Иар Эльтеррус
Что ты сделал, дурак?

От автора

Меры веса, длины и времени в романе даны в привычных для русскоязычного читателя единицах.

Новые термины объяснены либо в самом тексте, либо в сносках. Новые идиоматические обороты приближены к русским и, надеюсь, не вызовут у читателя затруднений.

Все совпадения с реально существующими людьми или событиями случайны, роман с начала и до конца является авторским вымыслом.

Предупреждение: автор не разделяет многие взгляды своего героя, тот таков, как есть, поскольку является убежденным одиночкой, не желающим иметь ни с кем дела. И после случившегося с ним на Земле никому и ни в чем не верит.

Ты с ним знаком, я знаком, ну а кто не знаком?
Он тридцать лет и три года служил дураком,
Имел гуся, порося да перину с женой,
И два рога, как у лося, возвращаясь домой.

Ты с ним знаком, я знаком, ну а кто не знаком?
Он тридцать лет и три года прожил дураком.
Ну, а потом? Суп с котом! Как ошпаренный бес,
Он подпалил ночью дом и отправился в лес.

Ты с ней знаком, я знаком, ну а кто не знаком?
Разинув пасть, как дракон, жена пустилась вдогон,
Приготовив загон и вырвав кол у плетня,
Да заблудилась и в чаще блудилась три дня.

Она ползла словно уж, она кралась точно рысь,
Ах как ей нужен был муж – перегрызть ему жизнь.
И поутру, когда мрак опустился в овраг,
Чуть не рехнулась, увидя, что сделал дурак.

На поляне среди тех поганых болот,
Словно лебедь стоял, клюв задрав на восход,
Белоснежный корабль, подняв якоря,
А на крыльях его занималась заря!

От страха пятясь как рак, кричала баба крестясь:
«Куда ты, мать твою так, дурак, меня не спросясь?!»
И он сказал ей: «Туда, куда не знаю и сам!»,
И свой летучий корабль поднял к небесам!

Отрывок песни «Рок-н-Ролл надувает наши паруса» группы «13-е созвездие»

Пролог

Перекресток открыл слепые глаза и в который раз позвал одного из своих детей, чье присутствие перестало ощущаться довольно давно. И куда тот подевался не знал никто из его братьев и сестер. Просто исчез. Его искали, долго и тщательно искали в самых дальних уголках мироздания. Его звали, но он почему-то не откликался. Словно не слышал. Но такого не могло быть просто потому, что не могло быть никогда! Ни один из Путников не мог ни погибнуть, поскольку был абсолютно бессмертен, пока связан с Перекрестком, ни замолчать. Однако один из них исчез и замолчал. Как и почему? Это осталось неизвестным.

Годы шли один за другим, складывались в десятилетия и столетия, и неизвестность давила все сильнее и сильнее. Ведь если кто-то смог пленить Путника Перекрестка, то этот кто-то крайне опасен. Непонятно только кому мог помешать не вмешивающийся ни во что сторонний наблюдатель, всего лишь идущий мимо по своим делам. Видимо кому-то все же помешал. Кому-то очень сильному и бесконечно подлому – ведь лишить свободы Путника означало погубить его. Он мог в итоге переродиться в нечто страшное, а этого допускать было нельзя. В очень далекие времена такое случалось, и Перекрестку с болью и слезами пришлось отсекать от себя свое дитя, лишая его возможности идти через миры и вселенные, обрекая тем самым на деградацию и, в итоге, на страшную, мучительную смерть. Повторения этого никто не хотел, слишком больно было тогда, слишком горько и обидно.

Очередной зов остался без ответа, и Перекресток задумался о возможности передачи пакетной информации, которую его дитя получит в любом случае. Пусть даже не сможет ответить, но все равно получит. Ведь этот пакет пробьется даже сквозь наложенную фальшивую личность – именно так сумели когда-то справиться с Путником. Он просто не помнил себя. Возможно сейчас произошло то же самое. Очень даже возможно. Поэтому следует подготовить пакет данных, снабдить его всеми нужными сканирующими плетениями и отправить в никуда, на поиск исчезнувшего. После получения пакет обязательно развернется, даже если пленный Путник не поймет, что вообще происходит. А дальше инфопакет поможет вывести в реальность из пространственного кармана, о котором дитя тоже могло забыть, кайсат – полевой корабль, который позволит уйти из любой ловушки.

