Надежда Салихова
Никогда ни о чем не жалей

Глава 1

Глава первая

Дина сидела на качелях и плакала. Было тихо, только в отдалении слышно, как проносятся машины. Она сидела в каком-то незнакомом дворе на детских качелях, а слезы катились и катились по лицу. Она плакала тихо, без рыданий. Это хорошо, потому что не хотелось привлекать внимание случайных прохожих. Хотя было темно, двор не проходной, да и качели стояли в глубине двора, у самого забора. Дина даже не помнила, как зашла сюда. Она вышла из машины на Восточной, у хозяйственного магазина, а потом пошла, пошла, побежала даже, потому что слезы уже готовы были извергнуться водопадом.

Она увидела арку, разделявшую дом на две половины. Влетела в незнакомый двор, заметила стоящие в глубине двора качели, плюхнулась на них и наконец-то дала волю слезам. Громкие судорожные всхлипы ей удалось подавить довольно быстро, но слезы продолжали катиться из глаз. И казалось, что они никогда не кончатся. Как будто вся боль, тоска и безысходность, поселившиеся у нее в душе, вытекают по капле. Больно, больно, больно, боже, как болит в груди. Сердце? Или это душа так болит? Но неужели от душевных переживаний можно испытывать физическую боль? Почему, почему ей не везет?! Почему нет у нее, Дины надежного мужского плеча, нет рядом милого и любимого. А ведь ей не надо ни богатого, ни крутого красавца-мачо. Простого, обычного русского мужика, который бы мог заботиться о ней, который бы любил. Грубоватой своей мужицкой любовью. Той любовью, скупой на слова, когда дела говорят громче всяких слов.

Но именно это и казалось неосуществимым. Если разобраться – что же Дина хочет от мужчины своей мечты? Да в принципе ничего сверхъестественного. Ну, пусть бы просто помогал в саду, выполнял бы мужские работы по дому, кран там починить, розетку поменять… Вместе бы ходили по магазинам. Дина бы встречала его с работы, с радостью, бежала открывать дверь своему любимому. Потом вкусно кормила ужином, и слушала, слушала его, как он провел свой день, и в свою очередь рассказывала потом о своих делах. И чувствовала – ему это интересно. Ну разве она так много хочет? И где взять вот такого простого обычного мужика? Вот там, за этим домом, на оживленной улице полно прохожих, и мужчин в том числе. Идут по улице, едут в общественном транспорте, в своих машинах. А где тот, который предназначен ей? У него ведь на лбу не написано. Как говорила ее мама – надо искать. А как, как искать?! Что самой подходить, на улице знакомиться? Ага, познакомишься так на свою голову. Конечно, и в интернете можно знакомиться. Прямо не выходя из дома. Но с этими интернет-знакомствами такая ерунда выходит. Хотя и фотки видишь, и анкету читаешь. А потом на деле… Бррр, даже вспоминать больно. Предупреждали ведь, что тут надо ухо держать востро, всякое бывает, но она все равно не была готова к такому повороту событий. И пожалела десять раз, что вообще связалась с этим сайтом знакомств.

Вообще Дина всегда, за исключением может единичных случаев, сожалела о сказанном и сделанном. Ей всегда казалось, что надо было бы по-другому. Никогда Дина не была довольна своими решениями. Младшая сестра Анька постоянно ее ругала по этому поводу. "Ну сделала, и сделала, – говорила она, – Правильно поступила – живи и радуйся, неправильно – сделай выводы и живи дальше. И опять же радуйся". Ага, ей легко говорить, сестричка действительно всегда и всему рада, а вот Дине вечно что-то да мешает радоваться. Только кажется, вот хорошее замаячило впереди, но не успеет она обрадоваться, бац, и на тебе – сплошное расстройство.

Мама говорит, что это она из-за своего Рамиля такая стала. Нервная и дерганная. Если дальше так будет продолжаться, то и до психушки недалеко. Но что бы не случалось у них в семье, Дина виноватой всегда считала только себя. Ну ладно, даже если и правда, что в ее страданиях виноват Рамиль, однако насильно ее никто замуж не выдавал, по люби выскочила, едва восемнадцать исполнилось. А это значит, что сама виновата Дина в своей неудавшейся семейной жизни.

Да, но как же Рамиль ее любил, как бегал за ней! Как тут устоишь. А потом начались скандалы… Даже не потом, а практически сразу же. Эта его глупая ревность. Самое обидное, что на пустом месте. И ведь повода Дина совершенно не давала. Зачем ей кто-то еще, когда она влюбилась без памяти! И не в ее привычках было "работать на два фронта" (ох это глупое выражение ее школьной подруги). Есть Рамиль, любящий и любимый – чего еще надо? А он не верил. Подозревал, что у нее еще кто-то есть. Устраивал скандал, заводился с пол-оборота. Потом правда успокаивался, просил прощение, объясняя свое поведение тем, что до нее, до Дины была у него девушка, которая его обманула, закрутила еще с одним. Он, дескать, к ней всей душой, а она так с ним поступила. И Дина прощала Рамиля, жалела. Тем более, что после скандалов Рамиль был очень ласковый… Только вот она после скандалов быстро перестраиваться не умела. А скандалы были не только на почве ревности, но и вообще по любому поводу. И зависели в том числе от его настроения. Возвращаясь домой, Дина не знала, что ее ждет, так же и сидя дома и ожидая своего ненаглядного Рамиля, тоже не была уверена, что все будет спокойно. Ждешь его, вот, звонок, бежишь радостная открывать, а там торнадо настоящий – лицо перекошено, губа недовольно оттопырена. Хорошо, если не начинает ругаться еще стоя на лестнице. И вот гадай, с чего его понесло?

С дерева упал снег, ветка качнулась, возвращая Дину в реальность. Она отвлеклась от своих воспоминаний, она вздрогнула, оглянулась, ей показалось, что кто-то идет. Но нет, никого… "Интересно, сколько времени?"– подумала Дина. Достала телефон, глянула –оказывается, еще не было девяти. В чужом дворе она просидела всего-то полчаса, а казалось, что прошла целая вечность. Ну, или часа два, не меньше. Дину пробрала дрожь, и она громко всхлипнула. Все, слезы, похоже, кончились. Зато голова наливалась свинцовой тяжестью и заломило в висках. Это всегда так, когда долго плачешь. В последнее время эти неприятные ощущения стали привычными – частые слезы, а потом головная боль.

Холод потихоньку стал просачиваться под шубу. А пальцы на ногах, обутых ради такого случая в стильные сапоги на шпильке, превратились в ледышки. Ладно, хватит сидеть, а то так и заболеть не долго. Да и находиться длительное время на одном месте в последнее время Дине было очень сложно, постоянно хотелось куда-то бежать, была потребность находиться среди людей, одиночество напрягало. Мама говорила, что это нервное. Так, все надо успокоиться, взять себя в руки, встать и пойти. Не важно куда, главное, не сидеть на месте. Но куда идти? Шагать по улице просто так? Но в ногах такая слабость, да и на высоченных шпильках много не походишь, тем более что улицы от снега практически не чистят. Поэтому на каблуках, да по снегу шагать очень проблематично. Но нынче Дина напялила модные сапоги, потому что отправилась на встречу с мужчиной. (И она где-то в глубине души надеялась, что это мужчина ее мечты) Поэтому хотелось произвести на него впечатление. А он к тому же был на машине, и Дина подумала, что пешее передвижение будет минимальное. В лучшем случае от машины до столика кафе.

"Козел", – со злостью подумала про него Дина. Хотя, чего обижаться, мужик все честно сказал. А начиналось вроде, как и не плохо. Переписывались. Дина сначала даже и не думала с ним общаться. Он сам зашел не ее страничку. Понятно, появился новый человек на сайте, интересная женщина. Да и фотка классная получилась, Аньке спасибо, постаралась. И прическу, и макияж, Дине сделала и сфотографировала удачно, и на сайте знакомств помогла зарегистрироваться. Все для сестры, лишь бы та начала новую жизнь.

Ну Дина переписывалась с некоторыми, но как-то вяло. То ли она не умела находить, того, кого надо, то ли не умела правильно вести беседу. Вот Танька-бухгалтерша со старой работы, та в этом деле была профи. Всегда куча знакомых, и встречи то с одним, то с другим. Да еще нос воротила – этот, мол, на "пятерке", а мне нравятся иномарки, в джинсы вырядился да свитерок, а я хочу, чтобы в белой рубашечке был. Дина с Рустамом, с ее «любимым» менеджером, все смеялись над ней. Рустик говорил, что таким образом Татьяна никогда не найдет себе мужика. Дина удивлялась – "Почему?" "Потому что запросы большие, а сама ничего из себя не представляет. В общем так, стерва среднего звена." Дине было и смешно и как-то неприятно наблюдать Татьянины попытки познакомиться и захомутать крутого (по словам Татьяны) мужика. В то время Дина имела право снисходительно посмеиваться над тщетными попытками коллеги найти себе пару. Потому что тогда у Дины все было о' кей, не считая скандалов конечно. Но это так, мелочи жизни. Зато был муж, любящий, и, главное, законный.

"А сейчас я сама, как Татьяна", – с горечью подумала Дина -" Нет, пожалуй, еще хуже. Она то хоть конкретно знала, кто ей нужен, выбирала. А я со стороны, наверное, выгляжу, как дамочка, которая готова вешаться на первого встречного".

Тяжело вздохнув, Дина встала. Качели ржаво скрипнули, разрывая ватную тишину. Она отряхнула шубу и побрела в сторону улицы. Надо идти. Только вот куда? Домой, точнее к маме неохота. Посидеть бы где-нибудь в кафе, так денег нет. Вот ведь жизнь у нее сейчас – ни дома, ни денег. А что, сама виновата. И привычная боль опять накрыла ее, зародившись где-то в области желудка, растеклась, дошла до груди, кольнула в сердце. Такое с ней началось недавно. Как будто что-то сжималось внутри, в животе словно перекатывался ледяной ком, и от этого Дина ощущала боль, сильную физическую боль. Это были не спазмы, связанные с каким-нибудь желудочным нарушением. Ощущения были как в детстве, когда чего-то сильно боишься, и внутри все сжимается. Но в настоящее время эти неприятные и болезненные ощущения были в сто раз сильнее.

Стоило только вспомнить, что с ней случилось, ее тут же накрывало волной боли. Временами даже дышать становилось трудно. Из-за такого состояния дома было находиться тяжело, хотелось выбежать на улицу, на воздух. Когда накатывало, Дине казалось, что стены давят на нее, и она испытывала панический страх. Страх нахождения в замкнутом пространстве. Что это, клаустрафобия? Но с чего? Никогда раньше Дина ничем подобным не страдала. Но Анька заявила, что это просто депрессия.

Депрессия… Когда раньше Дина слышала это слово, ей казалось, что речь идет только о плохом настроении. Да, плохое настроение может длиться довольно долго, можно испытывать чувство подавленности или, жить в состоянии, когда все время хочется плакать. Но тут же она испытывала физическую боль! Дина даже есть толком не могла. Ложку в рот, а проглотить не может. Раньше скажи ей, что она не сможет есть, Дина бы ни за что не поверила. Как, она, да есть не сможет? Да не смешите… но сейчас кусок в горло не лез. Урчит пустой желудок. Крича о том, что очень хочет кушать, но организм пищу не принимает.

Ну и соответственно результат не заставил себя ждать – Дина похудела килограмм на восемь, если не на все десять. Это конечно неплохо. Конечный результат имеется в виду. Главное, кожа нигде не висела, и фигурка получилась что надо. Дине даже удалось, причем без особого труда, влезть в Анькины вещи. А ее сестренка была девушка миниатюрная, в маму, тогда как Дина наследовала статную бабушкину фигуру, аппетитного 48 размера. Но 48 размер за время ее так называемой депрессии усох до девичьего 44-го. Это единственное, что Дину радовало. Хоть что-то положительное можно извлечь из этой истории. Только все вещи стали Дине безобразно большие. Платья болтались, а из всех брюк и юбок она просто вышагивала. Но Анькина подружка отдала некоторые вещи, которые ей стали безнадежно малы и так и не дождались того счастливого момента «когда я наконец похудею». А у нее, у подружки, вещички были что надо. И поэтому выглядела Дина модно и стильно. И, главное, гораздо моложе своих лет. Знакомые спрашивали, что это за волшебная диета такая, но Дина только отмахивалась. Не будешь ведь каждому рассказывать, что это вовсе не диета. Врагу не пожелаешь такой диеты. Неунывающая Анька твердила, что мол, вот как классно получилось, похудела легко, без усилий. И новая жизнь только начинается. Но Дина не разделяла оптимизма сестры, а продолжала страдать по каждому поводу и испытывать приступы панической атаки.

Дина медленно шла, по пустынному двору, загребая снег острыми носками сапог, удивляясь, как это она преодолела такое расстояние, да по глубокому снегу, и даже не заметила. А сейчас каждый шаг давался с трудом, ноги словно свинцом налились. Зазвенел телефон. Мама. Беспокоится конечно. Дина несколько раз глубоко вздохнула, загоняя всхлипы внутрь себя.

– Да, мам, слушаю. У меня все нормально. Нет, я уже одна… Ну так получилось. Нет-нет, правда, все в полном порядке, просто он не мне понравился, и мы расстались. А я просто решила немного пройтись. Ну ты же знаешь, что дома мне тяжело сидеть. Я скоро приду домой.

Дина снова глянула на телефон – без десяти девять. Пожалуй, надо и правда немного прогуляться. Вышла на Восточную, оглянулась по сторонам – ну, и куда идти? Повернула налево. И пошла медленно, вспоминая, сегодняшний вечер и переваривая, что случилось.

Глава 2

Да, они некоторое время переписывались с этим Димой. Хотя он сразу ей не понравился. Какой-то лысый, полноватый. Дина же высматривала на сайте мужчин посимпатичнее. Хотя, если разобраться, самое-то главное – это чтобы интересы совпадали. А что важно для Дины? А для Дины важно, чтобы в саду мог помогать, а то надоело все самой да самой. Ах, да, еще один очень важный пункт, чтобы животных любил. Эти два пункта прямо первостепенной важности. Но подобные кандидаты, отвечающие требованиям, пока не встречались. Были, например, такие кадры – к животным отношение терпимое (а хотелось ведь, чтобы разделял Динину любовь к четвероногим на все 100%), а вот к земле примерно так – «чур меня, чур, наработался в детстве на родительском огороде». Или так: тяга к земле есть, работящий дяденька, но существенный минус – имеется свой земельный надел. И посему эти товарищи тоже искали себе половинку, влюбленную в чернозем, и готовую пасть в борьбе за урожай. А куда Дина свой земельный надел денет? От том, чтобы продать участок у нее даже мысли не возникало.

