Сергей Тарасов
Жестокие фантастические истории

Жуткий кабинет

Каждое лето после окончания геологоразведочного института я проводил в полевых сезонах. Наш геологический отряд искал золото, алмазы, уран и редкие земли на севере и на юге страны. Добирались до нашего участка обычно на машинах, вездеходах и вертолетах, а на самом участке обычно ходили пешком. На севере мы не ездили на машинах – там вообще не было никаких дорог, за исключением узкоколеек, по которым заключенные вывозили лес из тайги. Они, кстати, не весь лес вывезли: – однажды, когда я был в маршруте, вышел на огромный выруб, на котором лес был вырублен, но так и не был вывезен. Он, этот выруб был такой большой, что я не мог увидеть его края. На нем были свалены большие кучи деревьев, которые так и не дождались отправки и сгнили. Это было печальное зрелище…

Но это разочарование было на севере – в горах и глухой тайге. А сейчас я искал золото и уран в степях на границе с Казахстаном. Мы всем отрядом садились на ГАЗ-66, утром выезжали на работу, а вечером возвращались в наши палатки, – усталые, но довольные своей работой. Машина у нас была новенькая, и с ней мы проблем не знали. А в прошлом полевом сезоне у нас был автомобиль, который часто ломался и водитель прилагал все усилия, чтобы он нас возил…

Человек устроен так же, как этот ГАЗ- 66 – стоит ему начать болеть, так уже не остановишь. Водители этих машин говорили, что если машина начала сыпаться, то этот процесс уже не остановить. Похоже на человека… Начинается все с малого – допустим, с кашля. Не успеешь от него избавиться, как начинает болеть нога или рука, а потом ты обнаруживаешь, что к этому добавляется зубная боль или что-то еще. Начинаешь бегать по разным врачам и клясть свою судьбу и здоровье. На отдых и работу уже не хватает времени: – надо ходить по разным врачам каждый день, словно на работу, и этому нет ни конца, ни края.

У меня сложилась подобная ситуация: – я жил, не тужил, дожил до пенсии, занимался своими делами, отдыхал и немного работал в саду, чинил дом, устраивал ремонт в квартире, а зимними вечерами писал мемуары и смотрел старые фильмы. Все было хорошо, до одного осеннего дня, когда я обнаружил у себя скачки давления. Всю осень и подавляющую часть зимы я боролся с этой напастью, а когда уже стал одерживать над нею верх и вздохнул спокойно, как вдруг заметил, что у меня стало расстраиваться зрение: – я носил очки для чтения в три диоптрия, а сейчас они мне почему-то не подходили. Мне пришлось сходить к врачу, которая нашла у меня катаракту и отправила в центральную больницу на обследование.

Я, не подозревая, что начинаю сыпаться, как старый ГАЗ- 66, безо всякой задней мысли взял туда направление и приступил к лечению своего изношенного, но все еще крепкого организма. Оно не ограничивалось глазами, давлением и кашлем: – к ним добавились мозоли на ногах. Раньше я и не подозревал, что значит иметь мозоли, которые не давали мне пройтись. Отдыхал я от этой адской боли только дома, когда уже не надо было куда-нибудь идти и можно было спокойно посидеть дома и заниматься ремонтом.

Но ходить по врачам мне все равно пришлось – мне надо было в конце концов узнать, надо мне делать операцию на глазах или нет. А кроме меня, об этом никто не мог позаботиться. Я почти каждый день шел к врачу на своих мозолях и страдал. Одно меня утешало – они поболят, а потом перестанут на время: – дадут мне временную передышку. Я в принципе уже знал как с ними бороться, но времени на них у меня не хватало.

Как раз сегодня мне надо было зайти в диагностический центр в последний раз и узнать, что мне надо делать с глазами. Я встал ни свет, ни заря, не выспался, естественно, и не спеша доехал до центра – огромного двухэтажного бревенчатого дома. Занял там очередь и стал ждать, когда меня вызовут. Народу в зале ожидания было много: – по моим подсчётам, около ста пятидесяти. Все эти так называемые мнимые больные сидели на диванчиках и ждали, когда их вызовут. Я здесь был в первый раз, но раньше в своей жизни довольно часто посещал врачей, так как любил быть здоровым и поэтому сначала не обращал внимание на легкий холодок между моими лопатками. Но потом я стал чувствовать какие-то странные ощущения.

Раньше при посещении врачей у меня такого ощущения не было, а сейчас мне было не по себе. Какая-то опасность и ужас чувствовалось в воздухе и по моей коже бежали холодные струйки пота. Внутренний голос мне шептал: – «Беги отсюда, и чем скорей, тем лучше…» Но я его не слушал: – мне надо было поставить точку с моими глазами и потом я буду отдыхать дома на диване целую неделю, а может дольше…

В актовом зале диагностического центра было тихо, только изредка монотонный металлический голос извещал пациентов, которым надо зайти в какой-либо кабинет. Пациент, услышав свою фамилию, вставал, скрывался за белой дверью и снова наступала тишина. Ни у кого не звонил телефон, словно здесь глушили интернет, никто не жаловался соседям на погоду, болезни или транспорт…Это было странно: – обычно, когда люди, просидев несколько часов, начинают общаться между собой. Но здесь было тихо – никто не говорил с соседями и все были погружены в свои мысли о болезнях.

Просидев часа два на диванчике, я обратил внимание, что пациентов чаще всего вызывают в тринадцатый кабинет. Они скрывались за дверью и что самое поразительное, не выходили оттуда. Что это такое значило? Слева и справа от этого кабинета располагались двери с другими номерами, но туда зашло при мне несколько человек, а в дверь с номером тринадцать при мне вошло человек сорок, или пятьдесят.

