Ксения Никонова
Академия Измиран. Леди-артефактор и опальный князь

Пролог, в котором первокурсница крадёт серебряный тазик

В нашей академии сложилась своеобразная традиция: каждый год первокурсники пытаются стащить артефакты из хранилища, а я их ловлю.

Серебряный тазик шёл на рекорд – сегодня его пытались украсть в третий раз! Причём одни и те же личности. Мне уже стало интересно, что в нём такого ценного, что молодёжь готова рискнуть учёбой в академии?

Я настроил ловушку и приготовился ждать. Обычно достаточно сигнализации – для острастки, чтобы знали, что в моём хранилище все вещи надёжно защищены. В девяти из десяти случаев на этом дело и заканчивается. Воришки понимают, что незаметно стащить искомое не выйдет, и больше не возвращаются. Но тазик кому-то очень сильно понадобился, раз и направленный импульс, к которому я прикрутил чувствительный щелчок по лбу, не помог. Воры настырно кромсали плетения, и я застыл наизготовку, придерживая магическую ловчую сеть. Поимка на месте преступления скорее всего закончится исключением, так что кому-то сегодня сильно не повезёт. Но настоящие воры нам в академии даром не нужны. Так что туда им и дорога.

Последние лохмотья защиты повисли бессильными клочьями, и тёмная фигура ступила в образовавшийся портал. Девица. Надо же, обычно парни более безрассудны, девушки всё же умнее или просто осторожнее. Но не эта. Вслед за первой фигурой в проход шагнула вторая. Ещё одна девица.

– И искать не пришлось. Вот он, хватай, я прикрою, – шепнула первая.

Вторая вцепилась в тазик, нежно прижав к себе, как потерянное и обретённое дитя.

Вот вы и попались, голубушки. Сейчас!

Я взметнул ловчую сеть, что вызвало панику в рядах противника. Девицы издали синхронный визг, оглушив меня, и забились в путах как рыбки в сетях рыболова. Зря стараетесь! Для первокурсников этой сети хватит с гаком.

Не успел я рассмотреть свою добычу, как одна из рыбок извернулась немыслимым образом, резанула вынутым из воздуха клинком по сети и нырнула в свой телепорт, так и зияющий в двух шагах позади. Осталась вторая, с тазиком в руках. Стройная, темноволосая, в юбке до пят.

– Так-так-так, и кто это здесь у нас? – подпустил я издёвки в голос, приближаясь.

Преступница медленно отступала, прижимая к себе тазик и не сводя с меня глаз. В маске, но ничего, сейчас мы масочку-то снимем.

– М-милорд, отпустите меня, – дрожащим голоском, но пытаясь придать твёрдости тону, выдохнула она.

– Тазик положите, – велел я.

– Не могу, он мне очень нужен.

– Глупо. Вы отсюда всё равно никуда не денетесь. Смиритесь, вы в ловушке.

– Понимаете, это родовой артефакт. Его нельзя здесь оставлять. Он… он может быть опасен и…

– А впрочем, оставьте его у себя. Так будет нагляднее. Сейчас мы пойдём к лорду-ректору, ему будете рассказывать свои сказки. Мне некогда с вами возиться, – решительно прервал я этот лепет и приблизился к пленнице, намереваясь снять с неё маску.

– Что вы делаете?! – истерически вскрикнула она вдруг, когда я коснулся её щеки.

Хорошая масочка, качественно наложена, единиц на тридцать потянет. Но ничего. Сам тратиться не буду, не так много мне оставили ресурсов. Лорд-ректор пусть возится. Любопытно другое – при таком неслабом уровне почему она не ушла вслед за подругой?

– А на что это похоже? – пробегаясь пальцами по бархатной коже, изучал я плетение. Оригинально.

– Вы… вы меня гладите!

– Что? – рассмеялся я.

Она с испуга совсем разума лишилась? С чего мне наглаживать незнакомую девицу, да ещё и под маской. Она может страшна, как магическая война.

– Ах, это? Вы решили, что я к вам пристаю?

– Вы известный дамский угодник, князь Реннель! – выдала вдруг эта особа ледяным тоном.

Узнала, значит. Любопытно.

– Ну если мы тут светские беседы ведём, неплохо бы услышать и ваше имя, – выгнул я бровь.

– А я… я с непредставленными мужчинами не разговариваю, – вывернулась она.

– Ох, хватит любезничать, дорогая. Давай выбираться, – раздался вдруг голос непонятно откуда. – Приготовься, поехали! А ты бы отошёл, дружок, как бы не лишиться тебе выступающих частей тела.

И девица начала заволакиваться туманом прямо на глазах. Шархот проклятый! Куда? Стоять!

Я попытался схватить её за руку, но та уже утонула в тумане, так что поймал я только воздух. А нырять в чужой телепорт без приглашения и впрямь чревато. Единственное, что ещё оставалось осязаемым – лицо в маске. Всякая маскировка тормозит процесс перемещения. И тогда я сделал единственное доступное мне – поцеловал её в губы!

Свою печать на твоих устах я узнаю при любых обстоятельствах. Правда для этого мне придётся поцеловать тебя снова. Но это уже частности. Да и сделать я больше ничего бы не успел. Большие круглые глаза – было последнее, что я увидел в тающем телепорте. Ха! А масочка-то твоя не пережила перемещения. Их я тоже запомнил, на всякий случай.

– До встречи, куколка, – пообещал я в пространство.

Глава 1. Как я вместо дизайнеров попала в маги, лишилась семейных артефактов и встретила мужчину своей мечты

Это была уже третья магическая академия, куда пытались пристроить меня любящие родители! На первые две я даже посмотреть не успела, как мамуля с тётей Фил их забраковали.

– Она нам не подходит! – сообщили мне оба раза, когда я спрашивала о причинах. Хотя скорее всего это моя кандидатура была отвергнута приёмными комиссиями.

Академия Измиран была признана приемлемой для младшей дочери древнего аристократического рода, но как меня в неё устроили, так и осталось загадкой. Как и то, почему бы мне не поискать вуз по гражданской специальности, не связанной с магией. В конце концов, от пяти до семи процентов населения вообще не владеют никакими магическими умениями, и не особо страдают от этого. Были бы деньги, купишь любые магические услуги.

С моими пятью единицами я входила в самую большую прослойку общества – те, у кого зачатки магии всё же были, но не сумели развиться во что-то значимое.

Вообще я собиралась в дизайнеры. Красота форм, гармония цвета – вот что меня привлекало. В своей комнате я давно навела красоту по собственной системе, и мамуле нравилось! Она даже обещала допустить мои шаловливые ручонки до гостиной, если я поступлю в Императорскую академию искусств. Мамуля практичная особа, наверняка прочила меня в придворные дизайнеры. Ей бы не заржавело устроить это, при её-то хватке. А также папулиных деньгах и семейных связях, чего уж скромничать.

И вдруг за две недели до старта приёмной кампании мамуля совершила резкий разворот, переобулась буквально в воздухе и выступила единым фронтом с папочкой.

– Эйлин, ты поступаешь в магакадемию! – заявила она.

– Что?! – возопила я. – С чего вдруг?

Поглядев на решительные лица родителей, я поняла, что это не шутка, и опустилась в кресло, как и подобает благовоспитанной девице.

– Я вас слушаю.

Вот так. Сама скромность и покорность, как завещали нам предки.

– Понимаешь, Эйли, меня ждёт новое назначение, – начал па. – И нам с мамой придётся уехать. Минимум на год.

Так.

– А причём тут магакадемия? – не дала я сбить себя с толку.

– Нам необходимо быть уверенными, что с тобой всё в порядке. Понимаешь, дорогая?

– Не очень. Чем вам не угодила Императорская академия искусств?

– Ты знаешь, я с самого начала был не в восторге от твоего решения. Весь этот бомонд и распущенность вовсе не подходящая среда для молодой девушки из хорошей семьи. А если нас не будет рядом, то и вовсе.

– Поэтому вы решили, что с моими пятью единицами мне самое место в магакадемии? – опустив очи долу, чтобы никто не заметил в них яростных огоньков, уточнила я.

Громкие скандалы в нашем семействе не приняты. Особенно, когда оба родителя превосходят меня по всем статьям во много раз. Получать ментальный подзатыльник, это, знаете ли, неприятно. Я знаю. Они тоже это знают и прибегают к крайним мерам лишь в особых случаях. Вооружённый нейтралитет. Тем более, па врождённый дипломат, он уверен, что любой спор возможно урегулировать, не прибегая к военным действиям. Сейчас он разложит мне всё по полочкам и так представит ситуацию, что я должна буду вприпрыжку бежать в академию магии.

Меня интересовало одно – что они собираются делать с моими пресловутыми пятью единицами? Входной порог магической академии – двадцать, если мне не изменяет память. Кузина Милли об этом говорила. Она узнавала ещё в прошлом году. Сама она отложила поступление на год по причине отсутствия средств. Но и в этом ситуация мало изменилась. Что станет с кузиной, если меня пропихнут туда, куда сама она с запасом проходит по требованиям, но не имеет средств на этакую роскошь, я даже представить не могу.

На удивление, па не стал расписывать все прелести магических вузов, лишь коротко, рублеными фразами обрисовал принципы обучения, и почему так важно мне туда попасть. Если в двух словах – есть шанс развить мои пять единиц во что-то более существенное. И я буду под присмотром. Чьим, позвольте узнать?

– С тобой поступает Милли. Мы оплатим её обучение.

Милли?! Кузина будет учиться! Больше слов не требовалось, я уже была согласна. Не так уж мне и хотелось в дизайнеры, если совсем уж честно. Просто это было единственное, что у меня хоть как-то получалось. Я уже говорила, что папа прирождённый дипломат?

Оставшийся месяц до отъезда родителей мы посвятили поиску компромиссного варианта, который устроил бы всех – меня, родителей, Милли и преподавателей, которым предстояло возиться с такой бездарью, как я. Нас огорошили, что жить студенты обязаны в кампусе, закрытая территория, никаких исключений.

Казарменные порядки какие-то. Ма и па, узнав об этом, мечтательно улыбнулись и сказали, что учёба в магакадемии была лучшим временем в их жизни. Как-то слабо верится.

И вот мы явились в назначенный день, нагруженные багажом, пока не знаний, но совершенно необходимых всякой приличной девушке вещей, вроде родовых артефактов, а нам с порога заявили, что это противоречит правилам, и придётся это добро конфисковать на время обучения. Заберёте через пять лет.

На мой возмущённый вопль охранник меланхолично ответил:

– Не положено.

– Но это родовые артефакты! Очень ценные!

– Ничего с ними не сделается. Полежат в хранилище.

Мужчина пришлёпнул ладонью мой волшебный чемодан, и тот поехал в сторону вереницы таких же чемоданов, которые неотвратимо отдалялись от своих владельцев.

И что теперь делать? Вся надежда была на эти милые моему сердцу вещицы, которые могли компенсировать бездарность владелицы. И фамильный серебряный тазик. И то, что в нём заключено!

Шархот проклятый!

– Сударь! Верните кузине её имущество, – с акульей улыбкой вступила Милли, пуская в ход чары подчинения. Мне моих пяти единиц ни за что бы не хватило, чтобы засечь выброс магии, но, зная сестрицу, нетрудно догадаться, что она применила чары.

Я затаила дыхание.

Амбал слегка покачнулся, взгляд его осоловел… чтобы через секунду взметнуть шквальным ветром локоны Милли.

– Не шали! – прогремело под каменными сводами. – Сказано, не положено! Проходите, не задерживайте очередь.

Вот это силища! Если у них такие на входе дежурят, что же за преподаватели нас ждут!

Я испуганно втянула голову в плечи и дёрнула Милли за рукав. Сестрица так и стояла столбом, даже не сдвинувшись с места.

– Идём, Милли. Милли?

Я помахала перед глазами кузины, но та не отреагировала.

– Что вы с ней сделали?

Охранник кашлянул и звонко щёлкнул пальцами. Милли наконец отмерла и заторможено двинулась на выход.

– Да не сюда, – уже по-настоящему испугалась я, разворачивая её в сторону лестниц.

