Галина Владимировна Бахмайер
Твоя далекая звезда

© Бахмайер Г., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Предисловие

Ирина Котова, автор серии «Королевская кровь»,

составитель серии «Королевская библиотека»

Дорогие друзья, с особым трепетом представляю вам книгу «Твоя далекая звезда» Галины Бахмайер. Еще когда я только планировала серию «Королевская библиотека», я знала, что в нее обязательно должна войти эта история.

«Твоя далекая звезда» – необычная, затягивающая с первой страницы, динамичная, сложная и захватывающая одновременно. Она была и остается одной из легенд книжного рунета – написанная более десяти лет назад, прочитанная сотнями тысяч читателей, но так и не получившая до сих пор воплощения в бумаге. Что для меня всегда было очень странно, потому что большинство отзывов о ней звучат как «Я читал/а ее давно, но до сих пор не могу забыть» и «как только я дочитал/а последнюю строку, я тут же начал/а читать с начала».

И я начала. И вы начнете, обещаю.

Книга, как и многие книги из «Королевской библиотеки», ждала своего часа. И дождалась.

Интрига «Звезды» раскрывается в самом конце, поэтому не вздумайте заглядывать на последнюю страницу, не портите себе историю! Галина Бахмайер искусно ведет нас по сюжету, давая подсказку за подсказкой, но, когда нам кажется, что мы разгадали загадку, – оказывается, что все не так, а сама разгадка ошеломляет, оставляет нас в катарсисе. После прочтения долго остается то самое теплое чувство, которое возникает после соприкосновения с чем-то мощным и прекрасным.

«Твоя далекая звезда» существует в двух временных линиях – далекого будущего и альтернативного прошлого, и даже если вы не любитель подобного, я все равно прошу – читайте, потому что история сделана изумительно, на том уровне, когда любой жанр становится захватывающим.

Мне очень сложно рассказать об этой книге так, чтобы не было спойлеров, потому что любой рассказ лишит вас части удовольствия – так все в истории закручено и столько якорей, которые цепляют наше внимание. Но я постараюсь.

Жизнь студентки Джелайны Анерстрим расписана на годы вперед – окончить учебу, стать преподавателем университета, получить научные степени. Но один разговор меняет ее судьбу – и вот она уже TS-рейдер, член организации, занимающейся путешествиями через время и пространство, в так называемые утопии, условно параллельные миры. Патрули времени занимаются изучением влияния мельчайших событий на судьбы целых миров, а рейдеры – сами меняют эти судьбы.

В процессе обучения Джелайна встречает Чарльза Уокера – ветерана рейдеров, живую легенду, которым невозможно не восхищаться. Он силен, красив, избалован женским вниманием. Но вот только слишком много тайн скрыто в нем, тайн, которые могут ранить – а, возможно, и привести к катастрофе.

«Твоя далекая звезда» – как подарок, укутанный слоями тайн. Читатель снимает один слой за другим, гадает, что же внутри, сомневается, предвкушает – но, когда получает ответ, застывает в потрясении. Эта книга надолго останется в вашем сердце и, я уверена, вы не раз будете ее перечитывать.

Хороших вам книг!

Пролог
Шпионка

Солнце перевалило за полдень и теперь легко, будто золотыми иглами, пронизывало густое зеленое кружево лесного полога. Пятна света причудливой мозаикой покрывали пышный папоротник, растущий вдоль наезженной тропы. Задевая ногами его кудрявые верхушки, по тропе шли рысью три мула, стараясь не отставать от скачущего впереди гнедого жеребца.

Кавалькада выехала на опушку леса, миновала развилку и свернула в сторону небольшого форта с бревенчатыми стенами. Караульный на башне подал сигнал открывать ворота. Всадником во главе процессии был девятнадцатилетний капитан Бенвор Олквин, инспектор пограничных гарнизонов Хорверолла.

Завидев форт, жеребец дернул головой и заржал. Молодой всадник похлопал его по шее и отпустил поводья. Жеребец перешел на галоп и стрелой взлетел на холм. Свита рыцаря на мулах слегка отстала. Капитан миновал ворота форта и по единственной кольцевой улице направился к штабу – деревянному домику с покатой крышей и затянутыми бычьим пузырем окнами.

Спешившись, Олквин передал поводья подоспевшему конюху, пригладил волосы и неторопливо зашагал к домику. Навстречу вышел пожилой писарь и, поклонившись, произнес:

– Приветствую, господин капитан. Хорошо, что вы приехали именно сегодня. У нас три новости, и все важные.

– Здравствуй, Микас. – Бенвор прошел в дом и поинтересовался: – Почему всегда так получается: стоит мне приехать, и сразу происходит что-то важное?

– Все время что-то происходит, милорд, но я думаю, у вас нюх на неприятности. Одной новости уже три дня, а голубятня опустела. Вы привезли почтовых голубей назад?

– Привез. Выкладывай по порядку.

– В Анклау прибыл посол из Бангии. Мы сами узнали только позавчера, – торопливо добавил писарь, предваряя упрек Олквина. На переносице капитана появилась легкая морщинка.

– Значит, король Альберонт все-таки собирается принять их помощь.

– Посол прибыл якобы по вопросу сватовства княжны, но официальных церемоний еще не было.

– И не будет, – хмуро отрезал Бенвор. – Двор Альберонта распускает слухи о свадьбе, чтобы никто не удивлялся прибытию в Анклау бангийских солдат. Что еще?

– Снова появились разбойники. Три дня назад напали на Кранду, убили шестерых крестьян и угнали двух лошадей. Придется ездить только с вооруженными отрядами и охранять приграничные деревни.

– Плохо, – сказал Олквин, потирая лоб. – У тебя сегодня есть хоть одна хорошая новость?

– Конечно, милорд. Лесной отряд опять с интересной добычей.

Бенвор закатил глаза.

– Ребята, смотрю, уже поднаторели в этом – вылавливают птичек на подлете. Шпионы едва успевают перейти границу. Надеюсь, они вылавливают всех.

В штаб вошел дежурный, Виланд. Отдав честь командиру, он доложил:

– Мы поймали утром шпиона, господин капитан.

– Уже знаю, – кивнул тот. – Вы допросили его?

– Ее, милорд, – уточнил Микас. – Это женщина.

– Нет еще, сэр, она в беспамятстве, – ответил капитану Виланд.

– Из Анклау?

– Непохоже, – покачал головой писарь. – Королевские шпионки – все подряд смазливые шлюхи, а эта…

– Уродина? – усмехнулся Олквин. Его позабавил выбор признака, который писарь счел непременным.

– Не красавица, определенно. Признаться, я уже и забыл черты ее лица – оно совершенно бесцветное. Волосы коротко острижены, как у солдата. Одета странно – в брюках, как мужчина, но тесных до непристойности, да и ткани такой я в жизни не видел.

– Ладно, посмотрю, – кивнул капитан. – Раз нынче такие новости, стоит допросить ее лично.

Выйдя на улицу, Бенвор направился к развалинам древней, наполовину ушедшей в землю башни, служащей выстроенному вокруг нее на холме форту чем-то вроде тюрьмы. Микас пошел с капитаном. Пригнувшись, чтобы не стукнуться головой о низкую притолоку вырубленного прямо в каменной стене проема, Олквин прошел в освещенный единственным чадящим факелом коридорчик. Спиральная лестница уходила отсюда вниз, на уровень, когда-то бывший первым этажом башни, а ныне превратившийся в подземелье.

– Посвети мне, – попросил писаря Бенвор и стал спускаться. В подземелье было сыро и тихо. Большинство помещений давно превратились в склады всякой всячины. Олквин дошел до площадки, где сидели двое стражей.

– О, капитан приехал! – воскликнул один из них, поднялся навстречу Бенвору и расплылся в улыбке. Второй стражник тоже вскочил и комично отдал честь вошедшему.

– Уилкас, почему вас двое? – подчеркнуто сурово осведомился Олквин, демонстративно не глядя на второго. – Здесь что, полно узников?

– Нет, сэр, – вытянувшись в струну, отчитался Уилкас. – Дежурю только я. Хоркан пришел проиграть мне в кости. Присоединяйтесь.

– Вы прибыли за шпионкой, сэр? – с напускной печалью спросил Хоркан. – Или привезли винца, чтобы добрым друзьям детства не было тоскливо в этих унылых стенах?

Бенвор не выдержал, ухмыльнулся и отвесил старым приятелям по подзатыльнику.

– Трепачи… Давайте, показывайте вашу шпионку.

Уилкас прихватил со стола свечу и загремел связкой ключей.

– Ребята из отряда сказали, что она шла пешком, – сообщил он. – И при ней не было никакого оружия. Совсем никакого, даже самого плохонького ножичка. Только толстая палка – она ею прощупывала дорогу через болото.

– Пешком? – удивился капитан. – Из Анклау, через перевал и приграничный лес, безоружная?

– Ну! Брела вдоль реки вниз по течению. Ребята так и не поняли, откуда эта девка там взялась. А обнаружили ее, когда она стояла на Плешивой Башке, вскарабкавшись на самый Ведьмин Клык, и что-то непонятно орала, как сумасшедшая.

Хоркан прыснул. Похоже, они рассказывали уже не в первый раз, но все равно потешались.

– Точно, свихнулась. Если хотела поскорее умереть – лучше и не придумаешь.

– А с чего они тогда взяли, что это шпионка? – нахмурился Олквин.

– Да кто ж еще пробирается той дорогой, кроме шпионов? – удивился Уилкас. – Ребята проследили за ней с полчаса. Девка прооралась, разревелась, посидела на скале немного и потопала пехом через лес. Видать, шла к Норвунду – его шпили хорошо видны с высоких мест. Конбран по-тихому подстрелил ее дротиком с настойкой, которую делает Танбик. Скоро должна проснуться.

Отперев камеру, Уилкас поставил свечу на торчащий из стены камень. Мужчины склонились над лежащей на соломе пленницей.

Бенвор мысленно признал, что до этого представлял ее себе совсем иначе. Во-первых, она была уже далеко не юной девицей. Олквин мог бы дать ей лет двадцать восемь, если очень приглядеться, но не дал бы и шестнадцати, если б мельком посмотрел издали. Короткая аккуратная стрижка очень молодила пленницу, делая ее похожей на юношу. То же впечатление появлялось из-за ее костлявого телосложения, и узкая мужская одежда только подчеркивала это.

Одежда привлекла внимание капитана особо. Необыкновенно плотно и ровно сотканная аспидно-черная ткань из тончайших, идеально спряденных нитей. Незнакомый, сложный, но удивительно функциональный покрой. Изящные пряжки и застежки искусной, почти ювелирной ковки. Пуговицы из неизвестного блестящего материала. В довершение всего – высокая, крепко зашнурованная обувь из гладкой упругой кожи, с толстой ребристой подошвой, ладная и явно очень удобная.

– Да, мне тоже приглянулись ее сапожки, – прищелкнул языком Уилкас. – Для похода через лес такие в самый раз. Чудные вещицы научились делать в Анклау!

– В Анклау такого точно не делают, – заявил Олквин. – Больше похоже на заморский товар. Но в королевство давно уже не приплывали иноземные купеческие галеры.

Пленница вздохнула и приоткрыла глаза. Моргнула пару раз, привыкая к дрожащему свету свечи, и остановила взгляд на лице капитана. Глаза ее расширились и наполнились слезами. Что-то тихо шепнув, она снова впала в забытье.

– Что? – тряхнул головой Уилкас. – Что она сказала?

– Я не понял, – пожал плечами Бенвор.

– А зубки-то белые-белые, – восхищенно заметил Хоркан, пальцем отодвинув верхнюю губу женщины. – Как морской жемчуг, никогда таких не видел.

– А морской жемчуг, значит, видел? – съехидничал Уилкас.

– Видел, в детстве. На ярмарке, в Норвунде. Иноземный купец у богатой дамы по пять коров за штучку просил.

Уилкас ухватился за передний зуб пленницы и подергал его.

– Ты чего? – удивился Олквин.

– А вдруг?.. – неопределенно ответил тот.

– Ну что, может, водичкой ее польем? – предложил Хоркан.

– Не надо. Свяжите на всякий случай и перенесите в дежурку, – распорядился Бенвор. – Там и допросим.

Капитан вышел из тюремной башни первым и подождал на улице, наблюдая, как тренируют ополченцев. Хоркан вынырнул из темного проема, в одиночку неся перекинутую через плечо пленницу.

– Легкая совсем, – ухмыльнулся он и, шлепнув женщину по угловатому заду, с сожалением добавил: – Тощая, в чем только душа держится. Баба должна быть – во! – и развел растопыренные ладони, со вкусом показывая, какой ширины и округлости, по его мнению, должны быть красивые женские бедра.

В дежурке пленницу положили на топчан. Олквин похлопал ее по щекам, приводя в чувство. Попытка не удалась. Очевидно, количество сонной настойки, достаточное, чтобы свалить крупного мужчину, оказалось чрезмерным для худенькой невысокой женщины.

– Позови меня, когда она проснется, – приказал капитан Виланду и отправился отдыхать.

* * *

Олквина позвали в дежурку только через три часа. Виланд с досадой оправдывался:

– Господин капитан, да я понятия не имел, что она притворяется. Мы поглядывали время от времени, но она крепко спала, клянусь. Ну не может связанный человек так долго лежать неподвижно в неудобном положении, обязательно шевельнется. А потом пришел Микас, растолкал ее и заметил, что она плакала втихаря…

– Говорила что-нибудь? – перебил его Бенвор.

– Нет, сэр, ни слова. Но она все время так внимательно прислушивается к нам, будто хорверский язык ей едва знаком.

– Все-таки иноземка, – заключил Олквин.

– Может, из Бангии? – предположил Микас.

– Во всяком случае, не из Анклау, и не из Жомеросуина, – покачал головой дежурный. – Она явно нездешняя.

– Стриженая, как простой солдат, – хмуро повторил писарь. – И тело неженское, не мягкое. Я помогал ей подняться. Она вся жилистая, как мальчишка-батрак, и упругая, будто натянутая тетива, – даже после снотворного и долгой неподвижности в одной позе. Таких женщин не бывает.

– Женщина-солдат? – удивленно покачал головой капитан. – Куда катится наш мир?

– И что с ней делать? – промолвил Виланд.

– Ну… – Бенвор вздохнул и расправил плечи. – Она все-таки дама…

Пленница, чуть съежившись, с безучастным видом сидела на стуле. Когда мужчины вошли, она окинула их внимательным настороженным взглядом, задержавшись на Олквине, и вздрогнула. Очень светлые, почти прозрачные глаза широко распахнулись, в них мелькнуло что-то похожее на узнавание. Потом женщина вгляделась пристальнее, и ее взгляд потух. Наверное, вспомнила, что видела капитана в тюрьме.

– Приветствую вас, леди, – учтиво произнес он. – Я – инспектор пограничных гарнизонов капитан Бенвор Олквин, хотя вам это наверняка и так известно.

Незваная гостья чуть наклонила голову, прислушиваясь. Бенвор понял, что имел в виду Виланд. Пленница смотрела, не мигая, и внимательно ловила каждое слово. И взгляд сразу стал таким, будто она… черт возьми, будто она мысленно записывала сказанное. Точно, иноземка. Додумаются же…

– Мы не воюем с женщинами и детьми. Если вы добровольно расскажете все, что вам известно, вас отпустят невредимой.

Казалось, дамочка раздумывает. Олквин подбодрил ее:

– Я и так знаю всех, кого интересуют наши позиции. Назвав одно из имен, вы лишь подтвердите мою догадку.

Молчание затянулось. Бенвор собрался приступить к легким угрозам и тут заметил, что пленница исподтишка разглядывает его. Спокойно, с любопытством, даже заинтересованно – как женщина мужчину, в том самом извечном смысле. Озадаченный неестественным для изобличенной шпионки поведением, юный капитан слегка растерялся. Обычно шлюшки королевской агентурной сети сначала заигрывали с офицерами, а уж потом плакали на допросах. Эта же вела себя с точностью до наоборот. Вначале рыдала в лесу, прятала слезы в дежурке, а теперь раздевала его глазами, не скрывая этого. И еще Олквин почему-то подумал, что теперь никому не удастся выжать из нее ни слезинки, как ни пытайся.

– Да кто вы такая? – пробормотал Бенвор, вдруг всерьез засомневавшись в правильности своих недавних выкладок. – Откуда взялись и что вам нужно?

На тонких губах пленницы появилась легкая мечтательная усмешка.

– Может, она глухонемая? – допустил Микас. – Я уже ничему не удивлюсь.

– Ничего от вас не нужно мне, – неожиданно произнесла гостья. У нее оказался приятный голос – сильный, глубокий, только хрипловатый после долгого молчания и слегка искаженный незнакомым мямлящим акцентом, точно не бангийским. – А чего от меня желаете вы, Бенвор Олквин, капитан?

Неуклюжий, неумелый порядок слов добавлял неясности ее и без того загадочному поведению. Капитан взял второй стул и уселся напротив.

– Ну, для начала скажите хотя бы, как вас зовут.

Она вытянула вперед спутанные руки.

– Может, для начала меня развяжут и позволят размяться? – Теперь она построила фразу правильно, будто обучаясь на ходу. Акцент тоже постепенно стал исчезать. Вот чудеса-то!

– Не указывайте господину капитану, что ему делать, – одернул ее Микас. Женщина скользнула по писарю отсутствующим взглядом, как по пустому месту, и невесело улыбнулась Олквину.

– Похоже, здесь есть только один джентльмен.

– Назовите хотя бы одну стоящую причину, по которой мне действительно следует исполнить вашу просьбу, и я постараюсь рассмотреть ее, – предложил Бенвор.

– Я хочу пи´сать, – нетерпеливо заявила незнакомка. – Если господин капитан считает, что сможет сам справиться с застежкой моих брюк, сделайте одолжение, мне уже нечего стесняться.

К своей великой досаде, Олквин почувствовал, что неудержимо краснеет. Мог бы и сам догадаться – ведь женщину несколько часов продержали связанной. Крякнув, он резко поднялся и позвал:

– Виланд, пришли сюда Малеану!

Стараясь не глядеть в лицо пленнице, он развязал веревки. Она принялась сильно растирать затекшие конечности. В дежурку вошла высокая дородная женщина в засаленном фартуке.

– Проводи нашу гостью в уборную, – распорядился Бенвор.

Малеана с высоты своего роста окинула незнакомку оценивающим взглядом и качнула головой в сторону двери. Пленница поднялась и осторожно побрела за ней – скупыми, деревянными движениями. Олквину пришло в голову, что, пожалуй, немногие знакомые ему невоенные мужчины смогут вот так же самостоятельно встать и пойти сразу после того, как сняты трехчасовые путы. Похоже, Микас был прав, и эта ненормальная женщина могла оказаться солдатом. Это существенно меняло дело. Такого необычного шпиона вряд ли пошлют только с целью добыть сведения. Незнакомка вполне могла быть кем угодно. От этой мысли Бенвору стало не по себе. Ведь он пустил ее не связанной… Но женщины вскоре вернулись, причем Малеана заметно подобрела.

– Покормить бы девочку не мешало, – высказалась она. – И приодеть по-людски, а то срамота одна.

– Мне не нужна другая одежда, – поспешно отозвалась незнакомка. – Спасибо, Малеана, не стоит беспокоиться. Вот от обеда я бы не отказалась. Если позволите… – И бросила нерешительный взгляд на капитана. Олквин кивнул Малеане, и та быстро вышла.

– Присаживайтесь, – пригласил пленницу Бенвор.

– Благодарю вас, капитан, но я предпочла бы еще походить.

– Как угодно. Сбежать отсюда невозможно. Я рассчитываю на сотрудничество. Ответите на мои вопросы – получите свободу.

– Ладно. – Женщина оперлась боком о стол и сложила руки на груди. – Спрашивайте. Только вряд ли мои ответы что-то прояснят для вас.

– Отойди от стола! – заворчал Микас. – Милорд, прошу вас, свяжите ее снова. Лично мне будет намного спокойнее.

Пленница пожала плечами и послушно вернулась на свой стул.

– Ваше имя? – дав знак писарю, начал Бенвор.

– Джелайна, – глядя в пол, представилась она. – Джелайна Анерстрим.

– Джелайна, – повторил капитан, словно пробуя слово на вкус. Женщина подняла голову и посмотрела на него так, словно впервые увидела. Капитан пояснил: – Необычное имя, я никогда такого не слышал. Анерстрим… Тоже не слышал раньше, но полагаю, вы знатного рода, верно?

– Сомневаюсь, – усмехнулась она. Бенвор нахмурился. Белоснежная кожа дамы в конце лета, ее ухоженные руки и манера изъясняться не оставляли сомнений в происхождении. Тут никак не ошибешься.

– Думаете, я не отличу леди от простолюдинки? Кто ваши родители?

– Мои родители – самые обычные горожане, – отозвалась пленница.

– Неужели простые ремесленники? – съехидничал капитан. – Или, может быть, торговцы?

– Торговцы, – охотно согласилась она.

– Кстати, откуда на вас такая одежда и сапоги? – полюбопытствовал Олквин. – Я точно знаю, что в наших краях не делают ничего подобного. Заморский товар, наверное?

Джелайна туманно улыбнулась.

– Заморский. Из далекой-далекой страны.

У капитана возникло нехорошее ощущение – что его пытаются одурачить. Чутье подводило Бенвора крайне редко, поэтому он начал сердиться.

– Кто вас сюда послал? – резко спросил он. – С какой целью?

– Я попала сюда случайно, – даже не задумываясь, живо ответила женщина. – Видимо, вы считаете меня шпионкой, но уверяю вас, это не так. Я пока еще не разобралась толком, но, похоже, у вас тут идет война, а вы…

– Что значит – «у вас тут идет война»?! – не выдержал Олквин, перебивая ее на полуслове. – Вы что, с луны свалились?! Как можно было попасть сюда случайно?

– Пожалуйста, не надо кричать. – В голосе Джелайны появились умоляющие нотки. – Я не сделала вам ничего плохого, да и не собиралась. Я потерялась. Отстала от торгового каравана и заблудилась в лесу.

– Вранье! – отрезал капитан. – Последний купеческий обоз проходил здесь десять лет назад. Граница давно закрыта.

Взгляд пленницы заметался. Она явно выдумывала на ходу новую ложь.

– Лучше говорите правду, – зловещим тоном предупредил ее Бенвор. – К кому вы подосланы?

Джелайна уставилась на капитана широко раскрытыми глазами, в которых ясно читались искреннее недоумение и испуг. На секунду Олквин даже усомнился, в том ли направлении идет допрос. Но только на секунду. Допрашиваемая сама же все и испортила.

– Никто меня не посылал! – вспылила она, вскакивая. – Я сама по себе! Прекратите этот фарс! Я никому не мешала и никого не трогала! Ваши солдаты сами напали на меня в лесу и притащили сюда! Я всего лишь хотела добраться до города, к людям!

– Ага! – восторжествовал капитан. – Город! Вот куда вы рвались! Вы все-таки из Анклау!

– Чтоб вам провалиться! Нет!

– Нет?! Тогда откуда?!

Джелайна перевела дыхание и снова плюхнулась на стул.

– Издалека, вы не знаете этих мест. – Она вновь взяла себя в руки.

– Позвольте напомнить, леди, что вы говорите с офицером, – с достоинством произнес Бенвор. – Поверьте, я знаю куда больше мест, чем вы даже можете себе представить!

Но дальнейшее окончательно сбило его с толку: женщина расхохоталась.

– О, тень патруля! – простонала она, хватаясь за голову. – Это я-то не могу представить?!.. Он знает… Да что вы все знаете? Вы!

– Патруля? – насторожился Микас. – О каком теневом патруле она говорит?

– Должно быть, есть еще и замаскированный отряд, – попытался расшифровать Бенвор. – А никакой не торговый караван. Кое-что начинает проясняться.

– Да идите вы к черту! – взвилась Джелайна. – Какой еще отряд?! Я одна здесь! Совсем одна, понимаете?! – Женщина вдруг сникла и закрыла лицо руками. – Нет, вы не поймете… – глухо пробормотала она. – И я не могу… вы все равно в это не поверите…

– Что ж, по-моему, ее вина доказана, – произнес капитан, подходя к писарю. – Все шпионы подлежат переправке в столицу и заточению до выяснения настоящей личности. Напрасно вы не захотели сотрудничать добровольно, – обратился он к женщине. – Если мне не удастся разговорить вас за два дня, через неделю это с успехом сделает норвундский палач.

– Будь проклят весь этот идиотский мир! – взревела пленница, вскочила, схватила стул и грохнула его о стену. Писарь истошно завопил. Олквин прыгнул вперед, поймал Джелайну и заломил ей руку за спину. На шум вбежали солдаты, помогли Бенвору скрутить яростно отбивавшуюся женщину и привязать ее к топчану.

– Справились, гады! – в бессильной злобе завывала она. – Все на одну!

– До чего же сильная! – отдуваясь, покачал головой Виланд. – А с виду – соплей перешибешь.

Бенвор приказал солдатам выйти.

– Я все-таки выбью из вас сведения, – пообещал он Джелайне. Та закрыла глаза, на удивление быстро выравнивая дыхание.

– Будете пытать? – уже спокойно спросила она.

– Ну зачем так сразу? – усмехнулся капитан. – Пусть этим занимается палач, а я занимаюсь своим делом. Вы, леди, не так просты, какой пытаетесь казаться. В одиночку перешли границу, проскользнули мимо трех наших дозоров – без оружия, пешком по лесу, кишащему хищным зверьем, разбойниками и ловушками, – думаю, такое будет под силу очень немногим.

Тут Олквин вспомнил рассказ Уилкаса об обстоятельствах поимки пленницы. Бессмысленный, сумасшедший крик и слезная истерика на скале посреди леса совершенно не вписывались в сложившуюся картину. Что-то было не так, но что?

– Запереть бы вас с крысами на недельку, не кормить и послушать, что еще вы станете сочинять, – прикинул капитан. – Но у меня нет возможности столько ждать.

– Крысы-то в чем провинились? – ухмыльнувшись, буркнул писарь, вызвав у Бенвора невольную улыбку. Поймав при этом тоскливый взгляд Джелайны, капитан опомнился и посерьезнел.

– До сегодняшнего дня я был уверен, что знаю все виды шпионов. Но такого у нас не бывало. И ведь это еще не значит, что вы такая единственная. Может статься, первая, но тогда наверняка не последняя. Надо признать, ваше ремесло не стоит на месте. Да еще этот проклятый патруль…

Олквин прошелся вдоль топчана. Вид у него был такой, словно приходилось делать нелегкий и неприятный выбор.

