Подходим и тянем билеты».

Мы тянем, садимся на места и готовимся. Через полчаса пошли первые "сдающиеся". Отличницы сдают, кто-то заваливается. Валится «гаец» Миша, следом отправляется на пересдачу нагловатый мент из Химок Арсен, а через пару сдавших студентов я так же расписываюсь в своей некомпетентности. Напоследок Рубинштейн напутствует меня:

– Александр Сергеевич, идите дальше гонять ваш мяч, нечего вам делать в нашем институте. Вы же ничего не понимаете в законотворчестве. Здесь вы полный ноль. Не мучьте ни себя, ни нас, преподавателей.

– Когда на пересдачу?

– Я объявлю после экзамена. Надо посмотреть, сколько окажется таких же неучей, чтобы выбрать время.

Мужик просто валит нас допами из процессуального кодекса, чья очередь изучения наступит в следующем полугодии. Я выхожу в коридор, матерясь про себя тому, что попался этому козлу на карандаш ещё на первом занятии. Надо было садиться одному и тихо сидеть, нет же, потянуло усесться с красивой девицей, да ещё смешить её. А этот петух во мне конкурента увидел – как же, здесь он самый главный любимец женщин.

Мы стоим в коридоре, ожидая объявления времени пересдачи, когда выходит Катя, красивая девушка лет 25 из помощников нотариуса, а ещё через полчаса появляется Надежда тоже с "баранкой" вместо зачёта. Не сдало семеро из 20 заочников нашей группы. Мы стоим у окна и переговариваемся:

– Блин, как же сдавать? Может он «бабки» берет, тогда сколько?

– Не знаю, Миша.

– Миха правильно мыслит – «бабки» берут все. Только как ему их дать? Может просто сунуть в конверте?

– Не знаю, Арсен. Если и берет, то не от каждого, а через доверенного студента.

– Может и так, Саня. Это девкам хорошо, ноги раздвинула и зачёт получила.

– Чего это я буду ноги раздвигать! Сам и раздвигай.

– Не шуми, Надюха, такова жизнь.

Вышел последний студент, а следом препод. Оглядев нас, произнёс: «Завтра в 18 вечера прошу быть здесь. Будет пересдача».

Днём следующего дня мы сдали ещё один зачёт, а вечером стояли возле кабинета.

Преподаватель вошёл, быстро роздал билеты и быстро нас опросил. Мужики снова повылетали с двойками, Катя порывалась отвечать, но он притормозил её, опросив первой Надежду. Мы вышли, дожидаясь девчонок.

– Ну как, Надюх?

– Завтра на пересдачу.

– Ха-ха-ха. Подождём Катю.

Вышел Рубинштейн:

– Чего стоим? Давайте, расходитесь по домам и готовьтесь. Завтра в 18.00 здесь же.

Пришлось идти в холл института. Надя пошла в общагу, Миша потопал её провожать, а мы с Арсеном остались ждать Екатерину. Нам было интересно, сдаст она или нет, и сколько на это уйдёт времени.

Через полчаса появилась наша одногруппница.

– Сдала, Катюх?

– Сдала, пять балов.

– Пойдём, погуляем?

– Нет, Арсен, я домой и в душ. К завтрашнему зачёту надо материал почитать.

– Иди, иди, подмойся, отличница.

Девушка дёрнула головой, а Арсен засмеялся:

– Всё это хорошо, но как сдавать нам?

Мы разошлись по домам. Топая по улице, заскочил в булочную и купил хлеба. Подойдя к автобусной остановке, увидел дожидающуюся транспорт Катю. Девушка помолчала, а затем произнесла:

– Он хоть и симпатичный, но скотина.

– Главное, не забеременей от него.

– Спасибо, Саш, за понимание. Я должна выучиться любой ценой. Одного не пойму, чего он к тебе прицепился?

Мы поболтали, обсуждая мой случай и мелочную натуру преподавателя, затем сели в автобус и покатили домой. Девушка вышла раньше, а я пересел на другой номер, идущий к моему дому. На следующий день я сдал последний экзамен, после чего остался лишь Рубинштейн.

Человек десять из всех групп снова завалились, а преподаватель гневно выгнал из кабинета Арсена, предложившего тому деньги. Последней осталась Надя, и парни решили дождаться её. Я так же ожидал преподавателя с намерением выяснить одно дело. Я уже понял, что не сдам ему. Впрочем, на сдачу комиссии я так же не слишком рассчитывал, если учесть, что Мих Мих был замдекана. В памяти всплыло воспоминание из давно забытого времени. Когда я учился в техническом институте в своей первой, реальной жизни, был у нас преподаватель математики, кандидат математических наук Борницкий (его фамилию я изменил). Так вот, это был умный, хорошо знающий институтский курс математики, с отличной памятью человек – он помнил, когда, какой студент что ему сдал или завалился, чем очень гордился (была халва помнить такое). С возрастом, вспоминая и анализируя его поступки, получалось, что свои способности он тратил не на развитие математики, а на борьбу со студентами. Он не соблазнял девиц, тем более их практически не было на курсе – 180 парней и всего 7 девушек, не брал взятки, зато он просто упивался своей властью, доводя студентов до нервных срывов. Высшая математика – предмет, априори, сложный для многих, а тут ещё тебя специально валят. Так что часть студентов, включая меня, бывало, отвечали ему на 3-7 полноценных билетов, задаваемых преподавателем в качестве допвопросов. И тогда он мог соизволить поставить трояк, либо снова пригласить на пересдачу. Я сейчас не говорю о тех, кто откровенно не учил предмет. При этом он с радостью хвастался, сколько студентов благодаря ему были отчислены и пошли в армию. Увы, проклятия студентов откликнулись и ему – к пенсии человек потерял то, чем гордился больше всего – вначале память, а следом и разум.

Надя подошла к преподавателю, и стала отвечать билет. Препод подбадривал девушку:

– Отлично, Маслова, переходим ко второму вопросу. Вижу, что вы готовились, а теперь ответьте мне на дополнительные вопросы.

Девушка не знала ответ на первый доп, на второй и даже на третий. Преподаватель, голосом полным вселенской скорби и сострадания, доверительно взяв девушку за руку, произнёс:

– Наденька, вы сами видите, что не знаете ответы на простые вопросы. Как же вы собираетесь быть юристом? Я не могу, просто не имею права поставить вам удовлетворительную оценку. Мне будет очень жаль, если такую красивую девушку отчислят из института.

– Ну что же мне делать? Я готовилась, учила. Вы сами видели.

– Значит, недостаточно хорошо готовились. Надя, садитесь рядом, попробуйте ответить на последний вопрос.

Девушка пересела на стоящий рядом с преподавателем стул, и приготовилась слушать вопрос. Тот приобнял её за талию, поглаживая одной рукой девичью попку, а второй её ногу.

– Надежда, как много тайного смысла в вашем имени!

– Михаил Михайлович, что вы делаете? Уберите руку из-под моей юбки.

– Наденька…

– Извините, я не могу.

Девушка вскочила и побежала к закрытой двери. Повернув торчащий из замка ключ, выскочила и быстро пошла по коридору.

Мужчина поднялся со стула, зло произнеся: «Чёртова девка! Главное, чтобы не болтала лишнего, а вообще, хрен она сдаст предмет».

Я в одиночестве стоял у окна в холле, хотя институт ещё был полон народа – вечерники и заочники бродили по коридорам или занимались в аудиториях. В раздевалку забежала Надя, получила одежду и вышла в холл.

– Саша, а ты кого ждёшь?

– Да так, стою. Сдала?

– Нет, не смогла я, как Катя. Когда он под юбку полез, убежала. Стыдно-то как.

– Не переживай.

– Как же не переживать!? Теперь я совсем не представляю, как сдавать этот предмет!

– Сдадим.

– Как?

– Чего-нибудь придумаем.

– Проводи меня.

– Завтра, сегодня у меня важные дела.

– Ну, как хочешь!

Девушка пошла в общежитие, а я вышел на улицу. Вскоре появился Рубинштейн, направившись к стоянке автомобилей. Сев в «Жигули», завёлся и стал прогреваться. Я вышел на дорогу и остановил медленно едущего таксиста.

– Куда?

– Слушай, тут такое дело. Любовник у жены объявился. Я сейчас в командировке, меня нет в городе, а этот хахаль куда-то собрался. Поможешь посмотреть, куда поедет? Плачу трояк сверху счётчика.

– А-а-а, садись! Где хахаль?

– Вон греется в красном "Жигули".

Мы покатили следом и минут через двадцать добрались к «сталинскому» дому. Там мужик поставил машину в один из железных гаражей, стоящих возле домов. Таксист поглядел на это дело и произнёс:

– Вроде домой приехал?

– Да, получается, что домой. Что же, это и лучшему для моей жены. Сколько с меня и пятёрка сверху?

– На трояк же договаривались?

– Нет трояка. Радость у меня, ибо жена не врёт, так что бери «пятифан».

Таксист забрал деньги и поехал дальше, а я, выдерживая расстояние, пошёл следом за преподавателем. Мужик зашёл в подъезд, где был лифт и вахтер. Я узнал адрес дома, прочитав его на стеновой табличке, и отправился домой.

Дома подготовил спортивную шапочку, ножницами прорезав в ней дырки, и на следующий день купил в магазине одежды дешёвую зимнюю куртку и брюки из светло-коричневого материала, то есть такую одежду, которую я в принципе не носил. И вот вечером я не пошёл в институт на пересдачу, а ждал клиента возле гаража. Чтобы создать нужный образ, облил куртку водкой и ей же пополоскал рот – запах будет, а сам не пьяный. Стоя на морозе, периодически обновлял на себе алкогольный парфюм.

Часов в восемь прибыл "клиэнт". Из-за темноты мне не было видно, доволен он или нет, то есть, поимел ли какую-нибудь симпатичную студентку или сегодня ему «не дали». Мужик вышел из машины, открыл гараж, а тут я в балаклаве. Подойдя сзади, стукнул юриста деревянной палкой по затылку, а затем сильно попинал его ногами, разбив нос и губы, и хорошо отбуцкав по мышцам ног. Мне требовалось временно обезобразить лицо этому щёголю, заодно, сбив его апломб, но так, чтобы завтра он дохромал до врача за больничным. Затем отобрал у мужика ключи, прикрыл его в гараже, а сам уехал на машине, которую бросил в тёмном переулке через пяток кварталов. С чувством выполненного долга снял шапочку и на метро добрался на вокзал. В камере хранения взял сумку со своими цивильными вещами и в уголке переоделся. Балаклаву, куртку и брюки уложил в сумку и уехал домой – выброшу их где-нибудь за городом.

Придя на следующий день в институт, сразу стал узнавать в деканате, как можно сдать "хвост". Оказалось, что Рубинштейн взял больничный, и наши задолжники, включая Надежду, на следующий день пришли на пересдачу к назначенному деканом преподавателю. В аудитории сидело человек пятнадцать заочников, среди которых была Надя и ещё одна миловидная девушка из другой группы. Все сдали свои билеты и с положительными оценками в зачётке расходились по домам.

Надя отстрелялась быстро, а я готовился долго. Выйдя из кабинета, увидел стоящую у окна девушку. Она направилась ко мне:

– Саша, ты сдал?

– Канэшно, прелестница.

– Ой, шутник. А я всё думала, почему тебя вчера не было на пересдаче? Он снова всех нас завалил, но и одна девушка сегодня не пришла. Значит, она вечером сдала?

– Наверное, а мы сегодня. А вчера я был на работе – пришлось выйти, вот и не попал на пересдачу.

– Саш, я же не полная дура. Ты не инженер, а футболист, и сейчас у вас каникулы – ты сам говорил. Позавчера у тебя было дело, вчера тебя не было, а сегодня совершенно цветущий Рубинштейн оказался на больничной койке после нападения маньяка. Это ты его?

– Надюш, ты сейчас такого напридумываешь! Главное, что мы сдали. В деканате сказали, что у мужика голову прихватило – наверное, во время вчерашнего приёма экзамена у него давление слишком повысилось.

– Проводи меня до общежития.

– Пойдём. А давай в кафе пирожных поедим? А то есть охота, да и сдачу сессии надо отметить.

Мы поужинали, потом налопались пирожных, попутно болтая о жизни. Затем я довёл девушку до общежития, и мы разошлись по домам. Утром на междугороднем автобусе Надя ехала домой, мыслями возвращаясь к событиям последних дней: «Нет, точно тут какая-то тайна! Неужели это Саша отправил этого холёного хама на больничный? Слишком много нестыковок или наоборот, стыковок. Расскажу дома, не поверят. Нет, надо молчать, а то Сашка ещё проблемы с милицией огребёт».

Наша сборная готовилась к отборочным играм на чемпионат Европы-72 и Олимпийские игры в Мюнхене. Игроков из нашего клуба в сборную никто не приглашал, так что все игры мы смотрели по телевизору. У нас с Лёней его не было, поэтому собирались для просмотра на базе, либо у друзей-футболистов.

В начале февраля команда собралась на тренировочной базе, чтобы приступить к подготовке к первому для нас, новичков, сезону. Большие эмоции испытывали и ветераны, ожидая возвращение в высший дивизион страны. Начались теоретические занятия с разбором игр лидеров прошлого сезона. По плану в ближайшую субботу мы должны были лететь в Казахстан. Красницкий посоветовал взять в поездку сделанные всем нам в прошлом году иностранные паспорта. Человек бывалый, поэтому мы прислушались к его рекомендации.

Турне начали с Алма-Аты, когда на республиканском стадионе в красивом стиле разгромили "Кайрат" 6-1. Тренер казахов так же просматривал своих игроков перед сезоном и, однозначно, сделал определённые выводы. Замены не лимитировались, но по условиям договора на поле должны были выйти все звёзды прошлых лет. Так что по ходу матча тренер выпускал молодёжь и старичков, которые отыгрывали по тайму. В прошлом сезоне большинство наших ветеранов играли за «Локо» или другие клубы, так находились в терпимой форме, лишь Стрельцов только приступил к «разгону». Однако понимание игры и техника от них никуда не делись – в выставочной игре они демонстрировали свои футбольные навыки. Но и мы, молодёжь, давали жару.

Журналисты строчили репортажи, публикуя хвалебные статьи в местных газетах о перспективной молодёжи и высоком классе ветеранов. В городе мы провели ещё пару матчей, забивая в играх с более слабыми командами больше десяти мячей. Стадионы наполнялись болельщиками, организаторы и обе команды подсчитывали полученные барыши и личные премиальные. Прибыль делили между командами и стадионом поровну, а в самой команде половину дохода забирал клуб, а вторую половину распределяли между игроками, тренерами и обслуживающим персоналом. В городе у меня даже появились личные поклонники среди уважаемых людей, с которыми я шапочно знакомился и раздавал автографы. Впрочем, автографы раздавали все игроки. Играли мы каждый день – уставали, но было интересно. В любом случае, игра при зрителях интереснее, чем тренировочная игра на запасном поле.

По итогу первых игр тренер Волчек вносил тактические коррективы:

– Стрельцов в защите совсем не играет. Так что основная нагрузка выпадает на Данилова и Воронина. Шорохов, ты парень здоровый, можешь весь матч носиться, так что встречаешь нападающего, а Василий тебя страхует. Воронин и Домков – чётче играйте в центре обороны. Давыдов – активнее подключайся к атакам, Численко, ты теперь полузащитник, не забывай об этом! Крымов – молодец, в единоборствах «съел» своих оппонентов, но заигрываешься, убегая в атаку. С защитой разобрались, теперь нападение. Поркуян и Ленков – ускорьтесь, активнее играйте на своих флангах, а Красницкий и Киреев нормально сыграли сдвоенным центром. Так и будем продолжать: Красный – впереди, Кирюха – сзади, чуть в оттяжке. Всё поняли?

– Понятно, тренер.

– По нашей игровой концепции полузащитники начинают атаку, контролируют отбой мяча и атакуют вторым темпом. Нападающие, если вы вязнете в защитных порядках соперников, не идёт игра у ворот – не водитесь, скатывайте мячи под удар Стрельцу или Шороху. Крым и Домок так же должны чувствовать ситуацию и подключаться к атакам – все вы обладаете пушечным ударом, вот и расстреливайте ворота издали.

– Да мы и сами бьём неплохо.

Красницкий обладал одним из сильнейших ударов среди игроков в первенстве Союза, да и Киреев, имея на ногах настоящие мышечные «банки», мог так приложиться по мячу, что «мама не горюй».

– Я знаю, Гена, что ты добьёшь до верхних трибун «Лужников». Я говорю, что если вы увязли в обороне, пасуйте под удар вашим полузащитникам.

– А-а-а, Игорь Семёнович! Теперь всё понятно.

– Раз вам всё понятно, обсудим моменты, касающиеся игры запасных. Слушайте сюда, парни…

Затем команда перебралась в Душанбе и Фрунзе, где одолела "Памир", "Алгу" и ещё четыре команды из второй и третьей лиг, а в Ташкенте Красницкий сделал хет-трик в ворота своего бывшего клуба – рано «Пахтакор» списал парня со счетов. Многие его одноклубники из 60-х уже закончили играть, придя на матч в качестве зрителей, а сам клуб формировал новую команду, которую мы так же разгромили.

Из Ташкента переехали в Самарканд, а после в Джизак, где сразились с местным "Трудом". Против меня неплохо сыграл Станислав Стадник. Мы разделали его команду из 3-й лиги 12-3, но все голы нам забил Митрофанович. Оказалось, что парень знаком с Красницким и Численко, потому что успел поиграть в "Пахтакоре" и московском "Динамо". Чего-то у него не сложилось с тренерами, отчего нападающий перешёл в "колхозные" команды типа «Труда». Тем не менее, Стас оказался неплохим футболистом, а его возраст в 31 год нам вполне подходил.