Сестра так и пошла по прямой, так что мне пришлось навьючивать на себя наш багаж, благо мои сумки похудели после ревизии на добрый пуд. Что я теперь буду делать? Моя единственная надежда пошла прахом, не лучше ли честно отчислиться, пока не нахваталась позора на глазах всей академии?

– Вот ещё! – вдруг чётко и громко сказала Милли. – Мы вернём твои артефакты. И бабулин серебряный тазик!

– Милли, ты в порядке? – с тревогой заглянула я ей в лицо. – Что он с тобой сделал?

– Вот крысюк! Он меня зеркалом шарахнул! Как это возможно? Ну он ещё пожалеет! Я его запомнила!

– Не надо, ты что! Нас выгонят!

– Не бойся, я сделаю так, что никто не догадается, чьих рук это дело.

– Милли, очнись! Мы ещё даже до комнаты не добрались!

– Комната подождёт! Надо срочно спасать твои артефакты! Ты же понимаешь, что будет, если бабуля обнаружит, что её тазик отправили на склад.

– Ужас! Нельзя этого допустить!

– Вот-вот.

Мы добрались до общежития и закрылись в комнате, но вместо распаковки багажа приступили к нарушению устава.

Милли принялась колдовать и давать мне ценные указания.

– Я сейчас отслежу, куда они уволокли наше добро и пробью туда небольшое отверстие. Попробую достать. Сиди тихо, не мешай.

От оглушительного звона, который донёсся из прорехи, мы подпрыгнули. Милли заполошно перечеркнула телепорт, и звон прекратился.

– Нас засекли?! – дрогнул мой голос.

– Не думаю, – уверено ответила кузина. – Наверняка нет. Сейчас помощнее попробуем импульс.

– Ты с ума сошла? Тебе мало того, что мы уже напоролись на сигнализацию? Если узнают, что мы в первый же день нарушили устав, нас без жалости выпрут. Меня точно, ты может отделаешься выговором.

– Бабуля, Эйли! Бабулю нельзя там бросать. Что она может учинить среди склада артефактов, страшно вообразить.

Да, бабуля без присмотра – это катастрофа!

Ко второму разу Милли подготовилась серьёзнее. Поставила заглушку, защитила дополнительно уши. Из разреза ткани мира ей прилетел удар, который меня бы уложил в постель. Милли только попятилась и потёрла лоб.

– Ну это уже ни в какие рамки! – раззадорилась сестрица и принялась мерить шагами нашу гостиную. – Пожалуй, стоит туда наведаться целиком.

– Очнись, Милли, добром это не кончится.

– На этот раз всё получится. Укрывающие маски наденем. Главное – не высовывайся вперёд меня, по моей команде хватай тазик, и бежим!

Стоило нам пересечь границу телепорта, как неприятности обступили двух наивных девиц тесной толпой. Нас ждали! И ладно бы какой-то очередной амбал. Но это был… не может быть!

Во рту у меня пересохло, а волоски на руках встали дыбом.

Я знаю, кто это. Великий, выдающийся, самый молодой и талантливый. Обласканный императорской фамилией, кавалер десятка орденов и медалей, в том числе высшей награды империи – Ордена Сияния. Красавец и сердцеед. Мой кумир с детства – Князь Тойво Реннель.

Выходец из низов, который взлетел благодаря выдающемуся магическому потенциалу. Он стал героем пробоя двенадцатого года, был приближен ко двору и стал любимцем женщин и репортёров. Пять лет назад он внезапно пропал с экранов и подмостков, его имя перестали упоминать в приличном обществе.

В те дни я подслушала разговор родителей за закрытыми дверями, в чём мне здорово помогло старое зеркало в маменькином будуаре. Со старыми вещами у меня всегда были особые отношения. Родители обсуждали слухи о какой-то тёмной истории с принцессой.

– Слушай новость дня: говорят, князя Реннеля застукали в спальне принцессы, – причёсывая блестящие локоны, начала маменька.

– Чушь! – сердито фыркнул отец.

– Думаешь? А чем же тогда объяснить гнев императора?

– Да кто тебе это сказал?

– Твоя кузина. Пересказывала придворные сплетни. При дворе шепчутся, что князь Реннель лишён всех званий и регалий и навечно выслан из столицы на окраину империи.

– Меньше слушай кузину. С князем какая-то тёмная история. Ты же знаешь, он дружен с принцем…

Отец замолк, быстро приблизился к зеркалу вплотную и подозрительно рассматривал его.

– Любовь моя, это зеркало всегда такое тёмное?

Ой! Я спешно стёрла следы прослушки, так что дальше не узнала. Что случилось с Тойво Реннелем, осталось под покровом тайны.

И вот он, тот, кем восхищалась столица и прочила ему блестящее будущее, стоит и рассматривает меня как экзотическую лягушку, которую ему предстоит препарировать.

У меня будто ноги приросли к месту, до того зудело заговорить с ним, задать тысячу вопросов, чтобы убедиться, что мои глаза меня не подводят, и это действительно тот, о ком я пять лет грезила и напрасно искала хоть какую-то информацию.

Его портрет с обложки журнала «Время магии» был надёжно упрятан в моей шкатулке, которую кстати, тоже конфисковали. Никто не догадывался, до какой степени дошло моё восхищение перед этим человеком. Пресветлая богиня, письмо! В той шкатулке лежит моё неотправленное письмо, которое я по своей глупости и наивности написала ему в тринадцать лет, да так и не выбросила. Мне нужна моя шкатулка! Пусть меня отчислят, но если вскроют мою шкатулку! Такого позора я не перенесу!

И тут моя ожившая мечта приблизилась на критическое расстояние, так что стало невозможно больше ни о чём думать, только о его невообразимых завораживающих глазах, и коснулась моего лица. Он! Он меня погладил по щеке, нежно и трепетно. Я сейчас умру.

– Что вы делаете? – не помня себя от огромного распирающего детского восторга, закричала я.

Ох, эта его кривая улыбка!

– А на что это похоже?

Его ответ вернул меня с небес. Да я же в маске. Он моего лица не видит, вместо него неясное серое нечто, что идеально подходит для того, чтобы не быть узнанной. И он… он надо мной издевается!

– Вы известный дамский угодник! – холодно отчеканила я, сразу припомнив все слухи, что ходили о нём. И ту историю с принцессой.

Сказала и прикусила язык. Но было поздно. Реннель определил во мне урождённую аристократку. Плохо. Очень плохо. Нельзя, чтобы нас вычислили. Это меня погубит. Где там бабуля, почему она молчит? Давно пора делать ноги. Я потом, на досуге подумаю об этой встрече, а сейчас – бежать!

Что? Представиться ему? Он же это не всерьёз? Даже без учёта обстоятельств, в которых мы находимся, я не должна представляться мужчине первой. Хоть и знаю о нём почти всё.

Когда бабулин тазик легонько завибрировал в моих руках, я искренне обрадовалась. Ну наконец-то. Я уж думала, они с Милли так и бросят меня на произвол судьбы.

Князь попытался меня задержать. Ах, это так ми… что он делает?! Он меня поцеловал! Я точно не доживу до ночи!

Глава 2. В которой бабуля ругается с радио и учит всех жизни, а меня – обращению с мужчинами.

Я спала и видела сон с участием в нём князя Реннеля, но вместо поцелуев он почему-то норовил поделиться со мной последними сплетнями.

Я силилась проснуться, но он говорил, что я в ловушке, и придётся его выслушать, хочется мне того или нет.

– И как всегда, новости академии Измиран! В этом году побиты все рекорды по несанкционированному проникновению в хранилище артефактов. Девятнадцать! Девятнадцать попыток за вчерашний вечер и ночь! Первокурсники, вы превзошли своих предшественников по бараньему упрямству и наивности. Ведь на страже наших ценностей стоит… что? Ого! Мне тут говорят, что одна попытка увенчалась успехом! Вот это да! Да ещё и девушки! Девчонки, вы огонь! Я бы с вами познакомился ближе! Ай! За что? Да-да. Я хотел сказать, нехорошо. Очень нехорошо так поступать! Верните украденный тазик! Что? Тазик? Зачем вам понадобился старый ржавый таз? Не ржавый? Всё равно. У нас работает водопровод, и в вашей комнате есть санузел, где можно не только умыться, но и принять душ. Я бы посмотрел, как вы это делаете, но меня сейчас побьют, так что просто верните таз и покайтесь.

– Заткнись, балаболка! – досадливо прошипело над ухом. – Я тебе покажу, ржавый таз!

– Ба! Ну чего вы разорались с утра! – промычала Милли, не отрывая головы от подушки, и я, наконец, проснулась.

До меня тут же дошло, что мужской голос звучал не во сне, а наяву. Бабуля разговаривала с кем-то в нашей спальне!

– Кто здесь?! – подскочила я, вооружившись подушкой.

– Эйлин, деточка, заставь его замолчать! – взмолилась ба. – Он ведь растрезвонит обо мне по всей академии.

– Сегодня состоится торжественная церемония встречи первокурсников с лордом-ректором, для чего глава нашей академии прибыл из столицы спецрейсом. Первокурсники, надеюсь, вы не проспите это историческое событие. И первокурсницы тоже. Ох, я их вчера видел мельком, какие девчонки! Особенно те, что с тазом, вы всё же огонь. Ай, прекратите меня бить, иначе я уволюсь из дикторов. То-то же. Не переключайтесь, далее на нашем канале: нововведения в академии, конкурсы и соревнования (спортсмены – привет!). И что сегодня вкусного будет в столовке. Чур, я занял очередь за пухлявчиками. А пока – немного рекламы, иначе наш канал прикроют за нерентабельностью.

Я окончательно проснулась и наконец нашла источник оптимистического словоизвержения. Им было зеркало на стене, в котором отражался рыжий парень с торчащими во все стороны волосами.

– Он меня засёк, – шёпотом поделилась ба. – Что делать? Я не хочу на склад.

– Бабуля, это радио, успокойся, – обернулась я и с изумлением обнаружила на месте семейного артефакта вазу. – Ба, это ты?!

– Закрой его, Эйлин, оно подсматривает, – продолжала упорствовать прародительница.

– Я его выключу и все дела.

– Закрой, тебе сказано!

– Ну хорошо, – не стала я спорить и накинула на зеркало полотенце. – Всё, превращайся обратно.

– Я пока так побуду, а то вдруг начнут обыскивать комнаты.

– Обыскивать?

– Конечно. А ты как думала? Наверняка они хотят заполучить такой ценный артефакт, как я.

– Ну вы дадите поспать? – возмутилась кузина.

– Милли, вставай! – бросилась я к ней. – Бабуля говорит, что будут обыскивать комнаты.

– Это не повод, чтобы подрываться в такую рань. Который час?

– Уже семь. Вставай.

– Вы должны что-нибудь придумать, пока не ушли на свою учёбу, – нетерпеливо подпрыгнула на тумбочке ваза.

– Ба, не нагоняй панику. Вон какая из тебя отличная ваза получилась. Такая стройняшка.

– Спасибо, дорогая. Я, пожалуй, побуду пока в таком виде. А то вдруг без вас придут.

– Отличная идея, – легонько похлопала Милли по боку вазу и подмигнула мне. – Эйли, ты не помнишь, куда я вчера положила свою косметичку?

– Я её убрала в шкафчик. Сейчас, – вскочила я вслед за сестрой. Мы скрылись в ванной, пустили воду и только тогда кузина зашептала мне:

– Кто сегодня соблюдает приличия?

– Милли, имей совесть. Я вчера ходила в длинной юбке, мы же договорились по очереди!

– Ну Эйличка, я такого мальчика вчера видела, он тоже первокурсник! Не могу я в балахоне идти.

– А я, значит, должна отдуваться? Мне может тоже есть перед кем покрасоваться.

– А тебе наоборот – надо быть как можно скромнее и незаметнее. Этот твой князь, раздающий поцелуи направо и налево, только и будет высматривать подходящую кандидатуру. Неспроста он тебя целовал, ой, неспроста!

– Бабуля могла бы и промолчать! – обиделась я. – Это вообще-то моя личная жизнь.

– Дурочка. Он же сильнейший маг. А вдруг он что-то сумел разглядеть сквозь мою маску? Тебе надо быть осторожной и не выделяться из толпы.