– Виланд!

Дежурный тенью проскользнул в дом.

– Отправляйся к Танбику. Скажи, что я прошу напиток откровенности.

– Милорд? – На лице Виланда отразилось недоумение.

– Выполняй.

Дежурный вышел. Микас приблизился к Бенвору и забормотал:

– Господин капитан, может, пока не стоит? Она только что оправилась от снотворного.

– Переживет, – отрезал Олквин. Он повернулся к Джелайне и хмуро произнес: – Видите, к каким мерам приходится прибегать? Даю вам последнюю возможность признаться самостоятельно.

– Что еще за напиток? – с тревогой спросила женщина.

Мужчины переглянулись.

– Вы и этого не знаете? – фыркнул писарь. – Значит, сейчас узнаете.

Вернулся Виланд, протянул капитану маленькую шкатулку. Олквин открыл ее и вытащил покрытый ажурной резьбой костяной флакон.

– Танбик предупредил – не больше трех капель, – уходя, напомнил дежурный. – После всего дать ей молока и тепло укрыть.

– Знаю, – кивнул Бенвор. – Скажи Малеане, пусть подождет с обедом.

– Может, я сначала все-таки поем? – торопливо вставила Джелайна.

– Вам это не поможет, – разочаровал ее Олквин.

Он попытался напоить пленницу, но та принялась мотать головой, плотно сжав губы.

– Держи ей голову, – велел капитан писарю, разжал женщине зубы и капнул – раз, другой, третий… Пленница протестующе замычала.

– Да, наверное, невкусно, – ехидно согласился писарь, отступая назад. – А теперь подождем.

– Через минуту, – объявил Бенвор, неторопливо закрывая и пряча флакон, – вы все расскажете. Вы не сможете ничего утаить, поведаете даже то, о чем вас не спросят. Поверьте, за предстоящие пять-шесть часов вы тысячу раз пожалеете о том, что не стали говорить сами. А потом, когда наступит похмелье, вы пожалеете еще сильнее.

– Надо было предупредить до того, как поить, – нервно проворчала пленница.

Олквин удивился.

– Хотите сказать, что если бы я объяснил вам это раньше…

– Конечно! Да я же все равно говорила правду!

– А-а, милорд, – махнул рукой писарь. – Не надо. Подождем.

Вскоре Джелайна заерзала и стала глубоко дышать, словно пытаясь унять тошноту.

– А теперь, – произнес Бенвор, – рассказывайте. Кто вы? Откуда? Где и чему обучались и кто именно вас тренировал? Кому служите? Каким образом попали сюда? Что вам поручено разузнать и сделать в наших краях? И подробно, как можно подробнее. Вплоть до разговоров, суждений и ваших собственных вопросов и догадок.

Женщина забилась в веревках, с ужасом уставившись на капитана и кусая губы. Олквин покачал головой.

– Не сопротивляйтесь, это бесполезно. Давайте. С самого-самого начала, сколько помните. Мы не торопимся. – И усмехнулся, положив ногу на ногу. – Этот вечер, леди, я целиком посвящаю вам.

Джелайна обмякла – вся разом. Капитан удовлетворенно кивнул и развязал ее. Обессиленная пленница даже не пыталась шевелиться, только с отчаянием уставилась в потолок. Слова рвались наружу помимо ее воли. Вскоре она устала противиться этому и начала долгий ошеломляющий рассказ.

Часть I

Глава 1
Контора

С начала – так с начала. Джелайна Мэри Анерстрим. Номинальный возраст – тридцать один год. Общий отсчет, вместе с суммарным фактическим, – сорок семь лет. Это не шутка. Я работаю в TSR, у нас это обычное дело. Мы – те, кого именуют time-spatial raiders [1], или, на жаргоне Патруля, «червяки».

Что бы там ни утверждали писаки и киношники, это вовсе не фантастика. Технология, которую принято называть «машиной времени», открыта довольно давно, но обывателям о ней ничего не известно, и, надеюсь, она никогда не попадет в нехорошие руки. Патруль Времени не только обстоятельно изучает прошлое, но и следит за тем, чтобы в наши дни технология оставалась тайной за семью печатями.

В Патруль приходят раз и на всю жизнь. У каждого из этих парней в мозгу сидит по восемь микрочипов, зорко следящих, чтобы патрульный при любых обстоятельствах не изменил своему долгу. Огромнейшая ответственность, привычка десятки раз просчитывать наперед каждый, даже малейший, шаг, отсутствие права на ошибку… Сложная работа, которую они сами гордо считают миссией своей жизни. Подозреваю, что восемь девайсов играют в этом убеждении далеко не последнюю роль.

Но у нас, у TS-рейдеров, понятие ответственности чаще формальное, хотя работенка порой попадается намного сложнее и запутаннее. Исследование реакции мира периода двадцатого века на убийство известного завоевателя в веке, скажем, четырнадцатом, – это глобальные проекты, которыми занимаются самые опытные специалисты нашей конторы. Большинство рейдеров проводят программы гораздо проще и конкретнее – например, повлиять на ход президентского голосования в девятнадцатом веке и проследить расхождения по каждому десятилетию вплоть до наших дней. Или вот: первая, так сказать, учебная миссия одной из новеньких – толкнуть руку Освальда, убившего Кеннеди, и посмотреть, что будет. Она рассказывала, что парень перепугался до мокрых штанов. А Кеннеди все равно пристрелили – из окна напротив.

Что, так делать нельзя? Изменится настоящее? «Не раздави бабочку в прошлом», да? Необратимые последствия, судьбы мира и все такое… Разумеется, все это верно. Концепция невмешательства в прошлое священна. Но не для нас, а для Патруля, контролирующего нерушимость нашей с вами родной экзистенциальной спирали. А TSR экспериментирует с мирами, существующими параллельно нашему. Наш мир, единственный в своем роде и неприкосновенный, условно принят как «реальный». Все остальное бесконечное количество сходных или же диаметрально противоположных по развитию цивилизаций у нас, TS-рейдеров, именуется «утопиями».

В отличие от патрульных над нами не довлеют жесткие ограничения. Ошибки не имеют катастрофических последствий для «реального» человечества. Изменения касаются только тех миров, чью экзиспираль мы перфорируем на этот раз. Вот им-то как раз и приходится порой несладко от наших опытов. Впрочем, иногда мы им даже помогаем. Но чаще все-таки вредим.

Классификация утопий на первый взгляд выглядит почти линейной: от ближних к дальним. Но это не система расстояний, а разница между результатом развития на «сегодня» в реальном мире и тем же «сегодня» в параллельном. Чем больше отличий, тем дальше утопия.

Утопии – это райские уголки, где можно попытаться осуществить извечную мечту: делать все что угодно, и за это ничего не будет. Как в компьютерной игре. Всегда можно переиграть в другом месте. Главное, чтобы не нарушалось благополучие реального мира, а остальные не имеют значения.

Цинично, да. Это первое, к чему приучают приходящих в TSR. Иначе никак. Мы ведь не одни такие, и к нам тоже забредают рейдеры из чужих миров, изучая динамику событий, чтобы применить ее впоследствии для процветания своей родной реальности. И Патруль Времени зорко следит, чтобы чужие червяки не посмели изменить наше реальное прошлое.

В мозг каждого рейдера (и мой в том числе) тоже имплантированы три микрочипа. Но нам нет нужды связывать себя императивами, поэтому каждый из девайсов предельно функционален. Первый – менталингвор. С его помощью можно легко и быстро освоить незнакомую речь. В подавляющем большинстве миров набор языков сходный с реальным, и расхождения зависят только от выбранного пути развития. Будь мир хоть техногенный, хоть гуманитарно-религиозный, хоть саморазрушающийся от бесконечных войн и геноцида – людская суть одна и та же, и формирование языка как средства общения имеет свои закономерности. Менталингвор действует адаптивно – мы не учим незнакомые слова, мы воспринимаем их на известный лад. Проработав в конторе в реальном времени всего лишь полгода, я могу свободно подхватить разговор на четырнадцати реальных языках и почти трех сотнях утопических диалектов. Конечно, попав в утопию, мы не начинаем сразу же тараторить на всех местных наречиях. Чтобы сформировать примерную базу, менталингвору требуется около трех часов прослушивания незнакомой речи. Так что рейдеры в командировках поначалу держатся людных мест и молча мотают на ус, а не врываются сразу к правителям, открывая дверь ногой, как грезится некоторым впечатлительным новичкам.

Как я попала в TSR? Как и многие другие – меня завербовали. Работа преподавателя особо не радовала, постепенно превратившись в скучное движение по инерции. На рутинную службу в офисе меня бы хватило ненадолго. Склонности к бизнесу не наблюдалось вообще. В детстве, помню, грезилось что-то далекое, необычное, типа черной археологии или полетов в космос, но жизнь расставила все на свой лад, и я постепенно утратила мечты и далекие цели.

Профессор Паркер на последнем курсе универа вел у всех желающих факультатив по социометрическому тренингу. Просчеты множества вариантов развития событий при одинаковых заданных условиях были невероятно увлекательны. Мы подолгу обсуждали конечные результаты, возникающие при, казалось бы, незначительных отклонениях. Не скажу, что у меня получалось лучше других, но впоследствии в TSR мне так и не встретилось никого из университетских знакомых.

Однажды мы обсуждали Кубинский ракетный кризис, и я возьми да ляпни, что Хрущеву стоило бы проучить всех, устроив ядерную войну. Все уставились на меня так, словно я внезапно отрастила чешую на лице.

– Да как ты можешь так говорить! – возмутилась одна из студенток.

– Простите. – Я уже жалела о том, что открыла рот. – Я всего лишь предположила один из вариантов. Ведь оттого, что я произнесла это вслух, русские не начнут бомбить нас прямо сейчас, верно?

До конца занятия со мной больше никто не заговаривал. Но когда все расходились, Паркер попросил меня задержаться.

– Мисс Анерстрим, вы действительно думаете, что ядерная бомбардировка могла бы очистить планету от крупных политических игроков и людям пошло бы на пользу вернуться в развитии на пару столетий?

Говорил он не очень серьезно, но в глубине его глаз таилось любопытство.

– Профессор, – я все еще была смущена, – если бы так и случилось, вряд ли бы я что-то думала – я бы попросту не родилась. Разумеется, нет.

– Не нужно втолковывать мне общепринятые этические положения, – усмехнулся Паркер. – Говорите то, что думаете. Если бы вам все равно не пришлось потом здесь жить, если бы вы смотрели на ситуацию со стороны, как на шахматную доску – как, по-вашему, стоило бы посмотреть, в каком направлении двинется человечество после массового раскаяния?

– Ну, если только теоретически, с позиции игрока… – растерялась я.

– Так да или нет?

– Да, – выпалила я. – Это стало бы всем хорошим уроком, несмотря на всю жестокость и негуманность метода. Довольны?

– Вполне, – ответил он… почти улыбаясь. – Всего доброго, мисс Анерстрим. Еще увидимся.

День, когда я узнала о TS-рейдерах, стал поворотным в моей жизни. Далекое и необычное оказалось рядом – и для этого не нужно было ни лететь в космос, ни забираться на край света. В этой работе оказалось все, чего мне не хватало в обыденности: путешествия, приключения, перевоплощения, опасности и немыслимые поступки без риска быть наказанной.

Помню, я спросила профессора, почему он выбрал именно меня. И, признаюсь, расстроилась, услышав:

– Главным образом потому, Джелайна, что у вас непримечательная внешность. Из разряда «глянул и забыл». Очень полезное свойство для рейдера.

Паркер оказался прав. Мне часто приходилось кардинально менять облик, уходить от преследования или же переигрывать заброс, представая перед теми же людьми в новом виде и оставаясь при этом неузнанной. Моя неприметная в толпе наружность не раз пригодилась именно этим.

Первое путешествие состоялось через два месяца – после изучения теоретического курса и вживления чипов. Нас, четверых новичков, вместе с ветераном Биллом Амбросом отправили в утопию периода раннего палеолита, где мы тренировались четыре месяца, обучаясь азам боевых искусств, основам владения разными видами оружия и вырабатывая у себя привычку не скучать по дому.

– Вам предстоит месяцами жить в утопиях, как две капли воды похожих на реальный мир, – объяснял Билл. – Возможно, когда-нибудь вы увидите двойников своих родителей. Возможно, они тоже будут женаты. Вы даже можете встретить себя – в бесконечности экзистенциальных спиралей нет ничего невозможного. Если появится соблазн пообщаться с ними, ему вполне можно поддаться. Но вы всегда должны помнить о цели командировки. Если она противоречит вашим желаниям, приоритет один – работа.

– А разве не опасно встречаться со своим двойником? – недоумевали мы. – Ничего не произойдет?

– Так, фантастику читали, – констатировал Билл. – Объясняю. Наши двойники – это совсем другие люди. Они реальны для своего мира. Понятно или продолжать?

Конечно, все сразу все поняли: теорию-то уже знали. Перемещаясь во времени по нашей реальной спирали, человек «проваливается» в прошлое целиком, как есть. А вот принцип «заброса» в иную реальность состоит в копировании личности и создании в утопии TS-проекции. В фантастике существует версия, что двойники из параллельных вселенных, встретившись, должны слиться в единое целое. При этом одна из половинок растворяется в другой. Бред полнейший. Проекция не является полноправной частью мира.

– Встретить себя в нашем реальном прошлом – вот настоящая опасность, – сказал Билл. – Поэтому TS-рейдерам куда проще, чем Патрулю, у которого для этого есть четкие инструкции. Патрульного никогда не пошлют в прошлое, если существует хоть малейшая вероятность его встречи с собой молодым. Гораздо лучше это сможет объяснить кто-нибудь из «полушарий», а я занимаюсь практикой.

Все приходящие в TSR новички рано или поздно задают один и тот же вопрос: а можно ли попасть в будущее? Будущего нет. Оно еще не произошло, не состоялось, не записано на экзистенциальной ленте – выбирайте любой вариант, что понятнее. И все равно все спрашивают: а есть ли будущее в утопиях? Тоже нет. Во всяком случае, пока что нынешний уровень технологии времени не позволяет нам заглянуть в него. Пробить червоточину можно только в параллельный мир, существующий одновременно с реальным, и перфорировать его спираль по нисходящей – в прошлое.

Так называемые «полушария» – это наши головные отделы: прогнозирующий и аналитический. Первый занимается пробивкой новых утопий. Сначала забрасывается щуп – импульсный челночный датчик. Работа операторов щупа сходна с ловлей пеленга на приемник. Когда подтверждается существование устойчивой спирали (ведь есть и неустойчивые – рассыпающиеся миры с непостоянным течением времени и еще много всего), делают несколько пробных аппаратных забросов. Прогнозисты определяют дальность найденной утопии. Следом идет заброс опытного рейдера в герметичном экзокостюме – на несколько секунд фактического отсчета. Если опасности нет – можно высылать разведку, после которой приходит черед рабочих групп.

Моя самая долгая командировка длилась два года и семь месяцев. В реальном времени прошло всего четыре секунды. Если наблюдать со стороны, весь заброс занимает от силы минуты две – дольше проходит подготовка к нему. Почти как экспедиция астронавтов, не правда ли?

Рейдер укладывается в специальную капсулу, где кроме всего прочего есть система жизнеобеспечения. Утопии бывают разными; разными бывают и цели командировок. Порой рейдер возвращается в таком шоке, что требуется хороший заряд успокоительного (а то и хороший разряд для встряски). Иногда людей приходится «вытаскивать». Но чаще всего капельницы сами вводятся в момент возврата и через десять секунд снова отсоединяются. В идеале так должно быть всегда. Это – будни командировочного отделения.

Большинство приборов носят названия из громоздких численно-буквенных аббревиатур, поэтому все сотрудники пользуются жаргоном. У нас тут сплошная канцелярия. Во время обучения нам разъясняли принцип действия каждого устройства, но все рейдеры имеют только общее представление о работе перфоратора. От нас требуется помнить лишь порядок собственных действий при забросе, а остальное – дело техники и обслуживающего персонала.

«Перфоратором» у нас называется весь комплекс сложнейшего оборудования для пространственно-временных рейдов. «Степлер» пробивает червоточину в континууме, сажает «скрепку» и, если заброс идет в прошлое утопии, прокалывает экзиспираль до нужного уровня. Скрепка живет всего несколько секунд, связывая экзистенциальные ленты в современных точках утопии и реального мира. За это время «ксерокс» создает TS-проекцию лежащего в капсуле человека и помещает ее в созданное место прокола. Вместе с проекцией человека в утопию перебрасывается вся неживая материя, находящаяся в рабочей области капсулы. То есть в параллельные миры мы, как и патрульные в реальное прошлое, переносимся в своей одежде и с теми предметами, которые положим рядом с собой. При возврате проекция смещается в тот же канал, выходит из червоточины и автоматически стирается.

Примерно так это выглядит, если объяснять на пальцах. Разумеется, на деле все на много порядков сложнее. Остается только восхищаться засекреченными гениями, воплотившими самую фантастическую идею на свете.

Что же представляет собой TS-проекция? В нашей технологии это не фигура на плоскости, не видимость человека в объемном мире, а его живое идентичное воплощение. Проекции свойственны все физиологические потребности реального тела. До сих пор у меня нет четкого определения сути данного состояния. Что же в эти секунды представляет собой человек в капсуле? Пустую оболочку? Разреженный волновой сгусток? Информация о создании проекций строго засекречена и является ноу-хау TSR.

Понятия не имею, что произойдет с рейдером в реальном мире, если в утопии его TS-проекция погибнет. Билл говорил, что за все время его работы в TSR никто не погиб. Но он мог и солгать, поэтому я не стану уверять вас в том, в чем не уверена сама.

Инструкция на случай опасности однозначна – немедленный возврат. В сложные командировки, как правило, не отправляются поодиночке. Кто-нибудь всегда страхует, оставаясь в стороне и наблюдая. Если рейдер попадает в безвыходную ситуацию, он активирует драйвер континуума, заключенный во втором чипе. Простым усилием воли, этому даже учиться не нужно. Связанный с мозгом чип легко отличает действительную мотивацию от ложной. То есть, подумав в плохом настроении «надоело, домой хочется», драйвер не активируешь.

Бывают ситуации, когда рейдер не в состоянии вернуться самостоятельно – например, тяжело ранен, находится без сознания или не подозревает о грозящей опасности. Тогда напарник может вытащить его, взяв с собой в область рабочего пространства, ограниченного размерами капсулы. Если попавший в беду рейдер находится вне пределов досягаемости, напарник возвращается, сигналит, и запускается процедура выдергивания, так называемый «пул». При этом вытаскивают не человека в капсуле, а «выворачивают» обратно всю червоточину.

Пул – это чрезвычайная ситуация, режим аврала. На реверсирование перфоратора у персонала есть всего несколько секунд – пока жива скрепка. Реверс срабатывает так, что одновременно выдергиваются все рейдеры, изо всех активных каналов. Действие нежелательное, ведь люди в это время спокойно работают, а их силой выдирают из осознаваемой действительности. Я уж не говорю про сорванные командировки, напрасно затраченные в них усилия и оставшиеся в утопиях вещи, ведь у рейдера не всегда есть возможность вернуться и продолжить с того же места. Чаще приходится начинать заново или сворачивать проект. Так что если есть шанс избежать пула, страхующие рейдеры всячески стараются его использовать. Но в случае необходимости церемониться не станут. Утопий много, а каждый сотрудник TSR намного ценнее всех далеких и чужих миров, вместе взятых.

Проекции никогда ничем не хворают, им не страшны яды. Опасны только прямые повреждения, вызывающие сильную кровопотерю, и раны, несовместимые с жизнью. Отсечение головы, например. Получить небольшое телесное увечье не страшно. Травмы, полученные в утопии, стираются вместе с проекцией в момент возврата, и на реальном теле не появляется шрамов – рейдер встает из капсулы точно таким же, каким он и лег в нее. То есть проекция в каком-то смысле статична: ее физическое состояние на протяжении всей командировки отражает состояние человека в момент заброса. Рейдер старается всегда ложиться в капсулу абсолютно здоровым и полным сил. Если есть какая-то неприятность: побаливает голова, насморк выскочил или, скажем, несварение, то лучше отложить заброс, иначе придется непрерывно мучиться этим весь срок командировки. С женским недомоганием тоже лучше подождать, утопия никуда не денется. А то парься потом несколько месяцев… дамы меня поймут.

Но вот приобретенные навыки сохраняются во всех проекциях и постепенно накапливаются. Увы, у нас нет возможности тратить долгие месяцы и годы на физическую подготовку в реальном мире, поэтому тренировки проходят только в утопиях. Впрочем, даже то, что я вполне сносно владею многими видами оружия, вряд ли особенно поможет мне, если в реальном мире вечером на улице на меня нападет хулиган. Я и не подумаю геройствовать, чтобы не разозлить его. Молча отдам кошелек и дождусь, когда грабитель отстанет. Плевать на деньги, главное – остаться невредимой. С тех пор как я начала работать в TSR, мое тело – пусть не очень красивое, но молодое, крепкое и, чего уж тут скромничать, абсолютно здоровое – стало для меня самой большой ценностью. Как ни качай мышцы в утопии, в реальность они не вернутся и не перенесутся в следующий мир. Остаются только навыки, «память движений». Поэтому свободное время в реальном мире все рейдеры посвящают своим телам – стараются как можно больше заниматься спортом, поддерживать себя в безупречной форме и ухаживать за внешним видом. Родные и друзья могут сколько угодно называть нас фанатиками, повернутыми на работе и спортзале. Они говорят, что мы из-за этого совсем жизни не видим! Ха! Им никогда не понять нас. Потому что никому из них не суждено изведать этого фантастического кайфа – долгие месяцы и даже годы путешествовать по бесконечным, разнообразным мирам, жить в них полной жизнью, не отказывая себе ни в чем, и продолжая всегда оставаться в одной поре – молодыми, крепкими, идеально здоровыми людьми.

В ходе обучения, на теоретическом занятии, я как-то спросила: а реальны ли на самом деле TS-перемещения? Уж больно невероятными казались мне возможности проекций. Или же утопии – это всего лишь виртуальные миры, созданные компьютером, а рейдеры растворяются в них без остатка и начинают верить в перемещение?

Билл Амброс насмешливо фыркнул и сказал:

– Справедливости ради должен заметить, что подобные вопросы приходят в голову почти всем. И каждый раз я советую не забивать ее себе раньше времени всякой ерундой, а дождаться первого заброса и убедиться во всем лично.

В тот же день Билл неожиданно представил меня своему лучшему другу.

– Знакомься, Анерстрим, это Чарльз Уокер. Крутой Чарли, – добавил он, уважительно хлопнув того по плечу. – Прошу не любить и не жаловать, а молиться ему, как богу.

Чарльз Уокер, живая легенда TSR… Конечно, я его уже знала, правда заочно. Рейдер-ветеран, отмотавший в утопиях аж шестьсот пятьдесят восемь лет – а в реальности ему было тридцать четыре. Такое возможно только в нашей конторе.

День, когда я встретила Уокера, можно смело ставить на одну ступеньку с открытием возможности путешествий в параллельные миры. Шло первое теоретическое занятие. Мы с ребятами смотрели интереснейший документальный фильм по концепции искажения времени, и тут кто-то вошел в кабинет и тихо поздоровался с Амбросом. Я оглянулась – и влюбилась.

Он был хорош, зараза, слишком хорош для хорошего мальчика… ну, вы понимаете, о чем я. Такой красавчик по определению мог быть только мерзавцем – пусть и очаровательным. Эту аксиому я уяснила для себя еще в школе. Равно как и то, что на пигалиц вроде меня интерес мужчин, подобных Уокеру, не распространяется ни-ког-да. Для таких, как он, у меня была отработанная схема: мысленно повесить табличку «Забудь!» и поскорее настроиться только на рабочие отношения. Но Чарли был незабываем и умело пользовался этим, предпочитая отправляться в командировки исключительно с дамами. В TSR по нему открыто не вздыхали разве что Кей Си Милн и Долорес Твинелл – две женщины из его рабочей группы, они же были единственными, кто мог терпеть его постоянно. Остальные напарницы часто менялись.

В том, что Билл представил меня Уокеру, не было ничего необычного. Рано или поздно Амброс начал бы передавать нас под командование других ветеранов. Но это должно было произойти только тогда, когда группа уже бы определилась, отсеяв в учебных командировках тех, кто не сработался с остальными. А знакомство с новичком, видимо, было особой честью, оказываемой лишь единицам. Во всяком случае, мне очень хотелось так думать.

– Джелайна Анерстрим, – дико волнуясь, назвалась я и чинно протянула руку. Уокер мягко пожал ее, задержав мои пальцы чуть дольше необходимого, и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Я и так знаю о тебе все, – чуть усмехнувшись, ответил он и, уходя, негромко бросил Биллу: – Смотри, не избалуй ее.

И я пропала окончательно.

Глава 2
Палеолит

В первый рейд всех новичков отправляют в одно и то же место. Я ужасно боялась ложиться в капсулу, но все оказалось не страшно. Для рейдера TS-перемещение проходит почти незаметно: легкое головокружение, ощущение полета или падения – и ты на месте.

В утопии периода палеолита, где проходила тренировка, можно было вытворять все что угодно. Единственное неудобство заключалось в том, что мир был слишком древним. Мясо мы могли добыть и здесь, но остальных продуктов и разнообразного багажа набралось так много, что пришлось снаряжать дополнительную капсулу. Как я уже говорила, с Биллом Амбросом нас было четверо: Пол Каннингем, Энн Диклест, Марк Таунта и я.

Первые две недели Билл просто гонял нас до седьмого пота, заставляя бегать длинные кроссы с тяжелым снаряжением. В этом не было особой пользы для наших реальных тел, но мы не роптали: рейдеру необходима выносливость, а приобрести ее можно и в утопиях. Когда опускалась темнота, начинались неформальные теоретические занятия, которые Билл с легкостью превращал в уютные вечера воспоминаний у костра. Уроки мастерства шли сами собой, пока мы, уставшие за день, не засыпали прямо там.

– В современных утопиях работать удобнее всего, – рассуждал наш наставник, облокотившись на прогревшийся за день валун. – Багаж практически не нужен, всем необходимым можно обзавестись на месте, например заменить вышедшее из строя оружие. Правда, забрать обновку не удастся.