После игры он пригласил меня, Число и Красного посидеть в местной чайхане. Естественно, что разговор вертелся вокруг футбола. Парень рассказал, что в "Пахтакоре" он был в основе, а перейдя служить в "Динамо", сел в дубль, за два года сыграв всего 18 матчей в чемпионате. Естественно, что он поругался с тренером, и после окончания службы вернулся в Ташкент, вновь заиграв за клуб. А тут тренером назначили динамовца Якушина, с которым он не нашёл понимания. В итоге пришлось перейти в «Труд».

– Такие дела, мужики. Тут спокойно, но хочется большего.

– Как игрок ты нам подходишь. Геннадий объяснит тебе правила, по которым живёт наша команда. Я поговорю с Игорем Семёновичем, но, думаю, что уже в этом турне ты можешь сыграть за «Локо». Подойдёшь – переедешь в Москву, но скажу сразу – будешь игроком замены.

– Да, Александр, у вас в нападении мне ловить нечего.

– Будешь полузащитником, подменяя Численко, Стрельцова или ещё кого-нибудь. Я смотрю, тебе всё равно, с какой ноги бить?

– Я универсал, могу и на левом, и на правом крае играть.

Обыграв в Бухаре местный клуб, команда перебралась на берег Каспийского моря в город Красноводск, поселившись в местном Доме отдыха. Через три дня была игра с ашхабадским "Строителем". Погода стояла тёплая и солнечная, так что наиболее «пингвинистые» ребята купались в море. Мы кушали местные фрукты, загорали на пляже и разминались на поле. Правда, бег на 10 километров и работа с мячом были поставлены серьёзно. Я и Кирюха нашли на спортплощадке местной школы турник и брусья, и каждый день развлекались на них по своей армейской программе. Одноклубники только ухмылялись, наблюдая за нашими нормативами.

Когда местным стало известно, кто приехал, казалось, все мужчины и пацаны городка пришли посмотреть на нас и наши тренировки. Какие были имена: Стрельцов, Воронин, Красницкий, Численко… После тренировки мы выходили к болельщикам и общались, пока шли от футбольного поля к Дому отдыха. За следующие два дня мы провели игры с местной региональной командой и сборной трудовых коллективов городка. Конечно, разгромили их с двузначным счётом. Отдохнув, отправились на игру с ашхабадским "Строителем".

«Строители» проигрывать не хотели, так что играли агрессивно, но корректно. Вообще всё турне проходило корректно. Игровые столкновения и подножки случались, но специально никто никого не калечил. В первом тайме игра была равная, но класс есть класс. Наши мастера были техничнее, острее, и во втором тайме, когда ашхабадцы "подсели", голевое слово сказало наше нападение – Красный, Лока, Ястреб, Стадник и Фартовый отгрузили «строителям» по голу. После окончания матча на табло видны цифры 5-1, а мы пожимаем сопернику руки. Победители и проигравшие улыбаются – это товарищеская игра, поэтому проиграть обидно, но можно.

Стадионная администрация продала столько билетов, что республиканский стадион оказался полностью заполнен, а это почти 20 тысяч зрителей при цене билета в 1,5 рубля. Турне в части игровой практики и заработка оказалось сверхудачным, намного перекрыв наши ожидания. В реальных матчах тренеры и игроки проверили себя, определив, когда лучше кого выпускать – в стартовом составе или на замену. Полученные за месяц каждым игроком две тысячи рублей для СССР 1972 года было очень неплохо – в карманах у нас лежала практически треть стоимости автомобиля.

Видя ажиотаж вокруг игры, администрация стадиона вышла с предложением через неделю провести матч-реванш, чтобы они успели напечатать афиши и объявить по радио о новом матче, а зрители купить билеты. Мы согласились.

Оказалось, что на матчах присутствовали дипломаты из консульства Ирана в Ашхабаде, весьма впечатлившись игрой нашей команды. Сразу после матча они встретились и пообщались с нашим тренером, узнав, что в Туркмении мы пробудем до конца марта. Через неделю состоялся второй матч при почти заполненном стадионе, в котором мы сыграли с местными 3-3, дав им возможность реабилитироваться. И тут выяснилось, что иранцы что-то порешали у себя дома, нам сделали визы и через два дня «Локо» отправлялся в дружественный Иран для участия в играх с местными командами. Все стали суетиться, выясняя, как поменять рубли на иранские дирхемы. В банке их не поменяешь свыше разрешённой к вывозу из страны суммы, которой хватило бы разве что на чебурек.

Как решить эту проблему подсказали Стадник и Красницкий. Оказывается, среднеазиатские клубы частенько ездили на товарищеские игры в Иран и Афганистан, где продавали бытовые товары из СССР, закупая в местных духанах (магазинах) модные ткани, шмотки и ковры. Привозя это барахло в страну, «толкали» его знакомым, либо через комиссионки. Так что особо кручёные игроки и руководство команд могли за год сделать до 50 тысяч рублей. Охренеть, какими суммами ворочали тренеры, старожилы команд и руководители местных спортивных делегаций. Поэтому многие среднеазиатские спортсмены совсем не стремились переезжать в Москву в более сильные клубы. Там точно таких денег не заработаешь.

Вместе с нами в эту поездку отправлялся и "Строитель". Вот так неожиданно получился наш первый выезд в капстрану, пусть и арабскую. Ленков, Домков, Крымов и ряд молодых игроков ехали за границу впервые, отчего с восторгом рассматривали даже пустынные нагорья – это же заграничные каменюки. Автобус ашхабадцев был под завязку забит барахлом, часть из которого ехала в нашем. Так что в проходах меж сидений у нас лежали баулы и даже стоял мопед.

Первой нашей остановкой стал крупный город Мешхед, где была запланирована встреча с клубом "Арья", а затем команды переезжали в Тегеран, где нас ждали иранские монстры "ПАС" и "Пайкан". В городе футболисты сдали товар "прикормленным" торговцам, у них же футболисты поменяли рубли на дирхемы. Обменный курс, который давали торговцы, был лучше, чем в банке. Где и чего было лучше купить, нам так же рассказали туркменские товарищи. Например, ковры, хлопковые и шерстяные шмотки были дешевле в Мешхеде, зато в Тегеране можно было достать шёлковые наряды, «джинсу» и даже импортную радиотехнику.

Так что мы больше думали не об игре, а о том, что нам крайне необходимо купить, а от чего можно отказаться. Как провезти купленное через границу мы так же выяснили у наших коллег. Все мы хотели прикупить модные в Союзе большие настенные ковры, но как их доставить домой было непонятно. Посовещавшись, решили с крупногабаритным имуществом не заморачиваться, а покупать вещи, носимые в чемодане.

Заселившись в гостиницу, попёрлись на рынок и по окрестным магазинам, напоминая толпу горластых бабуинов, а не спортсменов из СССР. Я терпимо говорил на фарси и пушту, читал их письменность, поэтому языкового барьера для меня и тех, кто шёл со мной, не было. Наконец, мы дотопали до нескольких духанов, в которых продавались кожаные куртки и дублёнки. Торговцы, увидев русских «лохов», сразу заломили цены. Парни опешили, но Красный, Стадник и я приступили к торгу, сбивая цену до 10 процентов от названной, а торговцы держали её. В итоге останавливались на 30-40% от изначальной цены. Много это было или мало, я не знал, а проверить в соседнем духане тоже не получалось – хозяева так же называли заоблачные цены.

Мы оккупировали все три кожаных магазина, расположенных на этой улице. Народ выбирал осенние и зимние куртки, дублёнки, кепки и перчатки. Я купил себе, сестре и родителям зимние дублёнки и несколько демисезонных кожаных курток. В другом магазине взял натуральные ароматические масла и персидские духи. Народ, посмотрев и послушав меня, Геннадия и Станислава, брал аналогичные товары. Деньги улетали только так, зато мы накупили таких вещей, которых в СССР обычный человек днём с огнём не найдёт. Ещё мы ожидали гонорары за матчи, так что планировали пройтись по Тегерану.

Первыми в субботу провели матч ашхабадцы, проиграв местным, а в воскресенье играли мы. ФК "Арья" соответствовал уровню нашей третьей лиги, так что 10 голов мы им отгрузили. Затем я подошёл к расстроенному вратарю и попросил поменяться с ним майками, после чего обе команды совершили круг почёта, махая зрителям руками, и разошлись по своим раздевалкам. Мне выговаривал наш 2-й тренер Миша Силков: «Шорохов, ты мне прекращай майками меняться, а то никакой формы на тебя не напасёшься».

Потом наш клуб переехал в Тегеран, где продолжил победное шествие, разгромив оба иранских клуба. После каждой игры обе команды пробегались по гаревой дорожке стадиона, махая зрителям. Поднявшись в комментаторскую, на иранском языке я толкнул речь, от имени северных гостей поблагодарив болельщиков за горячий приём на земле благословенного Ирана. Народ на трибунах радостно орал и махал руками.

В итоге нам предложили сыграть против сборной Тегерана. Мы и сыграли, пропустив от них два мяча, которые отквитали во втором тайме. В этом матче мы не стремились победить, играли на публику и завершили игру боевой ничьёй. Спортивные специалисты оценили наш благородный жест и пригласили приехать в следующем году. На этих играх заработали все участники. Люди из иранской футбольной федерации обговорили с руководством команды перспективы, планируя устроить в следующем году полноценное турне «Локомотива» по стране с выездом из Ашхабада.

Пока высокое начальство договаривалось, футболисты, массажисты, врач и администраторы снова болтались по магазинам. Заработанные деньги мы спустили на шёлковые рубашки, футболки, женские блузки своим дамам и изделия из кожи. Все мы понимали, что каждый выезд за бугор будет таким – здесь советские люди превращались в настоящих «барахольщиков». Впрочем, аналогично вели себя все командировочные в Москве или Питере, посвящая свободное время забегам по магазинам в поисках модных вещей. А что было делать, если в стране всё ярче расцветала система искусственного дефицита с продажей хороших вещей по блату. Заполнив на пограничном пункте пропуска декларацию, мы оплатили таможенные пошлины и счастливые улетели в Москву. Всем нам понравилась поездка, так что возвращались домой с подарками.

Я слетал в Питер, передав сестре купленные для неё вещи, затем вместе с Лёней на пару дней махнули в Оренбург, раздав там дорогие подарки. А в Антрацит дяде Боре куртку и перчатки я отправил посылкой. Стадник и Красницкий так же побывали дома, вернувшись в столицу к началу первенства. Затем тренеры провели неделю интенсивных тренировок, чтобы у всех выветрилось курортно-барахольное настроение. Молодёжь ожидала матчей с энтузиазмом, а ветераны испытывали лёгкий мандраж. Все хотели показать хорошую игру, чтобы болельщики аплодировали им, а не освистывали.

В весенних играх футбольная сборная страны отобралась на чемпионат Европы-72 и летние Олимпийские игры. В это же время я познакомился с молодым корреспондентом «Советского спорта» Дмитрием Донцовым. В декабре на торжественных мероприятиях он брал у меня, Красницкого и Воронина интервью, а перед началом сезона возобновил знакомство. Теперь его часто можно было встретить на трибуне во время домашних игр «Локо», либо на нашей базе. Ну и отлично – у нас появился болельщик из корреспондентов главной спортивной газеты страны.

Глава 2. Чемпионы

В начале апреля стартовал чемпионат страны. По традиции последних лет фаворитами считались киевляне, многого ожидали от спартаковцев, тбилисских и московских динамовцев. Очень уверенно играли армянские футболисты из "Арарата" и луганская "Заря", где в единое целое собрались главные факторы победы: приличные игроки, хорошие тренеры и большое желание победить.

После турне был определён стартовый состав команды, который выглядел примерно так: вратарь Милес, защитники Крымов, Домков, Воронин, Данилов, полузащитники Шорохов и Стрельцов, нападающие Поркуян, Красницкий, Киреев и Ленков. Однако по факту в начале сезона Стрельцов, Численко, Стадник и Данилов вообще не попадали в состав, либо выходили на замену молодых игроков. Между тем была видна разница между мастерами и молодёжью. Молодые много бегали, толкались и суетились, а немолодые, но умные игроки, давали удобные пасы, занимали правильные, ключевые позиции в атаке и в обороне, точно и вовремя били по воротам соперника, то есть пользы от них было больше. Им требовалось набрать нужные физические кондиции, чтобы спокойно выдерживать темп игры. Одним словом, знаменитые ветераны гармонично дополнили азартную молодёжь, придавая уверенность всей команде.

7 апреля состоялась наша первая игра, причём, с чемпионами страны киевлянами, которую мы героически продули. «Быш», то есть Анатолий Бышовец – техничный и напористый центрфорвард, и Витя Колотов, такая же "шестёрка" как и я, забили нам по голу, на что мы ответили только голом Ленкова. Я снова финтил, но эффекта, кроме того, что локально обыгрывал оппонентов, не было.

Настроение в нашей раздевалке было паршивое. Я зашёл чуть позже, задержавшись на поле, пока обменивался майками с Колотовым, и огорошил народ заявлением: «Мужики, поздравляю вас с первым и единственным поражением в сезоне. Помните, в лигу мы пришли за золотом!» Ребята рассмеялись и напряжение спало. А вот зрители со стадиона уходили в неопределённом настроении, как будто чего-то недополучили.

Во втором матче мы сыграли вничью с прогрессирующей "Зарёй" из Ворошиловграда. В этой игре Гончара, а затем заменившего его Пряника и меня просто затерзал крайний нападающий гостей Владимир Онищенко. Мне первым пришлось встречать этого нападающего, отжимая на край, где в парня вцеплялся наш защитник. Только так мы смогли нейтрализовать резвого крайка. Правда, пока мы бегали за Онищенко, центрфорвард Елисеев пару раз удачно проскочил по свободной зоне и отгрузил нам два гола. Во втором тайме проявили себя Ястреб и Лока, забив ответные голы, и матч завершился вничью. А затем мы попёрли, одерживая только победы.

Наступил июнь 1972 года. В это время произошло два интересных для меня события: чемпионат Европы и летняя сессия, где на моём горизонте вновь замаячил дорогой Михал Михалыч Рубинштейн со своей сладострастной улыбкой. Мужику лет 40, он в хорошей спортивной форме, готовится к летнему отпуску, отчего радостно приветствует группу:

– Екатерина, Надежда, вы снова цветёте и пахнете. Кого я вижу, нашего знаменитого футболиста Шорохова. А это кто так скромно сидит на задней парте? Ну, конечно же, это будущий сержант милиции Арсен Аванесов.

– Почему будущий? Я уже сержант.

– Потому что вы, Арсен Арсенович, не знаете предмет, а, следовательно, вылетите из института и продолжите служить сержантом до выхода на пенсию. Или вы выучили билеты?

– Выучил, готов сдавать.

– Дай бог, сдавайте.

Я размышляю, что делать: ещё раз его отлупить или удавить раз и навсегда? Нет, я, конечно, боевик ещё тот, но просто убить эту злопамятную гниду рука не поднимается. Что же делать, Санечек? А сделать надо что-то такое, чтобы наказать мужика его же методами – юридически. А для этого мне потребуется помощь.

Парни так же «валятся» на билетах, потому что преподаватель просто не желает нас пропускать. Как обычно я тащу билет и отвечаю, но под видом допов Рубик заставляет меня рассказать ещё шесть билетов. Голова совсем «не варит». Один плюс от такого противостояния – я хорошо учу административно-процессуальный кодекс. Правда, к тому времени, когда он мне понадобится, я точно его забуду, то есть сейчас моя учёба есть бессмысленная трата времени. Меня он так же «бортует», пригласив на очередную пересдачу.

После экзамена я отправляюсь на базу и общаюсь с Численко:

– Игорь, вот такая у меня сложилась ситуация. Есть ли у тебя знакомые в милиции, чтобы прищучить этого хлыща?

– Есть.

Игорь организует мне встречу с полковником из ГУВД, и я рассказываю ему ситуацию.

– Хм, Александр, на взятке мы его точно не возьмём, слишком он хитрый. А что если поймать его на…

– Медовую ловушку?

– Именно. Нужна кандидатка, кто согласится поучаствовать в этом деле.

– Я поговорю с Надеждой Масловой. Она тоже сегодня не сдала.

– Надо поговорить и с Екатериной. Девушки должны написать заявление о домогательстве.

– Не уверен, что Катя захочет огласки и станет писать.

Полкан куда-то звонит по телефону. Вскоре приходят два сотрудника в штатском с чемоданчиком, и все мы едем в общежитие, где живёт Маслова. Мы общаемся с ней, обрисовав ситуацию и её роль в операции. Девушка дала согласие и написала заявление в милицию. Затем милиционеры и я перемещаемся в институт, где мужики, прикинувшись сотрудниками энергосетей, оборудуют класс, в котором назначена пересдача, системой прослушки. Полдела сделано.

После этого милиционеры уезжают оформлять заявление по форме, а также получить у судьи постановление на проведение оперативных мероприятий с использованием технических средств скрытого съёма информации. На следующий день к назначенному времени пересдачи экзамена в институте снова появились два неброских сотрудника горэнергосетей. Они располагаются в соседнем кабинете, подключив диктофоны для записи разговоров.

Началась пересдача. Я ответил, но препод снова стал меня валить, прерывая мои ответы едкими комментариями. Я поднялся и вышел, не желая затягивать процесс. Вскоре вышли все парни, пара девушек и Надя. Мы ушли, а Екатерина провела секс-сдачу. Она не знала о прослушке, поэтому отработала по полной программе, получив пятёрку. Технари записали компромат.