Это было довольно странно – куда они подевались? Я вспомнил, как выглядит этот дом снаружи и понял, – за этой дверью было место только для одного кабинета, – ну, со скромными размерами: метра три в ширину и метров пять в длину. Потом должна быть внешняя стена этого здания. … Но куда, чёрт возьми, девается народ??

Я поежился от ледяного пота между своих лопаток и начал думать и размышлять на эту тему: – может, у этого здания есть первый этаж и все пациенты выходят на улицу через запасной выход первого этажа? А я, тогда, выходит, сижу на втором? Но я когда заходил сюда, этот этаж был точно первым и если был бы еще этаж, то он был бы в подвале, – а насколько я помнил, я не видел других выходов и входов в это здание даже со ступеньками.

Может быть, врачи пользовались телепортацией и отправляют своих больных в другую клинику?? – но это смахивает на фантастику или сказку… Но куда же девается народ из этого тринадцатого кабинета? Этот вопрос постоянно вертелся у меня в голове и я не находил на этот вопрос никакого ответа. За время моего наблюдения туда вошло человек пятьдесят, но оттуда никто не вышел…

Ну, ладно – мне надо отвлечься от этих моих мрачных размышлений и я решил, что мне надо сходить в туалет: – я просидел уже два часа, а впереди еще было обследование, и мне надо было туда сходить, на всякий случай. Я поднялся, разогнулся, и на своих кровавых мозолях проковылял в туалет. Уже почти дошел до туалета, до меня донеслось моя фамилия: – металлический голос предлагал мне зайти в кабинет под номером тринадцать.

Я оставил свою попытку отлить и направился в кабинет – не для того я просидел два часа, чтобы пропустить вызов. Открыл дверь и даже не успел окинуть взглядом кабинет, в котором стоял стол и какой-то прибор на столе, как из-за двери появилась металлическая рука с огромным поленом, и это полено ударило мне по голове.

Но так как я в это время скорчился от боли – наступил на свою мозоль, то это меня спасло – полено не вырубило меня, а только слегка ободрало мне ухо. Я от неожиданности и боли сразу забыл про боль в ноге и отшатнулся от этой руки с поленом. При этом я наткнулся на кушетку и сразу взобрался на нее. С высоты я сразу увидел это существо, которое пыталось меня ударить по голове поленом – это был даже не робот, а набор металлических прутьев и механизмов, собранных каким-то безумным механиком в одно целое. Этот набор прутьев, созданный непонятно кем и непонятно для чего, вырулил из-за угла и снова размахнулся поленом.

С моего ободранного уха капала кровь, каждое движение ноги причиняло мне адскую боль, но обращать на эти мелочи жизни мне было некогда – решался вопрос, жить мне или получить увесистый удар поленом, после которого я упаду замертво и может быть, навсегда. Оружия у меня, как часто бывает в таких ситуациях, не было: – в руках у меня была только брезентовая сумка, в которой была книга, документы и кроссовки, которые должно были заменить мне вторую обувь. И этой сумкой я с размаху двинул по верхней части этого похожего на робота механизма.

Видно, когда его собирали, то забыли плотно затянуть пару гаек, поэтому руку с поднятым поленом как-то заклинило, и она застыла на месте. Я, не теряя времени, ударил сумкой еще пару раз и этот механизм с грохотом и лязгом рухнул на пол. Тут я сразу соскочил с кушетки и начал топтать прутья, конечности и шестеренки этого механического создания. Потом поднял полено и начал бить этой странный механизм и остановился только тогда, когда под моими ногами получилась куча с металлическими прутьями, а какие-то металлические части и гайки с винтами и гайками разлетелись по всему кабинету. Шум этим большим поленом я поднял такой, что, наверное, его было слышно даже на улице.

Когда я кончил работу и с поленом в руке присел на кушетку, у меня тряслись руки. Но с этим механизмом было все закончено – его уже нельзя было собрать. Я достал из кармана сигареты и присел на кушетку. Полено я положил рядом и обвел глазами кабинет. Схватка с этим набором металлических прутьев продолжалась секунд тридцать – не больше. Сейчас мне надо было подумать, что мне предпринять дальше.

В противоположном углу виднелась какая-то дверь – там обычно сидела медсестра или был выход в другой кабинет. Я закинул сумку через плечо, с сигаретой в одной руке и поленом в другой, двинулся к этой двери. Она как раз начала открываться, я отступил в сторону на всякий случай и поднял полено. В комнату протиснулась какая-то фигура в белом халате, но не человеческая. И я поздоровался с этим странным врачом поленом, которое было у меня в руке. Врач сразу же упал на пол и я посмотрев на его лицо, понял, что это персонаж из космического боевика или из фильма ужасов. Лишь ночью или в полных сумерках можно было его принять за врача или за медсестру. А днём, при свете неоновых ламп, это существо в белом халате наводило ужас.

Мне пришлось ударить его поленом раз десять, и когда по полу разлилась жидкость голубого цвета, а ужасная морда под ударами полена превратилась в фарш, лишь тогда я остановился и за голубой от жидкости халат затащил его в кабинет. Это существо больше не будет никого лечить или мучать, подумал я и бросил в него окурком.

Теперь надо было узнать, что твориться за дверью, через которую этот монстр зашел. За дверью была большая длинная комната. Вдоль одной стены стояли прозрачные капсулы с телами пациентов, а вдоль второй стояло несколько столов с ножами и длинная лента конвейера. Мне тут же вспомнилось о телевизионной передаче, в которой показывали рыбозавод, пущенный недавно на Дальнем Востоке :– на таких конвейерах разделывали рыбу и тут же из нее делали консервы. Меня замутило – я понял, что из людей здесь, в этой комнате делали консервы. Какой кошмар…

За одним столом в дальнем углу скорчилась какая-то фигура, – хотела, чтобы я ее не заметил. Но я заметил и бросил свое полено, взяв по дороге с одного разделочного стола наточенный как бритва нож, подошел к ней. Передо мной сидел человек, – единственный в этой комнате. Я за шкирку вытащил его на середину комнаты и приказал – «Рассказывай, что тут твориться».

