Александр Яманов
Сын Тишайшего 4

* * *

Пролог

Ближе к обеду стало спокойнее, и воевода решил посидеть в горнице, обдумывая сложившееся положение. Отмахнувшись от старого слуги, он пошёл на свою половину и разместился в тесной комнате. Даже ему непозволительны хоромы в нынешних условиях, чего говорить о людишках попроще. Шутка ли, князь и боярин живёт с семьёй в двухэтажном теремке, по сути – избе из шести комнат. Здесь же разместились слуги, последовавшие за ним в ссылку.

Усевшись в удобное кресло, которое он привёз из самой Москвы, князь расстегнул ворот рубахи и налил себе холодного морса. Выпив залпом немалый бокал, он шумно выдохнул и хмуро посмотрел в небольшое окошко, задрапированное тканью от мошкары и прочего гнуса. Хорошо, что насекомых здесь не очень много. Иначе замучили бы людей и скотину. Говорят, что на севере просто нет спасу от вездесущих кровососов, о чём не хочется даже думать. Ещё и эта духота после двухдневного дождя. На дворе червень, или июнь, как принято называть месяц ныне. На улице стоит жара, ещё и испарения влаги буквально отнимают все силы. Такое ощущение, что ты зашёл в баню. Спасает только прохлада, приходящая вечером с Амура.

Здесь вообще очень необычная погода – зимой холодно, а летом жарко. Добавьте влажность, мешающую заживать ранам и даже высушить одежду. На самом деле место под острог выбрано удачно. Да и погода терпимая, надо просто вжиться в местные реалии. Это он ворчит по старой привычке, хотя уже три года прошло, как покинул Москву. Вон молодёжь давно освоилась и нашла в окружающей местности свои прикрасы. А какая здесь богатая природа! Рыба, дичь, ягоды, орехи и грибы – только успевай заготавливать. Однако есть здесь места и получше. Разведчики сразу занялись поиском хорошей земли под пашню и выпас скота. И надо сказать, что за два года ссыльные тут неплохо обосновались, собрали хороший урожай, да и скот изрядно расплодился. Благо воевода сразу додумался ставить деревеньки подальше от городка. Иначе всё сложилось бы гораздо хуже.

Понятно, что никто их здесь не ждал. Русских, конечно. Про ссыльных бояр и стрельцов отдельный разговор. Казаки Хабарова изрядно разорили здешний край, обозлив местное население. Кстати, первым делом князь начал мириться с дикарями. Нет, сам бы он и дальше продолжил грабить и требовать ясак, как это принято у казаков. Только Гаврилов-младший, сопровождавший опальных людишек и опирающийся на сотню солдат, очень бдительно следил за выполнением царской воли.

Самое забавное, что со временем боярин осознал пользу от дружбы с варварами. Он даже взял десятки мелких родов под свою защиту, огородив тех от нападок более сильных племён, разбойных казаков, которых они почти всех извели, и чжурчжэней – главной силой и настоящих хозяев здешних мест. Их ещё называют маньчжурами, а в России – катаями или подданными Богдыхана. Хотя местного владыку зовут хуанди, что переводится на ромейский лад как император. Но чёрт с этим хуанди Канси. Язык сломаешь, мать его!

Дело в том, что русские сейчас сидят в осаде. Они спокойно отбили первую атаку самонадеянных и спесивых лучников императора, вернее, полководца Бирюре. Тот шёл воевать, будто перед ним какие-то дикари. Только за год своего пребывания в Албазине бывший стольник и калужский воевода Михаил Михайлович Егупов-Черкасский изрядно укрепил вверенный ему острог. Помогли фортификаторы и пушки, присланные царём. Да и всё русское население края от мала до велика вооружено огнестрелом, не зная нужды в порохе. Но албазинцы всё равно охотятся луками да копьями, сберегая запас огненного боя на случай нападения.

Так вот. Пока Никитка Гаврилов рыскал по окрестным лесам, уничтожая разбойников, договариваясь с дикарями и помогая ставить деревеньки, князь занимался обороной. И труды его оправдались уже на следующий год.

Семитысячная армия спесивых чжурчжэней, которую сопровождало около пяти тысяч местных варваров, попросту полегла перед сетью фортов, выстроенных немцем Иваном Фаренсбахом. Азиаты не ожидали такого множества пушек и стрелков. После первого штурма у нападавших ещё оставались какие-то мечты о победе. Наивные. Опытный воевода, немало повоевавший с поляками и татарами, банально заманил врага в ловушку. Уж чего-чего, а сидеть в гуляй-городе ему не привыкать. Однако если у тебя в двадцать раз больше пушек, а стрельцов чуть меньше, чем лучших воинов Бирюре, которые по большей части вооружены луками, то у врага нет шансов.

Второй штурм стал последним для армии вторжения. Это было не сражение, а бойня. К чести цинцев, они не разбежались, а героически пытались спасти отступающего командующего и его гвардию. Но судьба всех нападавших была предрешена. Разве что спаслись многие дикари, которых русские постарались переманить на свою сторону. С учётом немалого количества трофеев и железного оружия, ясак больше не имеет смысла. Местные лесовики и кочевники сами тащили шкурки в немереных количествах, обменивая их на полезные в тайге товары.

А ещё они хорошо помогли во время второго нападения цинцев. Именно варвары предупредили о начале сбора большого войска для повторного похода на Албазин.

Только до этого случился весьма серьёзный конфликт между князем и Никитой Гавриловым, младшим братом нынешнего царского ближника. Это неугомонный надсмотрщик приказал казнить всех знатных воинов противника после победы русского войска. И не как-нибудь, а посадив их на кол вдоль дороги, ведущей к чжурчжэньскому городу Айгуню. И ведь не поленился спуститься на пятьсот вёрст ниже по Амуру. Ещё стрельцы, да и охотники из казаков сожгли не только два десятка поселений цинцев вдоль великой реки, но и сам Айгунь.

Благо плыли на построенных чжурчжэнями стругах, которые отбили русские. Поэтому нападение получилось стремительным, и никто из азиатов не ушёл от карающей длани бесноватого Никитки.

Более того, безумец велел отрубить голову полководцу Бирюре, поместил её в бочку с мёдом и отправил с помилованными солдатами в Бэйцзин, дабы вручить императору. Такого оскорбления не потерпит любой владыка, даже слабый. А ведь хуанди Канси к таким не относился. Ещё и правящие в огромном государстве чжурчжэни – воинственный и храбрый народ. Они сами привыкли наводить ужас на соседей, всячески их третируя и истребляя.

Ответ не заставил себя долго ждать. Купцы, которых люди князя подкупили, как только появились в Албазине, донесли о готовящемся великом походе. О чём сообщили и союзники из местных дикарей. Сам полководец Лантань – любимчик императора – получил приказ собрать большое войско и идти на дерзких лаоваев. За победу военачальнику пообещали титул главы провинции Хэйлунцзян и всех северных земель за Амуром. Сложно представить, какая это огроменная территория. Михаил Михайлович попросил Фаренсбаха примерно посчитать площадь, которую пообещали Лантаню. Получилось, что земли столько же, сколько во всей России до Уральских гор. Несмотря на малолюдность – это обширные пространства! Князю даже сложно представить подобный размах.

Да и войско император выделил просто огромное. Помимо двух десятков тысяч дикарей и всякой мелочёвки, на Албазин шло два «ци» чжурчжэней. Звучит вроде несерьёзно, но это тридцать тысяч воинов – лучников, стрелков, кавалеристов и артиллеристов. Выходит просто немыслимое количество!

Получив очередную порцию упрёков, Гаврилов просто рассмеялся и отверг все опасения князя. По его словам, надзиратель выполнял прямой приказ государя. На Востоке уважают только силу, а цинцы вдвойне, ведь они более ста лет не знают поражений и только расширяют свою державу. А ещё русские, пусть ценой собственной жизни, должны уничтожить как можно больше чжурчжэней и отстоять крепость. Мол, вы не просто ссыльные, но и смертники. Зато надсмотрщик обрадовал, что вскоре должен подойти вспомогательный отряд, зимовавший в Нерчинске. Он также привезет множество припасов. Хотя Албазин не нуждался в провизии и порохе. По крайней мере несколько штурмов выдержать вполне по силам.

Ещё Егупов-Черкасский был вынужден согласиться с тем, что армии вторжения тоже надо есть. И она не сможет топтаться под стенами крепости более месяца, ибо просто начнёт голодать. К тому же Никитка предложил отличный ход, который Михаил сразу принял. При помощи союзных лесовиков и местных казаков русские войска должны были атаковать речной флот цинцев и идущие вдоль берега войск, не давая им покоя.

Так и получилось. До Албазина добралась изрядно потрёпанная и жутко злая орда. Неугомонный Гаврилов уничтожил немало воинов императора, ещё и утопил чуть ли не половину вражеской артиллерии. При его участии многие лесовики сбежали от чжурчжэней, заодно прихватив немало провизии и коней. Несмотря на то, что враг был силён, у Лантаня не осталось пространства для манёвра. Только штурм всеми наличными силами. Русские заблаговременно вывезли из крепости женщин и детей и стали ожидать нападения.

Уж чего-чего, а сидеть в осаде им не привыкать. Если прибавить новые укрепления, ловушки, в том числе минные, то опальный Михаил Егупов-Черкасский спал спокойно. Он прекрасно понимал, что погибнет, но и большая часть императорского войска поляжет под стенами Албазина. А значит, приказ государя будет выполнен и дети князя смогут вернуться в Россию, заняв положенное им по происхождению место.

Князь мог как угодно относиться к Фёдору Алексеевичу, весьма жестокому и быстрому на расправу царю. Но опальный боярин даже не задумывался о сдаче города и невыполнении приказа. Он русский человек, посланный на край державы, пусть и лишённый чинов со званиями. Однако ему поручено отстоять этот кусок тайги для Руси-матушки или умереть, что он с честью выполнит.

Вдруг раздался тихий стук, и в дверном проёме появилась голова старого слуги Кирьяна.

– Этот пришёл, – тихо произнёс мужик.

Михаилу не надо было объяснять, что в гости пожаловал Гаврилов. Поэтому князь просто махнул головой.

Вошедший молодой и широкоплечий блондин с белозубой улыбкой был больше похож на былинного героя из сказок, нежели на душегуба и надзирателя. Перекрестившись на образа, Никитка снял шапку и сел напротив Егупова-Черкасского. Хозяин горницы указал гостю на кувшин с морсом. Тот не стал чиниться, налил себе полный бокал и жадно его вылакал.

– Проклятая жара! – крякнув от удовольствия, произнёс красавчик, и тут же перешёл к делам: – Цинцы взяли второй и четвёртый форты. Сейчас отдохнут, подтянут оставшиеся пушки и полезут на решающий штурм. Лантань даже не попросил забрать своих мёртвых и раненных. Что несвойственно чжурчжэням. Стон от сотен покалеченных стоит такой, что даже бывалых казаков со стрельцами пробирает.

Судя по довольной улыбке Никитки, его мучения раненых ничуть не волновали. Скорее, наоборот, что он и подтвердил:

– Дух вражеской армии упал. Здесь полководец совершил ошибку. Мало того, что его солдаты слышат крики страдающих товарищей, им придётся идти в наступление по их телам. Вот тут мы и преподнесём им главный сюрприз, – откровенно скалился Гаврилов. – Но сначала необходимо основательно проредить наступавших. Михаил Михайлович, порох можешь не жалеть. А после подрыва мин во фланг цинцам ударит подошедший отряд капитана Фёдора Апраксина. У него люди свежие, ещё и хорошо подготовленные. Плюс есть два десятка лёгких пушек. Такого удара никто не выдержит. А далее мы совершим новый визит к нашим друзьям в Айгунь. Надо брать крепость и окрестные городки под русскую руку, да и хабара там немерено.

– Всё у тебя выходит легко и просто, капитан. У нас же половина людей ранена и пороха всего на неделю отражения большой атаки. А если минная ловушка не сработает? Да и Апраксин твой привёл всего пятьсот человек, а чжурчжэней ещё около двадцати тысяч, – сварливо ответил князь. – И может, не будем делить шкуру неубитого медведя? И вообще, нам приказано удержать Албазин любой ценой. Зачем лезть на юг и злить Канси? Следующего такого похода мы не выдержим. У хуанди более миллиона солдат, если дознатчики не врут. Вдумайся в это число! Я как представлю, так спать не могу. В следующий раз он просто соберёт против нас сто тысяч, пусть через два года, и они просто снесут городок вместе со всеми русскими поселениями. Таким образом цинцы и Нерчинск сожгут, не подавившись.

– Ладно, открою тебе замысел государя, князь. Я же вижу, что ты не боишься, а за державу печёшься.

Лицо надзирателя стало серьёзным и вмиг потеряло свою привлекательность. «Зверь в обличье агнца», – промелькнула мысль у воеводы. Ещё он цепной пёс царя, по приказу которого перегрызёт глотку кому угодно. Оно и немудрено. Гавриловы из обычных стрельцов, пусть и старшин, скакнули сразу в высшее русское общество. Говорят, за Никитку отдадут одну из девиц Стрешневых, коли он выполнит царский наказ. Не бог весть какой род, не князья уж точно. Зато семейство это многочисленное и находится в родстве с самим Фёдором Алексеевичем. А это совершенно иной разговор. Гавриловых уже не будут воспринимать, будто обычных выскочек.

Сейчас в Москве начали складываться любопытные союзы. Многие опальные или обойдённые, но знатные роды начали присматриваться к царёвым выдвиженцам. Лихачёвы, Дунины, Гавриловы, Башмаковы вдруг стали очень привлекательны для родства. Чего говорить об Апраксиных, Салтыковых или Языковых! Только Черкасские оказались на обочине происходящего бурления.