Действительно, из командировок рейдеры могут вернуться только с тем, что у них было с собой в момент заброса. Чужеродная материя не может прийти в наш мир. Поэтому рейдеры стараются сохранить реальную одежду, чтобы не вернуться назад голышом. Невозможность притащить из утопии экзотический сувенир одинаково огорчает и новичков, и ветеранов. Впрочем, новичков порой гораздо больше огорчает невозможность привезти с собой, скажем, сокровищницу древнего владыки. Ведь какие бывают ситуации! Бери да уноси, запросто. Но не берем, и не потому, что запрещено – ничего подобного, а потому что «карман не потянет». Иногда и свое, реальное, не успеваешь прихватить, разместить в радиусе рабочего пространства; оно так и остается там навсегда. Если верить теории, со временем вещи реального мира в утопиях разрушаются, рассыпаются на кварки, но когда это происходит – никто не проверял.

Из командировок рейдеры привозят только информацию. Только отчеты о наблюдениях и воспоминания, сохраненные в мнемониках. Это и есть то бесценное сокровище, за которым отправляются исследовательские экспедиции в параллельные миры, единственное, что представляет ценность. Ну а наградой для самих рейдеров становятся бесконечные захватывающие путешествия, разнообразные впечатления, щекочущие нервы приключения, раскрытые тайны и реализованные фантазии. И поверьте – ни один из нас не променяет их ни на какие материальные блага в быстротечной реальности.

Мнемоник – это третий из базовых чипов. Крайне необходимая вещь – ведь если бы рейдеру приходилось полагаться только на собственную память, как сохранить в ней все нюансы событий за многомесячную командировку? А с учетом того, что регулярно бывают серии командировок в практически идентичные утопии, и для каждой нужен системный анализ, то, без девайса и помощи специалистов не обойтись.

Выгруженные из чипов сведения поступают в аналитический отдел. Там их разбирают на этапы, сортируют и отбрасывают лишнее – будничную жизнь рейдера в утопии, в просторечии именуемую «мусором». Никому не нужны и не интересны ежедневные физиологические ритуалы, бессодержательная болтовня и любования природой. Остаются сведения, представляющие ценность для базы данных и анализа, и в первую очередь – подробная история утопии. В наблюдательных командировках от рейдеров требуется использовать все найденные источники, чтобы детально прослеживать расхождения с реальным миром.

Безусловно, это потрясающе – разузнавать все об очень дальних утопиях, где развитие пошло другим путем еще в Средние века или глубокой древности. Попадая туда, чувствуешь себя пришельцем на другой планете. Иногда TSR подает писателям, сценаристам, режиссерам и создателям компьютерных игр идеи, основанные на утопических событиях. Я сама лично видела несколько фильмов и игрушек, сделанных по подобным сюжетам.

Но наших аналитиков куда больше интересуют варианты развития миров, близких к реальному и расходящихся в спорных моментах политической истории. Вербовщики вроде профессора Паркера ищут для конторы тех, в ком есть склонность увлеченно предполагать «а что было бы, если бы…» – и при этом не просто абстрактно мечтать, а логично и трезво проводить динамику. Рано или поздно рейдеры «выходят в отставку» и некоторые из них занимают заслуженные должности в «полушариях». А отбирать и воспитывать подходящие кадры, как известно, лучше смолоду.

Однажды я спросила Билла:

– Зачем нам узнавать, например, то, как в близкой утопии оказались выполнены резолюции ООН? Что толку от этого нашему, реальному миру?

– Станешь аналитиком – поймешь, – отмахнулся он и, подумав, добавил: – А может, и раньше, когда подрастешь немного.

– Аналитиком? – удивилась я.

– Рано или поздно вы все перейдете из рейдеров в другие отделы, – пояснил Амброс. – Те из вас, что так и не научатся отделять зерна от плевел, пройдут переподготовку и пополнят ряды обслуживающего персонала. Сейчас пока трудно предсказать, кто из группы куда попадет.

– Ой нет, – смутилась я. – Аналитика – это слишком сложно. Мне скорее дорога в прогнозисты.

– Хм… – Он прищурился. – По-твоему, легче оценивать глобальную направленность утопии по скудным обрывкам подсмотренной где попало действительности? Делать далеко идущие выводы по незначительным деталям? На основе поверхностных наблюдений выносить окончательный вердикт и недрогнувшей рукой посылать людей подтверждать непроверенные данные? Легче, да? Тогда ладно.

– О господи! – Я схватилась за голову. – Лучше пойду в техники! Буду только кнопки нажимать!

Билл колюче рассмеялся, и, посерьезнев, сказал:

– Поверь опыту многих, самое лучшее и интересное у нас – это командировки рейдеров. TSR, наверное, единственная контора в мире, где никто не рвется из рядовых сотрудников в кабинетные крысы. Оставайся в строю как можно дольше. Мы ведь как никто другой можем приблизиться к бессмертию.

* * *

Жизнь в параллельном мире совершенно реальна. Свое тело в утопии ощущается точно так же, как дома: оно чувствует жару и холод, боль и удовольствие, устает и отдыхает, хочет есть, пить, спать и так далее. Мы загорали дочерна под мягким солнцем палеолита, пили ломящую зубы воду из хрустальных ледниковых ручьев, ловили удивительно вкусных рыб в прозрачном озере, охотились на странных, будто мутировавших, животных и наблюдали в бинокль за жизнью древних людей.

Недалеко от места нашей дислокации оказалось стойбище «обезьянок», как мы их прозвали. «Обезьянки» быстро обнаружили наше присутствие и не замедлили нанести визит. Похоже, их беспокоило неизвестное, малочисленное, но очень наглое племя, запросто идущее впятером загонять целое стадо оленей и часто издающее резкие, громкие, пугающие звуки. Нападать на нас палеопитеки не рискнули, оперативно собрали свои убогие манатки и убрались подобру-поздорову. Мы не стали их задерживать и уж тем более уходить отсюда сами: местоположение стойбища наверняка было прекрасно известно всем окрестным хищникам, которые теперь обходили стороной не «обезьянок», а нас. Зачем же тратить ночное время на дежурство в ущерб сну? Силы пригодятся днем. Брошенная палеопитеками пещера оказалась сырой, грязной и кишащей паразитами, так что мы поставили палатки в стороне.

Очень скоро Билл вспомнил о нашем давнем разговоре.

– Ну как, Анерстрим, все еще думаешь, что мы в виртуальной реальности?

– Не знаю. Это может быть очень хорошая иллюзия. Чипы в голове и не такое могут обеспечить.

На самом деле я давно убедилась в том, что мир вокруг живой и осязаемый. Но все равно возразила, так, из вредности.

– Тебя не убеждают собственные органы чувств? – допытывался Амброс.

– Они тоже могут обманываться.

– То есть когда у тебя на зубах хрустит песок, это тоже часть программы?

– Все может быть, для достоверности… Эй, а откуда ты знаешь про песок?!

Билл проказливо ухмыльнулся.

– Это я подсыпал его тебе в тарелку. Для достоверности.

У меня не было слов. А Амброс только посмеивался. И то правда – с разинутым ртом я выглядела, наверное, ужасно глупо.

– Как видишь, нельзя просчитать все заранее. О, вот, например.

Билл выудил откуда-то самокрутку, подмигнул мне, прикурил от уголька, затянулся и передал мне.

– Допустим, мы сейчас находимся в виртуальной реальности, – пояснил он. – Компьютеру неоткуда взять для нас абсолютно все ощущения на свете, правильно? Что из испытанного нами за последние дни было тебе знакомо раньше?

– Я никогда не бывала на настоящей охоте, – подумав, призналась я. – Никогда не держала в руках рыбу с теркой вместо чешуи. Не плавала в ледяной воде. Не дралась палицей, собственноручно изготовленной из бедренной кости оленя. И понятия не имела, что человеческое, по сути, жилье, – я покосилась в сторону пустующей пещеры, – может столь непотребно вонять.

Билл хмыкнул.

– Как же мало ты видела в жизни… Ничтожно мало.

– А еще я никогда не думала, что с человеком, избороздившим тысячи миров, видевшим, пожалуй, все, что можно себе вообразить, будет настолько легко общаться.

– Да ладно, – возразил мне Билл. – Новичком я был таким же, как ты. Потом начал задирать нос и смотреть свысока на непричастных к моей тайне обывателей. Но когда за плечами четыре сотни лет, хоть и позабытые в деталях, на многие вещи смотришь уже слишком просто.

Я откинулась на спину и задумалась, а точнее, поплыла, глядя в усыпанное звездами небо. Млечный Путь простирался мерцающей рекой, знакомые и одновременно чужие созвездия казались какими-то искривленными. В далеком будущем, через сто пятьдесят тысяч лет, они примут привычные очертания. Мне стало жутковато от осознания того, на какую страшную глубину во времени нырнула группа. Поежившись, я торопливо попросила:

– Расскажи что-нибудь забавное, из того, что помнишь.

Билл выбирал недолго.

– Однажды я вел масштабный проект в пяти близких к нам и очень похожих между собой утопиях. Эксперимент проходил в девятом веке на территории Шотландии. Мы с учебной группой взяли в каждой утопии пять одних и тех же кланов и в каждом мире искусственно помогли выдвинуться только одному из них.

– Каким образом?

– Уничтожали лидерствующие верхушки остальных четырех кланов, – безмятежно ответил Амброс.

Я похолодела. Небо закружилось сильнее.

– Убивали?

– Нет, высылали в Японию, – съязвил он. – Ты знаешь другие способы?

Он чуть подождал, пока я переварю это, и продолжил:

– Потом мы отслеживали, как будет происходить развитие региона в каждом случае. Заброс делался через каждые три года. Я тогда задолбался туда мотаться. По тридцать рейдов за день – можешь себе представить?

– Ну и как результаты? – Я решила не зацикливаться на методах, а посмотреть на это как учили: с точки зрения наблюдателя.

– Результаты были весьма познавательными, – сдержанно ответил Билл. – Но не о них речь. Ты ведь просила байку, а не анализ, верно? Ну вот: так как я регулярно появлялся в утопиях и, собирая данные, жил там по два-три месяца, то со временем местные жители уверовали в то, что я бессмертен и несокрушим.

Я хихикнула. Билл и ухом не повел.

– Конечно, периодически находились удальцы и вызывались расправиться со «всей этой чертовщиной». Если я навешивал им пенделей, обиженные, но гордые горцы уходили ни с чем и заявляли своему клану, что убили меня, но я тотчас же воскрес.

Я поняла, куда он клонит, и меня вовсю разбирал смех.

– А если они начинали одерживать верх, я преспокойно сматывался от них домой. Дальше все повторялось по прежнему сценарию: «побежден – убит – воскрес», потому что я снова возвращался.

– Значит, это поэтому, – я еле говорила, задыхаясь от смеха, – у тебя когда-то было прозвище Маклауд?

– А, так ты об этом знаешь… – Билл махнул рукой и улегся на любимый валун. – Готов спорить, это Кей Си всем растрепала. Так и рассказывать неинтересно.

– Интересно-интересно, – скандировала я, разгоняя руками непослушные звезды. – Расскажи еще. Е-ще! Е-ще!

– Эк тебя вставило-то с одной затяжки, – усмехнулся он. – О, да все давно угомонились. Иди спать, Джа. Завтра буду преподавать вам первый урок цинизма. Набирайся сил.

Он уполз в палатку и вскоре захрапел, а я еще долго лежала у погасшего костра, глядя в звездное небо и терзаясь догадками.

Кстати, именно с тех пор, с легкой руки Билла, меня и прозвали Джа.

* * *

После обычной утренней пробежки под разыгравшейся непогодой Билл велел нам взять оружие, и мы направились к новому стойбищу. Палеопитеки поселились внутри каменного нагромождения, оставшегося после прохода ледника, и еще не успели обжить его как следует. По правде сказать, их прежнее место было гораздо удобнее: и пещера надежнее, и озеро рядом. Но никто из нас почему-то так и не предложил перейти на новое место, чтобы «обезьянки», заметив наше исчезновение, смогли вернуться.

– Я не случайно взял вас именно в древний мир, – менторским тоном начал Билл. – Как видите, здешние homo еще не развиты до настоящих sapiens. К ним вполне можно относиться как к животным. Убивать животных вы научились. Теперь, – он строго оглядел нас, враз притихших, – попробуйте убить человекообразную обезьяну.

– Они уже не обезьяны, – несмело возразил Пол.

– Но пока еще и не люди. Начинать сразу с людей не всякому под силу, а тренироваться все равно нужно. Приступайте. Выберите себе по цели, и вперед.

Никто не шелохнулся. Билл взял в руки короткоствольный «узи» и предупредил:

– Четыре жертвы – или я расстреляю их всех.

– Зачем? – не выдержала Энн. Ветеран чуть усмехнулся.

– Часто повторяют, что если бы в свое время кто-нибудь пристрелил одного человека, миллионам стало бы намного проще жить. Вы согласны?

Все угрюмо молчали. Дождь лил с капюшонов.

– Я расцениваю молчание как знак согласия. У сегодняшней тренировки есть определенная цель. В отношении палеопитеков рассматривайте меня как опосредованный негативный фактор. Вам в любом случае придется выбрать и отсеять четверых – можно больных и слабых, – чтобы я не тронул остальных. Пусть живут себе дальше, пока не задерут хищники или не сожрут блохи.

– Мы убиваем животных только ради еды или защиты, – возмутился Пол, и остальные поддакнули. – Люди нам не мешают.

– Ладно, – обманчиво-мягким тоном произнес Амброс. – Похоже, вы еще не поняли. Вы думали, вам дадут попутешествовать на халяву, поглазеть на иные миры, поиграть там во всемогущество – и за это ничем не придется платить? Вынужден разочаровать. TSR – такая же мышеловка, как и любое агентство разведки. Не нравится – возвращайтесь прямо сейчас, отправляйтесь в медицинский отдел, вам зачистят память, удалят чипы – и убирайтесь. Нам не нужны разборчивые мечтатели с фарисейской моральной позицией.

Мне стало не по себе. Перспектива навсегда забыть фантастическую работу-мечту и вернуться к прежней неопределенно-однообразной жизни показалась хуже жалкой первобытной участи палеопитеков. В голосе Билла зазвенел металл:

– Запомните: для вас здесь не существует иной воли, кроме моей. Мои задания всегда выполняются, приказы не обсуждаются. Раз вы поставили под сомнение мое распоряжение, задача меняется на противоположную. Выбрать цель так, чтобы своим выстрелом нанести стаду максимальный ущерб. Никаких больных и слабых. Уничтожать самых сильных и молодых.

Все поняли, что от возражений может стать еще хуже, и совсем притихли. Мне с удивительной ясностью вспомнился вчерашний разговор об искусственном отборе кланов. Вот значит, какими методами нам придется работать? Словно услышав мои мысли, Билл протянул мне крупнокалиберный пистолет.

– Иди сюда, Анерстрим, покажи пример остальным.

Я колебалась, и он презрительно фыркнул:

– Надо же! То предлагала разнести всю Землю ядерной войной, а теперь слабо прострелить безмозглую башку обезьяне?

– Мне плевать на обезьян, но ведь в этом действительно нет необходимости, – пробормотала я. – Зачем их убивать? Давайте потренируемся на волках. Они с каждым днем подходят все ближе, скоро обнаглеют и попробуют напасть на лагерь.

– Это слишком просто для вас, – возразил Билл. – И в этом действительно пока нет необходимости. А в моем задании – есть.

Тут кусочки мозаики в моей голове встали на место.

– Билл, скажи-ка, а итоги сегодняшней тренировки станут потом оцениваться в будущем этой утопии?

– Потом? А кто тебе сказал, что они не оцениваются уже сейчас?

– То есть сейчас кто-то заброшен в эту утопию к потомкам и отслеживает последствия? – удивленно уточнила Энн.

– Логично мыслишь, – помедлив, согласился Амброс. – Ну, кто начнет первым?

Все по-прежнему сомневались, но уже не так отчаянно. Билл смотрел на меня, чуть улыбаясь. И вдруг шагнул вперед и шепнул мне в ухо:

– Я поставил на тебя, Джа. Что именно ты сможешь выстрелить первой. Точнее, это Чарли на тебя поставил и меня подбил. Не подведи нас.

Краска бросилась мне в лицо, да так, что холодный день в одночасье стал жарким. Билл подал мне пистолет и иронично добавил:

– Если оправдаешь наши ожидания, похлопочем, чтобы тебя поставили в парочку недельных рейдов с Уокером. Он, знаешь ли, любит обучать перспективных стажерок.

А я-то думала, что краснеть больше некуда…

– Давай, Джа. Все равно вам придется пройти через это, чтобы впоследствии не раз выжить. Тебе сейчас сложнее всех, но идущий первым всегда прокладывает дорогу остальным.

Как в тумане, моя рука сама потянулась к оружию.

– Выбери цель, – продолжал Билл. – Это важно. У тебя только один выстрел, потом эти твари разбегутся. Помни – дома ждут результата, и он должен быть заметен.

– От исчезновения одного палеопитека?

– А ты правильно выбери цель.

Я присмотрелась к толпе чумазых созданий, прячущихся от холодного дождя. Они не видели нас, сгрудившись под огромными нависающими глыбами. Одна лишь мысль о том, чтобы прицельно отстреливать беззащитных, вызывала нешуточный внутренний протест. Но тянуть было некуда, и мне пришлось отмести эти мысли в сторону и сосредоточиться на задании. В конце концов, не я, так кто-нибудь другой все равно это сделает. А может… и правда кто-нибудь другой?..

– Отсюда, да еще в дождь, не то что возраст и силу – голову от задницы не отличишь, – буркнул Пол.

– Нужно вычислить вожака, – предложил Марк.

– Нет, лучше молодую самку, – возразила Энн.

Ну вот, пожалуйста. Как только пистолет оказался в моих руках, остальные сразу осмелели и стали такими умными, такими расчетливыми… Интересно, как бы я вела себя сейчас, стоя за чьей-нибудь спиной?

– Выбрала? – пристально глядя на меня, поинтересовался Билл.

– Да, – кивнула я и выстрелила… в шаткий каменный столбик у подножия насыпи.

– Куда? Мимо! – взвыли ребята за моей спиной, но тут же осеклись. Массивные валуны начали рушиться, сталкиваясь с жутким треском, раскалываясь и поднимая тучи пыли, не прибиваемой даже дождем. Через минуту все было кончено. В противоположную нашему укрытию сторону спешно улепетывали семь или восемь обезьян. Остальные остались под обвалом.

– Черт возьми… – Это был голос Марка.

У меня звенело в ушах. Разжав дрожащие пальцы, я выронила ставший невероятно тяжелым пистолет и села прямо в грязь.

Кажется, в лагерь меня несли. Во всяком случае, обратной дороги я не помнила.

* * *

Не знаю, что сказал ребятам Амброс, но никто из них ни словом не обмолвился о том случае. Поначалу я то и дело ловила на себе их задумчивые взгляды. Потом обратила внимание, что Пол, Энн и Марк стали неосознанно уступать мне лучшее место у костра, первой накладывать приготовленную еду (стряпали мы по очереди) и пропускать вперед на охоте или тренировочной полосе препятствий. Однажды я не выдержала и поделилась с Биллом своими наблюдениями.

– Что тебе кажется странным? – недовольно спросил он. – Джа, ты как маленькая, честное слово. Сейчас мы живем в мире, где дух первобытности буквально витает в воздухе, так что мы инстинктивно следуем закону выживания. Ты негласно признана вожаком вашей стаи.

– А как же ты?

– Вашей стаи, – выделив первое слово, повторил Билл. – Я здесь учитель, пастух. А вожаком признали тебя.

– Я ведь женщина.

– Не важно. Да, этот мир первобытен, но вы-то все выросли в эмансипированном обществе. Женщины давно руководят государствами, почему не выбирать их вожаками стай?

Еще один вопрос не давал мне покоя.

– А никому не кажется, что я проявила излишнюю жестокость?

– Самая первая жестокость была проявлена мной, – возразил Амброс. – У вас не было выбора. Сделав первый шаг, ты освободила от того же остальных. Ты выполнила приказ, выполнила его буквально: одним выстрелом причинила максимальный ущерб, как и было велено. Есть результат, и не важно, что он превысил ожидаемое.

Я попыталась объяснить Биллу, что хотела лишь переложить вину с себя на падающие камни, только не предвидела столь разрушительных последствий. Но он сразу перебил меня.

– Я догадываюсь. Но сейчас речь не о том, каким именно путем мы идем к цели. В каждой группе может быть только один лидер. Ради этого новичкам и дается подобное задание. Даже если кто-то из них в глубине души и осуждает тебя за количество жертв, поверь моему опыту: каждый из них гораздо больше рад – и одновременно удручен – из-за того, что не он оказался на твоем месте. Поэтому теперь ребята пойдут за тобой куда угодно, и никто не станет спорить.

– Ты говоришь так, будто знаешь наверняка, – предположила я.

– Знаю наверняка, – серьезно отрезал он и тихо пояснил: – Когда-то я так и не смог выстрелить первым.

Он поднялся и пошел прочь.

– А кто выстрелил? – на всякий случай, без особого интереса спросила я. Билл остановился и, не оборачиваясь, ответил:

– Чарльз Уокер. Он без колебаний снес голову самке с самыми явными признаками развитого интеллекта.

Глава 3
Выстрелы

Вскоре мы снялись с насиженного места и отправились на юг. Со дня прибытия в палеолит наш багаж заметно уменьшился и полегчал. Большей части свежих овощей, круп, консервов и боеприпасов давно уже не было. Целую неделю мы тащились по бездорожью, проходя в день от силы тридцать миль и останавливаясь только для ночевок. Поначалу было тяжело шагать пешком весь день, таща по очереди тележку с вещами, не влезшими в рюкзаки, и есть только рано утром и поздно вечером. Но человек привыкает ко всему. К концу недели мы даже перестали жаловаться друг другу на усталость: мы и к ней привыкли.

Билл казался неутомимым. Он вел нас по каменистой долине, руководствуясь какими-то известными ему одному приметами. Помогал отстающим, подбадривал.

– Запомните на будущее, – говорил он на ходу. – Когда идете на долгосрочный заброс, нужно обязательно как следует подготовиться в реальном мире. Все рейдеры непременно проходят разминку в спортзале. Согласитесь, есть разница – ложиться в капсулу, едва проснувшись, вялым и плохо соображающим, или же бодрым, с разогретыми мышцами и ясной головой. Именно от этого зависит то, как вы будете чувствовать себя на протяжении всей командировки, как будете двигаться и принимать решения.

– А я вот «сова», – вздохнул Пол, – и разминаться с утра для меня всегда было проблемой: суставы плохо гнутся, голова кружится…

– Значит, тебе противопоказаны командировки с раннего утра, – объяснил Билл. – В TSR никто никого не заставляет насиловать свой организм. Хорошее самочувствие рейдера выгоднее, чем соблюдение стандартного графика рабочего дня. Время реального мира, являясь отправной точкой заброса, не имеет значения, если рейдер идет в прошлое.

– Я тоже «сова», – тяжело дыша, пробормотала Энн. Сейчас была ее очередь тащить тележку. – Приспособилась, конечно, но лучше всего чувствую себя ближе к вечеру.

– «Жаворонки» в группе есть? – осведомился Билл у нас с Марком.

– Мне все равно, – ответила я. – Могу рано вставать, если надо, могу поздно ложиться. Но сочетать это в один день не хотелось бы.

– Мне в принципе тоже все равно, – отозвался Марк. – Но до самого вечера тянуть не стоит, а то я становлюсь рассеянным, могу ошибаться.

– Тогда вам повезло, – улыбнулся Амброс. – Если в группе нет явных антагонистов, подобрать оптимальное время для заброса легко. Вот, например, в моей группе обе девушки – Кей Си и Долорес – «совы», а мы с Чарли – «жаворонки», причем и мы, и они – типичные, характерные. Сейчас мы редко ходим в рейды вчетвером, но поначалу, доложу я вам, это было просто мучением. Долли раскачивалась только к одиннадцати, а меня уже к семи тянуло зевать. Вот мы обычно так и работали – к полудню по одному сползались в спортзал, после ланча готовили снаряжение и только к четырем ложились в капсулы.

– Здорово, – хмыкнул Пол. – Я уже люблю эту работу.

Билл покосился на него и ничего не сказал.

* * *

– Все, пришли, – объявил Амброс на восьмой день. – Раскладывайтесь.

– Что здесь? – спросил Марк, вглядываясь в редкий подлесок.

– Никого, – сообщил Пол. – Кроме птиц.

– Эти полдня вообще никого, – подметила Энн. – А ведь еще вчера нам то и дело попадалось разное зверье. Но никто не подходил слишком близко.

– Люди, – осенило меня. – Где-то рядом живут люди.

– Угу, – кивнул Билл, разглядывая старые следы на звериной тропе. – Стадо обезьянок постепенно истребляет всю живность в округе, и та научилась опасаться и избегать всяких двуногих с палками в руках.

Я посмотрела на ребят. Они следили за Амбросом, и в глазах у каждого застыл безмолвный вопрос. Обращенный ко мне, между прочим.

– Билл, – позвала я. – Зачем мы искали стадо людей? Ведь мы именно их и искали, верно?

– Верно. Целью нашего путешествия была встреча со стадом человекообразных. – Он выпрямился и пристально оглядел группу. – Джа, ты же умная девочка, ты ведь давно все прекрасно поняла. Так объясни своей команде, зачем мы шли все эти дни, и что вам предстоит.

Ребята уже поняли, чего ожидать, но все равно скисли. Я глубоко вздохнула, повернулась к ним и объявила:

– Мистер Амброс не успокоится, пока мы не изведем всех палеопитеков в утопии. Отныне эту землю будут наследовать только неразумные твари. Аминь.

– Ну зачем так глобально? – усмехнулся Билл. – Достаточно по одному на каждого. Я предупреждал, что мои задания всегда выполняются. А мы ведь высадились на редкость удачно, сразу попали близко к стойбищу. Если бы вы послушались меня и действовали незамедлительно, то сейчас уже были бы дома. Вместо этого нам пришлось пересечь всю долину ради случайной встречи с другим кочующим племенем. Ради того, чтобы каждый из вас смог сделать свой дебютный выстрел, – жестко добавил он.

Никто больше не произнес ни слова. Мы молча поставили палатки и пообедали. Неутомимый Билл остался караулить, а нам велел отдыхать.

