Сказки народов Поволжья
Редактор-составитель Наталия Нестерова

Редактор-составитель Наталия Нестерова

Иллюстрации обложки и блока Dragon Madness

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Автор текста. Наталия Нестерова

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

* * *

Башкирские сказки

Сказка о зайце

Жила-была семья около леса. И был в этой семье сыночек, мальчик. Мальчик рос добрым и покладистым, сердечным и заботливым. И вот подобрал мальчик раненого зайчишку на опушке, вылечил ему лапку да в лес его отпустил.

Прошло немало времени. И вот в большой праздник стали родители говорить мальчику: «Ступай, позови в гости дядюшку и братца, тетушку и сестрицу, а еще кума да свата». И так много сказали имен, кого звать, что мальчик всех и не упомнил.

Вышел мальчик на улицу. Растерялся. Как поручение выполнить? Вернуться да переспросить не решился. И рассудил: «Позову всех, кого встречу, – авось там и те, кто нужно, попадутся!»

И побежал по деревне, ко всем соседям постучался, всех позвал.

Начали собираться гости, угощения ждут. А мать и отец испугались: «Что же происходит? Как много людей пришло! Дому почет, да только угощения на всех не хватит!» Подошел мальчик к родителям, рассказал, почему так много гостей. Повинился. А гости угощения ждут! Родители уж все на стол выставили – а не хватает!

– Ты кашу заварил, ты и расхлебывай, – сказала мать сердито мальчику.

Он напугался, что причинил родителям такое огорчение и позор, заплакал, за околицу побежал. Сел там на пенек и слезами заливается.

Скок-поскок – подбегает к нему заяц. Большой заяц, сильный, тот самый, что когда-то зайчишкой с переломанной лапкой был.

– Что же ты плачешь, мальчик? – заяц спрашивает.

– Как мне не плакать? Не запомнил я, кого в гости надо звать, всю деревню позвал. А угощения дома-то и не хватает. Родители мне и сказали: чтобы позора семье не случилось, придумать, что делать. А где я столько угощения возьму? – говорит мальчик зайчику.

Выслушал заяц. Усиками пошевелил. И говорит в ответ: «Не огорчайся так, ступай домой, глядишь, дело само и сладится».

Послушался мальчик, пошел домой. А там уже вся еда кончилась, а гости все сидят, не уходят, хозяев ругают. Праздник ведь! Пригласили и не кормят!

– Нечего звать было, коль угощать нечем, – сердитые люди говорят.

Посмотрел тут кто-то в окно и испугался. Всех посмотреть кличет!

Полным-полна улица всяких зверей – и маленьких, и больших. И каждый зверь что-то из леса несет:

Мишки – колоды с медом,

Белки – орешки сладкие,

Суслики, тушканчики да хомячки – зерно,

Олени – душистые лесные травы,

Зайки и ежики – грибы лесные,

Птицы разные – ягодки спелые!

Тесно во дворе – сложили звери угощение и в лес ушли.

От изумления замолчали гости, не могли слова выговорить.

А отец с матерью от счастья онемели – и давай хлопотать, угощение на стол ставить! Из грибов да круп с душистыми травами – крутой кулеш, медом ягоды полили – вот и сладкое! А больше всех мальчик радовался.

Три дня и три ночи пировала деревня в гостях у родителей мальчика. Ели, пили до отвала, всех от души потчевали, праздник праздновали!

И как разошлись гости – еще немало угощения осталось впрок, про запас.

Вот так заяц доброго мальчика от всей души сумел поблагодарить.

Жадные богачи и умный сосед

Жили-были в давние-давние времена два соседа, жадных-жадных богача. Звали их Заранбай да Тавлетбай.

Вот собрался Заранбай на ярмарку. Надо бы припасов в дорогу собрать! Встал поутру и давай думать, припасы считать: «Всего у меня много. И коз, и овец, и кур, и гусей, и зерна немало. И всего десять раз по сотне. А возьмешь от сотни кур одну – останется девяносто девять. Возьмешь от сотни гусей одного гуся – останется девяносто девять! Возьмешь от сотни овец одну – и девяносто девять останется. Испечешь хлеба в дорогу, и будет девяносто девять пудов, а не сто. Ровный счет добру потеряется, куда это годится? Но и голодным ехать не хочется».