Как только потерявшийся проявится на просторах мироздания, его присутствие ощутят и помогут. К сожалению, если он не помнит себя, помогать придется тайно – слишком опасны знания и возможности Путников, чтобы позволить овладеть ими беспамятному, не знающему, кто он такой и ради чего живет. Может, причем желая самого лучшего, заварить такую кашу, что вовек не расхлебаешь. Пусть лучше гуляет по мирозданию и постепенно вспоминает, кто он такой, так намного безопаснее. Но для этого пакет информации придется сформировать особым образом. Трудновато будет это сделать, но ничего страшного, за несколько декад справится. Спешить особо некуда.

Перекресток мысленно хмыкнул и принялся за работу.

Глава I

Давно привычные, надоевшие до зубной боли упреки Татьяны заставляли Вирта досадливо морщиться, цивильное имя Виктор он старался даже мысленно не использовать, слишком оно было чужим и чуждым. Как, впрочем, и весь мир, в котором ему выпало родиться и жить. Пустой, страшный, безнадежный мир, в котором не было ничего светлого и доброго. Где правили бал жестокость, подлость и корысть. Старый ролевик и окунулся в свое время в ролевые игры потому, что хотел отвлечься от безнадежной реальности, от которой его тошнило. Слишком омерзительна. Слишком жестока. Слишком бесчеловечна и подла. Слишком пуста и безнадежна.

– Ты почему меня не слушаешь?! – буквально заверещала жена, ее противный голос отдавался болью в голове.

– Мне нечего тебе ответить, – поднял голову Вирт. – Я неплохо зарабатываю, больше ста тысяч, многие другие намного меньше имеют. Чего тебе еще нужно?

– Нам многое нужно! – отрезала Татьяна. – Виточка на права скоро сдаст, машина необходима! Это ты права получать не захотел, а ей требуется! Девочка молодая, ей замуж выходить! Квартиру ей кто покупать будет?!

– У меня нет на это денег, – устало ответил бывший ролевик, а ныне инженер по металлоконструкциям на судостроительном заводе.

– Бизнесом займись! – жена, судя по ее разъяренному виду, дошла до крайней степени озверения. – Вон, Иван Тороков недавно сыну трехкомнатную квартиру подарил! А него всего лишь автосервис свой!

– Тебе ли не знать, что для меня бизнес невозможен, ты помнишь почему, – устало сказал Вирт, ему с каждым мгновением становилось все более тошно. – И раньше ты мои взгляды разделяла…

– Поумнела с тех пор! – затряслась Татьяна. – А ты так и остался дурным пацаном! Да повзрослей уже, наконец! Не можешь заработать другим способом, пойди вон по контракту воевать, как Сашка Демидов! Погиб, зато семью от и до обеспечил!

– То есть гробовых моих тебе хочется? – медленно встал инженер, его лицо подергивалось, кулаки то сжимались, то разжимались, он весь побелел.

По виду мужа до женщины дошло, что она перегнула палку, и сейчас терпение всегда спокойного Вирта может лопнуть. Она попыталась разрыдаться, краем глаза поглядывая на мужчину, но на лице того отображалось только одно – отвращение. Он смотрел на женщину, с которой прожил всю жизнь, как смотрят на кучу дерьма. Да что она такого сказала-то?! Пытается дурака уму-разуму учить, а он не внемлет! Татьяна досадливо махнула рукой и отошла, но не ушла, наблюдая за мужем из-за дверей. А тот снова уткнулся в свой компьютер, полез на форумы по фантастике.