* * *

Это стадо оказалось многочисленнее первого. В лесотундре палеопитекам жилось лучше, чем злополучным обитателям ледниковой пещеры: теплее климат, больше добычи и ничем не ограниченное пространство для жилья. После наблюдений в бинокль все единодушно высказались, что это племя, несомненно, более развито. Налицо были явные признаки зачаточной организации быта, да и детенышей в стойбище подрастало гораздо больше, а вокруг даже сновало несколько прирученных собак.

Мы изо всех сил старались относиться к ним как к животным, но получалось не очень. Тем более что эти люди уже делали попытки прикрыть наготу обрывками шкур. Не такие волосатые, как их северные собратья, со значительно более высокими лбами, они выглядели гораздо человечнее и подавали надежды на вполне благополучное будущее.

– Вот и прекрасно, – заявил Билл, выслушав наши выводы. – Психологически это усложняет вашу задачу, но не отменяет ее. Надеюсь, вы усвоили урок? Учтите, я не собираюсь отказываться от задания… но могу усложнить его еще больше.

Мы испуганно переглянулись. Амброс мог, да. Запросто.

– В конце концов, – примирительно произнес Марк, словно извиняя нас всех, – если племя лишится всего троих, оно ведь не вымрет.

– Четверых, – уточнил Билл.

Я возмущенно уставилась на него.

– Четверых, – повторил он. – И стрелять по людям. Больше не устраивать никаких несчастных случаев. С тобой, Анерстрим, мне придется держать ухо востро и тщательно продумывать формулировки.

– Это несправедливо, – сказала Энн. – Она выполнила задание.

– Да, но сделала это неправильно. Отчасти по моей вине. Теперь я не собираюсь давить на вас. Убиваете по палеопитеку – возвращаемся домой.

– И это называется «не давить»? – проворчал Пол.

– Почему TSR не вербует тех, для кого убийство человека не является проблемой? – спросила Энн. – Зачем нужны такие, как мы – мирные, добропорядочные граждане, пусть не религиозные, но соблюдающие закон и уважающие жизнь других людей. Нет, я не говорю, что хочу лишиться этой работы, но… ведь для подобных поручений можно нанимать профессиональных киллеров?!

Хороший вопрос. Энн высказала то, что волновало и меня. Билл задумчиво прищурился.

– Я мог бы сделать это вашим домашним заданием. Но я отвечу. Только сперва скажите: что произошло бы, если б наемников брали в Патруль Времени? Если бы позволили разгуливать в нашем реальном прошлом людям, не обремененным моральными принципами, жалостью к обывателям и уважением к чужой жизни?

– Все равно у патрульных несколько уровней императивных ограничений, – нерешительно высказался Марк. – Им категорически запрещено причинять даже малейший ущерб.

– А вы разузнайте про любого из них – каким он был до Патруля? Вы удивитесь. Большинству этих ребят ограничения и не требовались. Императивы лишь дополнительно помогают им воздерживаться от соблазна творить добро.

Что?! Добро?! Я не ослышалась?!

– Да, добро, – продолжал Билл. – Всегда оставаться равнодушными к чужому злу, подавить в себе желание защищать слабых, спасать мир и восстанавливать справедливость. Мы не имеем права менять наше прошлое. Но в наших силах создавать лучшее будущее. У TSR задачи гораздо шире, чем это кажется на первый взгляд. Мы не случайно тесно сотрудничаем с Патрулем, и дело не только в использовании похожих технологий и оборудования. Со временем вы многое поймете. Пока скажу одно: мы должны доверять своим рейдерам. Задайте себе вопрос: стали бы вы безоговорочно доверять наемнику? Человеку, от рождения наделенному чрезмерно гибкой моралью?

– Вам проще, – с расстановкой сформулировал Пол, – выработать в изначально хорошем человеке равнодушное отношение к сознательно творимому им злу.

– Почти верно, – согласился Амброс. – Но это не проще, поверь мне. Зато надежнее. Хороший человек на первых порах может часто ошибаться, но впоследствии, набравшись опыта, просчитывает все варианты и делает только самое необходимое. В любой ситуации, кроме совсем безвыходной. А плохой при тех же исходных условиях никогда не стесняется ни в средствах, ни в масштабах разрушений. И при этом портит всю картину, ведь в задачи подобных рейдов, как правило, входят только точные операции.

– Я плохой человек, – пробормотала я, неприятно пораженная этим открытием.

Билл хмыкнул.

– Не стоит путать неопытность с намеренным изуверством. На первых порах в TSR брали и профессионалов, и даже дилетантов с преступными наклонностями, как бы странно это ни выглядело сегодня. Но время показало, что это было огромной ошибкой. Профессионалов интересуют только деньги, причем неважно, кто и за что их платит, а вот любители… Как думаете, что делает дурной человек, встречая в утопии двойника своего заклятого врага? Пусть даже там это вообще другая личность.

Мы промолчали, хотя варианты ответов определенно имелись у всех. Билл вздохнул.

– Представляете, ни один из них не смог выдержать этого простого экзамена. А вот такие, как вы, выдерживают все и всегда. У хороших, нравственных людей никогда не возникает соблазна позабавиться, пострелять шутя, просто так.

– Да ведь и смысла нет в том, чтобы просто так отобрать чью-то жизнь, – растерянно сказала Энн. Амброс кивнул.

– Вот вы и ценны именно этим вашим уважением к жизни. Запомните это. И не надо так переживать – вам вовсе не придется в каждой командировке изображать терминаторов. Девяносто восемь процентов наших задач – банальное наблюдение и сбор информации. Но поверьте, даже если приходится убивать, жертвами, как правило, становятся крупные политические фигуры. Думаю, вам и так известно, что они никогда не бывают святыми.

– Ну хорошо, – завелась я. – Но зачем нас тогда заставляют отстреливать ни в чем не повинных палеопитеков? Понятно, что нужна подготовка, нужно с чего-то начинать, но… – Я умолкла, не представляя, что можно предложить взамен.

– О, тень Патруля! – Амброс с силой потер лицо. – Нет, честное слово, такой группы у меня еще не было! Ребята, вы или рассыплетесь через год, или станете лучшими. И будь я проклят всеми утопиями, если возьмусь предсказать результат!

Он отошел от нас, постоял в стороне, зло сплюнул и вернулся.

– Значит, так, чертовы моралисты, – отчеканил он. – Я нагло врал вам, когда подтвердил, что сейчас в будущем ждут результата. Я надеялся, что собственная догадка поможет вам отпустить тормоза, но вы вообще непонятно из какого теста. Вам объяснили, что эта утопия у нас зовется тренировочной. Для всех. Почему? Да потому, что всем этим обезьянам осталось жить чуть больше года. Все живые существа здесь обречены. Стреляйте хоть всех подряд – на их развитие это не повлияет.

– То есть как – обречены? – ошарашенно спросили мы.

– Геологический катаклизм, – отрывисто произнес Билл. – Точнее, поначалу космический. Через тринадцать месяцев атмосферы Земли коснется хвост распадающейся кометы. Основной метеоритный удар придется на этот регион. Восемнадцать тысяч квадратных километров поверхности будут выжжены дотла. Видите эти горы на востоке? Там проснется вулканическая активность, расползется паутиной, формируя новый ландшафт. Новая жизнь возникнет здесь спустя долгие годы. Из лавы и пепла появится почва, ветер принесет семена растений, из других краев мигрируют новые стада животных… ну и так далее.

Мы потрясенно молчали, переваривая новость. Амброс тем временем разложил наш арсенал, сердито ворча:

– Мне надоело нянчиться с вами. Я соскучился по жене и детям. Уверен, вам тоже хочется домой. Выбирайте оружие, – холодно приказал он. – Идите пристрелите по одному палеопитеку, и возвращаемся.

Мы нерешительно разобрали пистолеты, не сговариваясь, взяв одинаковые.

– Выходит, все новички тренируются именно в этом регионе? – спросил Пол.

– Да. Умерщвляя этих несчастных легко и безболезненно, мы оказываем им услугу. Поверьте, их предстоящая массовая гибель будет на порядок мучительнее и страшнее. Хотите вернуться сюда через год и посмотреть?

Мы синхронно замотали головами.

– Их планомерно истребляют, а они что же, ничего не помнят? – удивился Марк.

– Шутишь? Здесь знаешь, сколько племен? Да и откуда такая память? У них и речи-то как таковой еще нет. Примитивное, животное общение.

Дойдя до вершины холма, возвышающегося над стойбищем, мы задержались, глядя на бугры насыпных землянок. Потом ребята перевели взгляд на меня.

– Что? – уныло спросила я. – Опять?

Они виновато опустили головы. Их можно понять: я ведь уже делала этот чертов первый шаг.

– Как же с вами сложно, – пробормотал Билл.

– А как ведут себя другие группы? – спросила я. – Просто идут и стреляют?

– Да, просто идут и стреляют! – не выдержал он. – И не маются дурью. Черт возьми, мне надо было сразу отдать вас Уокеру! Чарли никогда так не церемонится. Знаешь, Анерстрим, как бы он излечил твою нерешительность? Взял бы тебя за шкирку, как щенка, содрал бы всю одежду и вышвырнул в толпу этих примитивных мужиков с дубинками – с одним пистолетом в руках. Поверь, твое отличие от местных мохнатых женщин их нисколько не смутит. И я бы посмотрел тогда, на сколько секунд хватило бы твоей морали. Жалела бы их или стреляла во всех подряд без разбора?

Зря он об этом сказал, если честно. Мое богатое воображение немедленно нарисовало фантастическую картину: Чарльз Уокер, срывающий с меня одежду…

– О-о, Анерстрим, тебе уже пора домой, – протянул Билл, закатив глаза.

Мне пришлось отойти в сторону, чтобы скрыть от всех запылавшее лицо. В стойбище наметилось движение. Похоже, палеопитеки заметили человеческую фигуру, одиноко торчащую на вершине холма.

Дальше я действовала на автопилоте. Спустилась вниз и зашагала к ним.

– Джа, ты куда? – понеслось мне вслед. Не оглядываясь, я вытащила пистолет и передернула затвор. Просто пойду и выстрелю.

Когда я миновала заросли и вышла на открытое место, ко мне с лаем бросились четыре собаки. Из стойбища подтянулись несколько палеопитеков. Все мужчины, на вид молодые. Да и доживают ли у них до старости? Один из них – возможно, вожак – вышел вперед и выпрямился во весь рост. Крупный, сильный экземпляр – так и просится слово «самец». По меркам своего времени он, наверное, был самым что ни на есть красавчиком. И весь этот многообещающий генофонд через год исчезнет… Вот этого красавчика и прибью. И без малейших колебаний.

Я подняла пистолет и прицелилась в лоб вожаку. Не пуганное порохом дитя природы, он не усмотрел в моем движении ничего, кроме пустой угрозы. Палеопитек оскалил желтые зубы с крупными клыками и зарычал, ударяя себя в грудь кулаком. Все это так напомнило мне знаменитого «Тарзана», что я, не выдержав, опустила пистолет и рассмеялась. Открытая улыбка явила поразительный эффект. Вожак перестал рычать и принялся внимательно рассматривать меня с ног до головы. Потом выпятил мощную грудь и глухо заворчал – но с другой интонацией. Ага, разглядел-таки мои малозаметные выпуклости? Мужчина рыкнул на собак, сделал отмашку волосатой рукой – животные послушно умолкли и попятились. Вот тебе и самая настоящая дрессировка. Как там Билл говорил – примитивное, животное общение?

Ворчание вожака стало утробно-низким. Остальные отступили назад. Понятно. Одинокая самка, прибившаяся к стаду, достается тому, кто ее поймает. А право ловить первым всегда принадлежит вожаку. Такая вот первобытная демократия. Кстати, я ведь тоже вожак стаи. Интересно, узнай он об этом – и что было бы? Эта мысль меня развеселила. Ну что, красавчик, поиграем – кто, кому и чего вставит?

Я сорвалась с места и бросилась бежать. Нервы собак не выдержали, и они, снова бешено залаяв, помчались за мной. Позади раздался рычащий окрик, и лай стал отрывистым, игривым. Я на бегу оглянулась. Вожак тоже бежал за мной, помогая себе длинными руками. Один. Ну правильно, догонялки – элементарный первобытный минимум ухаживания за дамой. И, судя по довольному ворчанию «ухажера», он ожидал вполне предсказуемого финала.

Спасибо Биллу за тренировки на выносливость, но, однако, быстро же этот «тарзан» бегал! Для меня местность была незнакомой, а палеопитек на своих четырех легко перемахивал через камни и ямы. Собаки радостно подлаивали по бокам. То, что я – чужая, их уже не беспокоило, очевидно, по результатам забега я неминуемо должна была стать «своей».

Когда палеопитек приблизился на расстояние вытянутой руки, я вильнула в сторону и побежала обратно. Рык вожака стал недовольным. Видимо, по негласным правилам я должна была эффектно «споткнуться» и остаться лежать задницей кверху. А я вот заигралась. Нелогичное поведение странной самки раздосадовало его настолько, что он даже отстал. Но собаки восприняли это по-своему. Я снова стала чужой. Свирепо лая, они стали меня окружать. Вот это уже не игрушки. Если прыгнет одна, набросятся все. Я остановилась и обернулась. Палеопитек замедлял шаг, злобно скаля зубы. Похоже, в его разумении непослушную самку ожидала предварительная трепка. Будь я из его племени, мне, наверное, следовало как-то выразить свою покорность. Но я давно решила, что именно этому парню сегодня очень не повезет. И похоже, он начал о чем-то догадываться, потому что подобрал палку и угрожающе потряс ею.

Одна из собак все-таки напала. Естественно, остальные последовали за ней. Звуки выстрелов явно не были знакомы палеопитеку. А вот вмиг замолкнувшие и упавшие собаки насторожили его. Он прекрасно видел, что я даже не замахивалась. Теперь он, видимо, озадаченно соображал – пристукнуть меня сейчас или подождать соплеменников, которые торопились сюда, привлеченные странным шумом.

Однако сюда спешили не только его соплеменники, но и мои тоже. Это меня порадовало. Если ребята не могут стрелять просто так, пусть защищают вожака своей стаи. Палеопитек тоже заметил мою группу и бросился вперед. Я подняла пистолет и уже спокойно спустила курок. Сам нарвался, а ведь теоретически я еще могла пощадить его. В последнее мгновение в маленьких темных глазках промелькнуло удивление – отчего я не пытаюсь защититься в привычном понимании?

Рев и топот возвестили о пополнении на поле битвы. Со стороны мы выглядели несопоставимо: два десятка могучих волосатых самцов с одной стороны и четверо довольно субтильных молодых людей, облаченных в узкую черную форму, – с другой. Ребята обступили меня, наставив оружие на палеопитеков. Увидев убитого соплеменника, те не задумываясь ринулись в атаку. Загремели выстрелы. Я выпустила в чей-то заросший лоб последнюю пулю из обоймы и невольно залюбовалась ребятами. Они словно век этим занимались! Точные, бесстрастные, безжалостные. И только защита! Тех, кто не подходил близко, они не трогали.

Все закончилось меньше чем за минуту. Разобравшись, что от слабых на вид пришельцев исходит смертельная опасность, уцелевшие палеопитеки бросились наутек. На земле вокруг нас причудливым пасьянсом остались лежать двенадцать мохнатых трупов. Недавний восторженный запал погас, как и не было.

– Кто уложил четверых? – выдавила я, подавляя подкатывающую дурноту. Запах крови был невыносимым. – Мои только двое.

– Марк, – тихо ответила Энн. Лицо ее было неестественно-белым, аж перламутровым. Наверное, и я выглядела не лучше. Во рту была невыносимая горечь. Пол поморщился и сплюнул.

– Вот дерьмо! Но лучше уж так, правда?

Амброс спустился с холма и неторопливо зашагал к нам. Оказывается, все это время он подстраховывал группу сверху. Остановившись рядом, наш наставник оглядел кровавый расклад, заметил еще живого, шевелящегося палеопитека и точным выстрелом в глаз добил его. Вот теперь меня действительно затошнило.

Потом Билл приблизился ко мне – мрачный и зловещий.

– А без выкрутасов ты никак не можешь? – прошипел он.

– Ерунда, – пробормотала я, то и дело срываясь на истерический смешок. – Немножко поиграли в догонялки.

Лицо Амброса закаменело. На миг показалось – сейчас ударит… Даже истерика прошла. Но он повернулся и побрел наверх, бросив через плечо:

– Собирайте вещи.

Некоторое время мы озадаченно смотрели ему вслед. Я облегченно вздохнула. Марк обернулся.

– Он весь издергался, пока ты бегала от этого громилы. Не шути так больше, – процедил он. – Там, где вы разворачивались, сначала показалось, что тебя сцапали. Билл заорал и первый кинулся следом. Мы его обогнали.

– Мне послышалось «он меня прибьет», – негромко заметила Энн.

– Кстати, а кому Билл будет отчитываться, если что-то случится? – ни к селу ни к городу поинтересовался Пол. – И вообще, вы в курсе, кто наше начальство?

– Ишь, чего захотел, – фыркнул Марк. – Так тебе и раскроют секретную информацию. Ты поработай сначала, заслужи доверие. Сможешь?

– Да, – протянула Энн. – Работа, оказывается, будет не из легких.

Амброс поджидал нас возле лагеря, отрешенно созерцая золотисто-розовый закат. Только сейчас, в лучах заходящего солнца, я заметила, какой у него на самом деле уставший и измученный вид.

– Прости меня, – тихо сказала я, подойдя и виновато потянув его за мизинец.

– Все нормально, – рассеянно проговорил он, глядя вдаль невидящим взором. – Предупреждал ведь… только я забыл…

– Что забыл? – не поняла я.

Билл будто очнулся. Взгляд его прояснился.

– Все нормально, – повторил он, улыбнулся мне и пошел к остальным.

Когда мы закончили сборы, он скомандовал:

– Все сложили, ничего не бросили? Устанавливайте сумки рядом с собой. Компактнее, а то здесь останется. Готовы? Драйверы. На счет «три».

Обратный путь по ощущениям занял меньше секунды. Иглы капельниц больно впились, проникнув под рукава формы сквозь сетчатые вставки на сгибах локтей. Я зашипела, дернувшись всем телом от неожиданности. Крышка капсулы отъехала в сторону, и надо мной склонился техник.

– Тихо, тихо, – успокаивающе сказал он, придерживая мне руки. – Потерпи, сейчас они отключатся.

Потом он помог мне вылезти. С непривычки сильно кружилась голова. Гипотоник Пол сидел на корточках, опустив голову чуть ли не ниже острых коленей. Энн ожесточенно терла глаза. Марк с кислым видом облокотился на капсулу. И только Билл выпрыгнул нам навстречу бодрый и веселый.

– С боевым крещением, салаги! – ухмыльнулся он. Вся его усталость, похоже, осталась в утопии. Интересно, как быстро мы привыкнем к TS-перемещениям?

– Присоединяюсь к поздравлениям, – донеслось откуда-то справа. От соседнего ряда капсул к нам не спеша подошел Чарльз Уокер. Пожав Биллу руку, он поинтересовался:

– Как все прошло?

– Как по нотам, – ответил Амброс. Я не видела потом выражения его лица, но тут Чарли повернулся и посмотрел прямо на меня.

– Как самочувствие, Джелайна?

– Просто супер, – смущенно отозвалась я. Предательский голос сорвался в последнюю секунду.

Уокер внимательным взглядом окинул остальных ребят и посмотрел на Билла. Тот усмехнулся.

– Ну что, рейдеры, очухались? Запоминайте порядок возврата. Сейчас на очереди перекачка мнемоников.

Глава 4
Прощай, землянин

Я могла бы долго рассказывать о своих приключениях в иных мирах. За шестнадцать лет фактического отсчета мне довелось побывать в таких переделках, додуматься до которых смог бы не каждый фантазер, обсмотревшийся приключенческих фильмов. Но я не помню подробностей, они всегда уходили из моей памяти при перезаписи чипа. Лишь иногда всплывают смутные обрывки, события, ассоциации – то, что сохранилось в нервных связях.

У мнемоника есть замечательное свойство – «пробуждение». Опытные рейдеры в постоянных командировках накатывают по фактическому отсчету десятки, а то и сотни лет. Резонный вопрос: какую же психику нужно иметь, чтобы пропустить через себя столько стрессов – ведь командировка в дальнюю утопию ничем иным и не является – и потом спокойно жить и работать дальше? После возвращения и перекачки информации подробности постепенно изглаживаются из памяти. В точности как человек, просыпаясь после яркого сна или кошмара (это уж как повезет с утопией), забывает детали, в лучшем случае помня лишь общую тенденцию или обрывки и мелочи.

По желанию нам сохраняют на память «узелки» – приятные приключения, интересные знакомства, а то и романы – в командировках всякое случается, и всегда есть что рассказать друзьям. Само собой, узелки ощущаются иначе, чем воспоминания реального мира. Не хватало еще перепутать и похвастаться за рюмкой тем, что ты, например, участвовал в сафари юрского периода во время отпуска – коллеги, конечно, поймут и оценят, а вот люди непосвященные…

Сразу после возвращения рейдеры помнят все до мелочей, и им самим решать, что стоит оставить на память. Порой вмешиваются психологи из аналитической команды, рекомендуя к обязательному пробуждению те или иные эпизоды. Не все воспоминания доставляют удовольствие, особенно в первых рейдах, когда новичок еще не научился договариваться с совестью. Еще в самом начале я дала себе зарок пробуждать все записи мнемоника, содержащие так называемые «оперативные моменты», и никогда не жалела об этом. Только первые успехи и неудачи обычно оставляют нетронутыми. Опыт все равно нарастает, это происходит на подкорке. Мы можем не помнить деталей, но в критической ситуации подсознание само подсказывает рейдеру лучший вариант действий, основываясь на собственных наработках.

Тренировочный рейд нам всем «завязали» накрепко. Целую неделю после возвращения из палеолита я каждую ночь стреляла в головы мохнатым исполинам и обрушивала гигантские лавины. Во сне обвалы засыпали и обезьян, и ребят, и Билла. Из-под камней виднелись руки и ноги, слышались зовущие на помощь голоса… Я просыпалась в холодном поту, а наутро отправлялась к нашим психологам. И там мне каждый раз терпеливо объясняли: с нервами все в порядке, просто мучает совесть, это нормально. Нужно пережить, и дальше будет легче. Тогда я пошла к Биллу.

Амброс показал мне файл с пометкой «стажеры», и я, проглядев его по диагонали, выхватила взглядом: «превосходная адаптация группы… слаженная работа команды… нестандартный подход к принятию решений…» О расправах с палеопитеками не было ни слова. Лишь множество специальных условных обозначений – я только начала их изучать. Странный отчет – никаких фактов, общие, обтекаемые фразы.

– Что за бред! Это про нас?!

– Про вас, – кивнул он.

– И для кого ты пишешь эту ерунду? Это мы-то – слаженная команда?! На охоте бежали кто куда, стреляли как попало. Да мы даже в мяч ни разу толком не смогли сыграть…

– Джа, посмотри на дату, – перебил меня Амброс.

Я взглянула в конец файла и опешила.

– Шестнадцатое ноября? Сегодня только одиннадцатое! А мы были…

– Все правильно, – терпеливо согласился Билл. – Через пять дней ваша команда отправляется в пробный практический рейд. Никакого Древнего мира. Утопия будет почти современной. Никаких тренировок. Как все рейдеры перед забросом, разомнетесь, разогреетесь, чуть передохнете и ляжете в капсулы. Два часа на выполнение задания. Полная свобода действий. Любые средства достижения цели, без ограничений. А потом, – Билл указал на файл, – я должен прочитать то же самое в аналитическом отчете по сводкам мнемоников. Тебе ясно?

– Мне?!

– Ты – лидер группы и отвечаешь за результат. Вообще-то мне не следовало показывать тебе свой прогноз. А может, и правильно. Теперь у вас есть планка для рывка.

– А какое будет задание?

– Узнаете перед самым забросом.

– Нормально… – Я окончательно растерялась.

Билл тонко улыбнулся.

– Надеюсь, тебе теперь будет о чем подумать перед сном, вместо того чтобы раз за разом уступать бесполезной совести. – Улыбка испарилась, как и не было. – Проваливай.

А ведь и правда – кошмары прекратились. Зато началась бессонница.

* * *

Шестнадцатого ноября мы собрались в спортзале. Билл гонял нас недолго – только чтобы разогреться. А в зале отправки меня поджидал очередной сюрприз.

Возле ряда капсул нас снова встретил Чарльз Уокер. Как всегда, безупречно элегантный, даже в простой рейдерской форме, и совершенно неотразимый. Он приветливо кивнул Биллу, внимательно оглядел всю нашу группу и задержал взгляд на мне.

– Итак, пробный рейд, – произнес он.

Меня охватило странное ощущение – будто речь ветерана предназначалась мне одной. Скорее всего, остальные ребята чувствовали то же самое: Чарли всегда умел произвести впечатление. Но смотрел Уокер только на меня. Внутренне я поежилась, лишь теперь начав понимать, что выдвижение лидера группы имеет далеко не формальные последствия.

– Когда я отправлялся в самый первый заброс, – задумчиво начал Чарльз, – я был гораздо моложе, чем вы сейчас. Страшно не было, хотя впереди ожидала полная неизвестность. Но я смотрел в грядущее с огромной надеждой…

Мне стало как-то неловко. Нет, само собой, нам должны были сказать слова напутствия, что-то ободряющее. Но странный сентиментальный тон, так не вяжущийся с обликом и репутацией рейдера, вызывал недоумение. Как будто Чарльз говорил, подразумевая что-то другое, не имевшее никакого отношения к нашему заданию. Мне пришло в голову, что об Уокере, кроме его заслуг и славы донжуана, ничего никому не было известно. Ничего, совершенно – никакой информации о его жизни за пределами конторы. Нет, вы не подумайте – я вовсе не искала специально… а-а, да кого я обманываю?! Искала, конечно. При желании можно найти любые доступные сведения. Вот я и находила – о Билле, обо всех рейдерах, о «полушариях»… да о ком угодно. Обо всех, кроме притягательного и таинственного Чарльза Уокера. Загадочное прошлое этого красавчика было засекречено пуще аналитических архивов TSR.

Билл гмыкнул. Уокер покосился на него и продолжил:

– Когда-то, в юности, я и помыслить не мог о том, что женщины способны участвовать в операциях, требующих воинской подготовки или специальных навыков. Но впоследствии мой взгляд на многие вещи изменился…

– Ладно, – перебил его Амброс. – Не волнуйтесь, ребята, сегодня вам не придется делать ничего суперсложного. Но в дальнейшем придется несомненно, и я верю, что вы меня не опозорите. Чарли, что у тебя еще?