Однажды все-таки Дина отыскала товарища, который вполне добровольно готов был трудиться на грядках, с ним даже переписка наладилась. Этот новоиспеченный знакомый активно помогал в огородных работах своей матушке (боже, как мило он называл свою мать, это Дине весьма импонировало). И животных готов был терпеть, если его женщина от них без ума. Казалось, вариант самый подходящий. Но жил этот кадр далековато, в области, ближе к ее северу. Ну и на лицо так скажем не красавец. Даже страшненький немного. Но Анька внесла свои пять копеек, заявив, что с лица не воду пить, главное, чтобы человек был хороший. Вообще-то сестра права, но только душа у Дины к этому потенциальному жениху, проживающему на севере области не лежала. Да и встретиться у них все не получалось. Ведь чтобы встретиться, кому-то из них надо было преодолеть энное количество километров, а у него работа, и все некогда. К тому же машиной кавалер не обзавелся, а на общественном транспорте слишком долго добираться. У Дины же денег на дорогу не было. Не бог весть какая сумма, но для Дины она была существенной. Да и первой ехать, чтобы познакомиться казалось как-то не совсем прилично. А точнее стыдно.

С другими претендентами на роль бой-френдов переписка шла как-то уж очень вяло. Неискушенная в таких делах Дина очень болезненно реагировала, когда предлагали встречу только для секса. А таких, кстати, было немало. Но тут вдруг стал писать этот Дима. И как-то так получилось, что с самого начала переписка пошла с определенной долей юмора. Сначала Дина попыталась его отшить, но, чтобы не обидеть, сгладила фразы, придав им легкую иронию. Он в ответ тоже написал что-то смешное. Ну и поехало. Слово за слово, решили встретиться. Конечно, на эту встречу Дина не возлагала больших надежд. Можно было бы сказать, что совсем не возлагала надежд – это если кому-то постороннему говорить. А перед самой собой чего душой кривить – она надеялась на какое-то маленькое чудо в своей жизни. И зародилась крохотная мечта. Правда, Дина и сама не знала, чего ей конкретно хотелось. Расплывчатое желание чего-то хорошего, доброго, чтобы прошла тоска, наладилась личная жизнь.

Короче, на эту встречу Дина собиралась с радостью, примеряла одежду, одно платье, другое. Нет, наверное, вот эту юбку лучше с итальянским джемпером, который отдала троюродная сестра? Хорошо, что нашлось, что надеть, а то жить на два дома очень непросто. Она приезжала домой, когда Рамиль был на работе, а так жила у мамы. Но сегодня дома никого не было, тишина, можно спокойно вертеться около зеркала. Дина перемерила кучу одежды. Даже стала напевать при этом, чего с ней уже давно не было. А потом Дина сосредоточенно красилась. Сначала раздумывала, какие выбрать тени – серые, которые так здорово оттеняют ее голубые глаза? Или бронзово-золотистые, под цвет джемпера? Медленно проводила щеточкой по ресницам. Раз, и ее длинные ресницы стали еще чуть длиннее и черней. Еще раз, и вот они приобрели еще больший объем. Потом Дина нанесла на скулы немного терракотовых румян, и ее бледное лицо ожило, наполнилось красками, словно фотография из черно-белой превратилась в цветную. Дина не могла оторвать взгляд от зеркала. Она уже подзабыла, как выглядит. На Дину смотрела еще молодая и довольно красивая женщина. Лицо бледное, щеки чуть впалые, заостренные скулы… Эх, а ведь раньше ее щечки были более кругленькие и румяные. Но в этой бледности и худобе все же есть какая-то изюминка, тайна. Прямой нос… Дина вспомнила, как в шестом классе сосредоточенно разглядывая себя в зеркало, обнаружила на носу несколько веснушек. И не знала, радоваться ей иди горевать. С одной стороны, конопатой быть не хотелось, но с другой, в двенадцать лет у Дины появился кавалер. Рыжий и конопатый одноклассник Славка. Веселый и неунывающий троечник. И подружки ехидно заметили, что Славка перекинул на Дину часть своих веснушек.

Сейчас веснушек на Динином носу не было видно. Может еще не время? Они обычно появлялись весной. Но Дина давно не обращала внимания ни на свои веснушки, ни на лицо. Вроде и смотрелась каждый день в зеркало, когда расчесывалась. И ведь приходилось и краситься иногда, на праздник или в гости, но делала она это машинально, не обращая внимание, есть у нее веснушки или нет. И, казалось, совершенно забыла, какое у нее лицо. Губы, чуть пухлые, особенно нижняя. Сейчас они были плотно сжаты. Дина попробовала улыбнуться. Растянула было губы, но тут же вернула их в прежнее состояние, словно испугавшись чего-то. Черт, а ведь она даже не помнит, как это – улыбаться. Когда Дине было восемнадцать, один молодой человек, ее очередной кавалер, заявил, что у нее красивые губы. Дина в тот раз фыркнула, так это было немного странно и несколько ее задело. Ведь она привыкла, что все хвалят ее глаза, большие и голубые. А этот, на тебе – губы отметил. А вообще Дина в молодости любила напускать на себя таинственность, строила из себя даму печального образа. И очень редко улыбалась, лишь глаза томно закатывала. Но как только познакомилась с Рамилем, превратилась в хохотушку. Весь тот месяц смеялась, прямо каждый день, пока он предложение не сделал. А потом… потом улыбок в ее жизни несколько поубавилось…

Дина еще раз внимательно посмотрела на свое лицо, как будто заново знакомилась с собой. И заставила-таки себя улыбнуться. И настроение резко пошло в гору. Дина поверила, что теперь все наладится. Еще немного, и они с Рамилем разъедутся, а потом Дина забудет своего Леху. Сегодня воспоминание о Лехе не нанесло ей болезненный укол, не расстроило, не ввергло в печаль. И это не могло не радовать. Да, давненько она не пребывала в приподнятом состоянии. Дина закончила себя разглядывать, убрала не пригодившиеся вещи и посмотрела на часы. С Димой они договорились, что он за ней заедет, к семи. То, что за ней заедет мужчина очень и очень Дину радовало. И они поедут куда-нибудь, наверное, куда глаза глядят, а возможно даже и посидят в кафе. Про то, что этот Дима может претендовать на что-то большее, нежели посиделки в кафе, Дина как-то даже и не думала. У них все только начинается, присмотрятся друг к другу. Это самое, пожалуй, приятное – начало отношений, то, что называется конфетно-букетным периодом.

Дима позвонил вовремя. Выйдя из подъезда, Дина увидела приземистую мужскую фигуру возле серой машины отечественного производства. «Лада 2112» – отметила она про себя – "Двенашка", и улыбнулась, вспомнив Татьяну-бухгалтершу. "Двенашка" так "двенашка", Дину такое авто вполне устраивало. Машина оказалась вполне нормальная, не развалюха какая-нибудь. Чистенькая, ее бока лаково поблескивали в свете фонарей. Дима распахнул перед Диной дверцу. Дина стеснительно пробормотала: «Спасибо» и опустилась на сиденье. В салоне приятно пахло освежителем. Этот запах смешивался с машинным (бензин, масло) и у Дины от счастливого предчувствия чуть закружилась голова. Поехали…

Разговор пошел сразу без натянутости. Сначала говорили о нейтральных вещах – о погоде, о дороге. Дина хотела получше рассмотреть спутника, но стеснялась и смотрела прямо перед собой, или, повернув голову вправо, рассматривала проносящиеся мимо здания. Но в остальном скованности не чувствовала. Она решила побольше расспрашивать собеседника и слушать его, чем говорить самой о себе и своей жизни. Пора перестать уже наконец быть болтушкой. Мужчинам больше нравятся молчаливые и внимательно слушающие девушки. Дина молчала, а Дима рассказывал. Про свою жизнь, про вторую жену, про детей и даже внуков теперь уже общих, с этой второй женой.

Так, стоп, какая жена? Дина ощутила неприятный укольчик. Она никак не могла понять продолжает Дима жить со своей второй женой, или они уже расстались? А если живет, то зачем же тогда он с ней, с Диной, решил встретился? Но спросить на прямую язык не поворачивался. Однако эта неопределенность давила на Дину, вносила ощутимый дискомфорт, и, пересилив стеснение, она все-таки спросила:

– А ты что, с ней отношения до сих пор поддерживаешь?

– Нет, почему поддерживаю? Мы живем вместе.

Дина не нашлась что на это ответить. Как это – живем вместе? А зачем тогда ему еще с кем-то знакомиться? «А может они так же как мы с Рамилем, разошлись, но пока не разменяли квартиру, и поэтому вынуждены жить вместе?» – ухватилась за спасительную мысль Дина. А Дима дальше рассказывал что-то про своего внука, которого, если Дина правильно поняла, оставила им дочь его второй жены, а сама куда то сбежала.

– Слушай, так значит вы с женой нормально живете?

– Ну да, а что?

– Да так… а почему тогда решил со мной встретится?

– А почему бы нет? Отношения с красивой женщиной не помешают.

– То есть так, разовая встреча с сексом и все?

– Ну почему все? Если понравимся друг другу, что нам мешает встречаться?

Тогда Дина набралась решимости, загнала подальше свое стеснение и спросила напрямую:

– Так тебе любовница нужна?

– Ну конечно!

Дина подавленно молчала. Хорошее настроение улетучилось. В душе ледяной волной поднималась тоска.

Дима усмехнувшись искоса глянул на ее.

– А ты теперь про себя расскажи. Хочется мне узнать о тебе побольше.

Расскажи… У Дины ком в горле застрял, она боялась, что расплачется, если только хоть одно слово произнесет. Ну почему, почему так?!! Не мог он раньше что ли озвучить свои предпочтения, пока переписывались еще.

– Ну, чего молчишь-то?

Дина сглотнула, загнала слезы вглубь. Постаралась взять себя в руки и не выдать волнение.

– Да я вот развелась недавно… Но так получилось, что у меня… что я встречаюсь с одним человеком.... Он женат, и мне бы хотелось его поскорее забыть. – Дина последнее предложение выпалила одним махом.

– Дааа… Тебе типа замену надо?

Дима достал сигарету, закурил. Дина на какое-то время задумалась. Это выражение: «Замену надо» очень уж слух резало, но суть была именно та. Дине нужна была замена. Замена от психопата мужа, от человека, в которого она влюбилась, но он не совсем счастливо, но прочно женат, и поэтому с ним ей ничего не светило. Но замена не физическая, а точнее не физиологическая, а больше духовная ли душевная. Такая, чтобы почувствовать себя защищенной. Чтобы было спокойно на душе, и прошла наконец эта изнуряющая внутренняя боль. Но как такое скажешь человеку, которого видишь в первый раз в жизни, во всяком случае в живую, и для которого вполне естественно иметь любовницу, в то время, как и с женой отношения нормальные.

– Не то, чтобы замену, просто надо забыть человека.

Дима перебил.

– Ну это мы проходили. И морду мне били за то, что так вот подставился, типа от других защищал. Мне это не подходит. А ты ищи, может и найдешь какого-нибудь лоха. Но мой совет – разберись-ка лучше сама со своими мужиками, кто тебе больше нужен, тот или другой. А то и оставила бы обоих, а? Мы бы с тобой классно замутили.

Он засмеялся, а у Дины все внутри сжалось от обиды. Он что ее принял за какую-то лохушку, или не дай бог шлюху, которая в мужиках не может разобраться? Дину в буквальном случае затрясло. От обиды горло сдавил спазм.

– Ну, что, наша встреча, по-видимому, заканчивается так и не начавшись? – с сарказмом произнес Дима, – Тебя что обратно везти? Или может куда еще подбросить?

Они ехали по Машинной. Дина собрала всю волю в кулак и сказала. Как можно спокойнее:

– Если можно на Восточной, за рынком.

– Ок.

Остаток пути они ехали молча. У Дины в мыслях было одно – только бы не разреветься, только бы не разреветься, хватит с нее позора. Она не знала, как и реагировать ей в данной ситуации – обидеться на такое предложение, или гордо промолчать? А может вообще, грубо послать куда по дальше? Но не смотря на кипевшую в ней обиду, Дине не рискнула не только закатить скандал, но и даже просто отчитать своего нового знакомого. Боялась нарваться на еще большую грубость и открытые оскорбления.

– Я может не так выразилась, но…

– Что передумала? А я вот не знаю. Вдруг свяжусь с тобой, а потом крайним буду.

– Нет-нет, все нормально, мы просто друг друга не поняли, просто не походим друг другу… – бормотала Дина, а в голове пульсировала мысль: «Ой, мама, что я несу? Когда мы наконец приедем, а то я не могу, не могу, не могу!» Но они, к счастью, уже выехали на Восточную. Хоть бы зеленый загорелся, что ли, чтобы не стоять на светофоре, не тратить лишние мгновения на столь неприятное общение и соседство…

– Останови, пожалуйста, прямо за светофором. Все спасибо, счастливо.

– Ну и тебе не хворать.

Дина резво выскочила из машины, хлопнула дверцей и, спотыкаясь на высоких каблуках, рванула поскорее в арку ближайшего дома…

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….

Дина шла, низко опустив голову и глядя себе под ноги. Шпильки проваливались в спрессованный на тротуаре снег. Это было даже приятно – чпок, чпок, но идти так длительное время все же не очень удобно, да и устала она уже шагать. Посидеть бы где-нибудь, зайти в кафе, или в кафетерий при магазине, да только денег у Дины было очень и очень мало. Мизерную имеющуюся наличность, надо как-то растянуть на неопределенный срок. Потому что Дина не знала, когда еще ей удастся заработать. Она так и не устроилась на работу, перебивалась случайными заработками, такими как, подшить, перешить. Реже – сшить какую-нибудь вещь. Но этой работой надо заниматься дома, поскольку там была швейная машинка и прочие приспособления. Но работать лучше всего, когда дома нет Рамиля. Вот и приходилось как-то выкручиваться. Однако заказов у Дины было не так уж и много. Она пыталась найти работу в офисе, на каком-нибудь предприятии, ходила на собеседования, но пока все безрезультатно. Либо ей не подходила работа или условия труда, либо она не устраивала работодателей. Все-таки возраст, срок лет, это вам не двадцать, да и образование не совсем то, что надо – среднетехническое, а не высшее. Менеджер среднего звена без стажа, и опыта.

Правда это была не основная ее профессия, можно было, например, пойти работать швеей. Только в ателье Дина работала давным-давно. В то время, когда Данька еще в детский сад ходил. А перед школой Рамиль заявил, что Дина должна бросить работу и заняться воспитание сына. И с тех пор Дина работала на дому, но с заказами не особо не усердствовала, так, помаленьку. Рамиля это очень устраивало, что жена дома сидит. Ему надо, чтобы дома все было убрано, приготовлено, сама Дина под присмотром (как и сын), не очень он любил, когда Дина куда-то отлучалось. Конечно, Дина жила не в полной изоляции и заточении. Вот и отучиться заочно умудрилась, практически на одни пятерки. Да и с подружками не так уж редко встречалась. Но Рамиль себя спокойно чувствовал, когда Дина находится дома. Поэтому она давненько не работала на каком-либо предприятии. Но поскольку из-за домашних забот время на заказы оставалось не много, то и заказов у Дины было с гулькин нос. Не хотелось Дине общаться с клиентами и шить для посторонних людей еще и потому, что когда Рамиль бывал дома (а при работе сутки/трое, муж довольно часто днем находился дома), он постоянно ее отвлекал и от домашних дел, и от работы, встревая со своими указаниями. А порой и скандал закатывал. Находил повод. И своим поведением часто выбивал Дину из рабочей колеи. Хорошо, когда Рамилю удавалось найти подработку, тогда на несколько дней дома воцарялась тишина и покой.

