Лесли Доунер
Япония. Жемчужины истории и культуры

Памяти моей мамы Лили Чань, которая соединила в себе китайское и канадское начало, и моего папы-канадца Гордона Доунера, поклонника китайской культуры. Также посвящается Артуру, который был моим спутником в этом путешествии, как и во многих других

Lesley Downer

THE SHORTEST HISTORY OF JAPAN

This edition published by arrangement with Black Inc., an imprint of SCHWARTZ BOOKS PTY LTD and Synopsis Literary Agency.

© Lesley Downer, 2024

© Бушуева Ю. С., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2025

КоЛибри®

* * *

Потрясающий очерк долгой и насыщенной истории Японии, охватывающий колоссальный объем материала.

Питер Франкопан, историк, автор книги «Первый крестовый поход: зов с Востока»

Познавательный и динамичный справочник для всех интересующихся Азией.

Хамфри Хоксли, журналист BBC

У Лесли Доунер настоящий писательский талант оживлять прошлое во всем его многообразии: моду, искусство, верования, занимательные происшествия и ярких личностей. Нельзя не отметить и внимание, с которым она относится к женским судьбам.

Джон Мэн, историк, китаист-монголовед

Остроумно и энергично и в то же время доходчиво и информативно. Эта книга – не просто перечисление имен и дат, а целый парад колоритных персонажей, выдающихся достижений и инноваций. Казалось бы, всего из 50 000 английских слов соткать достойное историческое повествование, уделив внимание литературе, пище, религии, высокой политике, гендеру, эстетике и военному искусству – задача невозможная. Однако автор справляется с ней блестяще.

Nikkei Asia

Замечательное и очень познавательное чтиво, полезное как широкой аудитории, так и специалистам.

Library Journal

* * *

Япония сегодня

Список иллюстраций:

1. Стоянка Саннай-Маруяма © Wikimedia Commons / 663highland

2. Статуя Большого Будды © Wikimedia Commons / 663highland

3. Гробница императора Нинтоку © Wikimedia Commons / National Land Image Information (Color Aerial Photographs), Ministry of Land, Infrastructure, Transport and Tourism

4. Бёдоин © Wikimedia Commons / Martin Falbisoner

5. Танцовщица Окуни © Wikimedia Commons / Tokugawa Art Museum

6. Маска театра Но. Из собрания Токийского национального музея © Wikimedia Commons / Daderot

7. «Большая волна в Канагаве» Хокусая (ок. 1830–1832) / The Met Museum

8. Токийское столичное правительственное здание © Wikimedia Commons / Kakidai

9. Рокумэйкан. Из коллекции Рейксмюсеума © Wikimedia Commons

Страна Ва: Япония от культуры Дзёмон до эпохи Хэйан

Введение: до начала времен

Эпоха богов

История Японии начинается с танца.

В начале был хаос. Из первородных хлябей появились божества, и спустя семь поколений родились два бога – брат и сестра, Идзанаги и Идзанами. Получив от старших богов приказание создать из хаоса порядок, пара спустилась с небес по радужному мосту. Идзанаги окунул копье в маслянистое первичное месиво, и из капель, упавших с наконечника, образовались Японские острова.

Чресла этой пары породили множество других божеств, в том числе Аматэрасу, богиню солнца. Если она была довольна, было светло. Но однажды ее брат, бог бури, оскорбил сестру, и она спряталась в пещере, а мир погрузился во тьму. Боги придумывали разные способы выманить ее наружу, но ничто не помогало. Наконец богиня танца и веселья принялась исполнять жизнерадостный и откровенно непристойный танец, срывая с себя одежду. Боги разразились громоподобным смехом, и Аматэрасу, не в силах противостоять любопытству, выглянула из пещеры. Вот так и был спасен мир.

Культура Дзёмон: охотники и собиратели в стране изобилия

14 500 год до н. э. Рассвет в лесу, где-то на восточной окраине Азиатского континента, в густом тумане времени. Перед нами племя первобытных людей. Одни собирают дрова, другие, стоя на коленях, разжигают костер. Им зябко, они поплотнее запахивают накидки из звериных шкур. Волосы у этих людей длинные. Кто-то носит их просто распущенными, кто-то собранными в прическу, которая скрепляется шпильками из дерева или кости.

Члены племени замечают: в месте, на котором разжигали костер, земля становится твердой, как камень. Почва здесь глинистая, плотная и пластичная. И вот одна из женщин набирает пригоршню земли и начинает лепить ее, придавать ей форму. Надавливая большим пальцем, она делает в глине углубление, потом обжимает края, вытягивает их, делает тоньше и превращает в стенки сосуда.

Затем она кладет глиняную форму в огонь, и та постепенно становится твердой, непроницаемой. Теперь в ней можно держать воду и еду. Так глина стала горшком, а люди овладели новой революционной технологией, которая полностью преобразила их жизнь.

Спустя много тысячелетий эту женщину и весь ее народ будут причислять к культуре Дзёмон. Данное название означает «веревочный узор», потому что орнамент, украшающий керамику, своей формой напоминал веревку.

С помощью радиоуглеродного метода первые сосуды культуры Дзёмон были датированы 14 500 годом до н. э. Жители Месопотамии научатся делать глиняную посуду лишь 7000 лет спустя, и еще больше времени пройдет до появления в Египте пирамид и сфинкса. Зато в Китае и Японии люди уже умели кипятить воду и готовить пищу в глиняных горшках – за тысячи лет до того, как этому научился остальной мир.

А еще раньше, задолго до появления дзёмонских горшков, в мире стоял Ледниковый период. Значительная часть океана тогда замерзла, и уровень моря снизился так сильно, что большие полосы земли – сухопутные перемычки – выступили из воды и соединили Азиатский материк, нынешние Сибирь и Корею, с участком суши, который сейчас является Японией. Люди, которым суждено было стать предками людей Дзёмон, двинулись на восток, навстречу солнцу. Они следовали за стадами доисторических слонов и гигантских оленей в поисках дичи, на которую можно охотиться, и растительной пищи, которую можно собирать.

Такие великолепные сосуды с орнаментом в виде языков пламени изготавливались между 3500 и 2500 годами до н. э. Их использовали для приготовления и хранения пищи, но явно ценили также за декоративные достоинства. Узоры на этих сосудах, возможно, имели конкретное символическое значение

Выставка в институте Сейнсбери Британского музея © Wikimedia Commons / Morio

В этих краях царил холод. Здесь выпадало много снега и случались страшные бури. Найти пищу было трудно. Но люди Дзёмон умели делать горшки, а значит, они имели возможность варить овощи, желуди, конские каштаны и носить запасы с собой во время кочевки. Они готовили мягкую пищу для маленьких детей и беззубых стариков, благодаря чему последние могли прожить дольше и передать соплеменникам опыт и знания.

Около 11 000 года до н. э. началось таяние ледников. Лед отступил, уровень моря поднялся, вода затопила перешейки. Так возникли острова, которые мы называем Японией. Климат стал мягким, теплым и влажным. Выпадало много дождей.

Охотники и собиратели оказались в стране изобилия, которая напоминала рай. Здесь было полно орехов, ягод, фруктов, семян, кореньев, грибов. В пышных лиственных лесах, покрывающих склоны гор, водились дикие кабаны, олени, горные козы и медведи – на них было можно охотиться, выслеживать, травить собаками. Ближе к вершинам гор охотники находили обсидиан – твердое вулканическое стекло. Его раскалывали, обрабатывали и получали наконечники для стрел и копий. На месте перешейков теперь простирались морские воды, которые кишели тунцом, лососем, дельфинами и тюленями. Люди ели моллюсков, крабов и водоросли, оставляя после себя мусор – огромные «раковинные кучи».

Земля была такой плодородной, что далеко кочевать в поисках еды стало уже не нужно. Большинство охотников и собирателей не делали керамических сосудов, поскольку их трудно носить с собой. Но у тех, кто осел на одном месте, со временем развилась сложная и богатая культура. Мало-помалу популяция, численность которой первоначально составляла несколько тысяч человек, выросла до четверти миллиона.

Через 10 000 лет после первого глиняного горшка, в 4000 году до н. э., жители Японии перешли к оседлому образу жизни. Они строили дома с толстыми крышами, края которых доставали почти до земли. В середине пола было углубление, где потрескивал огонь. Дым от него выходил в круглое отверстие в крыше. Люди теперь не только занимались собирательством, но и сами выращивали растения – соевые бобы, бутылочные тыквы, коноплю, адзуки (фасоль угловатую) и персики.

Особенно крупное сообщество сложилось на стоянке Саннай-Маруяма, на севере острова Хонсю. Археологи обнаружили на этом месте несколько сотен остатков свайных домов, причем некоторые даже имели каменные полы. В поселке были также крытые тростником свайные амбары для хранения съестного и сторожевые вышки, стоящие на массивных деревянных столбах. Помимо Саннай-Маруямы, существовали и другие поселения, главным образом на островах Хонсю и Кюсю.

Центром такого поселка часто являлся овальный «длинный дом» – здание с большим одиночным помещением внутри. Это была общественная постройка, где собирались люди со всей округи, чтобы проводить праздники и ритуалы. Некоторые общинники занимались гончарным ремеслом. Они изготавливали великолепные сосуды, обильно украшенные по верхнему краю лепным орнаментом в форме волн или языков пламени. Такие горшки использовались для приготовления и подачи пищи. Каждый из них был неповторим, каждый являлся произведением искусства; в этом обществе умели ценить красоту и мастерство.

Некоторые ремесленники изготавливали догу – глиняные куклы, богато украшенные орнаментом. Часто у них были выпученные глаза, сложные прически, иногда имелись признаки беременности. А порой догу изображали не людей, а свиней или собак.

Догу. Поздний Дзёмон (1000–300 г. до н. э.). Найдена в Камэгаоке, недалеко от Саннай-Маруямы. Фигурка полая внутри. Изначально она была окрашена красным пигментом, следы которого заметны до сих пор

© Wikimedia Commons / Bigjap

Догу помогают нам понять, какими были люди Дзёмон и как они жили. Давайте представим их в момент, когда они входят в свои «длинные дома». Они покрывали лицо и тело татуировкой, одежду ткали из волокон конопли или из луба шелковицы, носили серьги, ожерелья и подвески. У многих не хватало зубов – их намеренно выбивали во время ритуала инициации. Эти люди танцевали и пели под звуки барабанов, цитр и свистулек, изготовленных из оленьих рогов. Они устраивали собрания, когда шаман, поев галлюциногенных грибов или выпив хмельной напиток, входил в транс и общался с духами, прося их послать удачу во время охоты и рыбной ловли, защитить от извержений вулканов, от тайфунов, наводнений и землетрясений.

Поселение Саннай-Маруяма было также крупным центром меновой торговли. Люди тогда ходили пешком из деревни в деревню и даже переплывали на лодках-долбенках проливы, отделяющие их как от острова Эдзо (совр. Хоккайдо), так и от Азиатского материка. Они торговали обсидиановыми наконечниками для стрел, лаковыми изделиями, керамикой, нефритом, янтарем, солью, браслетами из раковин, иглами из костей и рогов животных, рыболовными крючками, гарпунами с длинной рукояткой.

Но около 1500 года до н. э. климат начал меняться и стал более холодным. Несмотря на это, люди Дзёмон не захотели перенять навыки земледелия у переселенцев с Корейского полуострова, которые стали мигрировать на Кюсю около 900 года до н. э. И в самом деле, зачем горбатиться, рыхлить землю мотыгой и взрезать ее плугом, если еду в любом количестве можно просто собрать?

