Юлия Барк
У всего есть предел

Предисловие

«У всего есть предел: в том числе у печали.

Взгляд застревает в окне, точно лист – в ограде.

Можно налить воды. Позвенеть ключами.

Одиночество есть человек в квадрате».

Иосиф Бродский.

Всё началось в самый неподходящий, как мне тогда казалось, момент, хотя, возможно, момент был самый что ни на есть подходящий из всех возможных.

«Три года… даже три с половиной года, и всё кончено,» – слезы уже были выплаканы. Как говорят, в какой-то момент ты просто не можешь плакать слезами, хочешь, но не можешь. Вот от чего это зависит? Странные мысли, очень странные, – я ловила себя на странных, ускользающих мыслях, словно наблюдая за собой со стороны.

Бытует мнение, что для исцеления от былой любви нужно время, равное половине срока, что длилась эта «сказка».

Прошло уже около двух недель с момента последнего разговора, последней встречи. Что можно было еще сказать? Наверное, ничего. Что вообще ты можешь сказать человеку, который говорит: «Я тебя не люблю!» Ответ очевиден! Вот и я ничего не сказала, просто заплакала тогда и продолжаю плакать сейчас, только уже без слез.

Как могло случиться, что еще вчера мы были вместе, строили планы на зимние каникулы, на отпуск, а сегодня я сижу одна, гляжу в пустоту, и слово «мы» больше не имеет смысла, не отзывается в сердце? Личные переживания – жестокая игра: для одного всё осталось прежним, а для другого – душа разбита на осколки, в груди остается незаживающая рана. Теряется вера в то, что это лишь ГЛАВА, а не конец «книги». И кажется, что, перевернув страницу, увидишь не начало новой истории, а лишь кожаный переплет с лаконичным оглавлением.

Считается, что осень – время увядания, завершение природного цикла. Чтобы дать жизнь новому, что-то должно уйти, будь то пожухлая листва, увядшая трава или прежняя ты. Природа никогда не ошибается. Во всем есть свой круговорот, и в отношениях, как видно, тоже – будь они длиной в жизнь, в пару лет или в мимолетное мгновение. Только конец у всего есть, а вот эмоции… они разные.

Осень бывает разная, как и настроение: ноябрь – голый, холодный, октябрь – мокрый, грустный, сентябрь – яркий и радостный. «Я люблю… нет, обожаю сентябрь. Не знаю, с чем это связано… хотя знаю. Люблю за то, как преображается природа, как привычные улицы вспыхивают новыми красками. Может, дело в особой атмосфере, в едва уловимом аромате «пряности», витающем в воздухе, а человек, как известно, падок на запахи. В сентябре обычно еще тепло, и уютный шарф согревает не только тело, но и душу. Люблю длинные шарфы, есть любимый – красный, крупной вязки, его мне подарил дедушка. Знаю, обычно дарят бабушки, а тут вот так, мне подарил дедушка.

По правде сказать, я коллекционирую шарфы, а иначе как можно назвать мой импровизированный склад с мягкими и уютными «друзьями» – шарфами? На самом деле, я никогда в магазине не могу определиться с цветом очередного шарфика. Частенько бывает, что скупаю сразу несколько: «Дай бог здоровья тому, кто придумал сезонные распродажи». Будь моя воля, я бы скупила всю палитру радуги, да еще пару десятков оттенков в придачу, ведь хороших шарфов много не бывает! Кто-то сказал: «Тепло шее – тепло душе». Не думаю, что душа обитает в шее, но кто знает… А так, если что, устрою в старости винтажную распродажу!

Сентябрь – месяц-волшебник, я не устану повторять. И вот еще почему: в ясный сентябрьский день небо кажется самым высоким, бескрайним, захватывающим дух. Воздух чист, прозрачен, непостижим. Кто-то скажет, что летом небо тоже высокое и голубое, но я эмпирическим путем проверила и авторитетно заявляю – самое высокое небо бывает только в сентябре! Смотришь в небо, и ощущение полета захватывает дух. Интересно полететь на воздушном шаре в сентябре, чтобы с высоты «птичьего крыла» ощутить всю эту красоту, это моя голубая мечта, но я про нее никому не говорю. В душе я верю, что тот самый – мой человек обязательно догадается, и тогда это будет знак свыше, что это то самое… он тот самый! И да, это глупо…

Второй, да или какой там уже по счету, неоспоримый плюс, возводящий сентябрь в ранг любимого месяца, – это запах. Вернее, аромат. Мы, сами того не замечая, идем на поводу у своего носа, хотя порой следовало бы прислушаться к разуму. Аромат… его неповторимость, причудливое сочетание ноток. Тонких, еле уловимых. Порой ярких, сочных таких как – запах костров, осенних хризантем, леса, увядающей травы, грибов и, возможно, отголоски папиного одеколона из далекого детства. Запах неповторимый, каждый год с новыми нотами, но неизменно вызывающий одни и те же чувства: душевный полет и предвкушение новых приключений, новых событий.

Мне, как птице, в сентябре хочется расправить крылья и полететь в неведомые страны навстречу незабываемым приключениям. И хорошо, что Паша не смог очернить мой любимый месяц своими словами «Я тебя не люблю» – хватило ума… или не хватило смелости. Да, именно так, ему всегда не хватало смелости. Поэтому он отравил мне октябрь! Еще пару месяцев назад холодок напряжения пронизывал наши разговоры, прикосновения не приносили радости, близость исчезла, остались лишь упреки и недомолвки. Я предложила расстаться. Глупо, конечно, но я давно вынашивала мысль, что лучше уйти самой, чем быть брошенной. Я заранее репетировала наш разрыв в мельчайших подробностях.

Знакомо ведь это ощущение, когда вынашиваешь какой-то план, прокручиваешь в голове возможные диалоги, плетешь хитроумные фразы, даже перед зеркалом репетируешь реакцию. А вдруг пригодится! Все ведь так делают, я уверена. Знала же, мысленно смирилась с концом, но что-то помешало мне решиться, я обмякла и не смогла поставить точку сама. Ведь всё было понятно еще тогда. Почему же? Ответ прост – любила, вероятно.

Помню наш разговор:

– Маша, да, у нас действительно проблемы, но, может, не стоит рубить с плеча? – сказал Паша. Знал ведь, гад, что всё уже кончено. Наверное, тоже хотел разрушить первым, просто не был готов. Я-то репетировала этот финал в голове, а он оказался втянут в этот «спектакль» из зрительного зала, без подготовки. Во всяком случае, мне тогда так казалось. Других объяснений у меня нет. Не хочется думать о нём как о расчётливом козле, который, не доев капусту, не просто покидает огород, а вытаптывает её, чтобы никому не досталась. Тут он преуспел.

Думаю, не скоро заживут раны, не скоро захочется подпускать кого-то ближе, чем на дистанцию простого общения. Виноват, наверное, этот пресловутый сентябрь, месяц надежды и легкости. Возможно, поэтому я проявила тогда эту идиотскую мягкосердечность и не сделала первый шаг к разрыву, отступила. Хотя, если честно, три года – это срок, и, положа руку на сердце, замечательный срок!

Хотя вот сейчас думаю, а как я вообще могла репетировать расставание, если в реальности совершенно себе этого не представляла? Как я буду одна, даже не так: как я буду без Паши? А он без меня…

Девятнадцать лет… Мы были юными, наивными птенцами, совсем не такими, как нынешняя молодежь. Университет – самые светлые, самые беззаботные годы. Я всегда буду вспоминать их с теплотой: там была свобода, там была молодость во всем её ослепительном блеске. В нашей компании мало у кого были серьезные отношения, да и просто романы – все еще стеснялись, робели. Дружба – да, держались за руки, ходили в кино… Может, это только у нас так, у других всё было взрослее. В нашей группе девочки даже не курили, но при этом не были занудными зубрилками. А сейчас… едешь в транспорте, и только и слышишь: «мой парень, моя девушка». И кто это говорит? Двенадцатилетние дети! Ладно, скажем, детские влюбленности у нас были, но до «тела» дело не доходило – ни в двенадцать, ни даже в семнадцать. У кого в школе был парень? А сейчас вопрос стоит иначе: у кого парня нет, или какой по счету? Я считаю, и пусть я старомодна, у детей должно быть детство с детскими играми, а не с «игрушками для взрослых».