– А всё из-за того, что ты меня бросила!

– Я – бросила?! Мне чудом удалось разрезать эту сеть, где были твои глаза, когда надо было бежать?

Где, где? Они спорили с мозгом, кто из них бредит. Потому что вероятность появления там князя Реннеля была примерно один шанс на миллион.

– Ну ладно, я… я растерялась и запаниковала, – пришлось мне сказать не совсем правду, но и не солгать.

– Да я и сама перепугалась до чёртиков. Но я знала, что бабуля тебя вытащит. И потом, тебе что, не понравилось целоваться с таким красавчиком?

– Милли!

– Ладно, ладно. Признаю, мой косяк. Но сделанного не воротишь. Просто будь начеку и старайся не мелькать у него перед глазами.

– Ты права, – вздохнула я.

– Вот и ладушки, значит, договорились?

– Договорились, – ещё раз вздохнула я и отправилась одеваться так, чтобы не посрамить чести рода Ливартис.

Соблюдения приличий требовала ба. А её взгляды на моду устарели лет так на двести, поэтому мы с кузиной ещё дома договорились, что страдать будем по очереди. Года три тому назад Милли посмела явиться к нам в мини-юбке. Ба от возмущения молчала целых пятнадцать минут. А потом разразилась такой тирадой, что даже па сходил и переоделся в вечерний фрак.

– Это что – одежда?! – грохотал голос из тазика, который вырос чуть не до размеров ванны. – Ходить в юбке, которая не закрывает даже колени! Даже твои щиколотки не должно быть видно! Немедленно собери волосы в причёску. Незамужней девице не пристало трясти волосами как грязной крестьянке. Фелисити, тебя это тоже касается.

Папина кузина, и по совместительству мать Милли, стала цветом как легкомысленный шарфик на её локтях и оным же шарфиком принялась подвязывать свои кудри.

Бабуля – наш семейный артефакт, который передавался в роду вот уже пару столетий. Как так вышло, что она оказалась заточена в серебряном тазу для умывания – тайна. Официальные семейные хроники об этом умалчивали, а спрашивать не советую. Пробовала. Больше не хочу. Папуля как-то вполголоса поделился своими изысканиями. Согласно его сведениям, был у нас в роду сильнейший маг-артефактор, по совместительству бабулин муж. Ну и заподозрил он супругу в измене, только не знал, как она с любовником связь держит. Однажды он застал её весело чирикающей над тазом с водой, осерчал… с тех пор бабулю никто не видел. А заключённую в тазике душу много раз пытались расколдовать, но не преуспели. Дед-артефактор то ли не захотел, то ли не смог, а в последующих поколениях так и не родился сильный маг, которому это было бы по плечу. Постепенно история подёрнулась пылью веков, и никто уже толком не знал, сколько в ней правды. Я после папулиного рассказа бабулю пыталась допросить, на что она смертельно обиделась и не разговаривала со мной полгода.

Это были очень, очень неприятные и тяжёлые полгода. Наша пра не только обидчива, но и злопамятна. А кому нравится, когда двери в доме вдруг перестают открываться или наоборот, вечно распахнуты. Или из крана вдруг начинает фонтанировать какая-то подозрительная жидкость или… список бабулиных возможностей практически безграничен. Хоть она вечно прибедняется и прикидывается немощной старушкой, которую каждый может обидеть. Обидеть – может, убежать – не каждый успеет.

Я была в шоке от подставы, которую мне устроили родители, настояв, чтобы ба ехала со мной в академию. Судя по пространной речи папули, это было не его решение. Просто ба так решила, и никто не отважился ей возразить. Наученные горьким опытом, члены нашего семейства с бабулей не ссорились, но по негласному договору прикрывали друг друга перед ней.

Мы с Милли давно достигли полного взаимопонимания в этом плане, и перед отъездом в академию договорились обо всех нюансах. Кузина каким-то магическим путём вычислила угол обзора тазика, поэтому стрелочница дня должна была показаться в поле зрения бабули, пока вторая по стеночке проходит к выходу. Вуаля. Каждая из нас половину дней могла оставаться нормальным современным человеком. Ослушаться же бабулю мог только смертник. Как мой братец, например. Ну да он сильный и независимый, ему можно. А мы с Милли пока не доросли до такого. Кузина моим и своим родителям обещала быть паинькой и во всём помогать мне, а я… я теперь и сама из академии не уйду. Быть так близко к своей мечте мне больше не доведётся. Я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы иметь возможность общаться с князем Тойво Реннелем.

– Милли, хватит копаться! Позавтракать не успеем, – напомнила я кузине час спустя. Она закрылась в ванной и до сих пор наводила марафет.

– Ещё минутку, – объявила сестрица, – последний штрих.

– Вот что, дорогая, – вдруг ожила бабуля. А я-то уж надеялась, что она спит, и я смогу хотя бы юбку сменить. – Я тут подумала… я иду с вами!

– Что?! Нет, ба! Как ты себе это представляешь? Студентки с тазиком подмышкой?

– Мне рискованно оставаться здесь одной. Точно тебе говорю, будет обыск, я это дном чую.

– Но ты ведь сейчас не тазик, даже я бы не узнала.

– Включи голову, детка. На входе изымают все артефакты без исключения. Так? А тут такая красивая я. Само по себе наличие постороннего предмета вызовет подозрение. А вдруг они отрядят мага-артефактора? Тот сразу меня раскроет. Ты не знаешь артефакторов. Взять хоть моего покойного супруга, хоть и сволочной был человек, а дело своё крепко знал.

– Ба, мы тебя не возьмём, – твёрдо возразила Милли, которая от таких разговоров вмиг примчалась в комнату.

– Миллиэнн! Сколько раз тебе говорить, не подкрадывайся! Напугала! – подпрыгнула ваза. – Ты ещё в халате?!

– Не переводи тему, ба! Мы не можем тебя таскать с собой! – плотнее запахнулась кузина. Но я-то видела, что из-под халата торчат её ноги в тончайшей паутинке колготок.

– Но почему? Я могу принять форму чего-нибудь подходящего. Сумочка! Я могу побыть дамской сумочкой. Только не пихайте в меня всякую гадость.

И бабуля на глазах трансформировалась в увесистый кольчужный ридикюль, которым при необходимости можно отбиваться от злопыхателей.

– Ба! – расхохоталась Милли, – мы надорвёмся таскать такую "сумочку", разве что возьмёмся за неё вдвоём.

– Что не так? – забеспокоилась ба. – По моим ощущениям это дамская сумочка.

– Бабуль, у тебя плохо получается уменьшаться, – взялась я разъяснить заблуждение, хоть и рисковала снова нарваться на обиженную пра.

– Я поняла! Вы просто не хотите брать меня. Вы стыдитесь нашего родства.

– Бабулечка, мы просто беспокоимся о тебе. Ты же сама говорила, здесь полно сильных магов. А сильнейший из них даже видел тебя. Мы дорожим тобой и не хотим, чтобы тебя забрали.

– Спасибо, родная, за заботу. Я знала, ты настоящая леди, добрая и великодушная, – шмыгнула ваза. – Вон какая ты красотка выросла. Того и гляди, уведёт какой-нибудь князь. Но ты больше не должна позволять ему таких вольностей.

– Ба! Я ничего ему не позволяла. Ты же там была и всё видела. Он сам!

– Конечно сам! Не хватало ещё, чтобы ты первая домогалась мужчины. Настоящая леди не опустится до такого. Иди ближе, скажу.

– Бабуля, мы опоздаем, – заметила я краем глаза Милли, пробирающуюся к дверям.

Кузина навела на голове полный беспорядок, а ажурный рисунок колготок на бёдрах имитировал край чулок. То, что юбка была выше этого края, можно не упоминать. Декольте на блузке продувалось всеми ветрами, так чтобы желающие имели возможность заглянуть в него.

– Подойди, кому говорю, – настояла ба.

– Подошла. Ну?

– Ближе.

– Так?

– Слушай, детка. Если мужчина тебе нравится, дай ему это понять. Но не вздумай ему это сказать! Настоящая леди скажет мужчине «да» одним движением ресниц. Вот так, поняла?

На стенке сосуда появились два серебряных глаза без зрачков и ресниц. Выглядело это немного жутковато, поэтому понять пантомиму, которую эти глаза изображают, было непросто.

– Кроме того, настоящая леди одним движением брови охладит пыл мужчины, если не хочет его.

Над «глазами» собралась длинная морщина, которая уползла под самый венчик вазы.

– Ты это про что сейчас? – не поняла я.

– Тьфу на тебя! – рассердилась ваза, втягивая рельеф обратно в стенку. – Иди на свои занятия. Может хоть там немного мозгов прибавится!

– Не сердись. Мне правда пора.

– Иди-иди. Стой. Поставь меня на консоль. И немного приоткрой эту балаболку. Буду слушать, чего оно там несёт.

Я переставила вазу, сдвинула край полотенца с зеркала и не мешкая выскочила за дверь, где от нетерпения приплясывала Милли.

– Что за великие истины она открывала тебе на этот раз? – спросила кузина, пока мы шли коридорами академии.

– О том, как настоящая леди должна завоёвывать мужчин движением ресниц. И отшивать движением бровей.

– Ого! И как?

– Вот так, – сделала я выразительные глаза и задрала брови как можно выше.

Милли покатилась со смеху.

– По крайней мере вторую часть ты усвоила на «ура». Смотри, чтобы отшитые не вызвали заклинателя демонов.

Глава 3. Про счастливые пухлявчики

– Держись середины течения, – говорила мне мамуля, когда я спрашивала её, как буду ориентироваться в бесконечных коридорах академии. – Толпа тебя вынесет в нужное место. Главное, не зевай.

Конечно, пока я с Милли, она выведет меня, куда угодно, потому что вполне владеет пространственным поиском. Как и все остальные вокруг. Наверное, я стану первым заблудившимся студентом со времён открытия Измирана. А заблудиться тут есть где.

Чтобы добраться до столовой, потребовалось пройти ряд коридоров и три раза спуститься и подняться по лестницам. Я вертела головой и пыталась запомнить приметы, потому что рано или поздно мне придётся самостоятельно добираться, а до путеводного огонька мне не хватало примерно столько же единиц магии, сколько в принципе есть в моём арсенале.

– Красиво тут, – оценила я сводчатые потолки и арки огромных окон.

– Мрачно, – не согласилась со мной Милли.

– Ничего ты не понимаешь в красоте. Смотри, какие витражи!

– Ох, ты в своём замке совсем одичала. А ещё собиралась в дизайнеры. Это давно устарело.

– Настоящая старина никогда не выйдет из моды. Натуральный камень, седой от солей и ржавый от потёков. Потемневшее дерево…

– И всё скрипит и разваливается, – подхватила мой тон кузина. – И фамильные привидения по углам.

– Нам хватает бабули, – серьёзно сообщила я.

Милли расхохоталась так, что все вокруг начали оборачиваться.

– Эйлин, ты слишком старомодна. Пора тебе окунуться в современность. Оторвись от ваших аристократических традиций! Родителей нет рядом. Выдохни. А потом вдохни полной грудью. – Кузина остановилась, закрыла глаза и сделала глубокий вдох и выдох, помогая себе жестами. – Ну же!

– Между прочим, эти традиции точно такие же мои, как и твои. У нас общий прадед. А деды были родными братьями, – попыталась отвертеться я.

Как бы не так!

– Ну уж нет. Как говорит мама, лучше ютиться в нашей квартирке, чем с греха пропадать в ваших фамильных хоромах. На одно их содержание не напасёшься средств. Давай, Эйли, сделай это. Сразу почувствуешь, как становишься лёгкой и будто невесомой. Жизнь прекрасна!

– Хорошо, хорошо, – поспешила согласиться я, потому что в нашу сторону оборачивались все, кто проходил мимо.

Надув щеки, выпустила воздух и спросила:

– Пойдёт?

– Ладно, хоть так. Я научу тебя дышать как следует.

– Тогда идем скорее, а то всюду опоздаем.