Он, заикаясь от страха, мне все рассказал, а я, содрогаясь от ужаса, слушал. По его словам, в этой комнате готовили полуфабрикаты из пациентов, которые под видом больных заходили в кабинет за дверью. Их сразу же оглушали поленом а потом помещали в полиэтиленовые капсулы или сразу разделывали как на бойне. Он уцелел лишь только потому, что ему захотелось жить, и он помогал разделывать тела. Командовало этим дьявольским процессом существо, которое ушло посмотреть, что твориться в соседнем кабинете.

Потом, когда из тел получался полуфабрикат, его заталкивали в шкаф и он пропадал. Только тут я обратил внимание, что в конце конвейера была маленькая дверца и стоял какой-то маленький аппарат, похожий на кассу. Мне стало, в общем-то, понятно, что здесь происходила на самом деле: – какие-то внеземные твари здесь заготавливали еду из людей. Это было ужасно и страшно , – ведь я сам чуть-чуть не стал пищей для каких-то существ из далекого мира. Я открыл дверцу и посмотрел, что за ней было. Там была маленькая камера размером полметра высотой и больше ничего. Как же отправлялся полуфабрикат? Наверное, здесь применялась какая-то неведомая передача материи на далекие расстояния – типа телепортации. В общем, мне это было слишком ужасно видеть.

Прибор, который стоял на столике имел всего две кнопки. С помощью этого нехитрого аппарата готовая еда отправлялась к потребителям – наверное, такими же монстрами, похожих на того, которого я прикончил поленом. Я вернулся к телу существа в белом халате, которое забил поленом, взгромоздил его на один из столов, взял какой-то тесал и отсек ему одну из конечностей. Потом засунул ее в камеру и нажал одну из кнопок. Аппарат щёлкнул и конечность тут же исчезла. Я посмотрел на предателя рода человеческого, который трясся от страха и сказал, чтобы он подошел.

Мне было страшно вспоминать то, что мне пришлось с ним сделать. У меня до сих пор стоит в ушах его предсмертный вой. Короче, я его стукнул поленом, чтобы он не брыкался, а потом затолкал в камеру и нажал кнопку. Надеюсь, он недолго мучился у своих работодателей…

После того, как я расправился с ним, я подошел к телам пациентов, которые стояли вдоль одной из стен. Они стояли в своих пластиковых капсулах и, по-моему, были заморожены. Им я уже ничем не мог помочь…

Я уселся на корточки у одной стен, достал из кармана сигареты и выдохнул. Представил себе едоков из далекого мира, которые питались людьми и их удивление, когда вместо полуфабриката из человеческих тел к ним вывалилось конечность одно из их соплеменников, а за ним появился представитель человеческого рода. Мне даже трудно себе представить, что с ним сделали. Но, удивительно, мне его было ни капельки не жалко.

Затем я обвел комнату с конвейером и столами, на которых лежали многочисленные ножи, посмотрел на аппарат, который стоял перед камерой телепортации и перевел взгляд на мёртвого монстра в белом халате. Халат был когда-то белый, но сейчас от крови стал небесно голубым. Потом я потрогал свое ухо, удостоверился, что из моей разодранной и поцарапанной щеки ничего не капает и вздохнул: – надо было известить местные власти и полицию о том, что здесь творилось и как вышло, что я остался в живых. Но моя любимая мозоль снова заболела, и мне даже двигаться не хотелось, – так бы и сидел бы здесь, целую вечность.

Но надо было вставать и действовать. Я посмотрел на часы и удивился – было всего двенадцать часов дня. Мне понадобилось всего сорок минут, чтобы зайти в этот загадочный кабинет, расправиться с теми, кто здесь был и остаться в живых. Я сидел на корточках и решил, что торопиться не буду: – еще покурю, а потом встану и выйду в актовый зал, откуда я начал путешествие в страшное, ужасное место, которое никогда в жизни мне не забыть…

Я с трудом открыл глаза и посмотрел вокруг. В зале, кроме меня, было человек десять, а на часах, которые висели на стене, было пять часов вечера: – я, видимо, проспал мой вызов и не сходил к врачу. Я поднялся, потянулся и отправился в регистратуру. Так и было: – меня звали-звали, но я спал как убитый, потому что встал очень рано и проспал всего четыре часа. Конечно, мой организм, найдя такое спокойное место, решил, что тут-то он и доспит остальные часы, а потом когда выспиться, как следует, можно сходить и к врачу.

В регистратуре, после того поняли, в чем дело, вняли моей просьбе и сказали, что в течение десяти минут меня вызовут. Глаза у медсестер были со смешинками: – надо же, больной заснул таким здоровым сном и никто не смог его разбудить…

Я был еще сонный, как муха и помнил, что мне приснился какой-то сон, но, как всегда, я его не помнил. Ну, и черт с ним…

Через несколько минут меня позвали к врачу – в кабинет под номером тринадцать. Что-то шевельнулось в моем сонном сознании и пропало. За дверью за столом меня ждала молодая, симпатичная врач. Она тут же сказала, чтобы я положил свою сумку на стул, потом сел к аппарату, положил подбородок на небольшую чашку а затем упер свой лоб в обруч. Потом она меня усадила за второй аппарат, потом за следующий, и так продолжалось минут десять.

В моей голове сверкали разноцветные лампочки, крутились буквы разной величины и я шел от одного аппарата к другому, как во все. Но вдруг все кончилось: – врач усадила меня за стол, где не было никаких аппаратов и, достав пачку листов с результатами исследований, сказала, что зрение у меня , в общем-то еще нормальное, но хрусталик помутнел и надо его менять.

