Оксана Заугольная
Расследование в кафе «Крендель с корицей

© Заугольная О. О., 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2025

«Махаон»®

Глава 1. Солёный хрусталь

Эта история началась с Метёлкина. Всё всегда начинается с Метёлкина! За шесть лет в одном классе с Никитой Яна это усвоила твёрдо. Если что-то случается, то это из-за Метёлкина, и точка!

Ольга Валерьевна с их классом познакомилась не так давно. Она была их классной руководительницей всего второй год, но и то поняла, что сначала надо разобраться с Метёлкиным, а потом, может, и не придётся ни с кем больше разбираться. Ну это и понятно: опыта у Ольги Валерьевны точно побольше, чем у Яны!

Она выглядела опытным учителем. Неопределённого возраста, с самым распространённым среди учителей их школы пучком и одинаковыми тёмными суровыми платьями. И голос у неё соответствующий – почти как у оперных певиц. Яна в опере не была, но по телевизору слышала, и Ольга Валерьевна была один в один, когда набирала воздуха в грудь и выдыхала громко:

– Метёлкин!

Или даже:

– Ме-етё-олкин!

Толку от этого, правда, не больше, чем от оперных певиц в такой же ситуации. В общем, нисколько не было, потому что вздрагивать от её голоса Никита перестал ещё в октябре прошлого года. Когда не надо, он оказывался очень способным.

Одним словом, если бы от Ольги Валерьевны зависело хоть что-то, она бы в жизни не взяла Метёлкина в музей. Вот легла бы поперёк порога и не пустила бы. Но делать так она посчитала совершенно непедагогичным, поэтому в музей пошли все, включая тех, кто совсем туда не хотел. Ольга Валерьевна и Яна были среди них.

Вообще-то Яна любила музеи. Там тихо, красиво и можно почувствовать себя культурным человеком. Яна была отличницей и разбиралась в таких ощущениях. Так что в музеи она ходила часто, особенно в этот, краеведческий, потому что он был недалеко от её дома. Но почему-то хорошие оценки накладывали на неё дополнительные обязательства, и в этот раз совершенно неподъёмные. Как оказалось, сегодня ей нужно смотреть за Метёлкиным!

– Почему я?! – возмутилась она, хотя обычно не позволяла себе спорить с учителями – разве что по поводу незаслуженной четвёрки.

– Почему она?! – возмутился Никита, но скорее просто так, чтобы возмутиться. Вытаращился так, что даже веснушки на его конопатом лице побледнели. – Я сам могу за собой смотреть!

– Как в театре? – сурово сдвинув брови, спросила Ольга Валерьевна.

В театре получилось некрасиво. За несколько дней до похода на спектакль Ольга Валерьевна рассказала, как нужно одеться, что взять, когда хлопать и когда не ковырять в носу. Это серьёзное мероприятие: приезжает театр из областного центра и будет давать спектакли всего несколько дней, но все школьники должны успеть сходить. Ольга Валерьевна специально отметила, что в буфете всегда огромные очереди и её шестой «Б», разумеется, не будет там толпиться, будто они с голодающего Поволжья и в жизни не видали бутербродов и газировки. В конце концов, их можно купить где угодно, даже в школьном буфете или на остановке!

Яна правильно поняла учительницу – культурные дети чинно прогуливаются по фойе, а не стоят за бутербродами. Катя Фишкина тоже поняла учительницу правильно – и хорошенечко поела перед театром, отчего у неё заболел живот. Но они смотрели грустный спектакль «Муму», и поэтому страдающая Катя выглядела как раз в тему. Несколько человек просто не услышали Ольгу Валерьевну и толпились со всеми прочими толпящимися, будто это театральный вид спорта. И только Метёлкин понял всё наоборот. Он решил, что Ольга Валерьевна прямо предупредила их, что купить всё надо заранее, и набил карманы бутербродами. И уж, конечно, он не собирался ждать антракта и начал жевать прямо в зале.

Аромат копчёной колбасы вкусно понёсся над рядами, но Метёлкин благоразумно сел подальше от Ольги Валерьевны, а кричать одновременно с помещицей из спектакля та не захотела. Вот и получилось, что Метёлкин наслаждался жизнью и бутербродами, чавкая как поросёнок, а учительница сгорала от стыда. Ольга Валерьевна сама виновата. Ей ведь намекали некоторые родители, что надо успеть сходить в театр, пока Метёлкин болеет. Сама не захотела!

Сейчас надеяться было не на что. Метёлкин здоров как бык, несмотря на то что выглядел таким тощим и бледным. И болеть уходил только в сентябре, когда надо на даче выкапывать картошку. Все знали, что Никита не болеет, а копает картошку вместе с родителями и дедом, но никто не возражал. Яна же считала, что лучше отсидеть три контрольные подряд, чем месить грязь в сапогах. Так что Метёлкин вполне заслуживал такого наказания, жаль только, что нельзя копать картошку круглый год!

В общем, Яне пришлось смириться с тем, что за Метёлкиным надо смотреть. Ладно хоть за руку его держать не пришлось! А вот Метёлкин мириться не собирался. Всю дорогу он пытался потеряться, отстать, влезть в лужу или гору листьев и корчил рожи, изображая Ольгу Валерьевну.

– Метёлкин, ты дождёшься, что она заставит нас за руку идти как первоклашек, – прошипела Яна наконец. Она боялась, что Никита назло ей станет вести себя ещё ужаснее, но, кажется, перспектива идти за руку с девчонкой пугала его ещё больше, чем Яну. Он присмирел до самого музея. И почему только Яна решила, что в музее будет так же? Будто Метёлкина первый день знает!

Нет, когда покупали билеты на весь класс, Никита ещё терпел. Но в самом музее словно с цепи сорвался. Пока весь класс внимательно слушал экскурсовода, Метёлкин медленно, шаг за шагом начал отходить в сторону. Яна и моргнуть не успела – а он уже лижет друзу хрусталя! Ну надо же додуматься! Огромная каменюка, в музее лежит лет двадцать, не меньше, а до этого где каталась, где лежала – никому не известно.