Что-то меня унесло в размышления о детях, оставим их в покое. Сегодня мне просто грустно, и мысли от этого совсем не радужные.

Просто хочу сказать, что к двадцати двум годам, в той, прошлой моей жизни, у меня за плечами был красный диплом, пять лет университета, два скоротечных романа, небольшие сбережения, дефицит опыта работы и полное отсутствие опыта самостоятельной жизни.

Где же мой «изюм», когда он мне так нужен? Спросите, что я имею в виду под «изюмом»? Ха! Как говорят мои друзья и те, кто перешел из статуса друзей в статус «поближе к телу», одно из моих главных достоинств – умение с юмором и иронией относиться ко всему происходящему. Обычно это получается постфактум, при рассказе об очередном провальном свидании и событии – вот это и есть мой «изюм».

Вот и сейчас сижу у окна, смотрю в осеннюю серость и вспоминаю Бродского.

ГЛАВА 1 «Начало, начал»

И вот мне двадцать два с половиной года, даже почти двадцать три, начало лета 2009 года, и это мой первый день на первой работе в жизни. Как это должно быть, никто не расскажет и не покажет. Как говорят: «Забудьте всё, что вы знали в институте, теперь всё по-новому!» Возникает резонный вопрос: зачем нужно высшее образование, если нужно забыть всё, что учили пять лет? Парадокс: без высшего образования не возьмут на работу, но знания, полученные трудом и финансовыми затратами, на работе часто оказываются никому не нужны. Ну да ладно, у меня-то оно есть – высшее образование!

– Мария Сергеевна Баринская, наш новый сотрудник, прошу любить и жаловать, – представил Машу Антон Валерьевич, начальник отдела продаж туристической фирмы под симпатичным названием «Фиолетовый слон».

Ещё на стадии собеседования Маша подумала: «Почему фиолетовый и почему, собственно, слон?» Возможно, фирма специализируется на азиатских направлениях, где слоны являются одной из излюбленных достопримечательностей туристов, но почему он фиолетовый? Ответ оказался далёк от банальности, и, как выяснилось впоследствии, Азия, конечно, интересное направление, но к названию «Фиолетовый слон» отношения не имела. Слон, и, конечно же, фиолетовый, был любимой плюшевой игрушкой сына директора фирмы, которая как-то была потеряна и найдена на остановке, где висело красочное объявление о путешествиях. Впоследствии именно эта история и дала начало идее с бизнесом. Кто бы мог подумать! Игрушка была в далёком детстве, а сыну на сегодняшний день двадцать шесть лет, фирме – пятнадцать лет. Как видно из названия нашей «обители», другие игрушки не оказали сильного влияния ни на сына, ни на маму – хозяйку фирмы, и не были увековечены «на века» в названии бизнеса.

О хозяйке фирмы ходили легенды. По документам ей, вероятно, перевалило за четвёртый десяток, но истинный возраст оставался тайной, «погребённой» под слоем ухоженности и лоска. Сотрудники не раз пытались вычислить правду, сопоставляя факты и даты, но тщетно: на вид ей едва ли дашь больше сорока.

Очевидно, любовь к себе и регулярные визиты в салоны красоты творили чудеса. Среднего роста, но при этом статная брюнетка с копной длинных волос и огромными карими глазами, обрамлёнными натуральными густыми ресницами, она являла собой воплощение элегантности. Её прямая осанка, подчёркнутая безупречно сидящими нарядами, выдавала уверенность в себе. Нельзя сказать, что она отличалась худобой, скорее наоборот – обладала сочными формами, которые, однако, лишь добавляли ей шарма.

Появлялась в офисе обычно около полудня, словно королева, снисходящая до своих подданных, а вот сколько времени проведёт в своих владениях «Её Величество» – предугадать не брался никто. Под стать хозяйке был и её автомобиль – ослепительно белый Range Rover с панорамной крышей, словно сошедший со страниц глянцевого журнала. Да, она была роскошна, независима и успешна – настоящая бизнес-леди, живущая по своим правилам.

Моё собеседование, как я упоминала ранее, проводил Антон Валерьевич Корниенко – начальник отдела продаж, по совместительству финансовый, креативный, административный и прочий директор, а главное, правая рука нашей «Шеф», так мы называли Аллу. Антон Валерьевич, мужчина лет тридцати, холост, высок, светловолос – настоящий Аполлон с искромётным чувством юмора и подвешенным языком.

Волосы у Антона вились, но он длинные прически не носил, думается, что в детстве Антон походил на ангелочка: кудрявый, милый, с голубыми глазами. Сейчас же это стильный мужчина с легкой щетиной в рубашке поло и джинсах последней модной коллекции. Что в детстве, что сейчас, глаз не оторвать. Собственно, так и происходило по большей части, когда он оказывался в женском обществе. Радовало, что я больше люблю «темненьких», поэтому без особых «ах-ах» выдерживала взгляд этого мужчины и собеседование, в частности. В общении он был непринуждён и лёгок, словно мы с ним знакомы целую вечность. После его заразительного смеха и остроумных замечаний оставалось приятное ощущение.

Антон не задавал каверзных вопросов, не пытался подловить на некомпетентности, а просто вел непринужденную беседу, попутно выясняя, насколько я подхожу на должность. Это скорее напоминало дружеский разговор за чашкой кофе, чем формальное собеседование. Он рассказал о компании, о её ценностях и о той роли, которую мне предстоит играть, если я пройду отбор. В его словах чувствовалась искренняя увлеченность своим делом, вера в команду и в перспективы развития. Это заражало, вызывало желание стать частью этого механизма, приносить пользу и расти вместе с компанией.

Когда время собеседования подошло к концу, Антон Валерьевич пожал мне руку, поблагодарил за уделенное время и пообещал дать ответ в течение недели. Выходя из его кабинета, я чувствовала легкое волнение и надежду. Мне действительно хотелось получить эту работу.

Главным требованием, как ни странно, оказалось элементарное владение компьютером и коммуникабельность, чего у меня с избытком. Трое предыдущих соискателей, к моему изумлению, не смогли осилить даже азы Word, что уж говорить об остальном офисном пакете. К счастью, мои прочие достоинства были на высоте: доброжелательность, располагающая внешность и умение убедительно говорить. Спасибо навыкам, отточенным в университете во время подготовки курсовых и докладов. Кто бы мог подумать, что предостережения о бесполезности этих знаний окажутся напрасными! Ну а за внешность и общий образ, идеально подходящие для вакансии в этой компании, стоит благодарить природу и родителей. В общем, меня взяли.

Итак, первый день. Коллектив, в который я пришла, состоял в основном из представительниц прекрасного пола, не считая заместителя директора – Антона Валерьевича, и водителя – Валеры. Моя должность называлась: оператор заказов – менеджер. В наставники мне дали Алину, девушку лет двадцати пяти, приятную блондинку с большими карими глазами и немного детским голосом. По заверениям Антона, Алина идеально подходила на должность наставника и должна была непременно обучить меня азам работы в туристическом бизнесе с высокой продуктивностью. По первичному напору, с которым Алина принялась меня учить, я поняла: напористость – её главный конёк.

Наш коллектив был не сильно большим. А именно, насчитывалось девять увлечённых своим делом человек, вместе со мной, так как я уже на собеседовании прониклась духом этой работы: Алла Анатольевна, Антон Валерьевич, Алина, Эльвира, Кира, Валера, Марина, Аня и я – Маша. В принципе, сильно замудрённого в моей работе ничего не было, главное – быстро ориентироваться в списках отелей, стран, турпакетах и т.п. И да, внимательность! С детства не хватало её, признаюсь, но упорство сдвинет любые камни, в том числе и «внимательность»! Оставалось главное – начать!