Мне было надо выбрать: – когда мне сделать операцию. Ее можно было сразу сделать за деньги, а можно записаться в очередь, и тогда операцию мне сделают за счет бюджета. Я ей ответил, « В очередь!» – как у Булгакова – «В очередь, сукины дети, в очередь…». Я понял, что она тоже вспомнила этот фильм и улыбнулась этому…

Все кончилось хорошо: – меня поставили в очередь на бесплатную операцию, которая будет через три с половиной года. Это означает для меня только одно, – я проживу эти три с половиной года и был рад этому обстоятельству. Я поставил в направлении печать и отправился домой, чтобы с этими результатами исследований сходить к врачу и получить рецепт на новые очки. Жизнь продолжается, не смотря ни на что. Обрывки какого-то сна вертелись у меня в голове, но вспомнить его я так и не смог…Ну и черт с ним – присниться другой, – не хуже…

Василиски

Всегда думал, что василиск – это такой голубой цветок, который цветет летом в лесу и цветы его был похожи на колокольчик. Он до такой степени нравился девушкам, что когда он мне попадался, я рвал его охапками и этот букет вручал подруге, которая в то время у меня была. Но все оказалось не так…

Я шел по плоскогорью в горах Полярного Урала с концентрометром последней модели: – мне надо было пройти по одному профилю и измерять на нем концентрации радиоактивных элементов. Студенты, которые занимались этим скучным делом летом уехали и оставили мне несколько профилей, на которых необходимо было сделать эти замеры.

Взобравшись на высоченную гору по узкому и длинному логу, я выяснил, где они закончили работу и, достав навигатор, нашел точку, которую мне надо отыскать: – там находился один из пикетов, с которого мне и надо было начать работу. Навигатор тут же мне указал, куда и сколько идти, и я поплелся под жарким солнцем по каменистой пустыне. Мне эта каменистая пустыня напоминала поверхность Луны, только без метеоритных кратеров – такая же пустынная и безлюдная…

Мои мысли в основном были о залежи урана, которая где-то спряталась под гранитами, и я мечтал о том, что скоро отыщу ее – своим умным прибором последней модели. Времени на это у меня был целый день, и я особенно не спешил. На сотни километров от меня, кроме моей палатки с моим партнером, никого не было, и я удивился, когда углом глаза заметил какое-то движение впереди. Там, из-под какого-то валуна, вылез целый выводок полярных куропаток, и неторопливо пошли впереди меня. Они в первый раз видели человека, и поэтому не боялись людей.

У меня сразу проснулся охотничий инстинкт – поймать и съесть. Я со спектрометром в руках ускорил шаг и подобрался к этому выводку поближе – сейчас они семенили всего в нескольких шагах от меня. Куропаток я еще не ел, а вот рябчики мне нравились, – я их съел очень много в Пермской области, когда искал коренные месторождения алмазов. Они были очень вкусные, но мелкие – то ли дело большие глухарь или тетерев. Их надо было минимум два или три, чтобы поесть, как следует. А этих куропаток мне надо было изловить сколько же – они были тоже мелкой добычей, но которую сначала надо было поймать.

Они бежали впереди меня и в нескольких шагах и не подозревали, как я голоден. Прошла целая минута погони и мне уже надоело гнаться за этим выводком. Я поставил концентрометр на землю, рядом кинул свой рюкзак, засунул под него яркую тряпку и пошел быстрее. Мне показалось, что если я побегу, то быстро догоню этот выводок. Но не тут-то было – он тоже побежали. Я остановился и, глядя на мой обед, который тоже остановился, и затем спрятался в тени какого валуна. Оказывается, мне таким, обычным способом, мне не догнать этих куропаток, и я сразу изменил тактику: – набрал в карман камней и стал швырять ими в выводок – он был десяти метрах от меня, и я не сомневался, что пару-то штук подобью…

Выпустив пару снарядов, я подбил первую куропатку, и чтобы она не убежала, поспешил ее подобрать. Это была какая-то странная куропатка – у нее был хвост, а вдоль спины тянулся гребень. Она без движения лежала под гранитным валуном: – оказывается, я попал увесистым камнем прямо ей в голову и убил на месте.

Подивившись на странную дичь, я все-таки решил взять ее с собой. Дошел до своего прибора, засунул в карман рюкзака свою добычу и побрел по плоскогорью. Нашел свой пикет и включил прибор. Он должен был сначала прогреться, а после чего я должен привести его в рабочее состояние: – настроить с помощью с изотопа цинка, который был намертво закреплен в корпусе детектора – такая массивной гильзе. Раньше в старых моделях цинк надо было таскать с собой, в кармане, и можно было его где-нибудь потерять. Но сейчас этот изотоп невозможно было забыть или потерять.

Пока прибор грелся – на это уходило целых пятнадцать минут, я решил прогуляться по каменистой равнине и посмотреть, кого еще можно убить и съесть. Впереди у меня был лог, и когда я до него дошел, то увидел странную картину: – за большим гранитным валуном стояла каменная статуя какого-то гуманоида с пистолетом в руках, а в нескольких метрах от него лежало тело большого ящера – с гребнем вдоль туловища и небольшими крыльями.

Ящер был мертвым и довольно большим – метра три длиной. Такого чуда я еще не видел в горах, но еще меня заинтересовала каменная статуя гуманоида. Это был не человек и не робот: – что-то непонятное. Может это был какой-то киборг? Но, тем не менее, он превратился в неподвижную статую. Мне даже его трогать было страшновато, – и я ограничился тем, что несколько раз его обошел и удостоверился, что статуя была неживой. Я начал думать, что это такое твориться на белом свете: – на моем участке валяются тела доисторических ящеров и стоят каменные статуи каких-то существ. Удивительно!