Через день настала очередь Надежды сыграть свою роль. Специально оставшись последней, Надя пошла «сдаваться». Рубинштейн был галантен и обходителен:

– Молодец, вижу, что учила. А теперь давайте поговорим о работе судьи по административным делам.

– А вы были судьёй?

– Нет, Надежда. Дело в том, моя милочка, что судьи пользуются готовым инструментом – законами, я же двигаю вперёд саму юридическую науку, создавая эти законы. Я участвую в комиссиях и веду научную работу. Именно моя работа лежит в основе деятельности судей. Понятно, какими важными делами я занимаюсь? А теперь слушаю, как вы сегодня подготовились.

Слушая ответ девушки, он думал о своём. Из раздумий его вывел голос девушки:

– Михаил Михайлович, вы о чем-то задумались?

– Ах, Наденька, я задумался о том, что вам два раза повезло, но сейчас, увы, вам придётся снова прийти на пересдачу.

Тут Надя включилась в свою роль:

– Мне очень нужно сдать экзамен. Что мне надо сделать для этого?

– Надя, вы умная девушка, садитесь ближе, и я подскажу, что вам надо сделать.

Послышалось шебуршение. Технари переговаривались:

– Паршиво, если они будут молчать.

– Это да. Обязательно надо, чтобы она его разговорила, иначе мужик просто трахнет девушку, и всё окажется зря. Неужели она забыла инструкции?

Тут в наушниках снова раздались голоса:

– Михаил Михайлович, что вы хотите? Я не понимаю? Зачем вы лезете мне в трусы. Скажите, что я должна сделать, чтобы сдать экзамен?

– Надя, ну что вы придуряетесь!

– Я должна снять юбку?

– Да, можете снять её, если хотите.

– А вы точно поставите зачёт, если я сниму юбку?

– Надя! Ты возбуждаешь меня! Снимай юбку, трусики и тогда!..

– Вы хотите сделать это? Но мне стыдно, я не хочу. Не наваливайтесь на меня. Ай! Не трогайте мои трусики, ну, пожалуйста!

– Надя, стой спокойно и отпусти свои трусы! Что ты в них вцепилась!

– Вы расстегнули брюки. Зачем вы суете мне в руки ваш член? Я не хочу, оставьте меня.

Технари переглянулись и по рации сообщили операм, сидящим в припаркованной машине, что пора.

– Пошевеливайтесь, парни, дело приближается к развязке.

Народ побежал к нужному кабинету. Вскрыв дверь отмычкой, увидели картину: к столу была придавлена девушка с задранной юбкой и полуснятыми трусами, которые она держала руками, и преподаватель с обнажённым половым органом в возбуждённом состоянии, пытающийся эти трусы стянуть.

– Милиция. Так, что здесь происходит?

– Картина ясная, товарищ капитан, понуждение преподавателем своей студентки к половому сношению. Оформляем.

– Товарищи, кто вы такие и на каком основании?

– Вам, товарищ Рубинштейн, сейчас все объяснят.

Мужик попал под пресс правоохранительной машины. После разговора с полковником, Катя также написала заявление о принуждении её к интимной близости. Может быть, были и другие заявления от пострадавших девушек – ведь следователи работали, выявляя других жертв этого педагога. Во время следующей, осенней сессии я узнал, что Рубинштейна осудили, и он на несколько лет отправился в колонию. Зато "незачётники" спокойно сдали экзамен назначенному деканом экзаменатору.

Мы приехали на встречу с одесским "Черноморцем". Одесса, август, море – что ещё надо для хорошей игры? Сыграв 3-3, одесситы накрыли «поляну» в ресторане и мы праздновали хорошо сыгранный матч. Естественно, на столе присутствовали водочка и другие горячительные напитки. Настроение было отличное, еда вкусная, отчего за разговором я приговорил бутылку коньячка. Поняв, чего мне не хватает, попрощался с коллективом и отправился на море освежиться.

Вернувшись в гостиницу часов в десять вечера, собрались с Валерой, Лёней и Эдиком сыграть в преферанс. Поселилась команда на первом этаже гостиницы недалеко от места администратора. Мы спокойно расписывали пулю, когда в холле услышали шум.

– Что там за суета?

– Кто-то буянит.

– Мужики, это не кто-то, а Красный.

– Точно, его голос. Пошли разбираться.

В холле в окружении администратора, коридорной и двух постояльцев разорялся пьяный Геннадий Красницкий:

– Ты знаешь, кто я такой? Ты понимаешь, что я с тобой сделаю?

Выяснять, что он сделает с постояльцем, мы не стали, а попытались увести дебошира:

– Гена, пойдём, завтра сделаешь с ним, что хотел. А сейчас надо отдохнуть.

Гена не хотел идти отдыхать, и снова вцепился командировочному мужику в пиджак. Мы же продолжали успокаивать парня:

– Гена, возьми себя в руки и пошли.

– Да пошёл ты, дай я с ним разберусь.

В коридор вышли несколько футболистов и просто любопытных. Гена толкнул меня, отчего я чуть не завалился назад, но меня придержал Иваныч. Сильно поддатый футболист сделал ещё шаг в мою сторону и получил прямой в подбородок, от которого упал на пол. Полежав, подорвался и с кулаками снова двинулся на меня. После второго удара в подбородок, Гена прилёг, полежал ещё немного и захрапел.

Я же обратился к ребятам:

– Мужики, помогите этого кабана в кровать уложить.

Мы взяли парня под руки и потащили в его номер. Как капитан я расселял ребят и знал, кто, где проживает. Мы затащили в номер Геннадия, болтающего своей головой в такт шагам, увидев Поркуяна, двух черноморцев, с которыми он играл пару лет назад, и двух девиц. На столике стояла бутылка водки и была разложена закуска.

– Барышни, вы кто?

– Мы – болельщицы!

– Отлично, матч закончился, прошу по домам. Гене сейчас надо отдохнуть.

Тут Гена очнулся и, вырвавшись из наших рук, снова полез на меня с кулаками. Я в третий раз врезал ему по лицу, отчего он снова грохнулся на пол и затих.

– Так, парни, дамы, видите, что человек совсем устал. Прошу разойтись по домам.

Народ стал подниматься, а мы с Эдуардом взгромоздили Геннадия на кровать. Затем простынёй я связал ему ноги, а полотенцем – запястья рук. После этого всей толпой направились к администратору выяснить, что же произошло. В общем, Гена был виноват, но вопрос с претензиями постояльца, которого футболист хватал за грудки, мы замяли. После этого обсуждали ситуацию:

– Чего делать будем с Геннадием? Поставишь вопрос об отчислении?

– Нет, конечно. Проведём собрание и укажем, что пить тоже надо уметь.

Утром Владимир проснулся от того, что в комнате кто-то рычал. Уже рассвело, поэтому Поркуян осмотрелся и понял, что Геннадий проснулся и хочет разобраться в ситуации. Гена так же увидел, что разбудил напарника, отчего задал ему вопрос:

– Вова, что это такое?

– Тебя наш капитан вчера связал. Буянил ты сильно.

– Ой, как мне хреново, ещё и руки связаны. Помоги.

Поркуян развязал товарища.

– Володь, а чего у меня челюсть так болит?

– Ты подрался с Шорохом, вот он тебя на пол кулаком и уложил.

– Чёрт, перебрал вчера. Чего теперь будет? Отчислят?

– Нет, сказал, что это дело житейское, главное, чтобы ты на стакан не присел.

– Ладно, оклемаюсь к игре и выдам матч.

– Это по-нашему!

Утром переговорили о вчерашнем случае. Гена извинился перед администратором и мужиками, а через три дня была очередная игра в Донецке. Геннадий забил нужный гол, реабилитируя себя.

К экватору чемпионата всё ярче проявляла себя наша молодёжь. По футбольному умная пятёрка молодых игроков завоёвывала лидирующие позиции в команде, становясь её основным «локомотивом». Самоотверженный центральный защитник Домков и мощный Крымов грамотно помогали вратарю сохранять свои ворота в неприкосновенности, я вёл игру, распасовывая мячи нападающим, спокойно выдерживая быстрый темп в течение всей игры, а техничные и напористые Киреев с Ленковым постоянно проверяли на прочность вратарей соперников.

Ветераны так же серьёзно подошли к режиму и тренировкам, уже отыгрывая весь матч. Воронин, Стрельцов, Стадник или Численко могли дать голевой пас или забить сами, а Поркуян и Красницкий стали менее скоростными, чем в молодости, но оставались «забивными» форвардами. Они не бегали по полю, словно метеоры, а ждали «своего» паса, получив который, забивали голы. Так что команда реально стала сплавом молодости и опыта. А ещё в полной мере проявился настоящий командный дух: молодые хотели доказать, что они уже классные игроки, а старые, что их рано списали со счётов.

Весь чемпионат мы шли вровень с «Зарёй» – то они на первом месте, то мы. Вместе с тем, игроки команды чувствовали, что могут добавить, просто молодым игрокам требовалось раскрепоститься, играя в свою игру, а самой команде – сыграться. Те же ворошиловградцы уже четыре года играли в высшей лиге одним составом. К тому же два раза в году в учебные отпуска на месяц выбывала половина основного состава команды.

Тем не менее, с каждым матчем наша игра становилась эффектнее и эффективнее. Если в первом круге мы сыграли шесть матчей вничью, то во втором всего два, а в остальных победили. Я продолжал демонстрировать свои трюки, особенно заводясь против сильных команд. Мне очень хотелось эффектно обыгрывать известных полузащитников и защитников, совершая сольные проходы к воротам. Правда, с более слабыми соперниками это получалось легче. Много забивали Кирюха и Лёнька. В итоге зрители шли не только на старых мастеров, но и на нас, молодых дарований.

В играх пришлось столкнуться с откровенной грубостью не только нападающим, но и мне, полузащитнику. До крови били по ногам носками бутс и даже шипами, наступали на ноги, толкались локтями в грудь и лицо – всё было в борьбе за мяч. Я терпел, не устраивая разборок, ведь меня могли дисквалифицировать, а это означало бы, что я подвёл команду. Конечно, я защищался, как мог: в единоборствах за мяч выставлял локоть, вовремя избавлялся от мяча, лишний раз не лез в борьбу.

В кубке страны мы дошли до финала, но проиграли "Торпедо", зато в чемпионате шли на первом месте. В последнем туре команда сошлась в главном поединке всего чемпионата с клубом "Заря". Мы были на очко впереди, и нам хватило бы ничьей. Началась игра, Поркуян забил гол, и мы решили, что стали чемпионами. А вот «Заряне» так не считали и ответили двумя. После этого у нас всё застопорилось. Мы забить не можем – мяч просто не идёт в ворота, и ворошиловградцы грудью бросаются на их защиту, вынося мячи даже с линии ворот. Наши игроки обстукивают штанги, вратарь Ткаченко тянет все удары в створ, а время матча заканчивается.

В таких случаях своё слово должен сказать капитан, а я сам ничего не могу изобразить. На табло 89-я минута и команды готовятся завершить матч. В нашей штрафной передачу соперника перехватил Воронин и отдал пас мне. Я пасую Численко и бегу к штрафной. Получив обратный пас, в касание обработал мяч и мягко перебросил его через защитника Журавлева, затем через второго защитника Кузнецова и вратаря Ткаченко – гол.

Ворошиловградцы бегут к середине поля, быстро разыгрывают мяч и атакуют наши ворота. После кручёного удара Онищенко наш вратарь отбивает мяч на Домкова, тот отдаёт его мне, а я нахожу дальним пасом Киреева. Лёня финтанул, обыграв защитника, и скинул мяч на ход Ястребу. Юрка с лёту вогнал третий гол. 3-2 и мы чемпионы СССР.

В конце ноября проходит игра за Суперкубок страны – мы дважды обыграли торпедовцев, получив этот приз. Поскольку у нас в нападении играло несколько забивных игроков, то явного бомбардира в команде нет. По окончанию сезона вся четвёрка нападающих забила по 15-20 голов на каждого, так что до "золотой бутсы" Европы было далеко. А вот в Союзном первенстве каждый год один или несколько бомбардиров команды получали индивидуальные призы.

Первую половину декабря в Федерации и Госкомспорте проходят торжественные мероприятия. Наша команда в полном составе так же присутствует на них. В этом году сборная Союза стала серебряным призёром чемпионата Европы, что руководством советского спорта было расценено как успех. Киреев стал лучшим бомбардиром чемпионата страны с 20-ю голами, Ленков получил «серебряную бутсу», а Красный и Блохин – «бронзу». Сам я забил 12 голов, а наша команда стала самой результативной. В декабре прошёл опрос среди журналистов для определения «33 лучших» футболистов первенства. Четверых игроков из нашей команды включили в первый состав, а пятерых – во вторую сборную. Лично мне присудили приз самого ценного игрока чемпионата.

Что ещё из хорошего было в году – теперь за победу платили 80 рублей, плюс зарплата, плюс премия в несколько тысяч рублей за чемпионство и Суперкубок, так что заработки радовали. В прессе так же были напечатаны хвалебные отзывы о новом чемпионе. Филатов, Нилин, Винокуров, Ваньят, Донцов и другие спортивные корреспонденты брали интервью у нас или просто писали очерки о команде. Все наши игроки собирали такие газеты в домашний архив. После торжественных заседаний был организован мощный банкет, где чествовали серебряных призёров чемпионата Европы, обладателя кубка и суперкубка страны, призёров и чемпиона первенства.

Затем прошло ведомственное чествование. На нём я познакомился с министром железных дорог Союза Лапиным и многими «паровозными» боссами помельче. В «ДК железнодорожников» с нашим участием прошло торжественное собрание, а за ним крутой банкет в ресторане. Хорошо быть чемпионом! Все вокруг говорят красивые речи, хвалят и обещают земные блага. Между прочим, блага не закончились. Несколько игроков вне очереди получили машины, а мне, Воронину, Кирееву, Ленкову, Домкову и Красницкому дали квартиры в новом ведомственном доме, да не хрущёвки, а нормальные «двушки» улучшенной планировки.

Затем мы провели собрание команды на нашей базе, после которого был накрыт стол для сотрудников команды, их жён и подруг. Тренеры, молодёжь и ветераны говорили поздравительные речи, радуясь победе в «домашней обстановке». После празднования игроки ушли на каникулы до февраля и разъехались по домам.

Весь декабрь получившие квартиры игроки занимались тем, что обставляли жильё необходимым. Правда, в моём случае, ни о каком домашнем уюте речи не шло. Нет, купленная по блату с приличной переплатой мебель – импортные стенки, кухонные гарнитуры, холодильники, диваны и прочая мебель у нас стояла. Однако у меня, как и у остальных холостяков не было ни штор, ни люстр, ни прочих атрибутов домашнего уюта.

Под Новый год Воронин, ставший одним из лидеров команды, воспрял духом, и его снова потянуло в богему. Несмотря на портящие лицо шрамы, он вытащил холостых ребят – меня, Пашку и Лёню в ресторан "Дом киноактёра", где в своё время был завсегдатаем. Валерий был хорошо образован в плане искусства, поэтому любил пообщаться с творческой братией. Так что мы ужинали, разговаривая "о высоком", попутно наблюдая за ресторанным контингентом. Зал был полон, но мы пришли чуть пораньше и нас усадили за отдельный столик. За соседними столиками я увидел нескольких известных сейчас и в будущем актёров. К 22 часам «подтянулся» Владимир Высоцкий, присоединившись к своей компании из «Театра на Таганке»: Золотухину, Смехову, Хмельницкому и другим.

Ребятам было интересно слушать комментарии Воронина и наблюдать за теми, кого видели на сцене или в кино. Я же заметил за собой одну вещь. За годы моих жизней мне настолько надоело разговаривать "для приличия", что я совершенно не желал ни с кем из знаменитостей знакомиться. Спорить ради спора мне так же было скучно, а своего мнения никому навязывать я не собирался, если это не касалось работы. А актёрская братия, собираясь компаниями, очень любила этим заниматься. Мне было гораздо интереснее в неформальной обстановке пообщаться со своими товарищами по команде или легендами советского спорта.

Новый год я встретил в ресторане в небольшой компании из семейных и холостых игроков команды. А затем полностью ушёл в учёбу. Так что половину января я, Лёня и прочие «ученики» из команды сдавали экзамены, а затем "хвосты". Я тоже не смог с первого раза сдать пару предметов, поэтому ходил на пересдачу. Но теперь нас никто из преподавателей специально не «валил». Домой с Лёней мы прилетели 23 января, а 30-го надо было возвращаться назад в столицу.

В семействе брата появился сын – мой племянник, так что стало шумно и хлопотно. Пацан оказался боевым, с детства вырабатывающим командный голос, так что частенько ревел на всю квартиру. Я прогулялся по гостям, побывав в заводской команде, ДЮСШа и у друзей. Мы продолжали переписываться с Ларисой, только она писала каждый месяц, а я раз в квартал. В последнем письме она известила меня, что у неё будет отпуск в апреле-мае. Я понял намёк и пригласил девушку в гости ко мне в Москву. Надо было как-то завершать нашу переписку.

С февраля началась предсезонная подготовка. Неизвестно по какой причине в команду назначили нового старшего тренера Михаила Якушина по прозвищу "Хитрый Михей". Волчека вновь перевели во вторые тренеры. Это были какие-то закулисные игры в Федерации, о которых Якушин умолчал, а Волчек не знал. Численко с ним хорошо ладил, а Воронин и Стадник, наоборот, обижались. Пришлось мне поднять этот вопрос на собрании команды. В итоге обсудили ситуацию, ребята извинились перед Михеем за своё прошлое поведение и исторический конфликт был исчерпан.