Пошел с такими думами Заранбай к соседу.

Пришел и говорит: «Смотри, Тавлетбай, какое дело. Надо мне на ярмарку. Да вот, если я курицу или гуся в дорогу возьму, ровный счет потеряю. Как быть?»

А Тавлетбаю тоже на ярмарку надо было. Он и отвечает: «Это все не беда, Заранбай. Прикажи бедному соседу, Синнияту, гуся в дорогу приготовить да отвезти нас с тобой на ярмарку. Синният в долгу у нас, никак не откажет!»

Обрадовался Заранбай. Так и сделал. Отправился к бедному соседу.

– Здравствуй, Синният! Отвези-ка меня да Тавлетбая на ярмарку. А чтобы нам не голодать в дороге, зарежь да испеки своего гуся.

Не хотелось так делать Синният-агаю, но богатеям не стал он перечить, послушался. Зарезал своего гуся, испек его и повез богатеев на ярмарку.

Долог день, да и тот заканчивается – остановились они втроем в одной деревне на ночевку, пустили их на сеновал переночевать. Жадные богатеи только и думают о том, как бы гуся съесть и ни с кем не делиться.

И придумал Заранбай хитрость: «Гусь-то невелик, – сказал он. – Давайте выспимся, а кто самый хороший сон сегодня увидит, тот гуся и съест. Так будет по-честному».

Выспались путешественники. Утром встал Заранбай и начал рассказывать свой сон: «Что же, вот такой хороший сон я увидел: сижу я на крыльце своего дома. И к дому на упряжке коней хороших подъезжает нарядно одетый человек. Я встаю гостя приветствовать, а он и говорит: “Иди со мной, Заранбай-агай, будет тебе и благодать, и почесть!” И поехал я с ним. Привез он меня в такое место, что никак не описать: цветы, фруктовые деревья, журчат чистые источники, ходят красивые девы. Оказывается, привез меня тот посланник в рай. И подходит ко мне ангел и говорит: “За твои добродетели, Заранбай-агай, будешь ты жить тут теперь”. Я от умиления расплакался!»

Начал и Тавлетбай рассказывать свой сон: «А я на красивом белом коне вознесся на небеса к самому Богу. Прилетел я на небо и вижу – все уважаемые люди собрались тут. Все кланяются, меня встречают, с почтением приветствуют, дары подносят! Вот какой сон я видел!»

Настала очередь и бедняку свой сон рассказать. «Вы люди богатые, уважаемые и знатные. Кому, как не вам, положено место в раю и рядом с Богом. Чего, как не почестей и благодати, ждать! А я человек простой, и сон мне снился простой. Снилось мне, что один из вас отправился в рай, а другой к Господу вознесся, и, стало быть, останетесь вы там надолго. А я тут, бедный и голодный. Ну и приснилось мне, что я проснулся ночью и всего гуся и съел».

Открыли рты жадные Заранбай и Тавлетбай… а ничего и не скажешь – от гуся одни косточки остались.

Так и пришлось им голодными на ярмарку ехать.

Ленивая сирота

Жили давным-давно девочка-сирота и ее бабушка. Бабушка старенькая была, слабенькая, работать не могла уже. А девочка, хоть и сирота, ужас какая ленивая оказалась.

Вот как-то весной бабушка и говорит: «Надо бы зерно нам посеять, внученька. На летнее кочевье мы не пойдем, скота у нас нет, так хоть зерном прокормимся».

– Не буду я сеять, – внучка отвечает. – Ты стара, а как помрешь, меня к себе богатые люди в дом возьмут. Так зачем стараться?

Вздохнула бабушка, а что поделать? Сама она не в силах зерно посеять.

Пришла осень. Бабушка жива осталась, сироту никто в дом к себе не взял. Живут, голодают.

Зашла к ним соседка. Видит, совсем обнищала бабушка, отощала. Говорит ленивой сироте: «Приходи, дам вам немного проса».

– Сходи, внученька! – бабушка просит.

– Не пойду, далеко она живет! Да, может, и просо-то у нее нехорошее!

Так и прожили они всю зиму, добрые люди иногда немного подкармливали.

А чуть весной солнышко засветило – внучка на поле идет, с мотыгой да лопатой, поле копать да зерно сеять. И ножки не болят у нее, и ручки не болят, не устают.