Мы едва успели позавтракать, потому что в столовой случился ажиотаж по поводу таинственных пухлявчиков. Беснующаяся толпа брала штурмом место раздачи. Спасибо какому-то старшекурснику, который пожалел нас и подсказал, что ещё одна столовая есть в соседнем крыле.

– Идите туда, здесь сегодня ловить нечего, а там свободно.

В самом деле, вторая столовая была пустынна, и большой выбор блюд на любой вкус.

– А что произошло? – спросили мы у подавальщицы. – Почему здесь никого нет? У ваших соседей не пробиться.

– Ай, это всё Ригорий Красовец. Он утром по радио сказал про пухлявчики, вот все и побежали за ними. Получит нагоняй. Шутник.

– А что это за таинственные пухлявчики?

– А вы не слышали о них? Это местный фольклор. Раз в год Императрица присылает в академию с дворцовой кухни партию куриных котлет по особому рецепту. Лет десять назад родилась байка про то, что один студент нашёл в своей порции волшебный билетик, вложенный туда Императором. И с тех пор ему всюду сопутствовали удача и успех. Он получил именную стипендию, с лихвой покрывшую стоимость его обучения, а после – должность при дворе. Далеко пошёл, в общем. И с тех пор студенты ждут эти самые пухлявчики в надежде вытащить из котлеты свой счастливый билетик.

– Ну и как? Находили?

– Нет, конечно. Но байка передаётся из уст в уста, и с каждым годом обрастает всё новыми подробностями. Вы кушайте, а то не успеете на встречу с лордом-ректором.

– Я бы не отказалась от такого билетика, – задумчиво сказала Милли, когда мы в темпе уминали завтрак.

– Зачем тебе? Ты же считаешь пережитком все эти придворные заморочки? Неужто изменила своё мнение?

– Я ценю благородство твоего отца, Эйли, но не хочу быть ему должной. Может, для вас стоимость моего обучения и не такая великая сумма, но для меня она огромна. Однажды я верну этот долг. Стану успешным магом, и расплачусь.

Кузина была непривычно серьёзна.

– Прекрати, Милли! Папа не возьмёт с тебя никаких денег. Что за ерунду ты городишь!

– Эх, Эйлин, тепличный ребёнок. Если бы всё было так просто. Идём, а то и вправду опоздаем.

Мы отправились в актовый зал, но, как и со столовой, не рассчитали, что он окажется уже полон. Места в зрительном зале были заняты, так что пришлось вставать у боковой стенки. Те кто заходили после нас, рассредоточивались по периметру, и даже стояли уже в несколько рядов. Неужели всё это первокурсники? – рассматривала я ряды уходящих к сцене кресел. Сколько же всего народу учится в академии?

– Эйли, ты не видишь этого твоего князя? – вытягивая шею, спросила Милли.

– Прекрати, пожалуйста. Кто-нибудь может услышать.

– Да брось, в этом гаме себя-то плохо слышно. И потом, мало ли на свете князей, кто знает, которого из них я имею в виду.

– Зачем он тебе понадобился? – чудом умудрилась не покраснеть я, потому что первым делом пробежалась взглядом по рядам. Ну так, на всякий случай. В переднем ряду один за другим появлялись преподаватели, чинно рассаживаясь по удобным креслицам. Тойво Реннеля среди них не было. Кем же он работает в нашей Академии?

– Хочу убедиться, что он здесь, а не где-нибудь… у бабули в гостях.

– Ты думаешь…

– Думаю, вдруг бабуля была не так уж неправа, – придвинулась Милли к самому моему уху. – Вдруг они и впрямь… Эйли, не оборачивайся.

– А? Что? – конечно же сразу же захотела я повернуть голову.

Вместо ответа Милли сделала страшные глаза, не хуже бабулиной серебряной гримасы, и ущипнула меня за локоть.

Караул! Что она хочет сказать?! Выяснить не удалось, потому что огромная люстра под потолком начала гаснуть, и общий шум в зале сразу стих.

Под звуки фанфар в лучах прожекторов зажглась искра телепорта, из которого шагнул высокий крепкий старик – лорд-ректор Академии Измиран. Зал взорвался аплодисментами.

А я в полутьме пыталась незаметно подсмотреть, кто стоит сзади. Скосив глаза, удалось наконец хоть что-то увидеть. Так. Обувь известной спортивной марки. Штанины довольно просторные, собраны вокруг щиколоток на резинках. Это просто не может быть князь Реннель. А чего тогда Милли делала страшные глаза?

– Академия Измиран – одно из старейших высших учебных заведений нашей империи, – вещал с кафедры лорд-ректор. – Многовековые традиции, сильнейший преподавательский состав, призваны готовить магических специалистов широкого профиля. Среди наших выпускников такие известные люди как…

– Весь этот бред про традиции предназначен, чтобы оправдать то убожество, которое они держат с прошлого века в аудиториях и жилых корпусах, – раздался громкий отчётливый шёпот сзади. – Да ещё этот дурацкий запрет на проживание вне кампуса.

– Тебе ли жаловаться? Твои родаки выбили отдельные апартаменты.

– Слабое утешение. Если бы я знал, что тут называют отдельными апартаментами, то не повёлся бы и свалил…

– Замолчали, оба! Когда говорит лорд-ректор! – вполголоса одёрнул их третий.

Пресветлая богиня! Князь Реннель! Я почувствовала, как руки вмиг покрылись гусиной кожей, а Милли сильнее вцепилась мне в запястье.

– В этом году у нас существенные изменения в правилах. Прошу внимательно выслушать, чтобы потом не задавать глупых вопросов. Все, наверное, заметили, что набор этого года увеличен, требования к абитуриентам претерпели ряд изменений. И это ещё не всё. Специализация отныне будет введена с первого курса.

Зал загудел, обсуждая новости.

– Понимаю, что это неожиданно. Обычно мы давали два года на общемагическую подготовку, что позволяло студентам определиться со специализацией к третьему, иногда даже четвёртому курсу. Как показывала практика, такой подход был оптимальным. Но в этом сезоне согласно приказу Коллегии Магии, первокурсников сразу поделят на группы согласно выявленным склонностям.

Повторюсь, это не наше требование, а приказ Коллегии. Судя по вашей реакции, информация застала вас врасплох. Ваше возмущение понятно, но непродуктивно. Если сейчас кто-то подумал, что новые условия ему не подходят, придется как-то мириться с ними. Для самых недовольных скажу по секрету – данный приказ получили не только мы. Во всех остальных академиях происходит то же самое. Так что бежать в другой вуз бессмысленно, у наших коллег вам скажут то же самое.

Но не будем терять времени зря. Прямо сейчас вы пройдёте входной срез, по итогу которого будете поделены на специализированные группы. Набор дисциплин у каждой группы будет значительно отличаться от других. Общеобразовательные предметы будут проходить в смешанных группах. Списки на прохождение тестирования вывешены на стендах с расписанием. Всем удачи!

Ректор покинул сцену тем же путём, каким прибыл, а зал пришёл в движение, и поднялся невообразимый шум.

Я в панике смотрела на Милли. Ма, па, кажется у нас проблемы. Как я буду учиться, если нас с Милли разделят? Да и определить специализацию прямо сейчас! Я в принципе плохо понимала, на что могу претендовать в магической сфере. Да что там! Я вообще не уверена, что смогу пройти какой бы то ни было входной срез.

– Подожди, подожди, может всё не так уж и страшно, – нарочито бодрым голосом сказала Милли. – Пойдём глянем это расписание. Есть одна мысль, как нам выкрутиться.

– Не вздумай опять нарушать правила! – запретила я кузине, торопливо оглядываясь.

Предсказуемо, никакого князя Реннеля в обозримом пространстве не было. Радует, что приходил он не по мою душу.

У стенда с расписанием было столпотворение, и я пожалела об изъятой с остальными артефактами воздушной Линзе. Удобная штука, когда нужно что-то рассмотреть на расстоянии. Запускаешь эту тонкую пластинку, и она приносит тебе отпечаток с изображения.

Я нашла её в домашней библиотеке в качестве закладки в книге и какое-то время развлекалась, запуская её на верхние ярусы, куда за книгами надо было лезть по передвижной лесенке. Какие интересные экземпляры с её помощью удалось найти!

Милли, как и большинство студентов, недолго думая собрала аналог Линзы прямо в воздухе, и принялась шевелить губами, проговаривая фамилии.

– Огирти, нашла! – быстро пробежалась она по спискам. – Аудитория «гемма»-325.

– А я? – пришлось мне подсматривать у неё.

– Ливартис, что-то не вижу. Но подожди, вон на том стенде продолжение. Что за идиоты там столпились? Ничего не разглядеть.

– Как думаешь, меня сразу завалят?

– Подожди ты паниковать.

– Чего ждать? Мы в разных аудиториях, Милли.

– Это и хорошо. План такой. Я сейчас бегу бегом и сдаю этот тест первой. А ты жди до последнего, не уходи, пока я не приду. Дашь свой платок, и я стану тобой.

– Нет, Милли. Не делай этого. Если тебя раскусят, то выгонят нас обеих.

– Не трусь. Я тренировалась дома, никто не заметит подмены.

– Это глупо. Ты не сможешь ходить вместо меня на все зачёты и экзамены.

– Выкрутимся. Ты знаешь, во всём, что касается магии, на мне пахать можно.

– Ну нет, дорогая кузина. Спасибо, конечно, что ты готова пожертвовать собой, но я этого не допущу. Если уж меня зачислили, не должны теперь выгнать по итогам тестирования. Знали, кого брали. А ты беги, конечно. Вон она я, место сбора группы – около расписания. Ха-ха, как будто знали, что одна я в этих геммах буду блуждать до завтра. Это в лучшем случае.

– Удачи, Эйлин! Выше нос! Но всё-таки, ты бы дождалась меня.

– Иди уже, ищи свою гемму.

Толпа на глазах редела, студенты призывали поисковые маячки и разбредались по своим аудиториям. А я собрала всю волю в кулак и приняла самый беззаботный вид. Это ведь не экзамен, а определение профиля. Вот и пусть определяют. Самой любопытно, к чему можно было бы пристроить те крохи магии, что заложены во мне.

Вокруг расписания слонялись и другие первокурсники, видимо те, кто попал в одну группу со мной. Удивительно, но нервничала не только я. Девушек осталось всего пятеро. Около дюжины парней корчили независимую уверенность, что получалось у них с переменным успехом.

Наконец, перед нами вышел молодой человек, по виду сам студент, в форменном галстуке и очках.

– Минуту внимания. П-первый курс, группа из списка «тета», п-прошу поднять руки. Раз, два, три… – начал считать он нас. – С-семнадцать, все на месте. Поскольку ваша аудитория на минус втором этаже, я вас отведу. Прошу не отставать, у нас легко заблудиться. А сами вы на минус второй не попадёте.

– Это почему это?

– Там нужен спецпропуск. Пока вам не сделают такие, буду вас провожать. Всё, выдвигаемся.

И парень, не оглядываясь, пошёл прочь. Я постаралась пристроиться поближе к нему. Блуждать в бесконечных коридорах мне не улыбалось. И пусть всё шло не так, как представлялось мне в мечтах, но альтернативы не было.

Показательно, что никто не призвал маячок, хотя бы даже просто ради любопытства. Что там на этом минус втором находится? Не знала, что здесь есть подземные этажи.

Глава 4. Проходящая где-то на минус втором уровне

Рядом со мной шли двое парней, которые не особо скрываясь, бухтели про дурацкие порядки. Я не особо удивилась, обнаружив на одном из них знакомую обувь и штаны. Похоже, про деловой стиль одежды он не слышал. Два сапога – пара с Милли. Хотя красавчик, конечно, блондинчик и наглый. Девчонки из группы и просто по пути на него засматривались. Перехватив мой взгляд, он самодовольно усмехнулся и подмигнул. Самомнение однако. Я фыркнула и отвернулась. Совершенно не в моём вкусе и понятий о манерах – ноль.

Мы прошли три длинных коридора и большой зал с колоннами. Как появится время, обязательно схожу сюда просто так, посмотреть на красоту. Если найду, конечно.