Она тихонько отошла от группы, встала позади Метёлкина и прошептала:

– Вот будут у тебя гельминты – потом не жалуйся.

Метёлкин подскочил от неожиданности, но потом увидел, что это всего лишь Яна, и успокоился:

– Гельминты? Это ещё что такое?

– Червяки в животе, вот такенные! – И Яна развела руки как можно шире. На самом деле она знала, что глисты не такие. Такими бывают другие червяки, которые могут завестись в животе, если не мыть руки или тащить в рот что попало. Но сейчас их название вылетело из головы, а напугать вредного Метёлкина очень хотелось.

И тут её осенило. Музей был краеведческий, но в зоологическом зале были и беспозвоночные. Вдруг там и глисты выставлены? Они, конечно, не самое интересное, но в их крае тоже водятся. Пусть и в животах людей!

Она снова посмотрела на класс. Все, включая Ольгу Валерьевну, внимательно слушали экскурсовода. Что-то про шахты и подземные ходы, которые были рядом с городом когда-то раньше, до и во время войны. Яна снова посмотрела на вернувшегося к облизыванию экспоната Метёлкина и, твёрдо пообещав себе, что придёт на экскурсию ещё раз – пусть без класса, но зато и без Метёлкина! – схватила Никиту за руку и потащила за собой.

– Ты чего?! – Метёлкин шипел и упирался. – За руку! Я что, маленький?!

– Ты хуже, – сквозь зубы шипела в ответ Яна, чувствуя себя машиной-тягачом. А она, между прочим, не тягач, а обычная девочка. Пусть и отличница! – Даже маленькие знают, что облизывать камни в музее нельзя! – Она боялась, что их услышат или заметят отсутствие, но никто не повернул голову в их сторону, даже экскурсовод!

Зоологический зал оказался через один. Яна быстро прошла мимо лося, лисы с общипанным хвостом, немного задержалась у медведя, потому что там Метёлкин встал как вкопанный, и наконец затормозила около стенда с беспозвоночными.

– Всё-таки ты врушка, Егорова, – обрадовался Метёлкин. – Никакие это не глисты, а цепень! Гельминты вон насколько меньше!

– А тебе будет без разницы, если такой заведётся, – обиделась Яна. Она уже отпустила руку Метёлкина и теперь поправляла косички, кудрявые волосы из которых постоянно выбивались, просто безобразие! А после борьбы с этим несносным Метёлкиным она наверняка на тарелку с макаронами похожа! Кудряшки светлые и как пружинки торчат во все стороны. И чего она, спрашивается, старается? – Так тебе и надо, нечего камни облизывать!

– Да никакой это не камень, – буркнул Никита и снова посмотрел на огромного червяка за стеклом, а потом погладил свой живот. – Не камень это, точно говорю, он солёный!

Яна вдруг остановилась. Они как раз шли обратно и снова проходили мимо лисы. Никита остановился тоже. Яна вспоминала солёные камни, и хрусталь уж точно солёным не был.

– Быть такого не может, – решительно заявила она. – Ты опять всё придумываешь, Метёлкин!

– Да сама попробуй лизни! – рассердился Никита. – Умная такая, «быть не может»! – Он сунул руки в карманы и шаркая пошёл дальше. Обиделся. Яна побежала следом, потому что знала: хуже любопытного Метёлкина – только Метёлкин обиженный.

И точно: в соседнем зале раздался звук, словно что-то упало. Что-то глиняное. Яна представила древнюю вазу, разбитую Метёлкиным в то время, когда она за него в ответе, и ей даже жарко стало. Она вбежала в зал и увидела, что Метёлкин озадаченно крутит в руке что-то чёрное.

– Э! – обрадованно помахал он ей чёрной крошечной рукой. – А разве здесь не должно быть всё чугунное?

Яна огляделась. Первым делом она с облегчением поняла, что смотрителя в этом зале, как и в предыдущем, не было. Наверное, никому в голову не приходило пытаться стащить чучело медведя или вынести тяжёлый чугунный стол. Но это у них до сих пор Метёлкина не было. Яна была уверена: если бы не она – Никита из зоологического зала вышел бы с полными карманами червяков.

Вот и в этом зале, прославляющем ремесло умельцев чугунного литья, всё было тяжёлое и громоздкое. Такой выглядела и Фортуна на колесе, руку которой держал Метёлкин.

– Что-то менее заметное не мог разбить? – процедила Яна, больше всего мечтающая стукнуть Метёлкина по голове вон тем совком для камина. Удерживало только одно: Яна не знала, в курсе ли Никита, что девочек бить нельзя, а драка в музее – это даже хуже, чем просто драка. – Дай сюда!

Она достала из сумки скотч и, пока Метёлкин послушно держал руку скульптуры на положенном месте, накрепко прикрутила её. Чугун блестел, скотч тоже, издалека было незаметно. Впрочем, Яна успела разглядеть: чугуном это и правда не было – какая-то глина или что-то вроде того. Но волосы у неё теперь окончательно растрепались: пришлось снимать резинки и делать дурацкий хвост.

– Подделки, – заявил Метёлкин, убедившись, что опасность миновала. Яна же огляделась в поисках камер, так как не была уверена, что это сойдёт им с рук. Но, видно, по той же причине, по какой здесь не было смотрителя, на камере тоже решили сэкономить. – Везде обман.

– В музее не может быть обмана, – покачала головой Яна и показала табличку. – Видишь? Написано «каслинское литьё», а если бы была копия, так бы и написали: «копия каслинского литья».

– Это ты во всякое веришь, я-то не дурак, – фыркнул Метёлкин, снова сунул руки в карманы и пошёл в тот зал, где остался класс.

Яна так погрузилась в мысли о подделке, что даже не волновалась, что им скажут про их отсутствие. Но его по-прежнему никто не заметил, хотя класс уже передвинулся на несколько экспонатов в сторону.

Они с Метёлкиным встали сбоку, словно тут и стояли. Никита хитро глянул на неё и зашептал на ухо:

– Лизни кристаллы! Проверь! Ну же, лизни!