– Что же ты так работаешь, – смеются над ней соседи. – Бабушка твоя старенькая, глядишь, летом помрет, и возьмут тебя в дом богачи.

– Бабушке моей многих лет жизни я желаю, – внучка отвечает. – Поняла я теперь: чем счастья ждать, прежде засей поле. Счастье может и не прийти, а хлеб на столе будет.

Кони Абзалила

Жили в Башкирии давным-давно старик со старухой, и был у них единственный сын – звали его Абзалил. Был он сильный и сметливый, настоящий егет – добрый молодец.

Однако старик со старухой были бедны, и сколь Абзалил ни старался заработать да родителей достатком почтить, так и умерли в бедности. В наследство осталась Абзалилу лишь охапка лыка.

Погоревал Абзалил о родителях. Подумал денек. Взял лыко и пошел к озеру.

Намочил он лыко, сделал мочало. А из мочала начал вить потихоньку крепкую, длинную веревку.

Вылез из воды хозяин озера. Смотрел-смотрел да и спрашивает: «Что ты делаешь, егет?»

– Веревку вью. А как совью всю, привяжу озеро да и утащу его к себе домой.

Испугался хозяин озера. Не слыхал он о таком!

– Не трогай озера, егет! Откуплюсь я от тебя. Чего ты хочешь?

– Доброго коня хочу, – отвечает Абзалил. – Такого, какого ни у кого нет! Самого лучшего коня дай мне, из тех, что на твоих берегах пасутся.

– Что ты, егет! Если я тебе лучшего коня отдам, с чем сам останусь? – испугался хозяин озера. – Проси что-то другое!

– Не хочу другого! Продолжу веревку свою вить и заберу твое озеро!

Призадумался хозяин озера. Подумал и говорит: «Раз ты такой богатырь, что можешь озеро утащить, давай будем соревноваться. Победишь – сделаю, как ты хочешь. Побежим сперва вокруг озера. Перегонишь меня?»

– А что я-то, – Абзалил отвечает. – С тобой и брат мой младший справится. Вон, в колыбели из травы спит.

Повернулся хозяин озера к зарослям сухой травы – а там заяц спит. Как трава зашуршала, так заяц подпрыгнул и побежал изо всех сил!

Никак хозяину озера не догнать зайца оказалось!

Запыхался хозяин озера, задохнулся – озеро обежал, вернулся к Абзалилу. Говорит: «Э, какой резвый твой младший брат оказался! Давай до трех раз состязаться. Теперь бороться будем! Вставай, выходи!»

– А что я-то, – Абзалил говорит. – Вон там, в тальнике, мой дедушка старенький спит, тебя и он поборет.

Повернулся хозяин озера к тальнику – а там спит здоровенный медведь. Разбудил его хозяин озера – заревел медведь! Рассердился! Схватил хозяина озера и бока ему намял.

Еле вырвался хозяин озера из лап медведя. Вернулся к Абзалилу.

– Ну и силен твой дед, я насилу от него вырвался! Ну что же, третье испытание осталось! Есть у меня шестидесятиаршинная пегая кобыла. Как солнышко, кругла, как ветер, быстра, как рассвет, красива. Обнесем-ка ее вокруг озера!

Подозвал хозяин озера кобылу, взвалил себе на плечи – да и понес вокруг озера.

Обнес ее, на землю поставил.

Говорит Абзалилу: «Что же, теперь твой черед, егет!»

Взял Абзалил веревку, сложил дважды. Встал и говорит хозяину озера:

– Не так-то ты и силен. Ты на плечи кобылу взвалил, а я между ног снесу, коленями зажму, да еще и быстрее тебя буду!

Накинул егет Абзалил веревку на морду кобыле – узда вышла! Запрыгнул на ее спину, сжал бока круглые коленями – и вмиг озеро и обскакал.

– Ну, Абзалил, вижу я, что ты достоин моего лучшего коня, – говорит хозяин озера. – Так и быть, дам тебе лучшего жеребца, такого, какого во всем свете нет!

И привел жеребца.

Самый лучший был конь: буланый, быстрый, с черными копытами, густой челкой и короткой гривой. Ноги у того жеребца были длинные и сухие, ляжки – как у зайца, грудь – как у коршуна, круп широкий, холка пологая, уши острые, глаза медные, а характер норовистый.