Тем временем климат становился все более суровым, пища – все менее обильной, и популяция Дзёмон начала довольно быстро сокращаться. Приближалось время грандиозных изменений.

На краю мира

Жизнь людей Дзёмон и всех, кто за ними последовал, была теснейшим образом связана с землей, на которой они жили.

Япония – страна островов. Она вытянулась вдоль азиатского берега, словно ожерелье, простираясь от Кореи на юге до Сибири на севере. Даже в точке, наиболее близкой к материку, Японию отделяют от Азии целых 190 км. Это гораздо больше, чем расстояние, отделяющее Британию от Европы. По сравнению с Англией Японские острова значительно менее доступны. Море защищало их от вторжений, давая японской культуре возможность пройти уникальный и самобытный путь развития. Благодаря этой естественной преграде Япония в критические моменты истории могла изолироваться от любых событий, происходивших во внешнем мире.

На протяжении всей истории отношения Японии с соседями – Кореей и Китаем – оставались сложными. Много веков Китай играл по отношению к соседним странам Азии такую же роль, как Греция и Рим – по отношению к Европе. Он являлся маяком цивилизации и создавал образцы, которым следовали другие. Искусство, философия, религия и даже письменность древних японцев были во многом заимствованы из Китая, но потом претерпели трансформацию, в результате которой возникла уникальная культура.

Японский архипелаг по форме длинный и узкий. Он вытянут более чем на 3200 км, и в разных его точках климат и пейзаж очень сильно различаются: на севере находится Хоккайдо, который почти половину года погребен под снегом, а на юге – тропическая Окинава. А если пересекать архипелаг с востока на запад, сильно удалиться от моря нигде не получится.

Четыре пятых территории занимают горы, густо поросшие лесом. Ровной земли, на которой можно селиться и заниматься земледелием, очень мало. Но прибрежные равнины, где проживает большая часть населения, чрезвычайно плодородны. В Центральной и Южной Японии выпадает огромное количество дождей. Влажным жарким летом ростки риса и бамбука увеличиваются практически на глазах.

В геологическом отношении Япония – молодая страна, она вся усеяна действующими вулканами. Ее ландшафт еще находится в процессе формирования. Когда случается землетрясение, в почве возникают провалы, она колышется, словно океан. Нередки также цунами и извержения вулканов. Из трещин в скалах бьет горячая вода, пахнущая серой. А подземные толчки умеренной силы здесь вообще просто часть повседневной жизни.

И если мир вокруг людей Дзёмон вдруг начинал рушиться, они не считали это экстраординарным событием, а воспринимали как нечто вполне знакомое, чего они давно боялись. У них имелись все основания считать, что над природой властвуют духи, которых было бы весьма разумно задобрить.

Многие древние народы поклонялись природе. Однако в других культурах изначальные анимистические представления или угасли, или стали элементом мировых религий, например буддизма и христианства. В Японии они сохраняли свою силу куда дольше – то ли потому, что страна была труднодоступной и существовала в условиях изоляции, то ли потому, что к этому располагало дикое, неукротимое своенравие здешней природы. Они называются синто (путь богов) и считаются местной, исконной религией Японии в противоположность буддизму – религии заграничной, импортированной.

В Японии буддизм и синто существуют бок о бок друг с другом. Считалось, что синтоистские божества, ками, присутствуют везде; их обителью могут быть и небо, и горы, и деревья, и скалы. Они пекутся о человеке на протяжении жизни – поддерживают его здоровье, помогают найти любовь, посылают успех в делах. Буддизм же, напротив, заботится о человеке после смерти.

В Японии регулярно проводят праздники, во время которых молодые люди в набедренных повязках несут на плечах микоти – паланкин, в котором находятся боги. Они носят его по улицам, обливаясь потом, поют, кричат и пьянствуют, выпивая огромное количество сакэ. У людей Дзёмон были, скорее всего, похожие празднества.

Часто торжества проводятся в момент смены времен года, которой японцы с древних времен придавали большое значение. Весной поводом для праздника становится цветение слив и вишен, летом – наступление жары, сопровождаемое танцами и фейерверками, осенью – полнолуние и красные листья кленов, зимой – снегопад. Это приучает внимательно относиться к окружающему миру, осознавать глубокий смысл, сопряженный с текучей, изменчивой природой всех вещей, в том числе и человеческой жизни.

В результате в Японии возникла совершенно уникальная эстетика, которая предполагает любовь ко всему неидеальному, асимметричному, ко всему, что выглядит естественно. Ее истоки можно увидеть уже в керамике эпохи Дзёмон. Она нашла свое выражение и в поэзии. С глубокой древности японцы любили выражать в стихах те чувства, которые будила у них в душе окружающая природа, а также любые другие события жизни.

Праздник в честь цветения сакуры в городе Инуяма

© Wikimedia Commons / Bariston

Эта книга – история маленькой страны на самом краю света, которая сумела избежать колонизации и преодолеть разрушительные последствия Второй мировой войны, причем смогла не только восстановиться, но и достичь успеха и процветания, сохранив свой уникальный характер и культуру. Это история императоров, ведущих свой род от богини солнца, а также императриц, полководцев, самураев, торговцев, бизнесменов, женщин-воительниц, придворных дам, гейш и вообще всех ярких личностей, которые сформировали удивительное общество Японии.

Несколько замечаний

В этой книге я соблюдаю традиционное деление истории на эры – сначала по историческому периоду, потом по месту, где находилась столица, а после 1868 года – по посмертному имени императора.

Японцев отличает очень спокойное и практичное отношение к религии. Буддийские храмы и синтоистские святилища часто стоят рядом, и синтоистское святилище может даже находиться внутри буддийского храма.

Как и принято в Японии, я сначала указываю родовое имя (фамилию) человека, а уже потом личное имя. Нередко люди меняют имена, чтобы обозначить новый этап в жизни. В такие моменты человек может, например, взять сценический или литературный псевдоним. Известных личностей часто называют псевдонимом либо личным именем, например Басё или Сайкаку.

В далекие времена клановое и личное имена человека соединяли частицей – но, обозначающей принадлежность. Минамото-но Ёсицунэ – это Ёсицунэ из клана Минамото. Похожие частицы есть и в западных именах, например Роже де Монтгомери или Отто фон Габсбург[1].

Покойные японские императоры фигурируют в тексте под их посмертными именами. Например, Мэйдзи – это посмертное имя императора Муцухито.

В японском языке не существует силового ударения; традиционная система стихосложения основана не на рифме и ритме, а на подсчете количества слогов.

1. Дети солнца
400 г. до н. э. – 710 г. н. э.

Первый император

Богиня солнца Аматэрасу была недовольна многочисленными богами, которые завладели недавно созданной землей, покрытой роскошными рисовыми полями. Она отправила править землей своего внука Ниниги. Дабы упрочить его власть, она дала ему три священные регалии: бронзовое зеркало, меч и драгоценную яшму.

Ниниги сошел на землю на горе Такатихо на острове Кюсю. Он взял в жены красивую богиню, которую звали Конохана-но-сакуя-химэ – Дева Цветения Вишневого Дерева. Однако отец невесты потребовал, чтобы юноша заодно женился и на ее безобразной сестре. Ниниги отказался, и тогда тесть проклял потомков пары, провозгласив, что жизнь их будет «недолговечна, как цветы вишни». Так возникла раса смертных.

Три поколения спустя правнук Ниниги по имени Дзимму, сражаясь с местными вождями, проложил себе путь в центр страны. Считается, что 11 февраля 660 года до н. э. он основал Японскую империю.

Культура Яёй: земледелие – источник войны и богатства

В 57 году н. э. посол государства, которое китайцы называли страной Ва (что в переводе означает Страна карликов или Страна подчиненных людей), совершил грандиозное путешествие. Он плыл на корабле, потом ехал в паланкине, трясся в повозке, запряженной быками. Он вез дань в город Лоян – столицу могущественной китайской империи. Император Гуанъу из династии Хань принял далекую страну в число вассальных государств и вручил прибывшему полновесную золотую печать, на которой было начертано: «Царю На в стране Ва». Как ни странно, в 1784 году эту маленькую квадратную печать удалось отыскать – она была закопана в поле в северной части острова Кюсю. Китайская запись о данном дипломатическом визите является первым письменным упоминанием страны, которая затем стала Японией. А на то, чтобы самим овладеть искусством письма, японцам потребовалось еще пять столетий.

Пока люди культуры Дзёмон вели жизнь охотников и собирателей, на Корейском полуострове земледельцы добывали себе пропитание тяжким трудом, обрабатывая землю. Они выращивали рис на засушливых полях. На тот момент их великий сосед Китай уже тысячу лет как знал земледелие, металлические орудия и искусство письма. Некоторые из этих наработок проникли и в Корею. Однако выращивать там рис было труднее из-за более холодного климата.

Со временем некоторые из корейских крестьян, обнищав, начали переплывать через пролив, отделяющий их от Кюсю. Они основали на острове поселения и стали торговать с людьми культуры Дзёмон. На Кюсю было теплее, земля здесь оказалась более болотистой, и рис на ней рос лучше.

В это же время охотники и собиратели в других частях света стремительно переходили к земледелию. Но людям Дзёмон и так хорошо жилось, они не нуждались ни в каких переменах.

Однако около 400 года н. э. жизнь неожиданно и резко изменилась. Поскольку людей Дзёмон становилось все меньше, а земледельческое население Кореи росло как на дрожжах, волны переселенцев стали мощными как никогда. Среди них были и беженцы, которые спасались от постоянных войн, терзавших Корею.

Новоприбывшие были более высокими, стройными и узколицыми, чем коренные жители. Они привезли с собой инструменты из бронзы и железа, начали делать деревянные лопаты, мотыги, плуги, вскапывать поля для риса и устраивать оросительные каналы. Так наступил железный век.

Как и люди культуры Дзёмон, пришельцы умели изготавливать сосуды. Они были более простыми и аскетичными, чем у Дзёмон, – имели обтекаемую, строгую, функциональную форму и красновато-коричневый цвет, получавшийся в результате обжига. Этот новый уклад археологи назвали Яёй – в честь района Токио, где в 1884 году впервые обнаружили керамику такого типа.

Коренные жители тоже научились выращивать рис, но приезжие все равно мало-помалу брали над ними верх. Иногда заключались и смешанные браки, но люди Дзёмон тем не менее остались в основном на севере. Айны с острова Хоккайдо, скорее всего, являются их потомками. Они сохранили черты древней культуры, в том числе обычай делать татуировки на лице. Тем временем люди Яёй, переселившиеся из Кореи, продолжали заселять архипелаг. Они стали предками большинства современных японцев.

По мере развития земледелия люди переселялись из лесов на плодородные равнины. Возникали устойчивые земледельческие общины. Некоторые из них осушали болота, чтобы выращивать просо, ячмень и озимую пшеницу. Они ввели в обиход и многие другие культуры, а также одомашнили свиней. Все это вызвало на Кюсю взрывообразный рост населения, и земледелие быстро распространилось оттуда по всей Японии.

Люди культуры Яёй жили в свайных домах из дерева и камня, с соломенными крышами. Кузнецы изготавливали сельскохозяйственные орудия, оружие, доспехи и бронзовые зеркала, украшенные на оборотной стороне сложным узором. Они также создавали дотаку – большие ритуальные колокола из бронзы.

Но земледелие породило свои проблемы. Если люди Дзёмон собирали пищи ровно столько, сколько нужно для поддержания жизни, и среди них царило равенство, то люди Яёй начали создавать запасы риса. Он стал формой богатства. Им можно было торговать, и те, у кого риса было больше, имели власть над теми, кто имел его меньше. Так возникла классовая система, в которой существовали господа, простые общинники и рабы. Около 100 года н. э. представителей элиты начали хоронить в богатых гробницах, куда вкладывали предметы роскоши – стеклянные бусины, нефрит, бронзовые мечи и зеркала.