Когда я несколько раз обошел это каменное изваяние, то задумался, откуда оно взялось. Может, свалилось с неба? – этого не может быть…

Чтобы больше не ходить кругами, я решил взобраться на большой валун и осмотреть окрестности. С великим трудом, проклиная все валуны на белом свете, я залез наверх одного валуна и сразу обнаружил метрах в ста от себя металлическую сигару – она была небольшой, десять метров длиной. Мне тут же стало понятно – этот пришелец прилетел на мой участок поохотиться, но ему сразу не повезло: какой-то страшный ящер превратил его в каменное изваяние. Наверное, это был не просто ящер. Я сразу же вспомнил про голову Горгоны, от взгляда которой можно было превратиться в камень – может, этот ящер был родственником этой богини?

Я тут же забыл про свой прибор, статую с трупом ящера и отправился к летательному аппарату. Он спрятался за изгибом лога и стоял на невысоких опорах. Люк у него был приоткрыт, и я не мешкая, тут же забрался в этот маленький звездолет.

В нем было два места для пилотов – два удобных кресла, перед которыми располагался большой монитор. На панели под ним мигали разноцветные лампочки, и был даже руль – как в наших легковых машинах. Под ногами я почувствовал что-то упругое и я, нагнувшись вниз, обнаружил две педали. Я из любопытства покрутил руль, и монитор сразу ожил – на нем обнаружились изображения и под этими картинками строчки.

Вверху на экране было написано по-английски список зверей, на которых ни в коем случае нельзя охотиться – их нельзя было не только трогать, но и надо было держаться от них подальше. Оказываться, эта статуя раньше была охотником, прилетела к нам поохотиться, и их заранее предупреждали, с кем нельзя иметь дело.

Поскольку я мог читать на английском языке простые тексты, я, как только увидел на мониторе знакомые картинки, прочитал, что охота была запрещена на леших, кикимор, водяных и так далее – в общем, на представителей земной нечистой силы. Тут же были их изображения, – наверное, чтобы не спутать лешего с медведем, а человека с чертом. Одно изображение мне показалось знакомым – на нем был изображен ящер с гребнем и маленькими крылышками – под ним было латинскими буквами написано василиск. Что это за напасть значила для звездных охотников, я не знал – в принципе, раньше думал, что это цветок. Оказалось, что этот василиск мог одним своим взглядом превращать живое существо в каменное изваяние, и от него надо было держаться подальше.

Ну и ну! Наверное, этот звездный лох для начала нарвался на этого ящера и тот мгновенное превратил его в статую. Вот кому не повезло! Наверное, он решил сначала убить свою добычу, а потом разбираться – можно в него выстрелить. Но прежде чем умереть, этот василиск пристально просмотрел на охотника и превратил его в каменную статую. А я? Я же укокошил камнем маленького василиска!! Значит, мне крупно повезло – первый раз в жизни я убил представителя нечистой силы и остался в живых…Надо этого маленького василиска срочно закопать где-нибудь и забыть об этом происшествии.

Когда я вспомнил о своей охоте, то вернулся к реальности – туда, где-то остался включенный спектрометр с моим рюкзаком и василиском в кармане. Прежде чем знакомиться со звездолетом и возможно, приспособить его для своих нужд, мне надо было найти свой спектрометр и выключить его, а уж потом разбираться со звездолетом.

Я выбрался из пилотского кресла и, ругая себя за забывчивость, помчался к прибору. Он был на месте – ждал своего оператора, чтобы его настроить для работы. Но мне сейчас было не до работы, – сначала мне надо было избавиться от своей добычи, которая лежала в кармане рюкзака, а потом вернуться к звездолету. Я посмотрел на карман рюкзака, и мне показалось, что он шевельнулся. Этого мне еще не хватало! – нечистой силы в моем рюкзаке!!! После того, как я узнал, на что способен этот ящер, я решил держаться от него как можно дальше, – неважно, большой он или маленький. Может и маленький способен превратить меня в каменного идола…

Поэтому я завязал себе глаза, надел на правую руку рукавицу, потом нашарил это маленькое тельце в рюкзаке, вытащил его и, размахнувшись изо всей силы, зашвырнул его подальше. В армии, когда мы кидали ручную гранату, я мог зашвырнуть ее на пятьдесят метров, а уж этого маленького василиска я, наверное, отправил на целых сто метров – подальше от моей драгоценной персоны. Я даже не стал уточнять – живой он был, или мне просто показалось. Мне был неприятен тот факт, что у меня в рюкзаке лежит такая ноша, которая может в любую минуту ожить и превратить меня в каменное изваяние.

Все: – ящер улетел к чертовой бабушке, и я почувствовал облегчение – теперь можно было заняться более интересным делом, – осваивать звездолет, пилот которого превратился в каменную статую. Я засунул концентрометр в рюкзак и поспешил к логу, в котором он находился. Прошел метров пятьдесят и вдруг застыл на месте: – к нему опускался космический корабль с огромным красным крестом на корпусе. Когда эта скорая космическая помощь улетела, ни звездолета, ни каменного изваяния, ни ящера на месте не оказалось: – всех забрали эти космические врачи.

Мне было очень больно и обидно – в кои веков мне в руки попал космический аппарат, и я уже привык к мысли, что являюсь его владельцем, так все пропало, словно и не было.

Мне было трудно привыкать, что все закончено, даже не начинавшись, и я посидел минут десять в этом логу, – привыкая к той мысли, что у меня угнали звездолет. Но делать было нечего – я покурил, пришел в себя и отправился к пикету. Надо снова было доставать концентрометр, греть его и настраивать.

А может, пока он греется, снова походить по окрестностям и найти еще приключение на свою задницу?

