Э. Марголис
Близнецам закон не писан. Том 2. Крах твердыни

Посвящение и предупреждения

Героям приграничья – шагнувшим в бессмертие и продолжившим борьбу.

Низкий поклон!

Предупреждение первое:

Данная книга пишется в формате черновика. Окончательный текст может быть изменён.

Автор будет благодарен за отклики на странице: vk.ru/let_pereputie

Предупреждение второе. Очень важное!

Все факты, изложенные в данной книге, являются плодом неуёмной фантазии автора. Совпадения с реально существующими или существовавшими людьми, странами, народами, нациями, национальностями, эльфами, гномами, Тварями, а также с произошедшими историческими событиями являются абсолютно случайными.

Пролог

В полутёмном помещении, озаряемом лишь сиянием летних звёзд, находились двое. Оба видели в темноте лучше армии кошек, а потому предпочитали не оповещать посторонних о своём присутствии проблеском лучины или – Отец упаси! – светом факела. Ибо появление случайного свидетеля грозило смертью обоим полуночникам (ну или непрошенному соглядатаю, что, впрочем, вернее).

За столом сидел молодой эльф, перед ним навытяжку стоял глубокий старик. Но ей-же-ей, ни один человек, хоть что-то смыслящий в боевой магии, не осмелился бы издевательски наступить дедульке на ногу.

– Запроси за сведения плату, – говорил меж тем молодой. – Столь высокую, чтобы этот бандит не догадался о нашей личной заинтересованности. Дай ему три дня. Когда же получишь деньги, будто бы невзначай предложи вернуть половину за «одну маленькую услугу». Голову командующего отрядом. В конце концов, имея на руках планы военной операции и схему тайных троп для отхода попавших в окружение, атьдватийцу ничего не стоит перерезать всех следопытов, как свиней. Одной отсеченной головой больше, одной меньше. Мы же будем точно уверены, что мерзавец подох.

– Боишься, что и на этот раз всё сорвётся? – спросил старик с усмешкой.

– Я хочу быть твёрдо уверен, – повторил молодой эльф. – Ты всё понял?

– Да, – ответил старик.

Слишком дерзко ответил. Никак, наглеешь, чернокнижник?! Стремишься сорваться с короткого поводка, на который сам же себя и посадил? Забываешься! Это не Я тебя звал.

Это ТЫ нашёл меня…

***

…Старик сам вышел на молодого эльфа. Предложил УСЛУГИ – так сказал, щуря серые водянистые глаза.

– Ты ненавидишь Дэва. Я ненавижу Дэва. Давай объединим наши усилия, чтобы уничтожить ублюдка.

Добрый молодец пренебрежительно поджал губы: вступать в союз с ЭТИМ? Но старик лишь усмехнулся:

– Поверь, мальчик. Если ты думаешь, что сможешь в одиночку расправиться с Комендантом, то жестоко заблуждаешься. Я убил несколько месяцев впустую. При всех моих возможностях. Но если мы начнём работать вместе…

Так и был заключён тот немыслимый союз, взращенный на почве лютой ненависти: приграничника, сотрудника магических спецслужб, и жестокого чернокнижника-террориста, изловить которого мечтали все следопыты – от мала до велика.

***

Старик стоял навытяжку, ожидая, пока ХОЗЯИН соблаговолит отпустить своего РАБА. В серых стальных глазах плескалась лютая ненависть. Приграничник отчётливо понимал: имей чернокнижник возможность – он разорвал бы своего невольного союзника на части. Но куда замшелому пню тягаться с молодостью!

Холодный аналитический ум трезво просчитал все варианты. Следопыт предложил старику сделку, кабальную, страшную, – и чернокнижник согласился! Огонь ненависти, бушующий во впалой груди, уничтожал всё на своём пути. Спесь. Гордыню. Инстинкт самосохранения.

Молодой эльф не мог не восхищаться подобной фанатичной настойчивостью.

Сколько лет прошло с того момента, как лучшая из убийц-Ищеек бросила перед алтарём навязанного жениха и сбежала с нищим гончаром? Двести? Триста?

Кости ветреницы давно обратились в прах. Но по земле ещё ходит её сын – живое напоминание о пережитом позоре.

Комендант Красной Заставы, майор Дэв.

***

Дэв… Дэв… Дэв…

Это имя било молодому эльфу в виски, заставляло сжиматься кулаки. Должок к проклятому майору насчитывал куда как меньше лет, чем у старика… Но до тех пор, пока приграничник не увидит голову проклятой гадины у себя на столе, ему не будет покоя!

Ты умеешь заводить друзей, майор Дэв.

И наживать врагов....

…Перед глазами проносятся строчки рокового письма. Дрожащие. Судьбоносные. Несущие смертный приговор.

…Мама. Самое святое, что только есть у эльфов.

Много-много лет назад Дэв, носивший тогда простое эльфийское имя Давид, вертелся вокруг дочки богатейшего купца, Софии. Ручки целовал, в любви клялся, сбежать вместе предлагал. Возможно, и любил, Свараденж знает. Но страсть к деньгам оказалась сильнее.

Разбитое сердце. Попытка самоубийства. Замужество с нелюбимым, но верным Лазарем…

И вот сейчас история повторяется. На сей раз в виде фарса.

Старый похотливый павиан положил глаз на девушку, напоминающую его возлюбленную в молодости. Кровь от крови, плоть от плоти.

Дочь Софии.

Сестру Льва.

…Молодой эльф закрывает глаза. У тебя отныне нет защитников, Дэв! Одному из своих «выкормышей» ты нанёс смертельную обиду. Второй, не раздумывая, отречётся от командира, следуя за приятелем.

Тебе конец, майор! Отныне ты – никто, прах под моими сапогами!

Да свершится священная месть!

Глава 1

Восемь месяцев назад

Молодого стрельца Матвея люто ненавидела вся Куропатская засечная черта. И вовсе не потому, что принадлежал он к старинному боярскому магическому роду: добрая, половина стрельцов, служащих и на черте, и в самом Куропатске, имела за плечами знатных предков.

Сволочь Матвей всё про всех знал. Абсолютно ВСЁ. Про ВСЕХ.

Вот, например, воевода. Помимо командно-административных функций царь-батюшка удостоил его чести заниматься пополнением казны за счёт налогов. Нет, сами-то стрельцы от выплат освобождались. А вот с жителей близлежащих деревушек денежку собирали и в Светлоград отправляли. Всю отправляли! Как есть! А что у воеводы в подполе три сундука, набитые золотом, стояли… Так если бы кто узнал, то хозяин дома, лупя себя кулаком в грудь, заверил: это приданое жены. Но никто не спрашивал. Потому что не знали. А всезнающий Матвей не любопытствовал. Потому что давным-давно разжился информацией не только о сундучках, но и о том, сколько монеток утаивал воевода каждый раз при сдаче денег в казну.

Или молодой стрелец Митрофан (если уж о воеводской семье речь продолжать вести). Только воевода черту покидает, как Митрофан в его дом захаживать начинает. Молодую воеводицу от скуки и одиночества спасать. А то ж времена нынче опасные, негоже хрупкой женщине коротать холодные ноченьки без мужской поддержки-то.

Или Васька-лучник. Умелец на все руки. Приторговывал из-под полы собственноручно изготовленной водкой, хотя монополия на винокурение принадлежала исключительно государству. А государство конкурентов не жаловало. Голову с плеч – и одной проблемой меньше.

Стрелец Сенька-вихор слыл на черте самым тихим, робким и интеллигентным служакой. И едва ли кто (кроме Матвея, конечно) знал: в узких профессиональных кругах Сенька считался знатным каталой! На заставе благородно не гадил, при виде карт закатывал глазки и изображал нервный обморок. Зато в окрестном трактире втихую шалил с таким размахом, что в Светлограде уже три особняка успел прикупить. Теперь вот к четвёртому присматривался.

***

Над тем, как ушлому гадёнышу удавалось становиться обладателем потаённых тайн, безуспешно ломали головы лучшие умы заставы. И ведь не шлялось в самые сокровенные минуты никого рядышком. Путь к воеводской жёнке старуха-ключница, старая сводня, отпирала, пока весь дом давал храпака, опоенный сонным зельем. В задней комнатке трактира, где лохов раздевали, только мальчишка половой крутился. Денег, чтобы разжиться информацией в ТАКОМ количестве, у молодого стрельца сроду не водилось. Магическую прослушку на засечной черте исправно раз в неделю обновляли. Ну а уж после того, как Матвей шалить начал, – так и вовсе по три раза на дню. Всё без толку!

Вздумай Матвей приторговывать своими знаниями – его бы поняли или простили (ну или утопили в ближайшем колодце, что вернее). Но молодой стрелец мудро держал язык за зубами и только посматривал на визави многозначительно: «А что я знаю-то…» Собеседники обливались холодным потом и тоскливо желали Матвею сдохнуть… Мысленно желали, разумеется, ибо силушкой Отец молодого стрельца не обидел: при случае от души и в морду мог дать.

Только один раз Матвей изменил своему правилу: когда из столицы докатились сведения о покушении на царя-батюшку. А вместе с тем шёпотом передавалось: нити заговора раскинулись по всей стране, даже до засечной черты дотянулись. И будто бы едет на окраину допросчик из самой Тайной канцелярии – разыскивать, кто же виновен в пагубном деле.

Появление чина из центра означало, что все на черте, от мала до велика, будут подвергнуты допросам, а то и на дыбе повисят (чтобы лучше вспоминалось). Тут вам не хухры-мухры, дело-то серьёзное, государево!

Поздней ночью Матвей вызвал на приватный разговор писаря Анчутку.

– Слышь, – сказал стрелец, глядя поверх головы служителя пера и чернила. – Ты бы признательное написал, повинился, что ли. А то ведь всех из-за тебя одного пытке подвергнут.

– А если не повинюсь, то что? – подбоченился мерзавец.

– Да ничего, – пожал плечами Матвей.

…На следующее утро заговорщик обнаружился в окрестной роще, где флегматично раскачивался на крепкой ветке самого старого дуба. В кармане у мертвеца покоился свиток с признательными показаниями и именами заговорщиков (к чести стрельцов следует сказать, что ни один из них не был упомянут в роковом списке).

Черта была спасена от изнуряющих допросов.

Сметливый воевода, осмотрев труп, ни слова не сказал, хотя признаки насильственного повешения были налицо. Только молча пожал руку помятому Матвею… И возненавидел ещё больше.

***

Стоит ли удивляться, что Матвея кидали в каждую горячую точку? Малейшая заварушка – и молодой стрелец махался в первых рядах. Не по своему желанию, разумеется, а токмо по воле пославшего его командования. И не погрешим против истины, если заметим: весь комсостав втихомолку испытывал страстную надежду, что из какого-нибудь боя ушлый стрелец да не вернётся.

Но Матвей вероломно плевал на потаённые мечты начальства и каждый раз возвращался – живой, правда, не всегда невредимый. Что было тому причиной – феноменальная везучесть стрельца, его потрясающая интуиция или же хвалёная способность разживаться информацией, – никто на Черте не сумел бы дать точного ответа.

***

События того декабрьского дня (а вернее, ночи), ставшей воистину судьбоносной для стрельца, молодой маг помнил до конца жизни.

Черта видела то ли десятый, то ли одиннадцатый сон, когда Матвея срочно затребовали к воеводе.

Служака насторожился.

Нет, ночные побудки-то для защитников земли аринельской были не внове. Вероломные кочевники обычно выбирали тёмное время суток, чтобы в полном вооружении пофланировать у стен крепости, а то и пару штурмовых крюков на зубья закинуть (через ворота негостеприимные стрельцы дорогих гостей отчего-то не пускали).

А вот экстренные вызовы к начальству приключались нечасто. Да что там говорить! Единственный раз, когда на памяти Матвея какого-то бедолагу выдернули из тёплой постельки, произошёл лет пятнадцать назад, когда у любимой собачки царицы-матушки украли бриллиантовый ошейник. Список подозреваемых возглавлял один из стрельцов, Игнат: будущего государственного преступника видели околачивающимся возле блохастой шавки и блаженно почёсывающим лохматое пузико.

***

Воевода находился в избе не один. За столом, посреди комнаты восседал высокий худощавый старик. Он буравил вновь пришедшего холодным недвижимым взглядом – и молчал.

Дедулька Матвею не глянулся сразу. Пергаментная кожа, тонкие губы, сжатые в презрительную ниточку, заострённый нос, напоминающий клюв коршуна… Одним своим видом ночной гость вызывал трепет и беспричинный страх.

– Вот, – сказал воевода, едва молодой стрелец появился на пороге. СЛИШКОМ ПОДОБОСТРАСТНО сказал.– Матвей. Тот, кто вам нужен.

– Пойди погуляй,– велел старик; голос оказался под стать носу – резкий, клекочущий. Недолго думая молодой стрелец мысленно обозвал трухаля Коршуном.

Воевода поклонился и поспешил покинуть избу. Проходя мимо Матвея, командир шепнул коротко:

– Сделаешь всё, что он скажет. Это приказ!

Приказун нашёлся!

***

Минут пять после ухода воеводы в избе царило молчание, прерываемое лишь треском поленьев в печи. Коршун оценивающе рассматривал Матвея. Матвей, ничуть не скрываясь, – Коршуна.

Старик первым нарушил молчание.

– Матвей, значит… – проклекотал он.

– Ага, – сказал идентифицированный объект и даже пальцем в носу ковырнул от усердия. Авось старик сочтёт собеседника скорбным умом и отпустит на все четыре стороны.

Исполнять приказы ЭТОГО Матвею не хотелось. Совсем.

– А вы?..

– Тот, кто знает о тебе гораздо больше воеводы, – сухо ответил старик. – Человек, готовый помочь в осуществлении твоей мечты!

«Не человек. Эльф!» – мысленно поправил Матвей. Из-под длинных седых волос приветственно высовывались острые кончики ушей.

– Впрочем, если тебе так хочется имя, – смилостивился старый пень, – зови меня «Господин Доброжелатель».

Матвей скривился. «Коршун» подходило дедульке куда как больше…

– И что же вам угодно, ГОСПОДИН ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬ?

Старик словно бы и не заметил неприкрытой иронии, прозвучавшей в голосе стрельца.

– Я хочу заключить с тобой сделку. Говорят, ты изрядно поднаторел в сборе информации. Мне нужны сведения о некоем человеке… Эльфе, если совсем точнее. Со своей стороны я готов предложить тебе должность посла в Атьдватии, Бонжурии, Всеостровии, Янычарии или Дайнем-Ауре. Выберешь сам. А заодно сделать так, чтобы твоя пузатая семейка дала согласие о переводе в дипломатический корпус. Как тебе подобная плата, а?

У Матвея перехватило дыхание.

***

С самого раннего детства, сколько себя помнил, будущий страж границы мечтал стать дипломатом. Дед его был послом, отец был послом, да и старшие братья весьма успешно подвизались на ниве дипломатии.

Умение договариваться бурлило у пацана в крови. С юных лет наш герой блистательно гасил конфликты, неизбежные в огромной боярской семье: где нужно – улещивал, где требовалось – умасливал, а когда совсем уже припекало – безжалостно давил, непостижимым образом умудряясь узнавать чужие тайны. Исполнись мечта парнишки, на небосклоне дипломатии зажглась бы новая ослепительная звезда.

Но семья решила иначе…

Главой Рода в то время фактически являлся дед Матвея, хотя по всем бумагам юридически эту обязанность исполнял дряхлый Пафнутий, приходившийся юному боярину прадедом. Но старик уже давно отошёл от дел и лежал, тихий и неслышимый, в своей горнице, разбитый параличом. Куда уж тут судьбы рода вершить-то!

Дед-то и вызвал Матвея к себе, когда младший внук достиг магического совершеннолетия.

– Ну и кем ты хочешь быть? – проскрипел Глава рода.

И тут Матвей допустил роковую ошибку. Нет бы ему вспомнить, что при взгляде на младшего внука дед всегда морщился и брезгливо поджимал губы. Не вспомнил. Не подумал. Не догадался. И как тут вспомнишь, когда до мечты – один шаг. Только руку протяни!

– Я хочу быть дипломатом! – выпалил добрый молодец. – Как папенька! Как вы, дедушка! – и преданно взглянул в глаза патриарха.

Лучше бы он этого не делал…

– Что? Дипломатом? В эту клоаку? Каждый день вино хлестать? Девок щупать? Секретами державы приторговывать? Хочешь стать таким же беспутным, как братец Афанасий? – возопил дед. – Только в армию! Там из тебя живо человека сделают!

Тут-то Матвей и понял, какого дурака свалял. Следовало проситься в войска. Тогда старый хрыч, наоравшись вдоволь, что не потерпит в доме солдафона, немедленно приписал бы внука к дипломатическому корпусу. Да слово не воробей… Все мы задним умом сильны.

Эх, Афанасий Пафнутьич, Афанасий Пафнутьич… Что же ты натворил такого, что твоему внучатому племяннику теперь расхлёбывать приходится?…

***

«Братец Афанасий» в семейке Матвея являлся притчей во языцех, служа мерилом всех мерзостей, подлостей и грязи, какие только существовали на белом свете. «Пьёшь, как Афанасий!», «Тупой, как Афанасий!» – частенько гремел под сводами боярского терема суровый дедов бас.