По мере роста населения отдельные деревни стали объединяться. Сотни, а затем и тысячи людей селились на равнинах и на вершинах холмов. К I веку н. э. в Японии уже существовало более ста маленьких царств. Лучшие заболоченные земли и территория равнин, подходящих для выращивания риса, были перенаселены. За обладание землей и водой начались сначала вооруженные столкновения, а потом и целые войны.

На севере Кюсю, в Ёсиногари, где когда-то располагалось огромное поселение эпохи Яёй, археологи обнаружили оружие из бронзы и камня, запасы наконечников для стрел, а также скелеты людей. Некоторые были обезглавлены, у других наконечники стрел торчали в черепах и конечностях. Когда-то там жило 1200 человек, которых защищал от врагов ров, наполненный водой. Внутри поселения было также много других укреплений – дозорных башен, частоколов с воротами. Там имелись общинные кухни, дом собраний и отгороженное место, где жил правитель.

Засеяв поля в пятом месяце и собрав жатву в десятом, люди Яёй устраивали празднества, во время которых возносили молитвы богам и духам предков и подносили им крепкий алкоголь, полученный из перебродившего риса. Шаманы исполняли ритуальные танцы, украсив себя бронзовыми зеркалами, отражавшими солнечные лучи. Их использовали для гадания и колдовства, они указывали на то, что их обладатель находится в контакте с высшими силами. С древних времен считалось, что благоденствие племени в огромной степени зависит от шамана. Такого человека было вполне разумно избрать правителем, причем во многих случаях вождями становились женщины-шаманки.

Сторожевая башня в Ёсиногари. Люди Яёй жили в эпоху войн, им было необходимо следить, не идут ли враги

© Wikimedia Commons / Fg2

Химико, царица-шаманка

В 239 году н. э. в столицу китайского царства Вэй прибыло посольство от царицы земли Ва и привезло дань – четырех рабов, шесть рабынь и два рулона ткани, каждый длиной 6 м. В китайских династических хрониках говорится, что император ответил: «Вы живете очень далеко, за морем, однако прислали нам посольство и дань. Мы чрезвычайно высоко ценим вашу преданность и дочернюю почтительность. Поэтому мы даруем вам титул “царица Ва, дружественная Вэй”, а также украшение, состоящее из золотой печати с пурпурной лентой. Мы ожидаем, о царица, что вы будете мирно править своим народом и постараетесь сохранять преданность и покорность». Император также отправил в подарок царице Химико сто бронзовых зеркал.

Химико, что означает «жрица солнца» или «дочь солнца», – это первое имя в истории Японии, которое явственно проступает сквозь туман времени. Правда, мы даже не знаем, является ли она реальной личностью или вымышленной. Она не упоминается ни в «Кодзики», ни в «Нихон сёки» – японских исторических текстах, сложившихся через несколько веков после предполагаемого периода ее жизни. Однако биография Химико подробно описана в современных ей китайских летописях.

Согласно этим хроникам, Химико была шаманкой и обладала необыкновенными способностями. В 190 году н. э., когда ей было 20 лет, 30 мелких царств, которые долгие годы вели междоусобную войну, заключили перемирие, создали союз и избрали ее своей царицей. Китайские записи гласят, что она происходила из длинной династии женщин-правительниц, сохраняла девственность и не вступала в брак, но «занималась магией и колдовством, зачаровывая людей. Поэтому они и возвели ее на трон». Землю Ва китайцы именовали «царицыной страной». А народ, которым правила Химико, называл свою страну Яматай.

Химико была глашатаем воли богов, их представительницей на земле. Она общалась с ними, чтобы обеспечить хороший урожай, процветание и мир. Желая сохранить ореол тайны, она не показывалась на людях. Дворец правительницы был окружен башнями и частоколами, похожими на укрепления в Ёсиногари, и его охраняло большое войско. Царице прислуживала тысяча женщин-служанок, а также один мужчина, который подавал ей еду и питье и передавал народу ее слова и повеления.

Химико установила суровые законы и порядки и жесткими мерами принуждала людей к их исполнению. Под ее властью страна Яматай благоденствовала; там процветала торговля и существовала своя система сбора налогов. Младший брат Химико был вторым лицом в государстве. В его задачи входило поддерживать дипломатические отношения с Китаем.

Царица-шаманка правила около 60 лет и скончалась в 248 году н. э., в 80-летнем возрасте. Для нее провели великолепную погребальную церемонию. «Над ней воздвигли великий курган, имеющий более ста шагов в поперечнике, и более ста слуг и служанок последовали за ней в загробный мир», – повествует китайская летопись.

После смерти правительницы трон занял некий царь, но народ отказался ему подчиняться. В стране происходили разные злодеяния и политические убийства. Наконец царицей избрали 13-летнюю девушку по имени Иё, родственницу Химико. Под властью этой царицы-шаманки, которая, по сути, являлась еще подростком, порядок был восстановлен.

Некоторые утверждают, что Яматай, страна Химико, простиралась вокруг поселения Ёсиногари. Другие считают, что она находилась на территории префектуры Нара, которая вскоре стала сердцем объединенной Японии.

Период Кофун (250–538): расцвет Ямато

В окрестностях Нары есть лесистый холм, чей силуэт похож на замочную скважину. Это абсолютно симметричный круглый курган с примыкающим к нему треугольным выступом. Он круто вздымается над рисовыми полями, а с одной стороны его обрамляет озеро. Это самый старый в Японии кофун – «древняя могила». Сосуды, найденные в нем, датируются 250 годом н. э. – временем, когда умерла Химико, и ученые считают, что этот курган может быть ее погребением.

После кончины Химико погребальные холмы стали появляться в области Нара, распространились по всему Хонсю, а в конце концов и по территории Кюсю. За 300 лет появилось около 20 000 таких курганов. Многие имели окружающий их защитный ров. Внутри находилась погребальная камера, где стоял гроб или несколько гробов, вокруг которых были разложены сокровища (драгоценности, зеркала, оружие) и расставлены слуги. То были не настоящие люди-слуги, как в захоронении Химико, а ханива – большие терракотовые фигуры с маскообразными лицами. Благодаря им мы можем представить разнообразные типы людей, присущие той эпохе. Мы видим воинов в доспехах, танцоров, шаманок с жертвенными чашами в руках, подпоясанных борцов, музыкантов, которые бьют в барабаны, играют на цитрах и колокольчиках. Рядом с ними стояли модели домов с крутыми высокими крышами, лодки и изображения животных. Среди них – мастерски, с любовью выполненные глиняные лошади, у которых тщательно вылеплены гривы и уздечки, а также вепри и обезьяны.

Таким образом, покойник оказывался в окружении знакомых предметов, которые воссоздавали мир, покинутый им, и гарантировали, что на том свете он будет чувствовать себя как дома.

Ханива из терракоты изображает воина в облегающей куртке с расклешенной юбкой, в шлеме и с мечом. VI век н. э.

Из собрания Токийского национального музея © Wikimedia Commons

Некоторые из умерших воинов были конниками, их хоронили вместе с оружием и доспехами. Их шлемы, седла и декоративные лошадиные обвязки были украшены узорчатым шелком и позолоченными подвесками (интересно, что похожие подвески находят и в Северной Азии). В могилах присутствуют короны, бронзовая обувь, украшения из золота и серебра, сельскохозяйственные орудия, например мотыги и лопаты.

На Кюсю есть один огромный курган, который возвышается на берегу моря. Там находятся останки царицы, которая скончалась, когда ей было около 40–50 лет. В захоронении найдены церемониальные зеркала, драгоценности, мечи, копья, каменные топоры, наличие которых указывает на статус покойницы и ее власть.

Но самым эффектным из подобных курганов является мавзолей Нинтоку – легендарного 16-го императора. При его возведении использованы сложные строительные приемы, и оно наверняка заняло не один год. Власть, которой обладали древние государи, позволяла им при жизни распоряжаться целой армией строителей, а после смерти получать самые пышные и блистательные похороны.

Курган Нинтоку, имеющий силуэт замочной скважины, занимает участок большей площади, чем пирамида Хеопса

© Wikimedia Commons / National Land Image Information (Color Aerial Photographs), Ministry of Land, Infrastructure, Transport and Tourism

В стране существовало множество враждующих воинственных кланов, и их предводители стремились перещеголять друг друга размерами своих погребальных курганов. Самым могущественным был клан Ямато (возможно, он ведет начало от царства царицы Химико, которое называлось Яматай). Люди, принадлежащие к нему, жили на плодородных равнинах, которые сегодня окружают город Нара. Они начали подчинять себе другие кланы. Одних они приводили к покорности путем завоевания, других втягивали в свою орбиту за счет того, что давали конкурирующим предводителям титулы и посты в своей администрации. Оружие и доспехи, найденные в захоронениях Ямато, подтверждают, что военной силы у них на все это хватало. Могущественные шаманки воздавали почтение божествам конкурирующих кланов, включали их в свой пантеон. Так клан Ямато начал создавать империю.

В течение 150 лет после смерти Химико в китайских летописях отсутствовали какие-либо сообщения о стране Ва. Вероятно, ее жители были слишком заняты войной друг с другом, чтобы отвлекаться на отправку дани. Но затем между 413 и 502 годами н. э. пять успешных правителей Ямато отправляли к всемогущему китайскому двору своих эмиссаров, прося императора признать их царский статус. Эти правители называли себя Великими Владыками. Теперь Ямато представляло собой единое государство, которое простиралось от центральной части острова Хонсю до самого Кюсю.

Китай с его бюрократическим государственным аппаратом, литературой, философскими школами являлся в Восточной Азии доминирующей державой. Это был яркий, манящий очаг культуры, и окружающие страны, в том числе и Япония, стремились у него учиться. Он воплощал в себе идею цивилизации. Когда на Корейском полуострове три царства – Силла, Пэкче и Когурё – сражались за гегемонию, в Китае тоже шла война между Северными и Южными династиями. В Японию начался приток беженцев, которые несли с собой китайские идеи, культуру, технологии и богов.

Они также импортировали на острова китайскую письменность и образование. При дворе царства Ямато китайский стали использовать в качестве официального языка. Он сделался языком учености и признаком образованного человека, как латынь на Западе.

Благодаря грамоте японцы получили доступ к китайской медицине, календарю, астрономии, конфуцианству. Местные ученые разработали способы записывать китайскими иероглифами тексты на японском языке, который сильно отличается от китайского. С Азиатского материка в Японию были завезены новые приемы верховой езды, технологии гончарного дела, металлургии, а также важные нововведения в области земледелия.

Многие из корейских и китайских переселенцев были искусными ремесленниками. Самые высокопоставленные и талантливые из новоприбывших получали в управление провинции и занимали высокое положение при дворе. Это помогало укрепить власть Великого владыки над беспокойными, неуправляемыми кланами, из владений которых складывалась его страна. К IX веку треть японской знати, подобно французским дворянам Вильгельма Завоевателя, утверждала, что их предки родом с материка.

Но вскоре японцы заимствовали с континента нечто еще более важное.

Период Асука (538–710): Будда встречается с ками

В 538 году н. э. из Пэкче, одного из трех враждующих корейских царств, прибыло посольство с просьбой о военной поддержке. В составе миссии корейский царь отправил в Японию ремесленников, монахов, прислал различные ценные предметы, и в их числе судьбоносный дар – бронзовую статую Будды вместе с ритуальными знаменами и собранием сутр. Заморский правитель призвал Великого Владыку принять буддизм – «самое превосходное» из учений.