Затем мы ввели нового старшего тренера в курс дела, как мы собираемся проводить сборы. Ещё в декабре Ситкин организовал наше турне. Тренер был ошарашен таким подходом, но, чтобы с первого дня не конфликтовать со всеми игроками, согласился. Снова было несколько общих тренировок на базе и поездка по городам Средней Азии, где нас уже ждали. Сейчас у нас был иной статус – чемпион СССР, поэтому гонорары немного возросли, а так же не было второразрядных клубов. Зато мы должны были играть по два матча с лучшими командами этих республиках. Именно они давали больше всего сборов. А ещё нас ждали в Иране. На тренировках Якушин не пытался навязать нам свою концепцию игры, а знакомился с нашей. Узнав, какую тактику разработали Волчек с лидерами команды, в будущем «Хитрый Михей» лишь корректировал её под конкретных соперников.

Затем мы улетели в Алма-Ату. Игроки поддерживали физическую форму, но всё равно, за пару месяцев отдыха расслаблялись. Поэтому начало турне было «тяжеловатым». Несмотря на это, в первом матче мы играли в полную силу, особенно «рвали» я и Кирюха, потому что тренировались по одной программе независимо от времени – отпуск это или разгар сезона. Обычно в первом матче мы обыгрывали соперников, а во втором давали им возможность свести матч вничью. Проигрывать мы принципиально не желали. Зато все ребята команды старались сыграть красиво и показать индивидуальную технику. Снова были хорошие заработки, трёхдневный отдых в том же Доме отдыха на Каспии и поездка за границу.

Две недели команда разъезжала по крупным городам Ирана, играя с местными клубами. Мы встретились с прошлогодними командами и тремя новыми в Исфахане, Тебризе и Ширазе, правда, играли не так ярко – берегли ноги и давали иранским командам сохранить "лицо". Но это не сказалось на качестве игры – мы играли красиво, полностью переигрывая соперника, просто умышленно забивали меньше голов. В конце поездки три дня отдыхали в городке Бушир – местном курорте на берегу Персидского залива, попутно обыграв местный футбольный клуб.

Поскольку я говорил на местном языке, меня пригласил в дом глава города. Я посмотрел, как в Иране живут уважаемые люди и даже познакомился с гаремом. Лица женщин прикрывал никаб, отчего были видны лишь их глаза – карие, жгучие глаза южанок, пусть и не первой молодости. В конце турне снова были походы по духанам, где мы покупали шмотки, парфюмерию и даже ковры. Ребята «прокачали» вопрос, как их доставить в Москву, тем более, что у многих и игроков появилось, куда их вешать. В итоге я вёз себе в квартиру два красивых больших ковра. Все заработанные за игры деньги мы снова оставили в Иране, да ещё потратили часть привезённых с собой рублей, которые обменяли в банках на местную валюту. Зато я выполнил план по одеванию своих родных в дублёнки, куртки и шёлк, да и себе накупил впрок разных симпатичных вещей. Стоили они тут намного дешевле, чем в Союзе.

В комиссионные магазины, как это делали некоторые товарищи по команде, я решил вещи не сдавать. Игорь Численко так и попался – сдал знакомому директору в комиссионку 4 импортных плаща, а тут проверка. В итоге на Игоря завели дело о спекуляции. А Бесков в тему борьбы за чистоту динамовских рядов быстро отчислил его из команды. Такого скандала со своим участием я не хотел, тем более для жизни в СССР того времени я достаточно зарабатывал. В середине марта команда вернулась в Москву, продолжив тренировки на базе.

5 апреля мы отправились в Ереван, чтобы сразиться с одним из лидеров прошлого первенства. В «Арарат» пришли новый главный тренер Никита Симонян и центрфорвард из "Нефтчи" Эдуард Маркаров. Тренер не стал ломать заложенную предыдущим наставником тактику игры, а Маркаров стал «наконечником копья» атак ереванцев. Техничные и юркие, они зажали нас у своих ворот. В итоге мы снова начали сезон с поражения. Такое начало нас, великих чемпионов, расстроило, поэтому мы крупно проиграли матчи "Заре" и киевлянам. Так что, ничего не скажешь, но сезон мы начали замечательно, замкнув турнирную таблицу. В прессе поднялась кампания, мол, чемпион дутый. Стали проскальзывать разговоры, что команда «сливает» нового тренера.

Тренеры нервничали, проводя постоянные собрания коллектива:

– Три игры и ни одной победы – отлично начали чемпионат. Александр, ты комсорг и капитан, что скажешь по этому поводу?

Пришлось выступить на собрании, объяснив Якушину, что матчи мы не «сдаём»:

– Михаил Иосифович, пока не вижу особых проблем. В прошлом году игроки достигли вершины и теперь расслабились. Цели мы поставили самые высокие, просто команда «подсела». Сейчас начнём играть. Как говорится, русские долго запрягают, да быстро едут. Так что, парни, отдохнули и «буде», пора играть, а не «му-му на поле водить». Или мы просто так на азиатах тренировались, чтобы проигрывать славянам?

Парни впряглись, проведя несколько следующих игр с явными аутсайдерами, довольно легко одолев их. Так что уже в середине мая мы играли в лидирующей группе.

Как комсоргу команды мне надо было себя как-то проявить, а не только собирать членские взносы. Что мы могли сделать командой? Скинуться деньгами и построить больницу? Нет, столько денег мы не зарабатывали, зато их хватало на другое дело. На очередном собрании команды переговорил с ребятами:

– Мужики, есть тема, которую в одиночку я не потяну, а командой сможем. Только для этого придётся скидываться личными деньгами. А дело заключается в следующем…

Народ выслушал и принялся обсуждать тему:

– 20 рублей отдавать каждый месяц?

– Можно 30. Ну не сходишь ты пару раз в ресторан, а тут большая польза будет.

В итоге меня поддержали, и я занялся этим делом. Для начала сходил в горком комсомола, где рассказал первому секретарю свою идею. Он одобрил наше начинание и поручил инспектору отдела, курирующему детские дома, заниматься моим делом. В команде мы выбрали общественного кассира, который собирал наши деньги и вёл учёт расходов. Им стал Киреев. Затем вместе с инспектором Натальей Кашиной посетили три детских дома в ближайших районах и обрисовали их руководству нашу идею. Собранные нами средства мы предлагали потратить на оплату репетиторов и покупку необходимых принадлежностей: красок, карандашей, бумаги и так далее. Для этого на работу «по совместительству» в детские дома были приглашены преподаватели, которые помогли открыть при заведениях кружки рисования, кройки и шитья, театрального мастерства, радиокружок и секцию бокса.

Кроме этого перед государственными праздниками игроки команды приезжали на встречи с детьми, привозя сувениры: конфеты, спортинвентарь и детскую спортивную форму с логотипом "Локомотив", которую Ситкин заказывал на швейной фабрике. Подумав, что ещё можно сделать хорошего, за лето приобрели и передали в каждый детский дом по несколько самокатов и велосипедов. По теплу для желающих подростков, коих набиралось человек 30 во всех трёх домах, я выкупал билеты на домашние матчи команды, а детей воспитатели водили. Так что кроме спорта, я вёл общественную нагрузку, тратя в месяц до 100 личных рублей.

О командной инициативе и обо мне лично несколько раз писали в железнодорожной газете "Гудок", несколько экземпляров которой хранились на базе команды и у меня дома. К праздникам на своём уровне Наталья так же рапортовала о том, что дело продолжается. В итоге, к празднику Октябрьской революции команду вызвали в горком комсомола, вручив нам и девушке благодарственные грамоты за шефство над детскими домами. Кашина связалась с журналистами и в "Комсомолке" появилась большая статья об этом почине советских футболистов. В её конце было коротенькое интервью со мной о том, как такая мысль вообще пришла в наши футбольные головы.

Глава 3. Дела житейские

Лариса была в отличном настроении. Отпуск – что может быть лучше? Она купила билеты на самолёт и отбила телеграмму «молнию» в Москву, сообщив о своём приезде. Подруги по комнате поинтересовались, как она проведёт отпуск:

– Хочу столицу посмотреть.

– Столицу – это хорошо, – вздохнула Лана, о чем-то задумавшись.

Утром следующего дня девушка вышла из самолёта в аэропорту "Домодедово". Поозиравшись по сторонам и постояв возле выхода, но никого не дождавшись, Лариса выяснила, как доехать в город. Сев на автобус, приехала в центр, оттуда на такси добралась по нужному адресу и поднялась к искомой квартире. Сердце радостно колотилось, хотя была некоторая обида, что её не встретили. Когда же ей не открыли дверь, девушка совсем расстроилась. Сев на чемоданчик, стала думать, что теперь делать. Она размышляла или уговаривала себя: «Возможно, он на работе и придёт вечером. А если не придёт или придёт не один? Но я же дала телеграмму! Что же делать? Ведь он сам пригласил».

Раскрылись двери лифта, из которых вышла девушка и подошла к соседней квартире. Затем обернулась, спросив:

– А вы кого-то ждёте?

– Шорохова.

– Так его сегодня не будет!

– Почему?

– В Донецк уехали на игру. Завтра или послезавтра прилетят. Мой Юра тоже там.

– Что же мне делать? А где тут гостиницы, не подскажете?

– А вы кто ему?

Лариса замялась, произнеся:

– Знакомая. Он меня пригласил в гости, я и приехала из Нижневартовска в отпуск.

– Заходите тогда ко мне. Переночуете, а завтра ребята приедут. Наверное, завтра.

Девушки проговорили о своих женских делах до полуночи. Утром супруга Ленкова пошла на работу, а Лара отправилась гулять по городу. Заглянув в мой почтовый ящик, увидела свою телеграмму.

Вечером компанией мы приехали из аэропорта домой, разойдясь по квартирам. Я завалился к себе домой, решая, что сделать первым – поужинать или искупаться. Тут раздался телефонный звонок и Юрик весело проговорил:

– Саня, встречай гостью.

Я озадачился, соображая, кто бы это мог быть:

– Вот ёлки-палки, вместо отдыха какая-то гостья примелась.

Однако делать нечего, пришлось идти и открывать дверь. На пороге стояла Лариса.

– Вот это гостья! Заходи.

– Привет, это я.

Девушка была миловидная, правда, не совсем в моём вкусе, но раз пригласил в гости, придётся принимать. По очереди мы приняли душ, а затем из холодильника я "сообразил" на стол ужин. Мы разговаривали, выпили немного вина за начало отпуска, после чего отправились в мою кровать. Часа через полтора хорошо уставшие мы заснули. Утром девушка немного стеснялась:

– Саш, а сколько мне можно у тебя гостить?

– Гости хоть весь отпуск. Я буду периодически уезжать, а ты будешь гулять по городу сама или со мной, и общаться с соседями.

– А готовить кушать можно?

– Даже нужно.

Я дал девушке запасные ключи, рассказал, где в округе расположены магазины, и уехал на тренировку. Вернувшись часам к четырём, застал барышню в процессе готовки: борщ, жареное мясо, картошка, салаты.

– Отлично, Лара, давай, покушаем домашнего, и пойдём гулять.

– А что ты обычно кушаешь? Ты дома или в ресторане питаешься?

– Дома, конечно! Что приготовлю, то и кушаю. Просто ты застала момент, когда я всё съел, а нового не приготовил.

– Покажешь, как ты готовишь?

– Твоё съедим, и я приготовлю. А теперь пошли гулять по столице.

– А у тебя занавесок нет. Это так модно сейчас?

– Руки повесить не доходят. Напротив окон других домов нет, вот и не напрягаюсь.

Сегодня мы просто гуляли по Красной площади и окрестным местам. Побывали в ГУМе и других магазинах. Там девушку потянуло в отдел занавесок. В итоге, мы выбрали тюль и шторы в комнаты и на кухню. Потом в микрорайоне зашли в хозяйственный магазин, где купили багеты. Я понял, что спокойно поспать мне теперь не удастся. Следующий день мы меряли шторы, девушка носила их в ателье, а я молотком и пробоем долбил кирпич, вставлял деревянные чопики, вешал карнизы, а позже и шторы. Квартира стала выглядеть более стильно.

Так и повелось, что днём она бегала по магазинам, высматривая полезные в хозяйстве вещи, типа мясорубки или пылесоса, потом мы шли и покупали это, а на другой день гуляли. В это время в доме началась суета – образовался гаражный кооператив, куда вступили все наши. Машины у меня не было, но гараж быть должен. Если было заседание, а я или Лёня были в отъезде, то на перекличку отправлялась Лариса.

В свободный день я приготовил первое, второе и компот, дабы девушка поглядела, что и у меня руки из нужного места растут.

– Вкусно. Я почему-то думала, что ты не умеешь готовить.

– Пришлось, вот и научился. Вообще-то, мужчины, неплохо готовят.

Естественно, что мы побывали в нескольких столичных театрах, в открытой для экскурсий части Кремля, Третьяковке и музее Пушкина. В Большой театр было не попасть, а в Малый, на Таганку и в театр Сатиры мы сходили. Посмотрели на клоуна Никулина в цирке на Цветном бульваре. Несколько раз ужинали в знаменитых московских ресторанах.

Как-то раз, гуляя по городу, зашли в ресторан "Дом киноактёра". За столиком мы были вдвоём, но зал планомерно заполнялся посетителями. Вечером к нам подошёл официант и подсадил за наш столик пару. Подняв голову, увидел актёра Тихонова со своей второй супругой Тамарой Ивановной, работавшей в «Совэкспортфильме». Актёр поморщился, увидев, что его подсадили к какой-то молодёжи, но раз пришёл с женой в ресторан, а других свободных мест нет, делать нечего. Тихонов уже снялся в эпохальной роли Штирлица, однако фильм ещё лежал на полках Союзкино, ожидая своего часа. Его премьера будет в августе 73-го, а сейчас был конец апреля. Так что он считался известным артистом, но ещё не легендой кинематографа. Мужику было 45, а мне 23 года и, чтобы не сидеть ни нам, ни им, словно истуканы, мне пришлось «наводить мосты». А как их наводить, как разговорить незнакомого, известного и более взрослого человека? Легко – дать ему возможность рассказать о любимом деле.

Вот я и стал задавать вопросы о ещё непоказанном фильме. Он не ожидал такого, но потихоньку раскрепостился и стал рассказывать. Я вспоминал эпизоды фильма и обсуждал их со Штирлицем. Например, я считал, что сцена, когда немец убивает ищеек гестапо, явно притянута за уши. Откуда он мог знать, в какой машине едет главный следователь-плохиш? К тому же, пережди они в здании, машины проехали бы мимо. И даже, если так, как по фильму – незачем было выходить на центр улицы – пристрелил бы полицейских из укрытия. Затем обсудили прошедшую войну. Я вспомнил, что Тихонов дружил с бывшим разведчиком-нелегалом Конаном Молодым. Блеснув тайными знаниями, рассказал актёру несколько раскрытых фактов из биографии разведчика.

Тут к нам подсел близкий друг актёра известный режиссёр Станислав Ростоцкий. Теперь все вместе мы говорили о фильмах. Потом Тихонов ради приличия вспомнил, что надо бы узнать, с кем он беседует. Так что выяснили, кто я такой. Как раз на прошлой неделе мы разнесли "Спартак" 4-1, чьим болельщиком являлся актёр, а этот матч он смотрел с трибуны стадиона. Так что он тоже как бы узнал меня. В общем, вечер оказался очень интересным, поскольку актёр рассказывал разные случаи, происходящие во время съёмках:

– Александр, а я вас не видел раньше в ресторане.

– Вячеслав Васильевич, я не любитель этих посиделок, так что тут всего второй раз. А в первый сюда меня привёл известный футболист Валерий Воронин. Сегодня же мы с моей гостьей Ларой смотрим Москву. Проходя мимо, решили зайти в этот необычный ресторан.

– Александр, в этом мы с вами похожи. Я и сам не любитель, но иногда надо выбираться в люди. Да, игрок возродился. Говорили, что он пил сильно?

– Было такое, но все пришедшие в команду ветераны сейчас ответственно относятся к делу.

Затем выяснили, чем занимается Лариса, потом Ростоцкий рассказал о своих творческих планах. Сейчас он закончил великолепную картину «А зори здесь тихие». Периодически с ними, а за компанию и с нами, здоровались проходящие мимо артисты, режиссёры, люди от кино и театра. Минут через тридцать Станислав Иосифович вернулся за свой столик, а мы с Ларой отправились в центр зала потанцевать. Девушка спросила меня:

– Саш, эти артисты с нами здороваются. Ты всех их знаешь?

– Знаю, конечно, по кино. Они не со мной, а с Тихоновым здороваются, а мы в нагрузку идём.

– Интересная у тебя жизнь, столько видишь, такие знакомства.

– Лар, после тренировок я сижу дома и учусь. В поездках гуляю по чужому городу, но в целом всё обыденно: дом-тренировка-игра-поездка-снова дом. Вот и вся жизнь, разве что платят больше, чем инженеру, да больше возможностей импортных шмоток купить. К тому же мне нескучно самому с собой, так что бывать в компаниях мне особо не требуется. Стрельцов, артист Тихонов такие же, а вот Воронину или Численко обязательно надо быть в гуще событий. Кстати, вы на севере тоже неплохо зарабатываете?

– Неплохо, но там тоска.

– Книги перенесут нас в мир приключений и мечты – больше читай.

Мы танцевали, а вокруг кружились знаменитые и не очень актёры, актрисы и деятели искусства. Тихонов так же пошёл потанцевать с супругой:

– Надо же, дорогая, какой начитанный футболист оказался. На поле тоже мастер изрядный.

– А мы вначале расстроились, что нас к этой паре подсадили, а как интересно вечер прошёл. Вроде он лишь вставлял фразы, да вопросы задавал, но всех нас в разговор втянул.