Мало-помалу крыть Афанасия стала даже вотчинная прислуга.

– Тварь безрукая! – орал повар на посудомойку Глашку, когда та роняла на пол глиняный горшок. – Совсем как Афанасий!

– С Афанасия пример берёшь, бестолочь! – визжала поломойка Дунька и таскала за вихры своего малолетнего сыночка.

Над тем, отчего дед невзлюбил вдруг своего родного брата, сломала голову вся вотчина – от мала до велика. Хотя предположения строили – одно другого чуднее.

И даже Матвей, всемогущий Матвей, умеющий добывать ЛЮБУЮ информацию (например, шустрый наш мог с точностью сказать, сколько блошек прыгает по любимой шавке царицы-матушки), так вот, даже Матвей не сумел узнать, какая такая чёрная кошка пробежала между двумя братьями. Находился он в неведении и относительно судьбы таинственного родственника (хотя, послушать деда, мерзавец давным-давно сдох под ближайшим забором).

Матвей исподволь подозревал: дед невзлюбил его именно из-за схожести с братом. Собственными ушами шустрый пацан слышал, как старик в приватном разговоре с каким-то давним приятелем цедил сквозь зубы:

– Весь в проклятого Афоньку пошёл! Тот тоже как зыркнет – всего тебя наизнанку вывернет. Взгляд тяжёлый такой, зачаровывающий… Смотришь – и всё о себе рассказать хочешь. Даже как в пятилетнем возрасте за девками в бане подглядывал. И Матвейка вон… С глаз долой мерзавца!!

Уговорить деда отпустить Матвея в дипломатический корпус? Да на всем Перепутье на найдётся силы, способной это сделать! Блефует, стервец!

Хотя… Стрелец призадумался. Коршун был непрост. Очень непрост. И обладал великим могуществом. Откуда Матвей это взял? Так воевода подсказал. Не прямо, конечно. Дальний родственник царской семьи, доблестный служака, всегда державший нос по ветру, ни перед кем доселе шапки не ломал. Сейчас же он пресмыкался, как последний золотарь пред царём-батюшкой.

Матвей спросит. Только спросит. За спрос деньги не берут, верно ведь?

– Ну а с моей стороны – какова будет плата за… столь незначительную услугу? – обронил стрелец как можно небрежнее.

Коршун едва заметно усмехнулся. Напускное равнодушие Матвея ничуть не обмануло опытного чтеца человеческих душ.

– Ты слыхал о Приграничье? – помолчав, спросил старик. Матвей неопределённо пожал плечами: в аринельском языке так называли любые территории у границы. Строго говоря, сам Матвей тоже служил в приграничье.

– Где-то далеко, в горах, – проговорил Коршун, глядя поверх головы стрельца, – окружённая кровавым, пульсирующим Маревом, есть Расселина, Трещина, Разлом (как только не называют в народе огромную щель, ведущую в недра земли!). Время от времени оттуда на свет Божий вырываются ужасающие Твари, грозящие уничтожить всё живое на Перепутье.

У Расселины стоят две Заставы – Дубовая и Красная, где служат суровые бойцы – следопыты, из Летящих. День и ночь несут они дозор, стремясь не допустить прорыва Тварей.

Эта-то местность и называется Приграничьем; тамошних воинов величают приграничниками. На Дубовой Заставе располагается резиденция правителя сурового края – Воеводы; бойцами Красной Заставы руководит Комендант.

Сейчас должность Коменданта занимает майор Дэв – строптивый эльф с мерзким характером, боготворимый приграничниками и ненавидимый Тварями. Поговаривают, будто и у начальства в Центре Дэв не в чести (что весьма неудивительно при его сволочном характере). И при всём том майор – отменный боец, один из лучших, если не лучший на Перепутье. Умный, талантливый, проницательный. Людей насквозь видит. Опасный противник. ОЧЕНЬ опасный. Одолевший Дэва снискает невиданную славу!

«И я так понимаю, что лавровый венок победителя ты жаждешь нацепить на собственную хилую шейку!» – хмыкнул Матвей. Про себя, конечно, хмыкнул. Остро развитым шестым чувством молодой стрелец понимал: Коршун не относится к числу рохлей, спускающих собеседникам насмешки над собой любимым.

– У нас с Дэвом существуют… некие разногласия, – Коршун побарабанил пальцами по столу. – И для их благополучного разрешения мне необходима оперативная информация о майоре. Чем живёт. С кем встречается. И главное – куда собирается в самое ближайшее время. Внедрись к нему в окружение, Матвей. Стань моими глазами и ушами. И через полгода, ну максимум через год, ты наденешь посольскую цепь, примешь от царя Аринеллы верительные грамоты и уедешь… Пусть в ту же Бонжурию. Ну как, по рукам?

***

Матвей сильно призадумался. Нет, моральная сторона вопроса стрельца не волновала. Ради вожделенной должности в посольстве он был готов на всё! Будь Дэв каким боярином или даже родственником царя-батюшки, Матвей не колебался бы ни секунды.

Но Летящий!

– Вы предлагаете мне сцепиться с представителем самой могущественной организации на Перепутье? – ровно уточнил Матвей. – Пойти против магического закона, который этот Дэв и представляет, и защищает?

Если бы на кону не стояла служба в дипломатическом корпусе, стрелец давно бы плюнул и хлопнул дверью. Бодаться с магическими спецслужбами? Ищите другого дурака!

Но голос Матвея предал его, дав слабину. Чем Коршун и не преминул воспользоваться.

– Тебе же не впервой нарушать магический закон, а? – и старик лукаво подмигнул.

По спине Матвея пробежал холодок. Откуда Коршун знает?.. Ведь даже собственная семья молодого стрельца… Или старый хрыч имеет в виду что-то совсем другое, и он, Матвей, только зря нервишки трепет?

– Я… я верно служу на заставе… В сделку с врагами не вступаю… Заклинания не взламываю… Кроме антипрослушивающих, но это уже другой вопрос… Какой магический закон?..

Лучше бы молчал!

– Твоя феноменальная способность к получению информации, – обронил Коршун и ощерился. – Каждый раз, когда происходят судьбоносные события, рядом с фигурантами оказывается совершенно неприметная личность. Не внушающая опасений. Безобидная. Привычная. Немой слуга: утаенные деньги сочтёт, а никому не проболтается. Старая сводня. Сосед-собутыльник…

Не зря.

– Мальчишка-половой, – не поднимая головы, добавил Матвей.

– Мальчишка-половой, – согласился Коршун. – В ход идёт подкуп. Доброе слово. Шантаж. Люди слабы и ломаются. Перед угрозами. Золотом. Лестью. Они устраняются, а их место занимает некто, для кого сменить личину так же просто, как для вашего воеводы тяпнуть поутру рюмочку вишнёвой наливки. И знаешь… Что-то мне подсказывает: в реестр семиданников имя некоего Матвея сроду никогда не вносилось. А это, сам понимаешь, грозит суровыми последствиями. Штраф, длительное тюремное заключение, а в твоём случае, возможно, и смертная казнь. Система с опаской относится к волшебникам, скрывающим СЕДЬМОЙ ДАН.

Стрельцу и возразить-то было нечего. Старик как в воду глядел: свои умения молодой аринелец утаивал не только от реестровой комиссии, но и от собственной родни. Мало ли как жизнь сложится…

– Вот видишь, – мягко улыбнулся всезнающий мерзавец. – Так как, берешься? Или струсил? Считаешь, что не справишься?

– Я не справлюсь?!

Сам того не подозревая, Коршун надавил на больное место Матвея. Для самолюбивого стрельца не существовало слова «невозможно». Чем рисковее планировалось предприятие, тем охотнее брался за него Матвей. Сцепиться с Комендантом Дэвом, опаснейшим врагом, которого, кажется, побаивается сам Коршун… О, это деяние станет воистину драгоценной жемчужиной в коллекции авантюристичных выхо… удачных операций Матвея!

– Берусь! – тряхнул головой стрелец. – По рукам! С одним условием. Вы должны дать нерушимую клятву, запечатав её собственной жизнью, что по прекращении нашего договора устроите меня на дипломатическую службу.

– Хорошо, – согласился Коршун. Матвей даже немного опешил: не ожидал он от старика такой покладистости. – Я поклянусь, что устрою тебя в любое ведомство, куда бы ты ни попросился. А то вдруг по окончании операции ты разочаруешься в дипломатии? Что же, тогда всё было зря?

Матвей изумился до глубины души. Он – и разочаруется? Да никогда!

– И вот ещё что, парень… – Коршун в задумчивости потеребил мочку уха. – Мой тебе совет. Если вдруг сработаешь не так ловко, как хотелось бы, и попадёшь в руки Дэву – не геройствуй и не ломайся. Всё равно Комендант вытянет необходимую информацию. Добром или силой – тебе решать. Он мастак в подобного рода делах… Как и я, – Коршун коротко хохотнул. – Расскажи ему ВСЁ. Без утайки. Опиши мою внешность. Дэв не дурак, сразу поймёт, о ком идёт речь. А если окажется вдруг скудоумен, скажи: «Жених Шиншиллы!» В конце концов, это будет даже забавно… – пробормотал старик. – Кто кого первым достанет – я его или он меня…

***

Коршун медленно шёл к воротам, погружённый в свои мысли. Итак, операция под кодовым названием «Твердыня» началась. Мальчишка оказался ровно таким, каким он себе его и представлял. Умным. Амбициозным. Ишь, как глазёнки загорелись и ноздри возмущённо раздулись при одном намёке на то, что не справится.

Коршун тихо рассмеялся. Не подрастерял ещё умения манипулировать людьми! И не подрастеряешь… На его-то… Кхм… Посту.

Матвей получил все вводные данные на Дэва. Заказчик расщедрился настолько, что дал парочку советов по внедрению. Парень хотя и морщил лицо с выражением «Да что ты, старый хрыч, понимаешь во внедрении?!», судя про блеску в глазах, собирался ими воспользоваться.

Талантливый пацан. Очень. Глеб не ошибся. Когда всё закончится, Матвей получит приглашение на службу в одну из самых могущественных организаций Перепутья.

И если пацан откажется, то он, Великий Магистр, сильно удивится. И огорчится. Очень огорчится.

А пока, пусть работает. Информация, полученная от молодого боярина, будет немедленно попадать на стол в Орден Ищеек. К Великому Магистру.

Бедный Дэв. Суровый майор и не догадывается, в какое дерьмо вляпался.

Но, не разбив яиц, омлета не поджаришь… Так, кажется, любит говаривать Вэллиант. Умный, осторожный, преданный до гроба Вэллиант. Один из немногих, на кого можно положиться. Правая рука в проведении операции «Твердыня».

***

У ворот, опершись на длинный бердыш, дремал седоусый стрелец.

Коршун неодобрительно покачал головой. Распустил своих людей воевода. Как ещё черта стоит-то, при таких защитничках?

– Господин Великий Магистр! – услышал старик позади жаркий шёпот. – Господин Великий Магистр! Позвольте на прощание приложиться!

Коршун обернулся. Брезгливо поморщившись, он сунул под нос воеводе правую руку, затянутую в перчатку. Суровый служака в слезах умиления облобызал тонкую узкую длань.

– Такая честь, господин Великий Магистр… Такая честь… – сбивчиво лопотал счастливчик.

Коршун смотрел на раболепно сгорбившуюся спину и размышлял. Воевода признал его, едва увидев. КАК? Людей, знающих Великого Магистра в лицо, по пальцам пересчитать можно. Немногочисленная группка, приближённая к сиятельной персоне, и… руководители отделений Ордена Летящей Стрелы. Вот уже на протяжении многих лет они пытались изловить Великого Магистра… Тщетно!

По меньшей мере к одной из этих категорий воевода точно не принадлежал.

Надо будет дать указание Вэллианту. Пусть разберётся. Только тихо.

– Служи так же верно, как и раньше, – величественно сказал Коршун. – И награда найдёт своего героя!

– Премного благодарен, господин Великий Магистр. Премного благодарен.

Не оглядываясь, старик вышел за ворота и мгновение спустя исчез в телепортационном круге (на самой заставе телепортация блокировалась. Придворные маги царя-батюшки недаром ели свой хлеб… – Прим. автора). Воевода помахал на прощание платочком, утёр слезу умиления и, тяжело переваливаясь, отправился досыпать… Хотя как тут уснёшь, в такую-то ночь! Сам Великий Магистр! Какая честь!

А седоусый стрелец, едва погасли искры от телепортации, встрепенулся, отложив ненужный уже бердыш, и задумчиво посмотрел в ту сторону, где скрылся Коршун.

– Великий Магистр, значит… – пробормотал Матвей. – Вот оно как…

Светлые брови сошлись на переносице. Дело запутывалось ещё больше.

И тем интереснее становилось.

Глава 2

Лев и Матёрый стояли у покосившегося плетня и с любопытством обозревали розыскной лист. Портрет бандита, намазюканный неизвестным живописцем, поражал своей реалистичностью и сходством с оригиналом.

«Очень опасен! – извещала грозная надпись. – При задержании обязательно окажет сопротивление».

Слово «обязательно» для вящей убедительности было трижды подчёркнуто и украшено двумя восклицательными знаками с обеих сторон.

– Тоже желаете в охоту на него включиться? – раздался за спиной тоненький, с присвистом голос. – Ноги в руки – и на поиски! Такие портреты на каждом шагу висят. Не уйдёт, гад! У, какая бандитская морда!

Молодые приграничники обернулись. Их глазам предстал худенький паренёк, облачённый в орденскую форму. Для следопыта слишком тощ. Или дознаватель, или специалист по связи. А станется, и вовсе чей-то адъютант.

– И много дают за поимку? – озадачился Матёрый. – Чтобы знать, за что головой рисковать будем. Видишь же, написано: «Обязательно окажет сопротивление!»

– Если поделитесь информацией – сам господин Барс, начальник Управления следопытов Атьдватии, руку пожмёт! – с придыханием сообщил хлюпик.

Лев всплеснул задубевшими ладонями, восторгаясь, а Матёрый уронил слезу умиления. Сам Барс! Какая честь!

– А если приведёте этого бандита, то ещё и по плечу похлопает и чарку зелена вина поднесёт, – доверительно сообщил Летящий. – Наши сейчас по всему Волшебграду носятся, пытаются выродка поймать. Посты вокруг столицы установили – мышь не проскочит! У мерзавца нет шансов!

Лев одобрительно похлопал паренька по плечу:

– Ну раз нет шансов, то мы даже стараться не будем. Пусть вся честь вашим героям достанется. Я в них верю! Давай, беги! Поди, поймали уже! Так и проворонить рукопожатие господина Барса можно.

Паренёк схватился за голову и дунул в неизвестном направлении. Лев помахал ему вслед и перевёл заинтересованный взгляд на приятеля.

Матёрый пыхтел над портретом, вазюкая по холсту угольком.

– Рукопожатие Барса, рукопожатие Барса… – ворчал под нос атьдватиец. – Да кто ж на него прельстится? Недооценили бандитскую морду-то. Непорядок. Нужно срочно исправить упущение. Вот пятьсот золотых за поимку особо опасного преступника…

Лев расплылся в довольной улыбке. Идея друга оказалась просто гениальной! Хотя бы десяток портретов украсить подобной надписью, и ТАКОЕ начнётся! Эх, почему столь хитрый план не пришёл ЕМУ в голову!

Молодой эльф сварливо потребовал поделиться угольком, чтобы попробовать и себя в роли писца. Матёрый добрый, он и дал.

И только друзья собирались прыснуть в разные стороны, дабы заняться порчей живописного имущества, как сзади раздалось суровое:

– Вы почто произведение искусства испоганили, вандалы?

Недооцененная бандитская морда, неслышной тенью возникшая за спиной двух разгильдяев, правой рукой цепко схватила эльфийское ухо, а левой – человеческое.

Приятели взвизгнули от неожиданности и тут же заюлили:

– Ай, командир!

– Да мы ж всё ради Заставы!

– Здесь на каждом углу стоят следопыты, желающие вас изловить, чтобы до соревнований не допустить.

– А нам нельзя, чтобы кубок кому-то другому ушёл, не в Приграничье.

– Ведь бойцы, которые с вами приехали, они против здешних специалистов не устоят. Минимум очков команде принесут. Мы же их как облупленных знаем!

– На вас – вся надежда!

– Вот мы и решили систему перегрузить.

– За пятьсот золотых за вами каждый крестьянин охотиться будет.

– Представляете, сколько сейчас похожих эльфов в Орден начнут доставлять? Там плюнут и объявления снимут.

– Тут-то вы и проскользнёте!

Разыскиваемый объект выслушал объяснения с каменным выражением лица, не отпуская пылающих ушей.

– Балбесы! – проворчал он. – Как были балбесами, так балбесами и остались! И зачем я согласился взять вас в ученики?

– Потому что мы умные и талантливые? – умильно предположил Лев.

– А ещё бесцеремонные, наглые и без царя в голове, – скорректировал командир перечень достоинств.

– Так точно! – в один голос гаркнули закадычные друзья.