– Обычно в рейды отправляют команды из мужчин и женщин. Забрасывают и однополые команды, и поодиночке, но чаще так, как сегодня. Догадываетесь, почему?

– Разница в мышлении и восприятии, – ляпнула я раньше, чем додумала это до конца.

– Правильно, – кивнул Уокер. Глаза его дивно потеплели. Я едва не заскулила. И ведь, держу пари, эта зараза прекрасно знает о том, как он на меня действует! Вот зачем так смотреть, а? Ему очередное мимолетное развлечение, а у меня и без того бессонница…

– Правильно, – подхватил Билл. – У мужчин ум стратегический, они мыслят монолитно, видят картину в целом, лучше справляются с логическими задачами. А у женщин тактический ум и так называемый «многоканальный» способ мышления, они больше доверяют интуиции и внимательны к мелочам. Мы не лучше, не хуже друг друга – мы просто разные. Действуя сообща, можно добиться отличных результатов, конечно, если команда сложилась.

– Это особенно наглядно в страхующей паре, – вставил Чарльз. – То, что пропустит мужчина, женщина заметит обязательно, и наоборот.

– Можно вопрос? – поинтересовался Пол. – Наше сегодняшнее задание – экзамен на принятие верных решений?

– Ваше задание – пустяковая кража, – объявил Амброс. – Но это еще не значит, что придется легко. Первые задания никогда не кажутся простыми.

– Пустяковая кража? – подозрительно переспросила я.

– Точно, – хмыкнул Билл. – Сущая ерунда. Добудьте листок бумаги.

– Откуда?

Чарльз расплылся в неподражаемой улыбке.

– Со стола из Овального кабинета в Белом доме.

– Что?! – хором завопили мы.

– Вы с ума сошли? – первой опомнилась Энн. – Знаете, какая там охрана?

– Знаем, – дружно подтвердили ветераны. – Бывали.

– Значит, лазейки все-таки есть? – спросила я.

То, что красть проклятую бумагу все равно придется, сомнений не вызывало. При первом же порыве отказаться мне сразу вспомнились палеопитеки. Не хватало еще за неповиновение схлопотать, к примеру, теракт вместо кражи. Так что меня в первую очередь интересовали реальные шансы на исполнение задания.

Амброс и Уокер переглянулись. Билл ухмыльнулся и потер подбородок.

– Вообще-то это была шутка. Но раз вашему лидеру задача не кажется невыполнимой – так и быть, приступайте.

Я задохнулась от возмущения и оглянулась на ребят. Как они на меня смотрели – словами не передать.

– В чем дело?! – рявкнула я на них. – Кому хочется первому встать за прилавок в «Макдоналдсе»?

Конечно, это был скверный блеф – ребята и до TSR имели неплохие перспективы, неудачников сюда не берут. Но угроза, как ни странно, возымела действие. Видимо, после того же Билла.

– Как будем работать? – тут же сориентировался Марк.

– Ты будешь прикрывать, – распорядилась я и указала на Пола и Энн. – Вы оба страхуете.

Само собой, против такого распределения ролей никто не стал возражать.

– А что с этой бумагой делать потом? – спросил Пол. – Ее ведь нельзя будет принести сюда.

– Ничего не надо делать, – махнул рукой Билл. – Я же сказал – кража пустяковая. Можете сразу выбросить. Мнемоники и так все запишут. Цель задания – проверка способности команды к выполнению поставленных задач.

– И куда мы отправляемся? – спросила я. – В какой век, по крайней мере?

– В двадцатый, – ответил Билл. – Я ведь обещал, что древности не будет. Утопия почти идентична реальному миру.

– А год? – осведомился Марк.

Амброс хитро прищурился. У меня появилось нехорошее предчувствие…

– Шестьдесят второй. Октябрь.

– Ты это нарочно?! – вспыхнула я.

– Конечно, – согласился он. – Ты ведь сама подаешь нам чудесные идеи.

– Я что-то пропустила? – нахмурилась Энн. – Какие проблемы с шестьдесят вторым? Там Джеки Кеннеди будет. Всегда мечтала посмотреть на нее вживую.

– Кубинский ракетный кризис, если кто не помнит, – мрачно подсказала я. – Белый дом на усиленной охране. Мышь не проскочит.

Марк тихонько выругался.

– И что за документ мы должны будем выкрасть?

– Я говорил про документы? – удивился Билл. – Речь шла про листок бумаги. Любой. Можно пустой, можно исчерканный и смятый. Да хоть промокашку добудьте. Главное, чтобы именно из Овального кабинета.

– Любой? – недоверчиво переспросил Пол. – Хоть из мусорной корзины?

Амброс рассмеялся.

– Вот зря ты думаешь, что это будет проще. Как раз из мусорной корзины вам и не дадут ничего унести.

Мне все не давал покоя этот самый год.

– Билл, в чем подвох?

– Не понял, – нахмурился Амброс.

– Почему именно шестьдесят второй? Что на самом деле таится за кражей листка бумаги?

Амброс с невинным видом развел руками. Вот никогда не разберешь, шутит он или серьезен.

– Хорошо, я поставлю вопрос иначе. Какие сюрпризы ждут нас в этой утопии?

– Почем мне знать? – фыркнул Билл. – Я там не был.

– Никакого подвоха нет, – вмешался Уокер. – Вы еще новички и только набираетесь опыта. Никто не собирается вас подставлять. Ведь подобные игры могут быть довольно опасны. А жизнь рейдера несравнимо драгоценнее любого эксперимента. Поверь, Джелайна, это правда.

Ни один человек в мире не произносил мое имя так волнующе, как это делал Чарли. Казалось, какой-то неуловимый акцент на мгновение плавно проскальзывал в его голосе, тут же бесследно исчезая. Возможно, этот негодник просто дразнил меня, но получалось у него бесподобно. Само собой, я сразу же сдалась.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете. А если мы не справимся?

Уокер улыбнулся одними глазами.

– Вы ведь пока даже не представляете, на что способны, – тихо произнес он.

Рука его потянулась вверх. На долю секунды мне показалось, что он хочет коснуться моего лица. Но Чарльз вытащил из нагрудного кармана тонкую пластиковую карточку с кодами доступа ксерокса и протянул ее подошедшему технику.

– Привет, Конни.

Он отошел и принялся беседовать с персоналом, давая пояснения. Я слышала его голос, но не могла разобрать ни слова: сердце стучало где-то в голове.

С этим срочно нужно что-то делать! Если я все время буду так реагировать на каждую его неопределенную фразу или неверно истолкованный жест, как тогда работать?

Передо мной нарисовался Билл.

– Хватит мечтать, – с понимающей усмешкой заявил он. – Пора.

Ребята уже укладывались в капсулы. Меня кольнула зависть. Да, стая больше не волнуется. Джа взяла ответственность на себя, сказала – значит, сделаем. А если и не сделаем – невелика беда, мы же новички, и нам не перед кем ударять в грязь лицом. И доказывать ничего не требуется… и оправдывать ожидания…

Я снова оглянулась на Чарли… то есть на техников. Они вместе колдовали над пультом. И тут мысль, которая уже несколько минут толкалась, пытаясь пробить чары Уокера и достучаться до меня, наконец ясно оформилась.

– А разве выбор утопии происходит не заранее? То есть вы прямо сейчас будете переустанавливать перфоратор на какой-нибудь шестьдесят второй год?

– Что значит – переустанавливать? – удивленно спросил Кони.

Билл тихонько прыснул. И до меня дошло.

– Выходит, нас с самого начала именно туда и собирались отправить? Тогда зачем было выставлять это как шутку?

– Ну, шутка, собственно говоря, именно в этом и заключалась, – невозмутимо ответил Амброс. Не знаю, какое у меня было лицо, но Билл торопливо добавил, указывая на Уокера: – Это была его идея. Я всегда подчиняюсь лидеру своей группы.

Да, он знал, на кого следует переводить стрелки. Чарли насмешливо прищурил один глаз.

– Считай, что это был маленький экзамен. Плох тот лидер, за которым группа не идет в огонь и воду.

– Вы же едва не поссорили меня с ребятами!

– Зато как классно ты выкрутилась. Подтвердила свои права и дала понять, что невозможного не существует. Продолжай в том же духе, и твоя команда действительно станет непобедимой.

Хорошенькое дело! А если бы нет? Мерзавец, он еще и льстит бессовестно!

– Дай ему по морде, Джа, – весело предложил Билл. – Сразу полегчает.

Осознание того, что они продолжают развлекаться за мой счет, мигом отрезвило меня.

– Да идите вы… – буркнула я и отправилась укладываться.

Ветераны рассмеялись.

– Ну, хочешь, ударь меня, – позвал Амброс. – В качестве бонуса.

– Ловлю на слове, но, если ты не против, я использую бонус после возвращения, – ответила я, забираясь в капсулу. – Отмечу им победу.

– Ах вот как… – протянул Билл.

– Не тот победитель, что идет в бой и побеждает, а тот, что сперва побеждает, а потом идет в бой, – задумчиво процитировал Уокер.

Силы небесные! Мне показалось, или в его взгляде действительно промелькнуло что-то, похожее на… восхищение? Скорее всего, показалось. Обычная ирония.

Но в одном я была уверена: теперь в лепешку разобьюсь, но задание мы выполним. Любым способом.

* * *

Мы высадились в безлюдном осеннем парке – была середина рабочего дня. Поозиравшись по сторонам, прямо перед собой разглядели и легко узнали Макферсон-сквер. Так что долго идти пешком не пришлось. Сразу заметили полицейские посты. На наше счастье, вместо куцых стриженых кустиков реальной Пенсильвания-авеню в этой утопии пышно топорщилась вечнозеленая живая изгородь, невысокая, но густая. Одежды по моде нам не выдавали, а черная облегающая форма рейдеров воспринималась бы местными весьма экстравагантно, особенно на хорошенькой блондинке Энн.

Все выглядело очень спокойно и умиротворенно. До этого я иначе представляла себе обстановку тех напряженных дней в Вашингтоне. Ребята напомнили, что здесь не реальный мир и ситуация может отличаться. Может, тут и вовсе нет ядерной угрозы. Тем более что Билл ни словом не обмолвился о кризисе, это произнесла я.

Долго перебирали варианты добычи проклятой бумажки – от смехотворных до суицидальных. Например, идти как есть, рассказав о себе правду. Или пробиваться напролом, стреляя во все, что движется. Отмели́ сразу же. Это вам не с автоматами против дубинок и каменных топоров. От пули в лоб сбежать не успеешь.

Версия угнать машину и на ней вломиться в застекленную террасу была отвергнута из-за риска изувечиться так, что будет не до листочка. Тут же поступило предложение, отдающее известными событиями начала века: угнать маленький самолет. А то, что управлять им никто не умеет, – так оружие на что? Пригрозим пилоту.

Отвергли, даже не обсуждая. До самолета нужно еще добраться, и при этом изловчиться выбрать такой, чтобы был заправлен и готов к взлету. Опять же, риск покалечиться – и ради чего? Ради снесенной крыши, которая все погребет под собой, а потом искать там остатки Овального кабинета и бумажку?

Короче, стало ясно, что силовые методы нам не подходят. И тут я вспомнила прогноз Билла. Как там – «нестандартный подход»? Ладно, будем брать хитростью. Посыпались новые предложения. Подкупить охранника, предложив оружие в обмен на лист бумаги. На это требовалось часов пять – чтобы успеть кого-нибудь подманить, установить контакт и обработать. И как подманить?

Что еще? Прикинуться участниками флешмоба? Этого тут пока не поймут. Выступить в роли пришельцев из космоса? Глупо. Опомнившись, мы обнаружили, что истек один час из двух отпущенных, а идеи кончились.

Возле Белого дома остановился автобус, и из него вышла группа старшеклассников. В ожидании экскурсии они несколько минут стояли за оградой. Учительница в это время говорила с гидом в стороне.

Вариант с чьим-либо подкупом тут же утратил нереальность. Мы торопливо вывернули карманы. Перочинный ножик Пола, губная помада Энн, сигареты с зажигалкой Марка и мой платочек. Мало, но что поделаешь. Мы высунулись из кустов и оглянулись по сторонам. В парке одиноко прохаживался очкарик лет пятнадцати, листая на ходу цветной журнал и выгуливая на поводке маленькую лохматую собачонку.

Не помню, кому первому это пришло в голову. Лишившись строгой руки хозяина, собачонка в полном экстазе стала носиться по парку, как заводная, пока не исчезла из виду. Пока Пол и Энн охраняли подступы, Марк в кустах крепко держал очкарика, а я раздевала. Мальчишке между делом вешали лапшу про пришельцев – не пропадать же добру. Марк вконец перепугал пацана, ласково сообщив ему на ушко, что он нам подходит. Не знаю, на что хватило фантазии подростка шестидесятых, но, сопоставив заявление Марка и последовавшее за этим спускание штанов, он позеленел и упал в обморок.

Школьная куртка с эмблемой шахматной команды и брюки-дудочки не налезали ни на кого из парней. Тогда их натянула я, прямо поверх своего, чтобы сразу удрать, если что. Возвращаться в одних трусах я не собиралась. Хорошо еще, что рейдерская форма сшита в облипку – все налезло. Нацепив на нос массивные роговые очки, а через плечо – потрепанную сумку с торчащими учебниками и «марсианскими» комиксами, я двинулась покорять Белый дом.

Вблизи все тоже выглядело очень мирно. Охраны, по современным меркам, совсем ничего. Теоретически можно даже рискнуть прорваться – если бы мы не робели убивать просто так, без самозащиты. С другой стороны, я могла и не заметить всех резервов.

Подъехал еще один автобус. Учительница вывела учеников, построила их, пересчитала, перевела через дорогу, собрала у ограды, отдала какие-то распоряжения и отошла к чугунным воротам. Мальчишки и девчонки тут же сбились в отдельные стайки.

Я перешла улицу, старательно копируя шаркающую походку хозяина куртки. Полицейские в штатском, стоявшие у входа, скучающе глазели на молоденькую учительницу. Та изредка поглядывала на своих питомцев и, судя по всему, ждала гида. На секунду у меня в голове мелькнул план присоединиться к экскурсии. Нет, учительница наверняка заметит лишнего, или сами ученики сдадут. Оставался только подкуп.

Мысленно скрестив пальцы на удачу, я приблизилась к группе мальчишек, перебирая в кармане нож и сигареты. Однако после короткого наблюдения мне пришло в голову, что убедительно сыграть для них роль парня я не смогу. Догадка подтвердилась, когда некоторые из них демонстративно посмотрели на меня, окатив таким презрением, что тут же стало ясно: плюгавых очкастых шахматистов тут на дух не переносят.

Девушки выглядели менее воинственно. Самые красивые меня не заметили, хорошенькие повторили за красивыми, миловидные покосились и нехотя отвернулись, остальных интересовала только экскурсия. Я выбрала из миловидных маленькую брюнетку с хитрыми синими глазами и решительно шагнула к ней.

– Привет. Можно тебя на минуту?

Девушки разом повернулись и уставились на меня. Брюнеточка порозовела и смущенно оглядела подруг.

– Ты это мне?

– Да, – ответила я и тут же встала в сторонку, чтобы девичья группа закрывала меня от учительницы. Поймет ли она на расстоянии, что я не из ее класса, или нет – неизвестно, но лучше не рисковать.

Девушки шептались и хихикали. Борьба надменности с любопытством длилась недолго. Брюнеточка отошла от остальных и высокомерно подбоченилась.

– Ну?

– Ты такая симпатичная, – я решила сразу зайти с козырей, – и, похоже, очень умная. Я тебя издалека сразу заметил.

Говорила я достаточно громко, остальные девушки услышали и тут же зашушукались. Брюнеточка торжествующе оглянулась на них, и всю ее заносчивость будто ветром сдуло.

– Правда? – жеманно спросила она, заблестев глазами.

– Конечно! – заверила я и понизила голос: – У меня для тебя есть подарок.

Я на секунду раскрыла кулак и показала ей тюбик с помадой. Брюнетка, надо отдать ей должное, действительно оказалась сообразительной.

– Та-ак, – протянула она. – И что тебе от меня нужно?

«Далеко пойдет», – мысленно похвалила я, а вслух сказала:

– Я поспорил с друзьями, что добуду какую-нибудь бумажку из Овального кабинета. Ты ведь идешь на экскурсию? Прихвати там что-нибудь для меня, и получишь помаду.

– Ты в своем уме? – шепотом возмутилась она. – Кто мне позволит что-то взять?

– Любую ненужную бумажку, – уточнила я. – Чистый листик, мятую промокашку, все что угодно. Главное, чтобы она была из Овального кабинета. – И поиграла помадой в руках.

Душевные муки девушки были почти осязаемы.

– Покажи, – наконец потребовала она.

Я сняла колпачок и чуть-чуть вывинтила стержень ягодного цвета с сильным блеском. Глаза брюнетки алчно загорелись. Я закрыла помаду, чтобы не выдать, что ею пользовались.

– Ничего не обещаю, – предупредила школьница.

– Понимаю, – кивнула я. – Но ты все же постарайся, а то я скажу твоим подругам, что на самом деле вовсе не пытался пригласить тебя на свидание.

Она машинально оглянулась, но тут же скривила губы.

– Очень надо…

Из дверей Белого дома вышел гид, выводя предыдущую группу. Учительница заторопилась к детям. Я перешла улицу и стала ждать возле автобуса. Но едва группа школьников скрылась внутри, меня осенило, что я понятия не имею, сколько времени продлится экскурсия. В отчаянии я пнула автобусное колесо. Водитель высунулся в окошко и мрачно уставился на меня. Я отвернулась.

Несколько минут я ходила взад-вперед, нервно поглядывая на часы. Казалось, стрелки побежали втрое быстрее, отпущенное нам время таяло, как кубики льда в бокале. Когда я направилась к водителю, чтобы спросить, не знает ли он, когда должны вернуться дети, двери Белого дома распахнулись, и оттуда пулей вылетела моя брюнеточка. Учительница вышла следом и что-то крикнула. Девушка оглянулась, помотала головой и припустила к автобусу. За ворота ее выпроводили беспрепятственно.

Я еле удержалась, чтобы не побежать навстречу. Брюнетка так и сияла. Подлетев ко мне, она вытащила из-под пуловера два глянцевых постера с фотографией четы Кеннеди и автографом Жаклин.

– Это подойдет? – переводя дыхание, осведомилась она.

– Супер! – искренне восхитилась я, не веря в свою удачу. – А почему ты так рано ушла?

– А я только за этим и поехала на экскурсию, – с довольным видом объявила она. – Что я там не видела? Сказала, что душно и тошнит… – И мечтательно прижала постеры к груди. – Собственноручный автограф Джеки! Моя сестра удавится от зависти.

Помешались они все на этой Джеки. Ладно, пусть Энн тоже порадуется. Унести не сможет, так хоть полюбуется, в руках подержит, узелок оставит…

– Давай сюда помаду, – потребовала девушка, сворачивая и пряча один лист.

– Они точно из Овального кабинета?

– А с чего я, по-твоему, взяла сразу два? – довольно улыбнулась эта бестия. – Они там на столе лежат пачкой, всем раздают просто так. А другую бумажку никак не возьмешь.

Я полезла было в карман, как вдруг эта негодяйка заявила:

– Не надо помады. Я передумала. Возьму оба.

– Зачем тебе сразу два?

– Поменяюсь с кем-нибудь.

Ну нет, облом в самом конце меня не устраивал. Забрать постер силой означало привлечь внимание водителя автобуса и охраны Белого дома. Тогда придется немедленно сбегать домой, чтобы не раскрывать маскарад. Но начинать карьеру с шока обитателей утопии мне вовсе не хотелось – в ситуации, не угрожающей жизни рейдеров, исчезать на глазах аборигенов, равно как и оставлять себя и группу без путей отступления, в TSR заслуженно считалось дурным тоном. Делай что хочешь, но выкручивайся.

– Мы же договорились, – попыталась я воззвать к чувству долга, но тот спасовал перед истинно женской логикой:

– А я передумала, – упрямо повторила синеглазая вредина.

– Хорошо, тогда давай так. Я возьму постер, пойду покажу друзьям – они в парке, на скамейке сидят – и сразу принесу обратно. Чтобы выиграть спор, мне этого хватит. А обе Джеки останутся тебе.

Она немного подумала.

– Ладно. Но помаду я заберу – вдруг ты не вернешься.

Нет проблем. Я сунула ей тюбик, взяла постер и помахала им, повернувшись в сторону парка. Ребята сейчас смотрят во все глаза. Мнемоникам этого будет достаточно.

– Эй, она же смазанная! – возмущенно воскликнула девица, успевшая открыть помаду. – Где ты ее взял, придурок, – в маминой косметичке?!

С гримасой отвращения она пихнула тюбик обратно и выхватила постер.

– Дай сюда, я не буду меняться.

Я посмотрела на часы.

– Не хочешь – не надо. Я и так выиграл. – С этими словами я зашагала прочь. Вслед мне понеслись выражения, на мой взгляд, не очень-то подходящие скромной юной девушке шестидесятых годов.

Ребята пытались меня качать, но кусты не дали им развернуться. Оставалось восемь минут до срока, и мы снова одели замерзшего мальчишку. Марк перед его лицом хищно изорвал зубами журнал «марсианских» комиксов и замогильным голосом пропел:

– Теперь мы сыты. Прощай, землянин.

Он выпрямился и подмигнул нам.

– Взрослые, серьезные люди, – давясь смехом, укоризненно пробормотала я. – Драйверы. На счет «три».

Пространство исказилось, втягивая нас в червоточину. Мальчишка панически вытаращился, судорожно отползая назад.

– Проща-ай, земля-а-анин… – сложив руки рупором, вещали мы хором.

Глава 5
Игры и секреты

Удача в пробном рейде оказалась на редкость вдохновляющей. Целую неделю мы летали как на крыльях. Для пущей мотивации Амброс вдобавок позаботился о том, чтобы о нашем походе за постером в подробностях узнала вся контора. Кстати, «бонус» я ему простила.

Следующие два заброса были прогулочными. С нами отправлялись женщины из группы Билла – Кей Си и Долорес. Это было скорее весело. Первые страхи остались позади, мы поверили в собственную безнаказанность, и ничто не мешало получать удовольствие от приключений. Наверное, именно тогда я окончательно утвердилась в мысли, что это именно то, чего просила моя душа всю сознательную жизнь.

С Долорес Твинелл мы смотались в утопию Древнего Египта и помимо обычной тренировки устроили себе квест – добычу сокровищ из недавно построенной пирамиды.

– Чья это гробница? – взмыленный после марш-броска по пустыне, осведомился Марк. Кроме Долорес, он был единственным, кто мог говорить. Остальные валялись на песке, изо всех сил стараясь отдышаться.

– Сейчас посмотрим. – Спокойная, как после легкой пробежки, Твинелл вытащила из рюкзака сплошь исчерканный блокнот и принялась листать его. – Где же это Билл мне записал?.. Ой, да какая разница, под чьим именем она войдет в здешнюю историю? – Долорес убрала блокнот и широко улыбнулась, заметив наше недоумение. – Расслабьтесь! Если бы для рейдеров на первом месте стояло абсолютное знание истории, в TSR пришлось бы брать одних ученых сухарей. Мы делаем проще – готовимся заранее только по тому периоду, в котором предстоит работать. А с вами в этот раз должен был опять ехать Билл, так что я не готовилась, – легко подытожила она.

– Ну, и как быть? – спросила я. – Это нормально: идти туда, не знаю куда?

– А чего бояться? – хмыкнула наставница. – Отправить не по адресу нас просто не могут. Другое дело, что в параллельных мирах знание реальной истории помогает не всегда. А иногда даже мешает. Знай вы в пробном рейде, что в той утопии не было ни ядерного оружия, ни противостояния крупных держав и государственные здания едва охраняются, – как бы вы действовали?

– Скорее всего, предприняли бы вооруженное нападение, – ответил Пол. – Быстро и эффективно.

– Ну вот, и это было бы банально. А получилось оригинально, даже забавно. Наши прогнозисты специально придумывают такие ситуации, чтобы новичкам приходилось пошевелить извилинами.

– А если б наоборот? – не унималась я. – Если бы мы шли, уверенные в мире и покое, а там черт знает что творилось?

– В опасные рейды новичков не посылают, – отрезала Долорес. – Тем более одних.

– Короче, надо смотреть на жизнь проще, – подытожила Энн. – Пока работа похожа на игру, будем играть.

– Именно, – подмигнула нам Долорес. – Конкретной задачи у вас сегодня нет, это всего лишь тренировка. Квест вы выдумали себе сами. Начинайте. Пирамида перед вами. Охрана только у входа. Приближаться в открытую не советую – каждый из египетских воинов отлично владеет пращой.

Охрану пирамиды мы сняли пулями-электрошокерами и связали. Потом долго шли по наклонным коридорам, разматывая за собой бухту тонкой бечевки. Несколько раз сматывали ее, возвращаясь из очередного тупика. Но увиденное внутри стоило дальнего путешествия. Жаль, что фото- и видеотехника в утопиях не работает. Точнее, работает, но с собой ничего не унесешь – при возврате цифровые носители остаются пустыми, светочувствительные пленки не экспонируются. Остаются только мнемоники.

Не знаю, существовало ли здесь проклятие пирамид. Долорес ничуть не переживала по этому поводу. Единственное, чего нам стоило опасаться, – скрытых ловушек, способных причинить сильное увечье.

– А как насчет черной магии жрецов? – поинтересовался Пол, водружая на голову внушительных размеров головной убор, усыпанный драгоценными камнями.

Долорес фыркнула:

– Глупости! Кстати, эта шляпка – женская.

Пол нахлобучил ее на меня, и я охнула – в «шляпке» оказалось не меньше десяти фунтов. А еще и массивное ожерелье, широкие браслеты, пояс…

Когда мы выползли на солнце, увешанные золотым оружием и украшениями из гробницы, очнувшиеся воины готовы были отгрызть себе руки и ноги, лишь бы освободиться и помешать нам унести что-то из бесценного имущества почившего фараона. На их счастье, мы и не собирались ничего забирать. Но на их беду, мы перевесили драгоценности на самих охранников. Не развязывая, аккуратно усадили их на прежние места у входа и, полюбовавшись композицией, помпезно отбыли домой. Мы были единодушны во мнении, что когда воинов обнаружат, они будут рассказывать, как к мумии фараона приходили боги. Или, скорее, демоны-грабители. Мнения же по поводу последствий для свидетелей «чуда» разделились.