Когда в моих мыслях устоялось понимание отличий между RO, BB, HB, FB, AI, UAI и AIP, я начала потихоньку изучать премудрости «акул туристического бизнеса». Скажем так, «плаванье» мне давалось не совсем легко, «внимательность» хромала, но я не самая глупая, я в это верю. Все запомнить сразу не могла, поэтому сделала несколько удобных для себя памяток и перестала стараться зазубривать всё. Спустя три недели обучения и наставлений Алина объявила Антону Валерьевичу, что: «Корабль можно отправлять в самостоятельное плаванье», другими словами, я, возможно, но это не точно, готова принимать заявки сама. Заверив Антона, что при необходимости она – Алина – будет готова меня подстраховать и прийти на помощь тонущему кораблю в случае непредвиденного айсберга. И с легкой руки Алины и благословения Антона я «поплыла». В тот ответственный день я ещё раз пересмотрела свои памятки, внесла пару коррективов и дополнительных ссылок, а может, и лишних подсказок набросала, и встретила своего первого клиента.

Первым моим клиентом была женщина среднего возраста, очень стройная, аристократической внешности, с аккуратно уложенными седыми волосами в правильный пучок на затылке. Она хотела приобрести тур для себя и своей внучки, собирающейся переходить в средние классы. В честь такого торжественного события бабушка решила купить путевку в Париж в Диснейленд. Мне сразу вспомнились те счастливые годы, когда я сама училась в школе и мы с бабушкой, дедушкой и младшим братом ездили в отпуск на море. Евпатория, конечно, не Париж, но зато есть море, а в Париже, как известно, моря нет. В любом случае, сейчас я понимаю, что в детском возрасте совершенно всё равно, куда ехать в отпуск, главное – ехать! А может, эта теория распространяется и во взрослой жизни? Главное – компания? Или настроение? Или всё и сразу! Так, возвращаясь к моему первому покупателю.

– Добрый день, чем могу я вам помочь? – выпалила я скороговоркой заученную фразу, точь-в-точь как учила Алина.

– Добрый день, – ответила женщина с мягкой улыбкой. – Меня интересует поездка в Париж.

– Прекрасный выбор! В это время года в Париже царит восхитительная погода, – с энтузиазмом подхватила я, не подумав, что я не знаю, когда хочет совершить поездку мой клиент. Упс, промах, ничего, нужно исправляться. – В какие даты вы планируете поездку?

– Меня интересует период с середины июля, – уточнила она.

– Сколько человек? – спросила я, стараясь держаться профессионально.

– Нас будет двое, – ответила посетительница. – Видите ли, я хочу сделать сюрприз своей внучке. Она заканчивает третий класс, и я мечтаю исполнить её заветное желание – побывать в Париже, во дворце Спящей красавицы, который находится в Диснейленде.

Я невольно улыбнулась. Как это мило! Детская мечта… Кто из нас не мечтал о Париже? Пусть даже не о Золушке – мне, например, больше нравился «Король Лев» и «Мишки Гамми», – но Диснейленд, безусловно, остается мечтой многих детей, да и, чего греха таить, взрослых.

– Могу предложить тур на семь дней, с пятнадцатого июля. Вам подойдет семидневная поездка или вы предпочитаете более длительный тур? Может быть, десять дней? – поинтересовалась я.

– Нет, думаю, семи дней будет вполне достаточно, – ответила посетительница.

– У нас есть специальные туры, ориентированные именно на посещение Диснейленда, а можно выбрать обзорный тур «Париж» и заказать поездку в парк развлечений самостоятельно. Какой вариант вам больше нравится? – спросила я, искоса поглядывая на Алину. Она, словно тень, прислушивалась и наблюдала краем глаза, контролируя каждый мой шаг и слово.

– Вы знаете, я в последний раз была в Париже чуть меньше сорока лет назад, наверное, все очень изменилось, поэтому я даже не знаю, как мне стоит поступить – что выбрать, – немного растерявшись, ответила она. – Понимаете, я была балериной и часто ездила на гастроли, и в Париж в том числе, – женщина задумчиво улыбнулась, как бы вспоминая что-то или кого-то.

Меня тронула такая откровенность посетительницы. Подумалось, как это, наверное, здорово все время путешествовать по миру, знакомиться с новыми людьми, культурами и странами. Я представила себя на арене цирка, не знаю почему цирка, но на арене и в костюме гимнастки, как в рассказе «Девочка на шаре» из цикла «Денискины рассказы». Афиши, овации, новые города и почему еще тюлени и большой синий шар, хм, странные ассоциации.

Женщина склонила голову набок, словно собиралась поведать историю о Париже – городе любви, сыгравшем в её судьбе волнующую, незабываемую роль. И это был тот случай, когда благодарный слушатель ждет рассказа с нетерпением и предвкушением.

– Когда мне было семнадцать, наша труппа отправилась на гастроли в Париж. Девятьсот семьдесят второй год… Весенние гастроли Большого театра. Я, одна из многих балерин, участвовала в кордебалете – постановках: «Жизель», «Лебединое озеро». В парижских газетах тогда писали о последнем спектакле Большого во Дворце спорта: «Большой забросан цветами во время прощального спектакля с Парижем». «Парижский сезон закончился грандиозным апофеозом во Дворце спорта». И это была чистая правда – толпы поклонников, море цветов, все билеты раскуплены задолго до премьеры, яблоку негде было упасть.

Огромный Дворец спорта был переполнен, но даже он не мог вместить всех желающих прикоснуться к советскому искусству. Для меня это были первые гастроли за границу, до этого я никуда не выезжала, и такой невероятный успех поверг меня в оглушительный восторг. Конечно, я не была примой, даже не входила во второй состав – участвовала в кордебалете. Но восторг, соучастие и причастность к чему-то грандиозному, эпохальному ощущались одинаково остро всеми. Последний спектакль из-за нескончаемых бисов и аплодисментов задержался на сцене на целый час. Основная часть труппы и руководство отправились праздновать окончание сезона в ресторан, а те, кому выпала возможность пройтись по ночному Парижу, несмотря на усталость, отправились на прогулку. Я была в их числе.

В вихре спектаклей и нескончаемых репетиций Париж ускользал от нас, оставляя лишь мимолетные проблески. Поэтому этот последний вечер, эта прощальная парижская ночь, была обречена стать незабываемой.

Нас, человек десять, неспешно брели по Монмартру, утопающему в ночной мгле. В воздухе разливалась свежесть, предвещая скорое лето, и эта почти осязаемая романтика опьяняла. Несмотря на поздний час, улицы бурлили жизнью: смех, обрывки разговоров, случайные встречи – пульс ночного Парижа. Несколько человек из нашей компании, словно завороженные, потянулись к мерцающей вдалеке Эйфелевой башне. Меня же, напротив, манили узкие улочки, призывно светящиеся витрины, уютные огоньки кафе.

Я застыла перед магазином, очарованная. За стеклом, словно диковинные цветы, красовались дамские шляпки: пышные и скромные, яркие и приглушенные, дерзкие и элегантные. Каждая – маленькое произведение искусства. Я настолько увлеклась этим калейдоскопом форм и цветов, что не заметила, как отстала от своих.

Когда я поняла, что стою одна посреди улицы, без друзей, я испугалась, а потом почувствовала на себе чей-то взгляд.

Его звали Жак Луи Перес, высокий молодой человек в синем пиджаке, в широких штанах, с объемной кучей черных кудрявых волос и с совершенно невообразимыми глазами. Ему было примерно столько же лет, сколько и мне.

Моя клиентка мечтательно прикрыла глаза и сказала:

– Вы знаете, какие у него были глаза? Они были небесного цвета, цвета прекрасного сентябрьского неба, – добавила она.

Я тоже представила цвет и мельком для себя отметила, что не одна я считаю сентябрьское небо самым прекрасным небом в году.

– Что же было дальше? – поторопившись, спросила я, своим вопросом возвращая рассказчицу к нашему разговору из её воспоминаний. На какой-то момент мы забыли о туре и цели визита клиентки. Алина, на удивление, тоже слушала историю и не пыталась меня вернуть к рабочему процессу, что радовало.

– Ох, деточка, как это было давно, – улыбаясь, добавила она и продолжила рассказ.