Яна боялась, что кто-то услышит его бормотание, и сдалась. Шагнула к друзе, которая блестела на солнце, и, сделав вид, что рассматривает табличку… быстро коснулась камня кончиком языка.

И сразу замерла с высунутым языком. Солёный!

Метёлкин изображал, что сгибается пополам от хохота, и передразнивал её перекошенное лицо, а вот Яне было не до смеха. Разве может быть, чтобы хрусталь был солёным?

Глава 2. Пропажа

Когда класс вышел на улицу, Ольга Валерьевна вздохнула полной грудью и зычно произнесла:

– Замечательная экскурсия! И даже Метёлкин вёл себя достойно. Спасибо, Егорова!

– Ничего себе: вёл себя достойно я – а спасибо ей?! – возмутился Метёлкин, но его никто не слушал, и уж тем более Яна, стыдливо пробормотавшая «спасибо».

Разумеется, все тут же об этом забыли. Снова начались обычные учебные дни, и только время от времени Метёлкин, вдруг вспомнив что-то, махал ей рукой:

– Привет, Егорова!

– Чего это он? – каждый раз интересовалась у Яны её лучшая подружка Катя Фишкина.

– Не знаю, – каждый раз врала Яна. – Может, влюбился?

Катя очень обижалась. У неё были такие красивые гладкие чёрные волосы и голубые глаза, что никто в своём уме и не думал влюбляться в кого-то другого. Во всей параллели! Не то что в их родном шестом «Б»!

К сожалению, Яна знала, что Катя права. Не в том, что Метёлкин не может в неё влюбиться. Но махал минимум раз в неделю и улыбался он ей не поэтому. И подмигивал на скучной географии, которую вёл такой худенький старичок, что его не было видно за свитками карт, когда он брёл с ними по коридору. Голос у Павла Васильевича был тоже тоненький и тихий, поэтому слышали его только те, кто сидит на первой парте. Яна, хоть и отличница, но сидела на третьей, и к середине урока, устав слушать, начинала вертеть головой. Тут Метёлкин ей и подмигивал со своей пятой парты.

И чудилось Яне каждый раз в подмигивании, в улыбках его, что он хочет сказать: «Вот так-то, Егорова. Я знаю твою тайну. Ты облизывала экспонаты в музее!» И поди докажи, что только один раз, и то случайно!

Одним словом, жизнь Яны стала ещё сложнее, чем была до этого. А ей и без того было непросто. Отличницей в шестом классе быть тяжело, гораздо сложнее, чем в пятом! А ведь Яна ходила ещё и в художественную школу – ну как ей Метёлкина с его подмигиваниями терпеть! И надо же было оказаться, что подмигивания – это только начало! Да если бы Яна знала, чем обернётся для неё поход в музей, она бы сама сказалась больной. Лучше один раз соврать!

После уроков в среду она, как обычно, вышла с Катей Фишкиной на улицу, и вдруг на них налетел Метёлкин. Дёрнул Катю за капюшон, Яне надвинул шапку на глаза – и расхохотался. После этого он должен был, как всегда, убежать, но почему-то перестал смеяться и неожиданно миролюбиво спросил:

– Что было на биологии?

Биологию Метёлкин презирал. Ему не нравилась ботаника, словно даже один выученный урок мог закрепить за ним позорное прозвище «ботаник», поэтому он терпеливо ждал, когда начнётся зоология и глисты. Биологичка же, Рита Максимовна, так же терпеливо ждала родителей Метёлкина. Только совершенно напрасно. Мама Метёлкина постоянно была в командировках и приезжала только убедиться, что семейство в порядке. Папа Метёлкина как мог заботился об этом порядке, но электронный дневник, в который Рита Максимовна строчила гневные воззвания и вписывала «н-ки» и двойки, в его понимание порядка не входил. А что думал по этому поводу дед Метёлкина, и вовсе никому не известно. Дед Иннокентий был главным молчуном двора и уж точно понятия не имел об электронных дневниках, спрашивая иногда у внука обыкновенный бумажный. Их пока, к неудовольствию Никиты, не отменили, но он успешно прятал свой в разных загадочных местах.

– Мы сегодня проходили фотосинтез. – Яна поправила шапку и на Метёлкина решила не обижаться. Он же к знаниям тянется! Просто как умеет. – Фотосинтез – это когда… – Она замолчала и возмущённо сдвинула брови, сообразив, что Метёлкин и не думает её слушать, просто идёт рядом, будто так и надо! Ещё и головой по сторонам вертит, вместо того чтобы про фотосинтез слушать. Типичный Метёлкин!

– Ты что, с нами до дома пойдёшь, что ли?! – возмутилась первой Катя. Она, похоже, тоже не собиралась второй раз слушать про фотосинтез.

– Пойду, – тут же подтвердил Метёлкин. – А что, запретишь мне, Фишкина?

Катя наморщила носик и внимательно оглядела Метёлкина. Яна вздохнула. Подруга как самая красивая девочка во всей параллели решила в этом году обязательно найти себе мальчика, чтобы он носил её сумку до дома, дарил цветы и покупал пирожки в столовке. Этот взгляд Яна тоже знала. Катя пыталась прикинуть, подходит ли на роль её собственного мальчика хулиган Метёлкин. Если бы Яну спросили, она бы сказала, что не подходит. Он ниже Кати ростом, даже немножко ниже самой Яны. И рыжий! И ладно бы просто рыжий, но он ещё и вредный! Но спрашивать её никто не собирался, конечно.

– Тогда хоть сумки наши понеси, – наконец приняла решение Катя. Как будто первый год училась с Метёлкиным в одном классе! Когда он что-то делал как попросили! Яна бы ни за что не попросила. Никита ведь человек такой: взбредёт ему в голову – и он запульнёт её сумку на дерево или на крышу гаража!

Метёлкин и сейчас не подвёл.

– Я тебе не верблюд – три сумки нести, – заявил он и плюнул далеко. Будто немного всё-таки оказался верблюдом. – Одну возьму. – И потянул за лямку Яниной сумки! Яна только сильнее уцепилась за свои вещи. Больно ей надо под деревом потом прыгать! Но Метёлкин не уступал. – Отдай по-хорошему, Егорова, – прошипел он, потянув на себя.