– Что же, – сказал Абзалил. – Достойный конь. Оставлю я твое озеро на месте, живи в нем. А коня я заберу.

И с того коня начались удача да богатство егета Абзалила.

Пошли от буланого жеребца лучшие во всей Башкирии кони, на которых и по сей день ездят лихие и бесстрашные всадники. Абзалила добрым словом поминают!

Лиса и курятник

Жил-был в лесу медведь. Время шло – состарился медведь, стал слабым, решил хозяйство завести: пасеку вместе с дикими пчелами да и кур на подворье. Да вот беда, уносили кур ястребы.

Надо медведю курятник строить.

Прослышала о старом медведе лиса и пришла помощь предлагать.

– Я, – говорит лиса, – хорошо плотничаю. И в курах понимаю. Построю тебе курятник, не курятник – хоромы! Ни один коршун ни единой курочки не унесет!

Обрадовался медведь, пустил лису на свое подворье.

Начала лиса строить, быстро у нее все выходит, ладно. Построила курятник: стены крепкие, кормушки на месте, насесты с гнездами – все устроила, как надо. Остался медведь доволен.

Наградил он лису по чести, по совести. Ушла лисичка, а медведь стал жить да яичек от курочек ожидать.

Но вот напасть: пропадать продолжили куры. То одна, а то и две в ночь. И яиц недосчитывается хозяин. Что за беда?

Подумал медведь и нанял волка – курятник сторожить.

И в первую же ночь поймал волк около курятника лису. Ту самую, что курятник строила! Построить-то она построила, да и лазейку себе незаметную в уголке оставила, кур таскала и ела.

– Вот какая ты неблагодарная, – медведь сказал. – Я же тебя по-соседски нанял, по совести за работу заплатил. Теперь накажу тебя тоже по совести.

Держал волк лисицу за шкирку, а медведь гибкую лозину вырвал да и выпорол лису. Потому что кто ворует и обманывает – обязательно за это наказан будет.

Самый сильный жених

Жили-были на свете муж да жена. Время шло, состарились они. И дочка их выросла в красивую невесту: пора ее замуж отдавать, жизнь устраивать.

Вот и задумались муж да жена. За кого дочь выдать?

– Отдам ее за того, кто сильнее всех на свете, – сказал отец. Да и отправился в путь, самого сильного жениха искать.

А тем временем зима настала. Идет отец, мерзнет. На пути речка встретилась.

Поскользнулся отец, упал. Воскликнул: «Лед на реке! Ты, как видно, очень силен, что с ног меня сбил! Возьми мою дочь замуж!»

Отвечает лед: «Будь я силен, разве таял бы я по весне, разве топило бы меня солнышко?»

Подумал отец и отправился к солнцу. Взошел на гору повыше и говорит: «Солнце! Лед сказал – ты сильнее его. Возьми мою дочь замуж!»

Отвечает солнце: «Будь я сильным, разве могло бы меня облако закрыть?»

И верно, набежало облако, закрыло солнце.

– Облако! – отец кричит. – Ты даже солнце закрываешь, ты сильнее всех! Возьми мою дочь замуж!

– Я сильно, да только дождь сквозь меня пройдет, меня и не останется, – так облако отвечает.

И правда, пошел дождь.

– Дождь, дождь! Ты сильнее облака, которое закрывает солнце, которое топит лед! – говорит отец. – Возьми мою дочь замуж!

– Да, я силен, – говорит дождь. – Но я не самый сильный, меня до капли выпьет поле.

Обратился тут отец к полю: «Поле! Ты пьешь дождь, который сильнее облака, которое закрывает солнце, которое топит лед! Возьми мою дочь замуж!»

А поле и отвечает: «Степной ковыль, который растет на мне, сильнее меня».

Пошел отец к ковылю, поклонился.

– Степной ковыль! Ты растешь на поле, ты берешь силу дождя, который берет ее у облака, которое закрывает солнце, которое топит лед! Возьми мою дочь замуж!

Ковыль степной и отвечает: «Бык пасется и ест меня, он сильнее!»

Пошел отец невесты к быку.

– Бык! Ты очень силен – ты ешь ковыль, который растет на поле, которое впитывает дождь, который сильнее облака, которое закрывает солнце, которое топит лед. Возьмешь мою дочь замуж?