– Мы познакомились, и Жак предложил погулять по ночному Парижу. Мы разговаривали, совершенно потеряли счет времени. Как мы находили общий язык, спросите вы? Я вполне сносно говорила по-французски еще со школы, а Жак немного изучал русский. Жак был художником, и, как я поняла, часто рисовал, хотя правильнее сказать – писал на улицах Парижа. Он рассказал о своей прабабушке, которая, оказалось, тоже была русской из дворянской семьи и бежала из революционной России 1917 года с его бабушкой, которой тогда было всего два года. Вот прабабушка и привила любовь Жака к России и русскому искусству живописи. Семья у неё была дворянская, и родной брат прабабушки имел талант художника, но, к сожалению, умер от скарлатины в молодом возрасте. Семья также имела несколько знаменитых картин, в том числе и Айвазовского. Эти картины удалось сохранить и перевезти в Париж при эмиграции. Возможно, талант к живописи передался Жаку от его предка, кто знает, писал он очень интересно. Жак показал мне свои работы, когда мы гуляли, хранил он их в небольшом альбоме – зарисовки Парижа и парижан. Даже сделал небольшой набросок моего портрета. Он сказал: – Хочу запечатлеть русскую красоту в огнях ночного Парижа, – и лукаво улыбнулся.

Я с Жаком прогуляла всю ночь, оказалось, у нас столько общего. Складывалось ощущение, что мы знаем друг друга уже сто лет, но, как в любой сказке, наступает конец – наступило утро, и нужно было возвращаться в гостиницу и готовиться к отъезду. Мы тогда долго стояли и смотрели на воду в Сене, в которой отражались золотистые лучи восходящего солнца.

Помню, Жак тогда сказал:

– «Tu es belle, mon cher mystère». Что переводится как: «Ты прекрасна, моя дорогая тайна».

А потом мы с театром уехали, и я попрощалась с Парижем и с Жаком. Больше мы никогда не виделись, кто знает, как сложилась бы моя судьба, если бы… – задумчиво проговорила моя посетительница.

– А почему вы не пытались его найти? – с негодованием поинтересовалась я.

– Дорогая, тогда был 70-й год, за границу выезжали только по специальным разрешениям и далеко не все, а если бы меня заподозрили в общении с иностранцем, могли лишить карьеры и сломать жизнь. Я была молода и тогда думала, что впереди вся жизнь и эта встреча ничего не значила, лишь один из сюжетов моей будущей жизни. По крайней мере, мне тогда так казалось, мимолетное знакомство, увлечение, одна ночь в Париже – городе любви. Поэтому я не предпринимала попыток поиска Жака, – улыбнувшись, добавила она.

– Вы знаете, я думаю, там ничего особо не изменилось, по крайней мере, в плане улиц, – и я улыбнулась, чтобы сменить грустное настроение, летающее в воздухе. Хотя я никогда не была в Париже, но я думаю, что так, наверное, и есть, – хотя Диснейленд был открыт в 1992 году, – добавила я.

– Я думаю, вам стоит взять обзорный тур: перелет, проживание и питание, а экскурсию в Диснейленд взять отдельно, уже по месту прилета, – проговорила я.

Передав все необходимые буклеты первой своей посетительнице, я оставила свой рабочий телефон и почту для дальнейшей связи. Женщина взяла материалы, поблагодарила меня и откланялась, обещав перезвонить, когда точно решит вопрос по датам и количеству дней.

Алина ободрительно кивнула, когда посетительница ушла, и подняла вверх большой палец в качестве положительной оценки. Я порадовалась и задумалась:

– Интересно, сколько Жаков Луи Пересов в Париже и вообще, возможно ли найти человека спустя столько лет? Я о нём почти ничего не знала, но теплилась надежда, что он был художником, а может, и по сей день пишет, возможно, художников с подобным именем будет меньше. При этой мысли я набрала в поисковой строке интернета имя: Жак Луи Перес и дописала художник, Париж.

До конца дня посетителей особо не было, но почему-то только у меня, то ли я не очень справилась со своим первым клиентом, то ли просто так совпало. Я немного помучилась вопросом, а потом начала изучать буклет с турецкими отелями, всё лучше, чем просто так сидеть, я же не зря «ем» свой хлеб!

Рабочий день близился к концу. Лето, красота! Можно прогуляться пешком до дома. Пять кварталов, конечно, не очень близко, но для летней приятной погоды пару километров несложно пройти. И я пошла.

На следующий день мне пришло пару ответов на запросы о Жаке, что возобновило поиски, и я нашла немного больше информации о Жаке Луи Пересе. Действительно, художник с таким именем был. Сайт говорил, что он по сей день живет в Париже. Все сайты были на французском языке, поэтому с помощью переводчика, а также включив свою дедукцию, выяснила буквально следующее:

«Жак Луи Перес родился в 1954 году, закончил Парижскую высшую школу искусств и по сей день живет и творит в Париже». Информации было не особо много, чтобы наверняка увериться, что это именно тот Жак Луи Перес, но совпадения были. Самым, на мой взгляд, важным было то, что визитной карточкой именно этого Жака как художника, точнее, подписью, было ни что иное, как маленькая балерина, которую он схематично дорисовывал в конце подписи. Этот факт я обнаружила, когда изучала одну из его картин, переданных на благотворительный аукцион. На сайте был указан адрес галереи, выставляющей его работу. Другой дополнительной информации мне найти не удалось.

Прошло около полугода с начала моей карьеры в качестве туристического менеджера. Клиенты, страны, туры – все завертелось. Так уже и я стала задерживаться после официального окончания рабочего дня. Не ради карьеры, хотя, может, совсем чуть-чуть, а ради удовольствия. Работа мне очень понравилась.

Конечно, в офисе мы все задерживались, но это в основном происходило в пики наплыва клиентов: предновогодние каникулы и летние отпуска, июль-август, и еще на майские и новогодние праздники частенько бывали авралы. Как раз заканчивалась осень и маячила на горизонте зима, а значит, и бурные периоды предбронирования, ажиотажные скидки, горящие туры, а с ними и толпы желающих отдохнуть уже «стояли на пороге» нашего офиса. Началась горячая пора.

Клиенты, конечно, встречаются разные, но в большинстве своем это люди, оставляющие приятное впечатление. Кстати, вспоминая свою первую клиентку, та самая дама все-таки решилась на Париж. Я тогда, кстати, поделилась с ней своими «находками» о Жаке Луи Пересе. Она была так тронута, что прослезилась. Видимо, я зря терзалась сомнениями, что в свой первый самостоятельный день что-то пошло не так. Про Жака Луи клиентка оставила благодарный отзыв о туре и моей работе. Про Переса я не решилась спросить, но почему-то мне хотелось верить, что сказки бывают и что их встреча вполне могла состояться. В любом случае, так хочется верить, что романтические истории – это не только удел сказок.

Сегодня был первый день так называемого аврала – декабрь, девятое число. Пару недель назад у нас появилась новая девочка. Она пришла на декретное место. По стечению обстоятельств или по законам вселенной, ее звали так же, как ушедшую девочку – Аней. Она ушла в декрет почти сразу после моего прихода, и мы полгода в офисе проработали ввосьмером. С новенькой мы как-то сразу подружились, как говорят, сразу нашли общий язык. Анной ее никто не называл ни в компаниях, ни на работе, ну, за исключением нашего Антона Валерьевича, он исправно называл ее Анной, иногда Анной Петровной. Аню этот факт очень расстраивал, потому что полное свое имя она не любила, хотя толком даже не знала почему, точнее, может, и знала, но не могла нормально сформулировать причину. Блажь – в этом вся Аня. К слову сказать, меня Марией тоже редко называли, в основном Маша или Марик. Это сокращение как-то еще со школы прилипло. Так до сих пор и повелось: Маря, Марик. Да и сама я так иногда представляюсь новым знакомым. Таким образом, мы сроднились с «Мариком».

Аня была воплощением миловидности. Прямые, как натянутая струна, волосы не завивались даже под проливным дождем, ниспадая гладким платиновым полотном. Среднего роста, она обладала характером, затмевающим любые физические параметры. Взрыв цвета в облегающей фигуру одежде, каскад украшений, выразительный макияж – Аня создавала свой яркий, неповторимый образ, от которого невозможно было отвести взгляд. Но главным оружием Ани, её визитной карточкой, был острый ум и умение подобрать нужные слова в любой ситуации. И, надо сказать, пользовалась она этим даром виртуозно.