– Обойдёшься, Метёлкин, – прошипела в ответ Яна. – Я сама донесу!

– Так бы сразу и сказал, что тебе Яна нравится! – вдруг объявила Катя и сложила руки перед собой. – А вы неплохая пара!

Яна от неожиданности отпустила сумку, и Метёлкин едва не упал. Но не растерялся и перекинул сумку через плечо рядом с собственным рюкзаком. Но Яне уже не было никакого дела до того, что будет с учебниками, если их запулить на дерево. Потому что Катя Фишкина любила сплетничать! Если только она узнавала какой-то секрет, то к концу дня его знала вся школа. И докажи потом, что ей показалось!

– Мы просто в одном доме живём, – сказал Метёлкин. – Наши мамы подруги, почти что сёстры. Ты что, не знала? Все знают, что мы с Егоровой сто лет дружим!

Катя скуксилась. То, что все знают сто лет, её не интересовало.

– Ты чего хотел-то? – Яна решила не развивать тему про их с Метёлкиным мам, которые даже не были знакомы, хоть их семьи действительно жили в одном доме. Мама Метёлкина появлялась во дворе только с чемоданом, когда уезжала или возвращалась из очередной командировки, а Янина мама работала каким-то важным начальником и двор видела только из окна автомобиля да с балкона. Когда им познакомиться!

– Да секретом одним поделиться. – Нет, рано Яна мысленно похвалила Метёлкина! Надо додуматься – такое говорить при Кате! Фишкина тотчас забыла, что её расстраивает больше – что Никита несёт не её сумку или что она не знала про его дружбу с Яной, – и встрепенулась.

– Секрет? – повторила она. Красивые синие глаза её взволнованно заблестели. Яна уже видела, как Катя машинально нащупывает в кармане телефон. Того и гляди вытащит и сразу же напишет всем подряд «по секрету»!

– Секрет, – повторил Метёлкин. – И вот какая штука. Если секрет кому-то рассказать, то можно и по носу получить.

Катя инстинктивно сначала схватилась за свой хорошенький носик и лишь потом возмущённо воскликнула:

– Эй! Метёлкин, девочек бить нельзя!

– Зато предателей можно! – уверенно ответил Никита и показал свой кулак. Не слишком большой и весь исцарапанный, словно чаще всего Метёлкину приходилось сражаться не с предателями, а с котами. К слову сказать, в их с Яной дворе могло случиться и такое.

– Ладно, рассказывай давай свой секрет, – не выдержала Катя и красиво взмахнула длинными тёмными ресницами.

Яне бы такие! Но у блондинок ресницы часто светлые, и у Яны именно такие. А краситься, мама говорит, ей ещё рано. Нет в жизни счастья. Ведь любой поймёт, что никто не влюбится в девочку с короткими светлыми ресницами и белёсыми кудряшками, когда рядом есть Фишкина с её роскошными ресницами и волосами как из рекламы бальзама!

– Я не расскажу, а покажу, – пообещал Метёлкин. Если он и был очарован ресницами Фишкиной, то успешно это скрывал. Не дрогнул! – Это недалеко, в нашем дворе.

И Катя с Яной покорно пошли за уверенно шагающим одноклассником. И ладно Яна, сумка которой болталась на плече Метёлкина, – ей было по пути. А Катя! Ей же в другую сторону!

Они прошли мимо музея, свернули с тротуара на тропинку, чтобы сократить путь. Яна так обычно не делала – боялась испачкаться в грязных лужах, которых на тропинке просто уйма, – но сейчас продолжала идти за Метёлкиным как зачарованная.

Секрет! Неужели самый настоящий? А ведь могло случиться так, что Метёлкин нашёл очередного кота, которого надо подкинуть под дверь Мариванне Большой и смотреть, как та ругается с Мариванной Маленькой, что та «развела и подкармливает дармоедов». Так себе секрет!

Нетрудно догадаться, что у обеих Мариванн были нормальные фамилии, о чём и Яна узнала давным-давно, когда нечаянно назвала Мариванну Большую Мариванной Большой. Яна была тогда ещё маленькая и обрадовалась, что так ошиблась именно с этой Мариванной. Большая Мариванна, она же Мария Ивановна Ежова, не любила котов и Мариванну Маленькую. Ну и, как оказалось, когда её называют «большой», ей тоже не нравилось. Она и не была особо большой, скорее толстой, да и то по сравнению со второй Мариванной. Ещё она любила яркие куртки и кофты, а зимой носила шляпки, а не платки, как другие бабушки. Такая вот необычная старушка.

Впрочем, Яне тогда повезло. Она же не была ни котом, ни хулиганкой, которых не терпели все старушки дома. Так что Мариванна Ежова просто потрепала её по волосам и улыбнулась.

– Некрасиво так говорить взрослым, – прогудела она. – Моя фамилия Ежова. Ясно тебе, Яночка?

Мариванна вообще любила всех называть ласково. Маму Яны она звала Леночкой, папу – Димочкой и только дедушку уважительно – Василий. Яна подозревала, что всё дело в палке, на которую опирался дед, а ещё в его густых кустистых бровях. Яна и сама его иногда побаивалась – что уж говорить о Мариванне!

В общем, Метёлкин с другими такими же хулиганами любил дразнить именно эту Мариванну, потому что у неё не было клюки, да и выдрать крапивой она сроду никого не обещала!

Так что Яна по-настоящему удивилась, когда Метёлкин привёл их с Катей не к теплопроводным трубам, где любили греться бездомные коты и кошки, а к гаражам. У гаражей Яна не была сто лет. Она ещё помнила, как здорово за ними прятаться, а зимой прыгать с их крыш, бегая сразу и от разозлённых хозяев гаражей, и от взрослых ребят, которые прятались за гаражами, чтобы курить или целоваться. Но теперь она была серьёзной шестиклассницей, да и сугробов ждать ещё долго. До поцелуев, пусть даже и с каким-нибудь Метёлкиным, и вовсе оставалось как до Луны пешком.