Прежде чем попасть в Японию, буддизм распространялся вдоль Шелкового пути, двигаясь из Индии в Китай и Корею, и приобрел колорит, свойственный этим культурам. Учение Махаяны, Великой Колесницы, являлось гораздо более сложным и тщательно разработанным, чем простые, суровые наставления исторического Будды Гаутамы или буддизм Тхеравады – «учение старейших», которое процветало на Цейлоне. В махаянской традиции Будды – это существа, проявленные в человеческой форме, которым поклоняются в храмах, а само учение излагается в священных писаниях.

На самом деле у японцев уже имелась своя религия – ведь Япония была страной богов. Ее жители поклонялись бесчисленному множеству ками – богам, которые произошли от брака Идзанаги и Идзанами и пронизывали собой всю природу. Боги обитали в скалах, в деревьях, в горах, они защищали семьи, кланы и целые царства. Они не имели определенной формы, у них не существовало ни формализованной системы поклонения, ни священных текстов. Самым важным божеством была богиня солнца Аматэрасу.

Великий Владыка Киммэй был первым историческим (в противовес легендарным) правителем Ямато. Он вошел в историю как император Киммэй, хотя сам титул тэнно (император) в то время еще не использовался. Он находился на поводу у своих могущественных советников – людей из кланов Сога и Мононобэ.

Сога были сторонниками религиозной реформы. Они укрепили свою власть за счет того, что отдавали дочерей в жены представителям императорского семейства. В результате большинство правителей оказывались сыновьями или мужьями женщин из этого рода. Клан Сога вел родословную от корейских иммигрантов и рассматривал буддизм, религию Китая, как краеугольный камень цивилизованного общества.

В противоположность им Мононобэ и их союзники, клан Накатоми, были против любых изменений существующего порядка. Из членов этих семей формировалась императорская охрана, им принадлежала монополия на проведение обрядов и ритуалов в честь ками. Они объявили, что ками разгневаются, если японцы станут почитать иноземных богов.

Поэтому император решил испытать новую религию и повелел членам рода Сога провести ритуалы перед статуей. Почти сразу же после этого разразилась эпидемия – ясный признак того, что ками оскорблены. Мононобэ приказали сбросить статую в канал, сжечь дотла только что построенный буддийский храм и высечь трех буддийских монахинь. Словно в ответ на это, весь императорский дворец был разрушен ударом молнии, которая убила тех, кто сбрасывал в канал святой образ.

В конце концов две конкурирующие клики сошлись на поле боя. В 587 году н. э. рядом с горой Сиги состоялось сражение, которое продлилось три дня. Сога были вынуждены отступить. Казалось, буддизм и его сторонники проиграли.

Но тут в дело вмешался 13-летний юноша, который переломил не только ход битвы, но и ход всей японской истории. Он срубил священное дерево нуридэ (сумах китайский), вырезал из него миниатюрное изображение Четырех Небесных Царей[2], почитаемых буддистами, привязал его себе на лоб и дал обет построить храм этим божествам, если Сога одержат победу. В ходе последующей битвы предводитель Мононобэ был убит. Таким путем буддизм утвердился при дворе как доминирующая религия.

Молодой человек был принцем по имени Умаядо, что означает «дверь конюшни». Мать родила его неподалеку от императорских конюшен. Он приходился внуком императору Киммэю. В историю он вошел как принц Сётоку – это имя означает «святая добродетель». Его почитают как основателя японского государства и одного из его самых блистательных правителей.

Победоносный предводитель Сога, который стал теперь верховным министром, пригласил из корейского царства Пэкче ремесленников, чтобы они осуществляли надзор за строительством первого в Японии буддийского святилища – храма Асукадэра. Он состоит из пятиэтажной пагоды и трех главных залов, расположенных вокруг нее. В главном зале возвышается бронзовая статуя Будды, выполненная в строгом аскетичном стиле. Лицо Просветленного имеет суровое, но спокойное выражение. Он изображен в позе лотоса, глубоко погруженным в медитацию. Эта статуя стала первым в истории изваянием Будды, изготовленным в Японии.

Статуя Будды в храме Асукадэра. Выполнена мастером Тори Бусси, величайшим скульптором эпохи. Его имя означает «Тори – создатель образов Будды»

© Wikimedia Commons / 663highland

В центре царства Ямато располагалась прекрасная равнина Асука. Ее плодородные рисовые поля и мягко очерченные холмы расстилаются к югу от мест, где сейчас стоит город Нара. Царство еще не имело постоянной столицы. Когда император умирал, весь двор покидал прежний дворец и вместо него воздвигали новый, чтобы дух покойного не накликал несчастье на новоиспеченного государя. Вместе с монархом перемещалась с места на место и столица.

После смерти Киммэя императрицей стала его дочь. Принц Сётоку, занимающий должность регента, держал в руках бразды правления. Он был великим государственным деятелем, интеллектуалом, покровителем искусств. Именно он осуществил широкомасштабное заимствование китайской культуры.

В прошлом власть распределялась между предводителями кланов. Сётоку составил «Уложение в 17 статьях» – первую конституцию Японии, выдержанную в духе буддизма и конфуцианства, в которой акцент ставился на добродетельное правление. Он ввел систему придворных рангов в китайском стиле, в основе которой лежали личные заслуги. Он отправил первое официальное японское посольство в Китай, ко двору недавно утвердившейся династии Суй, чтобы оно изучило китайские политические учения, буддизм и конфуцианство. Преисполнившись решимости поставить Японию вровень с Китаем, он составил от имени императрицы письмо китайскому императору и адресовал его так: «От владыки Страны восходящего солнца – владыке Страны заходящего солнца». Сообщается, что император пришел в бешенство от такой дерзости и отказался отвечать. Также Сётоку составил две японские исторические хроники, которые стали основой для более поздних трудов по японской истории.

Будучи благочестивым буддистом, он открыл более 40 храмов. Это были великолепные здания, роскошно украшенные внутри. Там проводились величественные ритуалы, внушающие благоговейный трепет; песнопения, аромат благовоний, облачения священнослужителей производили глубокое впечатление на всех присутствующих. Хорюдзи, древнейшая в мире из сохранившихся деревянных построек, стала вместилищем для прекрасной статуи Каннон – бодхисаттвы сострадания. Ее взгляд, устремленный вниз, на верующих, полон неземной нежности.

Сётоку заложил прочную основу японской государственности. Но для того, чтобы спаять воедино конфедерацию царств, еще сохранявших изрядную автономию, и превратить ее в единый имперский организм, потребовался дворцовый переворот.

Государственный переворот

В 645 году Накатоми-но Каматари пересекся с 19-летним сыном императрицы, принцем Нака. Произошло это во время кэмари – любимой при дворе игры в ножной мяч. Каматари был предводителем клана Накатоми – давних союзников Мононобэ, которым Сога нанесли поражение за полвека до этого. Оба аристократа ненавидели всемогущих Сога. Власть этого рода настолько укрепилась, что казалось, он будет вечно править от имени императорской фамилии. Царский сын и Каматари начали встречаться под сенью дерева глицинии – якобы для того, чтобы штудировать китайские сочинения.

В один прекрасный летний день двор собрался на важную церемонию. Принц Нака убедился, что ворота дворца заперты, подкупил стражу и спрятал копье в зале для аудиенций. Затем он изрубил на куски молодого предводителя клана Сога. Это произошло на глазах у всех, включая императрицу. Она тут же отреклась от престола, поскольку смерть, произошедшая в присутствии государыни, осквернила ее.

Вот так императорская семья вернула себе политическую власть. Принц Нака посадил на трон своего дядю, но удерживал реальную власть в собственных руках вместе с Накатоми. В память об их встречах царевич пожаловал сообщнику имя Фудзивара, что означает «глициния».

Он принялся разрабатывать программу реформ, которая получила название «Тайка» – «Великое изменение». Она наделяла императора абсолютной властью над страной и всеми ее жителями, в том числе над предводителями ранее существовавших кланов. Единовластие обосновывалось тем, что «не может быть на небе двух солнц, а на земле – двух владык». Это была бескровная революция. Нака ввел должности трех министров – советников государя: левого (наивысший пост), правого и внутреннего министров.

Принц также провел масштабную земельную реформу: приказал перевести все земли в собственность государства и поровну распределить их между земледельцами. Тем самым он одним ударом выбил почву из-под ног у предводителей кланов и создал централизованное государство, подчиненное императору. Минус был в том, что крестьяне получали одинаковые наделы земли, а вот аристократам принц Нака раздавал более крупные участки, исходя из их ранга, службы и позиции при дворе. В результате знать сохранила свое привилегированное положение. Храмы и святилища тоже начали накапливать частные земельные наделы. На равнине Асука росли теперь буддийские храмы и монастыри с белыми стенами, ярко-красными колоннами, изогнутыми крышами, воздвигались многоэтажные пагоды и дворцы, раскрашенные в яркие цвета. В город прибывали все новые искусные иммигранты, многие из которых были уроженцами корейского царства Пэкче.

Но отношения с Пэкче резко оборвались, и их конец стал началом новой великой эпохи.

Корейская авантюра

В 660 году н. э. царство Пэкче, давний союзник Японии, было завоевано конкурирующим царством Силла. Последнее получило поддержку от династии Тан, которая недавно утвердилась в Китае. Приверженцы царя Пэкче обратились к японцам и попросили, чтобы те помогли восстановить его власть.

Императрица Саймэй (мать принца Нака, снова взошедшая на трон после отречения) немедленно собрала большое войско и военный флот. Главнокомандующим стала она сама. Государыня переехала в северную часть острова Кюсю и там, в Асакуре, основала свою столицу, обращенную в сторону Кореи.

Но когда все воины Ямато уже сели на корабли, чтобы отплыть в Корею, императрица заболела и умерла. Принц Нака перевез ее останки обратно в Асуку, где и произошло погребение. Облаченный в белые траурные одежды, наследник провел смотр экспедиционной армии, глядя на нее из временного дворца в Асакуре.

Лишившись императрицы, которая их вдохновляла, японцы потерпели поражение. В сражении возле устья реки Пэккан флот Ямато вступил в бой с огромными морскими силами танского Китая и царства Силла. Ко дну пошли 400 японских судов, 10 000 моряков, находившихся на них, погибли. Одновременно кавалерия Силла на суше истребляла войско, собранное сторонниками реставрации царства Пэкче. Это был конец для Пэкче и трагедия для Ямато. Японцы потеряли и территории на Корейском полуострове, и ключевого союзника, и доступ к технологиям и культуре, созданным на материке. Отныне Ямато развернулось в сторону Китая – страны с централизованным правительством и влиятельным буддийским духовенством.

Танский Китай был самой космополитичной страной в мире. Он представлял собой огромную империю, из которой во все стороны расходились торговые пути, дотянувшиеся даже до Рима. В Чанъани, великолепной танской столице, лицом к лицу сталкивались купцы и дипломаты, прибывшие из разных уголков света. Когда эта блистательная культура стала распространяться на восток, Япония сделала мощный рывок вперед.

Принц Нака, которому уже исполнилось 36 лет, стал преемником своей матери и принял титул тэнно – император. Он правил под именем Тэндзи, и под его властью в Японии наступил небывалый культурный расцвет. Знакомство с китайской цивилизацией высвободило колоссальные силы, которые до той поры дремали под спудом. Это был взрыв, который затронул все сферы жизни. При дворе Тэндзи все увлекались литературой, поэты слагали страстные любовные стихи и гимны в честь моря и гор Японии. Придворные обожали гигаку – драматические представления под музыку, где актеры выступали в масках. Такие спектакли устраивали и при дворе, и в буддийских храмах.