***

…Прошло почти десять лет с того момента, как Дэв увёз Матёрого со Львом в Приграничье. Десять лет, могущих показаться адом менее воодушевлённым бойцам. Ранние побудки. Поздние отбои. Бесконечные тренировки. Жесточайшая дисциплина. Порка за малейшую провинность. Наряды вне очереди. Сон по три часа. Многодневные марш-броски. Истошные вопли по ночам: «Проры-ы-ы-ыв!»

Стиснув зубы, Матёрый со Львом терпели любые невзгоды – и были счастливы! Они нашли себя и блаженствовали в атмосфере постоянных тревог, как саламандры вальяжно плескаются в раскалённой лаве. Парни жили той жизнью, о которой мечтали – настоящих следопытов! – и к другой не стремились.

За десять лет незаметно для себя оба доросли до капитанов. Но и Матёрому, и Льву было абсолютно плевать на звания; присланные погоны молодые приграничники обмывали скорее по славной традиции, чем от воодушевления. Куда больше друзья радовались получению серёг, тщательно сработанных из клыков или когтей безвременно почившего чудища. Серьга вручалась за ликвидацию двадцати, пятидесяти, сотни и так далее Тварей; по тому, что болталось в ухе приграничника (например, коготь саблезубой горлицы или кусок клыка жвалокрылого мохнонога), знающие люди безошибочно определяли, сколько помноженных на ноль соплежуев, мокрохлюпиков или гарпий числилось на счету у скромного на вид парнишки.

***

По веками сложившейся традиции, новобранцев-следопытов на первое время отдавали в обучение к более опытному приграничнику. Какому – решал Воевода.

Никто не думал не гадал, что парней в рабст… обучение получит Дэв. Сколько ранее ни предлагали Коменданту взять шефство над новичками, он всё отнекивался, ссылаясь на обилие командно-административных дел. А здесь – сам пошушукался с Рысью и получил парней в полное распоряжение. Матёрого – потому что обещал Барсу, а Льва… Лев – сын Софии, и этим было всё сказано. Рысь, единственный во всём Приграничье знавший историю Коменданта, даже возражать не стал. Только обронил задумчиво: «Вот уж не знаю, хотел би я очутиться на твоём месте… Ну, твоё дело…» И добавил, помолчав: «Постагайся к мальчику особо не пгивязиваться. Мало ли что. Да и на Заставе газговоги могут пойти. Это ни тебе, ни ему не нужно. Гогячая кговь. Если пагень гогдиней пошёл в отца – смегтоубийства не избежать…»

***

На людях комендант с зубовным скрежетом называл молодых приграничников «Горе моё!» и яростно проклинал день, когда принял решение взять «этих балбесов» в Приграничье.

Майора понимали и от души сочувствовали: парочка порой откалывала такие фортели, что у видавшего виды Дэва волосы на голове вставали дыбом, а Воевода сваливался с сердечным приступом.

Понимали. Сочувствовали. Но ни на йоту не верили, зная Дэва как облупленного.

И правильно. Ибо Дэв парнями не просто гордился – восхищался. Майор впервые видел такую синхронность: ребята понимали друга не то что с полуслова – с полувзгляда. Будь на месте Матёрого Фира, майор бы ничуть не удивлялся; но слаженная работа разных рас заставляла его только в изумлении открывать рот и мысленно аплодировать умелой парочке.

Негласное главенство в маленьком тандеме принадлежало Матёрому, куда более спокойному и выдержанному. Лев же… О, порывистый Лев был генератором идей, столь же безумных, сколь гениальных.

Именно Лев при охоте на маренгового бронекрыла додумался нацепить на себя ярко-синие одежды, похожие на цвет оперенья птенца, проник в гнездо Твари и покончил и с кровожадными родителями, и с ужасающим выводком.

Именно Лев, проявив чудеса храбрости, связал все восемь щупалец клювастому многощупу, когда Тварь мирно себе почивала под корягой в суровой горной Стремянке, что и помогло его боевым товарищам одолеть пробудившееся чудовище (как известно, клювастого многощупа можно одолеть исключительно тогда, когда свирепый хищник бодрствует. И главное – не попасть под раздачу его мощных шипастых лап-щупалец. – Прим. автора).

Но иногда в своей авантюристичности Лев перегибал палку и в игру вступал размеренный Матёрый. Он трезво оценивал безумные идеи друга, вздыхал, вносил дельные коррективы в рисковый план и приступал к его реализации.

Вот, например, операция по ликвидации Налейводского оборотня (обычно-то оборотни ведут себя прилично. Известный человековолк Всеостровии Олаф Вулфонсон, находясь в благодушном настроении, даже катал детей на мохнатой волчьей спине. Но иногда оборотни сходили с ума и пытались загрызть всех, кто им встретится на пути. Налейводский оборотень, впрочем, имел весьма узкую специализацию: он ел исключительно молодых одиноких девиц. – Прим. автора).

Сколько приграничники ни сидели в кустах или патрулировали местность, изловить негодяя так и не сумели. Тогда в голову Льву пришла одна из его «идеек»: выманить мерзавца на живца. Разумеется, ни о каком привлечении гражданских речи не шло: узнай об этом Воевода, лично бы порол молодых энтузиастов до потери сознания. А как те очухались бы – ещё и от Дэва схлопотали.

Нет, в роли приманки Лев предлагал выставить приграничника. Конкретно – себя, любимого.

– Беспроигрышный вариант, – с воодушевлением разглагольствовал он, дирижируя вилкой с насаженным на неё куском сердца гнилохвостого соплежуя. – Надену платьице, шапочку на уши натяну… Красную, чтобы издали заметно было. И пойду через лес, весело размахивая корзиночкой с пирожками. А что такое? Я их, может, бабушке несу. Старушка уже совсем слепая стала, сахар с солью путает, а муку с цементом. Так и окочурится скоро с голодухи, болезненная. Оборотень не на красную шапку, так на запах пирожков клюнет. А ты в кустиках схоронишься, и как эта тварюга нападёт – пристрелишь гада!

Матёрый закашлялся. Да так надрывисто, мощно, что Лев перепугался и собирался уже за целителем бежать. Атьдватиец жестом приказал сидеть на месте. А охолонув, разнёс план приятеля в пух и прах. Только круглый идиот польстится на двухметровую мускулистую девицу с явно выраженными вторичными мужскими половыми признаками («Да побреюсь я, честно!»), рассекающую лес чеканным армейским шагом. А Налейводский оборотень не идиот, раз до сих пор живёхонький на свободе гуляет.

Лев, повздыхав, был вынужден признать правоту друга.

– Так что, не ловим на живца? – уныло спросил молодой эльф.

– Почему? Ловим, – ухмыльнулся Матёрый и мигом принял облик фигуристой девчонки (по требованию инициатора идеи – украшенную красной шапочкой). – А ты в кустиках в засаде сидеть будешь. У тебя это лучше получается!

– В кустиках сидеть? – мрачно уточнил Лев. С той самой приснопамятной истории с огневиком любое упоминание о кустиках он воспринимал слишком… болезненно.

– Стрелять, балбес! – вздохнул Матёрый.

Лев приосанился. Шустрый эльф, несмотря на седьмой дан и солидный боевой опыт атьдватийца, в ратном деле превосходил товарища. Ненамного, на самую малость, но – превосходил.

***

С трудом выскользнув из цепких лап майора, молодняк накинулся на командира с расспросами. Дюже хотелось им узнать, а чего добились бы организаторы Кубка, изловив Дэва? Все равно пришлось бы отпускать с извинениями… Ведь ничего не нарушал же…

Комендант кивнул: да, действительно. Отпустили. Предварительно проверив на сходство со всеми известными чернокнижниками, начиная от гнома Гадомбудова и заканчивая оборотнем Загрызелло. И по странному совпадению процедура проверки закончилась бы ровно в то мгновение, когда прекратилась и регистрация команд на Кубок. Ах, господин Дэв, не успели зарегистрироваться? КАКАЯ ЖАЛОСТЬ! Но не огорчайтесь, на следующих соревнованиях повезёт… Может быть.

Майор мизинцем подцепил парсуну, изрядно подпорченную художествами Матёрого, аккуратно сложил и засунул в походную сумку. А в ответ на недоумённые взгляды зевнул лениво:

– Рыси отдам. Он мои розыскные физиономии коллекционирует. Как депешу из Центра получил – так сразу и попросил привезти новый экспонат.

***

…Долгожданный пакет вьюжным февральским днём привёз щупленький фельдъегерь, сопровождаемый двумя вояками. Вновь прибывшие боязливо вздрагивали, то и дело осматривались по сторонам и, судя по выражениям на дёргающихся лицах, ничего так не хотели истовее, как очутиться в безопасном месте. Например, в телепортационном центре. А ещё лучше – в тёплой постельке графини Мур-Мур-Барбеньи, первой красавицы Волшебграда.

Ознакомившись с содержимым пакета, Рысь издал торжествующий вопль и немедленно распорядился выкатить для трёх продрогших путников бочку тысячелетнего бонжурийского. Приграничники если и удивились (до сего дня подобной чести удостаивались исключительно Генерал и Повелитель Магов, иногда заглядывающие на Заставу), то виду не подали.

А между тем у Воеводы имелись все причины для ликования. Зима была самым тягостным временем года в Приграничье. Теплолюбивые Твари предпочитали нежиться в недрах Земли, в пламени Первозданного Огня; наружу пытались выбраться исключительно самые отчаянные и безбашенные.

Бойцы маялись от безделья. Беднягам только и оставалось, что проводить профилактические рейды в окрестных населённых пунктах да разыскивать в горах и лесах Тварюшек, сумевших ускользнуть во время Прорыва. Чтобы не расслабляться, соревнования устраивали, кто больше ушей/хвостов/зубов притащит на Заставу, и раз в неделю, выбрав пик повыше, – взятие снежного городка. Порой увлекались настолько, что, захватив долгожданную цитадель, валили защитников мордой в снег с воплем: «Всем лежать, работают Летящие!»

Не то. Всё было не то. К концу зимы почитай все приграничники ходили угрюмыми и озабоченными тенями себя прежних, подрастеряв боевой дух и наплевав на навыки обращения с оружием.

Как показывала практика, известие о проведении Кубка вызывало в среде бойцов нешуточное воодушевление. И хотя от Приграничья выставлялась команда всего из трёх человек, каждый из оставшихся вояк считал своим святым долгом помочь в подготовке счастливчиков. Бедняг гоняли в хвост и в гриву, то устраивая бесконечные спарринги, то отлавливая Тварюшек позубастее и напуская их на надёжу Приграничья.

А уж когда шла подготовка к зачистке вражеского замка… О, тут по части подлянок, засад и магических ловушек любой приграничник мог дать сто очков вперёд самому злокозненному и коварному чернокнижнику-террористу! Если из цитадели штурмовики выходили без единой царапины – день, считай, прошёл впустую.

Рысь довольно потянулся, скрипнув старыми косточками. Завтра на утреннем построении он объявит радостную новость. Сам же потихоньку слиняет с парочкой бойцов во внеплановый дозор. Так поступит и Дэв: по веками устоявшимся обычаям, Воевода назначал поединщиков на Кубок из числа кандидатов, выдвинутых самими приграничниками – по три претендента от каждой Заставы. А без начальственного давления оно как-то лучше выбирается…

Конечно, Красная Застава предложит Дэва. Из всех соревнований, в которых принимал участие Комендант, именно он приносил большинство очков команде, и вот уже несколько десятков лет Кубок безвылазно столовался в Приграничье. Вторым претендентом, поди, станет заместитель Коменданта Зубр, безусловный чемпион по командным очкам в прошлом соревновании (устав от извечного лидерства Дэва, организаторы коварно предложили суровому эльфу место главы судейской коллегии. Но надеждам интриганов не удалось сбыться. Зубр блистательно доказал: ВСЕ приграничники не лыком шиты!).

Дэв. Конечно. Иного бойца во главе команды Рысь и не видел. Но вот двое других…

Почитай как год в голове Воеводы свербела одна дикая мыслишка, реализовать которую, увы, без прямого нарушения древних обычаев не представлялось возможным. Тех бойцов, кого хотел бы выставить Рысь к Дэву впридачу, приграничники не избрали бы даже после третьей бочки горийского коньяка.

Жаль.

А могла бы получиться интересная комбинация.

ОЧЕНЬ интересная.

***

У самых стен Волшебграда раскинулось с десяток мелких селений, облюбованных торговцами и путешественниками всех мастей. Как-никак, в шаговой доступности от столицы магической империи. И цены здесь, конечно, на порядок выше, чем по всему Перепутью (сказывалось весьма близкое соседство с оплотом магического правопорядка), но куда как меньше, чем в самом городе.

В одной из таких деревушек, на постоялом дворе, и остановились Дэв со товарищи.

В настоящее время вся делегация Приграничья в количестве четырнадцати штук (три члена команды, десять болельщиков и Федька «на развеяться» (кто такой Федька? О, примечательная личность! Скоро вы с ним поближе познакомитесь. – Прим. автора)) сидела в маленькой комнатушке вокруг покосившегося стола и выжидающе посматривала на Дэва. Судя по выражению лица майора, новость он принёс не из приятных.

Комендант полностью оправдал надежды, возложенные на него коллективом.

– Так, орлы, – мрачно оповестил собравшихся Дэв. – В этом году организатор этого безобразия и Главный Судья Кубка – Барс…

– У-у-у… – взвыли орлы.

– Поэтому! – Дэв многозначительно поднял палец. – По борделям не шляться. В кабаках не буянить. Переводить бабушек через дорогу и снимать котиков с деревьев. Закончатся соревнования, вручат кубок – хоть весь Волшебград по брёвнышкам раскатайте! Я вам на три дня отдам столицу на поток и разграбление. А до этого ведите себя как девственницы в храмовом хоре! Кубок должен быть наш! И никакая атьдватийская… – Дэв кинул быстрый взгляд на Матёрого и прикусил змеиный язычок. – …аристократия не помешает нам его получить!

– Да! – в едином порыве взвыли приграничники.

Одни только Лев и Матёрый не понимали причин внезапно изменившегося настроения Дэва.

– Но погодите, командир… – атьдватиец задумчиво почесал в затылке. – Ведь если судит Барс… Это же… Это же здорово! Он же ваш приятель… Друг то есть, – поправился приграничник: в среде следопытов между «другом» и «приятелем пролегала пропасть не меньше, чем между «другом» и «недругом». – И судить будет честно. Вам нечего бояться! – с воодушевлением закончил Матёрый.

– Ну это как сказать… – пробормотал Дэв.

***

Спроси кто майора, сколько он знаком с Барсом, Дэв бы лишь буркнул: «Столько не живут». Хотя тот же Рысь, прекрасно знающий обоих, уверенно называл цифру в сто сорок восемь лет, мимоходом поминая неведомый замок Нейценгаузен. Атьдватиец и аринелец угрюмо бычились и всё ломали голову: откуда, Свараденж всё побери, старый Воевода узнал о произошедшем? Ведь первая встреча будущих закадычных друзей произошла при таких обстоятельствах, что в самых задушевных разговорах побратимы предпочитали о ней не вспоминать.

С той поры немало воды утекло. Барс и Дэв, хотя и служили в разных подразделениях Ордена, частенько участвовали в совместных операциях, бились спина к спине и столько раз спасали друг другу жизнь, что уже запутались, кто кому должен.

Помимо недюжинной отваги и виртуозного владения оружием профессиональных следопытов роднило и ещё кое-что: оба были до болезненности самолюбивы, когда дело касалось их бойцов. Следопыты готовы были пойти на всё, чтобы обеспечить победу «своим парням».

Главный Судья соревнования каждый раз назначался новый, из опытнейших вояк. Десять лет назад эта честь выпала Коменданту Красной Заставы. Дэв сначала озадачился (следовало подобрать от Приграничья достойную замену), а потом довольно потёр руки.

Нет, Зубр-то, единогласно утверждённый Воеводой и комендантом в качестве основного поединщика, и сам бы справился. Приграничники в этом ничуть не сомневался. Но следовало ему помочь, как ни крути…

Люто ненавидящий «проклятых казуистов» и плоды их трудов, Дэв тем не менее за три месяца вызубрил весь свод правил поведения на Кубке. И не зря!

В течение нескольких дней Главный Судья самозабвенно применял замшелые нормы на практике (в защиту Дэва скажем: таким же крючкотворством грешила добрая половина Главных Судей; оставшиеся же просто не привозили своих бойцов).

На пристрелке, ещё до начала соревнований, Главный Судья отсеял пять или шесть бойцов-конкурентов. За что? А за несоблюдение норм! Каких? Ну так у одного меч оказался на полпальца длиннее, чем предписывал стандарт; второй тетиву на луке закрутил на один оборот меньше положенного… Вдобавок, побродив по городу в дни проведения Кубка, борец за достойный образ жизни влепил кучу штрафов за неподобающее поведение болельщиков (тем самым лишив на следующий день их команды некоторого количества баллов).

И ведь ничего противозаконного не сделал! Всё в рамках правил поведения на турнире!

Однако сейчас это обстоятельство служило слабым утешением. Ведь особенно отрывался Дэв именно на атьдватийской команде, видя в Барсе и его людях главных конкурентов Приграничью.

И теперь майор ничуть не сомневался: заклятый друг отплатит ему той же монетой…

***

Расскажи Комендант о своих сложных взаимоотношениях с Барсом, история могла бы пойти по другому пути. Но Дэв промолчал, то ли всецело погружённый в невесёлые думы, то ли полагающий, что у парней хватит мозгов самим заметить причинно-следственную связь.

