Алексей Сухаров
Заря

1

Девочке дали имя Заря. Во-первых, потому что долгожданная, во-вторых, ее новорожденную головку покрывал легкий огненно-рыжий пушок – тут уж сами Боги велели. Однако радость была недолгой: вскоре после рождения Зари ее отец пропал без вести на охоте, а мать, то ли от горя, то ли по случаю, заболела и умерла в страшных мучениях, пожелтев, казалось, до самых костей. Так, не достигнув отметки в полтора года, Заря осталась круглой сиротой. За воспитание девочки, как и полагалось при таких бедах, взялись Матери – лидеры поселения и хранительницы всего Женского, причем самые старшие и самые мудрые, Первая и Вторая.

Росла Заря ребенком любопытным и умным, но не очень веселым и шаловливым, но на это, пожалуй, были причины. А вот что удивляло даже самих Матерей – природный флегматизм рыжеволосой девчонки. Схватывая на лету любое знание, она как будто бы тут же откладывала его в самые дальние закрома за ненадобностью, а если кто из Матерей пытался заставить ее эти знания повторить, Заря невозмутимо заявляла, что это ей уже прекрасно известно и, следовательно, неинтересно. Дети-сверстники поначалу охотно принимали девочку в свои компании, во многом благодаря ее яркому внешнему виду, но скоро она им наскучила – впрочем, это было взаимно. Особо не дразнили да не задирались – и ладно. В общем, Заря с юных лет держалась обособленно, развлекая себя самостоятельно или в общении со взрослыми, которых флегматизм девочки очень уж забавлял. Как-то раз деревенский плотник пожаловался Заре на то, что, дескать, труд у него ой как тяжел, так она, просто и легко, ответила:

– А вы на стульчик присядьте.

И в этом была вся Заря, и за это ее любили как местные, так и те, что останавливались в деревне проездом, сильно привязываясь за время пребывания к невозмутимой, остроумной сиротинушке.

Но однажды с Зарею случилась беда.

Ребенок, которому тогда не исполнилось еще и восьми годков, сильно занемог. Ни с того, ни с сего девочку настигла страшная лихорадка, она слегла в кровать и погрузилась в беспробудную дрему. Кровь Зари была так горяча, что жар от нее навис по всей избе, будто в бане. Матери до одури перепугались, послали за Знахарем; тот, насквозь взмокнув от одного прикосновения к больной, тут же дал понять, что видит такое впервые; компрессы и травы не возымели никакого эффекта. Первая Матерь тотчас же вспомнила незавидную судьбу родительницы девочки, Вторая же суетно, сбивчиво молилась. Ситуация никак не разрешалась. В темени ночи Заря металась по простыням, время от времени бормоча какую-то нелепицу, чем сама же выражала общую мысль склонившихся вокруг нее взрослых: ребенку становится хуже. К утру у избы собралась уже четверть деревни; шушукались, и все громче, что Заре, их любимице, сироте, но всеобщей Дочери, пришел безвременный конец. Матери настаивали на кровопускании, Знахарь же отказывался, намекая, что лучше ждать, пока болезнь понятней проявит себя, жители меж тем парировали, что еще час – и ждать уже будет нечего; в пылу спора никто и не заметил, как Заря вдруг подняла голову, уселась на край кровати и внимательно рассматривала зажимы и допотопный скальпель на подложке лекаря. Все тут же бросились к ней, никаких признаков недомогания не наблюдалось, жар резко и бесследно исчез.

– Как ты себя чувствуешь? – осведомилась Первая Матерь.

– Да так, – отвечала Заря устало и безразлично. – Снилось всякое.

Она встала с кровати, беспардонно прошла прямо сквозь толпу ошалевших, удивленных зевак, добралась до общей кухни, вмиг умяла половину пирога с ягодами и вернулась обратно в кровать, по-прежнему не обращая никакого внимания на всеобщий, по ее же поводу, переполох. Не было сомнений: снова спит, но на сей раз – безо всякого беспокойства.

Знахарь уже ворчливо затянул, что вот-де поэтому и не надо раньше времени, Вторая Матерь не преминула заметить силу Молитвы, и только Первая, рассудив правильно, прогнала всех собравшихся вон. К вечеру этого же дня следы внезапной лихорадки можно было найти только на опаленных ночью простынях, сама девочка утверждала, что ничего и не почувствовала, а в памяти жителей деревни хворь Зари осталась только как пугающее, но быстро и удачно разрешившееся происшествие.