Всё-таки традиции – это хорошо. В нашем фамильном замке бальный зал большую часть времени пустует. На моей памяти всего три раза собирались большие приёмы с сотней гостей, ради которых открывали старые помещения, расчехляли в них мебель и приглашали музыкантов. А этот зал, похоже, довольно часто используется под разные нужды. Чехлов нигде не было, и пол вышаркан. От былой красоты мозаики остались только бледные воспоминания. А ведь можно её обновить и даже восстановить. Я читала о подобных магических возможностях. Вот бы мне такому научиться!

На выходе из зала нас встретили трёхметровые стрельчатые двери, которые сами по себе были шедевром. За ними следовал небольшой холл, оканчивающийся самым обычным лифтом. Лифт оказался вместительным, так что наша группа влезла целиком, а блондинчик, воспользовавшись теснотой, придвинулся ко мне вплотную.

– Так мало места, – похабно улыбаясь, прижался он бедром.

Я отшатнулась и с размаху впечаталась спиной в чью-то руку.

И тут лифт тряхнуло.

– Ты что натворила? – возмутились позади.

– Простите, – поспешила повиниться я. – Это случайно вышло.

– Да мы теперь… шархот! – выдохнул наш провожатый, когда двери лифта разъехались и он увидел, где мы. – Не выходите, я п-первый.

Группа притихла, недоумённо переглядываясь.

– В общем, т-такое д-д-д-дело… – ещё сильнее заикаясь, чем вначале, обернулся он. – Мы в закрытом к-крыле, и д-до выхода надо будет идти быстро и т-тихо.

– Не понял, – выдвинулся блондинчик. – Ты нас куда привёл?

– П-причём здесь я? Она меня п-под руку толкнула, когда я п-пункт назначения выбирал.

Все обернулись на меня.

– Минуточку. Давай, расскажи, почему я дёрнулась, – рассерженно уставилась я на блондина.

Взгляды переместились на него.

– Я просто пошутил. Кто знал, что ты такая нервная.

– А давайте мы просто обратно сядем в лифт и вернёмся, – предложила вдруг одна из девушек, маленькая, ярко-рыжая и в конопушках.

– Н-не выйдет, – покачал головой провожатый. – Амулету каюк.

Он продемонстрировал свой медальон на длинном шнурке, висящий на шее. Две половинки бессильно повисли, чудом вообще оставаясь на месте.

– Не п-п-пугайтесь. Это не смертельно. Могло быть хуже. Мы п-просто п-пройдём крыло насквозь. Здесь начинается старая часть, которая сохранилась со времён основания академии. А это, как вы должно быть знаете, больше тысячи лет. Здесь не стоит шуметь. А то мало ли кто может услышать.

– Что за бредни! – возмутился блондин. – Страшилки для детского сада?

– Верить или нет, дело каждого. Только пару лет назад здесь студент потерялся. До сих пор ищут. – Парень нервно поправил очки и шагнул вперёд: – Не отставайте.

Мы ступили на каменные плиты пола, исчерченные трещинами и письменами. Тёмные серые стены из грубо обтёсанного камня уходили под свод, затерянный в темноте. В креплениях были воткнуты заряженные магией факелы, пламя которых нещадно чадило, и едва разгоняло сумрак. Где-то в отдалении размеренно стучало.

– Слышите? Что это? – испуганно спросила конопатая.

– Ремонт, – махнул рукой наш провожатый. – Не страшно. Страшное, оно т-тихо подкрадывается. Будьте на чеку.

– А зачем тут ремонт? Если здесь опасно, не лучше ли было снести эти помещения?

– Вообще-то это памятник архитектуры и истории. А во-вторых, нас забыли спросить. Раз делают – значит н-надо. И на будущее, поменьше задавайте глупых вопросов, побольше слушайте. П-пригодится.

– Слушай, умник, ты тут не больно-то строй из себя. Кто ты такой, чтобы советы давать.

– Забыл п-представиться. Я ваш куратор. Зовут Корво Реннель.

– Что? – синхронно завопили парни. – Куратор?!

Что-о?! Как он назвался? – сделала я стойку на знакомую фамилию.

– К-куратор, – скромно подтвердил парень.

– Ты же сам студент.

– Д-да, – не стал он отрицать очевидное. – Т-третий курс. Не нравится? Мне с вами т-тоже не очень-то возиться хочется. Навязали. П-пошли, чего встали. И так опаздываем, пара вот-вот начнётся.

Мы непроизвольно скучковались вокруг куратора. Какой бы ни был, он тут самый опытный.

– А тебе что, особое п-приглашение нужно? – оглянулся Корво, обнаружив потерю в лице блондина.

– Побольше почтения. Ты знаешь, с кем говоришь вообще?

Куратор мельком заглянул в список, снова поправил очки:

– С бароном Орни, которому кроме дворянского гонора и п-предъявить больше нечего. Семь единиц магии, негусто.

Новоявленный барон покраснел до кончиков корней волос и пошёл на сближение, красноречиво сжав кулаки.

– Ты не сможешь меня ударить. Силёнок не хватит, на мне щит, – не двинулся тот с места.

Орни раздул ноздри, как бык перед красной тряпкой, и процедил сквозь зубы:

– Ты пожалеешь об этом!

Я с любопытством оглядывалась на них обоих. Вот так номер! Это что же, не одна я такая? Всего две единицы разницы! А я-то думала, что это для меня папенька выбил исключительное право. В душе шевельнулось чувство жалости к блондину, которого так жестоко оскорбили при всей группе. Я бы на его месте тоже рассвирепела. Надо будет как-нибудь поговорить с ним в кулуарах. Сдаётся мне, общие темы для разговоров у нас найдутся.

Притихшая группа неловко отводила взгляды. Как ни странно, никто не смеялся, даже не улыбался. Удивительное единодушие и сочувствие.

– Может быть. Т-только сначала надо выйти отсюда.

– Да пошёл ты! – психанул Орни, сунул руки в карманы и пошёл вперёд, не глядя ни на кого.

– Стой! Нам не туда, – оживился Корво.

– Мне с тобой не по пути, – не оборачиваясь, буркнул Орни.

– Стоять, кому сказано! Здесь нельзя по одному ходить.

– Где это написано? Где хочу, там и хожу. Хоть один, а хоть с компанией. Недолго тебе, очкастый, командовать.

– Баба с возу, кобыле легче, – пробормотал куратор. – Ребята, идёмте. Там как раз кто-то голодный приближается.

Он отвернулся и преспокойно продолжил путь.

Группа синхронно вытаращила глаза и приоткрыла рты. А из темноты коридора, в который намеревался уйти Орни, раздалась тяжёлая поступь и размеренное цоканье.

– Беги, дурень, – не выдержал кто-то из парней, и вся группа сорвалась с места.

Однако, заметив, что куратор спокоен и не торопится спасаться бегством, мы только поравнялись с ним и заметили, что парень улыбается.

– Ты пошутил, да? Оно неопасно? Что это?

– Ну как сказать, если вы, к примеру, оставите автограф на стене, оно будет очень недовольно. Мало не покажется.

– Кто сошёл с дороги?! – заревело вдруг чудище позади.

Я вздрогнула. И чуть не умерла от страха, когда сзади в меня впечатался Орни, в пару секунд преодолевший разделявшее нас расстояние.

– Извини, – пробормотал он и пристроился на шаг сзади.

Остаток пути мы проделали в молчании. У следующей базальтовой двери нас поджидала маленькая кругленькая женщина с выражением тревоги на лице.

– Корво! Вы опоздали! Где вас носило?

– П-простите, леди-декан. Небольшое недоразумение. Всё в порядке.

– А почему такие тихие?

– Мы немного по старой части п-прошли. Там Донмари шумела…

– Её вопль я отсюда слышала. Веди их в аудиторию на пару, а я пока к ней.

– А тестирование? – недоумённо переспросили парни.

– У вас не будет тестирования. Вы все определены на Артефакторику.

– Куда? – раздался дружный выдох.

– Идите уже на пару, там всё расскажут.

– А если кто-то не хочет? – подал голос мрачный блондинчик.

– А куда он хочет? – развернулась к нему всем телом леди-декан. – В боевые маги? В промышленные? Менталисты? Может у кого-то талант к магии воздуха или воды? Не стесняйтесь, говорите! – спросила женщина, поочерёдно вглядываясь в лица первокурсников.

И вот диво, каждый, на кого она испытующе смотрела, не выдерживал и опускал взгляд. Да что происходит?

Я, как и все, была ошарашена и растерянно помотала головой, когда взгляд леди-декана остановился на мне. А правда, на какую специализацию я предполагала пойти в будущем? В папулиной родове сплошь менталисты, у мамули – боевые. Но не с моими же пятью единицами, даже если их сумеют разогнать до десяти-пятнадцати!

Но артефактор! Это что за профессия такая доисторическая? Лет двести-триста назад мастера по изготовлению артефактов, наверное, были в чести, а сейчас? Промышленное производство давно вытеснило ручную работу!

– Вот и чудно! Добро пожаловать на наш факультет, – многообещающе улыбнулась дама-декан и похромала в коридор, откуда мы только что пришли.

– Заходите, – пригласил нас куратор внутрь.

Стоило войти, базальтовая основательная дверь с грохотом отрезала нас от внешнего мира. Такое ощущение, что навсегда. Пахло здесь пылью и старой кладовкой.

– Ап-чхи! – немедленно чихнула я, едва мы миновали короткий коридорчик и вошли в аудиторию, такую же древнюю, как и всё в этом крыле.

– Будьте здоровы, леди! – отозвался голос изнутри. – Надеюсь, у вас нет аллергии на пыль? Иначе будут проблемы.

Мне одновременно захотелось убежать подальше и остаться здесь, потому что за кафедрой стоял ни кто иной как князь Тойво Реннель.

Глава 5. Где мы попадаем в артефакторы, а преподаватель звереет

– Артефакторы, первый курс? – уточнил он, поглядев на часы. – Декан Греннль так быстро отпустила вас?

– Мы задержались, и она не успела дать вводную. П-просила сделать это на паре, – отозвался наш куратор, передавая список.

– Чудно, – мрачно усмехнулся князь, наблюдая нашу суету.

Я хотела прошмыгнуть на заднюю парту, но зацепилась подолом за каменного рыцаря, охраняющего вход, и пока освобождала из плена тонкую ткань, их заняли первым делом. И предпоследние тоже заняли. Третьи, вторые. Оставались три первых. Но мне нельзя на первую! Вблизи он меня узнает!

– Присаживайтесь, – указал мужчина на парту перед кафедрой, единственную оставшуюся свободной, и я поплелась как на эшафот.

– Что же, если честь ввести вас в курс дела поручена мне, не будем терять времени. Если кто не узнал – представлюсь. Тойво Реннель, хранитель артефактов Академии Измиран, буду преподавать у вас боевую артефакторику и вести практику. Ваша программа обучения предполагает много практических занятий, поэтому видеться мы с вами будем часто.

Всех вас, наверное, мучает вопрос, почему вы здесь, в то время как остальные студенты ещё проходят профориентационные тесты. Если вы внимательно слушали речь ректора Шодэра, то обратили внимание на фразу об изменениях в программе, о которых он упоминал. В этом году в качестве эксперимента и для отдельных категорий входной порог для зачисления был снижен до пяти единиц против обычных двадцати. Эта информация официально нигде не распространялась, отбор проходил в индивидуальном порядке. Опять же, официального запрета на разглашение нет, но мне думается, никто из вас не станет распространяться об этом факте по той простой причине, что все вы не дотягиваете до обычного уровня и входите в то самое исключение, от пяти до двадцати единиц. Если вдруг кто-то попал сюда по ошибке, прошу сообщить об этом сейчас, и вас отправят в общую группу для дальнейшего распределения.

В аудитории стояла гробовая тишина. Осознание того факта, что сидящие здесь сплошь бездари, для которых было сделано исключение, медленно опускалось на нас.

– Таких нет? – удовлетворённо кивнул князь. – Значит продолжаем.

– А если у кого-то уровень превысит порог в двадцать единиц? – спросил коренастый маленький парень из середины аудитории.

– Сколько у вас? – спросил Реннель.

– Восемнадцать.