Был в жизни Дины один момент, связанный с работой, о котором она вспоминала с удовольствием. Дина работала тогда в "Трейде", в небольшой частной фирме. Пусть и пятидневка, но зато такой коллектив хороший подобрался, все прямо, как родные. Да только проработала там Дина не долго, около двух лет. Не заладилось что-то у работодателей, и фирма закрылась. Правда, начальница обещала Дине, что, когда все наладится, ее обязательно снова позовут работать, но Дина не надеялась – наладится ли… Вон Рустик уже нашел работу. А она даже и не пыталась. Но в то время Дине не надо было думать, чем за квартиру платить, на что продукты покупать. Это Рамиль взял на себя, а она в свою очередь выполняла домашние обязанности – готовила, стирала, убирала.

После развода все осталось про прежнему – стирка, готовка, уборка. В общем, домработница, только денег Дина не получала, работала, можно сказать, за стол и проживание. Дина даже по магазинам сама не ходила, все покупки делал Рамиль. Так что приходилось есть, что он купит и что закажет приготовить. Хорошо хоть у мамы можно расслабиться, отдохнуть и поесть чего-нибудь вкусненькое, то, что хочется ей самой, мама ее баловала.

Конечно, у мамы хорошо, один минус – нельзя уединиться. В большой квартире для не было укромного уголочка для Дины – в одной комнате Анька, в другой ее дочка Маня, тинэйджер, помешанная на Токио Хотеле. А Дина с мамой обитали в зале. А зал, на то и зал, что там собираются все обитатели квартиры. Можно было бы делить комнату с сестрой, но к ней частенько наведывается ее бой-френд, и приехать он может неожиданно, в любое время дня и ночи. А жить в комнате с Маней и вовсе нереально. Дина от ее музыки и через стенку с ума сходит, а что будет, если находиться в Маниной комнате?

К тому же эта красавица зависает до полуночи в интернете, и ладно бы молча, а то и музыку врубит, и сама хихикает, когда переписывается. Вот и получается, что в такой вроде не маленькой квартире никак не уединиться. А еще все эти Динины ближайшие родственники такие шумные, шебутные. Зато веселые. Но раньше Дине это очень нравилось. Она с удовольствием приезжала с ночевкой в дом своего детства, и в такой веселой суете очень хорошо отдыхала. Да потому что она и сама была такая. А сейчас…

Дина тяжело вздохнула. Ладно, вздыхай, не вздыхай, пора поворачивать к дому. Потому что она очень устала и совершенно замерзла. Может когда она придет домой (ну, то есть к маме), ей удастся зайти в интернет и пообщаться на сайте знакомств. Даже несмотря на сегодняшний инцидент, Дину все равно тянуло к подобного рода общению. Не зря говорят, надежда умирает последней. А вдруг фортуна ей улыбнется, и познакомится Дина с хорошим, добрым, порядочным человеком? Да и Вениамин, скорей всего что-то уже написал. Тот самый, что с севера области. Дина улыбнулась. Она чувствовала, что нравится ему, и это льстило ее женскому самолюбию. Их переписка длилась уже месяца два. Да, мужик вроде не плохой, но вот не лежала, не лежала к нему душа. А ведь с ним можно было поделиться своими горестями и печалями, что Дина и делала. Сначала рассказала про свою неудавшуюся семейную жизнь, а потом как-то, не сразу, постепенно, и про свою несчастную любовь. И он все понял, понял правильно (не так, как этот Дима), хотя и расстроился, Дина почувствовала это. Его можно понять – Вениамин видел в Дине потенциальную подругу, женщину, с которой можно сойтись для совместного проживания. Но Динина откровенность все же не помешала их дальнейшему общению. И Дина обрела в нем внимательного слушателя. Или скорее – читателя, потому что они созванивались мало, в основном переписывались. Вспомнив про Вениамина, Дина успокоилась, и даже улыбнулась, и решительно направилась к дому.

Глава 3

Двадцать градусов ниже нуля – это было на градуснике. А ощущалось, пожалуй, и все тридцать. Особенно хорошо они ощущались в ногах – пальцы Дина практически не чувствовала. Она ежилась от налетающих порывов ветра и пыталась укрыть лицо в меховой оторочке капюшона. Но куда бы не повернулась, ветер все равно дул ей в лицо, покалывая кожу ледяной крупкой. За полчаса ожидания на городском перроне Дина превратилась в сосульку. Ну что поделаешь – красота требовала жертв. Поэтому Дина предпочла мерзнуть, но мерзнуть красивой. Но вот если бы она знала, что время ожидания настолько затянется, то и оделась бы соответствующе, без выпендрежа (как некультурно выражалась Анька)

Тем более, это была не первая встреча. Пусть и не первая, но на встрече с мужчиной, с потенциальным, так сказать, женихом, и Дина хотела выглядеть стильно, элегантно и сногсшибательно. (Гляди-ка состояние на грани депрессии, а дамские привычки остались) Поэтому Дина и вырядилась в модные сапожки на шпильке и в тоненькую шубейку, которая даже не имела права называться шубой. На ценнике в магазине, где ее покупали, значилось "пальто из овчины". И это пальто из овчины, сочного цвета спелой вишни совершенно не спасало ни от мороза, ни от пронизывающего ветра. Даже песцовая оторочка на капюшоне и на рукавах не помогала, не защищала лицо и руки от холода и ветра. И джинсы в обтяжку, которые выгодно подчеркивали ее нижнюю часть тела, тоже не больно-то подходили для студеной зимы. И тоненький джемперок с декольте несколько глубже, чем принято носить зимой, опять же не способствовал комфортной прогулке уральской зимой.

Но Дина вообще-то собралась не гулять, а на встречу личного характера, ее цель – произвести впечатление на мужчину. Пусть он ей и не очень нравится. Ну, он как мужчина, не очень нравится, а как друг, наоборот даже очень и очень устраивает. Значит, так, на всякий случай, выглядеть надо на все сто. И ради прекрасного образа Дина готова была терпеть некоторые неудобства в виде холода и студеного ветра. Но в определенных пределах. А тут похоже предел этот дошел до критической точки. И ведь кажется все рассчитала – чтобы не тащиться в холодном автобусе до вокзала, решила быстро проехать на городской электричке одну остановку. Остановочный пункт для вех электричек, в том числе и для городской, был в пяти минутах от маминого дома. И ехать электричкой до вокзала тоже пять минут, и время было выбрано верное. Дина по всем подсчетам успевала пересесть на скоростную электричку до Тагила. Не учла Дина одного. То, что может случиться форс-мажор – городская электричка безнадежно опаздывала. Из кассовой будочки, одинокой избушкой стоявшей посреди перрона, слышались вокзальные объявления. Дина прислушивалась и с тревогой поглядывала на часы – не объявят ли тагильскую? И нервничала все сильнее и сильнее. Потому что, если она опоздает на скоростную электричку, то и ехать смысла не будет. Следующая электрика до Тагила только часа через полтора, и то, она останавливается на всех полустанках. А это значит, что до места Дина доберется чуть ли не к вечеру. И тогда один вариант, оставаться с ночевкой. Но Дину такой расклад никак не устраивал. Лучше уж вовсе не приезжать. «А может и правда, не ехать?» – мелькнула предательская мысль.

Что ни говори, а ехать к Вениамину было немного страшно. А вот почему страшно, Дине и самой было непонятно. С Вениамином они общаются уже месяца два. Ну и пусть только лишь по интернету или по телефону. Зато общение такое душевное, дружеское. Не какие-то там любовные глупости, а серьезные беседы двух друзей. И притом, они даже один раз уже встречались. Правда встреча оказалась торопливая, скомканная. Дина после нее чувствовала себя потерянной и немного виноватой. И даже подумала, а не пора ли прекратить общение? Вроде ничего особенного не случилось, отчего у Дины мелькнула столь малодушная мысль, и повода для расстройства тоже не было. Просто Вениамин оказался совсем не таким, какого себе представляла Дина. И это при том, что она видела его фотографии, и внимательно их рассматривала. И среди фотографий были не только те, где он скованно позирует в объектив. Разные были фотки – и в компании друзей, на семейном празднике с мамой, сестрами, детьми и внуками! Потом в рабочей обстановке в каком-то цеху, и у мамы на огороде. Может Дину пугало, что разница у них 8 лет. Да нет, Дину всегда тянуло к мужчинам более старшего возраста. И Рамиль старше ее, и Леха. Тут не в возрасте дело.

В тот раз они с Вениамином встретились в центре, немного прошлись по улицам, посидели в кафе. Потом Дина проводила его на вокзал. Ехать Вениамину далеко и поэтому время на встречу оставалось очень мало. Но если бы они захотели увеличить время встречи, тогда Вениамину пришлось бы ночевать в городе. Но родных у него тут никого не было. Позвать его ночевать к маме? Нееет об этом и речи быть не могло! У мамы дома и так народу полно и комнаты свободной нет. Да и если честно, Дина пока не готова была познакомить Вениамина со своими.

У мамы дома всегда весело, но шумно, а Дине хотелось пообщаться в тишине, не торопясь, спокойно. Сначала так все и складывалось – прогулка, кафе. Но откуда взялась эта непонятная скованность? Ведь по телефону они болтали нормально, как давние хорошие знакомые. Когда прощались, он, засмущавшись, словно школьник, робко поцеловал ее в щеку, и сказал: "Теперь ты приезжай ко мне". Когда Дина ехала с вокзала домой, проклинала все на свете. Жалела, что встретились, жалела, что вообще переписку ведут. От воспоминаний ее оторвало сообщение о прибытии городской электрички. Дина облегченно вздохнула: «Ну слава Богу, кажется успеваю».

Да, она успела, и даже без особой суеты и спешки купила билет на тагильскую скоростную. Повезло, что городская электричка остановилась на первой платформе, и поэтому не пришлось бежать по длинному подземному переходу. Не прошло и десяти минут, как Дина сидела в теплом вагоне, в мягком кресле. Машинист по радио объявил куда и с какими остановками следует электропоезд, двери с шипением закрылись, состав тронулся. Осталось только позвонить Вениамину, что она уже в пути, и на три с половиной часа можно успокоиться, расслабиться и ни о чем не думать. Если у нее получится – не думать. Мысли, они ведь такие, лезут в голову, не спрашивая.

Дина достала вязание. Она часто брала с собой в дорогу вязание – и занятие любимое, и время пролетает не заметно. Но взглянув на начатый носок, Дина почувствовала неприятную пустоту внутри себя. Очередная волна, которой ее накрывало в последнее время при депрессивном настроении, обрушилась на нее и сейчас. Этот проклятый носок… Она вязала его своему… любовнику. Или любимому? Вот же, не знаешь, как и назвать. «Любимый» – звучит благороднее, но суть-то одна, и любовник, остается любовником, как бы неприятно это не звучало. Но боже, как же это слово резало слух, отдавалось болезненно где-то внутри Дининой души.

Месяца два, а, пожалуй, и больше назад, Дина сама предложила ему носки связать. Ей так захотелось сделать любимому подарок. Это ведь не просто подарок, а сделанный собственными руками. Хранящий тепло рук и согревающий не только теплыми шерстяными волокнами, но и ее, Дининой любовью. Дина даже краснела, когда подобная романтическая ерунда вертелась у нее в голове. Но что поделаешь, ей очень хотелось в это верить. Натуральная шерсть у нее имелась. Оставалось только приложить некоторые усилия, и замечательный подарок будет готов! Дина была уверена, что Леха с удовольствием будет носить подаренные ею носки. Это ведь не какой-то там бесполезный подарок – ему на самом деле нужны теплые носки, так как любимый и на рыбалку ездит, и работа у него на улице. Хотела успеть к Новому году сделать, но со всеми семейными спорами, ссорами, разборками и прочими прелестями развода ничего не получилось. Сегодня утром Дина собираясь в поездку, взяла это вязание машинально, ни о чем не думая. Точнее, думала об одном, как время в дороге скоротать. А сейчас, посмотрев на начатый носок, Дине стало не по себе. Она попыталась было силой заставить себя успокоиться, но у нее не получалось. Ей стало немного страшно. Ситуация вот-вот выйдет из-под контроля. А если ее снова накроет паническая атака? Куда бежать, она заперта в вагоне электрички? Не на первой же станции выходить? Может, позвонить Аньке или маме, озвучить проблему, выговориться?

Но Дина уже наизусть знала, что они скажут, что одна, что другая. Анька, та хмыкнет, и заявит, что вовсе не видит никакой проблемы. А мама начнет утешать. Да вот только от ее утешений Дине, как всегда, становится еще хуже. Ну и дальше все будет развиваться по привычному сценарию – мама в сердцах, раздраженно что-нибудь скажет, у Дины возникнет чувство вины, и после всего этого останется одно желание – разреветься. Только вот реветь на людях неудобно. Дина медленно и глубоко вздохнула, выдохнула, повторила так пару раз. Почувствовала, что немного успокоилась. И решила позвонить подружке. Набрала знакомый номер, затаила дыхание. Один гудок, второй, третий. «Ну, Леся, Лесенька, возьми пожалуйста трубку… И только не говори, что ты сейчас занята, ну пожалуйста, родная», – бормотала про себя Дина. Хоть Леся и уверяла Дину, что та может звонить ей в любое время, она, Леся, всегда выслушает, утешит, но на деле чаще выходило по-другому. Дина не обижалась. Понимала, у Леси двое маленьких детей, плюс работа. Бывало, что Леся и ответить-то не всегда могла, но правда потом обязательно перезванивала. Но вот гудки прекратились, Дина услышала знакомый голос:

– Але… Да, Динок, привет.

– Ты сильно занята?

– Нееет, на обед домой пришла, – По интонации Дина поняла, что Леся потягивается, -Дома никого, красота! Можно передохнуть часика полтора.

– И ты не торопишься, как обычно?

– Нет, сегодня на работе все спокойно, могу позволить пообедать не торопясь К тому же моих оболтусов бабушка заберет на целый вечер, так что мне даже варить ничего не надо. А ты как? Все в порядке? Голос вроде бодренький.

– Да в порядке, в порядке, просто так звоню, поболтать, – смалодушничала Дина. Она решила все-таки взять себя в руки и не впадать в истерику, и не говорить причину звонка, а просто поболтать с подругой на отвлеченные темы. Может ее и отпустит.

– Уделишь мне пару-тройку минут?

– Конечно, конечно, говори. А то давай, приезжай вечером ко мне.

– Нет, я не в городе. Я в электричке, в гости еду. Помнишь, я говорила про Вениамина?

– Да ты что! Помню конечно же! Это ты к нему поехала? Молодчина.

– Ага, я вот поделиться с тобой хочу… Только не смейся надо мной, ладно? Понимаешь, еду к Вениамину, а в дорогу взяла вязание – носок для Лехи.