Но через сорок четыре дня болезнь проявила себя вновь, еще пуще прежнего.

От жара Зари дымилась древесина в избе и самопроизвольно зажигались фитили свечей, ее внутренний пламень уже не позволял держаться к ней хоть сколько-нибудь близко, а простыни горели и скукоживались, как подброшенная в костер кора, впрочем, совсем не повреждая кожу самой девочки. К полуночи Заря вновь начала бредить. Матери сокрушались: одним разом беда не обошлась, а Знахарь, не без причины, поминал нечистого. Держа в уме прошлую оказию, с кровопусканием не спешили, и точно: спустя сутки болезнь снова разрешилась сама собой, Заря выглядела усталой и показывала неуемный аппетит, но ничего помимо этого. Как следует выспавшись, Заря пошла играть к реке, никак не напомнив себя болезную.

И еще через полтора месяца лихорадка повторилась, и снова воздух вокруг горел, горела в нем Заря, а взрослые безропотно и ошарашенно наблюдали, не в силах чем-либо помочь рыжеволосой девочке. Здесь, на третий раз, Знахарь и распознал срок – ровно сорок четыре дня, приступ длился около суток, на половине пути Заря становилась беспокойной в бреду. Ничего до и ничего после, кроме голода и утомления, вполне естественных после жара. Он зарылся в книгах и трудах по медицине и врачеванию, проштудировал все, что было написано его предшественниками, но не нашел ни строчки хотя бы отдаленно похожего. Знахарь видел в хвори девочки систему, и эта система доказывала природное начало, но его беспокоило одно: при таком жаре живое должно умереть, но Заря не умирала. Что остается? Божественное или демоническое? Божественное ли?

2

Деревня Зари издревле находилась на известном в тех краях перепутье, что выгодно сказывалось на проживающих в ней жителях и их благополучии. Не проходило и недели без важных и ожидаемых особ: странствующие торговцы привозили диковинки, товары и гостинцы из всех уголков обитаемого мира, облаченные в латы рыцари, обустраивая гарнизоны неподалеку, охраняли деревню от банд вездесущих разбойников, а придворные и вельможи всех мастей щедро платили за размещение. Количество же путешественников, музыкантов, ученых, гадалок и даже простых чудаков и вовсе не поддавалось никакому исчислению. Были среди них и эскулапы, но все они, заслышав историю девочки, только пожимали плечами. После нескольких подходов Знахарь прекратил допытываться до приезжих врачевателей, верно рассудив, что понять этот случай можно по-всякому, а дурная слава – не лучше болезни. Тем более, что и в самой деревне, после все новых и новых приступов Зари, мнения разделились.

Большая часть жителей продолжала поддерживать девочку, в то время как некоторые другие, крикливое меньшинство, обвиняли сироту в ворожбе и колдовстве, видели в ней воплощение Дьявола и, время от времени, настаивали на крайних мерах. Дескать, нашлет на нас порчу, бед не оберемся. Не лучше ли, пока не поздно, ее изгнать, а то и… убить? Но время шло, а праведного гнева Богов все никак не наступало, скорее, совершенно наоборот. На зависть немногочисленным злословиям, улов и урожаи были богатыми как никогда, мор, наводнения и засухи обходили деревню стороной, а несчастий среди отдельных персон, как, например, такого, что произошло с отцом и матерью Зари почти декадою тому, никто и припомнить не мог. Правда, одно изменение в привычном укладе все же случилось: Матери приняли решение никого не пускать в деревню в те сутки, когда распалялся огонь Зари, во избежание травм среди гостей и все той же дурной славы, и это, разумеется, понравилось не всем. Но Матери оставались непреклонны, поэтому каждый сорок четвертый день странствующие торговцы, музыканты и вельможи были вынуждены ночевать в лагерях поблизости, со стороны наблюдая за подозрительной тепловой дымкой и необычайно яркими, живописными восходами солнца. Тем же из приезжих, кто уже был размещен в деревне, строго наказывали ни под каким предлогом не покидать свои дома. Все это, конечно, создавало ауру таинственности вокруг деревни, но, очевидно, было лучшим из двух зол.