– Ну! – первой снова не выдержала нетерпеливая Катя, умудрившаяся всё-таки пару раз вляпаться в грязь по дороге сюда и теперь кипящая от возмущения. – Где твой секрет?

– Вот! – И Никита обвёл рукой вокруг себя. Яна огляделась. Обычное место. Хорошо утоптанная площадка, по краям которой виднелись кустики сухой осенней травы. И всё. Больше ничего не было.

– Что «вот»? – У Кати покраснели уши – верный признак того, что она разозлилась. Того и гляди запустит чем-нибудь в Никиту, а тот ответит, ох ответит, Яна точно знала. Она ещё раз оглядела площадку, пытаясь найти подсказку, и тут её осенило:

– Тут что-то было! Стояло что-то, да?

– Ну наконец-то! – Метёлкин закатил глаза. – У вас, девчонки, можно слона из-под носа свистнуть – вы не заметите!

– Я, между прочим, не в этом дворе живу даже, – пробормотала себе под нос Катя, но её никто не слушал.

– И что? – Яна топнула ногой. Ей показалось, что раздался странный глухой звук – но чего только не бывает! – Ну убрали отсюда один гараж. Может, кто-то из соседей перевёз его в другое место или продал.

– Согласен. – Никита кивнул. – Гараж мог увезти хозяин. Только здесь стоял вовсе не гараж!

Последнюю фразу он рявкнул так громко, что напугал ворон, сидевших на соседнем гараже, и те с громким карканьем взвились в воздух. Катя пискнула от неожиданности и закрыла лицо руками.

А вот Яна совсем не испугалась. Только внутри появилась лёгкая щекотка, будто перед днём рождения или Новым годом, когда ждёшь подарков, но ещё не знаешь, какие они будут.

– Не гараж? – шёпотом повторила она.

– Не гараж, – подтвердил Метёлкин. Он так и светился от удовольствия, словно сам спёр то, что здесь стояло, и теперь наслаждался произведённым эффектом. – Здесь стояла трансформаторная будка. И она пропала!

Глава 3. Дом по улице Лесная, 35

Вообще-то Яна не очень хорошо разбиралась в трансформаторных будках и электричестве. Прямо скажем, плохо. Но ей позволительно, ведь в шестом классе электричество ещё не проходили. Но даже обрывочных знаний Яне хватало, чтобы понимать – трансформаторная будка не гараж, её нельзя просто взять и перенести! Да ещё так, чтобы никто не заметил!

– Неужели никто ничего не заметил? – озвучила она свою мысль.

– Я заметил, – похвастался Метёлкин. – Я тут дневник прятал, за будкой. Каждый раз рисковал, между прочим: а вдруг бы током шарахнуло!

Яна сильно сомневалась, что током могло шарахнуть снаружи трансформаторной будки, но секрет так увлёк её, что она не стала произносить это вслух.

– И что в этом интересного? – не выдержала Катя. Она была в короткой красивой курточке и теперь ужасно мёрзла. И ещё сильнее злилась – Яна видела это отчётливо по её недовольному лицу. – Ну спёр кто-то эту будку. И дневник Метёлкина заодно. Секрет-то в чём?

– В том, что злоумышленники на этом могут не остановиться, – быстро нашёлся Метёлкин. Яна заметила, что для двоечника и хулигана соображал он очень даже неплохо. Видимо, берёг от школы свои мозговые клетки для других дел, которые казались ему более важными. – Представь, что следующим украдут «Крендель с корицей»!

Катя даже дрожать перестала, а Яна хотела захлопать в ладоши, но передумала. Просто чтобы Никита не зазнался. Потому что все девчонки в шестом «Б» обожали кафе «Крендель с корицей», а эклеры оттуда больше всех любила Катя Фишкина. И откуда Метёлкин только это узнал?

– Ты серьёзно? – Катя выпрямилась. – Или прикалываешься?

– Сама подумай, – ловко ушёл от ответа Никита. – Зачем было красть трансформаторную будку? Просто так – смысла нет. Чтобы у кого-то пропал свет или интернет? Так об этом мы бы уже узнали – у нас вон какой двор!

– А какой? – Катя огляделась. – Обычный двор. Как у всех.

Вот теперь Яна и Никита переглянулись и рассмеялись так, будто и впрямь были старыми друзьями. Сказать, что у них обычный двор! Ну надо же!

С виду и правда так казалось: детская площадка с одного края подпиралась гаражами, с другого – был пустырь, а с двух оставшихся сторон буквой «Г» стояли пятиэтажки. В одной из них жили Яна и Никита, только в разных подъездах. В этом же доме жила и Мариванна Маленькая, а вот Мариванна Большая жила в соседнем доме. И всё было бы хорошо, если бы Янин дом не стоял на улице Лесная, а соседний, почти упирающийся ему в бок, – на улице Подлесная! Оттого жители дома 35 по улице Лесной считали, что в этом дворе их дом важнее. А жители дома по Подлесной, 20, им бурно возражали. Не все, конечно, участвовали в этих дискуссиях. Маме Метёлкина не было никакого дела до битвы домов, как и дедушке Егоровой. Мнения дедушки Метёлкина никто не спрашивал, потому что тот по любому поводу предпочитал всем словам многозначительное молчание. Но таких было меньшинство.

Так что обычным их двор вовсе не был. И всё это Яна с Никитой, перебивая друг друга, рассказали Кате.

– Если бы будку убрали, чтобы насолить соседям, мы бы давно уже об этом узнали, – закончил Никита и почесал затылок. – Нет, тут что-то другое!

– Надо спросить – может, кто-то видел, как убирали будку, – предложила Катя. – И вся тайна сразу раскроется!

Мысль, что тайны больше не будет, Никите Метёлкину совсем не понравилась, но идея опросить соседей показалась отличной. Он так и сказал:

– Отличная идея. Как раз для отличниц. А меня и с лестницы спустить могут, прежде чем я рот открою!