Великолепные фрески, обнаруженные в курганах Такамацудзука и Китора, изображают знатных людей того времени. Перед зрителем предстают элегантные придворные дамы; у них маленькие яркие рты, похожие на бутон розы, волосы зачесаны назад. На красавицах длинные шелковые кофты с пышными рукавами, из-под них ниспадают юбки в красную, белую, зеленую полоску. Рядом изображены мужчины-придворные в черных лакированных шапках, в кафтанах с длинными рукавами, из-под которых выглядывают широкие шаровары-хакама – такой наряд вполне уместно смотрелся бы и в Китае, при дворе династии Тан. На стенах представлены также карты звездного неба и живописные изображения животных, символизирующих стороны света. Это синий дракон, белый тигр, красная птица и черепаха, обвитая черной змеей. Они расположены в соответствии с правилами китайской астрологии.

Именно в ту эпоху вышло из употребления название «Ямато», то есть страна Ва (Ва – уничижительный китайский термин, означающий «карлик»). Вместо него стал использоваться эпитет «Нихон» – Страна восходящего солнца.

Император Тэндзи умер в 672 году. В 708 году государыня Гэммэй, дочь Тэндзи и четвертая великая императрица Японии, решила, что пришла пора основать столицу с фиксированным местоположением. Она выбрала местность под названием Хэйдзё. Оттуда открывался более удобный доступ в провинции, на которые двор стремился распространить свою власть. Так в истории Японии началась совершенно новая эпоха.

2. Нара: расцвет буддизма
710–794

Прекрасная в лазури голубой

Столица Нара,

Как цветок расцветший,

Теперь настал

Ее сверкающий расцвет![3]

Песня Ону Ою, второго заместителя генерал-губернатора Дадзайфу. Манъёсю, 328

Это было время, когда на улицах Нары, первого настоящего города Японии, лицом к лицу сталкивались люди, прибывшие из разных стран, расположенных вдоль Великого шелкового пути. Новая религия, буддизм, вдохновила японцев на создание восхитительных храмов и статуй. Однако власть, которую получило буддийское духовенство, оказалась слишком велика…

Город в конце Шелкового пути

В 708 году на плодородной равнине, до которой можно было добраться из Асуки за полдня, поднялся громкий шум: там началась большая стройка. На нее согнали тысячи подневольных крестьян. В течение двух лет они перекапывали и выравнивали почву, закладывали камни в фундаменты, рубили деревья, что-то неустанно пилили, стругали, шлифовали, красили, и мало-помалу город рос.

Хэйдзё-кё, или Нара, создавался по образу и подобию Чанъани – великолепной столицы танского Китая. Город был спроектирован по системе «шахматной доски». Его пронизывала сетка широких бульваров; одни из них шли с севера на юг, а другие – с востока на запад. Но, в отличие от Чанъани, Нару не окружали со всех сторон стены, потому что в стране царил мир.

Сердцем города был дворец. Он занимал всю северную часть Нары, как требовали принципы фэн-шуй, определяющие, где нужно возвести постройку, чтобы обеспечить гармонию и удачу. Дворец представлял собой великолепный комплекс величественных зданий с крышами из зеленой черепицы, с красными колоннами, украшающими фасады. Вокруг простирались обширные сады.

Внутри дворцового комплекса размещались две ветви власти: Большой государственный совет, который вершил дела правления, и Палата божеств, куда входили мастера ритуалов – посредники между людьми и ками.

На улицах, ориентированных по сторонам света, возвышались алтари ками и буддийские святилища, которые защищали город от влияния злых сил. В храмах обязанностью монахов и монахинь было декламировать сутры, чтобы обеспечить благо стране.

Самой шумной и оживленной частью города были два рынка – Западный и Восточный. Торговцы из Индии, Китая и Кореи продавали здесь шелк и предметы роскоши, которые доставлялись по Великому шелковому пути. Их везли из Греции, Индии, Персии и Византии. Япония являлась крайней восточной точкой маршрута. На рынках изысканные ткани были представлены в таком изобилии, что правительство даже выпустило несколько эдиктов, которые устанавливали, какого цвета одежду разрешается носить людям того или иного социального положения.

В VIII веке Япония была чрезвычайно космополитичной страной. На ее шумных улицах и площадях Восток встречался с Западом. Гости из Китая, Индии и прочих стран Азии стремились в Нару, к императорскому двору. А местные художники в это время изучали буддийское искусство Китая, которое, в свою очередь, находилось под влиянием Индии и прочих стран Шелкового пути.

В Китай направлялись морем торговые миссии, в которые входили дипломаты, студенты, буддийские монахи и переводчики. Сойдя на берег, они пересаживались в запряженные повозки, в паланкины или шли пешком. Так они добирались до Чанъани. Путешествие длилось много месяцев и было сопряжено с немалыми опасностями. Некоторые японцы оставались вдали от дома 30 и более лет. Зато по возвращении из Китая они приносили с собой передовые технологии, сведения о социальном устройстве, истории, философии, искусствах, архитектуре, манере одеваться – и в результате получали высокие государственные должности.

Нара стала первым настоящим городом Японии. В момент ее расцвета там проживало 200 000 человек, притом что всего в стране было шесть миллионов жителей. Население распределялось по южным двум третям острова Хонсю и большей части Кюсю. Территория делилась на шесть провинций, а они, в свою очередь, на районы и деревни. Существовала сеть дорог с почтовыми станциями. Чиновники, находящиеся в служебной поездке, и люди, занятые перевозкой грузов, могли получить там лошадей.

Императрица Гэммэй прекрасно понимала, что семья Ямато – всего лишь одна из многих знатных семей. Если царственному роду изменит удача, его место моментально займут другие. Создание столицы, которая превратилась в символ благодетельного правления императоров Ямато и их всесильных советников из рода Фудзивара («глициния»), было способом утвердить легитимность своего правления перед лицом предводителей кланов-конкурентов.

Но одного этого было недостаточно. Династии требовалась история, которая бы прочно укоренила ее в прошлом.

Ореол древности

За 25 лет до того, как императрица Гэммэй взошла на трон, ее дядя, император Тэмму, приказал собрать повествования, связанные с историей двора и главных кланов, сличить их друг с другом и заучить наизусть. В Японии бытовало огромное количество мифов, исторических преданий, стихов и песен, которые веками передавались и устно, и письменно. То были легенды о сотворении мира, о богах и богинях, героях и древних императорах, о гадании и ритуалах. Но никаких письменных хроник не сохранилось. Два исторических труда, которые создал принц Сётоку, погибли в огне, а летописные записи, сделанные в других кланах, тоже так или иначе были утрачены.

Император Тэмму призвал к себе 28-летнюю особу по имени Хиэда-но Арэ, обладавшую необыкновенной памятью. Существует версия, что Арэ была женщиной и служила при дворе камеристкой. Она была «от природы талантлива и умна и могла наизусть продекламировать прочитанное один раз и запомнить услышанное один раз». Ученые стали диктовать ей летописи, и она загружала в свою поистине бездонную память всю мифологию и историю Японии – и писаную, и переданную изустно.

На этом все и остановилось, пока на трон не взошла императрица Гэммэй. Она приказала Арэ надиктовать усвоенный ею огромный массив информации некому ученому, который его записал.

«Кодзики» («Записи о деяниях древности») записаны китайскими знаками. Работа над сочинением была завершена в 712 году, оно состоит из трех томов. Начинаются «Записи» с сотворения Японии, когда Идзанаги окунает копье в первозданные хляби. Аматэрасу, богиня-прародительница клана Ямато, представлена как глава пантеона, которой подчиняются более мелкие божества – прародители других кланов. Далее идет рассказ о том, как Ниниги, внук Аматэрасу, спустился на землю и как его правнук Дзимму стал первым императором и основателем правящей династии. Затем излагается родословная императоров, связывающая их по прямой с богиней Аматэрасу. К их генеалогии привязаны генеалогии прочих знатных родов. В «Кодзики» также описаны церемонии, обычаи, практики магии и гадания, принятые в Древней Японии.

Восемь лет спустя ученые завершили работу над вторым историческим произведением «Нихон сёки» («Японская летопись»). Если «Записи о деяниях древности» предназначались для использования внутри страны, то «Японская летопись» написана на традиционном классическом китайском и построена по образцу китайских династических хроник, где фигурировала царица Химико. Этот исторический труд можно было с гордостью демонстрировать иноземным послам. Он показывал, что японцы ничем не хуже китайцев и располагают столь же внушительной историей. «Записи» опирались исключительно на устную традицию, которая из поколения в поколение бытовала в придворной среде, а «Летопись» использовала разнообразные источники, в том числе китайские хроники.

Как и «Записи о деяниях древности», «Японская летопись» начинается с эпохи богов и затем переходит к череде божественных императоров, начиная с Дзимму, жившему в VII веке до н. э. Далее повествование подводит к правлению императрицы Дзито, которая приходилась сестрой императрице Гэммэй.

Ни в «Записях», ни в «Летописи» царица Химико не упоминается. Зато в них есть захватывающее повествование об императрице Дзингу (201–269), даты жизни которой близки к эпохе Химико (170–248). Как и Химико, Дзингу была шаманкой и воинственной правительницей. «Летопись» сообщает, что после смерти мужа она возглавила войско, хотя находилась на позднем сроке беременности. Рождение ребенка она задержала на три года, до окончания войны. Ее сын, будущий император Одзин, руководил сражением, отдавая приказы из чрева матери. Некоторые японские ученые доказывают, что Дзингу и Химико – одна и та же личность и что Химико – это просто имя, под которым правительница стала известна китайцам.

Обе книги заключают в себе полный комплекс сведений о японской мифологии и истории и являются важнейшими текстами синто.

Однако неповторимый колорит эпохи Нара определяла не религия синто, а буддизм с его великолепными церемониями и расточительно щедрой благотворительностью.

Большой Будда

Император Сёму был глубоко верующим буддистом. Начало его правления омрачали бедствия: сначала суд над наследником престола, его казнь по ложному обвинению, затем эпидемия оспы, которая выкосила треть населения, а потом еще и восстание на острове Кюсю. Чтобы подавить мятеж, Сёму собрал огромное войско. После этого он несколько раз переносил столицу, чтобы избежать осквернения и лишить силы дурные знаки. В конце концов он пришел к мысли: чтобы избавиться от бед, нужно воздвигнуть гигантскую бронзовую статую Будды, дабы он проявил милость и взял страну под свою защиту.

Прежде всего император отправил пожилого буддийского священнослужителя в великое святилище в городе Исэ, где поклоняются Аматэрасу, чтобы выяснить, не оскорбит ли ее создание статуи. Почтенный буддист семь дней и ночей декламировал сутры, и наконец оракул возвестил, что план императора не только не оскорбляет Аматэрасу, но даже весьма ей угоден, потому что она и сама является воплощением Будды. Так был достигнут компромисс между буддизмом и религией синто, которые по сей день благополучно сосуществуют.

Изготовление Большого Будды заняло три года. Статую удалось отлить только с восьмой попытки. Над проектом работали более 350 000 подневольных крестьян. Ради него 2 600 000 человек обложили податями, которые уплачивались рисом, древесиной, металлом, полотном или работой. На изготовление статуи пошли все имевшиеся в стране запасы меди и золота. Чтобы было где разместить изваяние, Сёму приказал построить грандиозное храмовое здание – Тодайдзи, Великий восточный монастырь.