Наши столы стояли вплотную, бок о бок, на задворках офисной жизни – участь молодых и неопытных. Анин приход на декретное место не изменил иерархии, и о «хорошем» месте, с большим окном или поближе к кухне, нам оставалось только мечтать. Впрочем, что считать «хорошим»? Наш просторный кабинет, оформленный в модном стиле open office – открытое пространство, поделенное на тематические секторы, был весьма оригинален.

Идея, как я понимаю, принадлежала нашему второму «шефу», Антону Валерьевичу. Прежний офис был тесным и расположен не в самом удачном месте, как говорили «старожилы» типа Алины, хотя откуда она могла знать, если работала всего на два года дольше нас, но, как водилось, Алина знала все сплетни в офисе. Итак, секторы: Азия, Африка, Европа, Россия. Куба, Доминикана, США. «Дешевые острова для нищих: Мальдивы, Сейшелы и т.д.» довольствовались эпизодическими упоминаниями, их доля в общем объеме заказов была незначительной.

Каждый сектор представлял собой тематический уголок, украшенный диковинными вещицами, привезенными «шефом» из путешествий, и подарками от благодарных туристов – в общем, собиралось с миру по нитке. Кое-что я бы, конечно, переделала, но в целом интерьер выглядел весьма неплохо. Мой сектор – «Африка», царство Египта, ОАЭ и Туниса. Аню же прочили в «Россию», но лакомый кусок перехватила Эльвира, решив, что полностью справится сама.

Эльвира – стоит сказать пару слов о ней – пришла в фирму два года назад и всегда хотела работать по направлению «Россия». Её привлекало то, что она много путешествовала по России сама, жила в пяти городах, причём на разных концах страны; много чего читала об интересных направлениях и скрытых загадочных местах и уголках необъятной Родины, писала заметки в журналы о путешествиях. Однако ранее в нашей фирме это направление вела Катя – двоюродная или троюродная сестра кого-то там из родственников нашей «шефы». Как следует понимать, сразу привилегированное направление Эльвире не дали, но через некоторое время эта Катя благополучно вышла замуж и ушла из фирмы. Поэтому вопрос о том, кто займёт её нишу, не стоял, а предыдущая Аня была у Эльвиры в качестве помощника. Но с ее уходом Эльвира «всю Россию» взяла на себя, став хозяйкой «Медной горы» – это название ей идеально подходило. А «новая» Аня попала ко мне в «Африку».

Нельзя сказать, что, когда человек приходил к нам в офис, мы его перенаправляли внутри офиса в зависимости от того, куда он хочет поехать в отпуск. Это достаточно неудобно и, конечно, не нашло бы положительного отклика у клиентов. Однако указатели, которые стояли при входе, делали свое дело, и в основном клиенты шли по указателям. Так случалось, по крайней мере, с новыми клиентами. Конечно, само собой, за время работы у нас у каждого сложилась своя база и свои постоянные клиенты, которые, несмотря на указатели, шли к конкретному менеджеру, и никто особо против этого не выступал.

Все сложилось само собой. В качестве наработки новых навыков и освоения неизведанного каждый месяц мы делились практикой, опытом продаж по разным странам на круглых столах в игровой форме, на так называемых стратсессиях. Данное нововведение придумал так же Антон Валерьевич. Надо отметить, креативности в организации нашей работы, на мой взгляд, да и наверно любого бизнеса, у него было больше, чем у кого бы то ни было. Он излучал просто природный дар организации и коммуникации.

Самыми дорогими турами, так называемая VIP-группа, занималась сама «Шеф», скорее по душевному порыву, нежели по необходимости. Однако на случай несовпадения «порыва» и реальной загрузки по этим направлениям в группу ответственных лиц входили Антон и иногда Алина. Такие туры обычно разрабатывались индивидуально, с тщательной проработкой всех деталей. Бумажная волокита, связанная с бронированием, уточнением регистраций и составлением договоров (которая, по мнению «Шеф», имела меньшее значение), поручалась Антону Валерьевичу или Алине. Итоговые же документы всегда подписывала сама «Шеф» – Алла Анатольевна Бергман.

Как уже упоминалось, у директора фирмы «Фиолетовый слон» был сын – своего рода «Мини-Шеф», звали его Игорь. Его нечасто видели в офисе: то ли он учился за границей, то ли просто проводил там время. Лично я его видела всего два раза, и то его посещения офиса были очень короткими. Точные подробности были неизвестны; Антон Валерьевич мог знать больше, но распространяться на эту тему не любил.

Так как Алла была женщиной высокого статуса, у неё был свой водитель. Валера, личный водитель «Шеф» и по совместительству водитель белого «Рендж Ровера», был воплощением жизнерадостности, фанатично предан спорту и принципам здорового питания. Высокий, под два метра, широкоплечий брюнет с короткой стрижкой и лучезарной подкупающей улыбкой, он обладал внешностью, вполне располагающей к себе. За плечами у него были годы рукопашного боя, сначала в детстве, а затем и в университете. И всё же, несмотря на все достоинства, девушки у него не было, что он объяснял с обезоруживающей простотой:

– Мне просто некогда этим заниматься – почти каждый день у меня тренировки и спортзал; девушки же отнимают много времени!

Несмотря на легенду, каждый в офисе замечал, что Валера Эльвиру вниманием не обделял. Хотя, казалось, она воспринимала это внимание ровно в той мере, в какой требовал офисный этикет.

– Эльвира! Привет! Отлично выглядишь! – воскликнул Валера.

– Спасибо, – ответила Эльвира, слегка отвернувшись от кофемашины.

– А мы, значит, тут все так себе? – не удержалась от сарказма Аня.

В комнате прокатился смешок.

– Да нет, что вы! Все вы прелестны! – смущенно улыбнулся Валера. За глаза его звали Лериком, он, кстати, это знал и не обижался.

– Ань, не мешай, видишь же: наш Валерик только Эльвиру и замечает!

– Да хоть голой тут ходи – всё равно… невидимка, – язвительно заметила Аня.

– Это вряд ли! Такое я замечу обязательно! – парировал Валера. – Хотя всё может быть, но надо проверить опытным путем! Если «Шеф» не против – устроим пляжный дресс-код! – засмеялся Валера.

Все поддержали его тихим хихиканьем.

– Да ладно вам, посреди зимы… – пробормотала Алина, которая не очень-то жаловала юмор как таковой и завидовала Эльвириной красоте и популярности.

– Очень даже своевременно! Я тут Кубу смотрела: там +30 и вода +29 – в самый раз для пляжа! А в Сочи сейчас всего +5… особо не пощеголяешь в купальнике, – парировала Эльвира.

– О, Куба! Эльвира, а когда у тебя отпуск? – загорелся Лерик.

– Лер, наши графики отпусков не совпадают априори, – улыбнулась Эля, уходя от прямого ответа.

Валера ничего не сказал, но в глазах плеснула обида. Однако он смолчал и, нахмурившись, направился в кабинет к Антону.

– Отпуск? Точно! Маша, а когда у тебя отпуск будет? – заинтересованно затараторила Аня в нетерпении.

– Боюсь, в этом году уже не выйдет, – протянула я, на миг задумавшись. – Разве что в следующем. Хотела в апреле или мае, нужно прикинуть, как там с праздниками…

– Ой, да мне до отпуска ещё как до Луны! – вздохнула Аня. – Мечтаю о Доминикане… или на Мальдивы, а может, сразу и свадебное путешествие? – она лукаво улыбнулась.

Аня давно грезила о свадьбе в Доминикане, о регистрации на самом берегу Карибского моря или на Мальдивах.

– Чтобы белое платье, только самые близкие друзья и мы вдвоем на этом райском пляже! – с придыханием говорила она.

К вопросам замужества Аня подходила с удивительной прагматичностью, которая совершенно не вязалась с ее романтичной натурой. Вот уже три месяца она встречалась с симпатичным молодым человеком – ровно столько же, сколько и с предыдущим. И хотя в мечтах она уже примеряла белоснежное платье и слышала шум карибских волн, поющих свадебную серенаду, строить серьезные планы с парнем, с которым на данный момент состояла в отношениях, она явно не спешила.