Услышав музыку, которую поставил Виктор, женщина раздраженно зашипела – она очень не любила напоминаний о своем ролевом прошлом, а он сейчас слушал песни Мартиэль, которые она сама когда-то обожала, а теперь терпеть не могла. Они заставляли вспоминать дурацкие мечты о небе, других мирах и иной жизни. Из глубин памяти поднялось глупое имя Талиэль, которую Татьяна намеренно уничтожила в себе и похоронила, но проклятая тварь никак не желала упокаиваться, то и дело вылезала из своей могилы, мешая ей жить. Ах, мечты! Ах, честность! Ах, стремление к доброте! Ах, любовь! Ах, дружба! Тьфу, плюнуть и растереть всю эту чушь! В реальной жизни ценятся совсем другие качества! Сейчас женщина очень сожалела, что нашла себе мужа из таких же ролевиков, каковой была когда-то сама. Они же к жизни не приспособлены, могут только витать в облаках! Идиоты конченые! Мир вокруг их, видишь ли, не устраивает. Да умеючи в нем можно прекрасно устроиться! И отлично жить. Но нет, им что-то другое подавай.

Мечтательная дурочка Талиэль вспоминалась сейчас, как нечто постыдное, как детский онанизм, наверное. Татьяна считала, что повзрослела, и не понимала, каким образом Виктор остался таким же мечтательным дурачком, как в юности. А ведь ему за пятьдесят! Но не повзрослел и не поумнел. Как это возможно? Женщину его поведение до безумия раздражало, потому она и пыталась все время заставить мужа измениться, пыталась достучаться до него, вернуть с небес на грешную землю. Вот только ничего не получалось, Виктор все больше отдалялся, она все чаще ловила на себе его наполненные отвращением взгляды. Как же ее это бесило! Ему, дураку такому, толковые вещи говорят, а он не желает понимать и принимать. Почему?! Она же повзрослела! Почему он взрослеть не хочет?!

Подруги завидуют, говорят, какой, мол, муж хороший, всю зарплату домой приносит. Не пьет, не курит, по бабам не бегает. Хозяйственный, мастер на все руки, любая работа у него спорится. А чему тут завидовать? Мало, мало он зарабатывает! Им с Виточкой намного больше надо! Но Виктор не желает шевелиться. Хоть бы на вторую работу пошел, так нет же, уперся, говоря, что на жизнь его зарплаты вполне хватает. Многим бы и хватило, сто двадцать тысяч чистыми в месяц действительно довольно неплохая зарплата, да и Татьяна имела около шестидесяти, а иногда и семидесяти. Но этого хватало только на текущие потребности, на квартиру дочери никак не собрать, а сама она тоже работать не желает, только и знает, что в онлайн-игры играть да по кафешкам с подругами ходить. В отца, наверное, пошла. Да и внешностью девочку бог обидел, похожа на худую лошадь с вислыми щеками, мужа найти Виточке будет трудно, этим козлам красивое личико и большую грудь подавай. К тому же характерец у дочки еще тот, с ней мало кто способен ужиться. Чуть что не по ней – скандал и истерика со швырянием посуды.

Вспомнив заявление Виктора, что он не желает заниматься бизнесом, поскольку считает это занятие грязным и подлым, Татьяна снова едва не взорвалась. А ведь когда-то она и сама так считала! Поумнела с тех времен, а этот… дурак умнеть не желает. Все носится с дурацкими честью, справедливостью и прочими измышлениями недытокомок. Ничего этого не существует! Только выгода и еще раз выгода! Ради нее на все пойти можно. Она же это поняла?! Почему муж понимать не желает?! Хотелось орать и материться, особенно при воспоминании о его наполненном отвращением взгляде. На нее направленном! Да как он может?! Она о семье, о ее благополучии думает, а не обо всякой эфемерной чуши!

В этот момент из колонок компьютера мужа донеслась песня, от слов которой Татьяна задохнулась от возмущения:

Ты с ним знаком, я знаком, ну а кто не знаком?
Он тридцать лет и три года прожил дураком.
Ну а потом? Суп с котом! Как ошпаренный бес,
Он подпалил ночью дом и отправился в лес.

Ты с ней знаком, я знаком, ну а кто не знаком?
Разинув пасть, как дракон, жена пустилась вдогон,
Приготовив загон и вырвав кол у плетня,
Да заблудилась и в чаще блудилась три дня.