В 752 году на церемонию открытия глаз статуи собрались высокие гости, прибывшие издалека, даже из самой Персии. Помимо них, на ритуале присутствовали 7000 придворных, 10 000 монахов и 4000 танцовщиков. Досточтимый индийский мудрец Бодхисена нарисовал изваянию зрачки и тем самым символически оживил его. Гости привезли с собой диковинные дары из стран, расположенных вдоль Великого шелкового пути, – из Китая, Индии, Центральной Азии, Греции и Рима. Это были ткани, косметика, благовонное дерево, лютни, инкрустированные перламутром, золотые филигранные ножны, персидские чаши из резного стекла – словом, все, что могло украсить жизнь императорского двора VIII века с его утонченной космополитической культурой.

Статуя Большого Будды имеет весьма внушительную высоту – целых 15 м. Изваяние было полностью покрыто сверкающим слоем листового золота

© Wikimedia Commons / Fg2

Под покровительством государя Сёму страна перенимала элегантность и блеск китайской культуры, а буддийское духовенство становилось все более могущественным. Из танского Китая вернулись ученые. Один из них привез важные конфуцианские тексты, а также искусство вышивки, лиру и игру в го. Сёму сделал его советником по законодательству, военному делу и музыке. Другой доставил на родину 5000 свитков с текстами буддийского канона и комментариями к ним.

Замысел Сёму заключался в том, что Япония должна превратиться в оазис буддизма в Восточной Азии. Все свои силы и все ресурсы страны он бросил на то, чтобы сделать ее по меньшей мере столь же блистательной, как танский Китай. Создание Большого Будды стало апофеозом замечательного расцвета искусств. Император приказал строить по всей стране храмы и монашеские обители, по одной на каждую провинцию. Главным храмом оставался Тодайдзи. Используя бронзу, дерево, глину, лак, художники изготавливали для него изысканные статуи, изображающие Будду и других персонажей буддизма.

Буддизм сделался официальной государственной религией, но общенародной верой так и не стал. Шесть школ буддизма эпохи Нара были прерогативой священнослужителей, которые проводили время, дискутируя о сложных, трудных для понимания теоретических вопросах.

Буддизм не предлагал простым людям никакого утешения – а ведь их жизнь была поистине ужасна. Крестьяне платили неподъемные налоги, которые уходили на строительные проекты императора Сёму, и часто страдали от засухи, приводившей к страшному голоду. Им также приходилось исполнять различные повинности. Создание Большого Будды полностью истощило все запасы меди и золота, и страна была практически разорена.

За стенами городов, в сельской местности, жизнь была невыносима. Но при дворе царил ослепительный расцвет – правда, не в изобразительном искусстве, а в литературе.

Задолго до 400 года н. э., когда Япония познакомилась с искусством письма, ее жители уже слагали стихи. Самые древние записанные стихотворения датируются V веком. Не только каждый придворный, но и вообще каждый человек, который желал слыть культурным, считал своим долгом сочинять стихи по поводу любого события своей жизни, от самого мелкого до самого значительного. В 760 году один поэт и любитель древностей собрал поэтическую антологию, включающую более 4500 стихотворений. Некоторые из них передавались в устной форме, другие, начиная с 600 года, в письменной. Эти поэтические тексты позволяют нам заглянуть в жизнь людей, которых отделяет от нас много веков. Мы можем бросить беглый взгляд на этот мир, насквозь пронизанный культурой. Образованность (а владение стихом было ее частью) служила в нем признаком настоящего человека. В этом мире мужчина был готов рискнуть жизнью ради того, чтобы его стихотворение вошло в императорский поэтический сборник, а женщина могла поставить себя под угрозу опалы, чтобы принять участие в состязании стихотворцев.

«Манъёсю» («Собрание десяти тысяч листьев») является первой японской поэтической антологией, а по мнению многих, также и лучшей. От стихов, входящих в нее, веет свежестью – ведь их написали еще до того, как появились правила и каноны. Многие из авторов были придворными, но есть там и стихи, сочиненные жителями провинций, стражниками, охраняющими границу, крестьянами и даже нищими. Многие стихотворения воспевают природу и японский пейзаж, состоящий из гор и моря. Поэты слагают страстные строки о любви, тоске, страдании, бедности и смерти. В них часто звучит меланхоличная горечь, плач по быстротечности человеческой жизни и тоска по минувшим столетиям.

Один из авторов описывает страдания нищего, который продрог на морозе, грызет кусочек соли и пьет недопитые кем-то остатки сакэ. Другой видит мертвеца, лежащего на горном перевале, и размышляет о том, с какой любовью жена умершего, наверное, ткала полотно для одежды, которая сейчас надета на трупе.

Какиномото-но Хитомаро, один из величайших поэтов за всю историю Японии, пишет о войне и смерти, о скалистом морском побережье, о том, какую невыносимую тоску он испытал при разлуке с женой, когда был назначен на должность в столицу.

В антологии есть и стихи, сложенные женщинами. Среди поэтесс – принцесса Нукада, которая сопровождала императрицу Саймэй в 661 году, когда государыня отправилась в военную экспедицию против Кореи. Поэтесса описывает, как они «ждали луну» перед тем, как сесть на корабли. «Наступил и прилив… Вот теперь я хочу, чтоб отчалили мы!» – восклицает Нукада.

Японский Распутин

В 740 году, когда дочь императора Сёму взошла на трон, экономика Японии была разрушена до основания. Строительство храмов, затеянное императором, разорило страну. Голод и эпидемии пали непосильной тяжестью на плечи крестьянства. А буддийское духовенство между тем становилось все сильнее и сильнее.

Императрица Кокэн была столь же религиозна, как ее отец, и назначила на придворные должности многих буддийских священнослужителей. Окрыленные высочайшим покровительством, духовные лица стали втягиваться в политику. Вся их жизнь была теперь посвящена интригам и мздоимству. Храмы не платили налоги, имели в собственности огромные поместья и эксплуатировали крестьян, работавших на этих землях.

Но высшей точки все эти проблемы достигли, когда императрица заболела и ее исцелил харизматичный монах по имени Докё. Он происходил из захудалого клана, вел аскетическую жизнь, занимался медитацией и читал сутры. По его утверждению, за счет этого он обрел магические силы. Вскоре все кончилось тем, что монах стал фаворитом императрицы и начал давать ей советы в политических делах.

Члены рода Фудзивара, которые правили страной в качестве регентов, ненавидели этого выскочку. Канцлер Фудзивара-но Накамаро, разгневанный тем, что его власть оказалась под угрозой, поднял мятеж. Однако императрица была женщиной волевой и независимой. Она собрала войско, взяла Накамаро в плен и казнила его.

Императрица Кокэн приказала изготовить миллион маленьких пагод высотой от 10 до 20 см, в каждую из которых была вложена молитва

Из собрания Музея искусств университета Мичигана. Приобретена при поддержке организации Margaret Watson Parker Art Collection Fund 21 февраля 1969 г.

В благодарность за спасение Кокэн приказала изготовить десять миллионов ступ – миниатюрных деревянных пагод. Внутри каждой находился свиток с молитвой, которая была напечатана либо с бронзовых пластин, либо с помощью деревянных досок. Это один из самых ранних в мире примеров печати текста, и он имел место сразу после изобретения книгопечатания в Китае и за 700 лет до того, как Гутенберг изобрел печатный станок на Западе. Изготовленные таким образом ступы императрица распределила между десятью крупными монастырями.

Теперь государыня держала бразды правления в собственных руках и назначила Докё сначала канцлером, а затем «императором Закона Будды». Она повелела строить буддийские храмы, делала на них расточительные пожертвования и запретила подавать на императорский стол мясо и рыбу.

Но потом Докё зашел слишком далеко. Под его давлением оракул одного почитаемого святилища на острове Кюсю предсказал, что в Японии воцарится нескончаемый мир при условии, что он, Докё, станет императором. Это было неслыханной дерзостью – ведь тем самым ставилось под сомнение сакральное исключительное право на трон, которым обладала императорская фамилия.

Императрица отправила к оракулу собственного гонца, и на сей раз ответ гласил, что ни один человек, не принадлежащий к императорской династии, не имеет права занимать трон. Докё сослал вестника и по-прежнему продолжал пользоваться покровительством императрицы. Однако год спустя она умерла. Докё лишили всех титулов и изгнали из Нары. Он избежал казни лишь потому, что убийство священнослужителя считалось тяжелейшим грехом. Никто не желал навлечь на себя месть покойного.

Императрица Кокэн была одной из самых могущественных женщин в японской истории. После ее смерти род Фудзивара восстановил свою власть и объявил, что буддийские священнослужители больше не смогут вмешиваться в государственные дела. Фудзивара также издали указ о том, что отныне трон будет передаваться только мужчинам, поскольку женщины слишком легко подпадают под чужое влияние. Прошло целых 900 лет, прежде чем на трон снова смогла взойти женщина. Столица была также перенесена в другое место, подальше от Нары и ее не в меру активных духовных лиц.

Побег от столичного духовенства

В 784 году новый император, Камму, приказал построить новую столицу в Нагаоке, неподалеку от нынешнего Киото. Это было сделано якобы для того, чтобы избежать влияния дурных предзнаменований и ритуального осквернения, сконцентрированных в Наре. Но истинная цель заключалась в том, чтобы отлучить верхушку буддийского духовенства от политики и государственных дел: ведь столица переместилась, а буддийские храмы со своими служителями остались на прежнем месте.

Камму вошел в историю как величайший император Японии. Будучи человеком энергичным и амбициозным, он силой воли и дальновидностью не уступал своему современнику Карлу Великому, который жил на другой стороне земного шара. Камму был полон решимости преодолеть трудности, которые терзали его страну, и сделать императорскую власть недосягаемой для чужого влияния, будь то влияние буддийских священников или вообще чье угодно.

Новое местопребывание императорского двора располагалось на большом холме, возле которого со всех сторон текли реки – значит, удобно будет переправляться по воде. Сюда, в Нагаоку, каждая провинция отправила налоги, собранные за целый год, вместе с материалами, необходимыми для стройки. День и ночь здесь трудились 300 000 человек. Еды и одежды с трудом хватало на всех строителей. И уже через пять месяцев после начала работ император переехал в новый дворец.

Но над новым городом с самого начала тяготел злой рок. Только успел двор туда переехать, как были убиты два государственных деятеля из рода Фудзивара – главный архитектор нового города и императорский фаворит. В преступлении обвинили брата Камму, принца Савара. Его отправили в изгнание; в пути он скончался. Вскоре после этого заболел 12-летний сын Камму; говорили, что им овладел гневный дух убитого дяди. Сколько бы подношений ни делали в храмы, сколько бы молитв ни возносили богам – мальчику не становилось лучше. Затем разразились ужасная засуха и голод. На улицах столицы было множество больных и умирающих людей.

В спешке принца Савара посмертно объявили императором, и ребенок выздоровел. Но было ясно, что столицу, оскверненную присутствием призрака, необходимо покинуть.

В 793 году Камму сделал вид, что отправляется на охоту, а сам взял с собой императорских гадателей и поехал искать новое место для своей столицы. Теперь-то уж все должно было пройти безупречно! Так началась новая эпоха – со строительства славного города, который оставался столицей Японии в течение тысячи лет. Нам он известен под названием Киото.

3. Хэйан: город пурпурных холмов и хрустальных рек
794–1180

Я нарекаю этот город именем Хэйан-кё – «столица мира и покоя».