– Точно, словно настоящий разведчик, всем языки развязал. Откуда он Конана знает?

– Спроси.

Вернувшись за столик, мы ещё поговорили со знаменитой четой, в том числе о Конане, а затем ушли домой.

Первого мая отправились на демонстрацию, после которой зашли в кафе. Кушали и разговаривали:

– Саш, я не хотела говорить, но скажу.

– Чего там у тебя за тайны Мадридского двора?

– Лана рассталась с Андреем. Полгода повстречались, свадьбу играть собирались да не получилось. Он познакомился с дочкой замдиректора нефтезавода и женился на ней.

– «…Красивая и смелая дорогу перешла, черешней скороспелою любовь её была…»

– Откуда эти слова?

– Из песни. Что делать, в молодом возрасте люди ищут свою половину. Одним везёт, и они находят её сразу, а другие мыкаются, набивая шишки.

– В том-то и дело, что Лана красивая, а та невзрачная, зато папа…

– Любовь зла, полюбишь и козу, если она богатая.

– Ты вернёшься к ней?

– Сейчас мне этого не нужно. Жизнь у меня слишком активная, чтобы с кем-то сходиться. Такие дела, Лара.

Мы лежали в кровати вечером, собираясь заняться ночными делами.

– Я хочу ребёнка.

– Хорошее дело, только тяжело матери-одиночке, а ребёнку нужен отец. К тому же есть закон подлости.

– Какой?

– Стоит тебе забеременеть, как встретишь своего суженного, а ты уже носишь чужого ребёнка.

– А если не встречу?

– И такое может быть, но, скорее всего, встретишь.

Утром я уехал на очередную игру в Тбилиси, а по приезду мы снова гуляли по городу и магазинам. Если попадали на модный товар, стояли в очередях и покупали эти вещи девушке. На день Победы вживую посмотрели на технику, уезжающую с Красной площади после парада, а вечером – на красочный салют. А там и май закончился. Я проводил Лару в аэропорт, девушка всплакнула и улетела. Я же вернулся домой и огляделся. Присутствие женской руки внесло моменты уюта. В квартире появились люстры, шторы, всякие декоративные детали интерьера.

– Н-да, дилемма – жить с любящей, но нелюбимой, или одному. И что выбрать?

По приезду домой Лариса была мрачнее тучи. Алина и Лана интересовались, как прошла её поездка:

– Как там в Москве? Что-то ты совсем не радостная.

– Вот именно, что там все было замечательно: музеи, театры, рестораны, встречи с артистами. Я даже с Тихоновым познакомилась, и ещё с несколькими актёрами. Я ему борщи варила вкусные – он их ел с удовольствием, и вообще…

– А грустная-то чего?

– Закончилась сказка и снова золушка приехала в Сибирь к своей тыкве. Не позвал он меня, вот и все дела. А ты, Ланка, дура, что променяла его на Андрея. Потерпеть не могла пару лет.

– Это точно. Про меня рассказала?

– Рассказала, но он ответил, что теперь ему не до женитьбы.

– Н-да… В следующем году закончится мой срок «молодого специалиста» и можно будет ехать домой.

– А я останусь, девчонки. Живя в этой комнате, я познакомилась с очень интересным человеком, и платят на заводе хорошо. А в моём городишке делать совсем нечего.

– Ясно с тобой, Лара, а я вернусь в Оренбург. А ты, Алинка?

– А я, девчонки, ещё не решила.

Лара разобрала купленные в Москве модные вещи и улеглась спать – завтра начиналась работа.

На футбольных полях наш паровоз разогнался и пёр без остановок, громя соперников. Поражения в начале сезона сказывались, поэтому мы были лишь на третьем месте, но впереди нас ждали ответные игры, и мы верили в победу, верили в себя. Московские динамовцы дошли до финала кубка кубков, где проиграли "Глазго Рейнджерс". Поскольку они проиграли, это событие прошло незамеченным.

Проиграли они и нам в матче чемпионата. Но самым неприятным оказалось то, что я подрался с динамовским полузащитником. Он задолбал меня делать подножки и бить по ногам. После очередного падения я поднялся и так врезал ему в зубы, что парня унесли с поля и сразу заменили – чистый нокаут оказался. Матч показывали по телевидению в прямом эфире, так что болельщики видели, как он, «притворившись, что живой» рухнул на газон и раскинул руки. Ко мне бросился ещё один защитник и тоже получил по морде, но смог подняться самостоятельно. Потом нас окружили наши и динамовские миротворцы и драка затихла.

Судья удалил меня с поля, а наши вдесятером забили гол и выиграли 2-1. Извиняться я ни перед кем не стал, заявив, что костоломы своё получили. В итоге меня вызвали на заседание дисциплинарной комиссии, где песочили по самое "не балуйся":

– Шорохов, вы понимаете, что своим поведением позорите звание советского футболиста?

– Товарищи комиссия, я вот чего не понимаю. Почему защитникам, которые ломают игроков, это сходит с рук, а мне нет? В следующий раз я ударю его кулаком не зубам, а ногой в колено, чтобы человек стал инвалидом. А корреспонденты напишут: "В результате бескомпромиссной борьбы такой-то игрок получил травму и закончил карьеру. Ценой сломанного колена соперника игрок Шорохов спас ворота своей команды от верного гола". Грубиянов надо сразу выгонять с поля, тогда наша сборная сильнее будет. Что это за ерунда, когда половина лучших игроков страны по лазаретам ошивается, а костоломы, ничего толком не умеющие, народные деньги получают за то, что лучших игроков калечат?

– Так что же вы предлагаете сразу выгонять таких? Есть же иные методы воспитания. На поле это штрафные, пенальти, а после игры – собрания команды, осуждение игрока. Вы сами сказали, что футбол – это бескомпромиссная борьба. Это не балет, а мужская игра, товарищ Шорохов.

– Вот я бескомпромиссно и отобрал у него мяч.

– Нет, товарищ, вы занялись не игрой, а хулиганством. Вы – комсорг и капитан, а какой пример подаёте своим товарищам?

– Учу их защищаться на поле от футбольных хулиганов. Канадские хоккеисты дерутся и ничего. И судейство там более честное, чем в нашем чемпионате. Если что-то непонятно, так по мониторам смотрят повтор, и принимают верное решение. А у нас этого нет.

– Вы должны извиниться перед товарищем.

– Я ему ничего не должен.

Поскольку извиняться я не стал, свои ошибки также не признал, меня дисквалифицировали на восемь матчей первенства. И отлично, я хоть к сессии спокойно подготовлюсь. Тут на меня накинулись несколько корреспондентов. В нескольких номерах разных газет были напечатаны фельетоны и статьи, наполненные осуждением и клеймящие меня позором. Самым противным из них оказался собкор "Советского спорта" Мержаков. Я как-то индифферентно отнёсся к критике, мол, моськи лают, а слон идёт. Но тут по совету товарищей прочитал статью «Звёздная болезнь новичка», которая меня разозлила. Мержаков писал: "Шорохов не просто зазнался, считая себя на поле выше других. Своим хамским поведением он попирает принципы советского спорта и духа честного соперничества. Преклоняясь перед Западом, он взял самое худшее от них – драки. Оказывается, это не первая его драка на футбольных полях. В прошлом году в гостинице города Одессы, напившись водки, он устроил самый настоящий мордобой со своим товарищем по команде Геннадием Красницким, избив последнего так, что того пришлось уносить на руках. Об этом рассказали свидетели этого постыдного поступка, в том числе, администратор и другие сотрудники. Мало того, что футболист дерётся, он, словно барин, посещает рестораны и одевается во все иностранное. А на футбольном поле своим фиглярством и клоунским поведением пытается унизить советских игроков команд-соперниц. Позор комсомольцу Шорохову, который является комсоргом команды. Звёздная болезнь и раболепское преклонение перед Западом – вот истинный образ лидера команды "Локомотив" Шорохова. Надо взашей гнать таких людей из комсомола и советского спорта!"

Мы читали статью на базе всей командой. Присутствовал на нём наш друг журналист Донцов.

– Да, Саня, здорово тебя прокатили.

– Это точно. Остальные собкоры слегка порезвились, а Мержаков не на шутку разошёлся. Дмитрий, скажи, что это за гений эпистолярного жанра?

Дмитрий подумал и ответил:

– Я его мало знаю. Популярный корреспондент, часто выезжает за границу.

– Ясно. Тогда будем бороться с ним его же методами.

В команде прошло заседание, где на бумаге отчитались, что провели со мной беседу. Вместе с тем, решали, как адекватно ответить этому писателю. С системой мы ничего не сделаем, а вот конкретного журналиста укусить требовалось. Пару недель, когда был в Москве, я потратил на то, что следил за ним, составляя «облико морале» этого мастера крепкого словца. Удалось даже побеседовать со старушками, сидящими у подъезда дома, куда в пятницу после работы он приехал на своей "Волге". Крымов вызвался помочь мне, так что на его «Жигулях» вдвоём мы помотались за автомобилем Мержакова, следя за этим хреном. Корреспондент был очень занятым человеком, поэтому по городу перемещался исключительно на личном транспорте.

Затем несколько дней я писал статью, дав почитать коллективу. Донцов познакомил меня с маститым журналистом газеты "Известия", правда, футбольным болельщиком "ЦСКА", а я так же переговорил с Кашиной. Девушка организовала мою встречу с секретарём горкома комсомола. Товарищ Петров почесал переносицу:

– Да, статейка, прямо скажем, некрасивая. Кто её автор? Ага, некто Мержаков.

– Мне бы мою статью напечатать в "Комсомольской правде". Вы бы дали указание.

Секретарь почитал статью:

– Это проверено?

– Лично наблюдал.

– Нет, Александр, давай подождём.

– Хорошо, товарищ первый секретарь, давайте подождём.

Зато собкор известий Вадим Погорелов, бывший фронтовик, почитав написанную мной статью и ознакомившись со статьёй Мержакова, а так же статями обо мне и команде в "Комсомолке" и «Гудке», написанных по поводу детских домов, сказал:

– Нормально написал. Надо этого козла щёлкнуть по рогам. Только как бы это лучше подать читателю?

– Давайте, чтобы не подставлять вас, переделаем мою статью в интервью со мной. Я всё беру на себя, а вы пробиваете его печать в газете «Известия».

– Давай.

Совместно с Донцовым и Погореловым мы переработали статью, а через три дня страна читала ответ страдающего «звёздной болезнью» молодого футболиста, взятого журналистом «Известий» Погореловым:

– Сегодня в гостях у нашей редакции перспективный игрок, капитан и комсорг команды "Локомотив", чемпион мира среди юношей в далёком 1967 году, мастер спорта Александр Шорохов. Причиной этого интервью стало желание разобраться, таков ли действительно Шорохов в жизни, как его описал в своей статье мой коллега по журналистскому цеху Модест Митрофанович Мержаков. Итак, Александр, приступим. Начнём с самого простого, так называемой вашей клоунады на поле.

– Спасибо, что пригласили меня для интервью. Футбол – это игра, а значит, она служит для развлечения зрителей. Все мы хвалим шахматистов, когда они проводят элегантные комбинации и ставят сопернику мат. Ни у кого даже не возникает вопроса, что он сыграл не по описанным давным-давно канонам, а сымпровизировал и красиво выиграл. Болельщики, комментаторы и специалисты всего мира хвалят игроков за красивые голы или обводки игроков соперников. Чем ты техничнее, тем профессиональнее, и тем самым, более ценный игрок для любой команды.

А вот товарищ Мержаков противопоставляет своё видение игры мнению миллионов советских и иностранных болельщиков и специалистов, в том числе руководителей страны самого высокого уровня. Все это говорит о том, что Мержаков совершенно не понимает того, о чём пишет. Очень жаль, что такой «в кавычках» специалист, работает в штате уважаемой газеты. Своими статьями он вводит в заблуждение читателей относительно реальности спортивных событий.

– Что случилось в Одессе, что за драка произошла с участием Красницкого?

– Это была не драка, а воспитательный процесс. Мы просто по-мужски поговорили с Геной, не более. Уже утром в команде снова был мир и рабочая обстановка. Написанное Мержаковым полностью перевирает предысторию инцидента, и тому свидетели – все перечисленные им сотрудники гостиницы и футболисты нашей команды.

– Что вы расскажете о своей комсомольской деятельности.

– В прошлом году по моей инициативе вся команда, комсомольцы и вышедшие из этого возраста игроки, решили взять шефство над тремя детскими домами Москвы. Мы вышли на горком комсомола и нас поддержали, назначив куратора. Наше шефство не ограничилось разовыми поездками для раздачи автографов. Каждый месяц мы скидываемся личными деньгами, из которых оплачиваются преподаватели открытых при детдомах художественных и спортивных кружков, старшие ребята посещают домашние матчи команды, к праздникам игроки дарят детям подарки: спортинвентарь, велосипеды, конфеты и так далее. Вот так мы ведём наши комсомольские дела. Мне очень хотелось спросить у товарища Мержакова, сделал ли он хоть что-то для других? Пожертвовал ли он деньги на детей-сирот, больницы или дома престарелых?

– Понятно. Думаю, что мы зададим ему этот вопрос. Теперь по поводу вашей драки на поле.

– А сожалению, грубость защитников часто ведёт к травмам лучших игроков страны. Если в гражданской жизни такие действия являются подсудным делом, то на футбольном поле это называют мужской игрой. Я просто по-мужски ответил костолому.

Затем были заданы ещё вопросы по фельетону, о нашей команде и обо мне лично.

– Александр, хотите ещё что-нибудь добавить к сказанному?

– Мне очень хочется сказать несколько слов о журналисте Мержакове, как о человеке. О его некомпетентности я уже говорил, поэтому скажу о личных качествах. По заданию газеты он периодически выезжает за границу. Между тем стоит повнимательнее приглядеться, что это за человек. На работу Мержаков не ходит, как большинство советских граждан, на метро так же не ездит, а приезжает на личной "Волге", имеет семью с детишками, отдельную квартиру, дачу, всегда одет «с иголочки» в импортную одежду и обувь. Об этом даже говорят его коллеги. Как говорится, его жизнь – настоящий эталон успеха.

Однако за красивым фасадом скрывается его истинное лицо. Человек смотрит на людей из окна личного автомобиля, даже за сигаретами в соседний ларёк выезжает на машине. Два раза в неделю после трудового дня едет не домой, а к любовнице на улицу Строителей. Её имя я не хочу называть, чтобы не портить человеку жизнь. Один раз заезжал в гостиницу "Космос", где уединялся в номер с дамой. Что он там с ней делал, можно лишь догадываться. К чему я это говорю? Сегодня он запросто обманывает жену, завтра также легко может обмануть свою страну. Имея отдельную квартиру, дачу и машину, этот человек больше напоминает хапугу, а не советского гражданина. При этом у него хватает денег на оплату услуг иностранок, ведь в этой гостинице останавливаются только иностранцы, любовницу, семью, покупку шмоток за рубежом. (Я не стал писать о том, что он снял валютную проститутку – в СССР таких не было, а указал, что это иностранка). Откуда у него столько денег? Может, он привозит импортные вещи и продаёт их в комиссионках, занимаясь спекуляцией? А может быть, его давно завербовали иностранные спецслужбы, выплачивая гонорары в долларах? И у этого человека хватает наглости кого-то критиковать? Или он поступает по принципу – нападай на других, тогда твоих делишек не заметят?

– Что же, Александр, вы высказали серьёзные обвинения.

– Я не обвиняю его, а лишь констатирую факты. А обвинение сформулируют компетентные органы, которые займутся проверкой этого человека.

– Спасибо, Александр. В заключение хотел привести выдержки из письма, подписанного всеми игроками и тренерами команды "Локомотив" в защиту своего капитана, и статей в «Комсомольской правде» и «Гудке».

Коллектив и редактор "Советского спорта", люди из Госкомспорта и Федерации футбола, граждане страны, представители компетентных органов, а так же члены семьи Мержакова и его родственники читали и обсуждали эту статью. Если вначале шла обычная лабуда, то последний пункт интервью требовал реакции. Меня вызвали в милицию и КГБ, где беседовали на предмет, знаю ли я ещё что-то о Мержакове.

Я рассказал, что совершенно случайно пару раз проходил мимо дома на улице Строителей, где встретил этого товарища, заходящего в подъезд дома. Пообщавшись с бабушками, узнал, к кому он ходит. Проходя мимо «Космоса», решил посмотреть, какая эта гостиница изнутри. А тут этот товарищ объявился.

– То есть вы за ним не следили?

– Нет, все произошло совершенно случайно. Просто я хотел узнать о его жизни, и мои мысли материализовались – в нужный момент я оказался в нужном месте.

Сам Мержаков рвал и метал, грозясь упрятать меня в Сибирь, однако имел весьма пришибленный вид. Коллеги разделились – одни считали, что надо навалиться на выскочку-футболиста, другие заняли выжидательную позицию. Ведь впервые игрок не защищался, а нападал на журналиста. А все те, кто ездил за границу, грешили спекуляцией шмоток и радиоаппаратуры. Так что народ в этих структурах пообсуждал статью и угомонился. О ней предпочли побыстрее забыть.

Однако вскоре у редактора побывал следователь МУРа, попросивший дать характеристику на собкора, а так же человек из более серьёзных органов с тем же вопросом. Вот тут редактор и задумался, какую дать характеристику – отличную или реальную. А вдруг они найдут чего нехорошего, тогда и его могут потянуть за политическую близорукость. Редактор был человеком тёртым, поэтому дал такую отписку, что к нему лично не подкопаешься. Как рассказывал Донцов, суета в газете началась и быстро затихла.