Захват моего огорода

После того, как синоптики меня предупредили о надвигающей солнечной активности, я сначала не обратил на это никакого внимания, и лишь потом понял, какую напасть мне это принесло…

Весна благополучно закончилась и началось уральское лето – очень жаркое и почему-то без дождей. У меня в огороде было все отлично – я сумел посадить все, что хотел и теперь поливал свои зеленые витамины водой, которая сохранилась у меня в многочисленных емкостях после таяния снега. На полив уходило не так много воды и я надеялся, что воды мне хватить до дождей, которые обязательно должны пойти в начале лета. Одно обстоятельство меня заинтересовало: – как-то ночью загремел гром, и сквозь шторы мне было видно, как мой огород осветился каким-то фиолетовым светом.

Когда я встал утром, оказалось, что никакой грозы с дождем не было, а на моих грядках лежали шарообразные предметы, напоминавшие груши, только оплавленные. Я без всяких задних мыслей собрал, – их было несколько десятков, и засунул в ведро, которое стояло под яблоней. В это ведро я складывал всякий мусор и после того, как оно наполнялось, высыпал мусор в пластиковый мешок и ставил его у своих ворот, чтобы мусороуборочная машина увезла мусор на полигон, где его обыкновенно сжигали.

Но вечером я обнаружил массу летающих вокруг яблони зеленых мух или насекомых – существ, которые напоминали мух. Они заполонили весь мой огород и не давали мне там работать и отдыхать: – они кружились вокруг и отвлекали мое внимание. Я терпел их несколько дней, а потом взялся за дело: – вечером развел в ведре пару таблеток против вредителей и оставил эту жидкость до утра, чтобы утром, когда обычно не было ни малейшего ветерка, опрыскать этой гадостью свои яблоню и грушу.

Утром я взялся за дело: достал опрыскиватель, наполнил его раствором против садовых вредителей и стал брызгать на эту тучу зеленоватых насекомых. Эти зеленые мухи тут же обозлились на меня и напали на меня всем скопом: – они жалили меня и кусали. Я, в свою очередь так обозлился на их укусы, что не выдержал: – одел на себя противогаз и с новыми силами вступил с ними в бой.

Когда первая бутылка с раствором против вредителей закончилась, под ногами у меня лежало несколько сотен этих мух. Они потеряли способность летать и теперь ползали под яблоней. Я насыпал несколько этих созданий в совок и принес их в свою мастерскую, где нашел свой старый микроскоп и высыпал их на предметное стекло. Увеличение у микроскопа было порядочное – около восьмидесяти крат: – это мне давало возможность узнать, что это и с кем я боролся ядохимикатами.

Каково было мое удивление, когда я увидел при большом увеличении этих так называемых мух. Это не были мухами и насекомыми: – это были миниатюрные человечки в скафандрах с небольшими ранцами за плечами и каких-то оружием в руках. Они еле шевелились, но все они были живы, а к тому же от них раздавался какой-то писк. Естественно, я заинтересовался этими созданиями и тут же сгреб их в небольшую стеклянную банку. Потом притащил диктофон, записал пять минут этого писка, а потом уже дома подключил диктофон к мощному усилителю и включил воспроизведение.

Писк на самом деле представлял собою речь этих людей-насекомых. Они ругались и стремились выбраться наружу. Я выключил запись и помчался на улицу, где стоял мешок с мусором, в который я накануне отправил оплавленные грушевидные, похожие на яблоки и груши предметы. Мусор еще не увезли, и я вытряхнул эти оплавленные груши на газету. Один из них я тут же поместил под микроскоп и под большим увеличением убедился в том, что они представляли из себя космические корабли, на которых и занесло этих зеленых человечков ко мне в огород.

Почесав свою лысину, я решил высыпать эти груши под яблоню и посмотреть, что из этого выйдет: – может эти зеленые существа оставят мой огород в покое и уберутся вон? Борьба с земными комарами и мошкарой и так у меня занимала много времени, когда я ходил в лес за грибами, а тут мне еще приходиться бороться с внеземными оккупантами моего любимого огорода…

Поразмыслив с минуту, я подобрал одну грушу и сунул ее в карман – как сувенир. Потом пошел на кухню и стал готовить обед, поглядывая на кружащих под яблоней зеленых человечков. Они кружились, но, тем не менее, их, по-моему, становилось меньше. Я взял с подоконника бинокль и уставился в огород – так и есть: – все зеленые человечки залазили в свои оплавленные грушевидные космические корабли. Когда их осталось мало, на грядку с укропом приземлился какой-то ящик, по размеру не больше рыболовного, и дальше стало совсем интересно: – груши одна за другой поднялись в воздух и по одной начали залетать в этот ящик. В воздухе уже не осталось ни одного зелененького человечка, а те, которых я считал убитыми моей отравой, тоже очухались, залезли в свои груши и те влетели в этот ящик.

Я покопался в своих деревенских мозгах и понял, что за ящик приземлился у меня в огороде: – это был корабль-матка, в который и залетели эти похожие на груши маленькие звездолеты. Когда они все уместились в этом рыболовецком ящике, то он посидел немного на моей грядке, а потом взлетел и я больше его не видел.

Оставил на плите свежий чай, я помчался в огород и не обнаружил в нем ни одной зеленой мухи. Все зеленые человечки погрузились в свои оплавленные груши-звездолеты, залетели в ящик и он улетел: – искать более подходящее для оккупации место, – наверное, не на Земле, а на другой, более подходящей для этой цели планете.

Я был очень горд собой, так как сорвал оккупацию не только моего огорода, но и судя по всему, всей нашей планеты. Затем пошарил в своих карманах, достал из одного маленький, похожий на оплавленную грушу, звездолет, и долго на него смотрел, – раздумывал, что с ним делать.

Можно его поставить на книжную полку и вспоминать, как я сорвал попытку оккупации моего огорода, а можно было его разобрать на части под микроскопом и узнать, что у него внутри. Третий вариант использования этой оплавленной груши состоял в том, что можно было отдать ее в полицию и заработать себе медаль за срыв оккупации всей нашей планеты. Уж там-то, в каком-нибудь научно-исследовательском центре, разберут этот миниатюрный звездолет на части и поймут, отчего он летает.