Да что они все, окончательно с ума посходили, такое петь?! Откуда же их столько, инфантильных дурачков, не понимающих, что такое жизнь? Не желающих понимать! Он с досадой стукнула кулаком по стене, зашипела от боли и ушла в свою комнату – с Виктором они давно не спали вместе, оба не имели такого желания. Благо квартира была большая, четырехкомнатная. Муж лет шесть назад переселился в самую маленькую комнатку и все свободное время проводил за компьютером, спал на жесткой, узкой кушетке, да и спал, насколько знала Татьяна, на удивление мало. Много времени проводил на балконе, когда было ясно, смотрел на звезды и что-то неслышно шептал себе под нос. Не раз женщина замечала у него на глазах слезы после покидания балкона. Это ее тоже раздражало. Не хотелось вспоминать о собственных глупых фантазиях, а они поневоле приходили на память. И Татьяне было тошно. До невозможности тошно. Проклятая Талиэль никак не желала умирать и постоянно высовывалась, мешая жить в свое удовольствие.

Поняв, что вскоре снова сорвется, Татьяна решила навестить подруг и распить с ними бутылочку хорошего вина, недавно купила настоящий португальский порто. Пожалуется на мужа, послушает, какие все мужики козлы, и успокоится. Она быстро собралась и покинула квартиру, созвонившись предварительно с Лидой и Олесей, с которыми дружила со школы, прервав дружбу только во время увлечения ролевыми играми.

Услышав звук захлопнувшейся двери, Вирт облегченно вздохнул. Дочери тоже дома не было, и слава Богу. Впрочем, а его ли это дочь? Если честно, он давно в этом сомневался – слишком непохожа, ничего от него в ней нет. Пустышка, воинствующая пустышка, мало что из себя представляющая. А главное, не желающая хоть что-нибудь делать, но при этом уверенная, что она номер первый в мире и все вокруг ей обязаны. Если честно, он давно собирался уходить из семьи – ибо семьи, как таковой, уже много лет не было. Просто чужие люди, живущие рядом, с которыми даже поделиться наболевшим невозможно. Не поймут и только посмеются.

Мало того, Вирту с каждым днем все меньше хотелось жить. Он не видел смысла в своем дальнейшем существовании, все равно никакой надежды ни на что нет. Мир вокруг останется таким же страшным и чуждым, а люди такими же серыми, пустыми тенями. Этим вечером, возвращаясь с работы, он сдуру решил посмотреть на ауры встречных, а ауры видеть Путник, как звали его в ролевой среде, умел с детства, только никому об этом не рассказывал, понимал, что это вызовет только насмешки. А то и психиатрам сдадут. Почти все идущие навстречу люди выглядели серыми, пустыми тенями, ни одной яркой души Вирт так и не встретил. У кое-кого случались проблески или разноцветные искорки, но ярко светящихся не было никого.

Перед глазами в который раз за последние месяцы встал овраг, случайно найденный во время последней игры почти тридцать лет назад. Его туда потянуло так, что в глазах потемнело, словно там находилось нечто родное и близкое. Но Талиэль, тогда еще не Татьяна, вцепилась в Вирта, как клещ, и не пустила, крича, что туда нельзя, ни в коем случае нельзя ходить, там что-то страшное. Влюбленный парень не стал спорить с невестой, а затем жизнь завертела, закружила, и мимолетное желание забылось. Вот только теперь оно снова вышло наружу и сильно обострилось. Что-то в том непонятном овраге было, что-то ждало его, именно его, никого другого, это бывший ролевик ощущал четко. Как жаль, что он там так и не побывал…

Жаль? А почему бы и нет? Вирт легко встал, отряхнулся, как пес, выбравшийся из воды, стряхивая с себя пустую, бессмысленную жизнь, и расхохотался. Поставил на всю громкость колонок песню, которая уже довольно давно не давала ему покоя. Повторил за певцом: «Он тридцать лет и три года прожил дураком» и снова рассмеялся, ощущая себя молодым. Затем решительно направился к кладовке и принялся разбирать ее. Найти свой старый любимый рюкзак удалось в самой глубине, как и все остальное для походов – давно он никуда не выбирался, закис в городе. А собрав рюкзак, бывший ролевик небрежно побросал вещи обратно в кладовку, взял две тысячи из своей небольшой заначки, оставив остальные деньги на столе для жены, пусть подавится, и покинул квартиру. Зная, что никогда больше сюда не вернется.