– Мы постараемся сделать всё возможное, чтобы ваш уровень к следующему году вырос. Но сами понимаете, это касается всех студентов, так что в любом случае вы всегда будете тащиться в арьергарде. Надо ли оно вам? Время решить для себя этот вопрос есть. По итогам года сможете подать заявление о переводе. Ректорат обязательно рассмотрит все кандидатуры.

– Я мечтал о карьере боевого мага.

– Это достойно уважения. Но вряд ли доступно в вашем случае. В боевые берут с пятидесяти единиц. А вот для специалиста по боевым артефактам у вас очень хороший уровень. Подумайте об этом. Боевые артефакты входят в сферу интересов императорской фамилии. Сможете построить карьеру при дворе и не только. В любом случае, подойдите ко мне в перерыве, поговорим. Ещё вопросы есть? Если нет, двигаемся дальше.

Лично у меня вопросов было так много, что я даже не знала, с чего лучше начать. Тойво Реннель, боевой маг с доброй сотней единиц, убедительно и подробно рассказывающий о пользе артефакторики бесталанным студентам, так не вязался с образом великого героя, что в голове у меня всё настойчивей билась мысль – что он, шархот раздери, здесь делает?

– Едем дальше. Если у кого-то ещё возникают сомнения в правильности принятого ректоратом решения, скажу: мода на старину, введённая её Императорским Величеством после восхождения на престол, с каждым годом обретает всё больше поклонников.

По велению государыни в каждом графстве создаются музеи и хранилища старинных артефактов, которые подлежат изучению и строгому учёту. Ежегодно на конкурсной основе будут проводиться смотры хранилищ, созданных в каждой магической академии. Для этого необходимы специалисты, которые справились бы с задачей с минимальной затратой сил и максимальной отдачей. В академии Измиран накоплено приличное количество артефактов, осталось привести их в порядок и подобающий вид, чем мы с вами и будем заниматься на практических занятиях. Большое число часов практики – основное условие вашего обучения.

Все учебные дисциплины будут делиться на два больших блока: общеобразовательные и специализированные. Общие дисциплины, такие как история магии, языкознание, физическая подготовка, каллиграфия и магическое начертание, землеописание и этнография проходят в основном корпусе Академии. Специальные дисциплины, к которым относятся теория и типология артефактов и все её разновидности, проходят здесь, на минус втором уровне. Теорию артефакторики по отраслям читают разные преподаватели, а вот практику вы будете проходить у меня.

Следующей парой у вас значится экскурсия в хранилище. Сейчас пройдёте у Корво краткий инструктаж, за который все должны расписаться, и пойдём. Эйлин Ливартис, это кто?

Я подняла дрожащую руку.

– Вас я попрошу остаться на два слова.

Остаток пары я сидела как на иголках. Мне конец. Что нам рассказывал про виды и типы артефактов князь, я пропустила мимо ушей. Ну хоть бы одна дельная мысль пришла в голову. Вот когда пригодилась бы бабуля. Уж она-то придумала бы, как избежать неизбежного. Мне казалось, что преподаватель время от времени бросал на меня многообещающий взгляд, и от этого внутри всё замирало.

А когда он начал что-то демонстрировать у шкафа с артефактами, и аудиторию потряс грохот, я подпрыгнула от неожиданности и вспомнила, чему учила меня бабуля.

«В любой непонятной ситуации падай в обморок. Девице не зазорно, а когда на кону репутация, это может стать спасением».

Сквозь висящую сизую дымку я видела потрясённые взгляды одногруппников и снисходительную улыбку князя.

Поймав его ехидный взгляд, я поняла: буду падать. Прямо ему на руки. Пусть мне будет стыдно, но хотя бы приятно.

Наконец был объявлен перерыв, и все начали вставать. Зашёл наш куратор, который позвал группу на инструктаж. Я честно пристроилась со всеми, чтобы по тихой смыться, но князь остановил меня.

– Леди, вы позже распишетесь. Прошу за мной.

В его тоне мне почудилась насмешка.

Мы прошли в смежный с аудиторией кабинет, заставленный высокими шкафами с артефактами под самый потолок, но мне было не до них. Предложение присесть я проигнорировала, вынудив тем самым и хозяина кабинета остаться на ногах. Он небрежно подвинул с края стола какие-то статуэтки и приземлился на освободившийся пятачок.

– Эйлин, – внимательно рассматривая меня, начал он. – Вы ничего не хотите мне рассказать?

Не дождётся, не признаюсь. Я сложила руки в замок и изобразила вежливый интерес.

– Я что-то прослушала, вы о чём?

– Не понимаете?

– Не понимаю.

– Значит, нет? Что ж, тогда я должен повиниться перед вами.

– Вы? В чём?

– Вы вчера сдали артефакты на хранение, так?

– Я бы назвала это несколько иными словами, но допустим.

– Какими иными?

– Отобрали. У меня их отобрали, так будет точнее. Если бы я знала, что правилами запрещено привозить артефакты, так оставила бы их дома.

– Если бы все об этом знали, так перестали бы привозить к нам артефакты, и студентам стало бы не на чем изучать науку артефакторику, – серьёзно пояснил преподаватель.

Я только ахнула от такой наглости.

– Вообще, наш разговор не об этом. Я должен принести вам свои глубочайшие извинения, потому что вчера из хранилища пропал ваш артефакт. Мы теперь находимся в весьма затруднительном положении. Это первый случай на моей практике, и ответственность лежит на мне как на хранителе. Если мы не найдём похитителя, то встанет вопрос о моём соответствии занимаемой должности.

– Но… вы же не виноваты.

– Да нет, я виноват, не сумел остановить грабителей. Вы вправе будете требовать своё имущество обратно, и…

– Я могу ничего не требовать. Подумаешь, тазик. Другой куплю.

– А с чего вы решили, что речь идёт о тазике? Я не называл, что именно пропало, – прищурился князь, вставая, и я поняла, что проговорилась, как последняя дура.

– А-а… я… – пришлось мне пятиться.

– Это были вы? Скажите честно, – наступал он.

– Нет, – прикидывала я, как половчее упасть, чтобы он поймал моё бренное тело. Выходило так, что валяться ему на полу среди обломков каких-то плит, подозрительно похожих на могильные.

– А мне почему-то кажется, что вы.

– Вы ошиблись.

– Я ведь могу это проверить.

– Можете обыскать мою комнату, в ней нет никакого тазика.

– Ну зачем же я буду вторгаться к девушке. Есть и другие методы.

– Какие?

– Ну же, Эйлин, вы же хорошая, честная девушка. Неужели вы готовы опорочить невиновного человека?

– Нет.

– Или да?

– Нет.

– Значит, нет? А если я, к примеру, возьму… и поцелую вас, – подошёл он вплотную, потому что я упёрлась спиной в стеллаж.

– Зачем? – запаниковала я, шаря сзади руками, чтобы хоть чем-то отвлечь князя.

– Вы красивая девушка. Не могу сдержаться.

– Мы… мы даже незнакомы.

– Вот и познакомимся, – склонился он к моим губам, и я метнулась в сторону, сбрасывая первую попавшуюся вещицу на пол.

Князь замер и резко поднял голову. Мамочка, что это с ним? Карие глаза, мгновение назад искрившиеся жизнью, остановились, лицо замерло, не выражая ни тени эмоций. Наконец зрачки дрогнули, фокусируясь на мне, и мужчина произнёс с явным трудом:

– Вый-ди-те!

– Что? – испугалась я, не понимая, что произошло.

– Вон! – заорал вдруг князь, с грохотом опрокидывая шкаф.

Повторять больше не пришлось. Когда в мою сторону полетел стол, перевёрнутый

одним движением его руки, я была у самой двери. Не успела. Одним прыжком преодолев

разделяющее нас расстояние, князь перекрыл мне дорогу к отступлению и резким

движением привлёк к себе. Я обалдело смотрела в его приблизившееся лицо и глаза… в

них не было и искры разума. Чёрная тьма залила радужку до края, напугав похлеще

криков и акробатических номеров. Ноздри мужчины затрепетали. С шумом втянув воздух, он хищно улыбнулся:

– Вкусссная! – рычащим голосом объявил он результат обнюхивания и впился в мой

рот жадным поцелуем.

– Мне конец! – только и успела подумать я, напрасно пытаясь вывернуться из его

рук.

В ответ на мои трепыхания он ослабил хватку и, – о чудо! – отстранился сам.

Безумный взгляд сфокусировался на моих глазах, зрачки начали уменьшаться.

– Ух-ходите! – через силу произнёс он, скрипя зубами. На лбу его вздулись вены,

руки ощутимо тряслись.

Я метнулась к дверям и вылетела наружу как пробка из бутылки игристого вина.

Не успела я перевести дух, как на меня налетел Корво. За ним, отчаянно хромая, спешила леди-декан. Из коридора заглядывала кучка моих одногруппников.

– Что за шум?

– Там… там… что-то…

Декан Греннль и Корво переглянулись и начали выпроваживать мою группу.

– Так, первый курс. Вас ждут на экскурсии, – хлопнула в ладоши женщина. – Быстренько, не толпимся.

– Вы целы? – обратилась она ко мне.

Я растерянно посмотрела на свои ладони и обнаружила, что обе они в чёрной саже.

– Шархот! Тойво! – бросился Корво к кабинету, узрев эту картину.

– Стой! Куда один! – окликнула его леди Греннль и железной рукой развернула меня за плечи к выходу. – Всё нормально, да? Это просто грязь, не страшно. Умывальник по коридору через две двери. Догоняйте свою группу. А мы сейчас разберёмся.

– Там князь… он в общем…

Мысли в голове путались, и я не знала, как коротко объяснить, что творится по ту сторону двери, где продолжало биться о стены что-то крупное и тяжёлое.

Декан Греннль быстро оглянулась и зачем-то отряхнула с меня несуществующую пыль.

– Разберёмся! Не переживайте!

Меня выпихнули наружу и закрыли дверь перед самым носом.

Группа уже удалялась по коридору в сопровождении девушки, которая что-то бойко вещала о загадках артефактов.

Я бросилась в уборную – отмывать руки и обсудить со своим отражением ситуацию. В голове царила абсолютная паника. Кажется, я натворила что-то пострашнее кражи тазика. Или не я?

В любом случае моя тайна больше не тайна, а князь больше не князь. А кто? Или что? И почему? Я ведь его биографию знаю от и до. Не было в ней таких прискорбных фактов как одержимость. Ни оборотней, ни демонов, ни иных сущностей, способных захватить тело человека. Неужто всё-таки я? А что я сделала? Вывела из себя? Не то. У меня в семье как минимум двое боевых магов, с обоими у меня бывали нешуточные конфликты. Такие метаморфозы для них нетипичны.

Что тогда? Я не глядя сбросила что-то с полки, и это что-то было артефактом! Пресветлая богиня! Он… он под воздействием артефакта! А учитывая, что тазик тоже я украла… Пожалуй, пора собирать вещи. Такое мне точно не простят. И никакие папулины связи не помогут. А если это необратимо? Если он кого-нибудь убьёт? Или его… Ужас! Я его погубила! Я самая никчёмная студентка академии Измиран за всю её историю! И наверняка так быстро отсюда ещё никто не вылетал. А если и бабулю в итоге заберут, то и в семье мне больше места нет.

Слёзы сами покатились из глаз, так что вытирай не вытирай, толку не будет. Закрыв лицо ладонями, я самозабвенно рыдала минут пять, пока дверь не скрипнула, впуская кого-то.

– Эй, ты это чего? – раздался надо мной мужской голос.

Опять этот противный блондинчик.

– Что ты здесь делаешь? – быстро пуская воду, спросила я. – Выйди сейчас же!

Надо же быть настолько бесстыжим, чтобы зайти в женскую уборную!

– Вообще-то я хотел спросить то же самое. Что ты делаешь в мужском туалете?

Что?! Как в мужском?

Я подняла на него испуганный и недоумённый взгляд, и Орни немедленно выскочил за дверь, изменившись в лице.

Вот она, сила бабулиных уроков! – решила я и взглянула на себя в зеркало, чтобы зафиксировать на будущее правильное выражение лица, безотказно действующее на мужчин.

Из зеркала на меня смотрела чёрная испуганная образина, так что я чуть сама не убежала.