* * *

Под присмотром Кей Си Милн мы устроили так называемый «маскарад». В TSR есть огромная коллекция одежды из разных стран и эпох. Костюмеры иногда лично отправляются в новые утопии, чтобы прослеживать изменения тамошней моды и готовить наряды для рейдеров. Как правило, если утопия близкая, заметных отклонений в фасонах не бывает. В этот раз мы побывали в Риме первого века до нашей эры.

– Я романтик, – призналась Кей Си. – Не люблю нагружать стажеров тайными операциями. Будем учиться внедрению в чужой эпохе. Наблюдайте за аборигенами, подражайте им, осваивайте обычаи и манеры. Ваша задача – не привлекать к себе внимания, слиться с толпой. Так, чтобы ни у кого даже мысли не возникло, что вы чужаки.

А вот, пожалуй, именно это и оказалось самым сложным в рейдерской работе – не привлекать внимания. Не стрелять по разъяренным тварям, не пересекать пустыню или горную страну, а именно эта, на первый взгляд, казалось бы, нехитрая вещь – выглядеть своими в незнакомом мире, вести себя естественно и не вызывать подозрений. Сознаюсь сразу – эта командировка была нами позорно провалена. Даже рассказывать не буду. В глупости и невежестве нет ничего интересного. Мы оказались в тупике на первом же этапе – когда пришлось выбирать себе роли.

– Вот кого, например, ты там изображал? – поинтересовалась Кей Си у Марка после возвращения. – Сословие, род занятий…

– Стоп, стоп, – растерялся Таунта. – Откуда мне было знать, какие там есть сословия?

– И ты продолжаешь утверждать, что историю знать не обязательно? – спросила я у Долорес. – Я вот, например, тоже понятия не имею, кем выглядела.

– Ничего страшного, – успокоила она нас. – Этот рейд был учебным и заведомо провальным. Теперь вы знаете, что есть вещи и посложнее, чем бездумно спустить курок. И даже знай вы назубок всю историю Древнего мира, даты великих сражений и имена монархов не помогут вам, когда дело коснется общения с людьми. Ведь существует столько негласных обычаев, столько тонкостей этикета – узнать и запомнить все нереально. Рейдеры учатся схватывать на лету, а это приходит с опытом.

– Ну, не знаю, – засомневалась Энн. – Для каждого периода должна быть какая-то база.

– Разумеется, но мы не изучаем все, а готовимся только перед командировкой, – ответила Кей Си. – И все равно бывают отличия, а вам следует быть готовыми к этому. Кстати, в древней утопии главное – выбрать образ для мужчины. Женщине проще. Конечно, если она не одна, но об этом мы поговорим позже. Если мужчина тщательно выбирает образ, то женщине рядом с ним для начала вполне достаточно быть одетой соответственно и по возможности подыгрывать.

– Насколько я помню, римлянки были далеко не бесправными, – возразила я.

Кей Си покачала головой.

– Роль бесправного сопровождения иногда может быть очень удобной для незаметной работы. Парни ваши неопытны, так что сегодня ваша группа провалилась бы в любом случае. Не расстраивайтесь, это нормально. Нынешняя неудача сгодится вам на роль показательного примера. У вас будет возможность сравнить, когда пойдете в наблюдательный рейд с Чарли. Вот это будет настоящий мастер-класс.

– С Чарли? – оживилась Энн. – А разве ветеран такого уровня пойдет в наблюдательный рейд? Ладно Билл, он нас курирует…

– Еще как пойдет, – уверенно заявила Кей Си. – Тащить вас сразу в оперативку он не станет, а вот познакомиться поближе с новенькими девочками – тут он своего не упустит.

Я смутилась. Этому способствовал еще и иронично-оценивающий взгляд нынешней наставницы. Кей Си была огненно-рыжей и синеглазой. Долорес – смуглой брюнеткой. И обе они были очень красивыми. Я осознала это особенно остро, когда вдруг пришло в голову – они ведь уже несколько лет постоянно работают с Уокером. Вместе ходят в рейды, где бок о бок противостоят опасности, выкручиваются из невероятных ситуаций… и живут там тоже вместе… Сразу вспомнилась немного фривольная атмосфера нашей первой командировки. А ведь мы с ребятами только начали узнавать друг друга, и как-то само собой сложилось, что все четверо сразу настроились на модель отношений «братья и сестры». Но то у нас. А как у них? Как они работают с Чарли? Как они вообще умудряются совершенно спокойно работать рядом с ним?! И все остальные…

Личные отношения между рейдерами в TSR ничем не регламентировались. То тут, то там то и дело вспыхивали кратковременные романы. И что любопытно, они не считались изменами законным супругам, ибо плотским утехам рейдеры предавались в утопиях, например во время отпуска после сложной командировки. То есть не сами рейдеры, а их проекции. Реальные же тела физиологически в этом не участвовали. С подобной точки зрения утопические романы были не большей изменой, чем виртуальный секс. Легли двое в разные капсулы, спустя пару секунд встали – а между тем провели вместе страстный, заполненный настоящими ощущениями месяц в утопическом Париже. А когда романы возникали внутри групп, парочкам было еще проще. Зачем ждать отпуска, если можно все совмещать? Правило только одно – работа на первом месте, развлечения потом.

Ответ на мучивший меня вопрос уже имелся и, увы, не радовал. Так же, как и Билл, Чарли отправлялся в рейды не только со своей группой. Все опытные ветераны обучали новеньких. Но если Амброс был примерным семьянином и в утопиях поддерживал дружеские отношения со стажерками, то Уокер вел себя с точностью до наоборот и не скрывал этого. Пользуясь привилегией ветерана, он поочередно брал с собой в рейды всех новеньких девушек, всех без исключения. Не подумайте плохого, он никого не принуждал. Но дело в том, что все прекрасно знали: любой рейд с Чарли – это законная порция незабываемого удовольствия. Если заброс не был ограничен в фактическом времени, Уокер всегда находил пару лишних часов для дамы. И от этого еще никто никогда не отказывался. Говорят, Чарли и в утопиях соблазнял местных женщин, если хватало времени. Дара очаровывания у него хватало на всех. А уж сил и подавно.

Теперь, после слов Кей Си, я не могла думать больше ни о чем, кроме предстоящих рейдов с Уокером. Я одновременно и ждала, и боялась их. Если между нами что-то произойдет, я больше не смогу спокойно жить дальше. А он поиграет с новенькими и переключится на кого-нибудь еще. Конечно, с моей стороны было глупо надеяться, что Чарли вообще заметил бы меня, не будь у него такого хобби. У красотки Энн гораздо больше шансов… если бы Уокер еще и давал этот шанс хоть кому-то.

Мне нельзя идти с ним в рейд. Ни за что. Иначе вся моя размеренная жизнь полетит к черту. И так стоило больших трудов ежедневно встречать его на работе и здороваться с видимым спокойствием. А он как будто знал об этом, будто читал мои мысли – и внешне всегда был доброжелательным, улыбчивым, очаровательным… но внутри, скорее всего, столь же безразличным. Меня тянуло к нему, как мотылька на пламя, и голос здравого смысла, настоятельно советовавший держаться от этой отравы подальше, с каждым днем был все отчаяннее.

Однажды мы с Энн наткнулись на неприятную сцену: одна из девушек выясняла отношения с Уокером. Причина была банальной – стажировка давно кончилась, и в рейды с ветеранами эту девушку больше не посылали, а переносить свои интрижки в реальный мир Чарли не собирался. Новенькие обычно мирились с этим, ведь их всех заранее предупреждали – с Уокером так и будет, больше ни на что не рассчитывайте. Но она для себя решила иначе и теперь пыталась стать для него исключением из общего правила.

– Аннабелл, в реальном мире у тебя своя жизнь, а у меня своя, – скучающе говорил Чарли, глядя не на девушку, а в сторону. Похоже, подобные речи он произносил не впервые. Мы с Энн хотели сделать вид, что ничего не видели, и побыстрее проскочить мимо, но Уокер увязался за нами. Не расслышала, что он спрашивал, с ним говорила Энн. Я боялась поднять глаза и спиной буквально чувствовала неприязненный взгляд той девушки. Для нее все осталось в прошлом. А нам еще предстояло.

– Чего он хотел? – спросила я позже.

– Предупредил, что в два часа будет планерка, – отмахнулась Энн. – Какие-то медицинские вопросы.

– Билл уже говорил нам, – удивилась я. – Зачем повторять?

– Да он, видимо, просто не знал, как отделаться от этой девицы. Джа, если я когда-нибудь тоже начну вести себя с Чарли как идиотка, напомни мне про Аннабелл, ладно?

Тогда же и я мысленно пообещала, что никогда не позволю себе подобного. Я всегда сама справлялась со всем, я и теперь справлюсь. Мне не привыкать, что большинство мужчин меня не замечают. Сейчас еще ничего, а вот в колледже… Тогда на меня вообще никто не смотрел.

Еще в школе я начала заниматься прыжками в воду и однажды неудачно поскользнулась на мокром бортике бассейна. Могла отделаться синяками или, в крайнем случае, сотрясением мозга, как это часто бывает. Увы, мне не повезло. Я повредила позвоночник и на четыре года оказалась прикована к инвалидной коляске. Со временем я преодолела немощь, снова стала ходить и бегать как прежде, правда, вернуться к прыжкам уже не рискнула. Но те вольные годы, когда девушки уезжают из дома в колледж и там вовсю отрываются с парнями, для меня были упущены. Я продолжала жить с родителями, училась и посещала бесконечные реабилитационные процедуры, а все остальное проходило стороной. К тому времени, когда я наконец-то почувствовала себя полноценным человеком и обрела долгожданную независимость, стало ясно, что богатого опыта личной жизни у меня не предвидится. Прибавьте комплексы к невзрачной внешности – и получится замкнутый круг, выйти из которого я уже и не особенно старалась. Если бы не подруги, регулярно устраивавшие вечеринки, куда приглашалось больше парней, чем девушек, вряд ли мне бы довелось ходить на свидания чаще раза в год, и то в лучшем случае. Возможно, рано или поздно из каких-нибудь завязанных отношений и вышло бы что-то путное, не настолько же я безнадежна. Но дело в том, что меня совершенно не устраивали «хоть кто-то» и «лишь бы что-нибудь». Сочетание предъявляемых требований и нежелания идти на компромисс не оставляло мне особого выбора. В TSR предоставлялась отличная возможность интересной карьеры… если бы не Уокер. Только теперь я осознала, что на самом деле до сих пор еще ни разу не была всерьез влюблена и понятия не имела, что навязчивое влечение может так осложнять жизнь. Работать в TSR означало постоянно общаться с Чарли и играть по негласным правилам, возникшим здесь задолго до меня. И если в ближайшее время я не выработаю против Уокера хоть какой-то иммунитет, меня ждут большие проблемы.

* * *

На планерке объявили о добавке нового импланта. Каждому из нас внутрь лопаточной кости будет вживлен изотопный локационный маячок, чтобы напарники не теряли друг друга во время операций.

– Еще парочка девайсов – заметил Пол, – и мы станем практически киборгами. Совсем как патрульные.

– У патрульных три автономных маяка, – возразил Билл. – Восемь мозговых чипов, четыре мышечных импланта в конечностях, один сердечный и аппликаторы на надпочечниках, контролирующие выработку адреналина.

– О, да у нас еще все впереди, – саркастично отозвался Марк.

– Вам такое не грозит, – покачал головой Чарли. – Всего лишь по паре катетеров в вены. И за них вы еще не раз скажете спасибо.

– После имплантации, – продолжил Амброс, – вам всем в биометрию будет внесена информация о ношении кардиостимуляторов, чтобы в реальном мире вы могли свободно проходить металлодетекторы – в аэропортах, например.

– Ого, – присвистнул Пол. – Длинные руки у нашей конторы…

– Все для вашего удобства, – пояснил Чарли. – Чтобы не возиться каждый раз с лишними бумагами.

– Да все нормально, – замкнулся Пол. – Я не об этом…

О том, что беспокоило Каннингема, мы узнали вечером. После работы Пол позвал нас посидеть в баре на соседней улице. Устроившись в самом углу, подальше от музыкального автомата, мы обсуждали завтрашнюю имплантацию.

– Чтобы состряпать достоверную биометрическую липу, – уверенно заявил Пол, – нужна своя рука в правительстве. Что-то вроде тех разрешений, какие полагаются агентам спецслужб.

– Агентам выдают временные свидетельства, – задумчиво сказал Марк и покачал головой. – Это не просто липа. Биометрическая запись делается в рамках закона. Выходит, мы под официальным прикрытием. И скорее всего, это навсегда.

– Ой-ой, – пискнула Энн. – Как-то зловеще звучит – навсегда… Мы что же, и уволиться не сможем? Что, если я разочаруюсь и надумаю вернуться в дельфинарий?

Пол загадочно улыбнулся и оглядел нас всех.

– Меня с самого начала заинтересовало, кому мы подчиняемся, – произнес он. – Не подумайте, что хвастаюсь, но у меня есть кое-какие знакомые… Короче, о TSR нет никаких прямых данных. Фактически все мы до сих пор числимся сотрудниками наших прежних организаций. Чего это стоит конторе, догадываетесь?

– То есть, – насторожилась я, – если кто-то со стороны вздумает проверить меня, то выяснит лишь то, что я до сих пор преподаю в колледже?

– Верно. Заметьте, среди нас нет никого, кто бы работал в частной компании, все так или иначе были связаны с государственной службой. Уверен, копни я про остальных – там будет то же самое.

– Билл когда-то служил в архиве ФБР, – вспомнила я.

– И Кей Си тоже, – заметила Энн. – Наверное, многие ветераны оттуда.

– Выходит, все успели порыться в местной базе, – ухмыльнулся Марк. – Ну-ка, колитесь, кто что искал?

– Да все подряд смотрели, – махнула рукой Энн. – Тем более что все и так лежит в открытом доступе.

– Только общеизвестное, – возразил Пол. – И только изнутри конторы.

Тоже мне, удивил! Извне сейчас мало куда влезешь. Если только… Похоже, нам всем пришло в голову одно и то же, потому что мы одновременно повернулись к Полу.

– С этого места, пожалуйста, поподробнее, – вкрадчиво попросил Марк. – Что у вас за связи такие, мистер Джеймс Бонд?

Пол расплылся в довольной улыбке.

– Как говорит наш дорогой Билл, меньше знаешь – крепче спишь. Как говорят мои знакомые, меньше болтаешь – дольше живешь на одном месте.

– Так и знала, – фыркнула Энн. – А по-моему, это даже неплохо. В TSR очень тщательно отбирают рейдеров, доверяют им и никогда не дадут в обиду.

Мы помолчали, думая каждый о своем. В бар начали подтягиваться вечерние завсегдатаи.

– Ну, мне пора. – Энн встала и потянулась. – Вы идете?

– Подожди, я с тобой. – Марк залпом допил пиво и поднялся. Я покачала головой и осталась сидеть, слушая красивую мелодию из автомата.

– А я отосплюсь завтра, под наркозом, – наблюдая за пузырьками в бокале, меланхолично произнес Пол.

Энн рассмеялась и потащила Марка к выходу. Через минуту Каннингем повернулся ко мне и заявил:

– Ну давай, рассказывай.

– Что рассказывать? – не поняла я.

– Ты хочешь что-то найти в закрытой базе TSR. Поэтому и осталась. Угадал?

– Не-а, – зевнула я. – Мне просто не хочется домой. Там пусто и тихо, а тут люди, музыка, пиво… и ты.

Пол хмыкнул и откинулся на спинку скамьи.

– Чарльз Уокер, – прищурившись, сказал он, глядя перед собой.

Я машинально оглянулась.

– Нет, нет, – засмеялся Пол. – Там его нет. Он здесь. – Перегнувшись через стол, Каннингем постучал пальцем по моему лбу. Встретив мой растерянный взгляд, уверенно пояснил: – Ты искала сведения об Уокере.

Мне вдруг стал необычайно интересен собственный маникюр и мелкие трещинки на поверхности стола.

– Ты что же, свободно можешь узнать, кто где роется в базе? – спросила я, нервно думая о том, что если Пол так легко это разведал…

– Да ну, что ты, – оборвал мои мучения Каннингем. – Просто догадался. Во-первых, ты к нему явно неравнодушна. К нему, конечно, многие неравнодушны, но ты так усиленно это прячешь…

– Что, так заметно? – выдавила я.

– Для тех, кому все равно, – не волнуйся, не очень. Для того, кто внимательно наблюдает – увы, да.

– И кто же за мной наблюдает?

– Ну, например, я. Я наблюдаю за всеми, от кого потенциально может зависеть моя жизнь. Я должен быть уверен, что она в надежных руках. – Пол добродушно улыбался, и мне стало легче.

– Ладно, кто еще?

– Амброс.

Ну, это не новость… Но тут у меня внутри все сжалось от внезапной догадки: все мои усилия последних трех месяцев были напрасными.

– Уокер, – подтвердил мои опасения Каннингем. – Этот следит за тобой пристальнее всех.

Сердце пропустило удар. И мне вдруг стало наплевать. Ну и пусть. Конечно, Чарли знает. Он давно все понял, еще с нашего личного знакомства. Прочитал меня, как открытую книгу.

– Ну да, конечно… – пробормотала я. – Присматривается к нам, выбирает новые экспонаты в свою коллекцию.

Пол покачал головой, цокая языком.

– Нет, Джа. На Энни Уокер обращает внимания не больше, чем на меня или Марка. Он наблюдает только за тобой.

Сердце радостно подпрыгнуло, но я его тут же осадила. На что ты надеешься, глупое?

– Раз следит, значит, ему что-то нужно, – констатировала я, взяв себя в руки. В самом деле, не подозревать же Чарли в особом интересе ко мне, не связанном с тем, что я новенькая?

Каннингем буркнул что-то неопределенное, неслышное за грянувшей музыкой. Вечер набирал обороты.

– А что во‐вторых? – спросила я, пересаживаясь ближе к Полу. Тот тоже придвинулся, чтобы не орать через стол.

– Я искал его в базе… То есть я всех искал – всех и нашел. Кроме Уокера.

– Вот и я так же. Наш ветеран засекречен.

– Билл тоже ветеран, но сведения о нем есть в открытом доступе, – резонно возразил Пол.

Я покосилась на него.

– А в закрытом? Только не говори, что еще не пытался.

Каннингем почесал затылок.

– Пытался. И даже нашел его досье. Там, кстати, и наши все есть. Настолько подробные, что дух захватывает. Оказывается…

– Так что про Чарли? – перебила я, с трудом скрывая нетерпение.

– Ничего такого, чего бы мы еще не знали. Все его проекты – одни подробно, другие зашифрованы…

– К черту работу! – не выдержав, вскинулась я. – Что про него самого?

Пол пожал плечами.

– Все записи соотносятся только с TSR. И ни слова о том, что у него было до этого. Как будто он прямо в конторе и родился. Каково, а?

Ощущение было таким, словно меня обнадежили, наобещали золотые горы и бессовестно надули.

– Так не бывает, Пол. Он ведь где-то жил, с родителями или без, ходил в школу, колледж… Ну, я не знаю… Переезжал в другой город, обращался к врачу, участвовал в выборах, оплачивал счета…

– Знаю, знаю. Наши досье набиты всякими мелочами под завязку. Но на Уокера ничего этого нет. Не сохранено даже ни одного его домашнего адреса.

– Но почему? Как такое может быть?

Пол снова откинулся на спинку. Лицо его выражало досаду.

– Все тщательно потерто. Ни одной ниточки не оставлено, ни единой зацепки. Вопрос – зачем?

По крайней мере, одно логичное объяснение этому все же имелось.

– Может, он пришел в TSR из другой конторы? Это ведь реально, да?

– Вполне, – согласился Каннингем. – Но тогда я ничем помочь не могу. Сама понимаешь.

Я молча кивнула.

– Могу сказать только одно, Джа. Раз у Уокера прикрытие такого уровня…

Он мог не продолжать. Я и так уже поняла, что разгадать эту загадку обычным путем мне не суждено.

Глава 6
Общий знаменатель

После имплантации нас прямо в медицинском отделе навестил Уильям Меррис из отдела прогнозирования. В его обязанности входило распределение рейдеров по командировкам.

– Итак, леди и джентльмены, сразу хочу предупредить, что вам не всегда придется работать в полной команде. Для наблюдений в современных утопиях забрасывают и по одному. А к оперативным рейдам вы еще не готовы. Ветераны разберут вас для стажировки и поочередно поработают с каждым по отдельности. Планировалось, что вас будет тренировать вся группа Билла, но вот беда – Долорес отказывается. Не принимайте на свой счет, ну не любит она со стажерами бегать, что тут поделаешь…

Я замерла, не веря своим ушам. Новость о том, что рейды с Уокером мне не светят, принесла крохотное облегчение, но в то же время вызвала огромное разочарование. Нет бы наоборот… Впрочем, оба эти чувства оказались преждевременными.

– Кей Си не откажется, у нее полупустой график, – просматривая ежедневник, заметил Меррис. И вдруг усмехнулся. – А, ну раз в группе девушки, то Чарли присоединится обязательно. Можно смело снимать его с шестьсот тридцатой, – забормотал он, вычеркивая что-то из записей. – Реальный отпуск, думаю, он тоже отложит. Какой отпуск, когда полно его любимой работы? – Меррис уже в открытую ухмылялся.

Я не знала, куда девать глаза. Повернув голову, встретилась с озорным взглядом Энн – та пожала одним плечом и хихикнула. Марк сидел на своей койке, сложив руки на груди, и демонстративно дулся. Я удивилась, но решила не обращать внимания. Не до него было.

Из всех нас сейчас, похоже, о работе думал один только Пол:

– Получается, кто-то из нас четверых будет поочередно болтаться без дела?

– Не будет, – возразил Меррис. – Можно брать двоих сразу или делать два заброса подряд. Ветераны справятся, им не впервой.

Богатое воображение когда-нибудь выйдет мне боком! Я живо представила себе, как Чарли «справляется» с нами обеими, и прыснула. Тут же и Энн подозрительно закашлялась, закрываясь рукой.

– Можно узнать причину веселья? – сухо спросил Марк.

Но Меррис перебил его:

– Сегодня и завтра отдыхайте, а в четверг начнем распределение. Советую начинать увеличивать нагрузку в спортзале. Всего доброго.

В четверг я пришла на работу совершенно не выспавшейся. Похоже, бессонница вознамерилась добить меня окончательно, не давая забыться и уйти от постоянных мыслей по одному и тому же кругу. Увы, но у мнемоника, помимо пользы, есть и неприятные побочки.

День начался с планерки, гвоздем программы которой стал список учебных утопий, составленный Меррисом.

– Отлично, – ознакомившись с ним, кивнул Билл и обернулся к Чарли и Кей Си. – Разбирайте их, расписывайте по дням, как вам удобнее, а я буду брать по двое тех, кто останется.

– Мне без разницы, – махнула рукой Кей Си. – Как сидят, так и буду брать, по порядку.

– Есть, мэм! – шутливо откозырял Пол. – Приятно быть первым.

Билл посмотрел на Уокера и, ехидно усмехаясь, тихо спросил:

– Я так понимаю, Таунта сегодня в любом случае со мной?

У меня начали гореть уши. Никто не сомневался, что Чарли в первые же дни будет брать только девушек. Интересно, о чем сейчас думала Энн? Я уставилась в стол и сцепила руки на коленях.

Пауза затянулась. Меня вдруг разобрала злость от осознания того, что я реагирую на происходящее, словно обуреваемая гормонами пятнадцатилетняя девчонка. И все из-за этого Уокера! К черту! Я просто не выспалась. И только!

Взяв себя в руки, я посмотрела на Чарли. Он сидел, положив подбородок на сцепленные пальцы, и выглядел задумавшимся. Наши взгляды на миг встретились, и я тут же трусливо отвела глаза. Проклятье! Если он так легко меня читает, то я только что выдала себя с головой.

– Ладно, – безмятежно, даже чуть насмешливо, произнес Уокер. – По порядку так по порядку.

Он наставил на Энн палец на манер пистолета и, прищурив один глаз, с ухмылкой «выстрелил». Мое сердце ухнуло вниз. Ну что, Джел, разве не этого ты хотела?

– Тогда Анерстрим и Таунта – со мной, – сказал Билл и отметил порядок в журнале. Это тут же отрезвило меня. Да, сегодня с Чарли идет Энн, но завтра… Похоже, я всего лишь получила отсрочку.

В смятенных чувствах я сбежала в пустой спортзал и принялась остервенело лупить боксерскую грушу, пока не разболелась имплантированная лопатка. Тогда я стащила перчатки и села на пол, прислонившись к деревянному щиту. Из оцепенения меня вырвали голоса Марка и Энн. Они спорили, тоже спрятавшись от окружающих в тихом зале.

– Никто не заставляет тебя соглашаться! – В голосе моего сегодняшнего напарника проскальзывало отчаяние. Ну и дела… На «братскую ревность за сестренок», как мне показалось поначалу, это уже не походило.

– Тебе кто-нибудь давал право указывать мне? – нетерпеливо ответила Энн. – Вот и отвяжись.

Легкие шаги удалились по коридору. Я выглянула из-за щита. Марк сидел у стены на корточках, опустив голову на стиснутые кулаки.

– Не принимай это близко к сердцу. – В тишине спортзала мой голос отразился гулким эхом.

Таунта стремительно выпрямился, заметил меня в углу и подошел ближе.

– Как давно ты здесь? – спросил он и, опомнившись, ругнулся и пошел прочь. Я побежала следом.

– Марк, я не нарочно подслушивала.

– Знаю, – буркнул он, но все же остановился, не оборачиваясь.

– Это всего лишь любопытство, – сказала я, подходя. – Здешние сплетницы говорят о Чарли, будто он такой неотразимый, эдакий змей-искуситель, перед которым невозможно устоять, да и не нужно. Вот новенькие и ведутся. Интересно же.

Марк резко обернулся.

– Уокер перебирает вас, как султан – наложниц в гареме, а вам интересно! Вас ничто не смущает, не кажется унизительным?.. Она улыбалась, представляешь? Он разве что на лбу ей не написал: «Сегодня я тебя трахну», а она ему улыбалась!

– Марк, это не то, что ты думаешь. Ведь в утопии… это все равно не по-настоящему.

– Да какая разница?! – взорвался он. – Когда стреляли в обезьян, блевали по-настоящему!