Леся и правда, засмеялась

– Ну, что могу сказать – молодец! Крути их как можешь, вот они все где у тебя должны быть, – и потом уже серьезно:

– Не грузись, все нормально. Какая разница, кому ты носок вяжешь. И вообще, это не главное. Живи настоящим, получай радость от жизни. Она ведь одна и причем довольно коротка. А носки, когда свяжешь, потом может и Вениамину подаришь, – хмыкнула она.

– Ну ты скажешь! – усмехнулась Дина.

– А что, – парировала Леся, – Жизнь, штука не предсказуемая, и не известно, как все может повернуться. Потом, как вернешься, расскажешь, как встреча прошла.

– Обязательно, все расскажу. В подробностях.

– Ну давай, удачи тебе, а я пошла суп греть.

Дина отключила телефон и с облегчением вздохнула. Тревога, что накатила, растаяла, разговор получился хороший, ободряющий, что для нее было очень и очень важно. И это ее небольшая победа – то, что она не стала плакаться и говорить о своих страхах и проблемах. Просто, поговорила на другие темы, и на самом деле стало легче. Теперь действительно можно расслабиться. Электропоезд вошел в зону, где телефон не ловил сеть. И это обстоятельство было Дине на руку, потому то можно было не опасаться нежелательных звонков, способных внести смятение в ее душу.

За неторопливым вязанием и мысли текли неторопливо. Дина погрузилась в воспоминания. Тогда, после злополучной встречи с Димой дома ее и правда ждало сообщение от Вениамина, где он предлагал наконец-то встретиться. Наконец – это потому что они пытались это сделать не единожды, однако встреча по разным причинам откладывалось. Но Дининой вины в этом не было. Она в принципе всегда была свободна, да и встрече в общем-то не противилась. А то на той первой встрече они как пионеры скромно прогулялись по городу, и на все, про все у них было всего пару часов. Встретиться в домашней обстановке было заманчиво. Ей было любопытно посмотреть, какой Вениамин у себя дома (и какой у него дом тоже). И вообще, познакомиться с ним по ближе. Но что в ее понимании подразумевалось «по ближе» Дина сама себе признаться не могла, словно самою себя стеснялась. Дело может дойти до… Или все-таки не надо? Рано? Мыли путались. И настроение у Дины менялось чуть ли не ежесекундно – вроде и рада была, что поехала, и тут же себя ругала, что согласилась на эту авантюру. Но поезд повернуть было нельзя. И она-таки едет на свидание с мужчиной. Вот! На зло Лехе…

Это из-за Вениамина приходилось несколько раз менять дату поездки – то его срочно на работу вызвали, то маме необходимо помочь, а то он вдруг ни с того, ни с сего заболел. Дина даже начала подумывать, что он намеренно оттягивает встречу. А потом, когда они уже практически договорились, взяла и отменила встречу сама. Но не из принципа, а потому что позвонил Леха, и сказал, что назавтра он свободен, на работе простой, они могут встретиться в саду, в его доме. У Дины тогда от радости снесло крышу. Она забыла все обиды и готова была приехать куда угодно, и тем более к нему в сад, хоть это конечно было безумием. В такой мороз в нежилом доме находиться в течении получаса было равносильно смерти. Если и не окочуришься от переохлаждения, то запросто чего-нибудь отморозишь. А ведь они не просто чаю собирались попить. Но для любящих сердец нет препятствий. Раз любимый позвал, Дина не могла отказаться. Романтика. Но реальность была далека от романтики. Они договорились, что Леха приедет с утра пораньше (дома скажет, что поехал на работу) и затопит печь, включит обогреватель. А Дина приедет по позже на автобусе, а уж Леха ее на остановке встретит. Но на деле такой расклад потерпел фиаско. Нет, все вышло, как и планировали. Кроме одного – дом никак не хотел прогреваться. Предаться утешением в объятиях друг друга им пришлось закутанными в сто одежек. Леха предложил пойти к Ваньке-сторожу. Быстренько добежали до сторожки, но и там им не повезло. У Ваньки, несмотря на середину рабочей недели вся семья была в сборе. И Лехе, и Дине все сторожовское семейство конечно обрадовалось, их усадили за стол, накормили, напоили. Но об интиме пришлось забыть. Тогда Дина предложила поехать к себе. Точнее к маме. Делать нечего, поехали. Дина очень надеялась, что дома будет только одна мама. Маня в школе, Анька на работе. В принципе так и получилось. Официальная версия для мамы была такая – у Лехи неожиданно получился простой в работе, материалы не завезли. И они с Диной встретились практически случайно. И Дина позвала его попить чаю, погреться. Потом, ссылаясь на усталость и, якобы на головную боль, Леху надлежало уложить на диванчик, а потом… Но полного удовольствия от общения они так и не получили. Мешало чувство скованности. И Дина его ощущала, а уж Леха тем более. И то, для чего они встретились прошло быстро, суетливо, словом через пень-колоду. Чуть смущенные, они вышли к столу. Леха тер лоб и удрученно бормотал про смену погоды, и магнитные бури. Но некоторое время спустя, за чашкой чая Леха оттаял и даже начал шутить. Мама отвечала с улыбкой, словом, обстановка установилась самая теплая и дружеская. Однако долго засиживаться Леха не стал, заторопился домой. Дина уговаривала остаться, мол, еще рано, и четырех часов нет, не стемнело даже, а ты обычно работаешь допоздна. Но Леха неумело отнекивался, приводил неуклюжие аргументы своего ухода.

– Но мы ведь еще встретимся, да, Леш?

– Ну конечно, моя хорошая, о чем речь. Скоро станет теплее, и мы будем в саду встречаться. Часто-часто. Потерпи.

Но Дине его слова показались излишне торопливыми, неискренними. Она пошла его провожать до машины. Пока ждали, когда прогреется машина, практически не разговаривали. Дина – от того, что боялась разреветься. Почему молчал Леха не понятно, но он не проронив ни слова выкурил сигарету, выбросил окурок в сугроб.

– Почему ты молчишь?

– Ну, Динуль, ты же знаешь, я вообще немногословный товарищ.

– Неправда, ты очень даже разговорчивый.

– Ну да, когда выпью. В сейчас я трезвый. Мне же нельзя, я за рулем.

Дину эти слова покоробили. Более фальшивого и неискреннего ответа и придумать было нельзя. Но Леха ласково(!) поцеловал ее в губы, хлопнул дверцей и укатил. Придя домой, Дина не знала, куда себя деть. Слонялась из комнаты в комнату и боялась встретиться с мамой глазами. Ей казалось, что мама начнет ей выговаривать, за то, что Дина пригласила Леху к ним домой, и будет читать нравоучения, что надо искать нормального мужика… И Дина в глубине души согласилась бы с ней, однако слышать такие слова в свой адрес очень уж больно и неприятно. А если, не дай Бог, мама начнет ее жалеть, то будет еще хуже, еще больнее. Но мама, видимо почувствовав Динино состояние, ничего не сказала. Она как ни в чем не бывало занималась домашними делами, а когда пришла Маня переключилась на нее.

Тот, казалось бы незначительный эпизод, почему-то запомнился, и эти воспоминания были Дине неприятны. Что-то ее царапало после той встречи, но что? Чувство вины перед мамой? Чувство стыда? Обида на Леху? Непонятно. И, черт, даже противно, как вспомнишь. Дина помотала головой, и попыталась отогнать эти воспоминания, словно надоевшую муху.

– Предъявляем билеты!

Дина подняла голову. По проходу шли контролеры. Она достала из кошелька билет, и рассеянно наблюдя за пассажирами, терпеливо ждала, когда билет у нее прокомпостируют. Посмотрела на часы. Оказывается, они проехали чуть меньше часа. Контролеры ушли в другой вагон, и можно было продолжить вязание, и опять гонять свои мысли.

Воспоминания о Лехе нарушили ее хрупкое душевное равновесие. А она ведь только-только выстроила из непрочных кирпичиков свое настроение. В начале поездки воспоминания были совсем другие, куда более приятные, про Вениамина. И вообще, в конце концов, Дина же к нему в гости едет, вот о нем и надо думать. Например, вспомнить, как они с Вениамином познакомились. А знакомство произошло в тот же день, как только Анька ее зарегистрировала на сайте. Были рождественские каникулы, но на улице стоял такой собачий холод, что народ в основном сидел по домам. И сообщений ей сразу накидали полным-полно. У Дины тогда глаза разбежались. Она воодушевилась. Ей показалось, что вот прямо сейчас она выберет, того, кто ей больше понравится, они будут переписываться, потом встретятся, а потом Дина снова выйдет замуж. Но получилось все совсем, совсем не так. Если кто-то нравился ей, или совсем не отвечал, или же его ответ вызывал у Дины отторжение. Зато те, кто ей были не по душе, так и сыпали сообщениями, где предлагали, кто руку и сердце, кто просто встречу для… ну в общем, для того, самого. А Вениамин… не то, чтобы понравился, но и не то, чтобы нет. Самое первое его сообщение Дину тронуло: "Добрый день. Вы прекрасны!" Коротко, но столько в этом обращении было нежности.

– Пирожки! Кому пирожки горячие!

По проходу шла женщина с большими оптовыми сумками. Может купить пирожок? Или не стоит? Экономить надо. Хотя… Дина тряхнула головой и подумала – «А по балую-ка я себя. Сегодня у меня отдых и небольшой праздник».

Дина ела жирные пирожки и глядела в окно. Но пейзаж за окном вызывал грусть – небо затянуто тучами, поземка метет. Ехали мимо каких-то унылых полей. Вот если бы за окном мелькали сосны, припорошенные снежком, тогда, наверное, было бы веселее. А так, голая равнина, чахлые березки. Короче, жуть! И небо низкое, серое. Эх, лучше бы она вместо вязания книжку взяла с собой. Когда читаешь, голова занята, отвлекаешься от этой серой действительности. А тут вяжи, да мысли гоняй. Дина вздохнула, вернулась к этому несчастному носку, и к своим печальным размышлениям. Но скоро ее отвлек разговор ребенка с родителями.

Папа встал и негромко пробормотал в пространство:

– Пойду курну…

На что сын отреагировал как-то неоднозначно – вытянул шейку, пытался слезть со скамейки и пойти за папой. Мама ему велела сидеть спокойно и не скакать. Но он все равно вертелся как уж. Мама раздраженно спросила:

– Ты что, в туалет хочешь?

Она задала свой вопрос тихо, Дина еле-еле услышала. Но ребенок отвечал наоборот очень даже громко:

– Нет, я не хочу в туалет. Ты же мне сказала в себя писать, потому что у меня памперсы.

Мама сквозь зубы и понизив голос ответила:

– Не кричи про памперсы, ты ведь уже большой, а большие мальчики про такие вещи не говорят.

– А почему не кричать? Ну ты же и мне правда их одела.

Мама попыталась отвлечь чадо, заявив, что сейчас папа придет.

– А куда он пошел? Мама, а почему папа жить не хочет?

От такого неожиданного вопроса мать малыша аж закашлялась. А потом возмущенно спросила:

– Кто тебе сказал, что он жить не хочет? Что за чепуху ты несешь.

– Он ведь сказал – пойду умру.

– Ооо, ну что за ребенок! – молодая женщина в раздражении закатила глаза – Не умру он сказал, а курну.

– А что значит курну? К урне пошел? Он что писать хочет?

– Да почему же? – Мать явно терла терпение, – Курить он пошел.

– А помнишь мы видели, как большие мальчики в урну писали? Там еще пожар был, в урне…

– Хватит всякую чушь городить.

– Мама, городят ведь огород, из палок. А чушь мягкая…

– Почему мягкая?

– Ну потому что чуюююшь.

– Ой, перестань, ты меня в могилу загонишь.

– А в могилу – это умереть?

– Да! – рявкнула мама. Сын притих. Но ненадолго. Через минуту он повторил свой вопрос:

– Куда-куда ты говоришь он пошел?

–Курить. Все, хватит, замолчи. Посиди хоть пять минут молча.

Народ вокруг уже начал улыбаться. Дина вообще отвернулась к окну, потому что боялась расхохотаться. В это время уже папа вернулся. Сын переключился на него:

– Пап, а курить вредно?

– Вредно, вредно…

– А ты куришь?

– Курю, курю…

Папа решил отвязаться от бойкого сынули и спрятался за развернутой газетой. А мальчишка продолжал, но так тихонечко:

– А ты что, дурак да?

Тут уже народ вокруг фыркать начал. Мама грозно прикрикнула на свое неугомонное чадо. А он плаксиво так:

– Даа, а мне говорите, что когда нельзя делать и делают, то совсем дураки.

Народ уже не сдерживался, кто-то просто улыбался, а кто и посмеивался в голос. Дина тоже кусала губы, чтобы не расхохотаться, но улыбка расползалась от уха до уха. Настроение моментально улучшилось. И все благодаря этому мальчишке. А тут и погода за окном тоже изменилась. Тучи рассеялись, выглянуло солнышко.

На перроне ее встречал Вениамин. «Без цветов», – неожиданно отметила про себя Дина. Хотя, какие цветы, в такой-то холод. В жизни Дину не часто не баловали букетами, но в этот раз ей почему-то ей представлялась, что Вениамин обязательно ее встретит с цветами. Но он стоял налегке, опустив руки и улыбался. Солнце зажглось лучиком на оправе очков. Вениамин наклонился к Дине и нежно поцеловал в щеку. Дина даже вздрогнула от неожиданности. Подумала, что Вениамин не заметит, этой ее реакции, но он спросил: "Ты чего дрожишь? Замерзла?"

Дина растерялась. Не скажешь ведь, что это не от холода, а от того, что она не готова к открытому проявлению чувств. И она согласно кивнула ответила:

– Да, зябко мне что-то.

– Ну так пойдем скорее!

Он хотел было ее обнять, но опустил поднятую уже руку. И неловко ей махнул:

– Давай скорей, там автобус вот-вот отойдет.

Они прошли здание вокзала, вышли на привокзальную площадь, и заскочили в небольшой в небольшой ПАЗик. Едва уселись на сиденье, двери с шипением закрылись и автобус тронулся.

Глава 4

До дома Вениамина ехали, долго, или просто Дине так показалось? И в дороге они почти не разговаривали. В салоне автобуса было очень шумно, он гудел и дребезжал, как бочка с гвоздями. И поэтому разговор получался только на повышенных тонах, и о чем можно говорить в подобной обстановке, да еще с малознакомым человеком? Дина на остановке рассказала вкратце, как доехала, да про погоду парой слов перемолвились – тема избитая, но очень выручает, когда повисает неловкое молчание. Кстати, погода, на удивление, радовала. Теплее правда не стало, но тучи разошлись, и солнце сияло вовсю. Да и по сторонам было на что посмотреть. За окном проносились сосны в снежных шапках. Ослепительно сиял и переливался мириадами блестящих точек снег. Такая картина очень глаз радовала и настроение понимала. Дина смотрела в окно и любовалась этой красотой. Молчание, отягченное неловкостью, чуть сглаживалось созерцанием местного пейзажа. Но в голове у Дины молоточком стучала мысль – зачем я сюда приехала? Как пройдет встреча? Она была словно натянутая струна, не знала, как себя вести, что говорить. В дороге и помолчать не зазорно, но скоро они приедут домой, и… что? Маме Дина на всякий случай сказала, что вернется скорее всего завтра. Потому что живет Вениамин далеко, и какой смысл тащиться в такую даль, чтобы погостить всего-то пару-тройку часов? Но на самом деле ей совершенно не хотелось провести ночь в незнакомом доме, с мужчиной, которого по большому счету она не знала. И зачем она вообще повелась на эту авантюру? Захотелось чего-то нового и необычного? Или назло Лехе? Тогда уж заодно и Рамилю назло…

Дина, как только вышла на перрон, после короткого приветствия уточнила, когда идет обратная электричка. Вениамин ответил, что лучше ехать автобусом или маршруткой, это гораздо быстрее. А на опасения Дины по поводу стоимости билетов ответил, что сам купит, пусть Дина не волнуется. И добавил, что торопиться Дине домой не обязательно, и лучше бы она все-таки осталась. Спустя некоторое время Дина уже не замечала виды за окном, а просто сидела, задумчиво уставившись в одну точку. Размышления Дины прервал Вениамин:

– О чем задумалась?