Сама же Заря относилась к разыгрывающейся вокруг нее драме по-своему – абсолютно безразлично. Она хорошо и с аппетитом кушала, много играла и гуляла в одиночестве, перенимала у любящих ее взрослых некоторые навыки и нехотя, хоть и довольно успешно, обучалась грамоте. Болезнь ее особенно не беспокоила. Заря не помнила и не чувствовала свои эпизоды недомогания, впрочем, знала и понимала, что такое с ней случается, причем – строго по графику. В этот день она запиралась в избе в сопровождении Матерей и Знахаря, что-нибудь читала или рисовала, в какой-то миг откладывала занятия и погружалась в лихорадочный сон. Такая перемена выглядела действительно жутко. Из домов поблизости убирали все легковоспламеняющиеся ткани и жидкости, ставили несколько лишних бочек воды, а Знахарь по-прежнему готовил ланцеты. Но все проходило штатно: адский жар, странный бред, суета вокруг любопытствующих приезжих и – спонтанное выздоровление. Заря просыпалась, разочарованно осматривала пространство вокруг, как будто возвращалась из лучшей страны снов в привычную и скучную действительность, и принималась за еду. Все попытки справиться о ее самочувствии оканчивались одним и тем же: девочка корчила недовольную рожицу и кратко давала понять, что все прошло, как обычно.

– Да так, – фыркала Заря, как будто жалела о потраченной на недуг ночи. – Снилось всякое.

Однажды в деревню пожаловал бродячий Старец-слепец, который, по молве, имел весьма недурные способности в прочтении людских характеров и судеб. Имени его никто не знал – впрочем, никто и не интересовался. Важно, что читал он якобы действительно точно, советами делился небесполезными, а взамен просил немногое. Матери, хоть и не одобряли такие методы, все же отвели свою рыжеволосую и болезную воспитанницу к Старцу, но тот был краток. Он взял в свою трясущуюся, сморщенную ладонь руку девочки, как будто оглядел ее с ног до головы прямо сквозь опущенные веки и спросил ее имя. А после продолжил:

– Заря? Хорошо тебя нарекли, верно. Очень хорошо. Но… имя не совсем то. Недостаточно сильное. Должно быть сильнее. Неизмеримо сильнее.

На этом слепец отпустил Зарю, и никакие вопросы не заставили его вымолвить хоть что-нибудь еще. Матери махнули рукой, посчитали Старца мошенником, но свою часть уговора выполнили: в деревне гостя плотно накормили и отвели в баню.

Тем временем, девочка росла, и болезнь росла вместе с ней…

3

Мужчины не слишком приятной наружности, уставшие, грязные и голодные, с наступлением темноты замедлили свой шаг. Старший из них, смерив взглядом окружающую местность, дал приказ на привал и ночевку. Утомленные долгой и тяжелой дорогой бродяги сбросили с себя пожитки, развели костер и принялись потрошить заготовленных рано утром диких кроликов. Слева от наскоро сбитого лагеря располагался дремучий лес, справа – берег полноводной реки, а к северу, в дюжине верст, горели огни деревни. Путь группы лежал туда.

Их было десять, они были разные, но объединяло их общее дело. Вроде бы и разбойники, но больших и страшных дел за ними не числилось. Якобы кочевали туда и сюда, останавливались там и сям, брались за всякие промыслы и подработки, а затем двигались дальше – назад, при этом, никогда не возвращались. Не то чтобы прибыльный образ жизни, но денег, что странно, группе хватало с лихвой. Это и вызывало определенные подозрения, но за руку их поймать никто так и не смог. Может, и ограбили где церковь, может, и напали где на караван, может, и прирезали где прохожего или двух – да кто ж подтвердит?

Ужин на голодный желудок оказался вкуснее ожидаемого, и теперь мужчины, сытые, довольные и посвежевшие, занимались кто чем. Один принес воды и промывал запревшие вещи, другой натирал до блеска рыболовные снасти, а третий, бородатый гигант, сидел у костра и наигрывал веселую свистящую мелодию на самодельной деревянной дудочке. Двое арбалетчиков, назначенные в дозор, набирали добавки из котла. Здесь же, у огня, был и самый молодой участник группы; он очевидно скучал, когда, от нечего делать перемешивая угли, обратился к своему лидеру:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.