О нет, только не это! Я напрочь забыла о своих чёрных руках! И теперь сажа покрывала моё лицо боевым камуфляжем. Просто прекрасно! Кажется, я останусь в анналах истории как абсолютное недоразумение академии.

Отмыться от сажи удалось только минут через пятнадцать. Что за напасть?! И откуда она взялась на моих руках?

Выйдя наконец наружу, я услышала голос всё той же девушки, перечисляющей виды вредителей, что норовят оттяпать свой кусочек артефактов в хранилище. Экскурсия была в разгаре.

– …но самая вездесущая и неистребимая – это моль! Эта магическая тварь не выводится никакими средствами.

Богиня! Мне бы ваши проблемы! Моль – это такие пустяки по сравнению с тем, что скажут мне примерно все. Она чудно слетается на маленький светильник, который с успехом использовали в нашем замке ещё во времена бабули. Собираешь популяцию с маленькой каменной каморке, одна вспышка и готово.

Я прокралась к дверям нашей аудитории, которая оказалась распахнута настежь. Изнутри не доносилось ни звука. Очень хотелось войти и хоть одним глазком взглянуть на поле битвы. А если там вообще никто не уцелел? А вдруг пора вызывать боевой спецотряд?

Я колебалась, чувствуя себя убийцей, которую тянет на место преступления.

– Вот ты где! – окликнул меня запыхавшийся голос. Корво. – Мы тебя потеряли. Идём!

– Куда?

– Леди Греннль зовёт.

Корво вывел меня сперва во внутренний садик, уютный и красочный, а из него мы нырнули в неприметную дверь, которая вела в больничное крыло. Парень шагал, баюкая руку на груди, но я, погружённая в свои переживания, заметила это далеко не сразу.

Больничные запахи привели меня в чувство и ещё больший ужас. Леди Греннль пострадала!

– Корво, что там произошло?

– Сейчас тебе всё скажут.

– А с рукой у тебя что?

– Ушиб.

– Меня выгоняют?

– Что? С чего ты это взяла?

– Я очень виновата. Скажи, жертв нет?

– Какие жертвы, пресветлые боги!

– А князь? Он…

– Всё, заходи, тебя ждут. Тойво тоже там.

Леди Греннль ждала меня в компании дамы в характерном белом переднике поверх серого платья.

– Леди Эйлин, заходите! – позвала она меня, и я как жертва вампира, не имеющая силы воли к сопротивлению, пошла к ней.

– Я попросила сестру Аурию вас осмотреть.

– Меня?

– Вы же оказались в эпицентре, так сказать, могли и пострадать. Наша задача позаботиться о студентах. Что бы ни случилось в процессе обучения, мы в ответе за вас и ваше здоровье.

– У вас что-нибудь болит? Говорите, не стесняйтесь, – с доброй материнской улыбкой подошла ко мне медсестра.

Это они решили подсластить мне горькую пилюлю? Вроде как, вы же видите, мы со всей душой, но вы нарушили все мыслимые правила и запреты, поэтому оставить вас никак не можем. Но нам очень, очень жаль.

– Ничего не болит, – угрюмо отозвалась я.

– Уверены? Посмотрите сюда, теперь сюда. Повернитесь, пожалуйста. Поднимите руки. А глаза опухшие почему?

– Побочный эффект? – предположила декан.

– Сколько пальцев я показываю?

– Три, два, пять.

– Зрение не пострадало. Я пропишу примочки. Вот это средство прикладывать тёплым дважды в день в течение пяти дней, и всё пройдёт. В конце недели покажетесь.

Да что же за издевательство? Чего вы тянете? Бейте сразу.

– Мы готовы, декан Греннль, – наконец оторвалась от поиска мифических повреждений медсестра.

– Превосходно. Леди Ливартис, держитесь за мою руку крепче, пойдём телепортом, – объявила дама-декан и мгновенно переместила нас в большой кабинет.

У камина, протянув руки к огню, стоял князь Реннель. Пресветлая богиня, он жив!

– Вы не против, если я ещё прибавлю огня? – спросил он у хозяйки сиплым голосом.

– Без того чересчур душно. Давайте обойдёмся без этого, – поморщилась та.

В кабинете действительно было очень тепло.

Князь скорчил в ответ кислую мину и плотнее запахнул свой пиджак. Выглядел он неважно: под глазами залегли тени, губы плотно сомкнуты. Руки в перчатках он сунул подмышки. Но в общем походил на нормального человека, только смертельно уставшего.

– Прошу садиться. Чтобы никого не задерживать, преступим без предисловий. Итак, леди Ливартис. От лица Академии Измиран я прошу у вас прощения за досадный инцидент, который вылился в известные вам события. Артефакт удалось обезвредить, князь Реннель пришёл в себя и не представляет угрозы. Мы очень сожалеем, что ваша жизнь и здоровье подверглись опасности, и вынуждены просить вашего содействия, дабы не допустить огласки.

Что?! Я не ослышалась? Она. Попросила. Прощения. У меня!

– Не понимаю.

– Всё просто. Накануне визита Высочайшей комиссии нельзя допустить огласки подобного происшествия. Поэтому мы просим вас молчать о том, что вы видели сегодня в лаборатории хранителя.

Да, но… разве меня не выгоняют? А как же тазик? Или князь всё забыл? Точно! Вдруг побочка от действия артефакта? Ох, хоть бы так! Тогда у меня есть шанс задержаться в Академии. Нехорошо конечно так думать, но пожалуйста, пресветлая богиня, пусть он не вспомнит, о чём мы говорили.

– Леди Греннль, позвольте мне, – вступил князь, откашлявшись. – Мне кажется, леди Ливартис ещё напугана, поэтому столь немногословна. Но она согласна сохранить тайну, верно, Эйлин?

Я покивала с самым серьёзным видом, хоть внутри всё ликовало и требовало визжать от восторга. Конечно, я бы никогда до такого не опустилась при посторонних людях, но про себя-то можно.

– Вот. Считаю на этом инцидент исчерпанным.

– Ну хорошо, – согласилась декан. – Если одногруппники будут спрашивать, отправляйте всех за разъяснениями или ко мне, или к князю. Сработал артефакт, вы испугались и убежали. Ничего не видели. Мы быстро ликвидировали последствия. Хранилище работает в штатном режиме.

Князь Реннель изобразил вежливое внимание и первым поднялся.

– Если у вас всё, то я, пожалуй, пойду. Морозит.

– Идите. Завтра жду с отчётом.

– Леди? – с обезоруживающей улыбкой обратился он ко мне. – Я вас провожу.

Глава 6. В которой мы с князем Реннелем обмениваемся тайнами.

Из кабинета декана я не шла – летела на крыльях свободы! Меня не выгнали! Все живы и здоровы. Почти! Расскажу при встрече Милли – то-то она изумится. Обычно это её роль – искать и находить приключения на свою голову, но сегодня я явно в ударе.

Князь галантно придержал для меня дверь, за которой оказалась премилая гостиная – круглый стол посередине, кресла вокруг него.

– Присядьте, я вас задержу ненадолго, – спустил меня с небес на землю мужчина.

– За-зачем?

– Есть разговор. Садитесь же, я устал и не готов соблюдать этикет.

– Тойво! – ворвался вдруг в дверь большой мужчина с лохматой бородой. – Что там приключилось? Это правда, что… ох, прости, не знал, что у тебя студентка.

– Спроси у леди Греннль, нам пора. Леди, вашу руку, – обратился он ко мне, и я машинально подала руку, не подозревая подвоха.

Телепорт был настолько стремительным, что я еле устояла на ногах. Придержав меня, чтобы я не вписалась в ближайшую стену, князь обвёл рукой пространство вокруг нас.

– Узнаёте? – криво усмехнулся он.

Ещё бы мне не узнать это место. Я тут вчера была, тазик воровала.

Мы стояли посреди хранилища артефактов, и милорд Реннель внимательно следил за моей реакцией.

– Зачем вы меня сюда привели? – отступила я. Так, на всякий случай.

– Здесь точно никто не помешает говорить. Бросьте, Эйлин, теперь-то вы можете честно признать, что спёрли артефакт у меня из-под носа. Гордитесь, никому до вас это не удавалось.

Шархот! Он не забыл о нашем разговоре!

– Вы о чём? – решила я уточнить. А то вдруг у него ещё что-нибудь пропало, к чему я никакого отношения не имею.

– О тазике. Надеюсь услышать вашу версию и конечно причины, что побудили вас на столь безрассудный поступок.

– А я бы предпочла поговорить о вашей разгромленной лаборатории и причинах, по которым я должна молчать.

Князь замер и изумлённо уставился на меня.

– Вы истинная дочь своего отца, леди Ливартис.

– Благодарю, стараюсь. Вы знакомы с моим отцом?

– Чрезвычайный посол Ливартис – заметная фигура в придворных кругах. Доводилось встречаться. Но давайте ближе к нашим делам. Мы оба устали, поэтому быстро договоримся и по домам. Вы же обещали леди Греннль молчать? Тайна за тайну, годится? Вы молчите обо мне, я о вашем тазике. Хоть и не понимаю, чем он так ценен, чтобы ради него рисковать учёбой в академии? К тому же, его придётся вернуть.

– Это невозможно!

– Почему же?

– Потому что это наш семейный артефакт. Он живой, к тому же может быть опасен.

– Подождите. Голова плохо соображает. Давайте с начала. Кто живой? Тазик?

– Это не просто тазик, это бабуля! Её нельзя сдавать на склад. Во-первых, это не по-человечески, а во-вторых, вы её не знаете. Она вам такое устроит, сегодняшняя лаборатория покажется мелочью.

– Живая душа в артефакте? Я о таком только в литературе читал. Древние знания, утерянные в наши дни.

– Только ей не говорите о древности. Не простит. Она осознаёт себя привлекательной женщиной, потомки которой по недоразумению не внуки и даже не правнуки.

– Сколько же ей лет?

– Никто точно не знает. В нашей семье нет такого смертника, который бы рискнул задать ей этот вопрос.

– Послушайте, вы просто обязаны нас познакомить!

– Хорошо, я спрошу. Но обещать ничего не буду. Она сама решает, с кем ей знакомиться, а с кем нет. Бабуля живёт по собственным правилам и от нас требует соблюдения устаревших норм морали и традиций, хотя и прекрасно знает, что всё вокруг давно изменилось. Не подчиняться этому невозможно.

– Хорошо, что она не требует от вас одеваться по моде времён своей молодости.

– Вы уверены? – хмыкнула я.

– О-о! Поэтому вы в длинной юбке?

– Спасибо, что не в корсете.

– У вас и корсет есть? – с весёлыми огоньками в глазах спросил он.

– Представьте себе, есть.

Судя по взгляду князя, он представил. А я прикусила язык.

– Кстати, бабуля не одобрила бы разговор с мужчиной о дамском белье.

– Хорошо, что её здесь нет, – подмигнул вдруг он.

Ей-богу. Взял и подмигнул. Я глазам своим не поверила. Заодно вспомнила, что уже дважды целовалась с этим мужчиной, а он как бы мой преподаватель. Учитывая его репутацию… Такое бабуля точно не одобрит.

– Я бы на вашем месте не была в этом так уверена. Бабуля знатный шпион. Никто не знает, как она это делает, но обычно ей известно всё, что происходит в доме. А он у нас немаленький, поверьте.

– Не шутите так, Эйлин, – враз посерьёзнел он.

– А я и не шучу. Это правда.

– В таком случае я настаиваю на нашем знакомстве.

– Зачем?

– Безопасность Академии превыше всего. Передайте мою просьбу о знакомстве. Это важно.

– Ну хорошо.

– Вот и ладушки. Что же, свою часть уговора вы честно выполнили. Мой черёд. Но помните о своём обещании молчать.

Князь заозирался.

– Шархот! Неуютно как-то после ваших слов о шпионских замашках вашей бабули. Зачем вы вообще привезли её с собой?

Я пожала плечами.

– Родители настояли, что кто-то должен присматривать за мной.

– Понятно. Тогда сделаем так.

Князь тяжело поднялся со своего хранительского места и взял со стеллажа маленький фигурный подсвечник. Водрузив его на стол, он пошарил в тумбочке и достал свечу. Пламя он извлёк щелчком пальцев, ну такое даже я умею.