– Да так, ни о чем. Просто смотрю на природу. Красиво.

– Да, у нас тут места замечательные, и виды шикарные.

– И у нас то же, – немного уязвимо ответила Дина, – Ну, не у мамы, где я сейчас живу, а там… дома. У меня из окна такой же шикарный вид.

Вениамин помолчал, и (видимо для поддержания разговора), процитировал классика:

– "Мороз и солнце – день чудесный!

Еще ты дремлешь, друг прелестный,

Пора, красавица, проснись,

Открой сомкнуты негой взоры

Навстречу северной Авроры

Звездою севера явись".

Дина улыбнулась и захлопала в ладоши, пытаясь скрыть неловкость от пафосной речи Вениамина. Хотя, почему пафосной? Все верно – мороз и солнце.

Поездка, которая так напрягала Дину наконец-то закончилась. Они вышли из автобуса, и Вениамин предложил по пути зайти в магазин.

– Ну… как хочешь. Ты ведь хозяин, отозвалась Дина, – Если надо, давай зайдем.

– Конечно надо! – бодро ответил Вениамин, – Ты же ко мне в гости приехала, вот я тебя и буду угощать. Просто я не знаю, что ты любишь, вот и не стал заранее покупать. Сейчас зайдем в магазин, и ты выберешь, что хочешь.

Дине ничего не оставалось, как согласиться. Пока они шли от магазина до дома, Вениамин здоровался чуть ли не с каждым встречным. Ну, вообще-то это понятно, поселок небольшой, все друг друга знают. И конечно же все ее, Дину, рассматривают. А уж продавщица в магазине так, наверное, дыру взглядом прожгла. Но разговаривала с Вениамином нормально, без ехидства и подковырок, а как добрая знакомая. Дину опять кольнула ставшая уже привычной мысль – «ну и какого черта я притащилась?» Вениамин кивнул на прилавок со спиртным:

– Будем?

– Нет, – Дина покачала головой, – Я не очень-то люблю.

– Ну, нет, так нет. Я в общем-то тоже не пью. Просто подумал, ты замерзла, и надо немного опрокинуть. Для сугреву, так сказать…

Дина, пришедшая в электричке в себя после того, как продрогла утром на станции, в холодном автобусе снова замерзла. Но на предложение Вениамина ответила:

– Ничего, чаем отогреюсь.

Когда пришли домой, Вениамин сразу устремился на кухню, зажег газ, загремел посудой.

– Тебе помочь? – спросила Дина

– Нет-нет, я сам. Отдыхай. Можешь пока книги посмотреть.

Дина огляделась. Пока Вениамин хозяйничает на кухне, можно без смущения рассматривать его комнату, и все, что в ней находится. Комната, была не большая, но и не маленькая. Это скорее главная комната где принимают гостей и по праздником собирается вся семья. Кажется, есть еще одна комната, вон, за той дверью. Заглянуть, или пока не торопиться? Поди-ка сам потом покажет свое жилище? Но Дине было любопытно, хотелось заглянуть в каждый уголок. Она еще ни разу не встречала такой планировки квартиры. Но ломиться бесцеремонно в закрытую дверь она все же постеснялась. А эта комната ей понравилась. Холостяцкого беспорядка, какой она ожидала увидеть, не наблюдалось. Но и стерильной чистоты (которую она считала признаком занудства), тоже. Все предельно просто, в принципе чисто и опрятно. Хотя может он просто перед Дининым приездом маму попросил прибраться? А интересно, он маме то сказал, что ожидает в гости даму? А если все-таки сказал, и захочет их познакомить? Н-да… Не хотелось бы такого развития событий. В ожидании пока Вениамин накроет на стол, Дина первым делом просмотрела все книги, стоявшие на полках. Книги – вот главные вещи, которые представляли для нее интерес. Однако книг было не так и много. Они стояли за стеклянной дверцей, в книжном шкафу. Книги она рассматривала, не открывая дверцы шкафа, потому что без спроса открыть, да еще в руки взять понравившуюся книгу, Дина все-таки не решилась. Пробежавшись взглядом по книжным корешкам, она отошла от шкафа и подошла к окну. Вид из окна был красивый. Те же сосны в снегу. Немного похоже, на вид из окна ее дома. Дина вспомнила один случай из прошлой жизни. Это было лет семь назад. Дело было в Новый год, первого января. Как обычно, Рамиль "хорошенечко" отметил, и поэтому отсыпался. А Дина всегда просыпалась довольно рано. И тогда, первого января тоже проснулась рановато, особенно для первого дня Нового года. На часах еще начало десятого, а она уже была на ногах. И пока все еще спали, Дина решила пойти погулять с собаками. Гулять то все равно надо было. Хотя пойти погулять с ними мог Рамиль чуточку позднее. Но делать все равно было нечего, телевизор Дина смотреть не хотела. Она оделась и пошла. И повела собак в лес. По причине праздничного дня Дина никого не увидела. Они шли по лесу, и тишина буквально обволакивала Дину. Сосны были в снежных шапках, солнце только вставало. Уже было светло, но не было такого солнечного блеска, небо бледно-бледно голубое, почти белое. И все вокруг тоже было белое. А тишина такая, будто кругом все обложили ватой. И на Дину сошло такое умиротворение. Она просто наполнилась покоем, и перестала расстраиваться по поводу неудавшегося Нового года. Ну и пусть напился, подумаешь. Проспится, прощение просить будет. В гости потом сходим. А сейчас такое чудо, такой покой.

Именно это Дина вспомнила, когда смотрела в окно Вениаминовой квартиры. И тоже, как в тот раз успокоилась. Ну может такого умиротворения не испытала, но щемление в душе прекратилось. И правда, чего себя накручивать, чего постоянно обо всем жалеть? Надо жить, как говорила Анька, здесь и сейчас. Она приехала в гости. И это значит, надо расслабиться, отдохнуть. Может и правда, все у них сложиться наилучшим образом.

Вениамин тем временем закончил все приготовления. Зашел в комнату и сказал:

– Ну вот, теперь можешь помочь, – и дальше уже как-то нерешительно – Если хочешь…

– Конечно, какой разговор. Только мне надо руки помыть.

Не только руки надо было помыть, а еще кое-что сделать. Это желание начало в ней подниматься еще в Тагиле, все-таки три с половиной часа в дороге. Но при Вениамине она постеснялась сходить в туалет на вокзале. И когда пришли домой тоже постеснялась. А сейчас желание во всю дает о себе знать. Может у него туалет совмещен с ванной? Все бы получилось деликатно.

– Руки помой в ванной. А туалет вот, рядом, – Вениамин показал на две дверцы в коридоре, возле кухни. Ну что вопрос разрешился, и Дина даже себя в душе отругала за какую-то пуританскую скромность. К чему все эти стеснения, что она молоденькая девочка что ли? И вообще, все естественно…

Ванная и туалет оказались маленькими, довольно чистыми, но какими-то не современными. Как будто она попала в квартиру 60-х годов. Сейчас подобный интерьер не у всех увидишь. Все стараются сделать свои квартиры посовременнее. Бывала она и в таких квартирах, где все запущенно и сразу ясно – денег на ремонт нету. В их с Рамилем квартире ремонт не делался несколько лет, однако особой запущенности не наблюдалось (или Дине просто так казалось?) Но их квартира отличалась от Вениаминовой. Лучше была или хуже сложно сказать. "Наверное, у Вениамина все таки лучше," – подумала Дина, -" Конечно, все какое-то старомодное, но чистенько, штукатурка не отпадывает, обои не висят клочьями и ничего не протекает". Только в туалете очень сильно пахло табаком, причем таким крепким, что у дины дыхание перехватило. Дина отвыкла от таких резких запахов. Рамиль и сынуля не курили и табаком у них дома не пахло. Правда ее дорогой Леха курил, но не такие крепкие сигареты. А этот запах ей напомнил детство. Дедушка, папин папа, курил очень крепкие папиросы. И тоже в туалете. Маленькой Дине этот запах не нравился, но жили они не вместе с папиными родителями, и потерпеть, когда приходили в гости, можно было. А вот в комнатах и в коридоре у Вениамина не ощущалось запаха табака. И это приятно радовало.

Дина зашла в кухню:

–Давай, что помогать?

– Вот, я тут все разогрел, хлеб нарезал, колбаску, ты только пожалуйста разложи по тарелкам, так сказать, сервируй стол.

Дина заметила, что вся еда была магазинная. Ну колбаса, окорок – это понятно, и еще кура-гриль, а картошку он просто отварил целиком. Хотя какая разница, сам готовил или в магазине еду купил, все вполне хорошо, и выглядит аппетитно. Нарезано, правда, толстовато, но ничего страшного. "Не графиня" – усмехнулась про себя Дина. Понятно, что мужик старался. Но видно, что готовить особо не умеет, так, дежурные блюда. Да и не важно это…

– Наверное в комнате стол накроем? – спросил Вениамин

– Да нет, зачем же. И на кухне хорошо. Уютно, светло.

– Ну ты все-таки гость как никак.

– Да ладно, какой там гость. Просто на кухне правда уютнее. Я почему-то в последнее время больше люблю кухонные посиделки. Спокойно так. Тем более вдвоем, не толпа народа.

– Ну как хочешь. Желание гостьи – закон.

Дина разложила еду по тарелкам, Вениамин спросил:

– Что будем пить – чай или сок?

– Давай сок.

– А может все так чай? Ты замерзла. А у меня и торт есть.

– Я уже согрелась. А чай с тортом позже попьем.

За едой разговор пошел без натянутости. Поели, перебрались в комнату. Их разговор не прерывался ни на минуту, все болтали, и болтали. Так же, как они обычно общались по телефону. Вроде и ни о чем, и в то же время обо всем: о детях – у Вениамина было два взрослых сына – о музыке, о фильмах, о книгах.

– Ты посмотрела мои книги?

– Только так, мельком, не стала лезть в шкаф без спросу.

– У меня их не так много, не то, что у тебя (Дина о своей любви к книгам успела прожужжать все уши еще в начале переписки), но есть кое что интересное. – Вениамин вытащил несколько книг.

– Ой, у меня такие есть, я читала.

– Ну вот, а я хотел тебе подарить…

– Тебе что надо обязательно мне подарок сделать? Или сплавить в добрые руки, что бы место не занимали? – Дина лукаво улыбнулась.

Вениамин тоже рассмеялся:

– Просто хотел тебе приятное сделать. Я их тоже люблю, просто уже читал, а второй раз вряд ли прочитаю.

– Ну дети прочитают.

– Да мои обормоты не любят читать. Они все в компьютере сидят.

– Ну тогда внук. Когда подрастет.

– Это когда еще будет.

– Ладно, не расстраивайся. Пусть книжки стоят, как стояли, украшают интерьер. А если хочешь меня порадовать, что-нибудь потом придумаешь. По ходу. Знаешь, я вспомнила как раз по теме историю, в детстве случилась. Приехали к нам гости. Из Москвы. Дедушкин брат с внуком. Значит мне он двоюродный дедушка, а внук его – троюродный брат. И мы с ними целыми днями гуляли по городу. Считалось, что я показываю город. Но я тогда в городе не ориентировалась, достопримечательностей не знала, кроме главной площади. Нам все показывал дедушка. Он какое-то время назад, очень давно, жил в нашем городе, но помнил многое. И водил нас. А мне мама все равно велела их развлекать. И подарки, что им понравятся, купить. Хотя бы брату. И выделила три рубля. А я и не знала, что ему надо. Он мальчишка, я девчонка, интересы разные. Тем более он москвич – разные условия жизни, разные взгляды. Откуда я знаю, чего ему нравится? А мы, когда гуляли, и в магазины заходили. Но я хоть и наивная была, но понимала, по разговорам слышала, что у них там в Москве всяких товаров не в пример больше. Тогда тем более, не знаю, что купить с нашим-то дефицитом товаров. И вот зашли мы в центральные спорттовары, большой магазин. Ходим, сморим. Мне этот магазин всегда нравился, росла-то я спортивной девочкой. И там я увидела компас. Сама, конечно мечтала иметь такой компас. Эти мечты связаны были с походами, романтика, и все такое. И я подумала, что парню иметь компас никогда не помешает. Ну и купила. И подарила ему сразу же. Я ведь не знала, как лучше подарок преподнести, не день рождения в конце концов. А он засмеялся и сказал, что у него есть дома компас, лучше этого. Я и стою как дура с этим компасом. Не помню, сколько он стоил, но не совсем дешевый. Кажется, что-то около трех рублей. Мама как раз трешку дала, я и искала подарок в этих пределах. А тут брат отказался. Что мне было делать? Домой принесла… Мне даже немного попало от мамы. Я оправдывалась, что, мол, не знала, что купить. Правда она не сильно меня ругала, еще трешку дала. И потом получилось все как надо. Мы зашли в очередной магазин, в ювелирный, который около нашего дома был. Почему мы туда потащились, не знаю. Куда дедушка водил, туда и шли. А он, наверное, заходил подряд во все. И вот в том магазине брат увидел сувенир. Из полудрагоценных камней. Подставка из какого-то темно-зеленого камня, даже не знаю, как называется, а на этой подставке какой-то прозрачный камушек, хрусталь, наверное, красивый такой, грани переливаются и небольшая кирка рядом. Такой чисто Уральский сувенир. И тут братишка стал у деда выпрашивать: «Купи, да купи…» А до этого он ничего не просил, то ли не хотел, то ли не нравилось ничего. Ну дед конечно не соглашается, мол, зачем он тебе. И тут я быстро сообразила. Метнулась в кассу, чек отбила, купила… Торопилась, думала, дед пойдет на вход, а мне тогда что делать. Но успела, взяла у продавщицы и тут же дарю брату. Дедушка конечно давай отказываться, а брат наоборот, обрадовался. Я вздохнула с облегчением – наконец миссия выполнена, подарок в тему выбрала.

– Да, интересно рассказываешь. Это намек, какой тебе подарок купить?

– В смысле?

– Ну, в ювелирном магазине.

– Да что ты, – Дина даже смутилась, – Я ведь просто так рассказала, и в мыслях не было намекать.