Как она всегда говорила:

– Мы с Котиком просто проводим время с пользой и приятностью друг для друга. Для Доминиканы и Мальдив он не подходит, – смеялась она всегда. Но идея о путешествии в Доминикану или другую страну с белоснежными пляжами ей грела душу: даже если без свадьбы и пусть не сейчас, но однажды обязательно.

Молодой человек Ани работал в магазине скейтбордов – он был совладельцем этого магазина. Аня его редко называла по имени, просто – Котик. Насколько я поняла, прошлого «любимого» звали также, и, вероятно, и позапрошлого – удобно, не забудешь и не перепутаешь, но оставим размышления на эту тему, у каждого свои причуды.

Именно судьбоносная встреча Ани с ее нынешним Котиком стала отправной точкой череды событий, повлиявших на мою жизнь. И разве не прав был мудрец, сказавший, что мир – это паутина тончайших нитей судьбы? Зацепишь одну – дрогнет другая, и так до бесконечности…

ГЛАВА 2 «Антон»

В декабре 1998-го, учась на первом курсе юрфака, мы готовились к празднованию посвящения в студенты: вовсю шли разговоры о грядущем Новом годе и Дне студента. Наша группа состояла из тридцати человек, что было необычно для данной специализации, у нас соблюдался гендерный баланс – 50/50, мальчиков и девочек, и каждый преподаватель считал необходимым отметить этот факт, акцентируя внимание на том, что именно он первым это заметил. К пятой неделе занятий это замечание начало изрядно раздражать. Именно на том празднике я как-то тесно и начал общаться с моим будущим лучшим другом Федей Гридасовым, с которым мы на пару напились и заблудились в женском общежитии, а потом с диким хохотом убегали от вахтерши. К слову, нас не поймали, но дружба завязалась именно тогда, когда мы в последнюю минуту выпрыгнули из окна первого этажа и кубарем полетели в сугроб, благо, зима была снежная. Мы отделались испугом и парой синяков на «мягком» месте, зато впечатления на всю жизнь, как и дружба!

При вступительных экзаменах я не сомневался, куда пойти учиться. Династия Корниенко по мужской линии состояла из юристов, или, по крайней мере, из тех, кто стремился учиться на юристов. Все началось с моего прадедушки, Василия Кузьмича Корниенко, который первым из семьи закончил Демидовский юридический лицей, ныне носящий название Ярославский государственный университет имени П.Г. Демидова. Однако данный университет скорее является правопреемником того известного образовательного учреждения, поскольку главное здание лицея сгорело в 1918 году, а в 1929 году было полностью разобрано.

Прадед мой был очень суровым человеком, носил бороду, усы и круглые очки, как немногие мужчины уже в то время. У него был высокий лоб, светлые пшеничные волосы и голубые глаза, как говорила бабушка, небесно-голубые. Когда мой прадед злился (как рассказывал дедушка), особых признаков этого состояния не наблюдалось; однако он нервно постукивал указательным пальцем то по бедру, то по столу, если рука лежала на столе, а глаза меняли цвет с голубых на темно-синие. Первая семья прадедушки погибла от тифа, и второй раз он женился, будучи в возрасте 32 лет. Бабушка была моложе прадедушки на 9 лет, тогда это было обычным делом. Она родила двоих детей: моего дедушку и его сестру, но она умерла в молодом возрасте.

Как часто бабушка говорила:

– Василий Кузьмич никогда не повышал голоса, но все в доме знали: его светлость не в духе!

Телосложения он был крепкого, среднего роста; голос низкий – баритон. Как говорят мои родители, я на него очень похож – видимо, гены передались через поколения.

Иногда дедушка так и говорит:

– Валер, посмотри! Антон – точный твой прадед!

Валера (точнее, Валерий Николаевич Корниенко) – это мой отец. Он всегда подчеркивал, что от прадеда ему только цвет волос достался; а вот я – вылитый его двойник. А я – это я, Антон Валерьевич Корниенко.

Меня всегда занимал вопрос: как сложились бы мои отношения с моим прадедом, если бы он был жив, и мы жили в одну эпоху, да еще и под одной крышей?

Зная свой непростой характер, унаследованный, вероятно, от него, думаю, наши разногласия выливались бы в серьезные конфликты. Порой думаю: к счастью, мой отец не пошел по его стопам!

Возвращаясь к теме поступления на юрфак. Мой отец, его отец и его отец до него – все получали юридическое образование. Дед был довольно известным и успешным адвокатом в Ярославле, как и его отец, но после войны семья деда перебралась сюда, где дед женился, и мой отец уже окончил местный Педагогический университет по юридической специальности. Юристом, правда, так и не стал, получив второе образование по специальности «экономика на производстве», и, устроившись в строительную компанию, папа решил прожить лучшую свою собственную жизнь, без тени прошлых предков. Отец оказался тем, кто отучился на юриста, но не стал им, что огорчало деда. Поэтому на меня возлагались большие надежды. Ведь я – точная копия прадеда.

В выпускном классе, перед первыми вступительными испытаниями, мама и бабушка выражали сомнения относительно моего выбора, в частности, юридического факультета. Но я был непоколебим. С раннего детства мне постоянно рассказывали о моём прадеде, поэтому я ни на секунду не сомневался в своём решении – стать выдающимся юристом и продолжить семейную династию Корниенко. Вступительные экзамены я сдал превосходно и на удивление легко. Так я поступил на юридический факультет единственного гуманитарного университета в нашем городе.

Как я уже упоминал, наша группа была подобрана очень удачно, и уже к середине первого семестра у нас сформировались сферы интересов и пары по симпатиям.

Учёба не представляла для меня особых трудностей: память у меня была хорошая, а предметы на первом курсе не отличались особой сложностью, поэтому первый год я закончил на кураже и с отличием.

В середине второго года обучения несколько студентов нашего потока сменили специальности, а некоторые и вовсе оставили учёбу, были отчислены. Так гендерное равновесие пошатнулось в сторону «слабого пола». Когда второй учебный год подходил к концу, на дворе стоял май, погода была по-летнему тёплой, даже жаркой – некоторые однокурсники уже начали купальный сезон. В это время активно обсуждалась летняя практика и предстоящая поездка в «трудовой лагерь».

– В этом году у нас появилась возможность поехать в Краснодарский край, Темрюкский район, – объявил наш куратор. – Эту «честь» нам любезно предоставил крупный владелец виноградников – Агрокомплекс «Ростовчанка», – продолжил он, слегка вытирая пот со лба. Куратор был также профессором нашего университета и преподавал нам административное право.

Группа с воодушевлением восприняла новость о поездке в Краснодарский край, ещё бы – на виноградники, к морю! Все оживлённо обсуждали слова профессора, остроумно шутили, предлагали идеи, надеясь расширить свой багаж знаний на практике, а также совместить приятное с полезным – посетить морское побережье и немного заработать. Поездка обещала быть не слишком долгой, и это как раз приходилось на бархатный сезон. Нам оставалось только успешно сдать экзамены и записаться в ряды добровольцев на летние работы.

– Списки необходимо подать до конца следующей недели, пусть староста соберет их и принесет мне на кафедру, – подытожил профессор. Все студенты разошлись еще до часа дня.

– Мы с моим другом Федькой ждали его девушку Полину с пар, как раз сейчас она должна была к нам присоединиться.

– Ты поедешь на практику? – спросил меня Федька.

– Думаю, да, а ты? – ответил я.

– Да, идея классная, только вот боюсь, Поля это не одобрит, – покачав головой, с сожалением в голосе, ответил Федя.

– Ха, – рассмеялся я. – Я тебе всегда говорил: отношения – это тебе не просто так, а ты все не слушаешь, – стукнув друга в плечо, добавил я.

– Нет, я, конечно, ничего против девушек не имею, и общения с ними у меня, нужно отметить, предостаточно; но входить в кабалу – извольте, никакого желания не испытываю. Ещё в детском саду я дружил с Аней, хорошенькой такой девчушкой: с курносым носиком и в веснушках – она была моим лучшим другом, и она всегда говорила:

– Антон, я вот считаю, что любить – так раз и навсегда! Много только влюбленностей бывает, а любовь одна и на всю жизнь!