Князь поймал себя на мысли, что задумался, и посмотрел на откровенно усмехающегося собеседника. Да, сейчас такие времена, что приходится терпеть этого хама. Но объективно Михаил сам виноват. Никого насильно в заговор против царя не тащили. Хорошо, что его не казнили, как большинство родичей. Повезло, что Егупов-Черкасский вовремя одумался. Вернее, решил переждать и не стал подбивать свой полк идти против государя. Потому и получил шанс, которым он воспользуется, даже если придётся умереть. И детей своих выгодно женит и пристроит, есть у него кое-какие мысли. Но всё это потом.

– В мае этого года хан Галдан-Бошогту Хунтайджи пошёл в большой поход, – старательно выговаривая имя правителя Джунгарии, произнёс Гаврилов. – Армия хана насчитывает более двадцати тысяч одних только панцирных рыцарей, а простых воинов втрое больше. Вместе с ним идёт почти целый полк русской артиллерии и множество племён вроде киргиз-кайсаков, кашгарцев и прочих монголов. Удар будет такой, что Канси позабудет о наших богом забытых местах. Фёдор Алексеевич наконец убедил кочевников начать большую войну. Значит, у нас будет несколько лет не только укрепиться, но и подмять под себя окрестные земли. Люди с припасами приедут в следующем году. Отныне они будут приезжать ежегодно. И не только ссыльные, но и крестьяне с мастеровыми. Государь решил начать заселять эти земли, а ещё развивать. Надо не только сеять хлеб, но и добывать руду, ставить мастерские и мануфактуры. Нельзя, чтобы всё необходимее везли за тысячи вёрст из России. Вот, возьми.

Никитка, вернувший своему лицу обычное благодушие, передал князю конверт, запечатанный воском с царским оттиском.

– Прочитаешь, когда мы победим. Так приказал государь, – хохотнул Гаврилов. – А пока давай собираться, скоро всё начнётся.

«Будет ещё меня учить какой-то молокосос», – подумал Михаил, глядя вслед уходящему гостю. Он начал воевать, когда этот позёр ещё сиську сосал. И сегодняшняя победа, коли она произойдёт, это его заслуга.

Князь повернулся к иконам и начал истово креститься, шепча молитву. Ещё он пытался гнать мысль о царе. Вернее, о его даре. Колдовском или предсказательном, неважно. Михаил Михайлович нутром чуял, что после возвращения с того света Фёдор Алексеевич изменился. Жесткостью и непонятными поступками князя не смутить, в отличие от большинства бояр, удивлявшихся произошедшим переменам. Глупцы! Они не замечают сути! Царь видит вперёд и знает, что должно произойти. Либо сам так подстраивает события, что они идут по его задумке. Плевать! Главное, чтобы эта сила была не от нечистого. Да и в этом случае неважно. Князь может сколько угодно злиться и скрипеть зубами, но пока государь делает всё для возвеличивания России. Жалко, что воевода сразу не понял этой простой истины, совершив ошибку. Вот сейчас он пойдёт её исправлять.

* * *

– В укрытие! Быстрее, мать вашу! – орал капитан-сапёр охрипшим голосом.

Стрельцы, да и сам князь, скорее понимали его по жестам и шевелению губ. Последний час на фортах перед Албазином творился самый настоящий ад! Грохот от пальбы десятков орудий и тысяч ружей наверняка распугал всю живность на сотни вёрст вокруг.

Уж насколько воевода был не новичком, но и его пробрало. Волны чжурчжэней, подгоняемые своими офицерами, лезли на крепость буквально по телам друг друга. Оставленные третий и первый форты оказались буквально завалены убитыми и ранеными. Крики умирающих людей и коней периодически даже заглушали сплошную пальбу. Страшно представить, сколько сегодня сожжено пороха, а ещё разорвано пушек и ружей, не выдержавших напряжения. Трижды русские войска сходились с врагом врукопашную, обычно добивая остатки колонн штурмовиков. Но треклятые цинцы пёрли на укрепления со рвением одержимых, не обращая внимания на потери.

Однако сегодня коса нашла на камень. Русских подобным не проймёшь, они привыкли обороняться против превосходящих сил неприятеля. А ещё тотальное превосходство в артиллерии, грамотная тактика и уверенность командования придавали солдатам дополнительных сил. Очередная атака была отбита, но люди ждали следующую.

И тут же в лагере цинцев зазвучали сотни труб, заглушивших залпы пушек, и практически все солдаты противника дружно бросились на русские позиции. В ответ раздались звуки свистков и команды офицеров. Объяснять никому ничего не требовалось. Разве что пришлось вытаскивать из фортов раненных, контуженных, оглохших или воинов, впавших в боевое безумие. Последних тоже хватало. Закопчённые от пороха и перемазанные кровью, они больше напоминали демонов войны, нежели людей.

Наконец князь добежал до убежища, в которое уже под завязку набились грязные и шумно душащие стрельцы. Тем временем на оставленных позициях раздался дружный вопль радости. Этот чжурчжэни захватили оставшиеся форты и добрались до проломов в стенах крепости. Но радость воинов оказалась недолгой. Сначала землю основательно тряхнуло, отчего многие люди попадали с ног, а затем раздался просто чудовищный по силе взрыв. Вернее, целая серия оглушающих хлопков, вслед за которыми на площадь крепости, крыши домов и укрытий полетели сотни обломков брёвен и досок, десятки пудов комьев земли, а самое главное – тысячи кусков плоти нападавших. Голова одного врага свалилась прямо перед выбитой дверью убежища. А кровь, кишки и клочья мяса буквально усеяли всё вокруг.

Шатаясь, будто пьяный, матерящийся и одновременно шепчущий молитвы князь Егупов-Черкасский выбрался из землянки и захромал к остаткам стены. По дороге воевода два раза поскользнулся на кишках и человеческой требухе, обильно удобрившей землю. Он настойчиво ковырял в ухе, пытаясь унять громкий звон, не замечая, что просто размазывает кровь, текущую из повреждённой барабанной перепонки. Вместе с боярином к позициям потянулись сотни воинов, не собиравшихся отступать.

Поднявшись на какую-то грязную кучу, князь окинул взором бывшие укрепления и пришёл в ужас. Недаром они не жалели пороха, который скупали весь последний год, в том числе у самих цинцев. Пять огромных воронок на месте бывших фортов указывали, где были заложены заряды. А ещё вся площадка перед крепостью представляла собой сплошное месиво из земли, дерева и тел. Многие враги оказались живы и оглашали окрестности душераздирающими криками. Оглушённые цинцы ползали на коленях, ничего не понимая. Десятки людей хохотали, явно сойдя с ума. Просто ад! Иного слова не придумаешь.

Только воевода уже ничего не слышал и не видел. В лагере противника происходило неприятное оживление. Судя по знамёнам и ярким халатам, в атаку собрался лично Лантань во главе своей гвардии и свежих частей. Пусть их было немного, но защитникам не устоять.

Вдруг лес саженях в двухстах от левого фланга чжурчжэней заволокло дымом. Позже до защитников, кто мог слышать, докатился звук артиллерийско-ружейного залпа. Через некоторое время он повторился, затем ещё раз и ещё. А потом из леса вышли солдаты в зелёных кафтанах, держа наперевес ружья с примкнутыми штыками, и быстрым шагом стали приближаться к растерянным врагам, которых всё равно было очень много.

– Строиться! – будто издалека раздался приказ Гаврилова, начавшего собирать людей для атаки.

Тем временем зелёный отряд подошёл почти вплотную к чжурчжэням и дал новый залп. А затем солдаты с яростным криком вклинились в ряды растерянного противника. Из крепости сразу последовала помощь в лице тех, кто ещё мог держать оружие в руках. Новый залп, уже со стороны защитников, и враг побежал! Эти бесстрашные фанатики, идущие на штурм по трупам своих товарищей, не выдержали. В них будто что-то сломалось. Стойкие полки вдруг превратились в обезумевшее стадо, ринувшееся к лодкам, сметая всё на своём пути.

Наивные. Там их тоже ждала засада, пусть и малочисленная. Однако десяток пушек внесёт в ряды отступавших дополнительный беспорядок. Но и это ещё не всё! Тысячи дикарей, которых южные господа столетиями грабили и унижали, будут встречать их по всему маршруту отступления – как на воде, так и на суше. Вряд ли до Айгуня доберётся хотя бы двадцатая часть из отправившихся в поход воинов. А затем туда придут русские войска и добьют некогда сильного врага.

Вдруг князь вспомнил про письмо, достал его из-за пазухи, сломал печать и развернул. Роняя на бумагу кровь, обильно хлещущую из носа, Егупов-Черкасский пытался прочитать текст. Наконец он собрал волю в кулак и остановил дрожь в руках, из-за которой скакали буквы.

Приветствую тебя, князь. Заодно поздравляю с победой! Слушай новый приказ. Вам необходимо захватить Айгунь и всё русло Амура вплоть до океана. Далее ты спустишься на юг по реке, называемой Уссури. Затем вы переместитесь на реку Суйфун, которую назовёте Раздольная. После чего твои люди выйдут в океан, переплывут залив и достигнут оконечности большого полуострова, напротив которого расположен остров. Вы должны зайти в узкую, но удобную бухту полуострова и заложить город. Географические координаты нужного места, как и более подробное описание предстоящей экспедиции есть у Гаврилова. В общем, не промахнётесь.

Чуть не забыл. Новый город назовите Владивосток, остров – Русский, а бухту – Золотой Рог. Если захочешь отличиться, то можешь назвать залив с проливом или ещё какое-то примечательное место именем моего сына, сестры Натальи и брата Ивана.

Всё в твоих руках, князь. За детей не переживай и можешь отправлять их в столицу. Всё не обещаю, но часть земель и усадьбу в Москве верну. А далее – как они себя проявят.

Самодержец Всероссийский Фёдор Алексеевич.

Прочитав письмо, Михаил вытер грязным рукавом текущую кровь и расхохотался, удивив стоящих неподалёку людей.

– Если он не колдун, то я Святой Георгий! – прошептал князь, успокоившись, – И ведь придётся выполнять. Мне теперь самому любопытно. Хочу осмотреть все земли. Ведь получается, что теперь Амур и окрестные земли – русские! Ещё и обошлись они малой кровью! Точно колдун!

Глава 1

Отодвигаю стопку бумаг и откидываюсь на спинку кресла. Надоело! Скоро я просто закопаюсь во всех этих указах, челобитных и записках министров. Вроде создан вполне себе дееспособный и эффективный аппарат, а ворох бумаг только растёт. Причём хорошо работает не только моя канцелярия, но и правительственная с сенатской. А все равно ощущение такое, что я постоянно опаздываю. И ведь царь не разбирает глупости вроде споров помещиков за лужайку или кабацкую драку. У меня на столе лежат важные государственные документы. Однако многие указы банально запаздывают за меняющейся жизнью общества.

Или просто изначально я не привык работать в таком режиме? Понятно, что удобнее кататься по стране, раздавая приказы и наказывая нарушителей. Или лучше сходить в поход, там вообще весело. Ага, обхохочешься. Особенно когда взглянешь на поле боя после прекращения огня или зайдёшь в госпиталь проверить раненых. А какие там витают запахи!

Так, что-то я захандрил. Надо сегодня непременно погулять с сыном! Ему уже годик, меленький человечек со своим характером. Глаза зелёные, как у жены, черты лица вроде ближе к моим. Хотя сейчас сложно определить, на кого больше похож цесаревич. Главное, что мальчик родился здоровым и выжил в первые месяцы. Для нынешнего времени это большое достижение.

Решено, беру жену, сына, сестрёнку, она всё равно не отстанет от любимого племянника, и идём гулять в Екатерининский парк, который в прошлом году получил официальное название – Мариинский сад. В честь Марии Милославской, моей здешней матери. Севернее начинается ещё и Марьин лес, в XX веке ставший рощей и районом Москвы. Но это не важно. Надо показаться перед публикой, пусть все видят, что царь тоже человек. Только охрану не забыть предупредить.

Встаю с кресла и делаю разминочный комплекс, который повторяю несколько раз в день. Без утренних тренировок я ощущаю себя разбитым. Кстати, Ваня тоже похож на меня в этом плане. Поэтому у него есть особый учитель по физподготовке, заставляющий брата регулярно заниматься, невзирая на его возражения. Наталья также давно стала адептом гимнастики. А вот Пётр… Впрочем, не будем о грустном.

Будто почувствовав моё настроение, приоткрылась дверь, и в проёме появилась голова Саввы.

– Одоевский прибыл? – после кивка дядьки, добавляю: – Кваса принеси и спроси, чего князь будет пить.

Савва кивнул и тихо притворил дверь. Оглядываю кабинет, в котором царит рабочий беспорядок, и решаю убрать бумаги. Есть среди них такие, что лучше не показывать даже главе Совета министров. Намедни пришёл доклад от молодого Дмитрия Голицына, неожиданно хорошо зарекомендовавшего себя в министерстве финансов. Сам Иван рекомендовал князя. А брат редко просит за каких-то людей. Кстати, это представитель другой ветви, не имеющий отношения к Василию Голицыну. Так вот. Пообщавшись с молодым специалистом, я сразу взял его в штат ревизионного отдела канцелярии. Он мало того, что умён и толков, так у человека душа за Россию болит. Взяточников, казнокрадов и растратчиков князь ненавидит больше всего в жизни. Такие люди нам нужны.