– Ладно, ладно… Может музыку поставить?

– Можно, если не очень громко, мне не нравится, когда шумно.

– Ты какую любишь?

– Я вроде говорила: русский рок, авторскую песню. Или что-нибудь годов 70-х, 80-х.

– Вот, смотри, какие диски у меня есть. Я вообще-то их не слушаю, потому что в интернете музыку включаю. Там ведь есть все, что только пожелаешь.

– Наверное. Только у меня не получается искать. Да и дома нет пока интернета, а у мамы без меня есть кому слушать. Да если честно, я почему-то разлюбила слушать музыку. Меня сейчас в тоску вгоняет.

– Тогда может, не надо включать?

– Нет-нет, почему же… Вот что у тебя нашла – Высоцкий. Сразу пять дисков.

– А, да, мне он очень нравится. Самый так сказать любимый исполнитель.

– Мне тоже нравится. С детства! Вот и давай его и включим. Тем более, что в тоску я от него не впаду точно.

Поставили диск с Высоцким. Дина с удовольствием слушала знакомые песни и рассказала один случай, как спорила со своей двоюродной сестрой.

– Я, кажется, классе в пятом была, или в четвертом, не помню. Но Высоцкий мне уже тогда нравился. Хотя родители мои его не жаловали и кассет с его записями у нас не было. Я же слушала его песни на школьных вечерах, в лагере, у одноклассников. И оценила его творчество. Хотя, наверное, не столько оценила, сколько просто подражала одноклассникам. Ну еще тот факт, что это сам Высоцкий поет! Помнишь, в то время фильм вышел, "Место встречи изменить нельзя", вся страна смотрела, и я не исключение. Жеглов и Шарапов – кумиры. Просто Конкин не сильно известный был, а вот Высоцкий… Я пластинки с его песнями выпросила у родителей. А сестра была на два года меня старше. И ее кумиром была Анна Герман. Мне, честно говоря, Герман не очень нравилась в то время, правда я только одну ее песню знала – "Когда цвели сады". Какой-то слишком взрослой эта песня казалась, и грустной. В моем понимании – отстой. Конечно я тогда такого слова не знала, но смысл был такой. И вот как встретимся с сестрой, так и спорим, кто круче – Герман или Высоцкий. Я была младше, веские доводы приводить не умела, а она еще аргументировала – " А моя бабушка говорит, что он пьяница!" Моя, наверно, тоже бы так сказала, просто она не знала кто такой этот Высоцкий, но, когда я слушала пластинки, тоже ворчала и плевалась. Я конечно слышала тогда про Высоцкого подобные высказывания, но не брала, что говориться в голову. И считала, что не может быть плохим человек, сыгравший такого бесподобного Жеглова. Это был мой главный аргумент. Сейчас конечно и Анна Герман мне тоже нравиться, а про Высоцкого хоть и наслышана не мало, но все равно, уважаю его. Самое главное – его песни, а уж какой он человек, не мне судить.

– Я тоже так считаю. Слушай, раз тебе так нравиться Владимир Семенович, давай я тебе и подарю эти диски.

– Что ты, зачем, он же у тебя самый любимый?

– Ну и у тебя он почти самый любимый, а я чаще всего слушаю музыку в интернете. Тем более, что хотел все равно тебе подарок сделать, а книги ты отвергла.

– Ох уж, отвергла, скажешь тоже. Ну ладно, не буду спорить. Спасибо!

Беседа текла, перескакивала с одного на другое. И это не напрягало. Дина совсем успокоилась. Тут Вениамин предложил прерваться и выпить чаю. Дина согласилась. Вениамин достал из "стенки" красивую подарочную коробку. Там оказался набор – две чайные пары. Изящные такие, из тонкого фарфора.

– Будем пить из этих. Мне старший сын подарил. Сказал, чтобы я пил из них чай с любимой женщиной.

Дина немного смутилась. Как-то он слишком быстро про любимую-то.

– Ты думаешь стоит?

– А почему бы нет. Вещами надо пользоваться. Зачем им просто так в шкафах пылиться.

Пока попили чай за окном совсем стемнело. И Дина почувствовала, что очень сильно устала. От общения, от разговоров. У нее бывало такое, когда много разговариваешь. Вдруг как накатит волна усталости. Даже если это общение приносит радость, наступает момент, что хочется просто тишины. Да еще рассуждения Вениамина про любимую женщину немного напрягали. Какая еще любимая? Они ведь не так много и знают друг друга. Дина совершенно забыла, что когда познакомилась с Рамилем, хватило пары дней, чтобы влюбиться. Конечно они тогда вживую общались, а сейчас по интернету. Но ведь не пара дней, а уже пара месяцев. Может Вениамин и считает, что может ее называть любимой женщиной. Но почему-то Дина к этому не готова. Ей очень сильно захотелось домой. Только представив, что придется ночевать здесь, Дину бросило в дрожь. А если ему интимных отношений захочется? И ломаться как будто неприлично, зачем, спрашивается тогда приезжала, да осталась. Но и представить, что вот так сразу с ним… Только не это! Может как-нибудь потом. И она решительно сказала:

– Ладно, хорошо тут у тебя, но надо и домой собираться.

– А что так? Ты же хотела остаться…

– Нет, нет, я тебе не говорила, что хотела, я сказала – посмотрим.

Дина полезла в сумку за косметичкой. Сверху лежало вязание. Вениамин заметил.

– А-а, ты даже вязание взяла, на случай, если с ночевой останешься.

– Нет, я вязание взяла, чтобы в электричке вязать, а с тобой мы и так хорошо общаемся. А я просто устала и хочу домой… Может потом, в следующий раз, и получится с ночевой, а пока – нет.

Вениамин вздохнул.

– Потом, так потом. Поехали, я тебя на автовокзал провожу. Правда у нас автобус долго ждать. Тем более, что сегодня выходной, – и он с улыбкой произнес, – Не дождемся автобус, останешься ночевать.

Но заметив, что Дина от этих слов изменилась в лице, добавил, – Да ладно, не переживай, что-нибудь придумаем. Да и маршрутки в общем-то ходят.

На остановке и правда долго ждали автобус. Дина опять начала замерзать. Рядом стояли еще двое мужчин. Вениамин разговаривал с ними, а на Дину не обращал никакого внимания. Может обиделся, что она не осталась, и тем самым показывал свою обиду. Или стеснялся перед знакомыми. У Дины в душе опять шевельнулось сожаление по поводу того, что она приехала. На остановке было темно. В подошедшем наконец автобусе света тоже было немного. Вениамин сел рядом, но перебрасывался словами с теми же мужчинами, по поводу какой-то работы, у них на поселке. Наконец приехали. Зашли в здание автовокзала. Там было тепло и очень светло. В этой обстановке Дина успокоилась. Вениамин купил билет. До отправления оставалось полчаса. Они ходили и разглядывали киоски и лотки. Многие уже были закрыты. А вот ювелирный почему-то еще нет. Дина застряла у витрины. Золота тут не было, одно серебро. Но золото Дине и не нравилось. Да и золота у нее уже не осталось… А вот серебро… Рамиль ей иногда дарил сережки, колечко. Ладно хоть обратно не просит подаренные украшения. Хотя ей и самой его подарки пока носить не хочется. Дина как-то Лехе намекнула про браслетик, и все впустую. То ли не понимал намека, то ли денег не было. Понятно, человек семейный, все деньги в семью. Но у Дины нет-нет, да и шевелилась неприязнь. Раз завел любовницу, так будь любезен… Только она себя утешала, что он не любовник, а любимый человек, и она для него тоже просто любимая женщина. А это совсем другое. Но досада все равно иногда проявлялась. Дина молча рассматривала серебряные украшения. Вениамин спросил:

– Что, очень нравятся?

– Ага.

– Выбирай какое, сейчас купим.

– Нет, что ты, не надо, Дина даже испугалась.

– Почему?

– Пока не надо, – Дина сделала ударение на слове "пока".

– Ну как хочешь. Слушай, а почему ты все-таки не осталась? Испугалась?

– Наверное… Не знаю.

– Почему? Я что-то не так сделал?

– Дело не в тебе, а во мне. Я себя испугалась, своих тараканов в голове. Ты уж меня извини.

– Ладно, чего там.

Дальше разговор снова пошел без натянутости. Объявили посадку. Вениамин провел Дину на перрон. Перед маршруткой поцеловал. Опять невинный поцелуй в щечку.

– Я все равно рад, что ты приехала. Приезжай еще.

– Обязательно. Я действительно еще приеду. Тем более мне у вас тут понравилось.

Она зашла в маршрутку, махнула на прощание рукой и села на свое место. В окно ничего не было видно, стекла все замерзли. Вениамин заглянул в открытую дверь.

– Как приедешь, позвони. И на сайт зайди обязательно.

– Хорошо, хорошо, и позвоню, и зайду.

Дверь с лязгом закрылась. Они поехали. Дина думала, что будет вязать, но свет в салоне был выключен. Хотя скорей всего свет все равно был бы очень тусклым, так что ни вязать, ни читать было невозможно. Оставалось только просто сидеть или дремать. У водителя играло радио. Но не громко. Это хорошо. И хорошо, что звучала или инструментальная музыка, или какие-то зарубежные группы. А не те песни, от которых на Дину вдруг навалилась бы тоска. Она откинулась на спинку сидения и попыталась расслабиться. Чтобы всякие грустные мысли не лезли в голову, стала вспоминать встречу, их с Вениамином разговоры. В принципе, все прошло нормально. И Вениамин не обиделся кажется, что она не осталась, а все понял. Только она себя не могла понять – как ей Вениамин? Хотела бы она и дальше с ним встречаться или лучше срочно прекратить общение? Но на эти вопросы у Дины не было однозначного ответа. Вениамин подходил ей как старший товарищ как брат. Близкий человек, которому можно довериться, все рассказать. Но тяги к нему не было, страсти не она не ощущала. Просто дружба. Но можно ли дружить с мужчиной? А если не дружить, а просто общаться? И потом, как на счет близости? Ведь если они будут и дальше встречаться, все равно придется решать, спать с ним или нет. Особенно если она еще соберется приехать. Но страсть всегда изматывает, и в конечном итоге ни к чему хорошему не приводит. Может стерпится, слюбится? Они будут встречаться, Дина и попривыкнет. Но как быть с Лехой? Эта безнадежная любовь к Лехе изводит, мешает развиваться другим отношениям. Даже если она скажет ему – не звони, он все равно позвонит. Да вот только не сразу, а когда пройдет какое-то время. Дина вроде и успокоится, начнет потихоньку удалять его из своего сердца, а тут бах – звонок от любимого. И опять все заново. И радость, и боль. Даже если не брать трубку, избегать встреч… Такое прокатит только сейчас, пока зима. А весной все они все равно встретятся. Ведь так уже было. От этих беспокойных мыслей опять защемило сердце. Стоп! Надо срочно переключиться на что-то приятное.

Глава 5

Дома было все, как всегда. У Мани опять орал Токио Хотел. Мама с Анькой на кухне смотрели какую-то мелодраму. А в маминой комнате (которую по привычке называли большая) тоже довольно громко вещал телевизор. Там шел сериал "След". Дине этот сериал не очень-то нравился. Хотя детективы она любила. Пока раздевалась, уставилась все же на экран и залипла на сюжете. Раздевшись, Дина завернулась в плед и села досматривать серию. Не пошла мыть руки, не пошла на кухню к маме и Аньке. Пригрелась и рассеяно смотрела телевизор. Шевелиться не хотелось. Фильм все больше затягивал, это помогало отвлечься от привычной грусти. Во всяком случае дурацкие мысли в голову не лезли. И даже Токио Хотел не раздражал, как ни странно, она даже не обращала на эту дурацкую музыку внимание. По телику, что находился на кухне, началась реклама. Мама заглянула в комнату:

– Ты чего есть не идешь?

– Да так… Просто чего-то шевелиться не хочется. К тому же вы там какую-то чушь смотрите, а мне не охота. Я такое терпеть не могу.

– Что нам теперь телевизор не смотреть?

– Нет, почему же, я вам не запрещаю. Просто меня это раздражает, я поэтому и не иду.

Тут зашла Анька. Спросила:

– Как съездила?

– Нормально…

– А чего такая кислая. Если нормально, значит должна быть веселая.

– Я не кислая, и просто устала.

Мама заинтересованно спросила:

– А как у него дома?

– Дома нормально…

– Что ты все – нормально да нормально. И ничего толком и не рассказываешь. Тебе понравилось или нет?

– Хорошо, рассказываю подробно: квартира у него приличная, двухкомнатная, не большая и не маленькая, какой метраж, не знаю. Санузел раздельный, кухня – пожалуй даже меньше нашей, но ненамного… Обставлена скромно, мебель еще с 80-х годов, но добротная. Дома чистенько и аккуратно. Ах, да, дом двухэтажный, трехподъездный, живет он во втором подъезде на втором этаже. Адрес не знаю, не посмотрела, и номер квартиры не запомнила, – Дина остановилась, сглотнула некстати образовавшийся комок в горле. Ох, не хочется сейчас психовать и раздражаться. Она продолжила, – Мы сидели пили чай и разговаривали.

Однако чуть улыбнувшись, все же добавила:

– Только чай и ничего больше!

Но мама не оценила цитату из старой кинокомедии, да и Анька видимо не поняла, что имела в виду Дина. Мама нетерпеливо спросила:

– Ну и в конце-то концов, что?

– Ничего.

– Тебе то он понравился?

– Дом или Вениамин?

– Вениамин, конечно же! – мама аж руками всплеснула.

– Ничего так…

– Ничего… – проворчала мама, – А чего тогда ездила?

– А что, мне нельзя было съездить посмотреть?

У Дины уже подступали слезы.

– Что, да как, да почему. Ну я не знаю. Вот вроде и интересы у нас схожие, а я не знаюююю! И что теперь, мужика в охапку и сразу в ЗАГС бежать?

– Ну ладно, ладно. Чего ты в бутылку лезешь. Пошли есть.

– Я не хочу.

На самом деле есть хотелось, но идти на кухню и сидеть рядом с орущим телевизором как-то не прельщало. Во-первых, Дина терпеть не могла слишком громких звуков, особенно в последнее время. Но что поделать мама плоховато слышала и поэтому телевизор у них вечно орал, по меткому выражению Аньки, как потерпевший. Ну, а во-вторых, подобные мелодрамы ей не нравились. Ее подруга называла их сказки для взрослых. И Дина была с ней согласна. Точно, сказки!

– Чего, совсем есть не хочешь? Иди тогда хоть чаю попей.

Дина вздохнула и пошла. Лишь бы мама отстала. Когда мыла руки, в ванную заглянула Анька.

– Правда, чего кислая то?

– Да не знаю я. Ну правда не знаю. Скребет чего-то. Вроде и мужик неплохой, а я не пойму, что мне делать. И отказаться не хочу, и подпустить к себе близко тоже.

– Это потому что ты с Лехой не определилась. Вот определишься, и все встанет на свои места.

– Слушай, ну, когда это еще будет.

– Ну когда-нибудь да будет. Просто жди.

– Ага, легко говорить…

– Ну смотри – ты можешь что-нибудь изменить?