Как показали дальнейшие события, Комендант был слишком хорошего мнения о разуме своих подчинённых…

– Так. Теперь вы! – Дэв насупил брови с выражением «Знаю я вас, балбесы!» и ткнул поочерёдно пальцем в Матёрого и Льва. – Я – на регистрацию! За пределы деревушки и носа на высовывать, пока со значками участников Кубка не появлюсь! Ясно?

– Так точно, командир, – грустно отозвались друзья. – Но как же вы в Волшебград прорвётесь? Он же весь обложен!

Комендант пренебрежительно хмыкнул: в первый раз, что ли?

В конце концов, за несколько десятков лет игра «Не дай Дэву зарегистрироваться» превратилась чуть ли не в национальный вид спорта.

И каждый раз майор выходил победителем.

Но у Льва с Матёрым на сей счёт имелось другое мнение…

Глава 3

– Не прорвётся, – авторитетно заявил Лев час спустя; приятели сидели на берегу местной речки и лениво болтали в воде босыми ногами. – Тут под каждым кустиком ловцы на Дэва сидят. Как есть не прорвётся! А без него, сам понимаешь, на соревнованиях делать нечего. Двое остальных бойцов против местных специалистов… Эх! Нужно помочь командиру. Ему без нас не справиться!

– Ты что, не слышал? – огрызнулся Матёрый. – Дэв велел вести себя чинно и мирно и не допускать ничего противозаконного.

– Ну так разгуливать под личиной своего командира в мирное времязаконом не возбраняется, – хитро улыбнулся Лев (В мирное – да. А вот в военное очень даже возбранялось… По крайней мере, в «Артикуле воинском Ордена Летящей Стрелы» особо указывалось: «Буде же кто в военное время станет ходить под личиной своего командира, то должно подвесить дерзителя за ногу на базарной площади, отвесить пятьдесят ударов кнутом и, сосчитав все до единого, отрезать язык, чтобы неповадно было. И если кто в сообничестве с тем будет, то поступить так же» (п. 54.76.83). – Прим. автора). – Максимум командиру на руки сдадут – для принятия решения о наказании. А «как будто бы Дэва» схватят – все посты снимут, и командир безбоязненно сможет проскользнуть в город. Ну разве я не молодец?

Матёрый почесал в затылке, пару минут пытался найти подводные камни и риски в предстоящей авантюре (разве что морду набьют) и вынужденно признал:

– Молодец!

Лев гордо выпятил грудь.

***

В Резиденции Главного Судьи царила праздничная атмосфера. Случилось НЕВЕРОЯТНОЕ: впервые за несколько десятков лет сумели изловить САМОГО ДЭВА!

И добро бы привёл бы маститый вояка лет двухсот-трёхсот! Так какой-то молодой чернявенький эльф, молоко на губах не обсохло!

На чудо чудное, диво дивное сбежалась смотреть половина Волшебграда!

– Сейчас пробьём по всем магическим базам, – довольно потирал руки молоденький лейтенантик, – ауру снимем… Обязательно что-нибудь нароем! А то дюже эта эльфийская мо… доблестный эльф-молодец напоминает одного бандита… Как же его… Три дня назад по сводкам проходил… – и зарылся в бумаги, делая вид, будто ищет описание предполагаемого преступника.

Связанный Дэв крыл и лейтенантика, и молодого эльфа на чём свет стоит, причём в таких выражениях – любо-дорого послушать. Чернявик скромно переминался с ноги на ногу, помаргивал обожжёнными ресничками и интеллигентно интересовался, когда же он сможет лично пожать руку господину Барсу.

***

Господин Барс появился в Резиденции часа два спустя. Предыдущие три дня и три ночи он провёл в седле и не желал ничего истовее, чем выспаться.

Ещё утром, заглянув в Резиденцию Главного Судьи (дым стоял коромыслом!) и убедившись, что поспать ему не дадут, атьдватиец коротко оповестил собравшихся:

– Я по делам! Найдёте – ваше счастье! – и немедленно телепортанул в дом к старинному приятелю. Приятель, только взглянув на осунувшееся чёрное лицо, без разговоров выдал подушку с одеялом.

Увы, надежда отоспаться оказалась тщетной. Барса нашли и там. Главному бы Судье погордиться – вон, какие кадры воспитал (на время Кубка Следопытов состав Резиденции формировался из людей, которых привозил с собой очередной Главный Судья. – Прим автора)! Но единственное, чего страстно хотел вымотанный Барс в те минуты, – дать по морде сияющему молодому сержантику.

Захлёбываясь от восторга, младший чин доложил: Дэв пойман и доставлен в Резиденцию! Кто удостоился чести пожать руку господину Барсу? О, один молодой шустрый эльф. Вроде тоже из приграничников.

Барс как-то странно посмотрел на рассказчика, но промолчал.

И в Резиденции повёл себя не восторженно. Не кинулся сразу к Дэву с воплями: «Ну что, попался, сволочь старая?!», а долго наблюдал из соседней комнаты через специальное окошко за потугами лейтенанта опознать Дэва как оборотня Почесайло. Дэв свирепо огрызался, давая тем самым лейтенанту лишний козырь для успешной идентификации.

Налюбовавшись, Барс обернулся к сержантику:

– Ребят уже оповестили, что Дэва взяли?

– А как же! – довольно отчитался сопляк. – Да и парень этот провёл пленного чуть ли не через весь Волшебград, радостно демонстрируя всем и каждому, какой он молодец. Эльфик, конечно, а не Дэв.

– Через весь город, говоришь… – пробормотал Барс. – И отряды поисковые, поди, отозвали?

– Отозвали! – гордо выпятил грудь сержантик. – А чего ребятам зазря грязь на улицах месить?

Атьдватиец тяжело опустился в кресло.

– Ведь только уснул… – пожаловался он столу из морёного дуба. – Интересно, Дэв и впрямь такой идиот?

– Что позволил себя схватить? – подобострастно заглянул в глаза шефу сержантик.

– Что позволил, да… – согласился Барс. – Молодец! Далеко пойдёшь!

Сержантик зарделся от начальственной похвалы. Принадлежи он к тому же роду, что и Почесайло, – высунул бы язык и завилял хвостом от усердия.

– Дай-ка мне перо и бумагу. И да, кофе принеси. Полную кружку. Покрепче!

– Кофе? – сержантик схватился за сердце. Как господин Барс может себя такой гадостью травить?! Лучше бы вина выпил! Ведь вино – оно завсегда для здоровья полезно (Уважаемые читатели! Не слушайте сержантика, он ещё молодой и глупый. Все давным-давно знают: пить спиртное – вредно! А в Приграничье за появление на людях в состоянии малейшего опьянения вообще плетьми охаживали и в поруб сажали. – Прим. автора)!

Сержантик было кинулся за требуемым, но на полдороге остановился:

– Но, господин Барс, вы забыли, поди… Там ведь эльфик вас ждёт. Чтобы лично, так сказать…

– Подождёт, – зевнул Барс. – Мальчишка и без меня прекрасно устроился!

И действительно. Чернявенький, сидя в окружении восторженных слушателей, травил байки из жизни Приграничья. Слушатели сидели, раскрыв рты, и верили всякой пурге, что нёс шебутной рассказчик. Ещё и чарочку периодически подносили: горло промочить.

***

Написав письмо и велев передать его начальнику регистрационной комиссии, Барс немедленно погрузился в глубокий сон. Долгие годы работы в спецслужбах научили бойца засыпать где угодно, когда угодно и в любой позе. Хоть стоя на одной ножке.

…Нет, сержантик бы никогда не позволил себе вольности разбудить командира. Но натренированный Барс просыпался от малейшего шороха. Вот и сейчас, едва слышно скрипнула входная дверь – атьдватиец открыл глаза.

На пороге, открыв рот, стоял сержантик: растрёпанный, с выпученными глазами.

Барс зевнул. Вид несчастного посыльного мог означать только одно.

– Дэв зарегистрировался?

– Так он же… Так там же… – пролепетал сержантик, тыча пальцами в соседний кабинет, где суровый лейтенант продолжал сверять эльфийскую морду с форточником-умельцем Залезалло. Что, форточник маленький и светловолосый? Ой, да эти преступники так маскироваться могут…

– Запомни, сержант, – Барс наставительно поднял палец. – Не любой, кто выглядит, как Дэв, говорит, как Дэв, и ведёт себя, как Дэв, Дэвом и является. Нет, личина-то надета отменная. Для случайных знакомых и собутыльников сойдёт. Даже свои же могут не распознать подмену. Но те, кто знает Дэва так же хорошо, как я, – с первого взгляда определят умелейшего мага-семиданника.

– Тогда кто же это? – пискнул сержантик.

Барс соблаговолил подняться, чтобы взглянуть ещё раз на сладкую парочку.

– Молодой эльф… – проговорил атьдватиец в пустоту. – Приграничник. Как минимум, четыреста Тварей. Черноволосый. Говорливый. Лев. А там, где Лев, всегда и Матёрый. Эти бандиты вечно друг подле друга ошиваются. Давно не виделись, висельник… Да и другого семиданника, как мне помнится, в Приграничье нет. А Дэв вряд ли бы стал вмешивать в это дело посторонних. Подозреваю, он и сам не в курсе проделок своих бойцов. Майор ведь не идиот, понимает, чем это может грозить… Что до вас, лопухов… Погодите, вот разберусь с этими артистами погорелого театра – всем влетит по первое число!

– Да мы ж не знали… – проблеял сержантик.

– А должны! – отрезал атьдватиец. – Подумай сам: чтобы всемогущий Дэв, многократный призёр Кубка Следопытов, позволил себя схватить какому-то сосунку?! Старого хрыча ещё сто пятьдесят лет назад в одиночку было сложно взять. А уж сейчас, после стольких лет службы в Приграничье, и вовсе невозможно!

Сержантик стоял бледный и виноватый. Барсу аж жалко беднягу стало.

– Ладно, – смилостивилась государыня-рыбка атьдватийского производства, – показывай, кого там этот старый осёл впридачу к себе зарегистрировал?

Сержантик трясущейся рукой подал Барсу пергамент. Атьдватиец пробежал глазами ровные строки. Сморгнул. Пробежал ещё раз. Ещё. И ещё.

– КОГО Дэв выставил? – в остолбенении проговорил Главный Судья.

***

… – Сколько мы уже почистили, а, Гривастый? – вздохнув, спросил Матёрый.

– Четыреста тридцать две картошки! – бодро отрапортовал Лев.

Все годы, которые Матёрый знал Льва, его всегда поражали математические способности приятеля. Десятки поколений купцов могли бы гордиться своим потомком (Сам Лев задумчиво заверял, что столь выдающиеся математические способности у него появились после встречи с огневиком. Приграничники не верили; Дэв же, поглаживая переносицу, авторитетно подтверждал: вполне возможно. Это они ещё не знали, каким таким умением огневик Фиру наделил… – Прим. автора).

Давно прошли те времена, когда молодой эльф, стараясь избежать постылой участи торговца, изображал из себя полнейшего неумеху в арифметике.

Сейчас Лев с лёгкостью умножал в уме шестизначные цифры, а глядя на древнюю гробницу, безошибочно мог определить, сколько в ней камней. Он блестяще просчитывал вероятность наступления тех или иных последствий, что не раз спасало жизнь приграничникам при штурмах. А уж аналитические способности ушастого поражали даже видавшего виды Рысь, слывшего во времена оны лучшим специалистом по обработке информации в Ордене.

– Вообще-то, я имел в виду вёдер, – пробормотал атьдватиец.

– Гы! – радостно сказал Федька – ещё один участник картофельной баталии – и показал растопыренную ладонь.

– Вот! – поднял палец вверх Матёрый. – Так и нужно считать! Учись у шкета!

Федька просиял. Он сумел-таки услужить господам приграничникам!

…Федька появился на Заставе совсем недавно, месяца два назад. Захлёбывающегося в слезах парнишку, лет тринадцати-четырнадцати на вид, обнаружил один из дозоров. Пацан стоял на коленях перед волком, где лежали два растерзанных тела, выл на одной ноте и раскачивался из стороны в сторону.

Он не был немым от рождения, но перенесённый шок «надолго сомкнул его уста» – как патетически заявлял Лютнист, заставный лекарь, записной любитель поэзии.

С грехом пополам, расшифровывая знаки, стоны и слезливые вопли Федьки, следопыты сумели выяснить полную картину произошедшего. Ехал с тятенькой и маменькой по зимнему лесу, наткнулся на стаю голодных волков. Тятенька приказал бежать, принял удар на себя, и вот… Родственников у него нет, идти некуда… Если его бросят, он сгинет в этом лесу… Можно ему перезимовать у господ приграничников? А по весне он соберётся и уйдёт в город.

Дэв, выслушав рассказ, только рукой махнул: да хоть всё время живи.

Так Федька остался на Заставе. Именем, кстати, козявка был обязан тому же Дэву: сам малец категорически не помнил, как его зовут. На Федьку откликался с охотой.

Майора пацан боялся как огня, и неудивительно: суровый характер Коменданта стал притчей во языцех далеко за пределами Приграничья. А вот к Зубру льнул. И за остальными приграничниками ходил хвостиком, не видя большего счастья, чем услужить своим спасителям. Всем, без исключения. Широко лыбящийся паренёк с радостью брался за самую чёрную работу и млел от малейшей похвалы. Вот, как сейчас.

***

В другое время Матёрый, поставивший под сомнение математический талант Льва, неминуемо схлопотал бы картошкой по лбу (и не факт, что чищенной). Но сейчас молодого эльфа обуревали совсем другие думы…

– Как полагаешь, – уныло предположил Лев, – а если мы кому из наших предложим постоянное дежурство на кухне обменять на билеты – согласятся (каждый уважающий себя приграничник обожал мочить Тварей и ненавидел работу на кухне. – Прим. автора)?

Матёрый демонически расхохотался.

…Кубок Следопытов всегда вызывал нешуточный ажиотаж в среде не только Летящих, но и простого люда. Билетов было не достать, а те, что вдруг возникали в среде перекупщиков, шли на вес не то что золота – алмазов.

Нет, конечно, в каждое отделение Ордена спускали пригласительные, больше похожие на подачки. Десять билетов на две Заставы! Они разлетелись в мгновение ока, распределённые железной рукой Зубра; молодняку, как водится, ничего не досталось.

– Нос не дорос, салаги! – разъяснил коварный гном. А чтобы жизнь мёдом не казалась – отправил перебирать мёрзлую картошку.

– Да когда ж мы перестанем быть салагами? – взвыл в сердцах Матёрый.

– Когда на Заставе появится приграничник моложе вас! – доходчиво разъяснил Зубр.

– Значит, никогда! – вздохнул Лев: въедливый Дэв, назначенный бессменным вербовщиком Приграничья, с момента появления на Заставе Льва и Матёрого больше не привёз из Академии ни одного курсанта. «И не привезёт, – бухтел в минуты уныния Матёрый. – Этого сатрапа хлебом не корми – дай над нами поиздеваться!»

– А Федька? – взвыл Матёрый.

– Федька – не приграничник! – значимо поднял палец вверх ушлый гном.

И не поспоришь…

***

– А может, – продолжал по своему обыкновению генерировать идеи Лев, – пригласительные получил кто-нибудь, кого Рысь отберёт в качестве бойцов от Приграничья? Мы у них билеты и стрельнём!

– Ты видел в списках болельщиков Лютниста или Сорокопута? – вздохнул Матёрый. Лев помрачнел:

– Нет…

– Вот и я не видел…

…Участия в выборах претендентов на Кубок приятели не принимали: вместе с Дэвом они уехали в трёхдневный дозор. Зато когда вернулись, то стали свидетелями весьма примечательной сцены.

С десяток приграничников толкали в спину бледного Зубра. Толкали целенаправленно, к небольшому деревянному домику, получившему невесть с чего гордое название «штаб-квартира». Именно туда с четверть часа назад прошествовал Дэв, приказав заместителю явиться с докладом об избранных счастливчиках.

Зубр изо всех сил сопротивлялся, разве что зубами за воздух не хватался, и ныл:

– Ребята, я ещё жить хочу! Ребята, а может, не надо?

Но на суровых лицах ребят аршинными буквами была прописана такая решительность, что Зубр понял: если он откажется, его порешат прямо здесь, на месте.

Сотворив знак Отца, Зубр вошёл в штаб-квартиру. Приграничники выжидающе замерли.

Минуту спустя окрестности огласил громовой рык.

– Только через мой труп! – орал обычно сдержанный Комендант. Приграничники, с самым независимым видом прогуливающиеся под окнами штаб-квартиры, только ехидно ухмылялись.

…На следующее утро труп, мрачный, как бербонюх, вышедший из трёхмесячной линьки, выехал из ворот Заставы – с докладом к Рыси. На прощание командир обернулся, скрипнул зубами и погрозил кулаком всем, кто находился в тот момент во дворе.

Приграничники довольно осклабились.

Как ни бились Лев с Матёрым, им так и не удалось узнать, из-за каких таких кандидатур Комендант лез на стенку. По зрелым размышлениям ребята предположили: приграничники-юмористы в компанию к Дэву выдвинули Сорокопута – местного повара – и Лютниста. Иначе с чего бы Дэву так орать?