«Снаряд» прилетел, откуда не ждали. Родители супруги оказались очень большими шишками в Комитете телевидения и радиовещания, и то, что зятёк опозорил их самих и дочь на всю страну, ему не простили. Нажали на нужные рычаги, переговорили с уважаемыми людьми и вскоре Мержакова попросили уйти из газеты. Жена подала на развод, в результате чего он лишился престижной работы, подаренной ему родителями жены машины, его выселили из отдельной квартиры в коммуналку. Справедливость восторжествовала. Между тем я тоже попал «на карандаш» редакторов газет, руководства спортивных и правоохранительных инстанций.

А ещё через месяц в редакцию "Известий" и "Советского спорта" стали приходить письма читателей, требующих разобраться и наказать виновных. Большинство защищало меня, хотя были и те, кто требовал осадить зазвездившегося спортсмена по полной программе. Об этом меня и команду информировали Погорелов и Донцов. Дима уже являлся нашим постоянным гостем, а вот Погорелов стал периодически заходить к нам на базу с тайным заданием редактора, а может, из личного интереса, чтобы самому посмотреть на отношения внутри команды. В итоге оба журналиста стали болеть за наш клуб.

Летом люди разъехались по отпускам и страсти поутихли, а затем и забылись. В полуфинале кубка страны мы вновь проиграли, только теперь разогнавшемуся "Арарату". В этот год эти парни были неудержимы. Как полагается, в июне треть команды ушла в учебные отпуска, так что у резервистов появился отличный шанс поиграть в чемпионате. Сессию я сдал спокойно без залётов.

Глава 4. Прелести жизни

Этой осенью команда впервые выступала в кубке европейских чемпионов. В сентябре состоялась наша первая официальная игра в еврокубках, на которую команда улетела в Амстердам – город квартала "красных фонарей", марихуаны, великих мастеров живописи и тотального футбола. В первом же раунде нам достался действующий обладатель этого кубка амстердамский "Аякс". К сожалению для голландцев, сейчас это была не та команда, которая в прошлом году завоевала кубок. Её покинули Кройфф, Нескенс и ряд «знаковых» футболистов, а оставшиеся переругались, выясняя, кто из них теперь самый «звёздный».

Игра для нас оказалась лёгкой. У голландцев нарушились все игровые связи, отчего они играли очень сумбурно. Мы отгрузили им шесть голов, и вопрос с победителем был решён ещё в Голландии. А затем все желающие, включая Волчека, отправились на экскурсию по городу, которую проводили я и Леонид. Начали её с места, где мы жили в далёком 67-м году, побывав в том же самом баре, и сдав водку с икрой тому же самому бармену. На школьном поле игроков не наблюдалось – было слишком рано и люди ещё работали. Затем мы отправились в центр.

В Амстердаме везде чувствовался ветер свободы. Конечно, она касалась лишь досуга. Попробуй что-нибудь вякнуть против власти, тогда сразу включался полицейский аппарат. Но проститутки и лёгкие наркотики были доступны, везде из динамиков автомашин, баров или квартир слышалась музыка: диско, хард- или панк-рок. Направляясь к кварталу фонарей, прошли мимо баров, где собирались гомосексуалисты. Одеты они были весьма приметно: клёпаные кожаные куртки, брюки и кепи, татуировки, черные очки – их имидж был для нас очень непривычен. А возле некоторых баров чувствовался тяжёлый запах горящей марихуаны. Те, кто уже побывал в капстранах, смотрели на всё проще, а молодёжь пребывала в обалдении. В «красном квартале» за стёклами своих «бутиков» – небольших комнат с кроватью, стояли или сидели белые, негритянки и латинки. Одни призывно улыбались, махая нам рукой, другие скучающе смотрели на очередных проходящих мимо туристов. По пути увидели комнаты, где располагалось несколько чернокожих жриц любви килограммов по 150 весом, если не больше. Парни тыкали в них пальцами и, смеясь, интересовались:

– Интересно, кто-то их пользует?

– Раз сидят, значит, есть чем платить за аренду помещения, а, значит, есть и заработок.

Тут из одной комнаты вылетел японец в трусах, быстро одеваясь на улице.

– Саня, это чего такое?

– У девиц всё по времени. Уложился в полчаса – 50 гульденов, уложился, в 35 минут, ещё 50. Вот народ и вылетает, не желая платить лишнее.

– Надо же. А если «не встанет» за полчаса?

– Слышишь, Коля, иди и проверь сам. Я откуда знаю, у всех там встаёт или нет.

Потом мы дошли до музея Рембрандта, но «высокая» живопись народу «не пошла». Мы с Лёней в нём уже были, поэтому потопали вместе с остальными по магазинам – нужно было снова покупать вещи. Нам выдали премиальные за победу, плюс деньги за проданную икру, плюс немного долларов брали с собой, так что деньги на шоппинг имелись. Я купил себе высококлассный проигрыватель с усилителем "Philips", разные переходники для подключения колонок, а также десяток фирмовых пластинок популярных сейчас диско- и роковых групп. Аудиоколонки планировал купить дома – в СССР их умели делать. Дома «фирмовый винил» некоторых групп продавался по 300 рублей за пластинку, а сдать его барыгам можно было по сотке. Десять дисков и полугодовая зарплата инженера «на кармане». Все члены нашей спортивной делегации так же тащили домой купленное барахло.

Дома в аэропорту нас с цветами встречали болельщики. Обыграть такой клуб – это был подвиг, и никого не интересовало, что боевой команды у противника уже не было – имелся лишь набор из 11 игроков. Зато о нас заговорили в Европе, как о крутой команде, а фамилии лидеров клуба стали известны за бугром – наши лица мелькали на телеэкранах в обзорах матчей, а фотографии появились в европейской прессе.

В это время мы с Лёней и Пашей стали захаживать в ресторан «Дом киноактёра». Пообщаться с артистами было интереснее, чем бывать в обычном ресторане. Мы становились популярными, нас узнавали администраторы, находя свободные столики или подсаживая к кому-нибудь. Иногда к нам присоединялся Воронин, однако с возрастом он стал более степенным и домашним. Возможно, в этом было виновато травмированное лицо, да и его сожительница была обычной женщиной, а не топ-моделью, к которым он привык в юности. Хотя сейчас, когда у него вновь появились хорошие деньги, Марья приоделась, навела марафет на лице и стала вполне миловидной 45-летней "ягодкой опять".

Тихонова я больше не встречал, а Ростоцкого видел, здороваясь с ним. Как-то мы присоединились к его компании, и он представил нас сидящим за столиком коллегам по режиссёрскому цеху. Иногда мы приглашали на танец сидящих за другими столиками дам, заводя театральные знакомства. В будущем уже не мы, а с нами знакомились молодые артистки, подсаживаясь за наш столик. Общаясь, они приглашали нас на спектакли, иногда давая контрамарки. Если получалось по играм, то мы ходили. В театре подходили за кулисы, поздравляя молодых артисток, сыгравших какую-нибудь роль в эпизоде, попутно знакомясь с остальной театральной молодёжью. Ведь через несколько лет уже они выйдут на ведущие роли в театрах. Держались мы независимо, мол, мы и сами «звезды», но доброжелательно, всё больше ведя образ жизни «вечернего повесы».

Через две недели в Москве был ответный матч с «Аяксом», который мы снова обыграли с разгромным счётом 4-1. Затем была игра с трнавским "Спартаком" – так просто и не выговоришь название города. Матч в Трнаве с чемпионом ЧССР сложился тяжело и вязко, но мы выиграли его. На выходе со стадиона навстречу нашей команде шёл мой давний знакомый. Я раскрыл руки в знаке приветствия, и мы тепло поздоровались. Затем он так же дружески обнялся с Киреевым. Мы встретили нашего давнего приятеля Яна Поплухара:

– Не забыли старого друга. Ребята, вы теперь настоящие «звезды». С таким удовольствием смотрел, как играет ваша команда. Какие у вас планы на сегодня?

– Планы? Теперь наши планы – пригласить тебя в ваши знаменитые пивные и отметить встречу.

– Принимается, Алекс, только приглашаю я.

Все вместе мы подошли к Якушину, и Лёня представил Яна. Нас отпустили до вечера. В кафе к нам присоединился стареющая "звезда" клуба Йожеф Адамец, и мы душевно посидели, кушая знаменитые жареные колбаски и запивая их пивом. Вспомнили прошлое, рассказали, как создавали нашу команду, а затем поговорили о будущем. Я предсказал, что новым чемпионом Европы-76 станет команда ЧССР, а Ян вспомнил, как я угадал с победой Венгрии в 68-м на Олимпиаде. В конце вечера я пригласил Яна с семьёй к нам в Москву, а остановиться можно будет у меня или у Лёни.

На следующий день наша команда улетела домой. С собой я вёз игрушку крота – забавного персонажа из чешского мультфильма. В Москве мы снова обыграли словаков, узнав, что следующим нашим соперником стала венгерская «Уйпешт Дожа». Но эти игры будут в начале марта.

Сидя в ресторане в компании «золотой» артистической молодёжи, обмолвился, что привёз французскую парфюмерию и не знаю, куда её девать. За меня так девушки взялись, что я даже оказался не рад такому повороту событий. В итоге у меня и Лёни появились клиентки, покупающие привозимый нами импорт для себя или перепродажи в своих театрах и филармониях. Так что я оказался весьма полезным другом. С известными актёрами я дел не имел, а артистки третьего эшелона стали моими постоянными клиентками, тем более что я не заламывал цены. Так я стал крутиться, «под заказ» закупая за бугром дефицит и продавая его здесь. Мои друзья и одноклубники так же привозили товар, который могли продать «театралам» через меня или Лёню. Так что я ничем не отличался от других советских граждан, которые часто выезжали за рубеж.

Как-то после победы в матче я пригласил нашу ресторанную компанию в пятницу собраться у меня на квартире. Полдня готовил простенькие блюда: варёную картошку, овощные салаты и жареное мясо, а ребята принесли из магазина мясную нарезку и алкоголь. Вечером в моей квартире собралось человек двадцать представителей сферы искусств нашего возраста и живущих в доме друзей-футболистов с жёнами, у кого они были. Так что в молодёжном шуме и гаме весело встретили начало выходных, под разговоры и музыку просидев до утра. Я пил мало, как и другие футболисты, а артистическая братия изрядно наклюкалась. Они читали стихи, рассказывали о новых ролях в кино и театрах, под гитару все вместе пели песни, слушали пластинки с модной музыкой и танцевали.

Договорились так же провести следующую пятницу, а потом ещё одну. Иногда вместе со знакомыми приходили их подруги. В итоге у меня и других холостых игроков возникали короткие романы с артистками, музыкантшами, манекенщицами или просто девушками из богемы. Молодёжь жила моментом, не задумываясь о будущем. Я тоже жил моментом, но деньги на чёрный день откладывал. Приехавший в отпуск дядя Боря попал в круговорот новой движухи, отчего уехал домой весьма довольным.

Сезон 1973 года мы закончили на третьем месте, пропустив вперёд киевлян и нового чемпиона страны, команду "Арарат", которая сделала золотой дубль. Заняв призовое место, наш клуб попал в розыгрыш кубка УЕФА следующего года, что радовало. У нас появилась уверенность, что в высшую лигу мы пришли надолго. Снова прошла рокировка тренеров – руководство клуба отказалось от услуг стареющего Якушина, и главным тренером стал Волчек.

За время чемпионата я познакомился со многими футболистами. На поле чаще приходилось контактировать с центрфорвардами и центральными полузащитниками. Одни меня «не переваривали», потому что я мешал им играть, а с другими, наоборот, сложились вполне приятельские отношения, по крайней мере, мы всегда пожимали друг другу руки раньше официального приветствия. Когда встречались на поле или вне его, перекидывались добрыми пожеланиями с Кипиани, Колотовым, Малофеевым, Садыриным, Старухиным, а после матча могли посидеть небольшой компанией в ресторане.

На Новый год в отпуск из Оренбурга приехали мои и Лёнькины родители, а из Питера подтянулась сестра. Так что этот праздник, как в прошлые времена, мы встретили в семейном кругу. Первого января меня озарила идея:

– Коллектив, мы вполне можем себе позволить съездить в Париж. В Управлении дороги я видел путёвки на семь дней по триста рублей. Давайте купим их, и вы в составе группы скатаетесь в свой отпуск во Францию. Ольгу с собой возьмёте.

– Ой, Саш, это же очень дорого!

– У нас что, денег нет? Завтра рабочий день в стране, поэтому идём со мной в контору и всё узнаем.

Так что на следующий день я купил три путёвки на начало мая, а затем завертелось дело с оформлением загранпаспортов и виз. Сестра третьего числа уехала в Питер, а родителей я проводил домой лишь в конце января. Так же в январе я сдал свою последнюю сессию и вышел на диплом. В феврале у меня началась преддипломная практика в суде – ёрш её медь, как не вовремя. Наша команда в феврале снова отправилась в Иран, а я и несколько одноклубников остались в столице. Теперь каждый день я ходил в районный суд и занимался делопроизводством. Бывало, что посещал открытые слушания, конспектируя, как ведёт себя защита, обвинение и выносящий решение судья. В апреле пообщался с председателем районного суда, объяснив, что у меня началась работа, поэтому буду пропускать некоторые дни. Председатель суда зачла мне практику, потому что я посещал эту организацию два месяца из трёх. В это же время приступил к написанию диплома.

Лёня на празднике весны в «ДК культуры железнодорожников» встретил студентку экономического института по имени Нина. Она ему очень понравилась, отчего парень стал ухаживать за ней с серьёзными намерениями. На этой позитивной волне в кубке чемпионов он вколотил хет-трик в ворота «Уйпешт Дожи» и мы прошли венгров.

Пока СССР боролся за мир во всём мире, в Чили пристрелили президента Сальвадоре Альенду – нашего большого друга. Этим самым американцы в очередной раз показали миру, что надо выбирать капиталистический строй, тогда будешь править страной положенный срок. В итоге советские власти запретили играть в Чили, и сборная Союза не попала на чемпионат мира. За такой результат новым тренером сборной назначили Константина Ивановича Бескова. В первом же зарубежном турне сборной он обозвал игроков из «Спартака» шмоточниками, о чём стало известно в Союзе. Правильно назвал, чего отнекиваться. Только, к сожалению, все советские граждане, попадавшие за кордон и имевшие валюту, превращались в людей, одержимых страстью приобретения любых товаров. В магазинах Союза было полно вещей, поэтому человеку было во что одеться. Просто фасоны, расцветка или сам материал этих вещей были такими, что врагу не пожелаешь. Так что одежда на любой сезон в продаже была, а вот купить что-то красивое было очень сложно.

Почему-то тех, кто работал на промбазах и имел доступ к импортным вещам, шмоточниками и спекулянтами не называли. Наоборот, это были уважаемые люди, которые могли достать дефицит. В будущем, когда теневики 70-80-х годов стали пенсионерами, в частных беседах они иногда пускались в воспоминания, рассказывая, как "крутились" в годы развитого социализма, делая большие деньги.

Сам Бесков не был «шмоточником», но всегда одевался «с иголочки» в очень хорошие вещи. Увы, не у всех была возможность отовариваться в закрытом отделе московского ГУМа, а его жена внимательно следила за внешним видом своего мужа. Я социалистическими идеалами не страдал, поэтому заработанную валюту тратил на симпатичные вещи или технику, обеспечивая качественным импортом себя, родных и знакомых.

В апреле, когда футбольные поля Центральной России высохли от талого снега, начался чемпионат страны. Мы выиграли пару первых матчей и ждали приезда мюнхенской "Баварии". В преддверии этой игры игроки нашей команды затеяли одну авантюру. Игорь Семёнович провентилировал вопрос в Госкомспорте, но ему сказали, что денег на это нет. Так что пришлось изобретать целую операцию.

И вот на поле стадиона имени Ленина выбегают немцы, из которых пять чемпионов Европы, а остальные просто яркие игроки: Майер, "кайзер" Беккенбауэр, Брайтнер, Шварценбек и "бомбардировщик из Мюнхена", кривоногий и нескладный Герд Мюллер – самый опасный бомбардир, которого я видел. На трибунах много немецких болельщиков. Начинается матч. Я держу Мюллера, он опасается меня обводить и отдаёт пас Францу Роту, а сам рывком убегает вперёд. Немец пасует ему на ход, Мюллер проскакивает мимо Воронина, удар и гол – вратарь Милес вытаскивает мяч из сетки.

Мы заводимся. Как это так – нас «несут» дома. Киреев вколачивает в ворота ответный мяч, так залетевший туда от штанги, что она звенит несколько секунд. Снова рёв трибун. Я получаю пас, движением корпуса обманываю Брайтнера, на ходу прокидываю мяч между ног Беккенбауэру, обвожу прыгающего, словно кузнечик, Майера и забиваю второй гол. 2-1 мы ведём. Во втором тайме Стрелец бьёт штрафной и забивает третий гол, а Брайтнер с пенальти устанавливает окончательный счёт в матче.

После игры я с Ворониным и Численко подходим к Беккенбауэру, который устало идёт в раздевалку. Франц знает обоих советских футболистов – играл против них. Все мы разговариваем на английском, поэтому на нём и общаемся. Мы поздравили друг друга с красивой игрой, и перешли к делу:

– Франц, ты как-то говорил, что у вас можно сделать пластику лица?

– Да, в Мюнхене есть хорошая клиника доктора Моделя.

– А что с крестообразными связками?

– Наши лечатся в клинике Нофхаузена. Она тоже в Мюнхене.

– Франц, понимаешь, этим двум парням не смогли хорошо помочь у нас, а на лечение за границу их не пускают.

– Что за ерунда?