С Аней мы дружили лет пять, точно, с детского сада, пока не настал «прекрасный миг», когда она рассказала мне о том, что её родители разводятся и она уезжает в Чехию вместе с папой: тот получил должность учителя при посольстве. Мама осталась в родном городе – работала в музыкальном коллективе и часто находилась в командировках; так что за «папу» и «маму» в их семье был, по сути, папа. Поэтому особых удивлений от того, что Аня останется с папой после развода, ни у кого не было. Гораздо сильнее моё сознание перевернуло то обстоятельство, что она уезжает из страны и мы, скорее всего, больше никогда не увидимся. Тогда это была для меня первая серьезная потеря; вот тогда я и решил: к девочкам больше не привязываться!

Я тогда смеялся, поддакивал – а что я мог ей ответить? Нам тогда по десять лет всего было. Мы были детьми, и я не понимал её слов, зато сейчас понимаю. Все-таки девочки изначально взрослее нас, независимо от того, сколько им лет, – промелькнула у меня мысль.

Вот и сейчас я также думаю, как она говорила: если уж выбирать, то одну и навсегда. Я в этом как-то старомоден, что ли, да точно «дед». Друзья подкалывают, девственником меня зовут, малохольным, дразнят, а мне что, пусть ржут, я-то знаю, в чём истина.

– Вот я тебя не понимаю, Тош, на тебя Катя так и таращится весь год, а ты хоть бы хны, – качая ногой, произнес Федя. – Она ж очень даже себе такая, – и Федя многозначительно округлил руки в районе груди, – и подмигнул мне. «Мне вот она очень даже симпатична», – мечтательно протянул слово «симпатична» Федя.

– У тебя же Поля есть, – удивленно сказал я.

– О, ну ты сравнил, Поля – это Поля, а то К-а-а-а-а-тя! – многозначительно произнес Федька.

– А я тебя не понимаю, Федь, зачем ты Поле голову морочишь, раз на всех подряд заглядываешься? – покачал я головой.

– О, во-первых, не на всех, а во-вторых, Поля… ну, ты понимаешь, уже мне как сестра, что ли, – потирая макушку, добавил Федька.

– Сестра? – удивленно вскинул брови я. – Да ты, брат, больной, раз встречаешься с сестрой и спишь с ней.

– Сразу ярлыки вешать, – возмутился Федя. – Я с ней с девятого класса встречаюсь, понимаешь, привык и всё такое.

– Привычка, брат, ни к чему хорошему не приведёт, это я тебе точно говорю, – парировал я.

– Да, я знаю, вот и хочу в этот лагерь поехать, ну, знаешь, чтобы как бы всё само… ну, это… – промямлил Федя.

– Я нахмурился: – Ты знаешь, как я к такому поведению отношусь, – резко осек его я. – Так мужчина не поступает.

– О, да ладно, это ты у нас принц в доспехах, а я – обычный, нормальный, – обиженно возмутился мой друг.

– Нормальный ты или нет, не мне судить, но и ты придержи свои слова про «принцев», достали, если честно, – отвернулся я от Феди.

– Ну, а что ты из себя непонятно кого корчишь? Вечно такой благородный, а мы на твоём фоне уродами выглядим постоянно, даже ничего не делая, – встав на ноги, сказал Федя.

– А я что, на коне, что ли, гарцую?

– Нет, но ты выпендриваешься! – сказал Федя.

– Слушай, отстань от меня, – разозлился я, – ты своими разговорами всё желание в кино идти отбил.

В этот момент на ступеньках, к счастью, показалась Полина.

– Привет, ребята! Долго ждали? – прозвучал голос Полины.

Полина – девушка маленького роста, рыженькая, немножко полненькая, с большими зелеными глазами, очень улыбчивая и заводная. Она не была красавицей, но вполне милой назвать её можно было запросто. Мне она нравилась как друг, конечно, с ней очень легко было говорить, порой даже легче, чем с Федькой, вот, например, как сейчас.

– Привет, Полина, – вставая и протягивая руку, улыбаясь, сказал я.

Федя просто чмокнул её в лоб.

– Вижу, у вас что-то произошло, – насупившись, осторожно спросила она. Поля понимала, что, если ребята разбираются, лучше не лезть, но такой ситуации вопрос не задать она не смогла, уж очень яркое недовольство было на лице у Федьки.

– Да, – так ответил Фёдор, – о рыцарях говорили… – съязвил он. Я ничего не ответил, Полина же поняла, что ситуация не требует особого разжевывания, сменила тему, и мы направились в кино.

Прошли все экзамены, наступили летние каникулы: мы с ребятами из группы почти все записались в лагерь на летнюю практику. На время летних отпусков многие разъезжались по своим домам, мучительно ожидая начала нового учебного года и практики на море в лагере как кусочка продления летнего отдыха и свободы (если её таковой можно назвать). Федька тоже записался, но пока ничего Поле не сказал – чего я, конечно, не одобрил, но вмешиваться не стал.

ГЛАВА 3 «Скейтеры»

Рабочий день закончился раньше обычного, около четырёх часов вечера, так как в нашем доме, где располагался офис, отключили электричество, и «шеф» отправила всех домой. Удивительное дело, обычно она заставляла перебирать архив, хотя, надо отдать ей должное, полы мыть не заставляла. Планов на вечер у меня не было, кроме как: купить еды (мороженое, поскольку мороженое – это не совсем еда), посмотреть очередной сериал для отдыха ума. Поэтому, когда Аня предложила мне поехать с ней в магазин к её парню и весело провести время (правда, без мороженого, которое, как она заметила, откладывается на боках, если есть его после шести), я согласилась, признав её аргументы убедительными. Забегая вперед, скажу, мороженое мы в тот вечер всё же съели вместе с Аней – не знаю, какой аргумент нашла Аня в его пользу, но факт остается фактом.

Скейтшоп «Бубль-гум» – так называлось царство Никиты, обитель нынешнего Аниного «Котика». Располагался он на другом конце города, и чтобы до него добраться, нам пришлось трястись в маршрутке около часа, видимо, виной тому еще и час пик. Или свет отключили во всем городе? Так, о чем это я? Ах да. История знакомства Ани и этого самого «Котика» – Никиты, так его зовут по паспорту, кстати – заслуживает отдельного красочного повествования.

Свела их не иначе судьба на «Ярмарке вкуса», помпезной выставке, посвященной гастрономическим изыскам и фермерским диковинкам, с мастер-классами от шеф-поваров, щедро делившихся секретами ресторанных блюд, адаптированных для домашней кухни. Не то чтобы Аня была страстной поклонницей кулинарии, скорее, наоборот, я вообще сомневаюсь, что она при своем графике жизни умела готовить. Она предпочитала, чтобы готовили для неё, а она, изящно пригубливая вино, снисходительно наблюдала за священнодействием, щедро одаривая повара своими бесценными, абсолютно необходимыми советами. В этом вся Аня. Испробовать что-нибудь эдакое, экзотическое – это да, это всегда было интересно. Ну и похвастаться потом, где и что можно «круто прикупить», тоже добавляло азарта в вылазку на «Ярмарку». К тому же на выставку она отправилась еще и потому, что её бывший, а на тот момент все еще действующий, ухажер, тоже котик, как вы помните, укатил с компанией друзей в крытый роллердром в соседний город.

Аня в этот день работала, и он, недолго думая, умчался без неё. Тащиться одной в такую даль, да еще и на электричке, энтузиазма у Ани не вызывало. Поэтому она предпочла субботнюю «Ярмарку вкуса», благо проходила она в торговом центре по соседству с её домом.

Вооружившись свежесваренным кофе из кофейни «Миу», примостившейся у входа в ТЦ, преисполненная решимости насладиться днем, она направилась на выставку. Грустить – это не про Аню. Даже поход в гордом одиночестве не мог омрачить её настроения. К этим «Котикам» она относилась с той же легкостью, что и ко всему остальному в жизни. Был тогда ноябрь, его закатная часть. Аня как раз только устроилась на новую работу, к нам в офис.

Вечер обещал спортзал, а значит, небольшая гастрономическая слабость вполне простительна. Вот именно в этот момент и произошла её судьбоносная встреча с Никитой – нынешним «Котиком», как она мне потом рассказывала:

Сцена, достойная мелодрамы: они с Никитой одновременно заказали один и тот же пирог – с малиной и брусникой. И, как это часто бывает, он оказался последним. Поскольку заказ делали у разных продавцов одного ларька, неприятную новость им сообщили уже после того, как оба мысленно предвкушали гастрономическое блаженство. Естественно, отказываться от покупки никто не собирался.