***

Когда бойцы картофельного фронта расправились с последним корнеплодом, дверь распахнулась от прицельного пинка ногой. На пороге появился мрачный Дэв, часа три назад вернувшийся с докладом от Воеводы:

– Так, сынки! Кто тут хотел на соревнования в Волшебграде посмотреть?

– Мы хотели… – в горле у парней пересохло. – А что, кто-то из наших отказался? Появились лишние билеты?!

– Появились… – проворчал Дэв. – Да ещё какие! Самые козырные! Из первых рядов, можно сказать, смотреть будете!

– Э… Командир… Вы о чём?

– Рысь вас утвердил в качестве бойцов от Приграничья. Так что с завтрашнего дня начинаем тренировки! И поверьте моему опыту, сынки, – Дэв осклабился, – едва они закончатся, вы проклянёте тот день, когда Воевода подмахнул приказ о составе команды…

***

Нет, на сей раз дверь не скрипнула. И шаги не прозвучали: следопыт, появившийся на пороге, умел ходить так тихо, что его появление оставалось тайной даже для ушастых иглобрюхов (Самые чуткие существа на всём Перепутье. – Прим. автора). Но Барс слыл слишком опытным следопытом, чтобы не учуять чужака.

– Опять привёз своих выкормышей, Дэв? – не оборачиваясь, бросил через плечо Барс. – Ни к чему не пригодных волчат, чтобы на их фоне смотреться более выигрышно?

– Одного из волчат ты лично рекомендовал мне, атьдватиец, – спокойно ответил майор. – И знаешь, на что он способен.

Уже не таясь, приграничник протопал через всю комнату и сел в кресло напротив Барса.

Несколько минут в комнате царила тишина. Эльф и атьдватиец пристально, с прищуром рассматривали друг друга.

Главный Судья первым нарушил молчание:

– Знаю. Поэтому с уверенностью и утверждаю: Матёрому до тебя – как до Луны пешком. Десять лет охоты на Тварей не сделают из него второго Дэва. Это вон экзальтированные девицы да боевые маги уровня Волшебградского университета свято уверены, что способнее покойного Рагнара вояки на свете не сыскать. Но мы-то с тобой знаем: парень и в подмётки не годится слабейшему из бойцов, выходящих на Ристалище.

Дэв дёрнул уголком губ, но в бой за спасение реноме «балбеса» не кинулся.

– Заканчивай ходить вокруг да около. Что там мои оболтусы натворили? – устало спросил майор.

Некоторое время назад вместе с тремя значками участников Кубка он получил от председателя регистрационной комиссии письмо, написанное Барсом собственноручно. Друг предлагал заглянуть к нему на огонёк, чтобы обсудить пустяковую шалость, сотворённую некими Львом и Матёрым.

От письма веяло нескрываемым ехидством и проблемами. ОЧЕНЬ БОЛЬШИМИ проблемами.

Проблемы не решились обмануть ожидания Дэва.

– Твои бойцы, – зевнул Барс, – вздумали поразвлечься за мой счёт. Матёрый накинул личину командира, а Лев как будто бы привёл его по розыскному листу. Дурачки, верно, надеялись, что сейчас мирное время. Но ты ведь, как бывший Главный Судья, помнишь: согласно акту от 327 г. м. э. период с начала объявления Кубка и заканчивая вручением приза последнему из участников считается временем военным. Что там указано?.. – Барс нахмурил лоб, сделав вид, что призадумался. – Подвесить за ноги, бить батогами и отрезать язык, верно?

Уши Дэва полыхнули.

– Они не знали о существовании закона Бульмистера Великолепного. Так, мелкий актик. Останови на улице любого следопыта – никто про него не знает!

– Тем не менее он существует, – парировал Барс. – А незнание закона не освобождает от ответственности. Помнится, десять лет назад ты лично сказал это, когда снимал с соревнования одного из лучших моих бойцов.

– Ты ведь этого не сделаешь, а, Барс? Матёрый твой протеже.

Заклятый приятель ощерился:

– Сделаю! Когда на кону стоит честь Атьдватии, я готов на всё! И поверь: языки я режу так же хорошо, как и спускаю шкуру.

Крепко, видать, Барса припекло!

– Хорошо, – устало спросил майор после минутной паузы. – Чего тебе нужно?

– За что я тебя люблю, Дэв, так это за понимание, – осклабился Барс и издевательски придвинул коменданту пергамент с чернильницей. – Снимись с соревнований. Дай клятву на крови не помогать парням ни словом, ни делом, и я забуду об этом… досадном недоразумении. В конце концов, кубок – это всего лишь кусок золота. Жизнь и честь приграничников куда как дороже, а?

Дэв молча взял письменные принадлежности. Он уже совсем приготовился ваять отказ, как вдруг рука с пером замерла.

Барс недоумённо поднял бровки. Неужели друг передумал? Так что, будем подвешивать, бить и резать?

Но Дэв покачал головой:

– Нет, не передумал. Но прежде, чем я подпишу… Передай этим сукиным сынам вот что. Слово в слово передай, слышишь? Раз по вине малолетних недоучек Приграничье лишилось Кубка – Приграничье в их мечах не нуждается! Как только отстреляются – пусть катятся на все четыре стороны! Я их видеть не желаю!

– А не слишком резко-то? – усомнился Барс. – Парни как лучше хотели…

– Слово в слово передай! – безапелляционно повторил Дэв. – Так что там насчёт клятвы-то?

Глава 4

Снятие Дэва с соревнований произвело эффект активированного заклинания «ВОКРУГУС УБИВАТУС». В среде букмекеров начались неслыханные волнения.

Уже к вечеру того же дня безусловным фаворитом ставок единодушно признавалась команда Атьдватии, возглавляемая майором Росомахой. После снятия с соревнований Дэва именно майор признавался сильнейшим бойцом; поговаривали, что участвуй он один в соревнованиях – и то бы обеспечил своей команде победное первое место.

Те же, кто ранее успел сделать ставки на победу Приграничья, кусали локти (представляете, в каком отчаянии находились игроки? – Прим. автора) и умоляли букмекеров забыть об этом… досадном недоразумении. Букмекеры – люди, отличавшиеся хорошей памятью, – просителям неизменно отказывали; сами же спешно накладывали сонм охранных заклинаний и передвигались по улицам не иначе как в сопровождении четверых, а то и шести шкафообразных мордоворотов.

К счастью рулил игорного бизнеса, уже ночью пополз слушок: какой-то полоумный барыга скупает задёшево ставки на команду Приграничья. Утром следующего дня все улицы, ведущие к трактиру, где обосновался дурачок, кишмя кишели страждущими.

Барыга – пузатый молодой эльф – давал за ставку четверть цены, торговался, как Свараденж, и «только-таки за гади глубочайшего уважения» поднимал до тридцати процентов.

К окончанию пристрелки неудачливые игроки радовались и двадцати…

***

Основная часть соревнований проходила на огромной арене, гордо именуемой Ристалищем, и лишь для финального задания участников телепортировали в заброшенный замок на окраине Волшебграда (разнесут к Свараденжевой матери – хоть не так обидно будет).

Пристрелкой в обиходе называлось знакомство бойцов с Ристалищем. Перед началом соревнований конкурсанты тщательно изучали беговые дорожки, пробовали на крепость турники и, конечно же, проводили пробную стрельбу по мишеням всеми видами оружия, как магического, так и обычного.

На зрелище, как пристреливаютсямолодые приграничники, следовало бы продавать билеты. «Заместо балагана, значица», – метко заметил Фалко, денщик майора Росомахи.

Более опытные следопыты предпочитали накидывать антиподглядывающий и антипрослушивающий полог, утаивая от соперников секреты ведения боя. Но приграничники то ли забыли, то ли не подумали…

Злобно косясь на забитые трибуны, парни начали освоение Ристалища с бега на сто метров.

– Самый худший показатель за весь период проведения Кубка продемонстрировал Эльпинус Кривоногий, – вслух процитировал Матёрый выдержку из брошюрки «Критерии оценки на Кубке Следопытов: баллы, ошибки, штрафы». Сей опус, принадлежавший перу первого Главного Судьи Кубка О. Свирепелло, выдавали каждому участнику при регистрации. – Его результат составил десять секунд. Слышь, эльфийская морда, хочешь войти в историю как бегун, установивший новый антирекорд?

– Ни малейшего желания! – буркнул Лев.

– Тогда постарайся!

Лев постарался и пробежал стометровку за… пятнадцать секунд.

– Не могу больше! – выл эльфик, задыхаясь у финишной прямой. – Я не осилю… Хоть убей, не осилю! Это какая-то неправильная дистанция! В ней как минимум двести метров!

– Рехнулся, эльфийская морда? – орал на всё Ристалище Матёрый и совал под нос дохляку нетленку О. Свирепелло. – Мы же один балл из десяти получим! В лучшем случае!

– Да пошёл ты со своими баллами! Я жить хочу!

– Живо на дорожку! Как капитан команды приказываю!

– Да пошёл ты со своей дорожкой, капитан!

Матёрый выматерился и исчез в неизвестном направлении.

Вернулся он через десять минут, таща под мышкой Страшного Зверя. Чудовище, размером не больше дамской сумочки, являлось счастливым обладателем скверного характера, истеричного лая и целого сонма острых зубов, по крепости и перемалывающему эффекту не уступающих крокодильим.

– Будешь бежать? – процедил Матёрый. – В последний раз по-хорошему предлагаю.

– Не буду! – пропыхтел Лев. – Убери собаку! Я их с детства боюсь!

– А то я не знаю… – пробормотал Матёрый.

Он наклонился к Страшному Зверю и посулил великодушным шёпотом:

– Слушай сюда, шавка! Схватишь за пятку вон того ушастого – дам огромный кусман мяса. Договорились?

Страшный Зверь плотоядно облизнулся. Цена его вполне устраивала.

Матёрый озарил Ристалище самой свирепой из своих антиэльфийских улыбок и спустил Страшного Зверя с рук.

– А-а-а-а! – завопил Лев и припустил по беговой дорожке. – Убери эту тварь!

– Рряф! – выразил своё глубочайшее несогласие Страшный Зверь, на первой космической несясь за добычей. Причём сам Матёрый не смог бы с уверенностью сказать, какая из перспектив впечатлила Страшного Зверя больше: получить шматок мяса или вцепиться острыми зубёшками в эльфийскую пятку.

Со Страшным Зверем дело пошло веселее: стометровка оказалась преодолена за девять секунд.

– За с-с-с-сколько… Росомаха? – прохрипел задыхающийся эльф.

Печальный Федька показал семь пальцев.

– Да я лучше сдохну! – прорыдал Лев и рухнул мордой в песок.

Страшный Зверь в отдалении яростно трепал сапог ушастого.

– Слабак!

Матёрый презрительно кривил губы ровно до того момента, пока бесстрастный механический голос не сообщил ЕГО результат: одиннадцать секунд.

– Чего?! – хватаясь за сердце, проревел гордый представитель атьдватийской нации. – Я выступил хуже всякой там эльфийской морды?!

Вторая попытка баллов к самомнению Матёрого не прибавила: десять секунд.

– Это ты мне в спину шепчешь! – заорал разъярённый следопыт на Льва. – Ты во всём виноват!

– Я? – возмущённо возопил молодой эльф. – А кому я за завтраком говорил: нечего на свинину налегать?!

– Ты мог быть более настойчивым!

Не лучше обстояло дело и с подтягиванием, и с отжиманиями, и… Да со всем! А уж когда парни взяли в руки луки, на землю рухнули самые отчаянные бойцы. Жить хотели все! Дать же гарантию, что стрелы этих раздолбаев угодят точнёхонько в мишень, а не в стоящих поодаль конкурентов, не мог никто…

И лишь отчаянный Федька ничего не боялся.

***

После того фортеля, что выкинули БЫВШИЕ друзья, из всех приграничников только Федька остался им верен. От имени остальных высказался суровый могучий Барибал: «Приблизитесь на расстояние вытянутой руки – шею как курятам сверну!»

Паренёк по-прежнему крутился рядом с отверженными. Играя в оруженосца, он таскал за господами приграничниками луки и мечи, а во время тренировки бегал за стрелами, доставая их преимущественно не из мишени, а из ближайших деревьев, заборов и барьеров (а один раз из пятой точки Гюрзы, тренера Янычарии. И поделом контуженному: нечего в кустиках сидеть и чужие разговоры подслушивать!). И даже спал, свернувшись, калачиком у порога Матёрого и Льва. Что, впрочем, не мешало шебутному мальцу время от времени забегать и к болельщикам. Приграничники беззлобно называли Федьку ренегатом, но гнать в шею сына полка и не думали.

***

После трёх часов наблюдения за молодняком Главный Судья, едва не надорвав животик от хохота, всё-таки предложил Матёрому накинуть антиподглядывающий полог. Усталый капитан только рукой махнул. Зачем? Всё ведь и так ясно…

Всё было действительно ясно. Особенно такому стреляному воробью, как Барс. Команда, которую в этом году выставило Приграничье, не представляла собой ровным счётом НИ-ЧЕ-ГО!

Яростные, да. Отважные. Умелые. Но сломленные виной. Утратившие веру в себя. Без КУРАЖА. Даже Матёрый, бывший некогда легендарным Рагнаром, и тот сдулся. Руки трясутся. Огонь в глазах погас. Черноволосый эльфик же… О, его Барс и вовсе не принимал в расчёт. Пятиданник с мордашкой, присущей купчику среднего пошиба. Куда ему против Рагнара!

Победил огневика, говорите? И в чём заслуга ушастого? Постоял, подержал Ледяной Треугольник… Основную часть работы, как ни крути, Дэв с Матёрым выполнили.

Тьфу!

И что самое любопытное, думал не без иронии Барс: ведь это Дэв лишил парней последнего шанса проявить себя. Выйди он тогда к бойцам лично, произнеси пару напутственных слов, обнадёжь Льва с Матёрым… Возможно, ребята бы и доползли до четверть финала. А так…

Эх, Дэв, старый ты дурак! Ничего не понимающий ни в людях, ни в эльфах.

***

Роковой разговор состоялся в покоях, отведённых специально для зарегистрированных участников Кубка. Команду Приграничья отвели туда под конвоем (как бы опять чего не отчебучили) и оставили наедине с Главным Судьёй.

Барс исполнил поручение Дэва не без ехидства, с убийственной точностью передав молодым бойцам слова их командира. Не забыв в деталях объяснить, по какой такой причине майор снялся с соревнований.

Парни выслушали жестокий приговор молча, такие ошарашенные и опустошённые, что на мгновение в душе Барса шевельнулась жалость к двум молодым балбесам. Но тут Барс вспомнил, что вот уже несколько десятков лет командир ЭТИХ лишает Атьдватию заслуженного Кубка… Понимающая жалость мигом свернулась калачиком и нарочито громко захрапела, уступив место тайному злорадству.

– Да не переживайте вы так, – со снисходительной усмешкой успокоил ошарашенных парней Барс. – Никто вас ни в чём не упрекнёт. Все прекрасно понимают: Дэв взял вас разбавить команду. Лет через пятьдесят вы, конечно, сможете соревноваться на равных с нашими следопытами. А пока – не обессудьте!

Парни переглянулись.

– Разбавить команду? – выдохнул сквозь крепко сжатые зубы Матёрый.

– Лет через пятьдесят? – горестно взвыл Лев.

Барс сочувственно похлопал бедняг по понурым плечам.

…Когда Главный Судья тихо затворил за собой дверь, он услышал позади истошный вопль:

– Это ты во всём виноват, эльфийская морда! Чья идея была?!

– Я виноват? – взвизгнул тоненький фальцет. – А кто облик командира принял? Я, что ли? Ты семиданник и просто ОБЯЗАН знать ВСЕ законы смены личины!

– Ничего я тебе не обязан, грязная неполноценная тварь! Все беды из-за вас, мерзкие, вонючие ушастые! Вот правильно его величество Эккевар призывал резать вас везде, где бы ни встретили!

…Нет, в обычное-то время Барс выступал против расовой дискриминации эльфов и даже яростно боролся с её проявлениями в Атьдватии. Но в данном случае он был полностью согласен с сородичем.

***

Начало торжественных мероприятий планировалось в десять часов: именно тогда в судейской ложе появлялся Повелитель Магов и объявлял об открытии соревнований. И хотя следопыты от души недоумевали, почему этой чести не удостаивается Генерал как глава Ордена, нарушать веками сложившуюся традицию никто не осмеливался.

Впрочем, среди Летящих много лет ходила легенда, будто Генерал ВСЕГДА присутствует на Кубке. Приняв облик простого горожанина, он пристально наблюдает за бойцами, выбирая из них наиболее умелых и отважных. Скептики, однако же, легенду всячески высмеивали: будто у Генерала дел больше нет, как личины менять и среди простого люда ошиваться!

***

Пятнадцатого мая, в день начала соревнований, Ристалище шумело, гудело, ревело, улюлюкало. Трибуны пестрели, украшенные флагами стран-участниц и огромными растяжками в поддержку команд: «Эй, Палладия, шустрее! Все равны, но вы равнее!», «Проще Гидру завалить, чем Атьдватию сломить!»