– Ну так и скажи, что боишься. – Яна и сама боялась просто до дрожи в коленках. Она ведь уже поняла, что с этими вопросами можно наткнуться прямиком на злоумышленника. А что она, маленькая и худенькая, сделает со злоумышленником? Другое дело Катя. Если бы она хотела – могла бы заниматься спортом. Только она берегла свою красоту и даже от физкультуры имела освобождение.

– Я ничего не боюсь! – возмутился Метёлкин и даже руками замахал, как квадрокоптер пропеллером. Шапка упала ему в капюшон, медно-рыжие короткие волосы стали дыбом – ну вылитый ёжик!

Но Яна так переживала, что даже не рассмеялась.

– Тогда давай так: мы с Катей спрашивать будем, а ты покараулишь на лестнице? – предложила она.

– Катя, может, вовсе никого спрашивать не хочет, – пробурчала под нос Фишкина, но, разумеется, никуда не ушла. Секреты влекли её, как мух – варенье!

Начать решили с Мариванн. Уж они-то постоянно во дворе! Мариванна Маленькая вечно следила за садиком под окнами, там и сейчас ещё росли поздние осенние цветы, да кормила бездомных котов. И как всё успевала со своей больной ногой? Её яркий платок в горошек мелькал то в одном конце двора, то в другом. А Мариванна Большая работала уборщицей в музее, поэтому постоянно бегала с работы домой попить чаю или поругаться с Мариванной Маленькой из-за котов. И её шляпки тоже всегда были видны издалека. Короче говоря, самые подходящие кандидатуры. Уж если они не видели, кто унёс трансформаторную будку, то совсем непонятно, кто мог унести!

Бросили монетку.

– Я есть хочу, – пробурчала Катя. – Вам хорошо, вы рядом с домом, а мне ещё идти обратно.

– Пообедаешь у меня, – предложила Яна ей чуть поспешнее, чем требовалось.

Почему-то не хотелось, чтобы Метёлкин пошёл провожать Катю до дома. Впрочем, Никита, похоже, и не собирался. Он придирчиво оглядывал свою одежду и стряхивал налипшую грязь, видимо всерьёз опасаясь, что соседи не станут его слушать.

Кате выпало идти первой к Мариванне Маленькой. Яна с облегчением перевела дух. Ей страшно не хотелось идти к соседке самой. Кто знает, что она подумает!

Яна с Метёлкиным спрятались у лестницы, а Катя уверенно прошагала к обитой чем-то мягким двери Мариванны. Все остальные двери на площадке были металлическими, и только эта выделялась и цветом, и материалом. В детстве Яне всё время хотелось потрогать эту дверь, но она справлялась с этим желанием. А вот Метёлкин не справился и даже немного расковырял дверь в уголке. Мариванна до сих пор не знает, что это сделал Никита, и Яна сама не понимала, почему вдруг вспомнила об этом.

Катя нажала на звонок, и Яна замерла, перестав дышать.

– Это кто там опять балуется, вот я вам сейчас!.. – послышалось из-за двери, и Яна едва успела ухватить за рукав Никиту, который по привычке хотел сбежать от одного только звука голоса Мариванны Маленькой.

А вот Катя даже не дрогнула!

– Здравствуйте! – звонко поздоровалась она, когда дверь наконец открылась. Росточком Мариванна была едва повыше Кати, и Яна удивилась, что такая маленькая старушка может так пугать. – Я котика потеряла. Он в ваш двор забежал и не вернулся.

– Котик? – Мариванна заподозрила что-то ещё. Она окинула взглядом коридор, и уже не только Яна, но и Никита подавился вдохом и замер, сгорбившись за перилами. – Как выглядит твой котик?

Яне стоило больших усилий не выбежать прямо сейчас, чтобы схватить Катю за руку и броситься прочь из подъезда. Останавливало только то, что это её, Янин, подъезд, и возвращаться всё равно бы пришлось.

– Мурзик такой серенький, но немножко полосатый. – Вот теперь Яна поняла, как Катя умудрялась учиться ненамного хуже её, порой даже не открывая учебников. Врала она вдохновенно. – Он иногда убегает и забирается на трансформаторные будки. Его гул успокаивает. Я пришла посмотреть в ваш двор, а будки-то и нет!

– Глупости! – рассердилась Мариванна. – Девочка, ты знаешь, для чего нужна трансформаторная будка? Она не могла просто взять и исчезнуть. Ну-ка проходи!

И Катя не убежала! Нет, она уверенно шагнула прямо в открытую дверь, которая за ней захлопнулась – глухо и еле слышно из-за мягкой поверхности.

Не выдержав напряжения, Яна рванула вон из подъезда. Во дворе они оказались одновременно с Метёлкиным.

– Надо было спасать Катю, а не сбегать! – отдышавшись, заявила Яна. – Что я теперь её родителям скажу?

– Да ладно, Фишкина от бабки отобьётся, – отмахнулся Метёлкин. – Я в неё верю.

– Надо не верить в неё, а спасать. – Яна ухватилась за собственную сумку, всё ещё висевшую на плече Никиты. – Отдай и иди спасать, ты же обещал!

– Да ничего ей не грозит, а вот мне – запросто! – отбивался Метёлкин.

Пока они спорили, дверь подъезда снова хлопнула и перед ними появилась Катя.

– Я же говорил! – противно ухмыльнулся Метёлкин. – Фишкина кого хочешь заболтает!

– Конфет хотите? – Если Катя и обиделась, то ничем не показала этого. А может, приняла это за комплимент. – Меня Мариванна угостила.

– Конфеты из логова врага? – вздрогнул Метёлкин и протянул руку: – А давай!

– Мариванна повела меня на балкон, чтобы показать, что трансформаторная будка на месте, – сказала она, когда они, жуя конфеты, сели на скамейку. – Вон она стоит.

Яна и Никита повернулись – и действительно увидели светло-серое строение, немного похожее на гараж, но с двумя дверцами и множеством щелей в них.

– Эта на месте, да. Но там у гаражей точно была ещё одна трансформаторная будка, зуб даю! – разволновался Метёлкин. – Девчонки, я не вру!