– Ну, сравнил… – растерялась я.

– Да, сравнил! Мне не важно, где заниматься сексом – здесь или в утопии. Мы там тоже живые! Ощущения те же самые. И эмоции такие же.

Ого! Кто бы мог подумать, что у них все так далеко зашло? Стоп! Единственная утопия, где была возможность остаться наедине, – палеолит.

– Так у вас это уже давно? Ну вы и конспираторы.

Он вздохнул и ссутулился.

– Энни всегда вела себя так, словно ничего особенного не происходит. И очень не хотела, чтобы вы заметили. Для нее это было просто забавой.

Мне стало мучительно жаль Марка. Может, из-за некоторой схожести наших обстоятельств?

– Прости, это, наверное, не мое дело, но… в реале вы тоже встречались?

Помедлив, он кивнул.

– Вот видишь?! – ободряюще воскликнула я. – Это и есть настоящее, а Чарли – просто развлечение. Не расстраивайся. Почти все развлекаются в утопиях, и все считают это ерундой.

Марк поднял на меня тяжелый взгляд.

– То-то ты сидела, едва дыша, пока Уокер ломал комедию! Ерунда, да? Развлечение?

Пойманная на слове, я смешалась.

– Н-ничего подобного. Просто не выспалась сегодня.

– Ага, как же, рассказывай, – заявил он. – Вот Энни – та действительно развлекалась. А ты была на грани истерики. Чего именно ты боялась – что выбор падет на тебя или что Уокер предпочтет другую?

Определенно, сегодня не мой день. Вон и Марк раскусил все на раз.

– Скорее, первого, – упавшим голосом ответила я. – Наверное, Энн может так – развлечься и забыть. А я не могу. Тут мы с тобой похожи – для меня это тоже серьезно. Прости, что убеждала тебя в обратном.

– Ничего, – глухо ответил Марк, моментально замкнувшись. – Я понимаю. Ты пыталась меня утешить.

– Ты все-таки не переживай, ладно? Энн наиграется и успокоится. Чарли никогда не продолжает это в реале. А от тебя она здесь никуда не денется. – Я попыталась перевести все в шутку.

Марк невесело усмехнулся.

– Опять мимо, Джа. У Энни есть парень, и это серьезно, дело идет к помолвке. А я – просто игрушка.

– Что? – опешила я. Никогда бы не подумала! Энн – всегда веселая, общительная, легкая на подъем, сердечная, отзывчивая, ну просто ангелочек – и в роли роковой женщины… Похоже, я вообще не умею разбираться в людях.

– Наверное, я у нее не один такой, – угрюмо предположил Марк. – Знай я с самого начала, что меня используют, – не стал бы и связываться. А теперь веду себя как идиот и ничего не могу с собой поделать.

– Ты прав, лучше не связываться. Потом станет только хуже, – вздохнула я. Марк наклонил голову, заглядывая мне в лицо.

– Тебя тоже никто не заставляет, – твердо сказал он, совсем как недавно говорил это Энн, но без прежнего отчаяния. Похоже, он решительно настроился отговорить хотя бы меня.

– Знаю, – пробормотала я. – Отказаться от стажировки с ветераном я, конечно, не могу, да и не хочу, но и правила, обязывающего меня поступать как все, тоже не существует.

Лицо Марка просветлело. Перспектива хоть в чем-то обломать Уокера его явно порадовала.

– К черту их обоих. Спасибо, что выслушала, – тихо сказал он, пожав мне руку.

– И тебе спасибо. Если что, ты знаешь – я всегда рядом.

– Угу, – кивнул он и пошел прочь. Сделав несколько шагов, обернулся: – Наверняка Уокер тоже женат, и ему это ничуть не мешает. Знаешь, они ведь похожи… только Энни куда хуже. Уокер, по крайней мере, не заводит здесь интрижек в реале, а его дамский фан-клуб всегда предупреждает новеньких о последствиях.

Марк и тут успел пристрелить больше остальных. Ему удалось поочередно удивить, ободрить, расстроить и заставить меня улыбнуться. Все-таки я удачно выбрала того, кто станет защищать мне тыл. И по крайней мере с одним страхующим наблюдателем мне тоже повезло.

* * *

Утопия была современной. На первый взгляд показалось, что мы никуда и не перемещались. Все тот же город, те же улицы и здания, похожие вывески… Разве что рекламные баннеры были другими.

– А здесь есть TSR? – полюбопытствовал Марк.

– Не знаю, – пожал плечами Билл. – Если и есть, то тоже не афиширует свое существование.

– Это сегодняшнее число? – спросила я.

– Да, но два года назад. В нынешнее «сегодня» нам незачем. А в «сейчас» вам пока рано.

– Кстати, Билл, я давно хотела кое-что узнать. Нас учили, что заглянуть в будущее утопии нельзя. Но вот, например, я попала в «сейчас» и остаюсь там несколько дней. Но когда я вернусь, в реале будет все то же «сейчас». Получается, что в утопии я жила в будущем?

Билл замедлил шаг, остановился и посмотрел вверх. Крупные снежинки садились на его пальто, приобретая на темном фоне особенно четкие очертания.

– Представь себе, что ты стоишь на крыше, – медленно начал он. – Если тебя обвязать веревкой и спустить вниз, то провисеть ты можешь очень долго и в любой момент тебя легко вытащить. Но если захочешь подняться вверх, то сможешь только подпрыгнуть на месте.

Как обычно, Амброс объяснял, используя простые, наглядные примеры, как ребенку. Я даже заскучала по палеолиту, по палаткам на берегу моренного озера и вечерним кострам.

– Точно так же ты не сможешь жить в будущем утопии, – продолжил Билл. – Только в прошлом или настоящем. Продолжительность командировки в «сейчас» – мы называем это синхронизацией – равна периоду жизни скрепки. То есть несколько секунд. Потом проекцию автоматически выбрасывает обратно.

– Выходит, заброс в «сейчас» проходит в реальном времени? – сделал вывод Марк.

– Именно так. А теперь забудьте о теории. Тренировка будет практической.

Билл поручил мне наблюдать за белобрысым типом из офиса на первом этаже отеля, где мы остановились. Больше ничего не объясняя, Амброс забрал Марка, и оба исчезли на целый день. Вечером Таунта был угрюмым и от моих расспросов лишь отмахивался.

Так прошел и следующий день. Белобрысый то и дело куда-то уходил, иногда сопровождая разных людей. Отлучки были регулярными и предсказуемыми. Я скучала, проводя время в одиночестве.

– Завтра в отель въедет один человек, – объявил Билл. – Твоя задача – любым способом попасть в его номер. Меня не волнует, как ты это сделаешь. Укради ключ, напросись в гости – что угодно. Клиент привезет с собой документы, их нужно уничтожить. Справишься?

– Не знаю, – растерянно ответила я, даже не представляя еще, как начинать. – А зачем я следила за этим?

– Я хотел, чтобы ты была чем-нибудь занята, пока работает Марк, а заодно хорошо запомнила того человека. Он придет сюда за документами. Встречу необходимо предотвратить.

– Как?

Билл пожал плечами.

– Я даю задание, ты выполняешь. Можешь делать все что угодно. Главное, чтобы они не встретились и не произошла передача документов.

– Кто они такие и что за документы?

– На данном этапе это не важно. Лишняя информация будет только отвлекать тебя.

Клиент прибыл, как и было запланировано. Едва он вселился, я «ошиблась дверью», долго и настойчиво извинялась, доведя его до белого каления, а при попытке выпроводить меня силой споткнулась на пороге, упала и запричитала, что вывихнула ногу и он за это еще ответит. Когда клиент пошел к телефону, чтобы вызвать помощь и избавиться наконец от назойливой и склочной особы, я закрыла дверь изнутри, догнала его и оглушила. Папка с документами лежала в кейсе на кровати – наверное, клиент даже не успел разобрать вещи. Сжигать бумаги было нельзя, в номере имелась пожарная сигнализация. За неимением лучшего я залила документы водой, измочалила в кашу и спустила в унитаз. И тут раздался стук в дверь.

Скрестив пальцы на удачу, я открыла – и мысленно похвалила себя за то, что не стала тянуть с заданием: гостем оказался тот самый белобрысый. Он очень удивился, услышав о том, что вот уже целую неделю в этом номере живу только я, откланялся и ушел, на ходу доставая что-то из кармана. Похолодев, я захлопнула дверь и кинулась в комнату. Очень вовремя – на столе ожил и глухо завибрировал мобильный телефон. Не дожидаясь, когда пойдет звонок, я каблуком раздробила трубку на мелкие кусочки и тоже отправила в унитаз. Собрала в кучу найденные у клиента наличные, кредитку, водительские права, сняла с него часы, кольцо и, завязав все это в полотенце, прихватила с собой. Заперла снаружи дверь и выбросила ключ.

Через десять минут мы уже числились постояльцами маленькой гостиницы через улицу.

– Все это, конечно, хорошо… – приговаривал Билл, наблюдая, как у входа в отель останавливается полицейская машина. – Клиент будет думать, что его просто ограбили. Но встречу ты все-таки не предотвратила, только отложила.

– Документы ведь уничтожены.

– Их можно восстановить.

– Ну и что мне делать? Убить его? – Я ляпнула это просто так и тут же испугалась.

Билл постоял, покачиваясь с носка на каблук, потом обернулся.

– Да. Причем до того, как он расскажет все полиции.

Вот чуяло мое сердце – не все просто с этим заданием! Я давно заподозрила: раз Амброс произнес «делай что угодно», задача все равно сведется к общему знаменателю.

– До тебя что, только дошло? – мрачно усмехнулся Марк. – Нас лишь за этим и отправили. Я свое уже отработал. Пристрелил потрясающе красивую женщину. Теперь твоя очередь.

– Сейчас клиент выйдет в сопровождении копов и пойдет к машине, – оповестил Билл, раскладывая на полу детали винтовки с оптическим прицелом. – У тебя две минуты на подготовку. Время пошло.

Возражать было бессмысленно. Я собрала винтовку и приоткрыла створку оконной рамы. Успела как раз – клиент показался на улице. Его голова была идеальной мишенью.

– Давай, – велел Амброс. Я колебалась. – Не тяни, уйдет.

«Это всего лишь игра, виртуальная реальность…» – как мантру, мысленно завела я. Не помогало.

– Давай, – эхом повторил Марк. – Просто сделай это, и все.

Полицейский распахнул дверцу машины.

– Стреляй! – приказал Билл. – Скорее!

«Всего лишь виртуальная…»

Клиент сел на заднее сиденье.

– Уходит! – воскликнул Таунта.

– Да стреляй же, мать твою! – заорал Билл.

Вздрогнув, я нажала спусковой крючок. На заднем стекле машины появился светлый кружок трещин. Копы засуетились, вытаскивая клиента наружу. Один из них выхватил табельное оружие и взял на прицел всю улицу, просматривая ряды окон.

– Уходим? – с надеждой спросила я, еле ворочая языком в пересохшем рту.

– Погоди. – Амброс всматривался в полицейскую возню. – Он не должен уцелеть.

Судя по тому, что копы бросили возиться с клиентом, искусственное дыхание ему уже не требовалось. Теперь они стояли наготове, водитель вызывал подмогу.

– Ну хоть теперь уходим? – взмолился Марк.

– Нет. Внимание.

В дверях отеля появился белобрысый. Он говорил по телефону, испуганно оглядывая место трагедии.

– Снимай и этого, – распорядился Билл. Наверное, внутри у меня все-таки что-то успело надломиться, потому что второй выстрел дался совсем легко. Белобрысый упал.

– Отлично, – заявил Амброс. – Но снайпера из тебя не выйдет. Уходим.

Разумеется, вернулись мы все сразу, независимо от того, сколько фактического времени прошло у каждого. Под впечатлением последних минут я все еще была как в тумане. До меня даже не сразу дошло, что капельницы теперь подключаются безболезненно. Я так спешила избавиться от воспоминаний, что первая помчалась на перекачку, не замечая даже вернувшихся Чарли и Энн. Пожалуй, это было единственным плюсом моего состояния. Посмотреть им в глаза при встрече было выше моих сил. Хватит с меня и того, что я их провожала.

Пробудить мнемоник мне не позволили, и никакие уговоры не помогли – инструкция для новичков была однозначной. Марк посоветовал напиться и предложил свою компанию. Билл не стал задерживать нас до конца дня, и я была так признательна ему за понимание, что легко простила все остальное.

* * *

Отвертеться от откровений Энн мне не удалось. Утром она встретила меня в вестибюле, чего прежде за ней не водилось, и сразу потащила в кафетерий. Специально, что ли, поджидала? Не терпелось похвастаться? А может, хотела предупредить меня, чего ожидать? Я не стала отделываться от нее только поэтому, и, как оказалось, зря. Диклест просто хотелось потрепаться, а обсудить Уокера ей было больше не с кем. Подружки за пределами TSR для этого не годились, дамы из нашей конторы сами не дали бы ей и слова вставить. Оставалась только я.

Слушать ее было невыносимо. Как бы ни был мне интересен Чарли, узнать о том, чем он занимался с другой, я не стремилась. К счастью, Энн не стала расписывать все в подробностях. За сутки, проведенные в начале двадцатого века в Калифорнии, они даже успели потренироваться. На развлечения Чарли оставил только ночь – но зато всю, целиком. А наутро как ни в чем не бывало выгнал девушку на разминку. Никакие жалобы на него не действовали. Словно и не было прошедшей ночи. За это Энн была не на шутку обижена, но все равно практически прямым текстом заявила, что все ее прежние мужчины – все без исключения – и в подметки ему не годятся.

– Все-таки шесть веков накатанного опыта – и не просто прожитых лет, а постоянной практики – это не пустые слова, – мечтательно мурлыкала она, а ее веки тем временем мелко подрагивали: Энн прокручивала мнемоником вчерашнюю командировку. Я топила свое отчаяние в чашке с остывшим кофе и изо всех сил старалась выглядеть дружелюбно-любопытной и по возможности самоуверенной.

Плохи мои дела, вот что. От рейдов с Уокером ни за что не отвертеться, да и не хочу я лишаться уроков ветерана. Но ведь он не ограничится только тренировками, в этом нет ни малейших сомнений. Я не смогу его избегать. Вдвоем, в неизвестном пространстве-времени, на неопределенный срок… Он без малейшего труда – только помани – соблазнит меня, пополнит коллекцию и точно так же утратит интерес. И как мне потом жить? Уж если Энн, с ее популярностью у парней – и та признала, что будет постоянно вспоминать Чарли и сравнивать с ним всех остальных в его пользу, что уж тогда говорить обо мне? Мне даже более-менее сносных мужчин не попадалось, а если и попадались, то я об этом не узнала – они никогда не старались ради меня, очевидно считая, что самого факта их внимания в моем случае уже достаточно. А потом я уподоблюсь Аннабелл… о нет! Лучше уж бежать из TSR без оглядки.

– Да что с тобой?! – воскликнула Энн. До меня только сейчас дошло, что она несколько раз повторила какой-то вопрос. – То краснеешь, то бледнеешь, а сейчас будто и вовсе в обморок хлопнешься. Я смущаю тебя? – Энн снисходительно улыбнулась.

Пересилив соблазн послать ее куда подальше, я нашла оправдание:

– Похмелье. Мы с Марком вчера немного перебрали.

Диклест моментально насторожилась.

– С Марком? Вдвоем, без нас? Чего это вы?

А вот интересно, ее и впрямь задело то, что мы напились одни, или это только из-за Марка? Мне захотелось поддразнить Энн. Интересно же, насколько ей не все равно?

– Да так… Повеселились в командировке. Решили продолжить в реале. Ну, ты же знаешь, как это бывает?

Тут ожил динамик под потолком кафетерия – нас уже разыскивали на планерку. Сославшись на дурноту, я отказалась от поездки в лифте, посадила в него Энн, а сама как можно медленнее поплелась по лестнице навстречу теперь уже предсказуемой неизвестности, пугающей и желанной одновременно.

Моя отсрочка закончилась.

Глава 7
Коррида

В кабинете Мерриса была только Кей Си. Едва я переступила порог, она набросилась на меня и отчитала за опоздание:

– Где тебя носит? Все пошли на разминку, а я сижу здесь, как будто мне это нужнее, чем тебе!

– Прости, пожалуйста, – пробормотала я, сообразив, что моя детская уловка оказалась на редкость глупой. – Ты сегодня идешь со мной?

– Представь себе, – фыркнула она. – Я понимаю, что у тебя, возможно, были иные планы, но так уж получилось. Билл вчера был с вами, сегодня взял Диклест и Каннингема. Потом Чарли надоело ждать ваше высочество, и он забрал Таунту.

У меня аж дыхание сбилось. Уловка с опозданием все-таки удалась!

– Диклест сказала, что ты мучаешься похмельем, – недовольно продолжала Кей Си. – Брать тебя в рейд даже с малейшим нездоровьем я не имею права. И что мне делать? Предупредила бы с утра пораньше, я бы взяла на сегодня другую работу. А теперь полдня пройдет насмарку. В будущем постарайся не срывать чужие планы.

Мне стало жутко неловко.

– Не надо ничего отменять. Похмелье давно прошло.

– Так быстро? Ты вроде чуть ли не падала.

– Думаю, Энн сгустила краски. Я прошлась сюда пешком, и все выветрилось.

– По лестнице? – недоверчиво уточнила Кей Си. Я кивнула. – Двадцать восемь этажей вверх?

– Да, и что?

– Ничего, – озадаченно ответила она. – Ты совсем не запыхалась.

– Я… э-э… не торопилась.

– Это заметно, – холодно отозвалась Кей Си.

– Извини, что заставила ждать. Зато мне не нужна разминка.

Кей Си казалась задумчивой.

– Порой мне кажется, что Чарли все-таки ошибается хоть иногда, – тихо сказала она, усмехнувшись уголком рта. – Потом все становится на свои места, а я в очередной раз удивляюсь.

– А при чем здесь Чарли? – насторожилась я.

– Идем в спортзал, – перебила Кей Си. – Ноги размяла, значит, обойдемся без пробежки.

* * *

Командировка прошла спокойно. Снова были маскарад и обучение внедрению в чужом мире. Две недели мы с Кей Си следили за сменой политического курса в восточноевропейской республике под названием Ствардомин. Обычной задачей, помимо всего прочего, было определить реального двойника этой страны из нашего мира. Утопии бывают идентичны реалу вплоть до мелочей, а бывает так, что отличаются не только названия городов и стран, но и расположение границ и, само собой, ход истории, причем величина отличий прямо пропорциональна дальности утопии. Например, в этом мире существовала альтер-Германия – огромная держава, протянувшаяся от Норвегии до Кипра и именуемая Рейнхенсмесом. При этом Рейн был все тем же Рейном, но Берлин – Дойнером, а Мюнхен – Брихтеном. А вот Ствардомин оказался альтер-Польшей, оттиснутой на восток и вобравшей в себя кусок альтер-России, именовавшейся здесь Славянью.

Две недели прошли мирно, а потом в Ствардомине вспыхнула революция и начались погромы. Мы с Кей Си в любом случае могли сойти только за иностранок, поэтому предпочли убраться оттуда. Зато отчет о командировке вышел шикарный.

За две недели у меня было много времени для размышлений. С Кей Си мы говорили в основном по делу, легкого общения, как с Биллом, с ней не получалось. Возможно, причиной было неудачное начало командировки. До самого возвращения мы поддерживали вежливую дистанцию. Наставница, похоже, никак меня не воспринимала, стажерка Анерстрим была ей безразлична. Тренировка новичка была для Кей Си всего лишь рутиной, и она не стремилась вкладывать душу. Откровенно говоря, я не очень доверяла ей. Не знаю почему. Впрочем, это могли быть исключительно мои домыслы, не имевшие ничего общего с действительностью.

После проведенного с родителями уик-энда я немного отвлеклась от событий и переживаний недели и настроилась на решительные боевые действия. Я шла на работу злая и готовая моментально ощетиниться на любого, кто посмеет нарушить мои планы. А в планах значилось стать прежней – не влюбленной, не оглупевшей, собранной и уверенной в себе.

Настрой, конечно, был достоин всяческих похвал, но он схлынул целиком в один миг. Все-таки Уокер умеет читать мысли, не иначе. Едва я вошла в кабинет, он обезоруживающе улыбнулся и произнес:

– Доброе утро, Джелайна. Прекрасно выглядишь сегодня.

Нет, комплимент, похоже, был совершенно искренним – я была отоспавшейся и, возможно, действительно очень даже ничего. Другое дело, что вошла я не одна, а вот Чарли остальных словно и не заметил, ограничившись лишь небрежным кивком головы. Ослепительную улыбку Энн он вообще проигнорировал. Я сразу почувствовала себя не в своей тарелке. А Уокер нейтрализовал меня окончательно, бархатно проворковав:

– Надеюсь, ты чувствуешь себя так же хорошо, как и выглядишь?

Вот ведь зараза, а?! Ну а что такого, справился о моем здоровье после якобы сильного похмелья. Но в общем контексте…

На планерке Кей Си сразу забрала Энн, и они ушли в спортзал, не дожидаясь остальных. Билл записал к себе Марка и, вздохнув, выжидающе уставился на Чарли. Я, наоборот, отвернулась, чтобы не смотреть на него. В кабинете воцарилась тишина. Первым ее нарушил Пол. Он с громким шелестом придвинул лист бумаги и, изо всех сил скрипя карандашом, принялся расчерчивать на нем какую-то таблицу.

– Это еще зачем? – буркнул Билл. Пол вписал в первую колонку имена всех присутствующих и только после этого невозмутимо произнес:

– Ну, вы же собираетесь делать ставки? Кто даст больше за меня?

Чарли рассмеялся, утащил у него листок, полюбовался, скомкал и щелчком запустил по столу.

– Идем, умник. Поучу тебя добывать в утопиях деньги. Не девушкам же вместо вас зарабатывать?

Пол поднялся, бросив на меня лукавый взгляд, и направился вслед за Уокером. Билл усмехнулся и записал меня к себе.

– А поехали развлекаться в старинную Испанию? – весело предложил он. – Джа, хочешь мантилью и веер? Тебе пойдет. Видела когда-нибудь корриду? Не цирковое шоу по мексиканскому каналу, а настоящую, опасную?

Я машинально помотала головой. Говорить почему-то не получалось. Амброс продолжал рассказывать, Марк широко улыбался и оживленно кивал мне. А у меня в голове, как заевшая пластинка, вертелась одна и та же мысль: Уокер сам взял Пола, и не потому, что я опоздала. Значит, и вчера мое опоздание ничего не значило? Может, он и вовсе не хочет ехать со мной?

– Ты идешь? Нам еще костюмы подбирать, – оглянулся в дверях Марк.

Я кивнула и осталась сидеть. Все ушли, кабинет опустел. На столе валялся скомканный листок, я взяла его и разгладила руками. У Пола был забавный почерк, скошенный назад, как у левши.

С чего это я решила, что Чарли пожелает присоединить меня к коллекции? Ведь никто из ребят не относился ко мне как к девушке. То ли дело Энн. А я для всех была «своим парнем». И до сих пор меня это устраивало.

Тут я представила себя в кружевах, оборках, с веером в руке – и с тоской подумала, что Билл наверняка велит спрятать под мантилью пистолет. Самое интересное, что сильного внутреннего протеста уже не возникало. Надо – значит, надо. Похоже, одна из моих проблем начала решаться сама собой. Может, и второй проблемы больше нет? Если Уокеру я не нужна, то мне он не нужен и подавно. Это просто химия, это пройдет. Я справлюсь, мне только надо еще немножко времени, совсем-совсем немножечко…

Задумавшись, я не заметила, как в кабинет кто-то неслышно вошел и остановился рядом со мной, и вздрогнула, когда ухо обжег насмешливый голос:

– Не унывай. Лидера я решил оставить на десерт.

Чарли снова исчез прежде, чем я опомнилась.

* * *

– Ты сейчас сломаешь этот чертов веер, – пробормотал Марк, беспокойно озираясь.

– Отстань.

– Ты привлекаешь внимание.

– Плевать.

– Билл, ну хоть ты скажи ей.

– Анерстрим, убирайся отсюда, – вмешался Амброс, сидевший по другую руку от меня.

– А? – Я замерла и ошалело уставилась на него.

– Если нет настроения работать, – хмуро заявил он, – а хочется попсиховать – не надо было и отправляться.

– Я не психую.

– Психуешь, – поддержал Марк. – И перестань теребить воротник, оторвется.

– Хорошо бы. Этот мерзкий накрахмаленный ошейник меня задушит.

Билл смотрел укоризненно, как на непослушного ребенка.

– Пора бы запомнить: ложишься в капсулу – оставляй личные проблемы дома. В утопии только работа.

Интересно, у ветеранов это профессиональное – видеть насквозь?

– Сядь прямо, – строго велел Амброс. – Здесь у всех женщин прекрасная осанка, не выделяйся из толпы.

– У них от корсетов осанка.

– Скажи спасибо, что ты без корсета, – фыркнул Марк. – Тебя незачем утягивать… да и нечего.

Я решила в кои-то веки обидеться. Хотя Таунта был прав, понятиям красоты и здоровья этой эпохи я не соответствовала и выделялась в любом случае. Но внимания все равно никто не обращал, так что волноваться было не о чем.

– Когда уже начнется эта коррида? – снова заныла я, обмахиваясь из последних сил. – Как они ходят в такую погоду в пять слоев нижних юбок?

– У них еще и мыться не принято, – сообщил Марк, хотя это трудно было не обнаружить. От любого человека распространялась сногсшибательная волна – смесь закисших запахов тела и щедро налитых благовоний.

– Ну почему же, два раза их точно обмывают, – хмыкнул Билл. – В крестильной купели и перед похоронами.

Коррида наконец началась. Я никогда не была любительницей подобных зрелищ и заскучала. Там и смотреть-то было не на что. Юный женоподобный тореро больше кривлялся, чем и впрямь рисковал очутиться на рогах маленького, щуплого бычка.

– Да погоди, это подмастерье, публику разогревает, – пояснил Билл. – Самое интересное начинается во второй половине представления. А пока все расслаблены, отдыхают.

Я заметила, как Амброс поглядывает на часы.

– Ты чего-то ждешь?

– Да. Будет маленький сюрприз для первых рядов.

Билл нехорошо усмехнулся, и меня охватило уже знакомое предчувствие…

– Приготовиться, – предупредил Амброс. – Сейчас начнется давка. Ваша задача – продержаться против толпы хотя бы две минуты. Двигайтесь вперед зигзагами, не останавливайтесь и ни с кем не церемоньтесь. Постарайтесь не упасть – затопчут. Начнут напирать – поворачивайтесь и бегите со всеми. Если не дойдете до арены – встречаемся у фонтана на площади.