Отдельные плакаты явно намекали: пути их создателей с рифмой разошлись ещё лет пятьдесят назад. Чего только стоила растяжка «В мире нет еще, увы, команды лучше Гранадии!»

Кто побогаче – тратился на огненные буквы. «Росомаха, умой ряху!» – ехидно предлагала левая трибуна (По непроверенным данным, там удобно расположились аринельцы, у которых с атьдватийцами была давняя вражда – Прим. автора). «Волшебград для волшебников!» – патетически заверяла правая. (Впрочем, надпись про Волшебград продержалась всего четыре минуты и пять секунд, после чего испарилась, словно и не было. Сотворивших же её радетелей за магическое сообщество вежливо взяли под ручки белые и аккуратно вывели с трибун неприметные личности самого что ни на есть интеллигентного вида.)

Не обошлось и без рекламы. «Лучшие мечи – в лавке кузнеца Антипа, г. Волшебград, Квартал Оружейников, третья лавка слева», – переливалась огромная надпись над головой могучего богатыря. «Самые свежие зелья и яды! При предъявлении портрета конкурента – цикута в подарок», – заманивал худощавый человечек с крысиной мордочкой.

В половину десятого утра гул на мгновение смолк: на Ристалище одна за одной принялись выходить команды: в парадных мундирах, сияющие, довольно улыбающиеся.

В самом хвосте плелись унылые Матёрый и Лев. Нет, приграничники-то пытались делать хорошую мину при плохой игре, но получалось… не очень.

Особенно выделялся среди участников майор Росомаха: высокий, широкоплечий, мускулистый, по человеческим меркам – лет тридцати на вид. И, что крайне удивительно для светловолосой голубоглазой нации, – жгучий брюнет. Мечта любой экзальтированной девицы от тринадцати до шестисот семидесяти двух лет!

Весь парадный мундир Росомахи украшали ордена и медали (Лев насчитал семьдесят три штуки и аж присвистнул: у них-то с Матёрым то ли восемь, то ли девять штук на двоих в прикроватной тумбочке валялось).

О фаворите судачили все кому не лень, и потому приграничники с точностью знали и количество проведённых Росомахой операций, и число задержанных магов-террористов. А также то, что сейчас Росомаха под руководством Барса работает над делом чернокнижника-бандита Бауге – одного из братьев фон Граберштайн. Вот уже несколько лет ретивый майор пытался обеспечить Бауге крышу в казённом доме, а Бауге всячески от этой чести уклонялся. И мало того, даже награду в пятьсот золотых назначил: для того, кто приведёт к нему Росомаху, живого или мёртвого.

Злые языки, впрочем, шептали не без ехидства: раз уж столько годиков наш следопыт какого-то вшивого чернокнижника взять не может, значит, дело нечисто. Называли даже сумму, которую отстёгивает Бауге каждый месяц борзому атьдватийцу, дабы тот искал банду совсем не в том месте, где она шурует.

Пятьсот золотых? А что пятьсот золотых? Так, для виду назначил. Поди отлови Росомаху-то этого…

***

В девять сорок пять в судейскую ложу стали телепортировать судьи – все как один, за исключением Главного Судьи, из Северных Волков (бойцы, несущие дозор у Разломов Севера. В качестве участников их предусмотрительно не допускали на соревнования уже лет девятьсот: Волки шутя разделывали под орех даже Приграничье. – Прим. автора).

В ложе гостей ожидал приятный сюрприз: мрачный Дэв, по правую руку которого расположился довольный щербатый малец.

Козырным местом приграничники были обязаны Главному Судье. Донельзя довольный Барс со всей широтой души предложил другу понаблюдать за прова… подвигом его ребят с самой выгодной точки. Дэв зыкнул с тоской, но возражать не стал: лишнего-то билетика у него не имелось… А заодно и ещё одного безбилетника – Федьку – с собой прихватил, раз уж господин Барс не возражает.

На Федьку доброта Барса не простиралась. Но атьдватиец, предвкушая победу родной команды, только махнул рукой и великодушно согласился на мальчонку.

***

Судьи встретили Коменданта Красной Заставы одобрительными возгласами и радостным похлопыванием по могучим плечам.

– Ба, Дэв, – гоготнул старейший из судей, юркий Мангуст, – неужто решил завязать со своим Приграничьем и принять предложение ярла Тормундсена?

– Не дождётесь! – буркнул Дэв.

Мангуст показушно вздохнул.

Некогда в Академии старый Волк обучал Дэва монстрологии и уже тогда заприметил шустрого бойца. Увы, Рысь оказался резвее, и Дэв уехал в Приграничье. Мангуст, даром времени не тратя, черканул пару слов ярлу Тормундсену, главе Северных Волков. Ярл безоглядно доверял мнению Мангуста и с тех самых пор с завидным упорством слал Дэву предложение о переводе. С не менее завидным упорством Дэв отказывался. С ТОГО САМОГО СЛУЧАЯ Приграничье стало его жизнью. Его судьбой. И менять место службы майор не собирался… По крайней мере, до недавнего времени.

– Но ты бы подумал, сынок, – обронил Мангуст как бы между делом. – Некоторое время назад в Генералитете видели Рысь… И поговаривают, будто он заглянул с заявлением об уходе.

– Слухи, – пожал плечами Дэв.

– Может, и слухи, – пробормотал Мангуст. – А только знай: Волки всегда примут тебя с распростёртыми объятиями.

– Премного благодарен, – с каменным лицом кивнул Дэв. – Буду иметь в виду.

…Не слухи. Совсем не слухи. Ещё в тот самый день, когда Дэв привёз имена кандидатов от Красной Заставы, Рысь сказал, отводя глаза:

– Я в отставку подаю. Как уедете на Кубок – так к Генегалу и отпгавлюсь. Помалкивай пока. Нечего гебят ганьше вгемени баламутить, настгоение пегед Кубком погтить. И вот ещё что, Дэв… Постагайтесь там! Пегед тем как навсегда покинуть Пгигганичье, я мечтаю в последний газ подегжать в гуках Кубок Следопитов!

Прости, Воевода, если не оправдал…

***

Повелитель Магов появился в судейской ложе ровно в тот самый миг, когда часы на городской ратуше отбили десять ударов. По традиции поприветствовал крепким рукопожатием судей – каждого по отдельности. А Барсу ещё и сказал несколько тёплых слов на родном, атьдватийском, языке (Повелитель Магов, коренной аринелец, лет двести служил в разведке, и как минимум пять десятков лет из них – в Атьдватии). Будто старому знакомцу улыбнулся Дэву. На Федьку посмотрел с прищуром, усмехнулся, но промолчал.

Подошёл к парапету, поприветствовал участников Кубка, толкнул прочувственную речь и, активировав заклинание «САЛЮТУС ЗАПУСКАТУС», дал тем самым знак к началу соревнований.

Торжественно промаршировав перед Повелителем Магов, команды заняли отведённые им места.

***

А пока наши доблестные следопыты готовятся, автор возьмёт на себя смелость и расскажет о правилах проведения Кубка (специально для читателей, ещё не успевших ознакомиться с работой почтенного О. Свирепелло).

Традиционно соревнования длились пять дней. Первые три считались отборочными: одна восьмая финала, одна четвёртая и полуфинал. В одной восьмой финала следопыты демонстрировали физическую выносливость (бег, отжимания, подтягивания и т.д.). В одной четвёртой радовали зрителей умением обращаться с холодным оружием. А уж в полуфинале демонстрировали чудеса владения боевыми заклинаниями.

Два оставшихся дня отдавались на финал. В первый день четыре команды – победители полуфинала – боролись за командное лидерство. Во второй происходила тождественная церемония награждения победителей.

В соревнованиях принимало участие шестнадцать команд, условно разделённых на две группы: Север и Юг. К концу каждого отборочного этапа в группе неизменно отсеивались по две команды, набравшие наименьшее количество баллов.

Спрашиваете, как производился подсчёт? О, элементарно! Всё зависело от результативности бойца. Отжался пятьдесят раз за минуту – получи десять очков. Побултыхался на турнике с видом мученика и с трудом приподнял свою тушку пару раз – пожалуйте за одним очком. Угодил во время бешеной скачки заклинанием «СНОГСБИВАТУС» прямо в центр мишени – прими аплодисменты и пятнадцать очков! Что, промазал? Прости, дружок, больше нуля дать не сможем.

Из суммы очков всех участников складывался итоговый командный балл.

После каждого отборочного тура баллы обнулялись.

Очерёдность выступления команд определялась в ходе жеребьёвки. Для обеспечения беспристрастности судьи выбирали зрителя из толпы – по слухам, самого тихого и интеллигентного.

Найти в скопище беснующихся фанатов тихого и интеллигентного? Перед судьями стояла воистину невыполнимая задача!

***

Процедура жеребьёвки началась ровно в половину одиннадцатого. Нелёгкую миссию отобрать нужного кандидата мученически возложил на себя Главный Судья.

К вящему удивлению всех присутствующих, искомая личность обнаружилась практически сразу.

– Эй, парень, как тебя зовут? – мимоходом поинтересовался Барс, за шиворот извлекая из второго ряда щупленького стрельца самой что ни на есть скромной наружности.

– Смн… – проблеял интеллигентик, до глубины души поражённый оказанной ему честью.

– Как? – переспросил Барс.

– Семён! – уже громче повторил интеллигентик и попросил застенчиво:

– А можно мне, значит, шарики в руках подержать, которые я тянуть буду?

Взгляд жеребьёвщика поражал такой наивностью и надеждой, что Барс расщедрился и дал. Интеллигентик, высунув от восторга язык, пару раз покатал шарики между пальцами и твёрдо заявил:

– Я готов. Давайте ваш мешок!

Спустя четверть часа командам раздали заветные шарики.

Все участники безропотно приняли назначенную им участь, и только Приграничье отчего-то пребывало в состоянии глубочайшего шока.

– КАКОЙ НОМЕР? – в пятнадцатый раз ошеломлённо переспросил Лев, пялясь на заветный шарик.

– Группа Юг, вось-мой, последний! – в пятнадцатый раз повторил Матёрый. – Чего лыбишься? Отомри, эльфийская морда!

Эльфийская морда безропотно выполнила приказ. И улыбнулась.

ОЧЕНЬ НЕХОРОШО улыбнулась.

***

Во время выступления опытные тренеры (если таковые имелись) и капитаны команд не пропускали ни малейшего движения соперников.

К вечеру первого дня все сильные и слабые стороны конкурентов оказались изучены, словно под микроскопом. Исключение составляло Приграничье. Вот уж у кого сильные стороны отсутствовали напрочь! Даже троюродный дедушка четвероюродного брата бойца из Бухарии знал: в команду входят два раздолбая, взятые Дэвом «в довесок» «для ровного счёта», поскальзывающиеся на ровном месте и лихо бьющие белку в глаз… с двадцать пятой попытки.

К вящему удивлению собравшихся, довесок каким-то чудом умудрился проползти в одну четвертую финала. Впрочем, как, похохатывая, заметил Барс, чуда как такового и не произошло – команды Слоновии и Ланитии выставили на Кубок столь неумелых бойцов, что по сравнению с ними Лев и Матёрый могли бы считаться гениями следопытского искусства!

Судьи подхалимски разразились громовым хохотом, по достоинству оценив шутку Главного Судьи.

– Ну скажи мне, Дэв, – проговорил сквозь слёзы Барс. – Зачем ты привёз этих двух остолопов?

– Их Приграничье выдвинуло, – со вздохом развёл руками комендант. – Причём, ребята с моей Заставы. Да и Воевода настаивал. Сказал: пообтеши парней, мол. Пусть на мир посмотрят, себя покажут. Пришлось взять для ровного счёта, чтобы Рысь не огорчать. Ты же знаешь, я бы по баллам всю команду вытащил. А эти недоросли такую игру сорвали… Эх! Мало их в детстве пороли, ох, мало!

Ложа снова заржала, ещё задорнее, чем прежде.

Не смеялся только Мангуст. Он задумчиво переводил взгляд с довольно гогочущего Барса на понурившегося Дэва и понимающе щурил бесцветные глаза.

***

Уже на второй день команды иезуитски принялись пускать в ход полученные знания.

Нет, напрямую подлянок никто устраивать не собирался, ибо за это можно было схлопотать. И очень сильно! Даже Барс, при всей его одержимости идеей победы родной команды, и тот со злости влепил штрафное очко бойцу из Атьдватии, когда тот НЕЗАМЕТНО попытался подставить подножку конкуренту. Дурачку потом ещё и свои добавили. Дважды. Один раз – за штраф. Второй – за нечто среднее между «мы собираемся выиграть в честной борьбе!» и «не мог так сделать, остолоп, чтобы никто ничего не увидел?!»

Но совершить мелкую пакость, не запрещённую регламентом… О, это за милую душу!

Например, в ответ на громогласный чих гнома Тиграна Суеверного не менее громогласно гаркнуть: «Будь здоров!» (а ведь каждый житель Перепутья знает: пожелание здравствовать – к неминуемому поражению!). Помешанный на разного рода приметах, горец схватился за сердце и стал ожидаемо лажать. А ведь какие надежды подавал!

Или подсыпать за завтраком команде из Драконии тройную порцию жгучего перца (вы, конечно, помните: у драконийцев желудки нежные, трепетные, всякой гадости на дух на переносят). В результате в одной второй финала у страдающих бедняг в голове мысль только о ближайшей будочке галопировала, а не о том, как бы заклинанием «ВРАГУС ОСЛЕПЛЯТУС» в цель влупить.

Команду Приграничья игнорировали напрочь! Делать больше нечего: тратить силы на неудачников! И даже Росомаха – умнейший и хитрейший из бойцов – не принимал в расчёт «этих растетёх».

И зря…

***

Барс оказался прав в одном: вздумай Комендант Красной Заставы лично утешить парней, надломленные сознанием собственной вины, те доползли бы максимум до одной второй финала… Где бы окончательно сдулись.

Но теперь, донельзя разозлённые и жестокими словами Дэва, и его неверием в силы «балбесов», до глубины души уязвлённые пренебрежением Барса, Матёрый со Львом закусили удила.

Стоило Барсу покинуть их покои, как Лев набрал полную грудь воздуха. Ему хотелось высказать разом всё, что он думает и об интригане-Барсе, и о его пятидесяти годах, и о мошенниках на регистрации, и…

Но не высказал. Матёрый показал на ухо и приложил палец к губам.

Лев чуть не взвыл от досады. Вот верно командир говорит: «Балбес!»

БЫВШИЙ КОМАНДИР.

Но балбесом от этого Лев быть не перестал. Мог бы и сам догадаться: организаторы Кубка поди всю комнату прослушивающими заклинаниями усеяли. Дезактивировать бы их к Свараденжевой матери! Да ещё и претензию со злобы накатать!

Но Матёрый вновь покачал головой. Лев изумлённо поднял левую бровь и… расплылся в улыбке. А ведь друг прав. В эту игру можно и вдвоём играть. Например, такую дезу впарить сволочам-организаторам – пальчики оближешь!

«Начнём, Гривастый?» – подмигнул Матёрый.

Лев потёр руки и поднял большой палец.

***

После яростной дискуссии по расовым вопросам «остывший» атьдватиец предложил эльфийской морде сходить посмотреть Ристалище. «На котором я тебя и прикопаю, Свараденждев ушастый, если плохо выступишь!»

Эльфийская морда скорбно вдохнула и покорилась начальственному произволу.

…Парни медленно прогуливались вдоль Ристаслища, делая вид, будто изучают каждую выбоинку. На сей раз антипрослушивающее заклинание они поставить не забыли.

– С-с-суки! – шипел Лев. – Они же нас ни в грош не ставят! Все! Ты видел, какими пренебрежительными взглядами нас окидывали? Как губы поджимали?! У нас по четыреста ликвидированных Тварей за плечами, а мы для них – никто! Волчара! Мы должны их сделать! Всех! Дойти до финала! И выиграть! Согласен?

– Согласен! – скрипнул зубами Матёрый. Он пребывал в такой же ярости, как и друг, но, выросший в среде холодной аристократии, свои чувства скрывал куда как умелее. – Даже если нас и выкинули из Приграничья, мы не должны подвести ребят! И уйдём мы не как последние лузеры, а как победители, с гордо поднятой головой!

– Мы им покажем в отборочном туре, какие мы бездари! Да мы их всех под орех!!! Всех рты заставим открыть! Подавиться их «пятьюдесятью годами»! Да мы!..

И тут Матёрый неожиданно прервал друга.

– Подожди, – устало сказал атьдватиец. – Ты же помнишь, что командир говорил? Кубок – это жабогадюкинг, где каждый норовит утопить конкурента ради получения заветного приза. Один Барс чего стоит! А таких интриганов тут – с полсотни. И первыми закатают самых сильных. Ты имеешь опыт в подковёрных интригах ТАКОГО уровня? Нет? И я нет. Поэтому ни противостоять, ни самим плести интриги мы не сможем. Командир да, командир бы смог. Мы же…

– Закатают самых сильных, говоришь?.. – пробормотал Лев и ухмыльнулся.

***

Взяв пять минут на обдумывание, хитрый эльф разродился одной из своих гениальных идей: приграничники должны предстать перед соперниками и судьями этакими растяпами, которые ни при каком раскладе не смогут составить достойной конкуренции остальным командам.