– Да не врёшь, – успокоила его Яна. – Я тоже эту будку помню.

– А ещё у Мариванны на днях кто-то потоптал все цветы, – неожиданно сменила тему Катя. – Она думает на Метёлкина, но не уверена, а то бы давно к его родителям пошла. Она так расстроилась, что у неё разболелась голова и она целый день пролежала в постели.

– Да не я это! – возмутился Никита. – Делать мне больше нечего – цветы вытаптывать!

– Все знают, что если Мариванна расстроится, то с головной болью потом целый день пролежит, – подтвердила Яна. – Значит, это не Метёлкин вытоптал цветы, а злоумышленник, чтобы Мариванна не увидела, как он ворует будку!

– Или это сама Мариванна подстроила, – Никита не желал соглашаться с тем, что вредная соседка не тот самый злоумышленник. И как ему в голову пришло, что в краже целого строения может быть замешана старушка?! Этого Яна просто не понимала. – Чтобы создать себе алиби, вот!

«Алиби» прозвучало очень солидно. И Яна окончательно поняла, что происходит. Они наткнулись на самую настоящую тайну! И теперь не смогут остановиться, пока её не раскроют.

– Есть хочу, – прервала её размышления Катя. – Давайте ещё к кому-то зайдём и наконец поедим!

Яна всячески хотела избежать общения со второй Мариванной, но вот незадача: время было послеобеденное и слишком раннее для работающих людей, к которым они стучались. Сколько они ни пытались найти кого-то ещё, дверь им открыл только заспанный студент Васильчиков. Он постоял перед ними с закрытыми глазами и в наушниках, а потом, так и не сказав им ни слова, ушёл обратно в квартиру и дверью хлопнул.

Яне почти повезло: она постучала в дверь Мариванны Большой, но никто не открыл.

– Она же тоже на работе! – обрадовалась Яна.

Но тут дверь подъезда стукнула. Тяжело вздыхая и шаркая ногами, по лестнице поднималась Мариванна Большая. Толстые щёки её колыхались под красивой круглой шляпкой с брошкой, осенняя куртка была кислотного салатового цвета. Далеко видно, не пропустишь!

– Ты начни, мы поддержим, – шепнула Катя, и Яна набрала полный рот воздуха, приготовившись издалека крикнуть «Здравствуйте, Мариванна».

– Здравствуйте, Мариванна! – грянули они втроём, едва увидели перед собой старуху. Та от неожиданности уронила сумку, которая гулко ударилась о ступеньки.

– Ох! – вскрикнула Мариванна. – Хулиганы!

– Мы не хулиганы! – тут же возразил Никита. – Давайте я вам помогу!

– А как мою сумку взять – так «уже много», – пробормотала под нос обиженная Катя, вместе с Яной наблюдая за борьбой Метёлкина и Мариванны. В этот раз Никите попался опытный соперник: старушка так и не позволила забрать сумку.

– Знаю я вас, – пробурчала она. – Хулиганы!

Но в этот раз это прозвучало совсем не обидно и даже немного ласково.

Глава 4. Подозреваемые

Увидев, что Мариванна снова улыбается, Яна осмелела.

– Мария Ивановна, мы проводим расследование! – храбро начала она. – И к вам хотим обратиться как к очень… много знающему человеку, вот!

– О! – Мариванна снова поставила глухо ударившуюся сумку на ступеньки и, сложив пухлые руки перед собой, задумчиво пожевала губу. – Что это вы придумали, детишки? Какое ещё расследование?

Приободрённая вниманием и тем, что их больше не называли хулиганами, Яна принялась рассказывать про пропавшую трансформаторную будку.

– Глупости какие! – Бабка всё-таки встревожилась – не иначе как сообразила, что гараж, который её внук использовал как сарай для всякой всячины, тоже могли украсть. Все одинаковые: пока не подумают о своём, не нервничают! – Ну кто мог украсть трансформаторную будку! Вам, наверное, показалось, что она там была!

– Она там была. – Яна не желала уступать. – Точно была. Может, вы вспомните, если посмотрите на это место?

Бабка задумалась. Пожевала губу.

– Хорошо, – наконец ответила она. – Вы правы, детишки. Надо самой убедиться. Но только после работы. Сейчас я на обеде и уже опаздываю. Но вы такие молодцы, что обратились именно ко мне! Я постараюсь всё разузнать для вас, маленькие детективы. Договорились?

Яна оглянулась на одноклассников. У Кати некстати забурчало в животе, а Никита поспешил кивнуть. Ещё бы! Его, наверное, часто называют хулиганом, а тут нарекли сразу детективом! Есть от чего голову потерять. Но Яна не стала спорить.

– Ладно, Мариванна, – согласилась и она. – Будете нашим этим… консультантом.

Кажется, эта идея бабке понравилась ещё больше.

– Заходите завтра после школы, – повторила она. – Я всё разузнаю!

– Вот теперь можно и пообедать, – выдохнул Метёлкин, когда они оказались на улице. – Веди нас, Егорова!

Яна собиралась возмутиться, что звала только Катю, но её учебники в сумке всё ещё болтались на плече Никиты, и она передумала. Что ей, супа жалко?

Суп был вкусный. Когда они втроём уселись на кухне, из своей комнаты прошаркал дед Василий.

– Разогрели хоть? – проскрипел он.

– Да, дедуль, спасибо. – Яне не терпелось отделаться от дедушки, но у Метёлкина, как всегда, были другие планы.

– А скажите, Василий Ильич… – Он замялся. – Вы заметили, что во дворе пропала трансформаторная будка?

Дед Василий, уже начавший свой шаркающий путь с кухни, замер и развернулся.

– Как это пропала? – Он даже скрипеть перестал, а уж к окну подбежал без всякого шарканья! Ну дед, ну жук! Яна чуть не хихикнула, но сдержалась.

Дед же открыл окно, впустив холодный осенний ветер, и завертел головой.

– Вот же она! – с облегчением ткнул он пальцем. – Вот же безобразники, пошутить хотели?