– Я не сильнее ножа, которым меня заколют по осени, – отвечает бык.

Обратился отец к ножу. «Стальной нож! Ты сильнее быка, который ест степной ковыль, который растет на поле, которое впитывает дождь, который забирает силу у облака, которое закрывает солнце, которое топит лед… Возьмешь ли ты мою дочь замуж?»

– Рука, что держит меня, принадлежит человеку, – отвечает нож. – Человек сильнее всех!

Понял тогда отец, за кого надо дочь замуж отдать.

Вернулся он домой, и сыграли свадьбу с самым достойным парнем, что жил неподалеку. Потому что человек сильнее всех.

Калмыцкие сказки

Мудрый сирота

В широкой степи в травяной кибитке жили старик да старуха. Был у них один сын – отрада, а больше ничего и не было.

И вот умер старик, а нищета такая, что и завернуть его не во что. Не может сын отца в землю голым закапывать. Снял с себя бешмет, завернул тело, похоронил.

Прошло время. Заболела и мать, а там и померла. Остался сын круглым сиротой. Жалко ему мать в землю без покрова закапывать – снял он с себя рубашку, в ней и похоронил.

Повернулся сирота к своей кибитке спиной, да и пошел он по белу свету почти что голым. Одни штаны на нем, и те старые-престарые.

Идет по первой попавшейся дороге, куда, зачем – сам не знает. От голода и усталости кажется ему, что он на добром коне едет. Бьет себя по ногам, точно коня подгоняет, и сил вроде прибавляется.

И ехал на хорошей лошади по той дороге жрец-гелюнг, брат жены хана. Смотрит – голый парень по обочине бредет. Подъехал гелюнг и спрашивает: «Кто ты, куда идешь?»

– Я сирота, иду оттуда, где больше ничего нету, туда, где можно поработать, а потом и поесть, – парень отвечает.

«Хорошо говорит, может, пригодится такой, – гелюнг думает. – Возьму с собой».

Посадил он сироту позади себя на лошадь, велел за пояс держаться.

Сел сирота позади жреца и думает: «Мечтал я о лошади – и вот она. Пусть и другие мои думы так же сбудутся».

Едут они по степи, едут, озираются.

Полетели над ними журавли.

Гелюнг и говорит важно: «Журавли в степи травку щиплют сочную, кричат ласково, уху приятно – крык, крык! Что за благородная птица!»

А сирота отвечает: «Журавли в болоте живут, в грязи ходят, лягушек едят. И птицы они самые обычные, кричат громко – курлык, курлык!»

Рассердился гелюнг на сироту, спихнул его с лошади и давай бить. Сирота не промах, жрецу-гелюнгу отвечает сполна.

Подрались – помирились, как в путешествии случается. Одному ехать хорошо, а вдвоем все веселее.

Едут дальше. Приехали к озеру. Там утки плавают, крякают. Жрец и говорит: «Утки – наилучшие пловцы. И пух у них под пером легкий, теплый, и лапы широкие, и лучше них не плавает никто».

– Как же, – сирота говорит, – вот уж. Ни пуха у него нет, ни лап, а плавает быстрее утки!

Разозлился жрец-гелюнг. Снова столкнул сироту с лошади и давай драться.

Дрались-дрались, устали – помирились. Дальше поехали.

Ко дворцу хана приехали. Тут взяла гелюнга досада, что безродный, голый сирота всю дорогу ему перечил, а на его лошади ехал.

И стал жрец сестре-ханше на сироту жаловаться: «Пожалел я нищего путника, взял с собой, а он все время обижал меня, драться лез. Казни его, не хочу, чтобы он дальше жил».

Ханша злая была и приказала сироту казнить. Ей что, жив он, мертв, дела мало.

А сирота и говорит: «Вот вы жена хана, а не знаете, что такие дела, как казнь или помилование, овечья женская голова не решает, а только баранья голова, голова хана! Пусть он меня и казнит, как вернется!»

Рассвирепела ханша – а стражники кивают. Говорят, прав сирота. И не стали его казнить, стали хана дожидаться.

Приехал хан. Услышал обо всем деле и зовет к себе сироту: «Как ты посмел гелюнгу перечить? Как ты посмел ханшу овечьей головой обозвать?»