Вот и поехал Дима с тайной миссией посмотреть, что творится на Волге от Ярославля до Астрахани. Прикрытие и легенда у него грамотные. Сейчас многие боярские роды активно включились в торговлю и производство. Сам он изображал молодого, но хваткого управляющего, ищущего возможность для инвестиций. Прочитав первый доклад о ситуации в Ярославле, я чуть свою шапку не съел от злости. Но это были только ягодки. Сведения, полученные из Нижнего, ввергли меня в форменный ужас. Я даже не стал дочитывать до конца доклад, а ознакомился только с общей сводкой. Если описывать ситуацию кратко, то воруют. И если бы только это. Суки! Расслабились и подумали, что царь ничего не видит? Ничего, скоро я займусь некоторыми товарищами вплотную.

Мои кровожадные мысли прервали стук в дверь и появление Якова Одоевского, за которым шествовал Савва с подносом. Киваю на приветствие князя и опускаюсь в кресло.

А ведь он тоже устал. Это формально мы зовём князя младшим, а его отца, недавно ушедшего с поста канцлера, – старшим. Только Якову Никитичу уже пятьдесят четыре. И мой темп работы, заданный изначально, выдерживает не каждый. Не сказать, что из чиновников выжимают все соки, но десять часов в день они стабильно работают, в субботу время труда сокращено в два раза, а воскресенье – заслуженный выходной. Раньше такого графика у чернильных душ не было.

Хотя есть и положительный момент. Жалованье у госслужащих не просто выросло – его наконец-то начали платить. Ранее об этом мало кто думал, а занимаемая должность выдавалась в кормление. Дикость редкая! До сих пор с трудом удаётся переламывать ситуацию. Денег ведь постоянно не хватает, но хоть чиновники начали получать в достаточном объёме хлеб, ткани, соль, дрова, инструмент и много всего по мелочам. Серебро люди тоже видят, что является успехом правительства Одоевского.

Высшая часть чиновничества поощряется акциями в различных бизнесах. Например, недавно мы начали создавать аналог совхозов, где часть паёв принадлежит московским боярам и дворянам, внёсшим в уставной фонд землю, семенной материал, частично инструмент и главное, обеспечивающим крестьянам «крышу». То же самое касается многочисленных мануфактур и промыслов, открываемых мелкими купцами и артелями. Сначала народ с недоверием относился к новинке. Однако постепенно втянулся, поверив моим убеждениям, но в первую очередь коллегам, уже сделавшим вложения. Вот такие гибридные предприятия сейчас работают в России.

Понятно, что процесс только начался, но я всеми силами пытаюсь пресечь воровство и дать возможность людям заработать. Коррупцию на низовом уровне победить практически невозможно. Такая же ситуация с крупными подрядами для армии, но там я слежу за ситуацией, распределяя заказы между несколькими боярскими группировками.

А вот среднее звено – моё больное место. Сложно было заставить чиновников воспринимать службу, как работу, а не как источник дохода. Очень помогает ревизионный отдел, который весьма кропотливо проверяет спорные и явно субъективные решения. Думаю, пора начинать судебную реформу. Ведь большая часть нарушений сейчас в сфере тяжб между дворянами и иными сословиями. В общем, всё сложно. И боюсь я пока лезть в судебные дела. Очень специфическая тема. Может, лет через двадцать?

– Посчитали проект? – спрашиваю Одоевского, разложившего на столе большую карту Урала и Сибири. – Укладываемся?

– Если пустим на строительство и переселение людей все крымские деньги, разделив создание линий на пять или семь лет, то хватит. Только у нас нет этого времени, я знаю, – грустно произнёс премьер.

И он прав. В прошлом году мы приступили к созданию цепи укреплений южнее Сибирского тракта. Геодезические работы велись совместно с поиском серебра на Алтае, поэтому удалось уложиться в достаточно короткие сроки. Для этого времени, конечно. Проект строительства удалось согласовать довольно быстро. Но мешает извечный русский вопрос. Нет, речь не о дураках, дорогах и казнокрадах. Нам жутко не хватает денег.

Как это ни странно, в кои-то веки помогла война. Мы взяли хорошую сумму в Гезлёве, ограбив город подчистую. Добавьте к этому невероятный факт: впервые за десятки или сотни лет, не Россия, а Крым заплатил поминки. То есть дань, чтобы мы не ходили набегами на татар. Инициатива последовала от крымской стороны, я даже и не думал о регулярных выплатах.

Власть на полуострове захватил весьма энергичный и толковый Саадет III Герай. Кстати, за крутой нрав и принципиальность хана ненавидит собственная знать, а Селим I Герай держал его подальше от реальных дел.

Новый хан, пока не утверждённый османами, немного припозднился из Венгрии и пропустил основное веселье. Разобравшись в ситуации и поняв, что мы казнили всю правящую ветвь, Саадет не полез голой жопой на пулемёты. Даже имея под рукой немалую армию из пятнадцати тысяч воинов, не считая всякой вспомогательной мелочи, хан не спешил. Он дождался, когда ситуация в Крыму стала патовой. То есть до татар наконец дошло, что мы их банально вырезаем, и они заперлись в городах. Только русская армия пока не в состоянии щёлкать крепости, как семечки. Признаем честно, с Евпаторией нам просто повезло.

В общем, якобы тупой солдафон сделал неожиданный ход. Он предложил нам денег. С учётом того, что армия и так взяла немало добычи, которую ещё надо увезти, пришлось договариваться. Ведь одного полона мы захватили под сорок тысяч. Уходить же под постоянными атаками мобильной конницы – это адская задача.

Помнится, я читал итоги первого похода Петра на Азов, который якобы закончился неудачей, а по сути – провалом. Ведь по пути домой, бредя по холодной степи, русская армия потеряла большую часть личного состава[1]. Нам такая победоносная война и отступление не нужны.

Как итог, мои войска покинули Крым. Часть полков осталась на зимних квартирах у Самары-городка. Остальные вернулись в места постоянной дислокации. Интересный вопрос с пленниками. Башкиры и калмыки с казаками сразу разобрали девок помоложе и посимпатичнее. Более хозяйственные подгребли целые семейства пастухов со стадами. Такие люди в степи ценнее любых красоток.

Русские помещики тоже хапнули девок, им же надо женить мужиков, осевших на границе. У нас здесь складывается интересная форма хозяйствования, когда группа крестьян берёт в аренду землю у дворянина. Самим мужикам боязно, и они сторонятся всякой волокиты. А так все довольны. Но женский вопрос стоит ребром. Естественно, офицеры гнали в свои поместья и скот, которого было просто немерено. Интенданты тоже не зевали, заполняя армейские хозяйства и забивая скот прямо в степи. Мобильные коптильни работали чуть ли не круглосуточно, благо соли в Крыму тоже достаточно. Вяленого мяса, тушёнки и солонин мы наделали с запасом.

Но куда девать остальных? Вопрос решился очень просто. Самых толковых специалистов – ювелиров, жестянщиков, гончаров, столяров, плотников, шорников и прочих колесников – я первым отобрал для промышленного района Измайлова. Поработают лет пять, посмотрю на их поведение. А вот остальные пленники поехали на восток. Знаете, оказывается, Хиве, Бухаре и Персии тоже нужны рабы. И берут они практически всех относительно здоровых мужчин и женщин. Дети тоже востребованы. Крымских христиан и иудеев мы погнали в Среднюю Азию, а вот мусульман – в Персию. Там у власти шииты, и они спокойно покупают суннитов, считая их такими же неверными, как и христиан. Весьма рациональный подход.

Операция получилась весьма энергозатратной. Ведь такое множество людей надо кормить, поить, защищать, обогревать и лечить по дороге. Процесс перегонки рабов натолкнул меня на интересную мысль. Потихоньку встал вопрос, что делать с черкесами. Ведь мы сами фактически уничтожили сдерживающую их силу под названием Крымское ханство. Да, несмотря на свою воинственность и храбрость, черкесы являлись данниками Гераев. Большую часть отморозков и разбойного элемента уничтожили калмыки. Но со всеми горцами подданные Аюки не справятся. Здесь потребуется русская армия и несколько лет изнуряющей войны. Что нам точно не нужно. К тому же я решил христианизировать Северный Кавказ, поэтому война сейчас – форменное вредительство.

Вот мои послы и предложили горским князьям участие в работорговле, к которой они привыкли. Только придётся сменить маршрут. Раньше пленников захватывали на севере и гнали на юг, а теперь наоборот. С Саадетом у нас двухлетнее перемирие, очень выгодное для России. Поэтому наши алчные взоры обратились на черноморское побережье Порты. Православную часть Грузии мы не тронули. Но начиная с мусульманской Аджарии и вплоть до Синопа – теперь русские охотничьи угодья. Вернее, казацкие. Эту публику тоже надо чем-то занимать, иначе она начинает безобразничать и грабить своих.

Я не стал тянуть и проверил на вшивость турецкое побережье ещё в 1686 году. Сотня стругов и чаек атаковала город Ризе с окрестностями, захватив огромную добычу. Мы также отдельно пригнали два десятка купеческих кораблей, на которых вывезли рабов – в основном греков, лазов и хемшилов. Ну и самих осман, конечно. Пришлось даже делать две ходки, настолько много полона захватили донцы с запорожцами.

Далее живой товар перепродали довольным черкесам, которые погнали людей в Тарковское шамхальство, где уже ждали персидские купцы. Помимо подданных султана, кабардинские князья наловили ещё и местного товара, так как война в горах никогда не прекращается. Кстати, шамхальство мы решили уничтожить совместными усилиями калмыков, черкесов, гребенских казаков и русского гарнизона Терского городка. Ничего личного, только бизнес. Нам просто не нужны излишне сильные посредники, которые ещё и себе на уме, ну и баламутят окрестные племена.

В конце весны началась операция по нейтрализации шамхальства, хотя новости пока до меня не дошли. Но думаю, объединённая армия уже взяла Тарки и добивает неприятеля в горах. Степь в любом случае под контролем калмыков.

А вот про очередной удачный набег казаков я уже в курсе. При этом мы вроде особо не воюем, но помогаем нашим венецианским союзникам. Ведь султан вынужден перебросить из Эгейского моря немалую часть флота, что только и нужно адмиралу Морозини.

Пока удаётся воевать чужими руками и малыми силами, ещё и получая доход, я решил заняться глобальным проектом. Поэтому сейчас рассматриваю карту, принесённую Одоевским.

Нам необходимо закрепиться на Южном Урале и в сибирских лесостепях, чтобы спокойно возить серебро. Джунгары пока наши союзники и начали войну с Китаем. Но денежки, как и табачок, врозь. Поэтому придётся сдвинуть границу на якобы ничейные земли, которые хан Галдан-Бошогту Хунтайджи считает своими. Хотя его воины просто периодически обирают тамошних лесовиков и кочевников. Никакой зафиксированной границы в тех местах нет. Значит, скоро будет. Пока джунгары увязли на востоке, мы преподнесём им небольшой сюрприз. С башкирами вроде удалось договориться, и их старшины подписали новые договоры. И они сами поняли, что со мной лучше дружить. Такого хабара их становища не видели, пожалуй, со времён разгрома Ногайской орды. А воевать со мной опасно, об этом вам расскажут жёны и дети разбойных родов, попавших в фактическое рабство к лояльным к Москве старшинам. Мужчин калмыки, конечно, уничтожили или продали тем же персам. Политика вообще грязное дело.

– Оренград и Орск уже заложены? – провожу карандашом по двум точкам на карте.

В прошлой жизни я бывал в тех местах и помню, что Оренбург находится на месте впадения Сакмары в Яик, а Орск стоит на реке Ори. Может, геодезисты немного промахнулись с точным местом, но это не критично.

– Да, государь. Крепости возводятся, особые общины крестьян, прикреплённые к армии, разбивают огороды. Лес мы заготовили заранее. Думаю, через год люди освоятся, и можно будет сеять хлеб. Тамошние башкиры вполне лояльны и с радостью несут службу, отгоняя диких киргиз-кайсаков и прочих разбойников. А вот далее сложнее.

Яков почесал роскошную бороду. Этим они были похожи с отцом, держась за старые традиции. Они и кафтаны носили русского, а не польского кроя. Только волосы и борода старого Одоевского давно покрылись серебром, а у его сына были пока ещё иссиня-чёрными.

– Далее Тобол, затем Ишим, Иртыш и Обь, где ты приказал ставить города, государь, – задумчиво произнёс премьер, проведя пальцем по линии на карте. – Но предлагаю пока ограничиться Яиком. Обоснуемся там и будем двигаться от крепости к крепости. Соберём людей, мастера повысят навыки, заранее заготовим лес и припасы. Станем быстрее возводить крепости и городки. Иначе получается, что мы возьмёмся за всё сразу и где-то обязательно провалимся. Там и дорог толком нет, ещё дикари всякие с разбойниками шастают. Надо зачищать местность, как ты сам любишь выражаться. Этим мы тоже занимаемся. Уже этим летом несколько башкирских полков пойдут войной на киргиз-кайсаков и иных кочевников, дабы уничтожить их или вытеснить на юг.

– Всё это отлично! Но серебро! Оно мне нужно здесь и сейчас, – привожу главный аргумент спешки и несвойственных для меня расходов.

– Ставить заводы на Алтае всё равно без толку – разорят. Значит, пока будем возить руду на Урал, благо путь проторен и хорошо охраняем. Джунгары должны увязнуть в Китае, да и Богдыхан не простит им предательского нападения. У нас есть не менее трёх лет, которые потребуются чжурчжэням, дабы нанести ответный удар и отвоевать захваченное. Поэтому лучше не спешить. Хотя согласен, что серебро в этом случае обходится нам в два раза дороже, – логично заметил Одоевский.