Но самый хороший и приемлемый для меня вариант состоял в следующем – я сейчас уже стоял в своей мастерской с этой оплавленной грушей – звездолетом перед наковальней, держа тяжелую кувалду, и думал, – смогу ли я одним ударом превратить этот звездолет, набитый электроникой и бесценными знаниями для всего нашего человечества в пыль…

Звездный гость

Спать мне хотелось так, как я будто не спал неделю или целый месяц. Что я не делал, чтобы пропала эта сонливость! – пил крепкий чай, выходил на улицу освежиться, умывался холодной водой, но ничего не помогало. Я добивался лишь краткого эффекта, – на несколько минут становился бодрым, а потом меня снова клонило в сон. Сначала я грешил на мое давление: – оно упало до минимума, до ста, или меньше. Но я мерял его в течение недели и убедился, что мой организм и давление было в полном порядке.

Тогда я обратил свое внимание на погоду: – по своему опыту я знал, что перед дождями или снегопадами меня обычно клонило в сон. Это со мной всегда происходило, когда я работал геологом в очередном полевом сезоне. По своему самочувствию я мог предсказывать дождь за несколько дней и редко ошибался. Меня даже подчиненные прозвали человек-барометр, настолько я точно мог предсказывать погоду.

Плохая, с дождями или снегом, погода была для нас отличным поводом не выходить в лес на работу :– ну кто будет работать в непрекращающийся дождь или снегопад? Поэтому мы в такую погоду мы сидели в палатках или в деревенском доме, который нам удавалось снять на время. Рабочие в такие ненастные дни сначала отсыпались, а потом, когда переделывали все хозяйственные дела, садились за стол и играли в карты, шахматы или в домино. Никто и не думал скучать, когда за окном лил дождь, как из ведра или валил снег огромными хлопьями.

Я тоже был рад ненастью – приводил в порядок документацию, свои полевые книжки и геологические карты. Потом планировал свою работу на следующие дни, – что мне надо сделать и рассматривал результаты уже выполненных работ. В обычные дни это на это не хватало времени, а в ненастные дни появлялось время и желание на приведение в порядок результатов проверки аномалий, геофизических замеров и выкопанных шурфов. Как это часто бывает, мой мозг, когда отдохнул, как следует, подсказывал мне, где еще надо было заложить шурфы и прокопать недостающую разведочную канаву.

Наш поисково-разведочный отряд трудился над поисками урана или алмазов в северных широтах. И дожди были здесь частыми: – иногда они лили неделями и это был отличный повод отдохнуть для рабочих и меня, начальника этого отряда. После такого отдыха все работали сутками, так всем надоедало сидеть по палаткам, – слушать шум дождя, шелест снега, который все падал и падал несколько дней или слушать завывание вьюги зимой.

Но эта работа закончилась для меня несколько лет назад, а сейчас я не мог связать стойкое желание поспать с наступлением дождей или снегопадов, – я ушел из министерства геологии и проводил все свое время в деревенском доме: ухаживал за огородом, ходил за грибами и ягодами летом, а долгими зимними вечерами смотрел давно забытые кинофильмы и читал книги. Днем можно было убрать снег, сходить на лыжную прогулку, подготовить к изданию следующий сборник рассказов или строить на следующее лето планы: – куда сходить с лопатой или геологическим молотком, чтобы выкопать красивую друзу кристаллов хрусталя или найти драгоценные камни: сапфиры, гранаты, рубины, хризолиты или агаты.

Так что сейчас я утратил свои способности предсказывать дожди, снегопады, но спать мне хотелось по несколько дней подряд. Мне пришлось сходить к врачам, но никаких отклонений они у меня не обнаружили. Но одна врач в конце мне сказала, что в моей нервной системе наблюдаются слабые, но удивительные процессы, а глазные яблоки изменяются. Я спал как обычный человек – по восемь-девять часов и до обеда чувствовал себя отлично. Но после обеда, ближе к вечеру, на меня нападала такая сонливость, что от нее можно было избавиться только двумя способами – улечься спать или заняться какой-нибудь работой.

Вчера, как только я почувствовал приближение сна, я сначала начал ему сопротивляться: – напился крепкого чая, потом курил, а потом занялся трудом в огороде. На час-второй это меня спасло, но стоило мне поставить лопату или ведро, так все началось сначала. До моего отбоя, который был обычно в одиннадцать вечера, оставалось несколько часов, и я собрался узнать перед сном последние новости. Включил телевизор как раз на прогнозе погоды и с интересом стал прислушиваться к словам дежурного синоптика.

Синоптик предупредил, что на Землю обрушилась сильная магнитная буря, связанная с солнцем и изменениями в космическом пространстве. Что-то у меня шевельнулось в груди, как только я услышал про космическое пространство и солнечную активность. Прослушав это, я решил, что раньше не обращал никакого внимания на солнечную активность и магнитные бури, и эти напасти ко мне это не имеют никакого значения: – это могло сказаться на существо, которые много часов проводят в космосе, но не ко мне, жителя такой крупной планеты, как Земля.

Спать после телевизора мне захотелось, как никогда и я сдался – расстелил постель, достал на всякий случай новую книгу, положил рядом коммуникатор, и после того, как разделся, собрался улечься под одеяло. Тут я обратил внимание на несколько маленьких шишек на коленях и на локтевых суставах. Их раньше не было, но они были маленькими и совсем не болели. Я их немного потер, и когда тер, мне стало немного приятно. Но особенного внимания на них не стал обращать – у меня уже было столько различий от обычного человеческого организма, что на эти маленькие шишки мне не стоило и обращать внимания.

Я улегся в постель, немного почитал книгу, потом заглянул в электронную почту, а потом намазал эти вздутия мазью – на всякий случай: – хоть они и были маленькими, но оставлять это маленькое изменение в моем организме не мог – я уже был в таком возрасте, что надо было следить за собой.