– Вот теперь можно и говорить.

– Что вы сделали? А, вижу. Я знаю, это полог тишины, у отца такой есть. Только не подсвечник, а светильник на стене.

– Стало быть, ваш более новый, а это работа старого мастера. Но принцип одинаков. Так вот, слушайте. То, что случилось сегодня в лаборатории, это вовсе не результат работы артефакта. Дело во мне. Судя по вашей вчерашней реплике, вы меня узнали безошибочно.

– Какой реплике?

– Вы меня назвали бабником.

– Я?

– Дамским угодником, если быть точнее. Чувствуется влияние бабули. Не то, чтобы я обиделся. Но шархот раздери, я для Империи сделал гораздо больше, нежели победы на любовном фронте, которыми меня так щедро наделяли в прессе.

Я знаю! Я знаю обо всех ваших подвигах, князь Тойво Реннель! – захотелось признаться мне.

– Герой пробоя двенадцатого года, – горько усмехнулся он. – Но чем я поплатился за это геройство, широкой публике неизвестно. Впрочем, к лучшему. Это случилось в тот день, когда я спас принца. Ему предназначалось очень нехорошее заклятие. Я принял его на себя. С тех пор я с этим живу.

– А разве вас не вылечили?

– Это не лечится. Во всяком случае, так мне сказали все целители, которых приглашал его величество. Меня научили сдерживать то, что живёт во мне и рвётся наружу. Большая часть моих сил уходит на постоянное поддержание внутреннего щита, но это бы полбеды. Я думал, что безупречно научился это делать, пока однажды снова не случился пробой. Вы знаете, что такое пробой?

– Странный вопрос. Все знают, что это такое.

– Я не о мифических чудищах, которые лезут с той стороны в наш мир. Это вовсе не безмозглые твари, как их представляют широкой публике. Это магические сущности, которыми управляют с той стороны. Они невероятно сильны. Когда появляется пробоина в ткани мира, туда бросают войска быстрого реагирования. Мы научились бороться с этими тварями, но не можем предотвратить появление новых пробоев. Как и предсказать их появление. Да, якобы служба прогноза достигла немалых успехов, однако факт остаётся фактом – каждый пробой, это чрезвычайная ситуация. Поэтому и боевые маги в таком почёте. И останутся таковыми, пока мы не найдём средство навсегда устранить первопричину. Большие пробои, подобные двенадцатому году, случаются редко, тогда объявляют мобилизацию, и страна переходит на военное положение. Но маленькие пробои случаются каждые два-три года. А ещё ряд пробоев удаётся погасить на стадии зарождения. Вы следите за ходом моей мысли? Так вот я могу предсказать грядущий пробой со стопроцентной достоверностью. Мой внутренний зверь начинает активно рваться наружу примерно за сутки. Чем сильнее грядёт пробой, и чем ближе я к эпицентру, тем больше сил мне приходится прикладывать, чтобы сдержать его.

Однажды мой зверь вырвался наружу. Это произошло во дворце, хорошо хоть, не у всех на глазах. Зверя быстро усмирили, там есть, кому. Я бросился к императору, чтобы предупредить о грядущем пробое… а меня не пустили. Внимательно выслушали, приняли к сведению и предотвратили грядущую катастрофу. А потом объявили императорскую волю – князю Тойво Реннелю покинуть столицу в течение суток. Его величество счёл моё пребывание в непосредственной близости к своей семье слишком опасным.

Я уехал… а через месяц императорская чета погибла во время пробоя, который случился прямо в резиденции. Дальше вы знаете.

Конечно знаю, на престол взошла их старшая дочь, ныне правящая Императрица.

– То, что вы рассказали, это ужасно, – сглотнула я ком в горле.

Кто бы мог подумать, что героизм Тойво Реннеля обернулся для него такими тяжёлыми последствиями. Зверь внутри! И куча сил, которые приходится тратить впустую, чтобы сдержать чудовище. Погодите! Если зверь сегодня вырвался, это значит…

– Будет пробой? – испугалась я. – Серьёзный? Близко? Если зверь вырвался.

– Пробой наверняка будет, – устало потёр глаза князь. – А насчёт масштаба и времени не уверен. Обычно всё происходит не так. Вы, леди, каким-то образом послужили катализатором для зверя. Вспомните, что было у вас в руках, перед тем как он бросился.

– Это важно? Я не видела. Что-то нашарила и уронила.

– Не знаю, может и нет. Я пока не могу достоверно сказать, мне нужно добраться до лаборатории и попытаться отыскать тот артефакт.

– Я помогу! – вырвалось у меня прежде, чем я смогла обдумать своё щедрое предложение.

– Не откажусь, – усмехнулся князь. – Давайте завтра сразу после завтрака и приступим. Работы предстоит много.

– А как же занятия?

– Думаю, их отменят. Я передал информацию о грозящем пробое леди Греннль. Она донесёт её до лорда-ректора. Наверняка будет объявлена эвакуация. Прибудет боевой корпус, оцепят территорию.

– А мы?

– Не бойтесь, мы вовремя покинем академию. В крайнем случае, хранилище защищено лучше других помещений, я активирую пару мощных артефактов. Как раз испытаю их на практике, давно ждал удобного случая. Но если вы боитесь, что вполне оправдано, не могу настаивать.

И нет бы мне подумать головой и отказаться. Но я была так рада, что всё разрешилось, и мне теперь нет надобности избегать князя, что твёрдо заверила его в своей полной готовности к подвигам.

– А сейчас, извините, очень хочется отдохнуть. Вы выберетесь самостоятельно?

– Н-не уверена.

– Это сюда только по пропуску, а отсюда можно выйти свободно. Нужно всего лишь настроить поисковый маячок на главный корпус. У вас же есть координаты?

– Нет. И маячка нет.

– Что? Почему?

Я замялась, признаваться ли в собственном бессилии или нет.

– Подождите, вы же из нового набора. Сколько у вас магии?

– Пять, – тихо ответила я.

– Пять?! – с ужасом уставился на меня князь.

Таким взглядом смотрят на калек и инвалидов. Наверное, я так же смотрела на него, когда он рассказывал про зверя.

– Сочувствую. Я думал, мои нынешние сорок – катастрофа. Ужасно неудобно после полной сотни жить наполовину.

– Ничего, я привыкла.

– Извините. Не хотел вас обидеть. Давайте вашу руку, на ещё один телепорт меня должно хватить.

Мы вынырнули в точке телепортации около расписания.

– Отсюда доберётесь?

– Да, благодарю.

– Завтра в восемь-тридцать буду ждать здесь же.

Князь кивнул на прощание и растворился в воздухе.

Глава 7. В которой бабуля шпионит, а меня берут на работу

– Эйли, у меня потрясающие новости! – налетела на меня Милли. – Меня взяли в боевые! Ты представляешь?! Туда только парней брали, а меня в качестве исключения взяли!

Милли счастливо завизжала и от полноты чувств взметнула мою юбку порывом ветра.

Вокруг раздались одобрительные выкрики и свист парней.

– Милли, ты что творишь? – пытаясь удержать подол в рамках приличия, одёрнула я кузину.

– Пытаюсь реабилитировать тебя в глазах студентов. У тебя клёвые ножки, а из-за меня ты их никому не показала. Ну ты чего? Сама же собиралась надеть то мини-чёрное платьице.

– Мини, а не нижнее бельё всем на обзор.

– Не будь букой. Тебе не идёт. Ой. Совсем забыла. Ты-то как? Куда распределили?

– Надо же, неужели ты вспомнила, что у тебя есть кузина?

– Ну прости, я просто очень счастлива. Рассказывай, как всё прошло? Только не говори, что не сдала это тестирование!

– Хм, дай подумать. Сначала из-за меня вся группа уехала в какое-то закрытое крыло, потом меня вычислил князь Реннель и заставлял признаться в краже. А когда он полез снова целоваться, случился разгром в лаборатории артефакторики, и я чудом не пострадала. Потом у меня просили прощения лично леди-декан и князь. Ещё так, по мелочи – пару раз отшила противного блондинчика. Подводя итог – перед тобой помощник князя Тойво Реннеля и будущая леди-артефактор. Отчёт окончен.

– Это ты всё про себя? – неверяще уставилась на меня Милли.

– Да, – рассмеялась я.

– Нет, правда, это не шутка?

– Правда, Милли. Всё до последнего словечка чистая правда.

– Поздравляю, ты меня переплюнула. Требую подробностей!

– Ох, Милли. Завтра здесь будет опасно. Обещай, что не станешь лезть в пекло, а честно эвакуируешься вместе со всеми!

– Эйли, честное слово, если ты не перестанешь говорить загадками, я тебя покусаю.

– Я не могу кричать об этом на всю академию.

– И не кричи, но внятно ты можешь ответить, что за опасность, и что с бабулей? И с Князем. И с распределением. И что за блондин?!

– На последний вопрос ответить легче всего, это мой одногруппник, вон он, – кивнула я в сторону Орни, который как раз вошёл в столовую, где мы с кузиной обедали. На меня он насмешливо взглянул и что-то сказал своему дружку-прихлебателю. Оба прыснули. И я его ещё жалела? Отвратительный тип.

– Эйлин! – вдруг схватила меня за руку Милли. – Ты просто обязана нас познакомить. Это же тот самый парень.

– Фу, ну и вкусы у тебя. Да он же самовлюблённый индюк.

– Вот увидишь, мы поладим. Сама всегда говоришь, не зная человека, не делай о нём поспешных выводов.

– Тебе прямо сейчас горит?

– Нет-нет. Давай завтра. Сначала я надену что-нибудь, чтобы поразить его в самое сердце. Рассказывай пока дальше.

– Если коротко, то бабуле больше ничего не грозит. Мы с князем договорились, что он закроет глаза на это досадное недоразумение. Кажется, бабуля его заочно впечатлила, он просит с ней познакомиться.

– Но как? Как он тебя раскрыл?

– Некогда мне было спрашивать. Завтра поинтересуюсь. Мы вместе идём прибирать в лаборатории.

– О-о-о, Эйлин! И почему меня там не было? Что произошло?

Я честно хотела рассказать Милли всё про князя. Она свой человек, ей можно доверить любую тайну. Но потом перед глазами мелькнуло усталое лицо Тойво Реннеля и его условие – молчание за молчание.

Пришлось повторить версию, которую озвучила декан Греннль – в лаборатории сработал артефакт, но меня просили молчать об этом, поэтому – тсс! Никому.

Бабуля в ответ на переданную просьбу князя о знакомстве, надулась от важности, потребовала открыть зеркало полностью и принялась наводить талию. Доведя её до размера примерно в палец, она самодовольно звякнула крутым боком об стекло и объявила решение:

– Пусть сперва извинится.

– Но, бабуля, он и так извинился.

– Это он перед тобой извинился. А я между прочим, главное пострадавшее лицо.

Милли хрюкнула в рукав, услышав про лицо, и сбежала в ванную. Вот вечно мне достаётся роль переговорщика, который правдами и неправдами должен улестить бабулю.

– Князь очень сожалеет, правда. Он и не подозревал, что живые артефакты существуют.

– Будет ему уроком. Но пока я не услышу от него извинений, знакомиться с ним не стану. Так и передай.

– А как он должен извиняться, если не встретится с тобой?

– Кроме личной встречи, моя дорогая, есть масса других способов, – легкомысленно отозвалась ваза. – И хватит об этом. Расскажи мне о происшествии в лаборатории.

– Что? Но откуда тебе-то о нём известно?

Я вообще не собиралась делиться с бабулей такими подробностями.

– Балаболка рассказал. А ты надеялась скрыть сей прискорбный инцидент от меня?

– Нет, конечно (вообще-то, да). Я не хотела тебя напрасно волновать, – заверила я нашу пра, мысленно проклиная свою группу. Кто эта сволочь, которая поделилась с ведущим новостей произошедшим?

– С чего ты решила, что я знаю об этом больше, чем рассказали по радио?

– Эйлинн, – предостерегающе прогудело из вазы. – Не считай меня за дуру. Твоё имя называл странный молодой человек в кошмарном скоморошьем костюме.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.