– Поизображаем клоунов на пристрелке, впервой, что ли? – хмыкнул Лев (вздумай Воевода устроить в Приграничье конкурс на лучшее валяние дурака, неразлучные друзья не то что первое место заняли бы – Гран-при отхватили! – Прим. автора). – А потом… Наша задача – до полуфинала стабильно занимать третье место с конца, чтобы и не вылететь, и умения не выпячивать. Я ж эту проклятую книжку от корки до корки вызубрил, – эльф пренебрежительно кивнул в сторону шедевра О. Свирепелло. – Посмотрю на игру соперников. Просчитаю их очки. Скорректирую каждый наш шаг. Например, в какой круг мишени нужно вогнать стрелу или какой такой плотности по шкале П. Ривиденьюуса должна оказаться сотворённая иллюзия. Сдюжим, Волчара?

– Сдюжим! – с отчаянной решимостью тряхнул головой Матёрый. – Всё во имя Приграничья!

– Есть тут, правда, одна загвоздка… – пробормотал Лев. – Для успеха операции мы должны выступать последними в группе. Конкретно сейчас – восьмыми. В крайнем случае – седьмыми. Шестыми – риск. Всё, что выше шестого места, – ОЧЕНЬ БОЛЬШОЙ риск! Так что… Нам пригодился бы свой человек на жеребьёвке. У тебя, случаем, в Волшебграде знакомых шулеров или карманников нет?

– Да откуда? – махнул рукой Матёрый. – Вот проходи Кубок у нас…

Лев понимающе кивнул. Помимо борьбы с Тварями, на приграничников возлагалась охрана общественного правопорядка на вверенной им территории. А охранять было что! Приграничье, куда опасались соваться и сборщики налогов, и королевская стража, представляло из себя рай для деструктивного элемента, оттого кишмя кишело преступниками разных мастей.

Неудивительно, что у каждого следопыта имелась в загашнике пара-тройка прикормленных агентов из низов. А у того же Дэва, если верить слухам, счёт за второй десяток перевалил.

– И у меня нет, – уныло развёл руками Лев. – Так что вся надежда на Федьку. Слышь, Федька, у тебя в Волшебграде знакомый карманник имеется?

Федька задумчиво поковырял пальцем в носу.

– Ну найдёшь и упросишь нам последние номерки при жеребьёвке вытянуть – самый большой леденец на ярмарке куплю! Честное гривастое!

Федька просиял. За леденечик он был готов бежать искать карманника хоть сейчас!

Лев только вздохнул. Обнадёжил напрасно бедолагу. Какой толк с пацана-то? Если уж у них, у бойцов, подвязок не имеется – откуда у шкета возьмутся?

А леденечик он купит. Обязательно. Хотя бы в знак извинений.

***

Реализуя коварный план Льва, с абсолютно серьёзными лицами, на потеху почтеннейшей публике приграничники блистательно изображали абсолютнейших неумех. Почтеннейшая публика с интересом аплодировала и велась, ибо не поверить столь искусным вралям было просто невозможно…

Тайными союзниками заговорщиков стали их молодость, абсолютная, ничем не подкреплённая уверенность всех участников Кубка, будто Дэв взял сопляков в довесок, а также требуемая очередность выступления – как на заказ («Приграничье – восьмой номер!», «Приграничье – шестой номер!», «Приграничье – четвёртый номер!»).

И вот теперь довесок не без злорадства наблюдал за растерянным Барсом, подводящим итоги первых трёх дней соревнований:

– По результатам отборочных игр в финал выходят команды: от группы Север – Атьдватия и Аринелла…

Трибуны одобрительно загудели. И атьдватийцы, и аринельцы показывали себя достойными игроками!

– Что касается команд группы Юг, то здесь мы имеем весьма… Кхм… Специфический результат. Итак, в финале встречаются команда Янычарии…

С трибун раздались оглушительный свист и задушевные пожелания судьям отправиться на мыло. Особенно изощрялись болельщики Драконии: Янычария стабильно плелась в хвосте их команды, но после приснопамятного завтрака резко обошла на повороте «узкоглазых» ((с) Гюрза. – Прим. автора).

Барс поднял руку – свист и улюлюканье разом смолкли (не уважения к судейскому авторитету ради, а токмо в силу произнесённого заклинания «РОТУС ФАНАТУС ЗАТЫКАТУС»).

– …А также команда Приграничья!

Только врождённая ловкость Барса позволила ему увернуться от тучи гнилых помидоров, тухлых яиц и даже полусонного детёныша Вонючки Многолапчатой.

Грядущий финал обещался стать самым… эмоциональным за всю историю Кубка!

***

Первым, что увидел Федька, ввалившийся в комнату к счастливым финалистам, стал огромный замок из леденцов.

– Ы? – робко уточнил Федька, тыча в шедевр кондитерского искусства.

– Тебе, Феденька, тебе! – умильно подтвердил догадку пацана Матёрый. – Заслужил!

– И-и-и-и! – завопил малец, аж подпрыгнув от радости.

– И вот ещё что, Федя, – прошептал Лев, наклоняясь к самому уху счастливчика. – Завтра нам уже не принципиально, какими по счёту выступать.

Федька развёл руками и состроил честные глаза. Не понимаю, мол, о чём вы, господин приграничник!

Но руку к леденечному замку застенчиво протянул. И друзей угостил. Они-то точно заслужили!

Да и перед финалом подкрепиться не помешает. Борьба завтра предстоит не на жизнь, а насмерть!

Федька как в воду глядел…

Несколько дней назад

– Ты уверен, что это – беспроигрышный вариант?

– Абсолютно. Сейчас, в период гормонального буйства, жвалокрылые многоноги становятся чрезвычайно опасны. А уж если дать им понюхать платок, пропитанный кровью…

– Платок, пропитанный кровью? Что за блажь?

– Странно, что вы не знаете эту историю, господин следопыт. Когда-то давным-давно яйца многонога ценились на вес алмазов. Охотники, чтобы не рисковать и не встречаться с монстрами в пещере, выманивали с кладки самок запахом собственной крови. И хотя вот уже несколько тысяч лет яйца многоногов не представляют для магов никакого интереса, генетическая память-то осталась… Тварь вообразит, будто носитель крови посягает на его яйца, и немедленно нападёт на «охотника», едва только учует знакомый запах. А в закрытом пространстве встретиться со жвалокрылым – верная смерть. Наш враг будет мёртв прежде, чем успеет произнести слово «Следопыт». Гадине не пережить финала!

– Отлично. Я надеюсь на тебя. И вот ещё что. Если вдруг что-то пойдёт не так – на тряпице должна оказаться кровь ВСЕХ участников команды. Дознание собьётся с ног, разыскивая врагов КАЖДОГО.

– Мудрое решение. Так и сделаю… хозяин.

Глава 5

Летучие мыши ниоткуда не появляются.

Минуту назад группа захвата лихо проверила всё помещение и готова была головы в заклад поставить: кроме штурмовиков в ней не находилось ни одной живой души.

А между тем мышь носилась над предметом залога, судорожно вереща что-то на своём, мышином языке.

Штурмовики переглянулись. У обоих мелькнула одна и та же мысль.

Летучие мыши ниоткуда не появляются. Значит где-то здесь должно находиться ещё одно, надёжно скрытое помещение. И там сидит КТО-ТО, спугнувший истово верещащую зверушку.

Приграничники быстро обменялись знаками. Зачистка замка должна происходить в полнейшей тишине. Иначе – минус балл за каждое слово.

Проверка. Ещё одна.

Ничего нет. Пусто. Голые стены.

Но Лев и не думал сдаваться! Он принадлежал к числу Пространственников – магов, умеющих сквозь стены видеть живые объекты. И вот теперь некто самым наглым образом бросает вызов его профессиональному мастерству?!

Теряя драгоценные секунды, раз за разом эльф сканировал помещение – пока наконец слева от себя краем глаза не приметил лёгкое шевеление.

Тот, кто спрятался за стеной… Нет, за двумя стенами, через комнату, лежал на полу.

И ждал.

Лев торжествующе ткнул в нужном направлении. Матёрый только изумлённо вскинул бровь: стена казалась монолитом.

Если они не сумеют найти проход и зачистить то, шевелящееся, – с них снимут баллы. А сейчас лажать нельзя. Совсем нельзя!

Наверху крохотное отверстие. Значит, отсюда ты и протиснулась, крылатая.

Один камень в стене чуть шатается. Надавить…

Вот он, долгожданный вход в секретную комнату. В соседней – враг.

Приграничники прокрались в тайник, аккуратно закрыв за собой дверь. Некоторое время бойцы стояли, напряжённо прислушиваясь.

То, за стеной, терпеливо лежало.

И ждало.

Понять бы, что ОНО… Человек, накрывшийся ветошью, или очередной монстр, которых добрые организаторы Кубка рассовали по комнатам замка в немыслимом количестве?

Матёрый нахмурился. Что-то не давало ему покоя. Что-то, витающее в воздухе…

В следующий миг он понял – ЧТО…

– … МАТЬ!!!

***

– Они исчезли с наших экранов! Вышли из зоны видимости.

– Как исчезли? Весь замок сверху донизу напичкан прослушивающими и подсматривающими заклинаниями. КАК, Свараденж всё побери, с них можно исчезнуть? Не сквозь стену же просочились? Телепортация блокирована!

– Сам теряюсь в догадках, господин Барс…

***

Тремя часами ранее.

– Итак, господа следопыты, позвольте напомнить вам правила проведения финала.

Барс мерно расхаживал перед одиннадцатью бойцами, вытянувшимися во фрунт и ловящими каждое слово.

– В финале вы должны осуществить зачистку замка, куда вас прямо с Ристалища в порядке очерёдности отправят через телепорт. Возвращается одна команда, по вызову идёт следующая.

Ваша задача – обшарить весь замок сверху донизу, не пропуская ни одного закутка. Проверить все залы, все комнаты, даже в отхожее место заглянуть: там тоже могут прятаться враги. Ликвидировать всех монстров, встречающихся по дороге. Повязать всех чернокнижников, притаившихся в засаде. В роли врагов выступают наши лучшие бойцы. Но если вы надеетесь, что они проявят к вам снисхождение – то жестоко заблуждаетесь. Не ждите пощады! С вами станут биться на равных.

Контрольное время зачистки – сорок пять минут. Секундой больше – и команда признаётся проигравшей. Отсчёт начинается, когда вы пересекаете красную черту у входа в замок. Заканчивается – как только перебежите её в обратном направлении. У замка стоят двое судей, фиксирующих с помощью специального заклинания время вашего входа и выхода. Там же на всякий случай дежурит группа быстрого реагирования. Мало ли что может приключиться… По этой части есть вопросы?

Финалисты переглянулись. За всех ответил Росомаха:

– Никак нет, господин Главный Судья.

– Теперь о системе оценивания. Во-первых, вы получаете баллы за время. Пятьдесят набирает команда, показавшая лучший результат. Сорок пять – пришедшая по времени второй. Сорок – третьей, тридцать пять – четвёртой.

Во-вторых, команда получает определённое количество баллов за ликвидацию каждого монстра (в зависимости от класса опасности). Баллы могут быть засчитаны только в том случае, если вы принесёте некий предмет, оставленный судейской коллегией в комнате с чудовищем. Плюс баллы идут за обезвреживание чернокнижников.

И да, не воображайте, что если команда побежит третьей или четвёртой, всё будет уже затоптано предшествующими финалистами, и вы по следам выйдите и к монстрам, и к чернокнижникам. После прохождения этапа каждыми финалистами, специально обученная команда зачищает все следы их пребывания вплоть до ошмётков крови на стенах. Кроме того, монстры и чернокнижники каждый раз выбирают новые места. Вам придётся ой как нелегко…

Максимальное число баллов, которое можно набрать по результатам всего испытания в целом – сто. Но сотни на моей памяти ещё никто не выбивал.

– А если мы вдруг наткнёмся на неучтённого монстра? – хмыкнул Росомаха. – Тогда же явно больше ста получится?

Одиннадцать пар глаз уставились на смутьяна. Десять – с возмущением («Да откуда там неучтённый монстр? Судьи весь замок вдоль и поперёк обсмотрели! Или попонтоваться решил, петух страшенбургский? (Страшенбург – столица Атьдватии. – Прим. автора). Одна – с укоризной («Ты чего мне тут судейский корпус позоришь?»).

– Предусмотрена система штрафов, – продолжал Барс как ни в чём не бывало. – Зачистка должна происходить в полнейшей тишине. За каждое слово снимается один балл. Даже если вы случайно вскрикнули, шмякнув на ногу любимый фамильный меч.

Капитан команды Янычарии сурово посмотрел на бойца с позывным Тушканчик. Камень летел явно в его огород: за время проведения отборочных игр ушастое недоразумение восемнадцать раз умудрялось с охами и причитаниями ронять любимый ятаган (впрочем, Барс подозревал, что это была военная хитрость, и следопыт таким образом отвлекал внимание соперников).

– Вы лишитесь баллов, если позволите монстру или нашим доблестным «чернокнижникам» ранить себя. Так что не забывайте ставить защитные щиты. Баллы снимаются также, если вы вдруг не осмотрите какое-либо помещение. Не забывайте: по всему замку, в каждой комнате установлены подсматривающие и прослушивающие заклинания. Ведётся запись. Лучшие кадры мы продемонстрируем на магических экранах Ристалища во время подсчёта баллов. Не надейтесь, будто от острых взоров судей ускользнёт хоть малейший ваш промах.

– Куда уж нам! – процедил Росомаха. – Господин Барс, какова очерёдность нашего отбытия?

– Первой идёт Янычария. Второй – Аринелла. За ними Приграничье, и завершает конкурс Атьдватия.

– П-п-проклятье! – прошипел Росомаха. Он всегда и во всём привык быть первым.

***

Что ни говори, а опыта по зачистке помещений у трёх остальных команд имелось куда как больше. Приграничники выступали в роли штурмовиков довольно редко, да и то… Рысь предпочитал бросать на взятие чернокнижников бойцов поопытнее.

Но как Дэв и обещал, обитатели Застав устроили членам команды весёленькую жизнь! Даже всемогущий Комендант и тот выползал мокрым и едва живым с Дубовой Заставы (Воевода расщедрился и предоставил её под полигон). Лев же и Матёрый, через день или два оклёмываясь после очередного штурма, осиплыми голосами костерили доброхотов на чём свет стоит.

Теперь же они были даже благодарны садистам-однозаставникам, гонявших салаг в хвост и в гриву: нынешняя зачистка замка превратилась для парней в лёгкую прогулку. Матёрый со Львом, не глядя, завалили четырёх монстров и упаковали восьмерых чернокнижников. И всё это в полнейшей тишине, без единой царапинки! Даже очередной главарь «банды», лёжа мордой в пол, не удержался и сказал восхищённо: «Ну вы даёте, ребята! А говорили, будто…» Он прикусил змеиный язычок, но лёгкого пинка под рёбра не избежал (Лев потом оправдывался, что полностью вошёл в роль, а миндальничать с чернокнижниками – последнее дело!)

Да, всё обстояло просто блестяще! В груди Матёрого будто бился встроенный хронометр, подсказывающий: времени остаётся воз и маленькая тележка. По скромным же ощущениям молодого Пространственника впереди маячили всего комнаты три или четыре.

Парни уже и руки довольно протирали, как вдруг…

…На приграничников выпорхнула летучая мышь…

Полторы минуты спустя под сводами старого замка раздался забористый мат. То не сумел сдержать своих эмоций Лев. Мгновением раньше Матёрого он понял, КОГО подсунули им коварные организаторы Кубка.

***

Среди всех Тварей Приграничья жвалокрылый многоног считался одним из самых страшных хищников.

В темноте пещер, где и обиталось чудовище, непосвящённые зачастую принимали его за гигантского паука… В чём очень сильно и раскаивались, полёживая в мохнатом пузике.

Обычный паучок – он что? Паутину поразвесит – красивую, добротную, – полюбуется делом лап своих да и отползёт в уголочек – добычу ждать.

Многоног долготерпением не отличался. Он нападал сам. Первым.

Когда на вас прёт огромная туша метра два высотой – согласитесь, приятного мало. Но если у туши вдобавок на лапах тончайшие выросты, острее любого добротно наточенного меча, способные одним вжиком отсечь голову – становится уже совсем неуютно.

А уж если рядом настойчиво жужжат две-три парочки непонятно чего размером с добротный кулак и так и норовят в вас вцепиться, чтобы со всей широтой летающей души впрыснуть яд позабористее и посмертоубийственней… Тут-то вы и понимаете, что зря не отписали любимой собачке трёхсоткомнатный особнячок, ибо совсем скоро он отойдёт вашей зловредной тётке Руки-Крюки, которую Вы на дух не перевариваете.

К вящей радости жителей Приграничья, шалил многоног в основном в своей пещерке и на свет Отцов выползал очень редко (зато когда выползал – уй жару задавал!). Пропитания Тварюшке в пещере хватало: от него исходит явственный запах мертвечины, и плотоядные Приграничья выстраивались в очередь, лишь бы отведать ароматно пахнущую падаль. То, что вожделенный ужин падалью не является, а совсем даже наоборот, становилось для хищников очень неприятным сюрпризом…

Устойчивый запашок многонога, помогающий ему при ловле добычи, играл на руку и приграничникам. Учуяв знакомый аромат, те немедленно принимали охотничью стойку и, как следует вооружившись и сколотив дружную компашку, шли мочить опасную Тварь.