Заснул я как убитый и спал хорошо, но проснулся от того, что меня разбудило две вещи: – первое, это странный реалистический сон про какой-то красивый, неземной пейзаж, которого не должно существовать на Земле. Похожий пейзаж я нарисовал краской на холсте месяц тому назад и повесил на стене моей спальне, рядом с другой картиной на космическую тему, тоже моей кисти. Сон тут же пропал, и я, чтобы он снова пришел, включил ночник и уставился на эти мои картины. Странное дело – когда я на них глядел, мне становилось так хорошо и приятно, что у меня тут же поднималось настроение, особенно утром, когда надо было вставать. Но сейчас была середина летней ночи и вставать было еще рано, поэтому я выключил ночник и несколько мгновений лежал в постели с закрытиями глазами, – думал о различных вещах, что мне надо сделать в течение следующего дня и куда еще мне надо сходить.

Когда мои глаза снова стали закрываться и мысли путаться, я почувствовал, что начал думать, кроме обычных моих завтрашних дел, о других делах, о которых я даже не подозревал – о солнечном ветре, плазменной буре на звезде, вокруг которой крутилась какая-то знакомая мне планета, о звездолётах, которые садились на эту планету один за другим.

Какой-то знакомый мне голос стал мне рассказывать на странном, но понятном мне мелодичном языке, о каких-то приятных встречах и новых знакомствах на этой красивой планете. Мне казалось, что я сплю и мне снится такой удивительный сон, но потом кто-то ко мне обратился и сказал, что мое время на этой планете близиться к концу и мне надо уже привыкать к мысли, что эту планету, ставшую мне почти второй родиной, надо покинуть – для продолжения своего жизненного цикла на своей родной планете.

У меня в голове словно было два мыслящих существа: – одно жило на планете Земля всю свою жизнь, родилось и жило сейчас в обычном деревенском доме, сходило в армию, потом, когда окончило геологоразведочный институт, занималось поисками и разведкой полезных ископаемых, имело от нескольких подруг несколько детей, а сейчас копалось летом в огороде, зимой писало книги и иногда ходило в зимний лес на лыжах. Второе существо также жило в моем теле, но раньше никогда не заявляло о своем существовании – до этого дня. Это второе я родилось на другой планете, в другой галактике, и когда родители с нее улетели на звездолёте в поисках и знакомствах с другой звездной расы, то взяли меня с собой.

Путешествие было долгим и нелегким: – я, со слов моих родителей узнал об удивительных звездных мирах, которые они посетили, об агрессивных, страшных формах жизни на некоторых планетах и кометах и о многочисленных приключениях, в которые им пришлось попадать.

В один день звездолет, на котором мы летели, подвергся нападению страшных космических существ, от которых у нас не было никакой защиты. Звездолет наш был обречен – корпус его начал разваливаться под ужасным оружием этих агрессивных созданий и капитаном нашего звездолета было принято единственное правильное решение: – посадить детей в маленькие спасательные капсулы и направить их в разные галактики нашей вселенной, – в поисках спасения на разных, пригодных для нас планетах.

Нас, детей, было на этом огромном звездолете около сотни, и когда наше сознание усыпили, то засунули в очень маленькие капсулы и выпустили в разные концы вселенной, чтобы, когда пройдёт срок, разбудить и поведать, кем они на самом деле являются и чтобы они собирались на свою родину. Для этого в капсуле было устройство, которое позволяло сообщить, где находиться сознание и разум ребёнка, которого отправили одного в космос. И тогда за этим разумом отправиться звездолет, который привезет его на свою историческую родину.

После этой удивительной информации, которую я получил от второго моего сознания, наш общий организм уснул, и я проспал до самого утра. Сейчас, утром, мы проснулись вдвоем: – два сознания, разума, в одном человеческом теле. Космически разум вел себя ночью очень корректно – он не мешал моему земному разуму заниматься своими обычными делами, и мне показалось, что он снова заснул. Но теперь я знал, что нас в человеческом теле находиться двое, и одному из нас вскоре придётся покинуть Землю. Это было печально, но необходимо – настоящая родина не забыла о своих детях, и теперь собирала их по всей вселенной.

Один из двоих разумов останется на этой планете и будет продолжать обычную земную жизнь – копаться в огороде, ходить летом за грибами и ягодами, встречаться со своими детьми, писать рассказы на космические темы и рисовать красивые космические пейзажи. А второй покинет эту ставшую родной планету Земля и отправиться в другую галактику, – на свою родину, которая их ждет, своих сыновей и дочерей…

К врачам я больше не ходил и с пониманием относился к моей сонливости: – теперь я знал, почему она в последнее время меня донимала: мой второй разум готовился к тому, чтобы покинуть Землю.

Через несколько недель второй мой разум возьмет над моим человеческим телом контроль и поведет меня к месту, где осталась капсула, на которой он прилетел на Землю. Это случилось, когда я этого не ожидал: – когда я рассматривал земной глобус в одном из книжных магазинов. Одна точка на глобусе приковало мое внимание, и я понял, что это то самое место, куда мне надо идти, – на одну вершину крупного горного массива в Юго-Восточной Азии.

У меня был заграничный паспорт и я тотчас собрался в путешествие. Соседям и детям сообщил, что я буду отсутствовать несколько дней, затем купил билет на самолет и прилетел в страну, на которой находилась эта гора.

Выяснив, как добраться до этой вершины, я нанял местного жителя в качестве проводника и пустился с ним в путь. Мы с местным жителем шли сначала по диким джунглям, потом несколько дней плыли на плоту, а потом шли по предгорью. Впереди уже был виден массивный горный хребет с многочисленными ледниками. Нам не надо было лезть на одну из вершин – капсула находилась на склоне хребта и второй мой разум отлично знал, куда нам идти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.