Теперь уже я нервно провёл рукой по выбритому подбородку. А ведь план был хорош! Но я снова не учитываю местные реалии. Острог можно построить хоть на Сырдарье. Утрирую, но это для понимания ситуации. Из-за огромных расстояний, малолюдности и специфического кочевого окружения даже доставка продовольствия превращается в войсковую операцию. Теоретически людей и ресурсы можно найти. Тогда придётся свернуть или существенно ограничить продвижение в Дикое Поле, которое мы уже хорошенько очистили от вредоносного элемента.

Но уж больно хочется кроме местного аналога Оренбурга и Орска сразу основать Петропавловск, Омск, Новосибирск и Барнаул. Что-то меня действительно несёт в последнее время. Прямо какая-то гигантомания, вызванная головокружением от успехов. Надо всё-таки действовать поступательно.

Строительство яицкой укреплённой линии я поручил Гордону. Он и города правильно поставит, ещё и подрядчикам воровать не даст. А вот его родственника Лефорта лучше держать от таких бюджетов подальше. Франц сейчас занимается организацией снабжения нашего форпоста на реке Самаре. Там сейчас расположилась двадцатитысячная группировка, в чьи обязанности входит патрулирование и уничтожение диких шаек в степи. Заодно солдаты строят оборонительную линию. Ещё к новой крепости устремились сотни купцов, мастеровых и крестьян, решивших заработать на армии. Жизнь там сейчас кипит.

Куда ни кинь, везде клин. Хорошо, что хоть порадовали новости из Албазина, где штрафники умудрились уничтожить просто огромную цинскую армию. Но и здесь всё не слава богу. Что прикажете делать, когда поселенцы найдут золото? А это вопрос трёх – пяти лет. Получается вариант горя от ума. В стране есть невероятные залежи драгоценных металлов, но я не могу начать их добывать, потому что сложно охранять коммуникации. Да и сразу придётся посылать новый отряд на восток. Наверняка найдутся желающие сдавать золото китайцам, благо те могут предложить практически любые товары.

Как раньше цари умудрялись править и развивать страну, я не понимаю. Тут ещё и новая напасть. Решаю сменить тему и передаю Одоевскому выжимку из доклада Голицына:

– Слыхал?

Яков быстро пробежался глазами по листу и грустно вздохнул. Он прекрасно понимает, как я караю преступников, не обращая внимания на их происхождение и чины.

– Воруют? – спросил премьер.

– Если бы, – отвечаю со злой усмешкой. – Пропадают корабли, сгорело несколько складов, есть большая недостача по шёлку, который купцы обязаны сдавать казне. А ещё снизились таможенные платежи. Пока вроде незаметно, но последний год идёт постоянное падение. Про всякую мелочёвку даже говорить не хочется.

– Сам поедешь, государь? Или кого пошлёшь?

– Я не для того людей готовлю, чтобы быть в каждой бочке затычкой. Отправлю Дунина с особыми полномочиями. У меня здесь опять иерархи чудят, займусь лучше основательно церковью.

– Может, послать человека более гибкого и понятливого? – неожиданно произнёс Яков. – Уж больно Иван Мартынович суров и непреклонен. Даже ты, государь, иногда рубанёшь с плеча, но потом всё обдумаешь, остынешь и примешь полезное для державы решение. А полковник умеет только ловить и вешать. Да и с церковью лучше не торопиться. Нынешняя диспозиция всех устраивает. Зараза раскола по стране почти не распространяется. Наиболее оголтелых и непримиримых мы отправляем на Дон, Яик и в Сибирь. Церковники и так злы из-за потери имущества и казни митрополитов-заговорщиков. Нам новая смута сейчас не нужна.

Про клин я уже говорил. А в Нижний поедет именно Дунин. А то купцы, таможня и местные власти излишне расслабились. Быстро они позабыли мои репрессии на Верхней Волге. Значит, пришла пора напомнить.

И вообще, хватит на сегодня работы. Пойду гулять с семьёй. Хоть немного отвлекусь от проблем и забот.

Глава 2

Как похорошела Москва при Сергее Семёновиче Фёдоре Алексеевиче! Это я вам ответственно заявляю, без всякой ложной скромности. Вроде прошло всего четыре года, а сделано очень много. Начнём с той же плитки, являющейся больной темой для моего времени. Мы её здесь каждый год не перекладываем, нет такой возможности. Только три года назад началось мощение столичных улиц, за чем я внимательно слежу.

В первую очередь дело коснулось Красной площади и близлежащих улиц. Сейчас каменное покрытие распространилось на половину города. В оставшихся районах дорожное полотно пока деревянное. Надо добавить, что мы серьёзно подошли к прокладке ливнёвок и уборке снега. Теперь вся вода стекает по закопанным в землю цементным трубам. А снег постоянно вывозится и сбрасывается пока в Москву-реку или в особые котлованы, выкопанные рядом с городом. В итоге весной дороги вполне себе приличные, а не представляют собой череду луж и каши из грязи с навозом. Где надо, коммунальщики или частные дворники, находящиеся на содержании богатых горожан и слобод, насыпят гравия или вычерпают воду, высушив дорогу. Также по всем центральным улицам проложены тротуары, которых раньше не было.

Особое достижение коммунальных служб – вывоз нечистот. Сколько было возмущений, чуть не перешедших в бунт! Зато теперь по всей столице ездят золотари, а в центральном районе начала работать канализация. Экскременты сливают в особое место, где они отстаиваются, превращаясь в навоз. Очень удобно и полезно для сельского хозяйства, простите за подробности.

Добавьте к этому засыпанный Алевизов ров и Неглинку, убранную под землю. Внешний вид Кремля сразу изменился. Ещё вокруг крепости стало сухо и перестало вонять различными отбросами, а по периметру посажены хвойные деревья.

С централизованным водопроводом пока есть проблема, но в этом году мы запустим пробный вариант. Колодцев для Москвы не хватает, а водовозы едва справляются. Пока водопровод, вернее, сеть водокачек, охватит Китай-Город, Зарядье и прилегающие улицы вроде Варварки с Ильинкой. Но лиха беда начало.

Кстати, мастерам Оружейной палаты удалось весьма быстро разработать приемлемый вариант цемента, из которого начали изготавливать трубы. Ну и в строительстве новый материал стал настоящим спасением. Ведь сейчас происходит не только создание новой цепи крепостей и фортов на юге. Активно перестраивается сама Москва. Я издал указ, что постепенно город должен стать каменным. Заодно добавил стимул боярам и купцам, выделив цемент со скидками. Ещё и Измайлово начало выпускать различные виды черепицы, которые народ тоже получает дешевле рынка. Добавьте к этому расположение государя, и процесс пошёл. Но мы действовали не спонтанно, а сначала запустили целых три кирпичных завода, едва успевающих обслуживать всех желающих.

Первым перестройке подверглись Торговые ряды, Гостиный двор и десяток домов наиболее сообразительных бояр с купцами. Далее втянулись остальные. Также надо учитывать, что я приказал выравнивать улицы и сносить откровенные трущобы, перенося их за пределы Земляного вала, соответствующего Садовому кольцу моего времени. И более никаких огородов в черте города. А за усадьбы с большими участками взимается немалый налог. Достаточно весомая часть населения поселилась в двухэтажных бараках. Но народ более состоятельный, конечно, предпочёл дома с участками. Сейчас половина Москвы – это пустыри или зона сноса. На освободившихся пространствах я запланировал строительство государственных учреждений, многоэтажных домов для чиновников, гостиниц, нормальных трактиров, казарм и парков.

По моей задумке, столица должна стать небольшой и компактной, нельзя дать людям превратить её в перенаселённый муравейник. Основная деловая активность сейчас сосредоточена в обоих Новгородах, Астрахани и Ярославле. Именно там проходят основные торговые пути, расположены главные рынки, верфи и склады. Добавьте Воронеж, являющийся основным хабом для снабжения армии. Там же построены важные объекты, вроде экспериментального предприятия Бельского, требующего всё больше людей. В Москве должны остаться чиновники, дома аристократии и купцов, небольшое число мещан, учреждения, университеты, частично промышленные предприятия, их работники и обслуживающий персонал. А основная часть народа пусть живёт в экономических центрах. К уже перечисленным городам вскоре подтянется Казань, Тула и Тверь, которые бурно развиваются. Далее дело за югом и Уралом.

Что касается моего сумбурного проекта, то он сразу принёс неожиданный результат. После сноса и переселения бедноты из центра на окраины, вскрылось немало любопытных вещей. Несмотря на тотальную чистку столицы, в ней осталось немало разбойного и люмпенообразного люда. Различные мелкие торговцы и арендодатели, подёнщики, скупщики всякой рухляди, хозяева дешёвых трактиров, а по сути – полукриминальное население жило и здравствовало. Главное – эта публика не платила подати. Если бы не подворное налогообложение, то мы бы имели просто огромную бесполезную массу.

Зато сейчас тысячи людей пополнили ряды армии или отправлены на общественные работы. Часть женщин мы переправили на Гороховские мануфактуры. Других прикрепили к заводам или земледельческим общинам на юге. Жестоко? Зато эффективно и на пользу государству. В моём понимании столица должна быть малонаселённой, с большим количеством парков и памятников архитектуры, которые ещё предстоит построить, и без трущоб. Я и производства отсюда перенесу, кроме экспериментальных лабораторий и цехов, а также Измайловского кластера. Кстати, население города уже снизилось с двухсот тысяч примерно до ста семидесяти. И я только начал. Конечно же, снижение – не самоцель. Моя задача – изменить качественный уровень жителей столицы.

Ещё из действительно позитивного – это система освещения. Фонари сейчас протянулись по всем основным улицам, многие богатые домовладельцы вешают свои. Добавьте к этому весьма эффективную работу полиции, спецслужб и частной охраны. За три года Москва стала одним из самых безопасных городов Европы. Это не я говорю, а послы. Приятно, чёрт возьми!

А ещё создаются новые традиции массовых гуляний. Зимой в городе заливаются площадки под катание на коньках, которые начала осваивать чистая публика. Народ попроще катается на санках. Впрочем, бояре и купцы делают это тоже с большим удовольствием, благо горок возводится десятки. Естественно, вокруг подобных мероприятий кучкуются торговцы, а под навесами открываются кафе, где можно согреться и выпить горячего.

Летом у нас просто избыток развлечений. Проводятся соревнования по лапте, серсо, дартсу, борьбе и чемпионат по шашкам. Скоро заканчивается строительство ипподрома, который будет пользоваться небывалой популярностью. Будут ещё и театр с цирком, чьи представления пока идут на свежем воздухе или в огромном шатре, если погода плохая. Хотя для царской семьи и бояр спектакли ставят в старом доме Артамона Матвеева, что недалеко от Кутафьей башни.

А ещё, к радости детей и взрослых, с этого года заработал самый настоящий Луна-парк с большим количеством аттракционов. И работает он прямо на Красной площади. Понятно, что надо сделать скидку на эпоху и уровень развития техники. Но различных каруселей, качелей, залов для конкурсов просто немыслимое количество. Пришлось даже привлекать дополнительные наряды полиции и охраны, дабы урезонивать восторженную публику, заставляя её отстаивать очереди за билетами, а не ломиться на площадь, как сумасшедшие.

Но мне больше всего нравится, что москвичи полюбили пешие прогулки в парках, которые здесь называются сады или рощи. Хорошо, что эта традиция мигом перекинулась на другие города. Особенно усердствуют нижегородцы, которые почти все улицы города за год замостили камнем, ещё и два шикарных парка обустроили.

Вот и сейчас я вышагиваю по центральной аллее Мариинского сада и наслаждаюсь окружающей атмосферой. Погода сегодня солнечная, а высокие деревья дают необходимую прохладу. На открытом пространстве несколько жарковато.

Чуть позади справа идут Анна и Наталья. Сестрёнка самостоятельно катит коляску с Сашей, и что-то периодически шепчет племяннику. Сын в ответ агукает и улыбается беззубым ртом. У этих двоих полная идиллия. Супруга посматривает на всё с довольной улыбкой, периодически поглаживая живот. Он ещё не округлился, пока третий месяц, но всё равно есть новый повод для радости. Сзади семенят две няньки, готовые тут же помочь чем могут. Шагах в десяти от них вышагивает троица охраны. Авангард, состоящий уже из четвёрки телохранителей, идёт метрах в двадцати впереди.

Не сказать, что моё появление вызвало особый ажиотаж среди почтенной публики. Как я уже сказал, прогулки по парку стали доброй традицией для москвичей. Причём это касается всех сословий. Для этого Мариинский сад разделён на две части. В первой дозволено появляться боярам, дворянам, богатым промышленникам и купцам первой гильдии. Во второй гуляет остальной народ. Там действует весьма жёсткий контроль, всякого рода оборванцев и пьяных на территорию парка не пустят.

Развлечения у людей, невзирая на происхождение, примерно одинаковые – прогулки целым семейством, посещение кафешек, деловые встречи или просто сидение на лавочках. В богатой части сада есть пруд, где народ может покормить уточек. Зато по всему парку выступают подобия ансамблей, играющих на русских народных инструментах, и проводятся кукольные представления. Кстати, Наташкины птенцы часто выступают в Мариинке и пользуются большим успехом.

Мимо проходит похожая компания во главе с боярином Трубецким. Глава семейства снимает шляпу и вместе с остальными родственниками делает небольшой поклон. Киваю в ответ, приветливо улыбаюсь младшим детям вельможи, с восторгом лицезрящим царя-батюшку, и иду дальше.