– Нет, дедуль! – Яна увидела, как при слове «безобразники» Никита вжал голову, и поспешила на помощь: – Это другая трансформаторная будка. А та стояла у гаражей. Вон, видишь, где гараж дяди Игоря?

– Гараж вижу. – Дед присмотрелся. – Никакой будки!

– Вот именно! – Яна даже есть перестала. – А она была! Да ты сам посмотри: вся стенка гаража без надписей и граффити. Если бы её ничего не загораживало – разве бы она сохранилась чистенькой?

Дед почесал подбородок и рассеянно дёрнул себя за короткую бороду.

– Аргумент, Янчик, аргумент, – пробормотал он. – Никуда не уходите, я сейчас! – И он поспешил прочь с кухни, даже забыв снова шаркать тапочками.

– Вот! – отмер Никита. – Надо было сразу твоего деда спросить, а не к этим бабкам бегать. Они только и видят ерунду всякую, а как реально что-то происходит – сразу ослепли! Налей-ка ещё супа, пожалуйста!

И Яна, обалдевшая от такого перехода, безропотно налила ему ещё полную тарелку. И Кате заодно.

Когда дед вернулся на кухню, они уже пили компот, который вчера сварила мама, целую пятилитровую кастрюлю.

– В общем, ребятки, я всё разузнал. – Он выглядел растерянным, последний раз Яна его видела таким, когда он потерял свои очки, которые на самом деле были у него сдвинуты на лоб. И Яну охватило недоброе предчувствие. – Посмотрел в интернете, позвонил куда надо. Если коротко, трансформаторная будка в нашем дворе одна, и она на месте. Там, где вы показываете, никакой будки не числится!

– Но! – начал Никита, и Яна воскликнула то же, чтобы не оставлять Метёлкина один на один с дедом. – Но как же…

– Тихо! – Дед поднял палец и улыбнулся Кате, которая благоразумно промолчала и вцепилась в чашку с компотом. – Я сказал, что трансформаторная будка там не числится! И потому быть её там не должно. Но она была, я вам верю. И чтобы понять, что это было на самом деле, нужно узнать, что здесь должно быть. Вы же знаете, что всё в городе стоит не где попало, а по правилам?

– Не всё: киоски у остановки всё время появляются словно сами по себе, а потом исчезают, – снова встрял Метёлкин, и Янка толкнула его в бок: мол, помолчи!

Но дедушка не рассердился.

– Ты прав, – кивнул он. – За всем этим следят разные службы, но город большой, и у остановок киоски куда заметнее, чем те же гаражи во дворах. Когда я дозвонился до диспетчера электрических сетей, мне сказали, что в нашем микрорайоне как раз скоро плановая проверка трансформаторных будок. Вот и спросим у них напрямую!

– Так вот поэтому будку и убрали! – Яна даже вздрогнула, так неожиданно воскликнула у неё за спиной Катя. Она сидела тихо как мышка, и Яна успела забыть о ней. – Проверяльщики точно знают, что будки там быть не должно, они бы очень удивились и пошли бы разбираться!

– Согласен, и это аргумент. – Дед Василий снова почесал подбородок. – Но зачем вообще было ставить эту будку? Что там могло быть?

На этот вопрос ответа ни у кого не было.

– Ясно одно: это кто-то из нашего дома, например Мариванна! – воинственно размахивая ложкой, воскликнул Метёлкин.

– Ну-ну, Никита, – остановил его дед Василий, который всех во дворе знал по именам. – Мариванна, конечно, женщина сложная, но уже пожилая. Вряд ли она ночами переносит трансформаторные будки.

Яна тут же представила себе такую картину: маленькая сухонькая Мариванна тащит на спине огромную трансформаторную будку, а позади гуськом идут все коты, которых она прикормила! Яна засмеялась: какая ерунда!

– Вовсе не ерунда, – вспылил Метёлкин. Видимо, Яна сказала последнее слово вслух. – Ты что, детективов не читала? Надо всегда искать того, кому это выгодно! Кому могла понадобиться будка во дворе, в которую никто не полезет из-за высокого напряжения!

– Павлику! – мгновенно предположила Яна. – Ну Павлику, из третьего подъезда! Его мама всё время ругается, что выбросит его барабанную установку!

Она сразу же представила, как двадцатилетний и совсем взрослый Павлик крадётся со своими барабанами в трансформаторную будку и играет там украдкой, чтобы не было слышно в доме.

– Или дяде Славе! Он жаловался, что ему не хватает места в гараже! – подхватил Метёлкин. – Нет, тогда уж тёте Свете: она же целыми днями ходит по магазинам и покупает себе платья – никаких шкафов не хватит.

Яна наморщила лоб:

– Барчукин! Он работает водителем грузовика и мог запросто увезти трансформаторную будку!

– А Алина Малинкина работает на подъёмном кране, ей ещё проще, – снова не согласился Метёлкин, но тут же предположил: – Может, они вместе поставили, а потом унесли эту трансформаторную будку?

Кате явно стало скучно. Она жила в другом дворе и никого из соседей Яны и Никиты не знала. Некоторое время она ещё пыталась заняться ягодами из компота, но потом ей и это надоело.

– Янкин дедушка! – выпалила она, заставив спорщиков замолчать.

– Чего?! – Яна от неожиданности чуть не расплакалась: подруга называется!

– Ну а почему бы и нет? – пожала плечами Катя, ничуть не смущаясь. – Он всё время дома, может будку и поставить, и убрать – никто не заметит.

– Вот именно, он всё время дома! – заступился за Яниного дедушку Никита. – Он на улицу почти не выходит, только до скамеечки! И то редко.

– Это может быть прикрытием, – не сдавалась Катя. – Он вон как медленно ходил и тапочками шаркал, а когда снова пришёл – не шаркал!

Яна с размаху села на стул.

«Катя была права. Неужели она права и в остальном, и это её, Янин, дедушка – тот самый коварный похититель трансформаторной будки?!»

Теперь перед глазами встала другая картина. Вот идёт её дедушка, а за ним на колёсиках катится будка. Но смешно в этот раз не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.