А сирота и отвечает: «Послушай, хан, всю историю целиком. Как я отца и мать схоронил и от травяной кибитки в степи ушел. За что с гелюнгом дрался и почему с приговором ханши не согласился».

Выслушал хан сироту и постановил – оставить его живым при дворце. Пусть ума-разума набирается и вместе с мудрецами-келмерчи на испытания приходит. Одежду дал и место при конюшне сироте определил.

Шло время. Придумал хан своим мудрецам-келмерчи задачу. Зовет их, приказывает: «Возьмите все по тощей овце и кормите ее. Сделайте так, чтобы жир в овце был, но такой, чтобы его видно не было, а мясо стало нежным и вкусным».

Взяли мудрецы-келмерчи по овце и разошлись. И сирота свою овцу взял.

Пришел на конюшню. Раздобыл шкуру волка, соломой ее набил – чучело получилось.

Кормит сирота овцу, а затем ей чучело волка и показывает. Овца кругами бегает, блеет. Успокоится – сирота ей еду дает. А потом снова чучело волка показывает!

Пришло время забивать овец. Келмерчи толстых и жирных овец привели. Забили всех – у каждой слой сала в ладонь. А мясо овцы, что у сироты была, – ни одной жиринки не видно! Но половина чана сала натопилась, а мясо было такое – на губах тает.

Похвалил хан сироту, а мудрецов-келмерчи заставил все сало с их овец съесть, чтобы урок усвоили. И дает следующее задание: «Берите по щенку из моей псарни и учите его говорить».

Взяли мудрецы-келмерчи по щенку. И сирота своего щенка взял.

Привел его на конюшню. Еду показывает, да не дает. А как показывает, говорит: «Казы, казы» – колбаса, значит.

Долго думал песик, в чем дело, отощал и потом догадался. Показывает ему сирота еду, а пес и говорит: «Казы, казы!» Тогда сирота ему колбасу и дает.

Пришли келмерчи и сирота к хану. Тот смотрит – все собаки круглые, толстые.

А пес сироты тощий, все ребра видны.

– Ты свою собаку голодом заморил! – говорит хан.

– Нет, не заморил, – сирота отвечает. И потихоньку колбасу собаке показывает.

Пес и говорит: «Казы, казы!»

А у важных келмерчи ни одна собака ни слова не сказала.

Тогда хан сделал сироту мудрецом-келмерчи, поставил над прочими. Хорошую одежду дал.

Шло время. И сделался сирота самым уважаемым и славным мудрецом-келмерчи в степи, мудрым и добрым. Во всем за народ перед ханом заступался, справедливые советы давал, уму-разуму учил.

Батар Мазан

Случилась эта история давно, когда калмыки кочевали по привольным степям. Приходили на новое место, ставили там хотон – поселок из кочевых кибиток. А как трава заканчивалась, на новое место шли.

И защищали хотоны батары – богатыри, значит. В те времена кто сильнее, тот и прав, – придет, скот твой угонит, и ищи-свищи ветра в поле.

Вот жил давным-давно в одном хотоне калмык Очир. Бедный был, но хороший человек – пожил на белом свете да умер, а остались после него вдова и маленький сын.

Плачет вдова, как жить ей на белом свете без мужа?

И пришел к ней добрый старик – дядя Очира. Взял мальчика на руки, погладил его по головке. Долго держал младенца на руках старик. И спрашивает потом:

– Как назвала ты мальчика, сына Очира?

– Мазаном.

– Не простой он будет человек. Вырастет, много добра сможет сделать. Береги его, балуй, во всем потакай.

Почитали старика как мудрого человека, да только не стали сбываться его слова.

Мазан рос ласковым и добрым, да только некрасивым и неловким. Не было видно в нем ни силы, ни удали – ножки тоненькие, головенка как шар, побежит – упадет, понесет что-то – непременно уронит.

Все в хотоне жалели вдову, что такой неудачный сын на ее долю достался. Льет она слезы по ночам, а старик, дядя Очира, все посмеивается. Говорит – не пришло время Мазана.

Так и шли годы. Мазан подрос, стал юношей. Как-то раз пошел Мазан с табунщиками лошадей поить. Пришли к колодцам степным и видят – стоит в степи караван. И верблюды тут, и лошади, и повозки, и палатки расставлены. Много доброго народа по торговым делам едет.