Я запретил в саду положенные церемониалы, помимо упомянутых лёгких поклонов и ломания шапок. Иначе не дадут спокойно погулять своими велеречивыми приветствиями. Кстати, бояре и дворяне переняли мою моду на конфедератку, то есть круглую кепку с небольшим козырьком, в центре которой вышивается герб рода. И, естественно, каждый носил свои цвета. Моя, конечно, пурпурная с золотой вышивкой. Забавно, но купцы и среднее чиновничество полюбили летние армейские шляпы, чем-то похожие на ковбойские. Гербы торговому сословию не положены, зато они подошли к вопросу со смекалкой. В основном торговые люди шили головные уборы из кожи. Чиновники предпочитали шляпы из шерсти, украшая их заклёпками или лентами.

Хочу заметить, что я запретил подданным хвастать богатством, расхаживая по улицам в золоте, бархате и одежде с излишне обильной золотой вышивкой. Мужчины восприняли этот приказ спокойно, разве что строго следили за моими нарядами, тут же их копируя. Затем народ переключился на журнал «Вестник», одно из приложений которого посвящено литературе, искусству и моде. А то царь в России слишком скромный и скучный, может месяц ходить в одном камзоле. Зато журнал дал повод для полёта фантазии. До абсурда пока не дошло, но народ носит весьма разнообразные кунтуши, камзолы и рубахи. А уж какие иногда встречаются сапоги!

Но больше всех разошлись дамы. И одна из них сейчас катит перед собой коляску с племянником. Пока у нас в почёте различные вариации польского платья, весьма далёкие от оригинала. Забавно, но все модели разрабатываем мы с Катей и Наташей. И, конечно, головные уборы. Грешен, подкинул сестрёнке пару эскизов соломенных и фетровых шляпок, обильно украшенных цветами и лентами. Тут всё и началось! Младшая просто обязана была отличиться, и именно она стала законодательницей мод в новом направлении искусства. Именно так. Как ещё назвать декоративную гроздь винограда с листьями, прикреплённую к её новому головному убору? Поэтому боярыня Трубецкая с дочками жадно рассматривали диковинную композицию, пока Наталья Алексеевна делала вид, что увлечена сюсюканьем с Сашенькой.

В общем, развлекаемся, как можем. Надо же немного переключаться? Я вон стишки с сюжетами для спектаклей подкидываю, строго наказав считать авторами сестрёнкиных режиссёров и актёров. Однако та меня не послушала и ведёт дневник моих перлов. Чую, что однажды она их издаст.

– Феденька, а почему ты не пригласил на прогулку Петрушу? – Наталья решила нарушить нашу идиллию. – Он совсем скис и начал закрываться от людей. Намедни я посетила его общежитие. Братец вроде был рад, с удовольствием взял подарки и вкусняшки, переданный матушкой. Оказывается, их там держат в чёрном теле, аки монахов. Но есть в его глазах какая-то тоска, а ещё улыбается Петя неискренне.

Я всё прекрасно понимаю. Но что прикажите делать с этим избалованным трусом? Проанализировав ситуацию и хорошенько расспросив Петра, который в разговоре сорвался на истерику, наговорив лишнего, пришлось принимать решение. Вернее, хорошо, что братец проболтался, выложив свои обиды, перемешенные с уже откровенной ненавистью и злобой. Моя вторая сущность не позволяет решить вопрос радикально. Поэтому юноша поехал учиться во вновь открытое шляхетское училище. Туда как раз набираются юнцы в возрасте от десяти до пятнадцати лет, разделённые на пять факультетов, которые, в свою очередь, делятся на курсы. Там начали готовить будущих управленцев, финансистов и, конечно, военных различных специальностей. Вернее, само заведение насквозь армейское, просто во время учебного процесса мы будем отбирать наиболее талантливых юношей для гражданской службы.

Естественно, Петя попал на артиллерийский курс. На начальной стадии существования училища строгой привязки к возрасту нет. Особенно для старших курсов, куда приняли уже действующих офицеров, которым необходимо подтянуть общие знания. Далее наиболее толковых ждёт служба на самых горячих участках военных действий. Кто проявит себя и выживет, получит право учиться в Академии военного и инженерного дела. Она тоже открыта в прошлом году и пока проходит обкатку.

Что касается курсанта Романова, то он находится под круглосуточным наблюдением и живёт в весьма скромных условиях. Нет, за Петей не ходят толпы филеров, контролируя каждое его слово и шаг. Просто он делит комнату с молодым офицером, завербованным Гавриловым, а учителя получили строгий наказ сообщать о странностях, происходящих вокруг царевича. Ну и самого братца гоняют со страшной силой. Он ведь видит себя артиллеристом и великим полководцем, вот пусть готовится. И никто не делает скидку на его происхождении, скорее наоборот.

Год он уже продержался, хотя с превеликим трудом. Сначала Пётр писал слезливые письма матери, потом мне. Поняв, что всё бесполезно, начал жаловаться Наташке, а ещё закатывал скандалы учителям. Юноша не учёл, что в военном училище он курсант, а не представитель правящей династии. В итоге после пяти отсидок в карцере на хлебе с водой наш герой присмирел. Но вряд ли поумнел. Оценки и успехи у братца весьма посредственные, хотя в последние месяцы он начал стараться. По сути, Петруша находится в закрытом учреждении, напоминающем колонию. Единственным послаблением стали посещения сестрёнки. Нарышкиной я строжайше запретил ездить к сыну.

Училище находится в бывшем Николо-Радовицком мужском монастыре, что под Егорьевском. Там хорошие условия для тренировок, рядом озеро, где можно устраивать соревнования по гребле. Само место достаточно глухое и спокойное, зато недалеко Коломна. Курсанты совершают марш-броски на тамошний полигон, где проходят артиллерийские стрельбы и иные манёвры.

Всё продумано, лишь бы учились. И многие парни, особенно из бедных и незнатных дворянских семей, зубами вцепились в представившийся шанс. А вот наш Петя только начал раскачиваться. При этом на стрельбищах случился очередной инцидент – разорвало орудие. Такое иногда случается. Благо обошлось без жертв, но братец снова проявил себя не с лучшей стороны. Испугался он и чуть не сбежал, хотя был командиром расчёта и по инструкции обязан помогать личному составу. Вот такие пироги с котятами.

– Он всегда мечтал о воинской славе и артиллерии. В Кремле же и Коломенском куча нянек с Петра пылинки сдувает и сопельки вытирает, – услышав мои слова, Наталья хихикнула, и даже спокойная Анна не удержалась от улыбки. – А там мужское общество, приближённое к условиям настоящей военной службы. Армия – это в первую очередь дисциплина, хорошее знание предмета и умение терпеть. Офицер обязан быть готовым к любым трудностям и лишениям. Ты уверена, что наш брат приобретёт эти навыки, гуляя по Москве и командуя своими потешными слугами, изображающими солдат?

– Но ведь Ваню ты в училище не отправил! – не унимался мелкий провокатор.

Судя по невинной улыбке, специально подкалывает. И ведь всё понимает при этом, даже заняла мою сторону в конфликте. Насколько я знаю, Наталья выдержала неслабое давление со стороны матери, которая всё никак не успокоится, продолжая мелко интриговать и гадить. Но врождённая любознательность, ещё и ироничный характер, толкают сестру на постоянное озорство и подколки. Каюсь и согласен с царицей, что это я Наталью разбаловал.

– Иван, несмотря на немалые знания и работу в министерстве финансов, продолжает обучаться в Академии. Это мы сейчас гуляем, а он недавно закончил занятия и наверняка уже сидит в учреждении.

– Лучше бы он больше гулял и супруге своей внимание уделял. А то надорвёт здоровье. И Машка вон совсем заскучала. Хорошо, что я хоть её своим театром и свежими сплетнями развлекаю, – слышу в ответ и с удивлением наблюдаю кивок Анны.

Совсем мы своих женщин разбаловали. Этак они скоро на голову сядут и нами вертеть начнут. Наталья вон мелочь, но уже манипулятор со стажем. Бедный Федька Троекуров, что получит этакое счастье. А с Иваном надо поговорить. Ему необходимо регулярно заниматься и гулять побольше. Да и о жене забывать не стоит. Он вроде её любит, но излишне увяз в работе. Может, отправить их на воды? Мы недавно построили лечебный комплекс за Сергиевым Посадом. В моё время там располагается санаторий «Загорские дали». Уж больно полезная минеральная вода в том месте. В планах у меня открытие такого же центра в Можайске. Просто я посещал в своём времени эти заведения и примерно помню, что этой водой лечат. С учётом того, что сейчас половина населения мается желудком, – эффект должен быть отличным. Наверное, и сам туда с семьёй съезжу.

Касаемо «Загорских далей», то по дороге можно посетить Лавру, что является давней традицией русских монархов и членов их семей. Мне бы тоже не мешало отправиться в малое паломничество. На мнение церковников и бояр плевать. Это супруга изъявила желание помолиться. Тем более она пока на ранней стадии беременности, Саша уже не такой кроха, значит, сам бог велел прокатиться на север. Совместим приятное с полезным.

– Отправлю их на следующей неделе в Лавру, а затем пусть подлечатся в Загорске, – выдаю свой вердикт и добавляю: – Как Иван вернётся, то мы с Анной поедем. Надо заняться как духовным, так и физическим здоровье. А то давненько я не бывал в Лавре. Заодно лечебницу проверим. Говорят, очень полезная штука получилась.

Судя по лёгкой улыбке жены, она полностью разделяет мои планы.

– А как же я? Вы же Сашеньку увезёте! – сразу возмутилась Наталья, грозно нахмурив брови. – Тогда я с вами поеду. Мне, может, тоже надо поправить здоровье.

– Да на тебе пахать можно! – отвечаю с деланным возмущением. – Что касается духовной сферы, то завтра же отправлю тебя в Хотьково к монахиням. Проведёшь там недели две, помолишься, поживёшь в келье на хлебе и воде. Может, усмиришь свою гордыню и невыносимый характер. Хотя это невозможно.

Сестрёнка сначала запнулась и не могла вымолвить даже слова, затем аж подпрыгнула от возмущения:

– Да я! Да ты! Как ты мог? Вы все… – начала возмущаться Наталья.

Я сразу не выдержал, начав смеяться. Аня продержалась чуть дольше, но тоже меня поддержала.

– Ах, так! Смеяться надо мной надумали? – сузила глаза сестрёнка, но через несколько секунд сама присоединилась к нашему веселью.

* * *

– Какая честь, государь!

Хозяин кафешки «Чай и сладости», выбежал на улицу и низко поклонился. То же самое проделал весь персонал заведения, быстро оказавшийся рядом. Вообще-то, я уже посещал это место, но ритуал по встрече царя-батюшки не меняется. Оно и правильно!

Сейчас основная часть публики сидит под большим навесом возле пруда. А в основном здании кафе – лишь несколько парочек бояр, ведущих степенные разговоры. Под навесом расположилось несколько семейств, вставших при моём появлении и отвесивших поклон. Кивнув подданным, я выбрал дальний столик, где мы могли отгородиться от публики охраной. Нечего любопытным слушать наши разговоры.

Кто-то подумает, что это блажь и дикость, будучи царём, ходить в кафе, вернее, чайные, как они называются в Москве. Мне же иногда хочется почувствовать себя обычным человеком: пройтись по городу, я ведь иногда и торговые ряды посещаю, пообщаться с народом и вот так просто посидеть за столиком, попивая чаёк. Понятно, что вокруг все бегают и суетятся, но предпочитаю не обращать на это внимание. Да и народ потихоньку привык, что самодержец просто гуляет с семьёй, и ведёт себя менее навязчиво.

Так же свободно я чувствую себя в цехах Коломенского и Измайлово, где можно спокойно пообщаться и даже поспорить с врачами, мастерами, инженерами и химиками. Несмотря на недостаток знаний, мне всё-таки известен правильный путь. Вот и помогаю своим людям.

Совсем забыл. У нас радостная новость! Мы наконец начали выпускать вакцину против оспы, и процесс прививания в самом разгаре. Дабы показать безопасность и пользу от этого действа, первыми привили меня, Ивана, Анну, Наталью и маленького Сашу. Наверное, первый раз в жизни я искренне молился богу, когда у малыша поднялась температура и он занемог. Но всё обошлось, и прививки сделаны уже большинству столичных бояр и купцов и войскам, расположенным в Москве. Среди простого люда есть ещё опаска к лекарству, но постепенно лёд недоверия растапливается. Сейчас мы активно прививаем армию, чиновников и благородные семейства других городов.

– Нам чаю, мёду, варенья и ваших калачей, – прервала мои мысли Наталья, любившая делать заказы в чайной. – И одно пирожное обязательно принесите.

М-да. Что касается сладкого, то сестрица малость перебарщивает. Но организм у неё молодой и растущий, да и дома сладостей ей почти не дают. Добавьте к этому весьма подвижный образ жизни, отчего Наталья не поправляется. Она вообще немного угловатая, и её фигура пока не сформировалась. Мои лекции на предмет вреда избытка сахара дошли до многих, например, Аня его практически не ест. Но мелкая и Иван в этом деле излишне усердствуют. Хотя оба худые, в отличие от той же Евдокии, которая после вторых родов изрядно раздалась вширь.

Тем временем на столе появился большой чайник, чашки с мёдом и вареньем. Чуть позже принесли калачи. Я предпочитаю с мясом или картошкой с грибами, о чём в кафе прекрасно известно. Дамы выбрали калачи с орехом и корицей.