– Увы, это так. Тебя не затруднит записать на консультацию в эти больницы Валеру и Игоря на время, когда мы приедем на ответный матч. На тебя вся надежда попасть к врачам в очень сжатые сроки нашего пребывания. К тому же там тоже придётся придумывать, как госпитализировать ребят. Клуб заплатит из премиальных, а не хватит, мы все скинемся.

– Да, парни, непросто вам живётся. Хорошо, пойдёмте к нашему врачу и всё обговорим.

Вечером ребята привезли бумаги с диагнозами и рентгеновские снимки, передав их немцу. Дали свои номера телефонов: домашние и рабочий на базе. Немцы улетали завтра утром, а я предложил им показать центр Москвы и посидеть в ресторане.

Затем мы провели два матча в чемпионате, одержав победы, и улетели в Германию не на три, а на пять дней. Там к нам немцы приставили сотрудника клуба, вместе с которым я, как капитан команды и человек, хорошо говорящий по-немецки, Численко и Воронин едем по врачам в обе клиники. Все ребята скинулись суточными и официально привезёнными с собой деньгами – на приём этого должно хватить. Парни проходят первичное обследование, оплачивают его и слушают вердикт двух профессоров медицины – берёмся лечить.

Теперь надо организовать основание, по которому парней госпитализируют в Германии, а не привезут в СССР. В команде радостная обстановка, пока всё идёт по плану. Я шучу:

– Отлично, скоро Валере срежут кожу с задницы и прилепят на морду. Так что поговорка "Хоть жопой ешь" в какой-то степени для него станет реальностью.

Народ смеётся, а Валера озадаченно спрашивает:

– Серьёзно, с задницы кожу срежут?

– С бедра, скорее всего. Сам скоро узнаешь.

На следующий день я покупаю самый простой велосипед и мотоциклетный шлем с очками, чтобы скрыть лицо. В магазине приколов берём шарики с краской, похожей на кровь. Валера прячет штуки четыре в рот и стоит на обочине в людном месте рядом с полицейским участком. Я качу на велике и врезаюсь в стоящего человека. Он падает лицом на бордюр, а я улепётываю. Когда Воронин встаёт на ноги, у него изо рта хлещет «кровь». Его обступают люди, подходит полицейский и составляет протокол, где чётко написано "В результате ДТП сильно разбито лицо". С протоколом Валера возвращается на базу советской команды. В тот же день его госпитализируют в больницу. Я же выкатываюсь в парк, оставляю в кустах велосипед, снимаю перчатки и майку, переодев её на другую, кладу снятую одежду в сумку и иду в нашу гостиницу. А велосипед кто-нибудь из немцев найдёт и сдаст в полицию.

На следующий день проходит игра. Мы сражаемся, но вновь проигрываем два гола в первом тайме. Я технично разбираюсь с опекунами, отчего они реально злятся, но вместо пасов вперёд, откидываю назад. В толкучке падает Численко, сразу схватившись за ногу. Подбегает судья, но Число показывает, что сам упал. Его увозят в больницу, а на поле выходит Гончаров. У «Осы» иная ситуация – ему разрежут крестообразные связки и сошьют заново. До конца сезона он выпал из обоймы.

В конце второго тайма Киреев забивает гол, но мы вылетаем из турнира. Может, мы не смогли, а может, не очень-то хотели выиграть. Теперь на поле ко мне подходит Беккенбауэр с вопросом:

– Алекс, как ты смотришь на то, чтобы поиграть в «Баварии»? У тебя и ещё пары футболистов будут хорошие контракты.

– Франц, смотрю очень положительно. Играть за такой клуб – моя футбольная мечта, но руководители нашего спорта не отпускают игроков за границу. Пусть ваш менеджер обратится к нашему клубному начальству, может быть, что-то получится.

Франц понимающе кивает, но в тот же день тренеру немецкого клуба отказали. В итоге они купили шведского полузащитника Конни Торстенссона, датского защитника Хансена и ещё кого-то из немецких нападающих. Наш клуб оплатил лечение игроков и улетел в Москву, а в Германии на пару недель остался врач команды и переводчик с остатком валюты.

В аэропорту нас никто не встречает. Я не расстраиваюсь, успокаивая парней: «Ничего, впереди у нас ещё есть несколько сезонов».

Проигрыш немцам сменил риторику статей советских газет с хвалебной на более критическую, мол, команда представляет собой сплав молодости и опыта, но ей надо ещё много работать над собой. В общем, статья была написана по стандартному сценарию, мол, вы – парни перспективные, но, по большому счету, слабаки, раз влетели каким-то немцам. В это время "Бавария" считалась крепким коллективом, но отнюдь не доминирующим в Европе. Только в этом году она сменит на европейском Олимпе развалившийся "Аякс", на последующие три года став сильнейшим клубом Европы.

Несмотря на досадный проигрыш, наша команда играла здорово. Молодёжь и ветераны были техничны, напористы и понимали игру – куда надо дать пас, как открыться и когда бить по воротам. Мы играли, словно танцуя рок-н-ролл – агрессивно, результативно и красиво, с ощущением того, что обязательно выиграем. И пусть нас не хватало на всю дистанцию первенства, команда сталкивалась с засуживанием на поле или закулисными интригами тренеров наших конкурентов, выигрывающих нужные матчи вне футбольного поля, но мы были способны побеждать в решающих встречах. И эти матчи ждали нас впереди.

Команда прилетела из Баку после очередной игры. Вещи я не распаковывал, а сразу метнулся к холодильнику. Рассматривая его полки, понял, что кроме бутербродов с колбасой и яичницы быстро ничего не сделать, а есть хотелось. Всё остальное требовало варки или жарки. Раздался входной звонок. Я подошёл к двери и в глазок увидел мою очередную пассию Элю, молодую артистку театра. Я открыл дверь, девушка вошла и повисла у меня на шее:

– Я так рада, что ты приехал. Как матч?

– Выиграли.

– Умнички. А что было интересного в магазинах?

– Тебе крутую кофту на змейке привёз, дамскую сумку и по мелочи.

– Ты прелесть! Покажи.

Девушка чмокнула меня в губы, разулась и сняла плащик.

– Потом. Обувай тапочки и пошли на кухню.

– А что мы там будем делать?

– Не мы, а ты. Борщ мне замутишь. Есть очень хочется.

– Может, яичницу с колбасой?

– Её тоже, но потом борщ. Мне надо будет что-то завтра кушать.

– Дорогой, давай лучше сходим в ресторан? Эта идея будет явно получше твоей.

– Эля, ты что, не умеешь варить борщ?

– Не очень.

– А как вы питаетесь? У вас-то зарплаты не бог весть какие, чтобы каждый день по кафешкам бегать.

– В обед с девчатами в столовку ходим, утром и вечером – кофе или чай с булочкой. В ресторане, бывает, покушаем, да ты меня балуешь своими ужинами – я даже фигуру стала терять.

– Негусто. Смотри, гастрит заработаешь.

– Он у всех наших есть.

– Нашла, чем хвастаться. Ладно, будешь учиться варить борщ. Я сам когда-то жил в общаге, вот и пришлось научиться готовить. Дома выясню у мамы, как блюдо делается, и на товарищах по комнате тренируюсь.

– Может, не стоит? Пошли в ресторан!

– Эля, сейчас я вытащу продукты, и мы с тобой приготовим отличный ужин.

Капуста была только квашенная, так что уже порезана, а я полез в закрома за картошкой, замороженной курочкой и прочими составляющими для первого блюда. Чем больше я доставал ингредиентов, тем сильнее падало настроение Эли:

– Как много.

– Эля, можно подумать, что твоя мать дома не готовила.

– У меня мама партийная была, вся в работе.

Я усмехнулся, вспомнив несколько знакомых девиц, которые в принципе не умели готовить. Одни были спортсменками высоких достижений, другие туристками, умеющими зубами открыть "Завтрак туриста", но понятия не имеющие, как пожарить картошку. В поезде встретилась попутчица, которая по расписанию питалась аптечными мульти-витаминами и яблоком – это был её обед. В целом, сыроедение – вещь замечательная, но как она будет создавать семью, я не представлял. Наверное, положит домочадцам на завтрак и обед по три витаминки в тарелку, а на ужин перед сном – по одной.

От воспоминаний вернулся в действительность. Положив перед дамой ножик и разделочную доску, стал пододвигать поближе к ней овощи и давать советы:

– Вначале помоем картошку, затем почистим и порежем её.

Девушка помыла и села в задумчивости, не зная, как начать или ещё по какой-то причине. Затем приступила к процессу, оставляя по полсантиметра картошки на кожуре. Лук вызвал море слез, на что я посоветовал смачивать нож в холодной воде, а порезанные куски по размеру были ещё теми гигантами, с непривычки выскальзывая у неё из-под ножа. Морковка же оказалась проблемным ингредиентом, который никак не хотел резаться вдоль.

– Эля, у вас в общаге все такие, или фамилию Криворучко только ты носишь?

На этой фразе девушка вспылила, отчего нож соскочил и порезал ей палец.

– Дурак! Сам делай свой суп.

– Борщ.

– Тем более. Надоел, ещё и ржёт, как лошадь. Всё, я ухожу!

– Пока.

– Ах так! Больше не подходи ко мне.

– Уговорила.

Она заломила себе руки, бросив на меня взгляд, который был способен заморозить даже неприхотливый фикус. Молодая женщина играла свою роль. Нет, чтобы спокойно объясниться, так ей захотелось нагнать патетики, сгустить краски и выдержать паузу, во время которой, по её замыслу, я должен был убедиться в своей глупости, раз решил с ней порвать. Она так вошла в роль, что мне показалось, будто я на репетиции в театре.

– Я отдала тебе всё. А ты, неблагодарный…

– Козел?

– Нет, неблагодарный…

– Баран?

– Да нет же! Не перебивай меня. Я ухожу! А ты даже не пытаешься удержать меня?

– Совершенно не пытаюсь.

– Сволочь!

– Осторожно заламывай руки, а то ещё пальцы случайно поломаешь.

– Какой же ты гад! От тебя девушка уходит, а ты как бревно бездушное.

– Вот ты отдала мне всё.

– Да! Но ты не оценил этого.

– Оценил. За три месяца нашей дружбы ты ни разу ни приготовила ужин, ни разу не помыла посуду, не говоря уже о полах. Ты ни разу не погладила мне вещи, которые я одевал, чтобы сводить тебя в цирк.

– Мы не были в цирке.

– Мне вполне хватало тебя. Я имел в виду кино или магазины, где ты покупала шмотки за мои деньги. Да и досталась ты мне отнюдь не новой, а бывалой моделью, так что я не совсем понял, что в себя включает фраза «отдала мне всё»?

– Ты у меня второй.

– Второй, так второй. Как сказала Фаина Раневская: «Два поклонника – это не коллекция, а неурожай». Так что флаг тебе в руки! Прощай.

– Прощай!

Девушка вылетела в коридор, оделась и, хлопнув дверью, ушла. Я же философски пробормотал: «Отлично, одной дурой среди знакомых стало меньше».

В своей комнате в театральном общежитии Эльвира пылала праведным гневом. Уже вечером она жаловалась подругам, что бросила этого кривоногого футболиста и теперь находится в свободном поиске:

– Эля, чего ты так шумишь?

– Ах, Наташа, я бросила этого негодяя.

– Даже так! А что случилось?

– Ты представляешь, он…

Наташа и Лика выслушали гневную исповедь о сегодняшней встрече подруги со своим ухажёром, после чего все вместе стали возмущаться моей чёрствостью. За вечерним чаем Наташа спросила:

– Так вы расстались с Сашей?

– Не напоминай мне больше о нём. Его для меня не существует.

Попив чай, Наташа вышла в город и отправилась в расположенную рядом междугороднюю телефонную станцию. Когда в телефоне раздался голос мамы, поднявшей трубку домашнего телефона, девушка выдала: «Алло, мама, рассказывай, как варить суп, а борщ?»

Через пару дней, когда у меня дома собралась компания артистов, среди которых Эльвиры уже не было, рядом со мной села её «однокомнатница» Наташа. Поскольку поляну накрывал я, жаря мясо и картошку, или варя её, подавая вместе с покупной селёдкой, то за разговором о кулинарных изысках девушка, как бы невзначай, произнесла:

– А я даже борщ умею варить.

Я улыбнулся и приобнял девушку, подумав про себя: «Эта пострашнее Эли, зато поумнее».

Теперь я иногда встречался с Наташей, но бывая в ресторане или на спектакле в другом театре, мог уйти оттуда вместе с другой симпатичной феей.

Наташа как-то поинтересовалась:

– Саш, мы с тобой встречаемся уже три месяца. Может, я перееду к тебе?

– Прости, но я не люблю тебя, а создать семью хочу с любимой.

– А если ты так и не встретишь любимую?

– Значит, так и завершу жизнь в одиночестве.

– Грустно это.

– Что делать, у каждого свои недостатки. Устраивает тебя такая жизнь – встречаемся дальше, а нет, давай разбежимся. Хотя такое положение отвлекает тебя от поиска своей половинки. По сути, Наташ, я мешаю тебе полноценно жить.

– Я люблю тебя, Саша.

– Эх, Натаха!

Конечно, теперь гости собирались у меня не каждую неделю и не по 20 человек, но всё равно на время написания диплома я закрыл лавочку таких встреч.

В проходной игре кубка СССР травмируют Красницкого. Защитник соперников из западной части страны умышленно пошёл «прямой ногой», попав в голень нашему нападающему, "завалив Красного" на месяц в гипс с переломом, и ещё неизвестно, сколько времени займёт его полное восстановление. Вместо удаления парень получил всего лишь жёлтую карточку.

Я подошёл к судье:

– Почему даёте жёлтую? Это же откровенное костоломство.

– Данное нарушение соответствует пункту правил и карается жёлтой. Я всё сделал по правилам.

Судья явно подсуживал хозяевам, закрывая глаза на более мелкие фолы. Я не финтил, как обычно, а старался быстрее отдать пас своему партнёру, чтобы лишний раз не получить по ногам. Мы атакуем. Издалека бью по воротам, собираясь победно поднять руку вверх, но вратарь лихо прыгает и выбивает мяч на угловой. Я показал ему поднятый вверх палец, а он мне махнул рукой. Фартовый подал угловой, который защитник хозяев выбил головой и мяч отлетел ко мне. Я подхватил его и тут же получил сзади удар по щиколотке, от которого упал на газон. Пока я лежу и держусь за ушибленную ногу, началась толкотня. Судья стал свистеть, пытаясь развести игроков в стороны. Я поднялся и увидел ухмыляющегося защитника с аппетитной фамилией Борщ, только что срубившего меня. Дохромав до него, врезал парню кулаком в зубы. Футболист схватился руками за лицо и упал на землю – у него изо рта хлестала кровища. Как оказалось, я выбил ему оба передних зуба.

На меня вперёд ногой прыгнул ещё один игрок. Я видел это, поэтому отскочил и напал на него с кулаками, нанеся несколько сильных ударов по лицу. Команды даже перестали толкаться, смотря, чем закончится наше единоборство. Парень упал, закрыв голову руками, а я в горячке драки так врезал ногой по его икроножной мышце, что самому стало больно.

Меня удалили с поля. Пока шёл в раздевалку, с трибуны стали кидать железные монеты и даже пустую бутылку из-под ситро. Монеты попадали по мне, а от бутылки я уклонился, быстро забежав в тоннель. Я сидел в раздевалке, ожидая окончания матча, когда в неё ворвалось четверо парней:

– Вот вин! Бий його, хлопцы!

– Мужики, вы чего!

– Бий його!

Я вскочил, и в духе спецназовца: один удар – один лежачий, принялся отбиваться от горячих болельщиков. А может, это были друзья или братья тех, кого я побил на поле. Стараясь, чтобы против меня был только один противник, я бил так, чтобы сразу вырубить. После двух сшибок, на ногах осталось стоять двое противников, а затем один. После этого открылась дверь и в раздевалку ворвались парни из нашей команды, а следом милиция. Тренер принял решение увести команду с поля, потому что на поле началась драка, а с трибун полетели всякие предметы. Последнему боевику досталось от моих товарищей, которые забили его ногами под лавку, пока дерущихся не оттащила милиция.

Естественно, что такой инцидент разбирался в Федерации. Судью – молодцы члены Коллегии арбитров – отстранили от матчей на три года, наложив ещё какие-то санкции. Также было разбирательство, кто пропустил в раздевалку болельщиков. Возможно, именно они спасли меня от более серьёзного наказания. Когда меня заслушивали, я не столько защищался, сколько нападал на комиссию:

– Почему вы допускаете, что на окраинах страны творится настоящий произвол. Красницкого сломали, ребятам и мне тоже досталось. До каких пор судьи будут потворствовать или жалеть костоломов. А таких игроков надо отстранять от игр на годовые сроки, а рецидивистов – пожизненно.

В ответ услышал реплику председателя:

– Шорохов, я не знаю, кто тебя может покалечить. Ты умудрился отправить в больницу пятерых человек и ещё жалуешься, что на тебя напали. Ты случайно бокс с футболом не перепутал? Не забыл, каким видом спорта занимаешься?

– Если судья не хочет защищать нас, приходится это делать самому.

Подумав, я решил сгладить своё выступление:

– Уважаемая комиссия, прошу учесть, что я играю грубо лишь с теми, кто сам грубит. Разве на меня жалуются те, кто играет нормально?

В итоге меня конкретно ругали, затем досталось другим футболистам, а больше всего тренеру за то, что увёл команду. Он отбивался:

– Я увёл команду, потому что игра перестала быть игрой, а стала представлять собой сплошные стычки игроков. К тому же сотрудница стадиона подбежала к нашей скамейке и сообщила, что в раздевалку прошли несколько местных болельщиков. Мы же не знали, что это их надо было спасать от Шорохова.