Смотрит Мазан – на одной повозке стрелы да луки лежат. Заблестели у него глаза, подбежал юноша к повозке и начал пальцем трогать луки дорогие из стран заморских. Трогает, в руки взять не смеет.

Заметил это купец, человек торговый. Видит – юноша нескладный, тощий, неуклюжий. Решил посмеяться над Мазаном этот человек.

– Что же ты робеешь, – говорит. – Выбери себе лук, постреляй.

– А мне можно? – спросил Мазан.

– Отчего же нельзя? Стрелу не сломаешь, тетиву не порвешь, – купец смеется.

Собрались люди – как не посмотреть на Мазана? Луки-то эти добрые, из дальних краев. И взрослый человек такой не натянет, не то что юноша Мазан.

Мазан же посмотрел на луки и выбрал самый большой. Схватил лук, в единый миг натянул тетиву так, что концы у лука сошлись, да и пустил стрелу длинную вдаль – в дерево, что едва на горизонте виднелось.

Заговорили люди, загомонили. Конного послали дерево проверить. Лук испытывают – нет, не согнуть его без силы батара, богатыря!

Попросил тогда Мазан продать ему тот лук.

– Хорошо, – купец говорит. – Хочу за этот лук косяк лошадей! Будешь брать?

– Буду! – отвечает Мазан. – Дядю отца попрошу, даст он лошадей!

Побежали табунщики к дяде Очира. Тот уже совсем старик к тем дням был.

– Мазан косяк лошадей за лук дать хочет! Так у него своих лошадей нет, твоих просит!

Выслушал старик все, что случилось. Как Мазан лук выбрал и стрелял из него. Лицом посветлел.

– Не прекословьте, – говорит. – Пусть отдает за лук моих лошадей. Сбылись мои слова – вырос Мазан в батара, защитника нашего хотона. Долго я ждал, что Мазан сильнее других станет, свой народ защитит, вот и дождался.

Очень скоро по всем хотонам молва пошла: нет никого, кто с Мазаном в лучном деле сравнился бы.

С утра до ночи стрелял Мазан, умение оттачивал. Стрелы его облака протыкали, точно в цель били – и ни одна мимо не пролетела. Никакой стрелок с Мазаном сравниться не мог.

И сам Мазан изменился. Сделался рослым да статным, ловким да сильным. Все как дядя его отца обещал.

Мать на Мазана не нарадуется. С охоты он всегда с добычей приходит. Добрый он и справедливый – слабых защищает, сильным их место указывает. Свой хотон и свой народ калмыцкий никому в обиду не дает. И народ в Мазане своего батара, богатыря-защитника, видит.

Раз проснулся Мазан утром – слышит, плачут женщины, кричат мужчины.

Оделся Мазан, выскочил из кибитки – а это приближается к хотону батар Байхтан-Эретын. Тогда среди калмыков никого свирепее и непобедимее Байхтан-Эретына не было. Приходил он, как ветер степной, брал все, что захочет, уходил – словно перекати-поле. Не нагнать его, не отыскать, не победить.

Ходила молва, что Байхтан-Эретына никакое оружие не берет – ни сабля, ни копье, ни кинжал, ни стрела. Весь он точно заговоренный. Только одно место у него и есть уязвимое – это горло. Но на шее Байхтан-Эретын всегда железный ворот высокий носил.

Подъехал Байхтан-Эретын к Мазану, насмехается, удалью своей хвастается.

Молчит Мазан. Стоит и терпит. Знает он, что батара Байхтан-Эретына так просто не одолеть – надо не силой, надо умом его брать.

Увидел Байхтан-Эретын, что Мазан не делает ничего, не перечит, на бой не вызывает – расхохотался. Поскакал вокруг хотона, собрал весь скот – коз, овец, лошадей – и погнал как добычу. Зарыдали женщины, закричали дети.

Посмотрел вслед Байхтан-Эретыну Мазан, сын Очира. Пошел в свою кибитку, взял верный лук, что целый косяк лошадей стоил, и особую стрелу – стрелу аминсомун, стрелу-душу. Когда она летела в цель, пела особую песню – песню батара Мазана. И поехал Мазан по следам Байхтан-Эретына.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.