– Неет.

– Ну так вот. Что остается? Просто ждать. Ну и анализировать почаще, что можно в жизни изменить, хотя бы чуть-чуть. Потому что все течет, все меняется. Сегодня так, а завтра совсем по-другому. Ладно, не грузись.

– Легко говорить – не грузись, ну а если грузится мне? Ну если у меня на душе муторно? И ничего я с этим сделать не могу. Я даже уже не знаю, чего вообще хочу от жизни!

– Дин, ну помочь тебе никто не сможет, только ты сама. И еще время. Пройдет месяц, два, полгода, год, и полегчает. А иначе никак. Ну еще стараться отвлечься. Встречайся с друзьями, знакомься.

– Слушай, Ань, вроде и так… и знакомлюсь, и общаюсь, а все кажется, что не так надо, не то. Мало, с кем переписываюсь – думаю, что надо, наверное, побольше претендентов, что бы было из кого выбирать. А если побольше, и опять не нравится, кажется, что все не серьезно.

– Ну понятно, тебя опять глодает чеврь сомнения!

И они с Анькой засмеялись. Так выразилась Маня года три назад. Она была девочка начитанная. Книги буквально глотала. Но у нее в голове была настоящая каша из всего прочитанного. Она неправильно ставила ударения в словах. Или, бывало, как завернет эдакую фразу, высокопарную, или что-нибудь перепутает. И у них в семье Маню часто цитировали. И это выражение тоже принадлежало ей. Она тогда пришла из школы и выдала: "Меня глодает чеврь сомнения – делать мне математику сегодня или нет?" Эта милая Манина фраза как-то успокоила Дину, слезы, что булькали где-то внутри булькать уже перестали. Анька перестала смеяться и спросила:

– С работай то что?

– Завтра еще газету куплю, обзванивать буду.

– Девочки, идите есть! – крикнула мама с кухни. – Давайте быстрее, я уже разогрела.

–Счас, идем, просто Дина дорожную пыль смыть не может.

Дина улыбнулась, вспомнила, как она раньше она со смехом воспринимала шутки Анюты. Так и называла – шутки-Анютки. На кухне мама воевала с Маней. Видимо та не хотела есть за столом, а норовила схватить бутерброд и чай и умчаться в свою комнату. Дина тоже бы так же хотела. Но только если Маня настояла на своем, что заставило маму очень сильно ворчать и разоряться по поводу испорченного желудка и крошек в комнате, то Дина не смогла сделать по-своему. И маму было жалко, и совсем не хотелось спорить. Пришлось идти на кухню, через силу поглощать гречу с мясом, и к тому же вынуждено смотреть этот дурацкий сериал. Она не сдержалась и буркнула:

– Фигня какая-то.

– Почему фигня? Хороший фильм.

– Да, сказка просто. Не бывает так в жизни.

– В жизни бывает по-всякому. А если и сказка, так даже лучше.

– Ага, все то у них сначала плохо, плохо, а потом бац – и хорошо. Не просто хорошо, а все в полном ажуре. А в жизни всегда все плохо.

– И в жизни тоже бывает хорошо. А тем более, если в жизни плохо, так хоть кино посмотреть, где все хорошо кончается. Ты же вот книги любишь читать. Там то же самое.

– Во-первых, не всегда тоже самое, а во-вторых, мне почему-то читать легче, чем смотреть.

– Ну и ладно! Не нравится, не смотри. Только не мешай. Все, замолчали, реклама закончилась, не отвлекайте меня.

И мама уставилась в телевизор. Дина все-таки осилила свою порцию гречки и отправилась в комнату. "След" закончился, она выключила телек, взяла книгу. Вроде интересная, сначала оторваться не могла. А почти в самом конце книга стала раздражать. Ну потому что на самом деле – героини, три подруги, сначала у них все нормально, потом начинаются проблемы, по очереди, у всех сразу, опять по очереди. А в конце наверняка хеппи энд. Правда Дина еще не дочитала. А вдруг там конец такой душещипательный, печальный? Если плохой, то жалко, даже читать не хочется. А если хороший – бесит. «И правда мне не угодить, печально подумала она, – Ну что я могу с собою поделать?»

Но что-что, а книги ее всегда поддерживали. Она зачитывалась, разными интересными историями, тем самым словно уходила от реальной жизни. Ей хотелось, чтобы в ее жизни тоже, как в книгах, случился тот самый счастливый финал.

Дина вспомнила, как еще в десятом классе, у нее случилась любовная драма. Ее друг, ее любовь, ее мальчик ни с того, ни с сего переметнулся к другой девочке. Когда она узнала об этом, впала в дикую истерику, а потом на нее навалилось безразличие. Никуда не хотелось идти, даже в школу. В школу тем более – там ведь он постоянно перед глазами! Хотя куда деваться, в школу ходить надо было… Никуда не хотелось, но и дома находиться было невыносимо. Раздражал любой шум, особенно музыка, даже те исполнители, которых Дина еще недавно просто обожала! Сейчас же эти песни вызывали слезы. Однако тишина тоже угнетала…

Мама боялась, что Дина провалит экзамены. Десятый класс, последний, решающий, а Дина со своей неразделенной любовью! Но Дина продолжала учиться без сбоев, видимо по инерции. Слушала внимательно на уроках – это, кстати, помогало отвлечься от печальной реальности. Да и несмотря на кажущееся безразличие, двойки получать она боялась. Боялась, что мама будет ее ругать, читать нравоучения. Дома уроки она делала быстро, как-то само собой так получалось. Свободное же время – а его неожиданно оказалось так много – проводила рядышком с мамой. Мама тогда работала по полдня, приходила домой рано, даже бывало раньше, чем Дина возвращалась из школы. Мама занималась домашними делами, а Дина не отходила от нее ни на шаг, так и ходила за ней, как хвостик – мама на кухню, Дина на кухню, мама в комнату, и Дина за ней. И они с мамой говорили, говорили, говорили… Мама часто рассказывала про свое детство. А как-то раз пересказала одну книгу. Немного смущаясь, рассказала, что эта книга оказала на нее сильное впечатление, она, мама, тогда была такая же, как Дина сейчас. Книга конечно же была про любовь. Героиня тоже страдала от безответной любви, от предательства любимого. Но в конце концов все закончилось хорошо. А буквально через пару недель, Дина, зайдя как-то в школьную библиотеку, увидела на стойке эту книгу, и вцепилась в нее обеими руками. И, придя домой, сразу же начала читать. Прочитала махом. Это даже несколько повлияло на успеваемость (зачем учить скучную химию или нудную физику, когда можно завалиться на кровать с потертым томиком). Книга Дине очень понравилась, но, если честно, она ожидала несколько большего. Например, того, что чужая история любви излечит Дину от тоски. Этого конечно не случилось, но безысходность несколько ослабила хватку. А еще, словно примеряя на себя "костюм" героини, Дине все-таки становилось легче. И потом, спустя много лет, Дина увидев эту книгу в магазине, купила ее и часто перечитывала.

Прокручивая в голове сегодняшнюю встречу, Дина вспомнила, как они с Вениамином бурно обсуждали, кто что из них читал и читает. Чего говорить – в этой сфере жизни, они были единомышленники, есть, о чем поболтать и что обсудить. И это Дине понравилось. Леха же ничего не читает, но, когда она что-нибудь ему пересказывает, слушает внимательно, не перебивает, только улыбается. Хотя он и так чаще всего молчит. И всегда слушает ее с ласковой улыбкой. Рамиль тоже раньше не читал. Но Дина привила ему любовь к чтению, правда не все книги он готов был читать, но те книги, которые он выбирал, вызывал уважение. Любил серьезные, «жизненные», а все остальное – детективы, про любовь, что-то вымышленное – отвергал сразу же и даже высмеивал. Но если книга обоюдно нравилась и ему, и Дине, они бурно обсуждали прочитанное. Правда Рамиль не умел вести нормальный диалог, вечно перебивал, спорил. Дина очень уставала от такого вроде и единомышленного общения. И вот теперь Дина сравнивала кто лучше -Леха, Рамиль или Вениамин? Да, кстати, Вениамин же просил позвонить и на сайт зачем-то зайти… Она набрала его номер.

– Привет, еще раз. Да, доехала хорошо. И на вокзале повезло, на остановке долго не стояла. А сейчас лежу, греюсь под одеялом. Хотя и спать уже пора ложиться. На сайт? Нет, не заходила еще. Чуть попозже зайду, комп пока занят. Ну ладно, пока…

Они пожелали друг другу спокойной ночи, и Дина подумала, что, пожалуй, заглянет на сайт завтра, на сегодня хватит впечатлений и эмоций. Настроения читать всякие послания не было. Только интересно, что же Вениамин мог такое написать, раз настойчиво просит посмотреть. Она вздохнула и поплелась в Анькину комнату. Анька сидела за компом и опять качала какой-то фильм.

– Слушай, можно мне зайти на свою страницу, он почему-то очень просил.

– Кто он? – рассеяно пробормотала Анька.

– Ну кто, Вениамин конечно!

– Я уж думала еще кто-то. А почему ты его так официально – Вениамин?

– Не знаю. Просто он так на сайте зарегистрирован.

– Я думала, что вы там на месте поближе познакомились, и теперь будете называть друг друга более ласково. Вы к друг другу как обращались?

– Ни как.

– Что, совсем никак?

– Ну он меня Динуля уже давно называет, а я как-то не могу. Ну как я его назову ласково – Веник? Дурацкое имя.

– Ну если и правда Веник. Зовут же так мужчин. Или Веня… Ладно, давай заходи, только учти, быстро, наверное, не получится, опять комп виснуть будет.

Дина и правда долго заходила, сайт никак не хотел загружаться. Но когда открыла сообщение, даже растерялась. Вениамин отправил большую открытку, с цветами, которая к тому же вся переливалась. Красиво, ничего не скажешь, но больше всего ее ошеломила подпись. "Самой любимой женщине!" В честь чего он так написал? Какая еще самая любимая?! И что теперь ему отвечать? Она показала Аньке. Та присвистнула.

– Даа… Молодец мужик.

– И вот как ему теперь отвечать? Что я напишу?

– Ну что, что… Да напиши просто спасибо. И смайлик какой-нибудь.

Уже засыпая Дина думала про Вениамина – какой он все-таки хороший. Может и правда, общаться только с ним, на других забить. И, главное, на Леху. А может вообще, взять и переехать к нему. Квартира есть. С работай правда плохо у них в поселке плохо, если что надо будет в Тагил ездить. Ну в конце концов, может она по специальности что-нибудь подыщет. В любые времена найдутся те, кому надо что зашить-подшить. Только вот далеко очень он живет. Как же она будет без мамы, без Аньки? Ну и без подружек. Хотя, человек ко всему привыкает. С мамой, Анькой, подружками можно и по телефону общаться. Приезжать на выходные. Да и там, у Вениамина, найдет, поди с кем общаться…Но Дина тут же себя одернула – размечталась, как будто завтра переезжать собралась. Еще не известно, захочет ли сам Вениамин таких кардинальных изменений в своей жизни. Одно дело просто встречаться (и называть любимой женщиной), и совсем другое жить под одной крышей. Но ей казалось, что Вениамин не будет против. Только Дину все равно "глодал чеврь сомнения".

Засыпая, она пыталась представить себя в роли хозяйки в квартире Вениамина, как она готовит обед, делает уборку. Прикидывала, куда бы можно было поставить швейную машинку. На нее снизошло умиротворение. Она впервые погружалась в дрему спокойно, расслаблено, без болезненных переживаний. И вдруг перед глазами возникло Лехино лицо. Дыхание у Дины перехватило и даже сердце закололо. Спокойствие было нарушено. Она вжала лицо в подушку, чтобы подавить подступившие рыдания.

Глава 6

Весь следующий день Дина пробегала по разным предприятиям. Но куда бы она обращалась, давали понять, что не подходит по возрасту. Дина правда, и сама не знала, что ей хочется. Поэтому выбирала разноплановые объявления. Но в основном просматривала вакансии менеджеров. Только не по продажам, нет. Она и продажи, вещи не совместимые. Но ведь есть и менеджеры по кадрам. Или офис-менеджеры. Она ведь уже работала офис-менеджером. Но это только звучит красиво, а на деле только уборкой поди и придется заниматься. Но там, где она работала офис-менеджером все было хорошо, и даже уборка не угнетала… Может и сейчас повезет? Ей ведь нравиться работать с людьми. Дина смутно представляла, что будет работать в каком-нибудь офисе. Причем она не задумывалась, в чем конкретно должна заключаться ее работа. Ну… просто в офисе. Чтобы не обременительные обязанности, чтобы коллектив хороший, дружный. Короче, на работу не только для работы приходить, но и для общения. И наряды менять. Юбки, например, короткие… Но с другой стороны ее пугал незнакомый коллектив, кто его знает, как там еще отношения сложатся. Тем более, что в настоящее время ей часто хочется уединиться, не видеть никого. Ей так тяжело прятать свои эмоции. А тут ведь будут совершенно посторонние люди. И в глубине души Дина понимала, что выдает желаемое за действительное, не больно-то ей хочется на работу устраиваться. Но ведь теперь о ней заботиться некому, надо самой зарабатывать на жизнь. Работать на дому? Тоже вариант. Работа привычная. Только дома на нее такая тоска нападает! И главное – они ведь еще не разменяли квартиру, и надо подстраиваться под график Рамиля. Поэтому шить придется в те дни, когда он на работе. А, если сроки будут поджимать? Нелегко придется. А может тогда курьером? Вроде и на людях, и ни с кем особо не соприкасаешься близко. Только стыдно – курьеры либо студенты, либо пенсионеры. Несолидная работа. Да и совсем хорошо оплачивается.

Наконец в одном месте ей сказали, что она подходит. Им нужен человек, который должен работать с клиентами. Подробности обещали сказать при следующей встрече, и необходимо принести паспорт. Дина шла обратно усталая, но довольная. Хоть какой-то результат. Только вот паспорт остался дома. Придется завтра съездить. Рамиля вроде с утра не будет, придет только после обеда, так что встанет пораньше, чтобы успеть, пока он не придет. Она остановилась и задумалась – пешком пойти, или поехать на автобусе? На автобусе быстрее, а то она и устала, и есть хочет, но ехать всего три остановки. Может пешком? И на билетах можно сэкономить. Только на улице довольно холодно. А у нее, несмотря на холод, почему-то промокли ноги. И все же Дина выбрала второе – пошла пешком. Авось, не замерзнет. И как приз на сэкономленные деньги купила себе шоколадку. Шла не торопясь и откусывала помаленьку от шоколадки. Старалась по советам мамы и Аньки думать о хорошем. О том, что она такая красавица и умница. Вот найдет себе работу и все у нее наладится, и в личной жизни тоже. Настроение было неплохое. Только где-то в подсознании шевелилась мысль – только подумаешь, что все хорошо и обязательно будет какой-нибудь облом. Мама ее всегда за это ругала. Говорила, что она притягивает весь негатив. Но Дина не понимала – что значит притягивает? Просто мысли, во-первых, сами в голову лезут, а во-вторых, это уже не раз было. Думаешь о хорошем, думаешь, а потом…

Придя домой, Дина поняла, почему у нее промокли ноги. Подошва на носках сапог, прямо на обоих, была протерта насквозь. Вот как она рьяно ищет работу – уже и сапоги до дыр сносила! Дина расстроилась до слез. Сапоги надо нести в ремонт. На это нужны деньги, а их пока не было. Конечно, это были не последние ее сапоги, но получается надо будет ходить в спортивно-молодежном стиле – в унтах и пуховике. А ей в последнее время хотелось выглядеть более женственно. Ну, вот, как всегда – только она шла и радовалась, а теперь… Сплошное расстройство. Анька, уже пришедшая с работы поинтересовалась, по какой причине печаль снова нарисовалась на ее лице. Дина рассказала.