Император Камму, 794 год

Японцы последующих веков станут ностальгически тосковать по эпохе Хэйан. Она будет им казаться золотым веком, когда придворная культура достигла наивысшей точки развития. Закутанные в многослойные одеяния женщины с длинными волосами, ниспадающими до земли, довели до совершенства искусство слагать стихи, красиво одеваться, смешивать благовония и творить прекрасное. В те дни жили создательницы бессмертных романов, например «Повести о Гэндзи», которая стала краеугольным камнем всей японской культуры. Но это интровертное общество уже несло в себе семена собственной гибели…

Мир и спокойствие

В десятом месяце 794 года император Камму, который на тот момент был уже пожилым человеком, уселся в запряженный быками экипаж и отправился в Нагаоку – свою новую столицу. Его сопровождала огромная процессия. Там были знатные дамы и господа, воины в церемониальных доспехах, глашатаи, стражники, носильщики, нагруженные багажом, и бесчисленное множество разных слуг.

Хэйан-кё, «столица мира и покоя», располагалась в долине, вокруг которой вздымались лесистые холмы. Выбранное место идеально соответствовало всем требованиям фэн-шуй. На северо-востоке (это направление считалось несчастливым) находилась гора Хиэй, где буддийская община создала цитадель, призванную отражать все дурные влияния. Две реки соединяли город с морем, а дороги вели из него в восточные провинции. Поэты называли новую столицу «городом пурпурных холмов и хрустальных рек».

Здесь стали расти дворцы, разрисованные киноварью, храмы с тонкими, стройными колоннами, просторные деревянные особняки с плетеными крышами. По длинным прямым улицам с грохотом катились разукрашенные экипажи с огромными деревянными колесами, запряженные быками. В них восседали принцы и просто аристократы. За каждой такой повозкой следовал кортеж из всадников, одетых в личные цвета своего господина. Как и Нара, город был выстроен по образу гигантской шахматной доски, но только гораздо большего масштаба. Вдоль каждой улицы посередине проходил канал, берега которого были усажены зелеными ивами.

Из любой части города можно было увидеть императорский дворец – комплекс сверкающих строений, покрытых красным лаком, с зелеными черепичными крышами. Их окружали глинобитные стены. Целая армия рабочих трудилась день и ночь, чтобы возвести 200 зданий, башен и крытых галерей. Весной сады, водоем и изящные павильоны утопали в белых цветах вишни.

Но больше всего поражала великолепием тронная палата дворца. Ее крышу, выложенную изумрудно-зеленой черепицей, поддерживали 52 колонны. В центре, под балдахином, увенчанным золотыми фениксами, стоял императорский трон. Справа и слева от него располагались две пагоды – Башня белого тигра и Башня синего дракона. В залах дворца толпились министры, чиновники, государственные мужи, а также множество придворных. С юга от здания располагался Священный весенний сад, который украшали пруды и висячие беседки. В нем проводились вечеринки, праздничные трапезы, поэтические турниры и другие развлечения.

Камму (735–806) – величайший император Японии, японский Карл Великий

Из собрания храма Энрякудзи © Wikimedia Commons

От стен дворца начинался широкий бульвар, который шел через весь город до ворот Расёмон. Там по бокам центральной улицы стояли два буддийских святилища. Остальные храмы были вынесены далеко за городскую черту. В городе также имелись святилища, посвященные всем важнейшим ками, и две огромные площади, которые занимали рынки – Западный и Восточный. Там покупатели могли запастись рисом, шелком, сакэ и вообще всем, что только душе угодно.

Аристократам принадлежали огромные поместья с пейзажными садами. Куда скромнее были жилища мелкого люда – тех, кто работал в этих поместьях, служил в правительственных учреждениях, готовил пищу, ткал шелк, убирал грязь, занимался разным физическим трудом.

Всадники-северяне

В 789 году Камму собрал армию численностью 4000 человек, и она двинулась маршем на север, в земли, где искони обитало племя эмиси. Войско было собрано по призыву и состояло в основном из пехотинцев, которые несли деревянные щиты, луки и стрелы и тащили тяжелые катапульты. Еду, одежду и доспехи солдаты добывали себе самостоятельно.

Предводителем эмиси (они, скорее всего, были потомками людей Дзёмон, вытесненных с прежних мест) был царь по имени Атэруи. Люди Ямато – возможно, просто пытаясь принизить врагов – описывали их как варваров, которые живут в норах, одеваются в меха и пьют кровь. В действительности эмиси были великолепными наездниками, любили устраивать внезапные партизанские вылазки, ошеломляющие противника. Они на полном скаку выпускали тучи стрел, «собираясь в кучу, как муравьи, и рассыпаясь в разные стороны, как птицы». Чтобы держать это племя подальше от своих границ, предшественники императора Камму построили целую цепь крепостей наподобие Великой Китайской стены.

Вступать в бой с эмиси рекрутам, мягко говоря, не хотелось. Генерал, понимая это, слал в тыл депеши, в которых жаловался сначала на мороз, который якобы мешает войску двигаться вперед, а затем, с наступлением лета, на невыносимую жару. Рассердившись, Камму одернул его, отправив полководцу строгое предупреждение. Войско резко двинулось в атаку, сжигая дома и хлеб на полях.

Тут из-за холмов, расположенных на востоке, на полном скаку вылетела кавалерия эмиси, числом не более тысячи человек. Залпы стрел, которыми они осыпали врагов, следовали один за другим. В итоге из войска Камму на реке Коромо «25 человек были убиты, 245 ранены стрелами, 1316 упали в реку и потонули… Более 1200 человек выбрались голыми на берег», – докладывал императору невезучий генерал. Запись об этом сохранилась в «Сёку нихонги» – официальной хронике той эпохи. Что же касается людей Ямато, то они зарубили меньше ста эмиси.

Понятно, что из крестьян, которые шли на войну не по своей воле, солдаты получались плохие. В 792 году Камму отменил призыв в армию и приказал, чтобы в каждой провинции набирали ополчение из местной захудалой аристократии.

Эта новая армия была уже более профессиональной. Японские воины изучили тактику эмиси – стрельбу из лука на скаку, приемы партизанской войны. Впоследствии все это превратилось в знаменитые самурайские боевые искусства. В 801 году на север выступило войско из 40 000 воинов. Они привели эмиси к покорности. Правда, для того чтобы взять в плен царя Атэруи, потребовался целый год. Камму приказал казнить его за пределами столицы, дабы защититься от зла, которое мог натворить разгневанный дух.

Амбициозные начинания Камму – возведение двух новых столиц и война с эмиси – истощили императорскую казну. Чтобы ее пополнить, правительство обложило крестьян тяжелыми налогами, притом что им приходилось выполнять и различные повинности. Многие люди покинули свои наделы и стали бродягами. В результате Камму вынужден был отказаться от дальнейших дорогостоящих проектов.

Для императора важнейшей проблемой являлось удержание власти в условиях, когда элитные кланы, в первую очередь Фудзивара, так и норовили вырвать ее из рук. К счастью для правителя, старые, могущественные предводители знатных родов в большинстве своем на тот момент скончались, а их неопытные преемники были заняты поиском средств для переселения сначала в Нагаоку, а затем в Хэйан-кё. Камму решил «оптимизировать» огромный императорский двор – он понизил статус многих принцев и принцесс, низведя их до уровня обычных аристократов. Император раздал им в управление провинции, наложил обязанность охранять границу и присвоил им клановые имена, например Минамото или Тайра. Спустя несколько сотен лет это решение привело к фатальным последствиям.

Буддийское духовенство было также крайне важно держать под контролем. Эту проблему Камму решил, побуждая священнослужителей посвящать силы и время духовным, а не мирским и уж тем более не политическим вопросам.

Просветление превыше всего

В 804 году в Китай с торговой миссией отправился караван кораблей. Среди прочих путешественников были два молодых монаха.

Один из них, серьезный аскет по имени Сайтё, жил отшельником на горе Хиэй, погрузившись в книги, где была описана возвышенная, одухотворенная форма буддизма, не так давно возникшая в Китае на горе Тяньтай. Именно там молодой путешественник провел восемь месяцев, а когда вернулся в Японию, то основал новую секту.

Это была школа Тэндай – форма буддизма, проникнутая сердечной, приветливой теплотой. Практика и вероучение в ней могут сильно варьироваться, а пантеон достаточно обширен, чтобы вместить любое число будд и боддхисаттв (святых, которые отказались от состояния будды, дабы помочь другим в его достижении), а также ками, которые отождествлялись с буддийскими божествами. Центральным элементом учения являлась Лотосовая сутра, которая считалась окончательным и наиболее полным выражением учения Будды. Теперь состояния Будды мог достичь не только монах, сосредоточенный на собственном спасении, а вообще любой человек. Предполагалось, что просветление уже здесь, его надо только увидеть.

Тэндай сделалась самой влиятельной сектой при дворе императора и одной из наиболее важных школ японского буддизма. В более позднюю часть эпохи Хэйан она породила множество популярных сект, которые распространяли буддизм среди простого народа по всей территории Японии. На горе Хиэй Сайтё основал храм Энрякудзи. Обрастая все новыми постройками, он постепенно превратился в огромный комплекс из более чем 3000 зданий и стал национальным центром буддийских духовных исканий.

На протяжении периода Нара лишь аристократам разрешалось становиться священнослужителями. В противоречии с этим храмы секты Тэндай набирали в свои частные армии крестьян. Их монахи приобрели репутацию драчунов и скандалистов.

Кроме нового учения, Сайтё привез из Китая семена чайного куста. Император Сага, сын Камму, поощрял разведение чая, и вскоре новый напиток полюбили не только представители духовенства, но и все остальные люди. В Японии Сайтё по сей день почитают под именем Дэнгё Дайси.

Кукай, второй монах, отплывший в Китай вместе с Сайтё, стал еще более знаменитым и почитаемым. На континенте он в течение трех лет изучал санскрит и получал устные передачи эзотерических буддийских практик, находящихся в близком родстве с индийской тантрой.

Кукай основал секту Сингон (что переводится как «школа мантры»). В центре его учения стояла вера в космического Будду Вайрочану (по-японски Дайнити Нёрай), а целью считалось достижение состояния будды в нынешнем теле. В Сингон делали акцент на мантрах, символах, ритуалах и мандалах, что обеспечило этой школе широкую популярность среди хэйанских придворных.

Кукай прославился как новатор, поэт, художник и каллиграф. Считается, что это он изобрел кану – слоговой алфавит, основанный на упрощенных китайских знаках, который сделал искусство письма доступным любому человеку. Кукай – один из самых почитаемых святых в Японии; ему поклоняются, именуя его Кобо Дайси.

Новые, динамичные школы буддизма помогли заполнить пустоту, оставшуюся после того, как императорский двор покинул Нару и ее храмы. Они вскоре перенесли свои резиденции в отдаленные горные районы. Если в Наре буддийские секты были частью государственного аппарата, то новые направления создавали собственные храмы, линии преемственности, а порой даже армии.

Дерево глицинии

Камму стал последним императором в японской истории, в руках которого была сосредоточена власть. Его второй сын, император Сага, прославился главным образом как поэт. Он был одним из трех величайших каллиграфов своего времени (в этот топ-3 также входил Кукай) и первым императором, который начал пить чай. Реальную же власть после смерти Камму быстро захватил клан Фудзивара.

Фудзивара были потомками Накатоми-но Каматари, который вступил в заговор с принцем Нака, чтобы свергнуть клан Сога. Они прибегли к коварному методу, который Сога тоже в свое время использовали: добились того, что супругами всех императоров становились только девушки из их клана, даже если это означало, что государю придется жениться на собственной тетке. В те времена знатные люди имели по несколько жен и наложниц. У каждой из них был собственный дворец, куда супруг наведывался лишь время от времени. Дети императора росли в доме матери и ощущали себя не столько членами императорской семьи, сколько членами рода Фудзивара. Дедушки, дяди и тести, принадлежащие к этому роду, указывали им, что делать.