Эх, хорошо! Прожёвываю кусок свежей выпечки и делаю глоток чаю. Почему я не боюсь отравления? Всё просто. «Чай и сладости» принадлежат ведомству Дунина, а большая часть ключевых работников – сотрудники МВД. Они здесь не только готовят и обслуживают гостей. Ребята неплохо так шпионят за посетителями всего сада и подслушивают разговоры, ведущиеся в чайной. И несколько раз нам удалось выявить коррупционеров и мошенников, договаривавшихся о своих тёмных делах. Вот так и живём. Это я про свою паранойю, которая потихоньку растёт и останавливаться не собирается.

Глава 3

– Твоё поведение вызывает сомнения у людей, государь! Ты часто избегаешь не только исповеди, но и многих служб. Это неприемлемо и ведёт к разброду и шатаниям среди православного люда, – произнёс архимандрит Викентий. – Вот и сегодня ты отказался поклониться мощам преподобного Сергия и святого Максима Грека.

Вот как работать с таким контингентом? Они действительно такие тупые или просто закоснели в своей спеси? Хотя судя по нахмурившемуся митрополиту, ему такой ход разговора не понравился. Он-то в курсе моего рационального подхода к церкви. Нет, я не против религии и тем более веры. Просто у меня очень много вопросов к зажравшимся служителям культа и самому учреждению под названием РПЦ, давно позабывшим о своём предназначении. Вроде многие излишне непонятливые и непримиримые уже казнены или отправлены по дальним монастырям. Тех же монахов я нагнул, кстати, по делу. А ведь изначально попам всегда предлагали договориться по-хорошему. Но ребята в рясах возомнили о себе слишком много, ну и понадеялись на поддержку бояр и народа.

Наивные. Знать напугана расправами или больше борется за право быть ближе к трону. А простой мужик часто священников ненавидит, монахов тем более. Такую жестокую и наглую эксплуатацию с поборами не позволяют себе даже самые жадные помещики. Это на бумаге все служители церкви добрые, пушистые, почти святые и заботятся исключительно о спасении душ своей паствы. На деле – это бизнесмены от религии, использующие своё положение, ещё и вмешивающиеся в мирские дела.

Вот и настоятель Лавры слишком много о себе возомнил. Или он думает, что мои фискалы не раскопали множество тёмных делишек, которыми промышляют его подчинённые? Сам Викентий, скорее всего, неплохой человек. Но если твой завхоз откровенно грабит зависимых крестьян, а один из главных помощников – развратник и педофил, то есть повод задуматься. На своём ли ты месте, если не обращаешь внимания на подобные случаи? Может, для этого времени тащить в койку двенадцатилетнюю девочку нормально. Только я воспитан немного на иных ценностях.

– А этот твой приказ пускать в церкви поганых раскольников и креститься им двуперстно, государь! Ведь эти бесстыдники почти отделились, создав свои общины! Многие православные жалуются, что в иных храмах более половины прихожан еретики, да и священники такие же, – архимандрит продолжил оглашать список обвинений.

Он думает, что если является настоятелем Лавры, то стоит над законом? И вообще, сама беседа вызывает у меня исключительно омерзение. Зря я послушал супругу, и мы заехали в монастырь перед лечебницей. Сейчас Аня, Наталья, а также присоединившиеся к нам Екатерина, Мария и Феодосия поклоняются мощам Сергия или ещё какого-то местного святого. Я же ограничился заутренней и пригласил иерархов на беседу. Нет времени у меня на молитвы. Да и кланяться всякой трухе, пусть и святой, меня никто не заставит. Это вообще нездоровая тема. Прийти на кладбище и почтить память умерших предков вполне нормальное дело. Но устраивать культ из покойных людей, пусть и известных, я считаю темой нездоровой. «Не сотвори себе кумира» вроде касается именно таких вещей? Или я ошибаюсь? В любом случае настоятель Лавры сильно понизил свой рейтинг в моих глазах.

С поездкой вышла забавная история. Вслед за нами в малое паломничество вдруг засобирался десяток боярынь из разных родов. Это различные тётушки потенциальных женихов, жаждущих породниться с нашей семьёй. Ведь в поездку отправились сразу четыре незамужние царевны. Я этот балаган пресёк, приказав сестрицам и супруге взять с собой по две служанки и Сашиных нянек, конечно. Вот в таком урезанном составе с небольшим отрядом охраны мы выдвинулись по Троицкому тракту.

– Где в писании написано, что верующий должен поклоняться костям умерших людей, будь они хоть трижды святыми? – прерываю вещающего монаха, и зло смотрю в его глаза. – Молчишь? Может, там сказано, что человек должен посещать церковь несколько раз в день? Или хотя бы один раз? Насколько я помню, жизнь христианина – это есть сплошная молитва. Только он не обязан показательно отстаивать службы или бить по тысяче поклонов в день. Может, поэтому от вас и бежит народ православный? Раскольники людей насильно в храмы не тащат и обязательной мздой не нагружают. А для вас вера давно стала работой и способом заработка. Закрой рот!

Хлопаю рукой по столу, на котором тут же подпрыгнули лежащие бумаги, а чернильница перевернулась. На белой скатерти и желтоватой бумаге сразу появилось пятно, очень напоминающее кровь. Вернее, так показалось струхнувшим попам. Вон как напряглись и побледнели.

Машу рукой заскочившей в горницу охране. Молодцы, что среагировали, но мне хватит Саввы, сопровождающего меня как тень. Он и сильного бойца в бараний рог скрутит, а не только двух пожилых священников.

Странно, что Корнилий позволил открыть рот Викентию. Или он специально? Чёрт его знает, какие у иерархов сейчас разборки. Митрополитов Новгородского и Тверского до сих пор не выбрали. Никак не могут определиться с достойным кандидатом. Бывших глав я ведь казнил за участие в заговоре. И сейчас за тёплые местечки разгорелась ожесточённая борьба. Ведь нынешний патриарх назначен моим волевым решением. А группировки внутри РПЦ никуда не делись. Ещё и закрытые монастыри высвободили немало властолюбивых иерархов. Они привыкли сытно есть, сладко спать и особо не напрягаться. Вот и верхушка монахов включилась в борьбу за контроль над епархиями. Для меня это хорошо, пока иерархи грызутся между собой, меньше лезут в мирские дела и не пытаются указать, как царю себя вести. Но, оказывается, есть исключения из правил.

Не обращая внимания на растекающиеся чернила, продолжаю внушения:

– Разрешение креститься двуперстно позволило вернуть в храмы большую часть верующих, которых вы называете раскольниками. Мои люди внимательно следят, чтобы священники, исповедующие старые правила, не говорили лишнего. Сейчас нам удалось навести хоть какой-то порядок. Пока вы пытались договориться со сторонниками Аввакума, положение в России значительно ухудшилось. Начали плодиться различные секты, появились проповедники, толкующие писание на свой лад. С этими мы сейчас боремся самым жестоким образом, – делаю паузу и вытаскиваю часть бумаг, дабы они не пропитались чернилами. – Только самые толковые и непримиримые главы раскольников уже мертвы или сосланы мной в дальние скиты, а вы всё не можете договориться. Ещё и смеете предъявлять претензии царю! А ведь дело не в вере или правильной трактовке писания. Виновата ваша гордыня и упрямство. Все прекрасно понимают, что Никон поддался на уговоры коварных греков, учинив раскол не ради восстановления канона, а ради собственной власти. Иоаким был такой же. Ради влияния на мирские дела он мог пойти на любое преступление. Вам давали время?

Вопрос адресовался вздрогнувшему Корнилию. Патриарх сподобился только на быстрый кивок.

– Два раза я сдвигал сроки, ожидая решения и примирения. В итоге вы обосрались и пришлось остановиться на единственном выходе, который хоть как-то примирит общество. И вдруг настоятель Лавры, чьи халдеи недавно чуть не уморили голодом пять деревенек, обобрав их до нитки, имеет наглость меня упрекать. Он дальше своего носа не видит, но, оказывается, печётся о народе православном, – с трудом сдерживаясь, перевожу полный ярости взгляд на Викентия: – Или хочешь сказать, что царь врёт? Может, ты не слышал о запрете барщины ещё два года назад? До всех помещиков и большей части монастырей дошло, а до вас нет?

Замолкаю и быстро делаю дыхательную гимнастику. Нельзя мне сильно нервничать. Стал ловить себя на мысли, что самый лучший способ решения проблемы – это устранение её причины. Но это ошибочный путь. Так до жутких репрессий и статуса безумца недалеко. Только сдерживать свои порывы всё сложнее. Всё-таки абсолютная власть разлагает. Хорошо, что люди для меня пока не юниты из игры «Цивилизация». Я ещё помню, ради кого тружусь не покладая рук, которые уже по локоть в крови. И ведь это только начало.

– Последнее предупреждение! Больше терпеть не буду. Если после Рождества епископы не согласуют проект решения вопроса раскола, то я всех вас казню. Да, это не шутка, – киваю отшатнувшемуся Корнилию, Викентий же сидит, недоумевающее хлопая глазами. – Что касается нового настоятеля Лавры, то он должен быть назначен после моего возвращения из лечебницы. Значит, у тебя есть неделя. Заодно, как вернусь, выслушаем, что накопали следователи. А то повадились здесь некоторые изуверы людей голодом морить и детей насиловать.

На Викентия я больше не смотрел, его просто уже нет. И по итогам следствия он ответит перед гражданским судом, который я сам и проведу. Никаких ссылок и переводов в тёплые местечки.

– Только не говори, что ты не знал, – продолжаю давить взглядом совсем растерявшегося патриарха. – Запомни, срок до Рождества. Далее у русской церкви будут новые епископы и патриарх. Семинария работает весьма прилично, вот оттуда людей и наберём. И ещё Щукин передаст тебе список греков и западных русинов, особенно киевлян с львовянами, которых надобно выслать из России или отправить в приходы за Уралом. Нечего им здесь воду мутить. В грамоте всё будет расписано. И незачем более привечать греков. Они все служат басурманам и католикам. Отныне всех русин с Западного Края перед назначением будет проверять моя канцелярия. А то на каждого Симеона Полоцкого приходится десяток врагов и предателей.

Встаю и киваю Савве, не обращая внимания на Викентия, напоминающего истукана.

– За этим следить, а лучше в кандалы, как и всех остальных, причастных к изуверствам, – приказываю Савве и перед тем, как покинуть комнату, поворачиваюсь к патриарху: – Время пошло!

* * *

– Иди сюда, – машу Анне, застывшей на пороге небольшого бассейна, частично скрытого клубами пара.

Ага. Кроме минеральной воды и толковых врачей в лечебнице хватает различных новшеств. Вернее, древние римляне посмеялись бы над моими изобретениями. Но, помимо русской бани, в Загорске построен настоящий хамам, а также купальня с тёплой водой, в которую добавляют лечебные травы. Также здесь огородили и облагородили целый кусок леса, дабы народ мог спокойно гулять и дышать воздухом соснового бора, посреди которого расположился санаторий. Ещё здесь есть спортивный зал для занятий лечебной физкультурой, различные косметические кабинеты. СПА, если выражаться языком моего времени.

Здешняя медицина не может предложить слишком большой спектр услуг. Однако минералка, бани, ванны с лечебными травами, гимнастика, диетическое питание, прогулки на свежем воздухе и косметические процедуры, вроде лечебной грязи с различными травяными кремами, творят чудеса. Кстати, знахарка Юлия составляет рецепты большинства косметических средств и настоек для внутреннего применения. Ей так понравилась идея лечебницы, что она проводит здесь немалую часть своего времени.

Когда Ваня с Марией вернулись из санатория и рассказали об отдыхе, то сестрицы с Аней отказывались верить в происходящие здесь чудеса. Но супруги выглядели настолько довольными и посвежевшими, то уже через час мне поставили ультиматум. Причём в процессе давления на самодержца всероссийского участвовала не только одна наглая и мелкая особа, но даже моя скромная жена. Положительно я разбаловал Наталью, а ещё она плохо влияет на окружающих.

Одна из жертв сейчас стоит, закутанная в халат, и мило краснеет. Супруга мне досталась действительно скромная, при этом с весьма живым нравом. Прямо идеальная спутница жизни. Сам не понимаю, зачем я продолжаю посещать Воробьёво, где опять обновилась пара моих любовниц. Прежних удалось удачно выдать замуж. Ещё бы, с таким-то приданным!

– Снимай халат и спускайся, – показываю на ступеньки. – Только не поскользнись.

– Феденька, но ведь это срамно, – произнесла Анна, блеснув зелёными очами, при этом начав развязывать поясок. – И вообще, отвернись.

Вот где логика? Вроде это стыдно, но если ты не будешь подглядывать, то оно вроде как нормально. Отворачиваться я даже не подумал, жадно пожирая глазами обнажающуюся жену. Роды пошли на пользу её фигуре – бёдра стали шире, грудь тоже налилась. Сашу она не кормит, для этого есть специальная тётка, поэтому у Ани ничего не обвисло. Прямо персик, а не женщина!

Наконец со стриптизом было закончено, и русская царица начала спускать по ступенькам.

– Ах! – жена поскользнулась и упала прямо в мои руки.

Обнимаю желанное тело и тянусь к пухлым губам. Рожать ей ещё не скоро, поэтому секс даже полезен. Отрываюсь от сладких уст и начинаю тонуть в двух зелёных омутах. Есть в её взгляде что-то гипнотизирующее. Или мне привиделось. Понимаю, что возбуждён и готов к действию, но не в воде же. Поймаешь ещё какую-нибудь заразу. Хотя небольшое представление того стоило. А то вначале Анна была излишне зажатой. Вроде всё хорошо, но она никак не могла раскрепоститься. Даже поцелуя в грудь стеснялась. Чем её там напичкали тётки, не понимаю. Процесс зачатия, вообще-то, должен доставлять удовольствие обеим сторонам.