– Ну и в чем проблема?

– Ну как в чем?! Что мне теперь в таком молодежном прикиде ходить? И как с работодателями разговаривать?

– Точно так же, как ты разговаривала в своем элегантном прикиде. А молодежный тебе очень даже идет. Ты не выглядишь на свои года. Мне кажется, это существенный плюс, кода разговариваешь с работодателями. Да и в унтах ходить легче чем на этих каблучищах. А в пуховике теплее. Между прочим, на днях похолодание обещают. И вообще, чего ты все грузишься? Радуйся, есть ведь чему.

– И чему же?

– Что у тебя есть что еще надеть, что ты молодо выглядишь, что у тебя есть мы. А сапоги починишь. Кстати, как на счет работы сходила?

– Завтра пойду с паспортом, вроде подхожу им.

– Ну вот, еще один повод для радости.

– Меня ведь не приняли еще.

– Ну так примут.

В комнату зашла мама.

– По какой причине сыр-бор?

– Дина работу нашла, сапоги все истоптала, но нашла все-таки.

– Анька, ворона! – Дина чуть ее не стукнула.

– Что, правда нашла? А что с сапогами?

– Мам, на счет работы я не знаю, завтра еще пойду, а сапоги я протерла. Насквозь. Оба.

– И шибко переживает, что не может ходить в своем элегантном прикиде. Придется ей как молоденькой девушке бегать в пуховике и унтах. Кстати, это даже плюс – посмотрят, что ты такая молодая и в паспорт не заглянут, сразу на работу возьмут.

– Мама, я ей все-таки тресну!

– Тихо, что вы как дети несмышленые у меня. Мало мне с Маней проблем, вы еще. Детский сад, честное слово. Дина, у нас какие-то твои старые сапоги есть.

Мама достала из кладовки старые Динины сапоги. Внешний вид у них был еще вполне хороший. Протерся только внутри мех на пятке. Каблук у них был средний, устойчивый. Сапоги были ничего, только с юбкой смотрелись не очень. Хотя носить можно было, за неимением. А с брюками и джинсами тем более. Только Дина их не любила за то, что у них был скользкий каблук. Именно каблук, а не вся подошва. И когда в них идешь, поскальзываешься так смешно – как будто чарльстон танцуешь. Когда носок остается на месте, а пятка идет наружу от себя в сторону. Но делать нечего. И Анька не преминула заметить:

– Ну вот, а ты переживала. Все складывается, радуйся.

На следующий день Дина встала пораньше, вместе с Анькой. Они на скорую руку попили чай и вместе вышли из дома. У подъезда разошлись в разные стороны.

– Ты к нам скоро вернешься?

– Не знаю еще. Может сегодня же, только паспорт возьму. На счет работы велели подойти после пяти. Дома, пожалуй, долго не задержусь, Рамиль после обеда нарисуется.

Но все сложилась совсем не так. Когда Дина открыла ключом дверь, ей на встречу вышел Рамиль.

– Ты что, дома что ли?

– А че, не ожидала?

– Просто думала, что позднее будешь.

– Своего, наверное, хотела привести.

– Ничего подобного. Просто за паспортом пришла. Чего цепляешься.

– Не цепляюсь я. Пожрать приготовь чего-нибудь. А то в холодильнике шаром покати.

– Ладно, сейчас. Продукты хоть купил?

Дина конечно же немного расстроилась, что он уже дома. Но пока он спокойный, можно и приготовить поесть. Леся удивлялась, что Дина готовит, убирает, стирает. Она советовала совсем разделиться, разъехаться по комнатам, каждый пусть готовит для себя, ну и стирает соответственно. Но Дина качала головой. Встать в позу она просто боялась. Снова Рамиль будет орать. Да и с деньгами пока было не очень, себе не на что продукты покупать, так что можно было есть за счет бывшего мужа. На что Леся резонно замечала, что, когда они разъедутся, покупать придется и продукты, и все остальное. Так что надо привыкать.

Дина вздохнула. Если вести раздельное хозяйство, не понятно тогда с кем сын. Пока он жил у своей девушки, но частенько наведывался домой. У кого он будет питаться? Да и трем человекам разъехаться по трем комнатам оказалось проблематично. Это надо было организовать грандиозную перестановку. Мобилизовать сына и бывшего мужа было неимоверно сложно. Рамиль на подъем был очень тяжел. Заставить его что-то сделать, тем более, если он не хочет было не возможно, как и убедить в необходимости этого предприятия. А тут надо было собраться всем троим – мужики должны были бы перетащить мебель. Но вдвоем – сын и отец – давно ничего вместе не делали. Просто потому что работа с места не сдвигалась, а ругань нарастала с каждой минутой. Рамиль в этих бытовых вопросах был очень трудный человек. И сын ни за какие коврижки не соглашался что-либо делать с отцом. Говорил, что теперь все равно скоро они разменяют квартиру, так что нечего зря надрываться. Конечно, они с Рамилем все же разъехались по разным комнатам, но чисто формально. Дина ушла в большую. Но когда Рамиль был дома, он в этой большой комнате, которая теперь считалась Дининой, допоздна смотрел телевизор, и конечно же, то, что нравилось только ему. Дина в такие вечера, если не была у мамы, сидела на кухне, и что-нибудь вязала или читала, ждала, когда он наконец-то уйдет спать в свою комнату А еще в той комнате остались все швейные машинки. И если Рамильложился днем после работы спать, шить было нельзя. Когда еще жили нормально, до развода, он без вопросов уходил спать в большую комнату, а тут ни в какую. То ли это включалось его глупое (и обычное) упрямство, то ли он поступал назло Дине.

Рамиль крикнул из комнаты:" Еще постирать надо, слышишь?"

Ну конечно, он сейчас ее загрузит по полной. Дина не удержалась, и сказала:

– Когда разъедемся, кто стирать тебе будет? Учиться уж пора.

Рамиль до сих пор не мог освоить стиральную машину, что вызывало у сына повод подкалывать отца. Кстати, и во всех остальных домашних делах Рамиль абсолютно беспомощен. Из еды он мог только пожарить яичницу и сварить пельмени. Но учится никак не хотел. Опять это его упрямство.

– Это уж мое дело.

Пока Дина загружала стиральную машину, он все крутился рядом.

– Даньке скажи, чтобы пришел и убрал там у себя.

– Ты точно так же можешь позвонить ему и сказать.

Но Рамиль как будто не слышал.

– А то все выброшу к чертовой матери! Развел бардак, весь в тебя! Перед людьми стыдно.

– Это перед кем?

– Максимыч приходил. И сказал, между прочим, что так жить нельзя.

– А ты бы Максимыча не водил в Данину комнату.

Сын Данька был большой бардачник. Творческий человек, он загорался разными идеями, многое начинал, но доделывал далеко не все. И все эти недоделки валялись по всей его комнате. Дину это конечно же раздражало, она пыталась в детстве его приучить убирать за собой, но почему-то тщетно. Рамиль намекал, что сын весь в нее. Дина, когда шила, то вокруг тоже валялись всякие лоскутки. Она конечно же старалась убирать, но иногда этот творческий беспорядок растягивался на несколько дней, пока она не доделывала, свое начинание. Рамиля это бесило. Дина его уверяла, что самое главное, содержать в чистоте прихожую, потому что чаще всего люди дальше и не проходят. Ну еще большую комнату и кухню. То, что на виду, куда можно было бы пригласить пришедшего в гости. Но Рамиль никак не внимал ее пожеланиям. И когда говорил на счет ремонта, что, мол, надо бы сделать, тоже сам не мог точно сказать, чего хотел. Только обвинял Дину и сына за полный бардак. Когда были живы еще его родители, Дина со свекровью могла договориться о ведении хозяйства. И, кстати, свекровь поддерживала творческое начало и внука, и снохи. Но как только родители умерли, Рамиль сказал, что надо кардинально переделать всю квартиру. С Диной они еще тогда жили более-менее нормально. Она его поддержала. Снесли старый встроенный шкаф в прихожей, но дальше дело не пошло. И прихожая была как после бомбежки. Дина очень смущалась, когда к ним кто-то приходил и лепетала, что они все никак не могут доделать ремонт. Какой уж тут порядок при таком разгроме. А эти постоянные споры отца и сына по поводу порядка в его комнате! Комната, в которую переехал Даня после смерти родителей Рамиля, была самая дальняя, маленькая. Дина тогда обрадовалась, что сын может спокойно заниматься своими творческими делами. Даже если и не прибрано, дверь закрыли, и не видно ничего. Ну пришли к нему его товарищи, так они все такие же, их это не шокирует. А если захочет привести девушку – пусть сам и убирает. А так, главное, чтобы не мусорил в большой комнате и на кухне. Но чем дальше, тем больше у Рамиля было претензий к сыну. А когда они с Диной оформили развод, он совсем достал своими придирками. Даня познакомился с девушкой, и почти сразу же ушел жить к ней. Дина тоже старалась бывать чаще у мамы. Шила, пока Рамиль был на работе, и потом очень тщательно старалась убрать за собой, ну и заодно и за сыном. Тот бывало на пять минут заглянет, а после него как торнадо просвистело. Но Рамиль был недоволен все равно. Практически любого, кто к ним заходил, вел через весь коридор в комнату Дани и показывал, какой у него сын неряха. Дане было глубоко наплевать. А вот Дина страдала. И считала себя виноватой, что никак не смогла приучить сына к порядку. И еще ее угнетало чувство вины, что она и сама тоже неряхи и грязнуля, плохая хозяйка. И мама, и сестра ее успокаивали, что люди все разные. Вот Даня такой, и его не изменить. Но зато у него золотые руки. И сама Дина тоже мастерица. И зря она на себя наговаривает, хозяйство она нормально ведет. Ну есть, конечно, такие чистюли, которые только и делают, что все время что-то моют, чистят, прибирают. Но не всем же такими быть.

Так думала Дина, пока стирала белье, и готовила обед. Ей нравилось заниматься домашними делами, когда она была одна дома. Раньше нравилось.... Тогда она чувствовала себя полноправной хозяйкой. Ей казалось, что у нее все получается хорошо. И хоть она не очень любила делать уборку, от сделанной работы получала удовольствие. Было приятно, что дома чисто и обед готов. Но если Рамиль был дома, у нее все валилось из рук. Даже когда они жили вполне нормально. А теперь тем более. Пока Дина чистила картошку, Рамиль смотрел телевизор. Она прислушивалась – когда он наконец выключит телевизор и пойдет спать. Но он почему-то не спешил. Может ему на работе удалось поспать? Это плохо. Так бы он уснул, и Дина спокойно доделала все дела. Рамиль зашел на кухню, налил себе чаю. Посмотрел на Дину вполне доброжелательно. Несмотря на то, что буквально полчаса назад раздраженно выговаривал ей. Он видимо был настроен поговорить, но Дина отвечала односложно, боясь, что он может к чему-нибудь придраться. Но он как ни в чем не бывало рассказывал о каком-то там Кулаеве, с которым работал. Дина слегка расслабилась. Может сегодня и пронесет, не сцепятся, как у них часто бывает. И спросила его:

– Ты чего спать не идешь? На работе хорошо поспал?

– Нет, сейчас пойду. А может и ты со мной? – Он подошел к Дине и слегка ее приобнял. – Так сказать по старой памяти…

Дина резко отпрянула.

– Знаешь, как-то не хочется.

– Что, только со своим полюбовничком только трахаешься? – Он изменился в лице.

– Слушай, мы с тобой в разводе, и это мое дело с кем у меня отношения.

– Конечно, шлюха. Может ты не только с ним, а еще с кем-нибудь.

Он явно закипал. Еще чуть-чуть и разразиться скандал. Дина вся сжалась. Но не показывая вида, сказала:

– Еще раз повторяю – мы в раз-во-де. И это мое дело, только мое, кого и сколько я выбираю себе в любовники. – Она вымыла руки и сказала – Я все засыпала в кастрюлю, осталось доварить и вовремя выключить. Белье машина постирает сама. Тебе нужно будет только достать и развесить. Приучайся вести хозяйство!

Схватила сумку, хорошо, что паспорт положила заранее, ноги в унты, пуховик на плечи. Тоже хорошо, что все заранее приготовила. Только не успела убрать сапоги и шубу в шкаф (как бы он не запихнул куда-нибудь), и выскочила из квартиры. Обидно только, что не нашла другую пряжу, чтобы начать вязать что-нибудь новенькое, и не подыскала новую книгу. Но это мелочи. Главное, успела вовремя свалить. Но ей было так обидно и больно. На глаза навернулись слезы. Надо держаться. А то наткнешься на кого-нибудь из соседей. Рамиль и так поливал ее грязью перед всеми, что она такая оказалась стерва, изменила ему, и он ее выгнал. Дина понимала, что не может оправдываться перед каждым, объяснять, что ей осточертело жить с ним, терпеть его скандалы. И это она приняла решение уйти от него. А то, что полюбила другого? Это тем более не надо никому знать. Но ей было неимоверно стыдно перед соседями. Какими они смотрят на нее глазами? Мама успокаивала, что не надо брать в голову. Это ее жизнь и на других наплевать. "На чужой роток не накинешь платок", – говорила мама. Дина понимала, что мама права, но все равно испытывала чувство вины и стыда. Она не стала вызывать лифт, потому что Рамиль ей в след кричал оскорбления. Побежала по лестнице и боялась, что сейчас кто-нибудь откроет дверь. Но на ее счастье в подъезде было тихо. Видимо все соседки-пенсионерки были в магазинах, гуляли или пили чай в гостях. Только выходя из подъезда, она столкнулась с бабушкой из квартиры напротив. Дина вежливо поздоровалась. Та в ответ улыбчиво закивала головой.

– Торопишься, Диночка?

– Да, тетя Вера, на собеседование иду. (Зачем ляпнула?)

– На работу устраиваешься?

– Угу.

– Вы, я слышала, разошлись?

– Да… – нехотя ответила Дина. Но тут же рассердилась на себя. Все равно все знают. Не буду оправдываться.

– Да и ладно, дело то житейское. Правда жаль немного, прожили то не мало, и сынок уже взрослый. Но ты еще молодая, наладишь свою жизнь, а жить, как я понимаю с ним не сладко. Свекра, молодец, выходила, не бросила. Мы тут с нашими бабками рассуждаем, что повезло дяде Мише, как ты ухаживала за ним. И тебе воздастся за это. Ну беги с Богом.