Другой ловкий прием Фудзивара заключался в том, что государю полагалось отречься от престола, как только у него рождался наследник. Это аргументировали тем, что в противном случае монарх может умереть во дворце и этим осквернить его. После отречения император принимал монашеский сан и посвящал себя каким-нибудь безобидным занятиям вроде поэзии или живописи. В результате образовалась целая череда несовершеннолетних правителей, при которых реальную власть держал в руках регент – дедушка, тесть или дядя императора, происходящий из клана Фудзивара.

Время от времени появлялись императоры, чья мать была не из рода Фудзивара. Такие государи пытались сбросить с себя удавку могущественного клана. Когда император Уда взошел на трон в 887 году, ему был 21 год – необычайно зрелый возраст по тем временам! Во избежание неприятностей Уда назначил одного из Фудзивара великим канцлером. Зато своим тайным советником он сделал человека, не принадлежащего к этому клану.

Выбор его пал на знаменитого ученого и каллиграфа того времени – Сугавара-но Митидзанэ. Это был мягкий, серьезный человек, знаток китайских классических авторов и китайского стихосложения. Император хотел восстановить принципы благого правления, сформулированные принцем Сётоку. Он поручил Митидзанэ произвести ревизию судебных прецедентов, издать эдикты, подтверждающие права крестьян на их наделы, чтобы могущественные аристократы и монастыри не могли захватывать их землю, а также подвергнуть проверке провинциальных сборщиков налогов, которые славились тем, что были крайне нечисты на руку.

В 894 году он назначил Митидзанэ послом в Китай и попросил его присоединиться к одной из регулярных торговых миссий. Но к тому времени династия Тан пришла в упадок, Китай был охвачен беспорядками. Он уже не мог служить ни образцом, ни источником вдохновения, и для японцев не было никакого смысла рассматривать его в этом качестве. Митидзанэ посоветовал государю прекратить отправку миссий. Так завершился период длиной 250 лет, на протяжении которых Китай служил донором для Японии. Началась новая, славная эпоха чисто японской культуры.

Однако вступить в конфликт с Фудзивара значило обречь себя на гибель. В 897 году они принудили императора отречься от престола и посадили на трон его 12-летнего сына. Спустя четыре года великий канцлер Фудзивара-но Токихира выдвинул против Митидзанэ ложное обвинение в заговоре против императора. Живи каллиграф в любую другую эпоху, не сносить бы ему головы. Но тогда времена были совершенно не воинственные. Фудзивара удерживали власть интригами, а не насилием. Врагов не казнили, а отправляли в изгнание.

Хэйанский аристократ не мыслил себе жизни вне императорского двора. Получить назначение в глухомань, в отдаленную провинцию было равнозначно ссылке, подобно смерти. Митидзанэ отправили на Кюсю. Сердце его было разбито, и два года спустя он умер от душевных страданий. После его кончины на страну обрушились эпидемии, бури, наводнения, что явно было делом неупокоенного духа. В зал для аудиенций в императорском дворце ударила молния, убила много чиновников, а само здание сгорело до основания. Тогда Митидзанэ посмертно восстановили в прежней должности, повысили в ранге, и в результате он превратился в божественного покровителя каллиграфии, поэзии и всех, кто стал жертвой несправедливости.

Так все и шло по накатанной колее: император садился на трон, будучи ребенком, и отрекался от власти, произведя на свет наследника. Государь занимался отправлением религиозных церемоний, которые вскоре стали его единственным делом. Как к божественному потомку богини солнца к нему проявляли всевозможное почтение. Но реальная власть оставалась в руках у тех, кто держал монарха под контролем – иначе говоря, у Фудзивара.

Фудзивара-но Митинага и его ласковая диктатура

В 1018 году вельможа по имени Фудзивара-но Митинага устроил пир в честь того, что его третья дочь сделалась наложницей его же внука – десятилетнего императора Японии. По такому случаю он сложил стихотворение, в котором прославлял свою власть. Собравшиеся аристократы раболепно декламировали его снова и снова и расхваливали на все лады.

Из 13 детей Митинаги все дочери стали супругами императоров, причем три из них носили титул императрицы в одно и то же время. Все его сыновья сделались регентами.

В юности Митинага решил любой ценой проложить себе путь к власти. Его конкурентами были исключительно члены собственной многочисленной семьи – непрерывно растущего клана Фудзивара. Митинаге повезло, и в 995 году два его старших брата скончались, тем самым расчистив ему дорогу.

Из серьезных соперников оставался только один: его энергичный, напористый, красивый племянник Корэтика, молодой человек 21 года от роду. Отец Корэтики был регентом, а сестра – супругой императора Итидзё, императрицей Тэйси. Итидзё любил свою императрицу и всецело доверял ее брату.

Пока Корэтика оставался в столице, Митинага не мог спать спокойно. Он решил погубить племянника.

Корэтика тайно посещал одну придворную даму. В 996 году он обнаружил, что отрекшийся император, предшественник Итидзё, тоже наведывается к ней. Охваченный ревностью, Корэтика приказал своим слугам обстрелять его из луков. Одна из стрел пронзила рукав экс-императора. Это был непозволительный акт оскорбления величества. Митинага только и ждал такого случая! Корэтику разжаловали, назначили временным генерал-губернатором на остров Кюсю и подвергли высылке. А Митинага тем временем занял наивысшую из существующих должностей – пост Левого министра.

На его пути к безраздельной власти осталось лишь одно препятствие – императрица Тэйси, сестра Корэтики. В 999 году она носила под сердцем второго ребенка от Итидзё. Митинага решил нанести последний, решающий удар. Его старшей дочери Акико было 11 лет. Он устроил так, что ее ритуальное представление ко двору состоялось чуть раньше, чем ожидались роды у императрицы Тэйси.

Акико величаво вступила в изысканно украшенный новый дворец. Ее сопровождали 40 фрейлин. Блестящие черные волосы девочки ниспадали до земли и скользили по полу у нее за спиной. Даже у тех ширм, которыми пользовались приближенные Акико и за которыми дамы прятались, принимая гостей, каркас был покрыт золотым лаком и инкрустирован перламутром. Великолепие дворца настолько ослепляло и очаровывало, что император пропадал там часами. А Акико немедленно получила приглашение в императорскую опочивальню.

В четвертом месяце 1000 года с подачи Митинаги она стала императрицей под именем Сёси. Никогда еще ранее не случалось, чтобы у императора одновременно было две императрицы, поэтому Митинага присвоил императорским супругам разные титулы, проследив за тем, чтобы у его дочери Сёси статус оказался выше, чем у Тэйси.

Теперь Митинага обладал безраздельной властью. А с 1008 года, когда его дочь, императрица Сёси, родила сына, его могущество возросло еще больше. Наследование престола было обеспечено: трон отходил внуку Митинаги.

Митинага ярко воплощал собой тип человека, характерный для эпохи Хэйан. Он любил вызывающую роскошь, блеск, показную пышность, ему нравился сложный придворный церемониал, когда официальные лица в великолепных одеждах двигались, словно исполняя некий торжественный танец. Он привнес в годичный цикл придворных церемоний всю красоту и элегантность, которые были так важны для того времени.

В 1016 году сгорела его главная резиденция – сказочно роскошный дворец Цумитикадо. Губернаторы провинций, которые без одобрения Митинаги не могли получить следующее назначение, бросились вносить средства на восстановление. Другие вельможи тоже лезли из кожи вон, чтобы снискать благосклонность всесильного Фудзивара: они подносили ему в дар мебель, складные ширмы, серебряную посуду, духовые и струнные музыкальные инструменты, мечи.

Достигнув преклонного возраста, Митинага предпринял шаги, направленные на то, чтобы сохранить свое наследие для потомков и обеспечить себе рождение в Чистой Земле – буддийском раю. Он распорядился возвести храм под названием Ходзёдзи, поражавщий своим пышным убранством. Это был самый большой и величественный буддийский храм, какой только видел свет, и построили его, чтобы воспроизвести в мире людей красоты и наслаждения Чистой Земли. Фундамент Золотого зала якобы состоял из горного хрусталя, колонны покоились на каменных слонах, а двери и черепицу изготовили из золота и серебра. Интерьер храма отделали золотом, серебром, лазуритом и драгоценными камнями. В 1053 году Ходзёдзи постигла судьба, достойная подобного монумента тщеславия: храм сгорел, и восстанавливать его уже не стали.

Когда Митинага лежал на смертном одре, о его выздоровлении молились 10 000 священнослужителей. После его смерти, наступившей в 1027 году, появились длинные сочинения, восхваляющие покойного. Они носили громкие заголовки, например «Рассказы о славе и великолепии». Митинага предстает в них как человек, наделенный идеальным вкусом, безупречными манерами, блестящим происхождением и высочайшим интеллектом. На самом деле он отнюдь не являлся ни мудрейшим, ни величайшим из людей. Он не осуществил никаких эпохальных перемен, не провел политических реформ. Он не изменил ход истории, не возвел сооружений, о которых люди могли бы сказать: «О, это построил Митинага!» И величайшим из поэтов его тоже назвать нельзя.

Что у него действительно было, так это ненасытное честолюбие, помноженное на большую удачу, и громадная личная власть, добытая не победой на поле боя, а с помощью политических интриг и блестящих, стратегически просчитанных браков. Он правил обществом, в котором самым суровым наказанием являлась не казнь, как во времена более поздние и более воинственные, а всего лишь ссылка. То была необыкновенно миролюбивая эпоха.

Мурасаки Сикибу. Художник Тоса Мицуоки, XVII век. Придворные дамы эпохи Хэйан носили многослойные кимоно, а волосы у них были настолько длинные, что ниспадали до пола

Тоса Мицуоки, XVII в. © Wikimedia Commons

Мир блистательного принца

В число людей, которые не разделяли высокое мнение Митинаги о себе любимом, входила Мурасаки Сикибу – создательница «Повести о Гэндзи». Она оставила записи о том, как скверно вел себя всесильный регент, когда был пьян, как он однажды ночью принялся стучать в дверь ее комнаты и ей пришлось затаиться и лежать без движения, чтобы не выдать себя. На следующее утро Митинага прислал ей стихотворение, на которое она дала язвительный ответ.

Под управлением рода Фудзивара страна почти три столетия наслаждалась миром и процветанием. Для изнеженных аристократов хэйанского двора то было время бесконечного праздного досуга, которое они проводили, посвящая себя искусству, красоте и любви. Пока крестьяне тяжко трудились на рисовых полях, чтобы добыть себе пропитание, придворные проводили время, созерцая луну, сочиняя стихи, смешивая благовония, играя в сложные, замысловатые игры и превращая любовь в форму искусства. Мужчины слагали высокопарные стихи на китайском языке. Для женщин изучение китайского находилось под запретом, поэтому они освоили кану – слоговую азбуку, которую придумал Кукай. Теоретически это делалось для того, чтобы читать буддийские писания. Однако хитроумные придворные дамы эпохи Хэйан нашли для каны и другое применение. Они вели дневники и писали романы на живом, свободном японском языке, где, не скупясь на детали, описывали свою жизнь и переживания по поводу всего происходящего вокруг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Изначально подобные частицы имели в западных именах другое значение: они указывали не на род, а на место происхождения. Со временем этот смысл был утрачен. – Здесь и далее, если не указано иное, прим. ред.

Вернуться

2

Четыре Небесных Царя – боги-хранители сторон света.

Вернуться

3

Пер. с яп. Л. Глускиной. – Прим. пер.

Вернуться