Тренер, я и ещё нескольких наших футболистов всё же понесли разные наказания, а я получил самое большое – дисквалификацию на пять матчей. А вот на клуб соперников наложили более суровые санкции. В частности, её отстранили от участия в играх, поэтому в следующий тур кубка мы вышли «автоматом».

А ещё обе команды попали в разгромную статью под названием "Такой футбол нам не нужен!" Автор перефразировал высказывание комментатора Николая Озерова, комментировавшего матчи хоккейной «Суперсерии-72». Статья была не объективной, а заказной, где вину за сорванный матч свалили на меня и тренера. Оправдываться я не стал, а просто положил газету в свой архив. Пять матчей, которые я пропускал в кубке, ребята сыграли на отлично, пройдя очередных соперников.

Став чемпионом страны, я перестал бояться открыто давать сдачи в играх чемпионата – ну, отстранят на несколько игр – переживу. Зато защитники соперника лишний раз подумают, стоит ли меня цеплять, если в ответ я могу чего-нибудь им сломать или выбить зубы. От такой славы мне было только спокойнее играть. А подраться с любым соперником я не боялся. С учётом полученной мной в прошлой жизни боксёрской подготовки и очень хорошей физической формы в настоящее время, я являлся настоящей машиной по уничтожению оппонентов.

А вот в международных матчах иностранные судьи советских спортсменов не жаловали и довольно жёстко наказывали. В них открыто осадить заигравшихся грубиянов я не мог. Мне было важнее победить, чем набить морду обидчику, но подвести команду. Впрочем, с каждым новым сезоном в домашнем первенстве я становился более мудрым, прекратив демонстративно отвечать на откровенную грубость и перейдя к подленькой мести, замаскированной под игровые столкновения. Зато судьи просто наказывали меня карточкой, а не мурыжили на заседаниях в Федерации. К тому же с возрастом и выросшим авторитетом многие защитники стали проявлять ко мне больше уважения, а другие, учитывая мою репутацию, побаивались грубо фолить.

В конце апреля прилетели Численко на костылях и Воронин, которого снова было не узнать. После операции из-за переломов челюсти в ДТП он не стал писаным красавцем, но были убраны шрамы и слегка скорректирована геометрия лица – подправлены некоторые перекосы кожного покрова. Так что сейчас он больше походил на настоящего Воронина из 60-х, чем на себя прошлогоднего. Приехавшие из Германии после лечения парни вытирали выступившие на глазах слезы, когда, пригласив команду в ресторан, говорили благодарственные речи. Игорю предстояла реабилитация в московском институте физкультуры и спорта до следующего сезона, а Валера и Гена ожидались на поле к октябрю.

Затем мы собрали и передали через футболистов "Спартака", вылетевших на матч с клубом "Мюнхен 1860", посылки с чёрной и красной икрой, балыком из осетрины и парой бутылочек экспортной водки для Беккенбауэра, врача и менеджера клуба.

В мае мои родные летали во Францию, вернувшись оттуда с массой впечатлений. А в июне вместо игр я, Павел, Леонид, Юра и Валера Домков защитили дипломы, став дипломированными молодыми специалистами. Летом в ФРГ прошёл очень сильный по составу чемпионат мира, где блистали поляки и голландцы, а чемпионами стала сборная Западной Германии.

Освободившись от учёбы, я вдруг обнаружил, что мне стало нечем заниматься. Книги читать не хотел, потому что многое прочитал раньше, по телевизору транслируемый репертуар был скудным, хотя иногда пересматривал знаменитые фильмы, общественные дела меня тоже больше "не вставляли". Как я сам о себе говорил: «Жениться вам надо, сударь, да не на ком». С Натальей мы расстались. В будущем я узнал, что девушка вышла замуж за молодого актёра.

Хорошо, что были другие знакомые девицы, скрашивающие одиночество, но жениться на них не хотелось. Так что возобновил посиделки у меня дома и походы в ресторан «Дом киноактёра». Там хоть народ был интеллигентным и образованным, с которым можно было пообщаться на разные темы. Но теперь в компаниях частенько сидел молча, слушая народ и думая о своём. Я был довольно известен и полезен, к тому же имел имидж смазливого и необычного, даже загадочного юноши. А поскольку много тренировался, от меня исходила аура не только внутренней, но и внешней, физической силы. Всё это притягивало ко мне интерес противоположного пола.

Конечно, я не был так популярен, как Воронин в свои 23 года. Тот сразу стал знаменитым на всю страну игроком сборной, которого к тому же за внешность стали называть русским Алленом Делоном. Я котировался лишь в масштабах клуба, хотя и стал игроком, на которого ходил зритель, а различное начальство любило пожать руку. Получалось, что сейчас мой путь чем-то напоминал путь Валеры Воронина. Частенько из ресторана или со спектакля уходил не один, а провожая даму к себе домой.

В прошлых жизнях мне некогда было это делать – я вечно куда-то рвался и что-то организовывал. Сейчас же просто пользовался свободным временем и статусом знаменитости, чтобы пожить жизнью повесы и ловеласа. Единственно, что на таких вечерах я практически не пил, позволяя себе рюмочку за компанию. Выпить бутылку коньяка мог лишь по зову души, что происходило крайне редко. Чтобы не страдать от скуки, записался в кружок живописи и ходил туда в свободное время. Сидя за столом или мольбертом рядом со школьниками, учился рисовать карандашом, а затем и красками.

Поскольку пьяные подвиги я не совершал и в истории, кроме любовных, не влипал, журналисты-праведники больше не делали меня героем фельетонов о зазнавшемся игроке, который прожигает жизнь в ресторанах. Хотя, если милиция взялась бы всерьёз, то я вполне мог попасть под статью о спекуляции. Я думаю, что в моём деле, а таковое в компетентных органах точно имелось на всех "заграничников", от стукачей из артистической среды хранились сигналы о том, что я продаю импорт. Однако меня не трогали. Когда-то мне рассказывал зубной техник, который работал с золотом, как с ними беседовали в органах, показав личное дело: «Мол, стоит тебе, Валера, чуть оступиться с левой продажей золотишка, как загремишь в Сибирь. Все вы под колпаком».

Осенью начались игры на кубок УЕФА. Мы прошли югославский "Партизан" и шотландский "Данди", попав на "Манчестер Юнайтед". Золотой взлёт клуба был в конце 60-х, а сейчас англичане чудом попали на игры за кубок. Мне и ветеранам удалось сыграть против легенд мирового футбола: Бобби Чарлтона, Джорджа Беста и Дениса Лоу. Мы «раскатали» их в Москве и додавили в Манчестере, пройдя в следующий раунд. После московского матча Воронин и другие желающие из нашей команды в неформальной обстановке встретились с лидерами "МЮ", пригласив парней в ресторан "Прага". Общих тем для разговоров было много.

Игроки команды играли отлично, но нарушение привычной расстановки и пропуск игроками матчей из-за травм или учёбы сыграли свою отрицательную роль. Ряд матчей наша команда откровенно провалила. В итоге мы заняли всего лишь пятое место в чемпионате. В отличие от прошлых сезонов, по итогам чемпионата мы не попали ни в какие сборные, только Ленков завоевал «серебряную бутсу» чемпионата страны.

Глава 5. Киношник

После праздничных мероприятий в Федерации у футболистов начались каникулы. Я с удовольствием отправился бы на море в Таиланд, но обычные советские граждане туда не летали. Ехать в Сочи, чтобы под дождём гулять вдоль набережной, мне тоже не хотелось. В итоге на недельку поехал к сестре в Ленинград, поселившись в гостинице. Появившись в общаге, где жила сестра, вручил ей несколько новых импортных нарядов, а за ужином пообщался с её подружками по комнате. Я пришёл не с пустыми руками, а принёс набор дорогого колбасного ассортимента и тортик, купленные в Елисеевском универсаме. Когда вышли подышать воздухом, поинтересовался у сестры:

– Слушай, Оль, может, тебе стоит снять комнату или квартиру?

– Привыкла я к общежитию, тем более, живу со своими подругами. Знаешь, о чём хотела тебя попросить?

– Ещё не в курсе.

– У нас в группе разные девчонки есть. Одни бедные, другие имеют упакованных родителей.

– Это понятно, всё-таки питерский вуз.

– Понимаешь, в группе некоторые модницы очень пренебрежительно относятся к тем, у кого всё советское. Это обижает.

– Меньше внимания обращайте на таких дур.

– Я понимаю, но мы же девочки, нам хочется приодеться. Мои подруги видят на мне модные шмотки, а попросить тебя стесняются. В комиссионках дорого, а ты можешь продать дешевле. Сань, привези для них разного модного барахла.

– Ладно, привезу. Подумай, как к ним обратиться, чтобы дали мне свои размеры.

В общем, я сблатовал девчонок сделать заказы, а по ценам сказал, что продам вещи без накруток. Всю неделю по вечерам я заходил в общежитие, принося вкусности и болтая за ужином о жизни. Зато в свою очередную поездку в капстрану занимался тем, что бегал по женским отделам «аутлетов», ища разную косметику, обувь и одежду для подружек сестры. В свой следующий приезд в Питер на игру первенства, повидал девчонок – какие-то вещи я подарил им, а какие-то продал в рассрочку.

В иностранных магазинах нормальные вещи тоже стоили не копейки, но всё же дешевле, чем в наших комиссионках. Так что подружки принарядились, имея не одну, а сразу несколько импортных вещей. Сестре привёз неплохой магнитофон и несколько бобин с записями иностранной попсы. Потом пригласил её с подружками в популярный питерский ресторан, чтобы повидали кусочек «красивой жизни» и обмыли покупки, деньги за которые они будут отдавать сестре несколько месяцев. Вот такие бытовые моменты составляли мозаику моей жизни.

Ещё мне стали надоедать посиделки до утра с алкоголем молодых театральных и музыкальных дарований. Они расхолаживали меня, выбивая из спортивного режима – тяжело стало утром просыпаться и выполнять тренировочный комплекс. Я почувствовал, что начал терять форму. А когда с новыми друзьями на домашней вечеринке появились наркотики, я просто выставил всех на площадку и перестал приглашать народ к себе. Так что теперь в мою квартиру приходили только прекрасные феи, желающих провести «волшебную ночь» в постели со мной. Дефицита в таких девушках я не испытывал. Правда, все эти романы были скоротечными, потому что нормальные девушки, с которыми можно было «варить кашу», сидели дома, а не шлялись по кабакам, ища, кого бы подцепить на крючок.

Вернувшись в столицу, встретил зашедшего ко мне в гости такого же одинокого Донцова. Подумав, решили перед Новым годом побывать в киношном ресторане. За двумя сдвинутыми столиками в компании знакомой молодёжи отмечали завершение футбольного сезона, поэтому я оплачивал банкет. Оглядываясь вокруг, за соседним столиком узнал модного поэта Евтушенко, чуть дальше своей компанией ужинал создатель мультсериала "Ну, Погоди!" режиссёр Котёночкин, ещё дальше увидел Броневого, Табакова, Тихонова, Куравлева, Светличную и Лиознову – героев культового сериала "17 мгновений весны". После выхода этой кинокартины на экраны телевизоров артисты стали суперпопулярными.

В это время к нам за столик подсел молодой парень, оказавшийся начинающим режиссёром. Кого-то он знал, а со мной, Донцовым и парой девиц тут же познакомился. Звали его Олег Чуйкин. Наш приятель, молодой, но уже засветившийся в одной кинокартине, киноартист Витя Шубарин, спросил у него:

– Олежек, давно тебя не было видно?

– Занят, Витёк, дел по горло. В рамках программы "Молодым дорога" хочу снять военный фильм – настоящую "бомбу". Есть идеи, работаю с режиссёром Серёгой Кимановским, но что-то никак не найдём свой сюжет.

– А в чём суть идеи? – задаю вопрос я.

– Это будет военный детектив про то, как наши разведчики по лесам гоняли бандеровцев.

– Догнали?

– Кого?

– Разведчики – бандеровцев?

– Конечно, догнали.

– Олег, это твоя идея разведчиков за бандами отправить или сценариста?

– Серого, но меня что-то в этом сценарии смущает. Такое ощущение, будто реализма нет. Герой внедряется в банду и начинает её раскручивать, а его товарищи по разведроте помогают ему.

– Во-первых, разведчики не занимались этим – это входило в работу частей НКВД. Во-вторых, как ты представляешь себе помощь разведчиков своему засланцу? В-третьих, разведчик должен был вместе с другими бандитами грабить учреждения, убивать милиционеров и мирных жителей, которые сотрудничали с советской властью. Иначе «лесные братья» могли заподозрить слишком «чистенького» члена банды в шпионаже. Хотя в реальной жизни внедрённые агенты вполне могли такое делать, чтобы выявить и поймать всю банду, но тонкостями этого вопроса я не владею. Вообще, как там было в действительности – тема мутная. А сценарий, который ты огласил, зарубят военные консультанты.

– И что ты предлагаешь?

– Если хочешь снять фильм о разведчиках из войсковой разведки, могу подсказать несколько сюжетов, которые можно объединить в один фильм, а можно сделать несколько серий.

Девушки защебетали, что я могу рассказать такое, о чём в книгах не пишут. Я же имел в виду свои военные приключения в одной из прошлых жизней. Из воспоминаний меня выдернул тот же голос:

– А ты откуда знаешь?

– У меня дед воевал, много рассказывал. Немного фантазии и реальные эпизоды можно доработать до нормального сценария.

– Расскажи что-нибудь.

– Олег, мы отдыхаем, а ты со своим сюжетом. Давай завтра встретимся и поболтаем.

– Нет, давай сейчас. Мне же надо оценить идею.

Я начал рассказ о действиях своей группы под Ленинградом в 1943 году, вспоминая, как выкрали Маннергейма, бегали от финских фашистов и встретили финских стариков. Затем упомянул другие диверсии отряда под Сталинградом, охоту на снайперов под Киевом и прочее. Причём, я так увлёкся, что рассказывал сюжет от своего имени. Народ заслушался. Когда закончил, наша компания стала комментировать:

– Класс. Реальная тема. Надо только нужных актёров подобрать.

Я же спросил сидящего в прострации режиссёра:

– Олег, о чём задумался? Вот сидят твои будущие актёры, и основа сценария есть. Пусть твой Кимановский диалоги подработает и общий сценарий напишет. По экипировке и военному антуражу я могу проконсультировать, да и над сценарием вместе с твоим коллегой поработаю. Крепких ребят для киношных диверсантов можно набрать в нашей футбольной команде, только придётся съёмки совместить с играми.

На следующий день мы с Донцовым встретились с Чуйкиным и Кимановским. Донцов предложил: «Ребят, можно журналиста Погорелова задействовать. Мужик воевал, тоже чего-нибудь в сюжет сможет добавить».

Позвонили Вадиму Николаевичу и объяснили тему. Журналист сразу дал добро на сотрудничество, с энтузиазмом откликнувшись на наше предложение. Учитывая, что у Донцова и Погорелова язык был «подвешен», а Кимановский знал, как пишутся сценарии – учился этому в кинематографическом институте, часть декабря и январь мы занимались формированием скелета сценария, наполняя его диалогами и военными сценами. В феврале я отвалился – у нас начались тренировки, а творческий коллектив ещё долго доводил до ума сценарий будущего двухсерийного фильма. Затем настало время его согласования и утверждения в киношных инстанциях, после чего планировали пробить разрешение на съёмку фильма и провести подбор актёров. Кимановский ввёл в сюжет картины женское снайперское подразделение и любовную линию у главного героя.

На футбольном поприще команде надоело ездить на товарищеские матчи в Иран. Мы обсудили это дело на собрании, и сразу после окончания сезона наш начальник команды Ситкин, тренер Волчек и я отправились к нашему куратору в Министерстве железнодорожного транспорта, а затем в Федерацию футбола. Мы хотели пробить поездку в Южную Америку. Поскольку футбольные лидеры СССР в 70-х стали выезжать в такие турне, то наше пожелание было воспринято благосклонно. Естественно, что нас сопровождало примерно столько же ответственных лиц из Федерации, Госкомспорта и железнодорожного министерства, сколько было игроков и тренеров в команде. Все хотели побывать в Южной Америке за государственный счёт. Так что в этом году в феврале и частично в марте было запланировано турне по Бразилии. По заданию редактора «Советского спорта» для освещения турне одним из членов делегации ехал Донцов.

В день отлёта команда собралась в аэропорту "Шереметьево" и улетела в Париж, а оттуда в Рио-де-Жанейро. Игр с топовыми клубами нам организовать не смогли: одни ездили по Европе, зарабатывая деньги, другие по Южной Америке, а третьи не проявили интереса к товарищеской игре с неизвестным советским клубом. Так что команда должна была провести несколько игр, обговорённых с Бразильской федерацией, но имела разрешение самостоятельно заключать контракты на новые матчи.

Организаторы разместили нас в пригороде Рио недалеко от пляжей Копакабаны и провели экскурсию по городу. Мы подарили встречающим нас ответственным лицам "джентльменские наборы": матрёшки, банки с чёрной икрой и водку. Реформа Косыгина с 70-х годов накрылась «медным тазом», поэтому икра, как и многие товары, пропала с прилавков магазинов, но по блату купить её было можно. А выходы на нужных людей у футбольной Федерации имелись.

На продажу мы ничего не везли, потому что было непонятно, чего тут требуется. Небогатая Южная Америка – это не упакованная Европа, так что здесь о чёрной икре понятия не имели. Лично на мой вкус икра не такая уж и вкусная – это скорее статус, нежели «ангельская пища». Я не говорю о местных богачах, но им-то банку икры точно продать не получится. Не будешь же кричать на всё Рио: "Богачи, налетай, икра приехала!"

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.