Но постепенно супруга разошлась. Даже Аксинья в шутку пожаловалась, что кое-кто мешает спать половине дворца. Нянька врёт. Я специально озаботился шумоизоляцией в своих покоях. Речь о банальной безопасности. Нечего излишне любопытным подслушивать мои разговоры. Ведь всех слуг не проконтролируешь. Поэтому до окружающих не должны доноситься звуки наших постельных игрищ.

Так, пора заканчивать думать и начинать действовать. Беру на руки засмеявшуюся Аню и выхожу из бассейна. Кушетка стоит рядом. Быстро ставлю жену на ноги, протираю её и себя полотенцем, а затем мы уже на ложе. Провожу рукой сначала по вмиг потвердевшему соску, затем аккуратному животику и добираюсь до самого сокровенного. Анна ответила на ласки довольным стоном, ещё сильнее меня распаляя. Уже не в силах сдерживаться, раздвигаю её ноги и осторожно вхожу в горячее лоно.

* * *

Ночью мы неслабо так покувыркались. После бассейна была спальня, где процесс продолжался чуть ли не до рассвета. Измождённые и довольные, мы уснули, обнявшись. Проснулись часов в десять, проспав мою тренировку и завтрак. Ничего страшного. Иногда надо уделять внимание жене, да и ночью была неплохая такая гимнастика.

Анна сидела перед трюмо с большим зеркалом и расчёсывала свои роскошные волосы. Удивительно, но сейчас нагота мою супругу не смущает. Вот и пойми этих баб.

Я же подложил под голову пару подушек и любовался очаровательной картиной. Надо будет потом набросок сделать по памяти. Или устроить полноценную зарисовку с натуры. Не сказать, что моя супруга прямо такая красавица. Но если брать весёлый нрав, добрый характер, фигуру и лицо, то получается прямо чаровница.

– Предлагаю проверить Сашеньку, позавтракать и устроить сегодня прогулку по лесу. Затем отдадимся в руки врачей. А ближе к вечеру устроим посиделки с шашлыком. Мясо жарить не будем, а то всё лечение насмарку. Зато можно запечь на углях рыбу. Заодно устроим соревнование по метанию дротиков. Ты с сестрицами до них зело охоча. Завтра же вы можете покататься на своих самобегах. Их как раз должны привезти. Мастера сделали колёса с металлическими спицами и новыми ременными передачами. Говорят, самобеглая повозка теперь легче управляется и вообще стала лучше. Заодно мужики сделали новую коляску для Саши. Её тоже опробуем, если Наташа позволит.

Супруга улыбнулась в зеркало и сделала лёгкий кивок. Хорошо, что она сразу нашла общий язык с сестрёнкой. Аня вообще на удивление коммуникабельная. Я думал, что мне будет тяжелее вводить её в семью. Тут ведь какое дело: у нас сформировалась душевная атмосфера, даже не скажешь, что речь о царском роде. Правда, от нашей компании отвалились Нарышкина, Евдокия и Пётр. Зато в неё органично влились мужья Софьи с Марфой и чуть позже Мария Одоевская. Я сам не ожидал, что так бывает. Хотя надо учитывать, что мы стоим на высшей ступеньке русского общества. У нас не может быть друзей, только окружение и подчинённые. Потому умные сестрицы и скрепляют семью в единый кулак, несмотря на дурости вдовствующей царицы. Но там, похоже, клинический случай. Мадам просто не может смириться, что её сыночек лишился всех шансов посадить свою костлявую задницу на трон.

Вообще, странная ситуация. Нарышкина обязана понимать, что её поведение усугубляет ситуацию. К чему была эта игра в заговорщиков? А главное, зачем настраивать Петю против братьев и сестёр? Даже Наташка дистанцировалась от матери. Хотя продолжает посещать Петра в училище, понимая, что он частично жертва обстоятельств.

Задумавшись, не обращаю внимания, что Анна смотрит на моё отражение в зеркале. Вопросительно поднимаю брови.

– Служанки ждут за дверью. Мне надо заплести волосы и одеться, – отвечает жена и улыбается. – Не могу же я нагая ходить по лечебнице! А вот вечером – сколько угодно.

Такой подход мне нравится. Хотя самого царя выгоняют из спальни! Но будем честны, это палаты супруги. Мы до сих пор живём на своих половинах, даже в санатории. Забавные в России обычаи.

Поднимаюсь с постели, накидываю халат и надеваю тапочки. Подхожу к супруге, кладу руки на обнажённые плечи и целую её в макушку. Пахнет травяным шампунем и моей женщиной. Хорошо! За последние сутки я почти не думал о государственных делах. Надо чаще совершать подобные вылазки, иначе совсем мхом покроюсь, а ещё на людей начну кидаться.

Когда я прикоснулся к дверной ручке, Анна вдруг задала неожиданный вопрос. Чего-то два года молчала и вдруг спросила:

– Фёдор, когда я рожу тебе второго сына, ты откажешься от этих … девок?

Последнее слово прозвучало излишне резковато в устах обычно спокойной и мягкой жены.

– Посмотрим на твоё поведение, – легкомысленно произношу в ответ.

Понимаю, что надо сгладить последствия глупого ответа. Это я так типа хотел пошутить. Поворачиваюсь и ловлю в отражении совершенно чужой взгляд вместо родных зелёных очей. Уж больно он недобрый. Впрочем, Анна сразу улыбнулась, хоть и грустно, став похожей на себя прежнюю.

Не став оправдываться, просто выхожу из комнаты. Что это было? Скорее всего, показалось. Только через много лет я понял, что мне ничего не привиделось. Но было уже поздно.

Глава 4

– Это уже четвёртая печь? По английскому образцу?

– Да, государь. Не зря Мишка более года у этих немцев проработал. Но пока ничего не выходит. Вроде близко подошли, однако никак не можем подобрать верный жар при плавке.

Тула тоже расцвела при моём правлении. Вернее, город очень изменился и вырос раза в три. Не уверен, что произошедшие перемены к лучшему. Это если брать эстетическую часть. Всё-таки необычно, когда город – это одна длинная улица и десяток посёлков, расположенных вдоль неё. Правильнее назвать их промышленными кластерами, ведь вся жизнь этих слобод сосредоточена вокруг конкретного предприятия. Четыре года не прошли впустую. Практически все мои планы осуществились, и здесь выросли полноценные металлургические и оружейные производства, а также различные мануфактуры.

Но сегодня меня интересовали не государственные заводы или предприятие Демидова. Я приехал обсудить важнейший вопрос, который лучше решить до моей смерти. Вакцину от оспы мои фармацевты уже создали, осталось ещё несколько дел. И главнейшее из них – изобретение коксования каменного угля. Есть ещё йод, который мы так и не смогли произвести, но вроде близки к завершению долгой работы. Плюс керосин. Последний на подходе, и года через три-четыре мы откроем новую историю в русском экспорте. Вернее, она уже началась с момента продажи голландцам первой партии лекарств. Всё-таки продавать высокие технологии и механизмы гораздо выгоднее, чем сырьё. Следом за медикаментами в Европу поедут новые лампы с невиданным доселе топливом.

Что касается перспективных разработок, то в планах у меня механическая прядильная и паровая машины с токарным станком. Также необходимо развивать химическую промышленность, в первую очередь – производство различных красок, олифы и смазок. Благо сырья хватает. Нефть мы потихоньку возим из Баку. Её там с избытком, и с персами у нас мир. Магометанские и армянские купцы думают, что мы используем чёрное золото для производства горючих смесей. Что частично правда. Ракеты, начинённые переработанной нефтью, неплохо показали себя в морских сражениях. На самом деле это ложь, но пусть шпионы думают именно так.

Однако изобретение коксования – первоочередная задача. Я как-то читал, что в начале XVIII века Англия фактически не имела чёрной металлургии. Даже примитивные русские заводы давали чугуна в десятки раз больше. Чего уж говорить о шведах или немцах. Зато через сто с небольшим лет именно Великобритания станет мировым экспортёром металла, увеличив объёмы производства в сотни раз. Россия же сподобится всего на трёх-четырёхкратное повышение количества выпускаемого чугуна и проката. Может, я утрирую и ошибаюсь в цифрах, но ситуация примерно такая. А всё дело в том, что отечественные промышленники до упора продолжали использовать древесный уголь и минимальную механизацию. В отличие от англичан и других европейцев, проведших у себя промышленную революцию и перешедших на кокс.

Поэтому своей основной задачей я считаю даже не уничтожение Порты. Это могут сделать мои потомки. Главное – показать путь развития промышленности, с которого нельзя сворачивать. И в этом деле всё крутится вокруг металлургии, которая у нас очень слабая. Про механизацию лучше промолчать.

Поэтому осенью я отправился в Тулу, дабы на месте обсудить насущные проблемы с местными заводчиками и инженерами. Надо заметить, что мой ход с отправкой на европейские заводы русских учеников удался. Естественно, процесс проникновения на весьма закрытые предприятия оказался сложным. Зато четвёрка мастеров привезла множество полезных вещей из Германии, существенно облегчивших производственный процесс и увеличивший его КПД. В первую очередь дело касалось механизации и применения новых инструментов.

А вот Михаилу Калугину удалось совершить невозможное. Он умудрился попасть на завод в Шеффилде, где как раз шли эксперименты по разработке коксования каменного угля. Оказывается, у десятка английских заводчиков и инженеров уже есть различные патенты в этой сфере. Я думал, что кокс открыли только в середине XVIII века, но дела обстоят иначе. Хотя европейцам удалось получить только чугун для литья. Однако это немного не то. Для производства металла до сих пор используется чугун, полученный при помощи древесного угля. Но англичане уже нащупали верный путь, значит, России надо ускоряться.

Теоретически нашим мастерам известен процесс, состоящий из удаления примесей и измельчения угля, затем идёт сушка, нагрев, плавление, затвердение и прокаливание. Так мне объяснил глава экспериментального цеха при казённом металлургическом заводе – Василий Тумашов, чей брат Дмитрий руководит всем производством. В общем, мастеру Калугину удалось воспроизвести процесс. Но пока есть проблема с подбором нужной температуры. И уже почти год процесс топчется на месте.

– Государь, может, прекращать эти поиски? Денег уходит уйма, и толковые люди от производства оторваны. Мишка бы принёс гораздо больше пользы в основном цеху, а он всё печи строит, ломает, а затем снова строит, – продолжил рассказ Василий Александрович, нарушив затянувшееся молчание.

Я же как заворожённый смотрел на раскалённый уголь, который загружали в специальную вертикальную печь. В цеху жуткая жара, слышатся матюги работников, где-то стучат молоты и прочие механизмы. В общем, обстановка самая рабочая. А мне нравится посещать производства. Неважно какие – металлургические заводы, лесопилки, верфи или ткацкие мануфактуры. Здесь кипит настоящая жизнь, которая в будущем обеспечит России экономическую независимость. Кстати, её мы потеряли при Петре.

Забавная получается ситуация. Страна вроде провела необходимые реформы армии, общественного устройства и промышленности. Но начавшаяся война вынудила первого императора отдавать иностранцам привилегии, то есть монопольное право на торговлю определёнными товарами или промыслы. Добавьте к этому повышение налогов, ставших напоминать откровенные поборы, что разоряло отечественных купцов и вредило промышленности. За счёт использования рабского труда крепостных, привязанных к заводам, как-то удавалось держаться на плаву. Но уже при Екатерине II страна подсела на голландский кредит. Ведь надо было воевать, развивать страну и гасить долги, наделанные сумасбродной Елизаветой Петровной. В итоге набрали столько займов, что пришлось отдавать их целый век. Какое тут развитие промышленности?

– Если надо, то Михаил будет искать верные способы и строить печи хоть десять лет. Твоя обязанность ему всячески помогать. Заодно отправь своего брата Ивана искать толковых изобретателей и мастеров. Я дам особую грамоту и выделю денег, сколько надо, – отвечаю тут же поклонившемуся начальнику цеха. – Сам знаешь, что за последние лет тридцать были открыты десятки заводов и не меньшее количество закрылось. Возьми вашу семью, ведь проект был отличным. Но где-то вы поторопились, да и власть не помогла. В итоге хорошее дело прикрыли. Не удивлюсь, что сейчас в России хватает токовых мастеров, которые либо занимаются кузнечным ремеслом, либо не могут реализовать свои задумки на обычных заводах. В нашем же деле главное – не наличие руды и даже денег, а люди. Вот и пройдитесь мелким гребнем в поисках толковых мастеров. Может, некоторые предложат любопытные идеи. Русский народ горазд на выдумку, только его редко поддерживают купцы и промышленники. Не удивлюсь, если мы здесь ещё какие-нибудь проекты запустим. Нам нужно удешевлять и облегчать процесс выплавки металлов. Значит, надо работать в этом направлении. Ещё подумай, как улучшить насос, который будет качать воду зимой. Колёса для мехов, подающих воздух в домну, должны работать круглогодично. Не мне тебя учить, всё с утра обсудили на совещании.

Василий снова поклонился и указал рукой в сторону кузнечного цеха. Я хотел посмотреть на новый механический молот, звуки ударов которого заглушали всё вокруг.

С семейством Тумашовых[2] мне откровенно повезло. В своём времени я и не слышал об этих промышленниках. Зато здесь, как только узнал, что столь ценные кадры занимаются мелочёвкой, то сразу перетянул всех братьев на государственный завод. Трое работают в Туле, а один отправился в Тагил помогать производить медь. Также Пётр Тумашов, находящийся сейчас на Урале, посвящён в серебряный проект, который будет помогать развивать. Поверьте, столь ценные кадры найти в России просто невозможно. Надо либо воспитывать свои, что долго, либо приглашать из Европы за безумные деньги.