Продавец тоже был парень, и тирада Никиты о вреде сладкого на девичье здоровье была настолько убедительной, что невероятно пленительный и даже в меру обольстительный взгляд, которым до этого монолога Аня одарила юного булочника, не смог «растопить его сердце».

Совершенно обескураженная, злая и обиженная, Аня думала, что, окажись этот нахал прямо сейчас перед ней (а Никита уже растворился в толпе), она бы обязательно ему что-нибудь ответила, возможно, даже в грубой форме. Но обидчика с пирогом и след простыл.

Это происшествие могло бы остаться в памяти неким неприятным, но мимолетным эпизодом, если бы не то, что произошло десятью минутами позже. Вселенная видит и слышит несправедливость, вероятно…

Оставшись без пирога, Аня потеряла всякое желание бродить по ярмарке и направилась к выходу. И тут, буквально в метре от неё, с грохотом рухнул парень со скейтборда. Причем упал, нужно сказать, крайне неудачно и очевидно больно. Естественно, Аня первой подбежала к пострадавшему, чтобы выяснить, жив ли он, поскольку падение выглядело действительно ужасно, и парень вполне мог убиться прямо у неё на глазах, превратив её в невольного свидетеля трагедии, этого она не могла допустить. Впоследствии, правда, выяснилось, что он отделался переломом руки.

Каково же было удивление Анны (да и кто бы мог такое предположить!), когда выяснилось, что этим пострадавшим парнем оказался тот самый наглец, который так бесцеремонно выхватил у неё из-под носа её пирог!

Дальше, в принципе, можно и не рассказывать.

И вот мы подошли к кульминации: Аня рассталась со своим роллером – предыдущим «Котиком» – и уже третий месяц встречается с Никитой, который, по законам Ани, тоже стал «Котиком». В завершение этой пикантной истории, полной драматизма, не хватает лишь одной детали: я знаю Никиту только заочно (что, в общем-то, меня устраивает), но Аня уверена, что её лучшая подруга не должна оставаться в неведении и обязана познакомиться с её парнем. Поскольку он, разумеется, должен познакомить меня со своими друзьями или кем-нибудь еще. Для этой собственно цели Анна и тащит меня в этот скейтшоп, чтобы представить меня своему «Котику» – то есть Никите. Коварный план разоблачен, но «стратег» остается в неведении.

Теперь Аня задумала, как я подозреваю, непременно найти мне кавалера из рядов скейтбордистов. Сам по себе скейтбординг меня не привлекал, но вот парни, рассекающие на досках, – совсем другое дело.

Отправляться на смотрины (не люблю я эти темы со сводничеством) в одиночку совсем не хотелось, и я призвала на помощь брата, вскользь обмолвившись по телефону о цели визита – знакомстве с субкультурой скейтбординга и её представителями. Подъехав к магазину с жизнерадостным названием «Бубль-гум» и набрав номер Андрея (моего младшего брата), с которым условились встретиться именно там, мы с Аней нырнули внутрь – первый крепкий мороз января хватал за щеки и пронизывал до костей.

Осмотрев этот «магазин», я пришла к выводу, что полноценным магазином это место назвать сложно. Скорее, лавка, закуток, арендованный пятачок в торговом центре – два на два, не больше. По словам Никиты, основной упор делался на интернет-торговлю, а торговля с прилавка – дело десятое, поэтому и площади особой не требовалось; свой склад (мечта же) планировали открыть в неопределённом будущем.

Вскоре подоспел Андрей. С Ником они нашли общий язык мгновенно, сойдясь на почве увлечения спортом. Андрей, к слову, давно заглядывался на скейтбординг, но больше тяготел к роликам – мне казалось, он еще не определился, что ему ближе, поэтому был открыт всему новому.

Оставшись наедине с Аней, пока Андрей с Ником куда-то отлучились – то ли в «недра магазина», то ли просто в туалет, – я поинтересовалась её планами относительно Никиты.

– Думаю, это не совсем моё, – вздохнула Аня. – Он милый, веселый, даже нагловатый… (Аня закатила глаза). Но нет вот этого ощущения: «Вот он – моя судьба!» Знаешь, бывает же такое? А тут – пусто.

Удивительно, подумала я, возможно ли вообще понять «твоё/не твоё» после трёх месяцев общения, особенно если нет очевидных минусов вроде алкоголизма, наркомании или судимости.

У меня самой особо серьезных отношений в прошлом не наблюдалось: пара парней из университета, с которыми я скорее «числилась», чем встречалась. Несколько поцелуев да совместное времяпрепровождение, «ты со мной, я с тобой», взаимовыгодное сосуществование в социуме – и ничего больше. Симпатия – да, любовь – нет. Тем более, «твоё/не твоё» с первого взгляда. Поэтому я не понимала, как Аня может делать такие скоропалительные выводы, когда вроде бы всё так замечательно.

***

Фестиваль гремел в огромном спортивном комплексе, собирая внушительную толпу – пёструю смесь зрителей и участников. Казалось, шли командные соревнования: Никита представлял команду, чьё название эхом отзывалось от вывески его магазина – «Бубль-гум». Логично, впрочем. «Что первично: вывеска или команда? Скорее, команда…» – думала я. Ребята особо не показывали класса ни в одиночных выступлениях, ни в групповых. Выступали по четыре человека в связке.

Мы с Аней обосновались у самой рампы, откуда площадка расстилалась как на ладони, и можно было вволю болеть за любимчиков, но при этом не пострадать от падения спортсменов и/или скейтов. Андрей с Ником отправились в гущу спортсменов – посмотреть, «что к чему», как выразился Андрей, а мы остались наблюдать.

Возможно, кому-то покажется странным таскать за собой младшего брата, но он всегда был моей правой рукой, левым ботинком, вторым глазом, ну, вы поняли. Легко вливался в любую компанию – этакая палочка-выручалочка. По сути – мой лучший друг.

Ещё до начала соревнований, пока Андрей и Ник растворялись в толпе спортсменов, чьи разноцветные футболки напоминали россыпь M&M's или Skittles, мой взгляд зацепился за симпатичного парня. Он как раз демонстрировал какой-то замысловатый трюк на равновесие.

– Ань, как тебе вон тот парень? – я кивнула в сторону «отшельника» в бирюзовой футболке.

– О, это Гриша, Ник его знает. Понравился? – Аня лукаво улыбнулась. – Я втайне надеялась, что тебе кто-нибудь приглянется, и мы сможем устроить свидание на четверых.

Аня бредила идеей парного свидания. Однажды она даже пыталась сосватать мне нашего водителя Валеру – на свидание со мной, ею и её «котом»! Но сердце Лерика было отдано спорту и Эльвире, и затея провалилась.

Теперь пазл сложился: вот зачем она потащила меня в магазин к Нику – на смотрины, как я и думала, впрочем! И я сильно сомневаюсь, что она просто «надеялась» в глубине души, а не строила планы, как познакомить меня с очередной «жертвой». Только вот… что-то подсказывало мне, что «Бирюзовый M&M» в мои планы не входил, да и я, наверное, в его.

– Я бы не сказала, что прямо «приглянулся», но да, симпатичный, – съехидничала я.

– Нужно обязательно вас познакомить! – засуетилась Аня, но я прервала её:

– Не сейчас. Пусть хоть откатается сначала. Он же так увлечен, даже лица моего не запомнит!

Эти слова возымели действие, и мы остались наблюдать за соревнованиями. Зрелище, надо сказать, было захватывающее.

***

После соревнований Ник и его команда собирались в бар и позвали нас. Андрей к тому моменту уже влился в их компанию и вовсю допытывался, когда можно будет посещать тренировки. Всего собралось около шести человек, но в бар поехали не все. Гриша, тот самый, «в бирюзовом», сказал, что подъедет позже. В итоге мы отправились в любимое заведение компании Ника в составе: Ник, Андрей, Аня, я и еще два парня из команды: Паша и Саша.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.