Я хотела спросить, с чего бы это взяться давке, но не успела. На арену выбежало сразу десятка два крупных быков. Похоже, это была внештатная ситуация, так как следом выскочили загонщики и принялись криками, факелами и хлыстами загонять животных обратно. Не тут-то было! Озверев от шумного присутствия сотен сильно пахнущих людей, быки начали метаться, раскидали загонщиков, смяли заграждения арены и врезались в плотно стоящий первый ряд. Началась невообразимая паника.

– Пора! – скомандовал Билл.

И мы пустились навстречу людской лавине.

Быки неслись как ледоколы, рассекая пестрое живое море и оставляя за собой искореженные человеческие обломки. Первую минуту я двигалась довольно уверенно, ныряя в просветы и отталкивая зазевавшихся. Но чем ближе была арена, тем плотнее становилась орущая, обезумевшая толпа. Это было уже не скопление отдельных особей, а единое целое – неразумное, невменяемое и очень опасное. Петлять и продвигаться вперед становилось все труднее, меня оттесняли обратно. Я проклинала неудобный наряд, цепляющийся за пуговицы и пряжки окружающих. Мантилью и парик с меня сорвали давно. Верхняя юбка превратилась в жалкие лохмотья.

И тут я увидела быка. Он летел прямо на меня, врезаясь острыми рогами в спины убегающих от него людей и расшвыривая их, словно котят. Бык мчался, не разбирая дороги, и толпа редела перед ним – успевшие оглянуться люди отпрыгивали в стороны, на головы соседей, спасаясь от страшных рогов и копыт. Убраться с его пути было невозможно. Словно плывешь по ревущему потоку в узком скалистом ущелье навстречу гибельному порогу – разве что против течения. Я развернулась назад. Толпа подхватила меня и понесла с собой. Но бык двигался быстрее. И я остановилась, решив не подставлять ему спину.

Удивительно, но страха не было. Бык не выбирал путь, он шел напролом, не различая помех. Теоретически даже от прицельно давящего тебя автомобиля всегда можно увернуться, если правильно рассчитать момент. Именно это я и попыталась сделать. Нижняя юбка, по прихоти любящей фламенко костюмерши оказавшаяся ярко-алой, хлестнула быка по морде, а я вильнула в сторону, обходя его сбоку. И тут у животного сработал условный рефлекс.

Не знаю, различают ли быки цвета или то просто традиция, но зверюга привычно развернулся и кинулся на меня. Мне удалось тем же манером ускользнуть от него еще пару раз, но потом я споткнулась о чей-то потерянный башмак, наступила на подол и упала на спину. Проклятые юбки задрались вверх, и показался пистолет в набедренной кобуре. А ведь я про него совсем забыла!

Даже хорошо, что я упала, потому что вытащить оружие из-под горы одежд было хлопотно. Теперь мне хватило секунды. Пуля вошла между налитых кровью глаз. Голова быка откинулась в сторону, но инерция влекла его вперед. Он проехался по мне копытами и рухнул где-то позади, подняв облако вонючей пыли.

* * *

Теплые руки умело нашли пульс у меня на шее, профессионально ощупали голову и переместились вниз, проверяя все кости.

– Анерстрим, очнись, – настойчиво звал Билл. Меня приподняли, и все тело пронзила боль.

– Рука! – воскликнул Марк.

– Ключица сломана, – ответил Амброс. – Подержи вот так. Джа, открой глаза. Ну же, детка, очнись сама, не заставляй нас тебя вытаскивать.

Вокруг были слышны стоны затоптанных толпой людей.

– Что еще болит? – спросил Билл.

– Все, – с трудом разлепила я губы.

– Сейчас…

Он искусно надавил мне пару точек на шее и затылке, и самая острая боль отступила, оставив только тянущее, мешающее чувство. Ключица противно похрустывала при каждом движении или глубоком вдохе.

– Встать сможешь?

Ноги оказались целы. Оборванный Марк довел меня до фонтана.

– Да, не повезло, – заметил он, поддерживая меня, пока я пила и умывалась здоровой рукой.

– Еще как повезло! – Билл догнал нас. – Зверь весом не меньше пятисот фунтов прокатился прямо по тебе, чуть не втоптав в землю. И ты отделалась сломанной ключицей и синяками. А могла бы превратиться в отбивную.

Некоторое время мы плескались в фонтане, наслаждаясь прохладой воды. Царящий вокруг бедлам ничуть не волновал.

– Ну, и что было сделано неправильно? – отдохнув, спросил Марк.

– Все было прекрасно, – похвалил нас Амброс.

Я опешила.

– Вы продержались больше шести минут! – довольно продолжал он. – Результат замечательный. Если бы не этот бык… Ну, вероятность нападения животного, конечно, была, но риск есть в любом деле.

Он дал нам немного порадоваться и добавил:

– Как всегда, есть замечания.

– Как всегда, – дружно отозвались мы.

– Таунта. Нужно было поочередно петлять в разные стороны. Ты сместился вдоль арены по кругу. Шел бы правильно – пересек бы толпу насквозь. А так тебя утащили вбок. Анерстрим. Шла хорошо, но раз уж попался бык, сразу бы и стреляла.

– Переоделась бы мужчиной, – сердито парировала я, – не пришлось бы путаться в юбках. И быка раздразнили, и пистолет не вытащишь…

– Ладно, договорились, – легко согласился Билл. – Возвращаемся и переигрываем.

* * *

Когда мы, страшно оборванные, выбрались из капсул, вокруг поднялся шум. Техники бросились к Биллу, а Энн и Пол – к нам с Марком.

– Где вас так отделали? – спрашивали ребята.

Я машинально придерживала левую руку, забыв, что здесь она здорова. Подошел Уокер.

– Что произошло? – спросил он. – Почему не выключают перфоратор?

– Мы возвращаемся, – ответил Билл. – Только переоденемся.

– Что с Джелайной? – не унимался Чарли. Мне аж не по себе стало от такой заботы.

Билл обернулся.

– Джа, отпусти руку, не отвалится, – хмыкнул он. – Ключицу сломала, – пояснил он Уокеру.

– Как? – ахнула Энн и принялась осматривать мое плечо, оторвав остатки воротника. Похоже, она тоже не сразу вспомнила, что раны проекции не возвращаются в реальный мир.

– Бык наступил, – кивнул на меня Марк. – Да что ты там прощупываешь, у нее переломы и так хорошо видны, даже без рентгена.

– Кто наступил? – не поняла девушка.

– Бык. На корриде.

Энн замерла. Не знаю, какую картину нарисовало ей воображение, но побледнела она основательно.

– А сейчас? – шепотом спросила она. – Тебе больно?

Я помотала головой.

– Меня ни разу в жизни ничем не ранило, – призналась Энн. – Даже не представляю, каково это.

– Все не так страшно, – успокаивающе улыбнулась я.

И тут снова обратила внимание на Чарли. Только что такой деятельный, теперь он просто стоял рядом и не сводил глаз с моего оголенного плеча. Я поспешно натянула разорванное платье обратно. Уокер быстро взглянул мне в лицо, отвернулся и отошел.

* * *

Повторный заброс оказался успешнее. Сценарий был тем же самым. Мы с Марком прошли всю толпу и почти одновременно оказались на арене, где нас уже поджидал Билл.

– Ай, молодцы, – похвалил он. – А теперь бонус.

Амброс указал на фонтан. Я обернулась и увидела… нас. Ободранные, грязные, растрепанные, мы жадно пили воду, подставляя под струйки руки – кто обе, кто одну. Господи, до чего же кошмарно я выглядела! Хорошо еще, с нами не вернулись грязь и кровь, только лохмотья.

– Ух ты! – присвистнул Марк. – Это сколько ж проекций можно забросить в один и тот же момент?

– Только одну, – ответил Билл. – Мы сейчас пришли на минуту позже. Кстати, Джа, если хочешь, вернемся еще раз, займем безопасное место и посмотришь со стороны, как бык через тебя перекатывался.

– Ну и зачем мне это? – передернулась я.

– Чтобы самостоятельно оценить свои ошибки.

– Нет, спасибо. Я их уже… оценила.

– А мы можем подойти к ним? – поинтересовался Марк.

– Зачем? Они сейчас уйдут.

– Да я быстро.

– Не успеешь, – уверенно сказал Билл. – Если бы ты успел сейчас, то и к нам бы подошли еще тогда.

– Погоди-ка, – обалдела я. – Ты хочешь сказать, что они, то есть мы, были здесь и в прошлый раз?

– Возможно, – пожал плечами Амброс. – Точно не скажу, нам ведь было не до того, чтобы глазеть по сторонам. Но они нас, скорее всего, так же видели, как мы сейчас.

– Билл, но это же будущее! – взвилась я. – Как могло тогда произойти то, что записывается только сейчас?

– А ведь верно… – пробормотал Марк.

Мы замерли, ожидая ответа.

– Знаете, ребята, – задумчиво начал Амброс, – в утопиях прошлого будущее проекций – это очень условное понятие. Время вообще интересная штука.

Оборванная группа у фонтана растворилась в колышущемся мареве. Вот, значит, как это выглядит со стороны: будто круги по воде разбежались – и уже никого. Красиво…

– У Патруля Времени есть понятие «замкнутый цикл», – продолжал Билл. – Такие вещи иной раз происходят, что диву даешься. Наши с вами пересечения с собственными проекциями в утопиях – ерунда по сравнению с тем, что может случиться на одной спирали. Патрульные иногда такие истории продают в Голливуд – закачаешься. И ведь никому никогда и в голову не придет, что все это – подлинные события.

– Вероятные события будущего определяют сознательное изменение прошлого, так вроде? – спросил Марк.

– Не совсем, – медленно, будто нехотя, ответил Билл. – Скорее уж, события настоящего, которые обязательно должны произойти, чтобы сохранить допустимость изменений прошлого, ну и будущего соответственно.

– Это как? – запуталась я.

Амброс повернулся и посмотрел мне в глаза.

– Цикл взаимосвязанных событий обязательно должен замкнуться, – тихо произнес он. У меня даже мурашки по спине побежали от его серьезности. – Если цикличность доказана, то это тот самый случай, когда разрешается, а порой даже предписывается применение единственного исключения из главного запрета патрульных. События настоящего должны повториться, чтобы непременно изменить прошлое. Иначе не состоится будущее.

– Ничего не поняла, – пожала я плечами. – Конкретнее можно? Пример события…

Билл помолчал. Мне показалось, он уже жалеет о затронутой теме.

– Верно, на пальцах этого не объяснить, – наконец согласился он. Резко поднялся и скомандовал: – Пора домой.

Наше повторное явление в ободранном виде уже никого не шокировало. Энн обеспокоенно спросила, не поранили ли нас снова, этим все и исчерпалось.

– На работе бывает всякое, – прокомментировал Амброс. – Никогда никакой паники, ясно? Не важно, что осталось там. Главное, что здесь все в порядке.

– Билл, научи и меня снимать боль, – вспомнила я.

– Конечно, научишься, – кивнул он. – Все рейдеры проходят обязательный курс акупрессуры. Изучаем и болевые точки, и такие, чтобы вырубить противника. Еще будем давать вам навыки оказания первой помощи. Ну а обезболивание – само собой. Понятно, что мера временная, но иногда она дает возможность закончить дело, не сбегая раньше времени из-за пустяковой травмы.

– А могу я начать завтра же? – загорелась я.

– Да нет проблем, – фыркнул Билл. Я обрадовалась, но он ухмыльнулся. – Только завтра меня с тобой не будет.

Я так и оторопела, вспомнив, кто из группы ветеранов еще не тренировал меня…

– Не волнуйся, Чарли научит, – «успокоил» Амброс. – Он в этом деле большой специалист. В акупрессуре, – уточнил он и многозначительно добавил: – Разнообразной…

Я растерянно обернулась и встретилась взглядом с Уокером. Несомненно, он слышал каждое наше слово. Чарли неторопливо кивнул мне, словно отвешивая крошечный поклон. Всегда к вашим услугам, мисс.

Вот я и попала… Теперь уже наверняка.

* * *

С работы мы в тот день ушли рано. Впечатленный кровавой корридой, Марк позвал нас выпить по бокалу «Маргариты». Пока он, присочиняя нелепые подробности, живописал хихикающим Энн и Полу, как мы лихо расшвыряли толпу испанцев, я лишь изредка кивала, если он призывал подтвердить. Потом Энн рассказывала, где она была с Кей Си. Я почти не слушала и оживилась, только когда Пол поделился своими приключениями под руководством Уокера. Правда, Пол рассказывал в основном о себе, а не о нем.

– Вот что интересно, – заметил Марк, обращаясь к ребятам. – Меня и Джа Амброс гоняет всерьез, с оперативкой, пусть и шальной, а вас двоих только начинает приучать. Даже график будто специально сложился так, что мы идем именно такими парами, не меняясь. Уокер тоже… Как-то несерьезно – что с Энни, что с тобой, Пол, а вот меня он заставил пострелять как следует.

– А ты, случайно, отношения с ним не выяснял? – усмехнулась Энн.

– С какой стати? – холодно отозвался Марк. – Разве нам с ним есть, что делить?

Энн помрачнела. Мне стало неловко. Пол тоже уставился в бокал.

– Посмотрим, куда Уокер погонит тебя завтра, – обратился он ко мне, не глядя на надутую парочку. – Если тоже попадешь в оперативку, то наверное, нас с Энни будут выводить из игры.

– Что?! – возмутились мы с Энн.

– Ветераны сразу видят, кто чего стоит, – хмуро пояснил Пол. – Слабые идут в отсев. Мы с Энни отставали с самого начала. Джа, ты ведь тоже в пробный рейд взяла на прикрытие Марка, а нас оставила наблюдать.

– Да я наобум вас тогда распределила! – воскликнула я. – Никто никого не отсеет! С каждым работают индивидуально, в соответствии со способностями. Черт возьми, мы же команда! Мы и не должны быть одинаковыми! Нам нужно дополнять друг друга.

– Ладно, время покажет, – подытожил Марк, и мы разошлись.

Вопреки обычному распорядку, сегодня я не пошла в тренажерный зал. Домой тоже не хотелось. Я побродила по торговому центру, разглядывая ярко освещенные витрины, зашла в несколько магазинчиков, и вот, опомнившись, обнаружила себя в окружении манекенов, наряженных в головокружительно красивое нижнее белье. И уже держала в руках самый шикарный комплект.

– Ну что, примерите? – спросила продавщица. – Это как раз ваш размер. Самое лучшее из всего, что у нас сейчас есть.

Естественно, комплект оказался и самым дорогим. Обычно я не покупаю ничего подобного, но сейчас растерянно позволила проводить себя в примерочную. Действуя почти машинально, надела комплект – и замерла перед зеркалом. Белье было просто роскошным. Оно смотрелось роскошно даже на мне!

Стараясь не думать и еще раз не думать о причинах такого поступка, я его купила.

Завтра же на работу…

Глава 8
Кошки-мышки

На этот раз бессонница сжалилась надо мной. И все равно я чувствовала себя вялой. Проснувшись ни свет ни заря, бесцельно бродила по квартире, как сомнамбула, натыкаясь на мебель и углы, дважды разогревала завтрак и в итоге чуть не опоздала на работу. Собиралась уже в спешке, надевая новое белье и мысленно повторяя, что это еще ничего не значит, это просто так, на всякий случай, и вообще только для себя…

– Так, – протянул Билл, занося карандаш над расписанием. – Что у нас тут осталось? Таунта с Кей Си, Анерстрим с Чарли, Диклест и Каннингем со мной. Все, график готов. Если надо будет поменять общий порядок, пожалуйста, согласовывайте это заранее.

Ветераны дружно кивнули. Планерка закончилась – быстро и буднично. Больше никто не ломал комедию. Все разошлись со своими напарниками, и в кабинете остались только мы с Уокером.

Когда я наконец собралась с духом и посмотрела на него, то снова растерялась. Я уже приготовилась увидеть знакомую насмешливую улыбку, легкую иронию в глазах – именно таким он выглядел в первый день стажировки, уходя с Энн. Но Чарли был непривычно серьезен. Он пристально смотрел на меня, чуть хмурясь, и, похоже, чего-то ждал. Потом он вздохнул и встал из-за стола. Мне показалось, его что-то беспокоит.

– Идем, Джелайна, – мягко сказал он, подавая мне руку.

Это пришлось очень кстати – по непонятной причине я едва могла двигаться. Поднявшись со стула, я оказалась совсем близко к Чарли и тут же утонула в его глазах. Я только сейчас разглядела как следует, что они у него темно-серые с зеленоватой звездочкой. В кабинете было очень светло, но зрачки у Чарли были слегка расширенными. Раньше я никогда не обращала внимания на такие мелочи, но раньше они меня ни в ком и не интересовали. Теперь же, казалось, весь мир сжался до крохотного расстояния между нами, и все вдруг стало очень важным.

Я вдохнула тонкий аромат одеколона, и на меня вмиг обрушились все остальные ощущения. Тихое дыхание… Тепло, излучаемое телом… а я и не знала, что можно так запросто уловить его сквозь одежду. Уверенная надежность пальцев, все еще державших мою ослабевшую руку…

Оглушительно затрезвонил телефон, вмиг разрушив все очарование. Я вздрогнула и отпрянула назад, опрокинув стул. Уокер подошел к столу и схватил трубку.

– Да? – резко спросил он. – Да, идем. Что?

Тут он бросил быстрый взгляд поверх моей головы. Я оглянулась. Под потолком светился красным огонек камеры наблюдения. Чарли молча положил трубку и, не глядя на меня, вышел прочь. Я перевела дыхание и на негнущихся ногах отправилась следом.

* * *

На первый взгляд утопическая Италия середины двадцатого века жила тихой, патриархальной жизнью. Но вскоре стала заметна постоянная настороженность и парадоксальная несловоохотливость здешних итальянцев. Даже спросить дорогу толком не получалось. Разыграв стандартный вариант «бестолковые иностранцы», мы остановились в гостинице. Больше, чем полдня ушло на освоение языка: менталингворам приходилось собирать жалкие крохи из скупых фраз, клещами вытягиваемых из горничных и официантов. Присматриваясь к жизни обывателей, я стала замечать окованные железом двери домов, решетки на окнах даже верхних этажей и лежащие наготове заряженные ружья под прилавками магазинчиков. Люди жили в постоянном страхе, но причину этого установить не удавалось. Мне здесь не понравилось сразу, и чем дальше, тем тягостнее становилось это чувство.

Да и сама работа… Это было ужасно. Делать что-то бок о бок с Уокером мне оказалось просто невыносимо. Уже само его присутствие рядом моментально выбивало у меня почву из-под ног. Я совершенно переставала соображать, терялась, несла всякий вздор, заикалась и все время путалась. Чарли приходилось повторять мне одно и то же по три раза. Но надо отдать ему должное – он не раздражался, не повышал голоса. С нечеловеческим терпением объяснял все снова и снова, лишь в глазах изредка проскальзывала знакомая усмешка. Да, знаю, я вела себя хуже закомплексованного подростка, но ничего не могла с этим поделать, а он… Господи, он прекрасно видел все это и, несомненно, все понимал! Говорил же, что оставляет меня на десерт, и вот – он вовсю наслаждался игрой в кошки-мышки.

Первый изматывающий день наконец-то подошел к концу. Постояльцы гостиницы задвигали засовы дверей, запирали решетки балконов и даже плотно задергивали занавески. Я в своем номере сделала так же – мало ли, что у них тут бывает по ночам.

Когда пробило десять, в дверь постучали. Я не задумываясь открыла. Это оказался Уокер.

– Что случилось? – встревоженно спросила я.

– Ничего не случилось. У нас теоретическое занятие.

– Сейчас?

– А что, бывает иначе? – усмехнулся Чарли. – По вечерам ведь всегда занятия, насколько мне известно. Что-то изменилось?

Вот черт, действительно. А я и забыла…

– Хорошо, – пискнула я. – Проходи, располагайся.

Уокер прошел в комнату и расположился на кровати. Собственно, кроме кровати, в крошечном номере и присесть-то было больше некуда.

– Кстати, не спеши сразу открывать дверь, – посоветовал он. – Видела, как тут все баррикадируются?

– Разве нам есть чего бояться? – нервно фыркнула я.

Нервничала я вовсе не из-за абстрактной опасности извне, а из-за вполне конкретного мужчины, который с удобством облокотился на подсунутую под бок подушку и приглашающе похлопал ладонью рядом с собой. Я притворилась, будто не заметила этого жеста, и осталась стоять, сложив руки на груди.

– Ну и какой будет тема занятия?

Чарли чуть развел руками.

– Странный вопрос, Джелайна. Ты же сама вчера выбрала курс для изучения.

– Да? – растерялась я, отчаянно делая вид, что не припоминаю. – Э-э… и какой?

Он пожал плечами с самым невинным видом.

– Акупрессура.

Ну вот, Джел, ты и доигралась… Как говорится, не умеешь – не берись.

– Знаешь, – неуверенно начала я. – Давай лучше перенесем этот курс как-нибудь на потом – когда начнем нормально работать. Будем учиться всей группой.

– В этом нет смысла, – весело поблескивая глазами, ответил Уокер. – Акупрессуре обучаются индивидуально. Никто ведь не учит, скажем, хирургии по телевидению, верно? Нужно показывать на практике.

Он сел прямо, отодвинул подушку и поманил меня.

– Иди сюда.

Ну вот как у него это так выходит, а?! Он ведь не сказал и не сделал ничего особенного. Любой из знакомых мне парней мог точно так же прийти, развалиться на кровати и сказать то же самое, не вызвав никаких неоднозначных ассоциаций. Но рядом с Чарли мне все казалось двусмысленным.

– Иди сюда, Джелайна, – улыбаясь, повторил он. – Я не съем тебя.

Упрямиться было глупо. Я осторожно присела на самый краешек кровати. Уокер сам подвинулся ближе и подцепил мою руку, взвесив ее на своей ладони.

– У человека на каждой кисти находится по двадцать восемь активных точек, – неторопливо заговорил он, легко водя кончиком пальца по тыльной стороне запястья.

Тема была вполне нейтральной, и я начала постепенно успокаиваться, переключившись на тактильные ощущения.

– На всем теле этих точек больше трех сотен, – продолжал Чарли. – Большинство из них бесполезны для обычного воздействия, годясь только для иглоукалывания. Из оставшихся еще две трети отпадают по причине слабой отдачи – это так называемые терапевтические точки. А мы будем изучать те, что обеспечивают заметный, практически мгновенный эффект. Снять боль или причинить ее, лишить сознания или обездвижить. Путем определенных манипуляций можно даже убить.

Пока Чарли рассказывал, его пальцы медленно поглаживали мою руку все выше, от запястья к локтю, потом к плечу. Меня постепенно охватывало какое-то оцепенение, обволакивающий теплом транс. Пальцы Чарли легко, едва ощутимо, коснулись моей шеи.

– Большинство нужных нам точек находятся в верхней части позвоночника. Отсюда идут нервные связи ко всему телу. Вот смотри.

Уокер вдруг остро надавил мне сразу в четырех местах у основания черепа. Тут же все тело перестало слушаться. Руки безвольно упали, голова запрокинулась, и я стала мешком заваливаться вбок. Чарли подхватил меня и уложил на спину.

– Ну как? – лукаво спросил он, склоняясь над самым моим лицом. – Впечатляет?

– Верни как было! – запаниковала я.

Чарли приподнял меня и усадил, обнимая за плечи.

– Совсем!

Уокер тихонько рассмеялся. Похоже, ему пришлась по вкусу эта своеобразная власть надо мной.

– Конечно, Джелайна. Не бойся.

Одно движение – и все стало как прежде. Я тут же вскочила.

– Довольно!

Чарли обезоруживающе улыбнулся.

– Мы же только начали.

– Да? И что дальше? Причинение боли? Лишение сознания?

– Само собой, – ответил он. – Меня тоже так учили. Ты должна сама пройти через все, что научишься делать другим. Кроме самого мучительного, конечно.

Я поняла, что он говорит это всерьез.

– Думаю, на сегодня с меня хватит таких экспериментов.

– Как скажешь, – легко согласился он. – Давай покажу главные обезболивающие точки.

– А-а, Билл мне что-то такое делал…

– Помнишь, что именно?

– Нет. Как-то не до того было.

– Иди сюда. – Чарли притянул меня за руку и усадил спиной к себе. – Вот так. Вспомнила?

– Да.

– На эти точки воздействуют при переломах. Еще здесь. Понятно?

– Да.

Я старалась отвечать односложно, чтобы сдержать неровное дыхание. Уокер не спешил отпускать меня. Он начал массировать плечи, разминая их сильными пальцами.

– Ты так напряжена, – тихо сказал он. – Расслабься. Обещаю больше ничем не пугать.

Он сел поудобнее, поджав ногу и упершись коленом мне в спину, чтобы я могла откинуться назад. Надо признать, массаж он делал просто мастерски. От его рук у меня все тело пронизывали приятные теплые импульсы. Я действительно стала расслабляться, а Чарли ловко и почти незаметно расстегнул и стащил с меня клетчатую рубашку, спустил с плеч майку и бретельки бюстгальтера. Его пальцы искусно находили самые восприимчивые места и мгновенно превращали их в расплавленный воск. Мне приходилось делать над собой усилие, чтобы не выгибать непроизвольно спину, и прикусывать губу, чтобы ненароком не застонать. Думаю, Чарли именно этого и добивался. Может, он и такие точки знает?

Неожиданно Уокер опустил ногу, я лишилась опоры и буквально опрокинулась ему на колени. Чарли удержал мой порыв подняться, как-то надавил – и мышцы на руках сразу стали вялыми.

– Хватит! – из последних сил взмолилась я. – Ты называешь это теоретическим занятием?

– Да какая разница, как называть? – ухмыльнулся он.

– Верни как было, – снова потребовала я. – Ты же обещал больше не пугать.

– Тебя это пугает? – Улыбка тотчас сошла с его лица. Наверное, решил, что направленный паралич напоминает мне о старой травме позвоночника. Ох… знал бы Уокер, что сейчас меня гораздо больше пугает моя реакция на него и полная неспособность нормально соображать. Хотя, скорее всего, он и об этом догадывался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Time-spatial raiders (англ.) – пространственно-временные рейдеры.

Вернуться