Почему компашку? Потому как убийство чудовища в одиночку представляло собой сложную, едва выполнимую задачу. Закованные в прочные хитиновые доспехи, многоноги были практически неуязвимы для заклинаний и клинков. Приграничников осмеливались выпускать на хищников лишь тогда, когда бойцы без запинки называли все точки на теле Твари, куда её можно поразить.

И первое, о чём ВСЕГДА предупреждали новобранцев: со жвалокрылым многоногом следует бодаться на ОТКРЫТОМ пространстве. Ибо бой в пространстве ЗАКРЫТОМ мог запросто завершиться для неразумного приграничника местом под могильным камушком.

Всему виной были жвалокрылы Твари. Это безобидный паучок на врагов хелицеры скалит. А у воинственного многонога мало того, что в огромной пасти жвалы, так еще и жвалы летающие и ядовитые! Не смертоносная лапища голову врагу срежет, так жвалокрылы токсин впрыснут. В любом случае, Тварюшка без ужина не останется.

Попасть в мельтешащую заразу боевым заклинанием удавалось исключительно опытным воинам, к которым ни Матёрый, ни Лев себя не причисляли… Вот мечом рубануть – да, за милую душу. Но помещение сужало пространство для манёвра, махаться приходилось очень осторожно, чтобы вместо проклятой жвалокрылыки не располовинить ухо боевого товарища, а то и вовсе голову не снести. И поэтому приграничники, обнаружив логово многонога, старались выманить Тварь на свет божий.

Обычно использовали тряпицу, пропитанную кровью особо смелого приграничника. С величайшими предосторожностями помеченную зветошь закидывали в логово многонога, давали от души нанюхаться, после чего счастливый обладатель кровушки принимался совершать променад напротив логова Тварюшки. Стоило многоногу учуять злейшего врага, как он тут же с рёвом вываливался из родной пещеры… где и попадал в тёплые объятия приграничников.

Теперь, надеюсь, вы понимаете, почему порывистый Лев добрым словом (и не одним!) помянул всю судейскую коллегию. Организаторы приготовили для команды Приграничья незабываемое развлечение…

Но делать нечего. Придётся сражаться!

***

Многоног находился в некоторой растерянности. Совсем недавно он, как и всякая уважаемая Тварюшка, спал в собственной пещерке. Как вдруг пых! Чпок! Брям! Хрусть! И он уже неизвестно в каком месте. Один! Без своих запасов! Любимого, пропитанного ядом мясца! Знать бы, кто это сделал – ух, голову откусил!

А впрочем, многоног знал… Запах крови… Сильный, одуряющий, бьющий в ноздри. Запах врага! Появись только, вражина!

Многоног тогда убьёт его!

И съест!

…А жрать хотелось всё сильнее. Страдающий наш свернулся калачиком, выпустил струйку жидкости, приманивающей поздние завтраки (или ранние ужины, это уж как повезёт) и принялся ждать…

***

Многоног славился чутким слухом. Вот и сейчас, осторожные шаги добычи он услышал задолго до того, как сама добыча догадалась о присутствии многонога.

Двое. Тяжело идут. Жирные! Еды надолго хватит!

Ням!

А между тем добыча остановилась. Никак, передумала? Э, добыча, мы так не договаривались! Давай же. Иди. Шажок. Еще…

Ну здравствуй, ужин! Ты вовремя!

***

Второй раз Лев крепкое слово сдержал, хотя высказаться хотелось с чувством и от души: потайная комната замка, где лежала проклятая Тварь, размерами не впечатляла. Поднявшийся на дыбы многоног заполонил собой чуть ли не половину комнаты, оставляя мало пространства для манёвра.

Ситуация – хуже некуда.

Матёрый глазами указал на проход: выманиваем!

Но многоног попался умный, гнаться за добычей не пожелал. И более того – одна из жвалокрылок, ехидно жужжанув, захлопнула дверь.

Вот уж теперь действительно – биться насмерть!

***

«Держи спину!»

«Есть, командир!»

То самое хвалёное единство, потрясающая синхронность, которой восхищался Дэв.

Не раз спасавшее им жизнь.

Долженствующее спасти и теперь…

Стоя спина к спине, не видя друг друга, но чуя, они успешно отражали атаки Твари, почти не сходя с места.

Матёрый, ловко уворачиваясь от саблеобразных ног, пытался перерубить их, попав в сочленения. Но пойди угляди, поймай, даже в свете пульсаров – ноги мелькают со страшной скоростью.

Лев отбивался от жвалокрылок, не давая цапнуть себя или приятеля. Только непосвящённым со стороны может показаться, будто жвалокрылка – мелочь и расправиться с ней – раз плюнуть! Куда эффектнее рубить ноги Твари.

Опаснейшее заблуждение, стоившее не одной жизни. Мгновенный укус жвалокрылки – и через четверть часа пой отходную (если, конечно, яд в проточной водичке не вымоешь). И мелькают проклятые летающие гадины со скоростью, едва уловимой человеческим глазом – не в пример более медлительным лапам Твари.

На жвалокрылок бросают самых умелых. Как Лев.

Лев держался…

Успешно.

Одна жвалокрылка рухнула, разрубленная надвое.

Осталось ещё три…

***

Ноги мелькали со страшной скоростью. Не снести голову надоедливой добыче, так хоть постругать её на ломтики. Но Матёрый вовсе не жаждал попасть на стол многоногу в виде бифштексов. Он усилил натиск.

Одна нога. Вторая… Ещё парочку – и можно загонять кинжал под хитиновый панцирь.

Туда, где у Твари бьётся сердце.

***

Над потолком носилась, стрекоча, давешняя летучая мышь. Приграничники еще не определились, за кого она? Специально ли привела к многоногу? Или, оказавшись с ним в комнате, спешила поскорее убраться, не желая стать добычей?

Стрекотание не отвлекает. Они давно научились абстрагироваться от посторонних звуков.

***

Третья нога. Четвёртая… Ещё немного…

Проклятая усталость брала своё. Матёрый на долю секунды отвлёкся и… пропустил удар. Каким-то чудом боец успел увернуться, и острая лапа, намереваясь отсечь голову, по касательной задела плечо.

В глазах потемнело. Немеющие пальцы разжались, и клинок зазвенел по холодным камням пола.

Лев обернулся, не добив последнюю жвалокрылку. В голове пронеслась молниеносная, паническая мысль: «Не успею!» И как успеть, если саблеобразная лапа стремительно опускается, намереваясь снести две головы разом…

И вдруг что-то мягкое и стрекочущее, истошно вереща, врезалось в один из шестнадцати глаз Твари. Многоног вскрикнул, и лапа, импульсивно дёрнувшись, изменила направление движения. Под удар попал маленький пушистый комочек… Многоног издал удовлетворённый вопль и, собираясь расправиться с двумя надоевшими врагами, вторично занёс смертоносную лапу…

Но момент упущен. Матёрый, собрав остатки сил, нанёс последний удар.

Под хитиновый панцирь.

Туда, где у Твари бьётся сердце.

***

На то, чтобы прикончить последнюю жвалокрылку, залить рану Матёрому и спешно наложить повязку, уходит сорок пять секунд. Чтобы осторожно схватите героическую летучую мышь и услышать слабое биение сердца – ещё семь. Лев не бросит зверушку, как бы дело ни повернулось. Она им жизнь спасла…

Спешить. Приграничники и так потратили время на многонога больше, чем предлагалось.

Внутренний хронометр Матёрого уже не кричал – хрипел: «Скорее! Скорее! СКОРЕЕ!»

Убегая, командир нагнулся и поднял с каменного пола платок. Не слишком чистый, в засохших бурых пятнах. Кровь, поди. Хоть здесь время не потратили на поиск таинственного предмета.

Бегом! Скорее!

***

– Господин Барс, Приграничье появилось на экранах. Как ни странно, в той же точке, откуда исчезли.

– Действительно, странно. Вы уверены, что телепортация блокирована?

– Так точно, господин Барс.

– Сколько они отсутствовали?

– Тринадцать минут, пятьдесят семь секунд.

– Любопытно, что же произошло с ребятами за это время… Впрочем, расспросим мы их потом. А пока – продолжайте наблюдение.

***

Последние метры парни преодолевали, мчась, как оглашенные, под изумлённым взглядами собравшихся у входа.

– Лекаря! – завопил Лев, пересекая черту. – Скорее!

Два целителя уже спешили к конкурсантам с чемоданчиками наготове.

Один из врачевателей подлетел ко Льву. Парень протягивал трясущиеся руки; в горстях-лопатах подрагивал маленький пушистый комочек.

Первым порывом целителя стало рубануть: «Да ведь это всего-навсего летучая мышь!» Но при взгляде на обезумевшее лицо Льва эскулап без звука принял из дрожащих рук пушистое тельце и немедленно приступил к реанимационным мероприятиям.

Второй лекарь занимался раной Матёрого.

Неторопливо подошёл судья и сухо оповестил: телепорт на Ристалище давно открыт. Как только лекарь закончит с раной, команда немедленно должна отбыть. После них ещё замок вычищать и диспозиции менять для следующих бойцов. А время-то идёт…

– Сколько?! – хрипло выдохнул Матёрый. Он не уточнил – ЧЕГО, но судья понял.

– Сорок пять минут восемь секунд.

Матёрый коротко выругался. Восемь секунд! Всего какие-то восемь секунд отделяли Приграничье от возможности побороться за долгожданные призовые места!

Но шанс был безнадёжно упущен.

Ребята проиграли.

***

Разочарование и досада приграничников оказались столь велики, что Матёрый со Львом решили плюнуть на соревнование и бросить якорь в ближайшем кабаке: заливать горе. Из Приграничья их погнали, с Кубка они вылетели, находясь в шаге от победы… Как тут не запить?

Вывалившись из телепорта с самыми независимыми лицами, друзья плечом к плечу направились к выходу.

Но намерениям бедолаг не суждено было осуществиться. У самых дверей скорбящих тормознул суровый мордоворот.

– Никому нельзя покидать территорию до объявления окончательных результатов, – непререкаемым тоном заявил охранник.

Матёрый со Львом переглянулись, вяло послали бугая к Свараденжу и поплелись на свои места.

***

Меж тем время шло, а сигнала к началу зачистки для команды Атьдватии всё не давали.

– Эй, Приграничье! – крикнул Росомаха, перегнувшись через барьер. До этой самой минуты он считал ниже своего достоинства общаться с соперниками. Но после того, как двое молодых разгильдяев с треском вылетели из Кубка, пришёл в благодушное настроение и решил снизойти до неудачников. – Что вы там устроили, если после вас чуть ли не час замок отдраивают?

– Жвалокрылого многонога по стенкам размазали, – буркнул Матёрый. – Поди до сих пор соскребают.

Росомаха как-то странно посмотрел на собеседника.

– Жвалокрылого многонога? – медленно повторил майор. – А разве…

Что хотел сказать Росомаха – так и осталось загадкой. Ибо в этот момент над полем разнёсся трубный глас:

– Команда Атьдватии! Приготовиться! Выход на позиции – через восемь минут.

– Приятно было познакомится! – Росомаха поднял воображаемую шляпу. – И да, привет Дэву!

***

Судьи завершили окончательный подсчёт баллов четверть часа спустя после того, как на Ристалище гордо прошествовала команд Атьдватии. Хотя она и пришла по времени вторая после Аринеллы, зато с педантичностью, присущей атьдватийской нации, шустро просмотрела все помещения, зачистила всех монстров и повязала всех чернокнижников. Аринельцы же, понадеявшись на любимое божество страны – авось – пропустили четыре комнаты, двух монстров и один отряд чернокнижников. Командир «бандюганов» ещё с неделю обижался, что его ребят проигнорировали! В результате аринельцам-раздолбаям досталось третье место.

Второе отхватили янычарцы.

Первое, с довольно существенным отрывом, заняли атьдватийцы.

***

– Ну что же, всё ясно, – сказал Барс с плохо скрываемым торжеством: наконец-то его Атьдватия показала, на что способна! – Дэв, надеюсь, без обид? Ну согласись, в этот раз мои ребята оказались объективно сильнее твоих.

На Дэва было страшно смотреть. Майор сидел, ошеломлённый и раздавленный, и всё силился понять: КАК? КАК его парни, которых он тренировал лично, знал, как облупленных; парни, опережающие нормативы по зачистке замка то на десять, то на пятнадцать минут – КАК они умудрились всё про… воронить?

– Господа Волки, – между тем продолжил жизнерадостно Барс. – Давайте, подписывайте побыстрее протокольчики, и я побежал результаты объявлять. Устал за эти четыре дня – вы не представляете, как. Ну давайте, давайте… Подписывайте!

– Слышь, Барс, не торопился бы ты с объявлением… – пробормотал Мангуст.

Он в задумчивости взял окровавленный платок, принесённый Матёрым, повертел, пропуская между пальцами, зачем-то понюхал, нахмурился.

– Ребят, – сказал он, обращаясь к Волкам, – то ли у меня с обонянием что, то ли…

– Нет, не с обонянием, – медленно ответил Лемминг, – я тоже почуял этот запах. Но подумал, что ошибся. Ведь не может же быть…

– А вот сейчас и проверим. Барс, кто там капитан у команды Приграничья?

– Да вроде Матёрый…

– Вызови-ка парня сюда. Пообщаемся…

***

Когда Матёрый переступил порог судейской ложи, в ней обнаружились:

Барс, переминающийся с ноги на ногу с таким смущённым видом, словно его поймали в опочивальне жены курфюрста, и единственным предметом туалета, украшающим мощный торс следопыта, был исключительно галстук;

шестеро других судей, сидящих с неестественно вытянутой спиной (как аршин проглотили) и натянутыми улыбками;

радостно лыбящийся Федька;

багровый Дэв; комендант тяжело дышал, как буйвол при виде красной тряпки и, судя по взбешённому лицу, испытывал страстное желание кое-кого придушить.

У Матёрого и тени сомнения не возникло, КОГО…

Проклятые восемь секунд!

Отступив на всякий случай подальше от ПОЧТИ БЫВШЕГО командира, приграничник щёлкнул каблуками и отрапортовал:

– Капитан Матёрый по вашему приказанию прибыл!

Судьи неуверенно переглянулись.

– Вольно, сынок, – откашлявшись, добродушно сказал самый старый из них. – У нас к тебе только один вопрос. Так, для уточнения… А откуда вы принесли данный трофей? – и поднёс чуть ли не к носу Матёрого окровавленный платок.

Атьдватиец вздохнул. Стареет дедулька. Уже забывать стал, куда всяческие манатки заныкал.

– Из логова жвалокрылого многонога! – отрапортовал атьдватиец.

Дэв злобно выдохнул сквозь крепко стиснутые зубы.

– А ты уверен, что это был именно жвалокрылый многоног? – продолжал допытываться старикан. – А не тот же паук-переросток?

Маразм дедульки перешёл все границы!

– Вы что, думаете, я многонога от обычного паука не отличу? – процедил Матёрый. – Да я собственными руками, на пару со Львом, как минимум троих замочил! Правда, это было НА ОТКРЫТОМ ПРОСТРАНСТВЕ, – зло добавил он и не удержался от шпильки. – Ну да вам виднее, где Тварей на явных аутсайдеров напускать.

– Иди, сынок, – устало сказал старик. – Иди… И да… Личная просьба:о платке – ни одной живой душе. Слышишь?

– Так точно!

***

Матёрый вернулся на своё место озадаченный и смурной. И тут же, проигнорировав вопросительные взгляды участников остальных команд, наложил антиподсматривающие и антиподслушивающие чары.

Лев вопросительно поднял бровь. Он редко видел друга таким серьёзным.

– Плохо дело, Гривастый… – пробормотал Матёрый. – Похоже, из логова многонога мы не тот предмет притащили. Ну да Свараденж с ним, всё равно вылетели. Хуже другое. Платок с кровью… Судьи ничего не знают про него. Не они его туда положили. Чуешь, чем пахнет?

– Но если не они… – медленно проговорил Лев. – Это значит, что…

– Кто-то знал, что судьи припасли для команд многонога, – кивнул Матёрый. – И подсунул платок. Это нас чудовище спокойно подпустило – даром мы кому нужны! А появись тот, на кого охота шла… Да Тварь бы молнией накинулась – бедняга и пикнуть не успел. Остаётся только отдать платок на анализ, чтобы выяснить, чья эта кровь, и покушение, считай, раскрыто.

Лев пренебрежительно повёл плечами.

– Тю! Я и без анализа могу сказать, чья!

– Да? И чья же?

– Это кровь командира!

Глава 6

Испокон веков Приграничье считалось зоной повышенной опасности. Многочисленные Твари, выползающие из Трещины, хозяйничали там, как у себя дома. Приграничники? А что приграничники? Бойцы, конечно, останавливали Прорывы, но нет-нет, а какой-нибудь Тварюшке удавалось ускользнуть от острых мечей и добротных заклинаний. И ладно бы, коли в дер

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.