* * *

– Не стой, как истукан, – говорю вошедшему и киваю на стул: – Садись, дело у нас сложное.

Наиболее приближённым людям и министрам я разрешаю послабления в этикете при посещении моего кабинета. Не люблю, когда человек мнётся стоя или нависает, пытаясь объяснить какую-то закорючку в документе.

– Твой брат выполнил поручение, даже сделал больше. По возращении Никиты оба получите дворянство и землю на юге. Также передам вам поместья, изъятые у бунтовщиков, расположенные ближе к Москве. Деньгами тоже не обижу.

– Государь! Да я! Мы ведь ради державы, а не наград! – вскочил взволнованный Гаврилов.

Машу ему рукой, чтобы садился, и открываю папку, принесённую главой разведки. Быстро пробегаюсь по тексту и киваю в знак одобрения:

– Значит, в трёх греках, согласившихся работать на нас, ты уверен, ещё двое под сомнением?

– Точно так, государь. Только с этими попами поди разбери. Я потому и приказал своим людям подойти к мелким сошкам. При этом все они занимают важные должности – секретари, писцы и один герменевт, то есть переводчик, – быстро ответил Иван и не удержался от вопроса: – Разреши спросить? Зачем ты высылаешь столько священников разом? Ведь это вобьёт огромный клин между константинопольским патриархатом и нашими иерархами. Не удивлюсь, если греки в ответ сразу вернут церковников, поехавших сверять священные книги. Да и сам разлад с греками выглядит непонятно. Они ведь наши братья во Христе и всегда помогали чем могли. А мы ещё в Крыму поступили с ними столь жестоко. Наши ссоры только на пользу магометанам.

Да плевать. Комиссия из представителей РПЦ и старообрядцев торчит в Порте уже два года. Всё никак не могут прийти к консенсусу по канонам, вызвавшим раскол. Или просто отдыхают на юге за мой счёт. Дело с примирением начинает двигаться, только когда я даю всем пинка. Но не будем о грустном.

– Знаешь, я порядком удивился, когда узнал, сколько греков и западных русинов окопалось в наших епархиях и синоде. Самое страшное, что именно они часто определяют важные вопросы, особенно касающиеся канонов и толкования писания. И в основном пришлые попы действуют против России. С виду всё благостно, а если копнуть, то именно они стоят за разжиганием ненависти к раскольникам и требованиями жестоко расправляться с отступниками. Хотя надо разобраться, кто ещё настоящий отступник, – отвечаю со злой усмешкой. – Представляешь, в епархиях находились люди, которые приехали с самим патриархом Иерусалимским Паисием, спровоцировавшим Никона на реформы. То есть какие-то греческие попы, которые успели состариться, сидя тридцать лет в России! И мнится мне, что их оставили присматривать за тем, чтобы разлад в нашей церкви не прекращался. Выходцы из Польши не лучше. Многие из них тайные униаты, служат Риму и тоже способствуют разжиганию разногласий. Поэтому греки и поедут домой, а русины понесут слово божье самоедам и эвенкам. Коли откажутся, то отправлю их в армию строить укрепления.

Сделав небольшую паузу, я продолжил:

– Что касается ссор с греками, то против простого народа я ничего не имею. Однако ты не учитываешь одно важное сообщество, под названием фанариоты[3]. Это предатели из старой константинопольской знати и купцов, перешедших на службу басурманам после падения города. За исключением некоторых ограничений их жизнь ничуть не изменилась. Фанариоты служат во многих османских учреждениях, где занимают высокие посты и даже не сменили веру. При этом они и греческая церковь не платят мусульманский налог джизью. То есть со всех порабощённых христиан взимают десятую часть дохода сверх обычных податей, а эти освобождены. Здесь стоит задуматься, друзья ли они нам? – вижу, что информация для Гаврилова стала откровением, и это плохо, он обязан знать такие тонкости. – А ещё именно из этой кучки предателей выходят все епископы и выбирается патриарх. Более того, их часто назначают правителями в зависимые от магометан земли, например, к валахам или молдаванам. И греки ведут себя на подвластных территориях хуже любого османа. Думаю, именно они и влезли в наши дела, посодействовав расколу.

Киваю Ивану, веля налить нам квасу, что тот быстро сделал. После доброго глотка продолжаю:

– Но это ещё не всё. Есть у меня подозрения, что греки, якобы прокляв Флорентийскую унию, подчиняются Риму. Пусть не все, но связи фанариотов с католиками гораздо ближе, чем принято считать. К тому же многие константинопольские семьи после падения города обосновались в Венеции, Флоренции и Милане, где сменили веру, влившись в тамошнее высшее общество. Прибавь к этому, что ромеи долго жили под властью латинских королей. Всё жутко запутано, но они нам точно не друзья. Что касается крымских и понтийских греков, то многие из них не просто служат басурманам, но участвуют в работорговле. В это время их братья в Морее, Эпире, Коринфе и на островах Эгейского моря страдают от произвола турок, постоянно поднимая восстания. Они бьются с магометанами на море и на суше, не щадя живота своего. А ты хоть раз слышал, чтобы крымские или трапезундские греки поднимали восстание против султана? – Гаврилов отрицательно махнул головой, а я продолжил: – Вот и делай выводы, кто нам друг, а кто прикидывается. Что у тебя с верными людьми в Порте? Как серб?

Решаю перевести тему на наших шпионов в стане врага. Мы ещё три года назад начали выстраивать агентурную сеть в Константинополе, с переменным успехом, конечно. Иван не является профессиональным разведчиком, а мои знания больше теоретические, подсмотренные в фильмах и прочитанные в книгах. Но есть у нас и небольшие успехи.

– Он давно Мустафа, а не Неманья. Сменил веру, дабы не вызывать подозрений и легче заводить знакомства с нужными людьми. В его верности нет никаких сомнений, семью серба вырезали сипахи, и он хочет отомстить, – доложил Гаврилов. – Есть ещё один арнаут, живущий в Адрианополе и два грека, служащих в диване[4]. В Крыму удалось договориться с несколькими купцами из магометан и христиан. Многого от них ждать глупо, но они могут предупредить об отправке войск или продовольствия в черноморские крепости. Это тоже полезные сведения.

– Хорошо! Но ты не спеши, нам нельзя провалиться. В этом случае басурмане насторожатся. Сейчас от твоих агентов мне нужно одно, – передаю разведчику листок с перечнем фамилий. – Дай им задание в ближайшие год-полтора найти местонахождение перечисленных людей.

Прочитав бумагу, Гаврилов посмотрел на меня с недоумением.

– Это главные работорговцы, сбежавшие из Крыма, либо снабжавшие деньгами татар, способствуя набегам на наши земли. Таких изуверов нельзя оставлять в живых. Они хуже любых магометан. Те хоть христиан за людей не считают. По их мнению, мы все должны стать рабами. А вот эти сознательно захватывали и продавали своих единоверцев. В списке есть два иудея, но остальные армяне, греки и славяне. Отныне они мои личные враги и подлежат уничтожению вместе с семьями.

Мелочно и недостойно монарха? Может быть. Но ничего не могу с собой поделать. Пока не убью всех изуверов и их семьи, не успокоюсь. Заодно многие дельцы поймут, откуда дует ветер, и впредь не будут лезть на наши земли за рабами. Мне иногда снится гора трупов русских детей, зарезанных потому, что кочевники не успевали уйти с ними от погони. Сколько раз я просыпался в поту, а по словам Саввы, ещё и кричал во сне. Выверты это психики или знак сверху, не знаю. Но жертвы будут отомщены – и баста!

– Государь, но я не смогу устроить убийство важных купцов в Порте. У нас нет таких возможностей, – сразу вскинулся Гаврилов. – Потребуется гораздо больше времени. Да и не достанем мы всех.

– Пусть тебя это не беспокоит. Твои агенты должны найти место жительства иуд и извергов. Остальную работу сделают другие люди.

Иван порывался задать вопрос, но сдержался. Заметно, что ему немного обидно. Типа царь не доверяет и поручил важное дело конкурентам. Скорее всего, Башмакову или Дунину, с которыми у Гаврилова натянутые отношения. Так оно и должно быть. Не хватало ещё, чтобы главы трёх спецслужб сговорились между собой. Пусть лучше следят друг за другом и пытаются подсидеть. А я должен быть для них единственным третейским судьёй.

Не рассказывать же разведчику про Скомороха и мои планы создания организации убийц на территории противника. Кстати, мой ассасин что-то задержался. По идее он должен был вернуться в конце лета.

– Теперь не менее важный вопрос. Агенты среди высылаемых греков – это хорошо. Но мне нужен выход на священников в Греции, Анатолии и Леванте, которые тяготятся нынешним положением и фактическим предательством константинопольского патриарха. – Иван тут же превратился вслух, ловя каждое моё слово и жест. – Это более тонкая работа. Поэтому подойди к ней тщательно. Тебе надо найти молодого священника, якобы путешествующего по святым местам, или внедрить в Константинополь купца. Я пока сам не знаю, кого лучше отправить. Может, пошлём в Порту двух или трёх человек, не знающих друг друга. В общем, они должны выйти на церковную оппозицию. Такая есть, ведь фанариотов ненавидят сами греки. Главной задачей наших агентов станет объединение порядочных священников в тайное общество или орден. Заодно попы обязаны начать воздействовать на паству, отторгая её от влияния Константинополя и местных епископов. Православные жители Порты должны начать презирать своих иерархов и считать их иудами. Труд предстоит адский, но я не пожалею на него золота и любых ресурсов. Прежде чем дать ответ и начать искать нужных людей, хорошо подумай.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

20 октября 1695 г. Петр I снял осаду. В каланчах и в новой крепости Сергиевской, против Азова, царь оставил 3-х тысячный гарнизон под командой воеводы Акима Ржевского. На казаков же была возложена обязанность оказывать этому гарнизону помощь в случае нападений неприятеля. Словом, вся тяжесть от мщения сильного и раздраженного врага легла на казаков. Осень и зима прошли в постоянных стычках донцов с защитниками Азова, которых Порта старалась усилить. Вся тяжелая артиллерия и порох оставлены были в Черкасске, а войска двинуты обратно в Россию. Флот отведен в Паншин-городок.

На возвратном пути русская армия почти вся погибла от голода и болезней. «На пространстве 800 верст, – говорит австрийский агент Плейер, – валялись трупы людей и лошадей, растерзанные волками». Смертность была так велика, что все деревни, лежавшие на пути, были переполнены больными, заражавшими местных жителей. В поход уходило около 30 тысяч человек. Под Азовом пало около 2 тысяч человек.

Петр с торжеством въехал в Москву. Единственным трофеем похода был пленный турок, которого водили по улицам Москвы и показывали любопытным.

Вернуться

2

Тумашовы (часто Тумашевы) – род рудознатцев и горнопромышленников, действовавших в России в XVII столетии. Среди прочего ими был основан Тумашевский железоделательный завод. Родоначальником Тумашовых был плавильщик с Пыскорского медеплавильного завода Александр Иванович. В 1634 году он открыл крупное месторождение медной руды. После закрытия завода занимался сыском руд и разрабатывал обнаруженные месторождения полезных ископаемых вместе с сыновьями. Они действовали в Верхотурском и Тобольском уездах.

Старший сын, Дмитрий Александрович, нашел слюду на реке Тагил, запасы наждачного камня на Нейве. Он же открыл Мурзинское месторождение самоцветов. В 1671 обнаружил магнитный железняк на горе Магнитная, в составе поисковой партии Я. Т. Хитрово искал (неудачно) серебро на реке Исеть.

Дмитрий Тумашев был одним из первых представителей промышленной буржуазии в России. Вместе с братьями Василием, Иваном и Петром Дмитрий Александрович в 1670 году организовал на Нейве собственный железоделательный завод. Он был оснащен домной с тремя горнами, кузницей и семью молотами. Работал завод до 1680, производя в среднем по 1200 пудов железа в год. Тем не менее, смелое начинание почти сразу столкнулось с проблемами и постепенно захирело.

Вернуться

3

Фанариоты (греч. Φαναριώτες, рум. Fanarioţi, тур. Fenerliler) – исторически собирательное название этнически греческой элиты в Османской империи, селившейся в районе Фанар в европейской части Константинополя в XVI – начале XX века, близ резиденции Константинопольского Патриарха (в монастыре святого Георгия в Фанаре с начала XVII века), который в османской системе администрации был признан в качестве главы (этнарха, миллет-баши) православного Рум-миллета (общины; осман. millet-i Rûm‎).

С конца XVII века ряд семейств фанариотов составил правящий класс в вассальных османских дунайских территориях. В частности, из фанариотов назначались господари княжеств Молдавия и Валахия, где их правление вызывало недовольство коренного населения. На Балканах термин фанариоты употребляется и в негативном смысле для обозначения коллаборационизма с турками во времена османского ига. Отдельные фанариотские деятели вынашивали планы реставрации Византийской империи путём постепенного завладения органами власти Османской империи и выступали за сохранение империи и контроля над негреческим православным населением со стороны Патриархии, которая находилась в значительной от них зависимости.

С 1920-х годов термин обычно обозначает руководство Константинопольского Патриархата.

Вернуться

4

Диван (перс. دیوان‎) – высший орган исполнительной, законодательной или законосовещательной власти в ряде исламских государств, а также титул руководителя данного органа.

Вернуться