Вызванное такси довезло Вирта до вокзала, и он успел сесть на поезд, собираясь выйти на крохотной станции, откуда уйдет в лес. Как раз рассветет. От нее до нужного оврага около тридцати километров, до вечера доберется. А там будь что будет. Пусть даже смерть – только не возвращение к бессмысленному, убогому, убивающему душу существованию.

Татьяна вернулась домой несколько успокоенная, подруги долго утешали ее, но явно не понимали. Говорили, ну и что, пусть муж остался мечтателем, зато хорошо зарабатывает, надежный и верный. Вот только этого «надежного и верного» дома не оказалось, и женщина растерянно замерла посреди квартиры. Виточки тоже не было, но та предупредила, что ночует у подруги, так что о дочери Татьяна не беспокоилась. Но куда подевался Виктор? А обнаружив на столе деньги и записку с одним коротким словом: «Прощай!», пришла в ужас. Прекрасно понимала, что без его зарплаты им с Виточкой придется сильно затянуть пояса. Затем Татьяна обнаружила приоткрытую дверь кладовки и заподозрила неладное. Она ринулась туда и принялась перебирать вещи, пытаясь понять, чего не хватает. Когда до женщины дошло, что нет того самого рюкзака, с которым они ездили на игры, она села на пол и разрыдалась. Не было также палатки, котелка, пенки и прочих туристических принадлежностей.

Каким-то образом, она и сама не знала каким, Татьяна вдруг поняла, куда отправился муж. К тому самому проклятому оврагу, в который она его в свое время не пустила. А Виктор стремился туда, словно ему там медом было намазано. Она же, тогда еще Талиэль, ощутила в овраге нечто страшное и даже жуткое, и это нечто смотрело на нее с презрением. Женщина тогда четко ощутила это презрение, потому и перестала ездить на игры, боясь, что потеряет будущего мужа, а она его тогда еще любила и терять не хотела. Святой Боже, Виктора надо остановить, или случится что-то очень плохое! Она принялась названивать ему, но муж был вне доступа, наверное, отключил телефон.

Немного подумав, Татьяна кинулась собирать свой небольшой рюкзак, который с немалым трудом нашла. С собой взяла только воду и несколько бутербродов. В голове билась одна мысль: «Остановить! Любой ценой остановить, не дать Виктору войти в овраг!» Почему надо остановить она не понимала, но четко осознавала, что это именно так. Если не удастся, то будет беда, причем не только для нее, а для всего мира. Глупость? На первый взгляд да, но женщина была уверена в своей правоте.

С трудом вспомнив до какой станции нужно ехать, чтобы попасть к оврагу, Татьяна выскочила из дома, оставив дочери записку. О том, что она давно разучилась ходить по лесу, да и сильно располнела, женщина не думала, хотя старые кроссовки вместо туфель все же надела. Добравшись до вокзала, она, приплясывая от нетерпения, дождалась нужной электрички, забралась в нее и начала вспоминать последние месяцы. Похоже, передавила на Виктора, надо было понять, что он не желает меняться, не хочет становиться обычным человеком и хотя бы немного взрослеть. Ох, дурак-дурак! Надо же хоть немного понимать, в каком мире живешь! Но нет, не понимает, точнее, отказывается понимать. А ведь мог бы, наоборот, отказаться от своих глупостей! Она же отказалась? Отказалась. И ничего, живет. Вот только мужа такая жизнь почему-то не устраивает, хотя так живут все вокруг. Дурак, одним словом, даже хуже, идиот. Успеть бы только теперь!

Она вспомнила ненавистную песню, которую Виктор в последние месяцы постоянно слушал, и затряслась от злости. Проклятье, ведь ситуация один в один:

Она ползла словно уж, она кралась точно рысь,
Ах как ей нужен был муж – перегрызть ему жизнь.

«Перегрызть ему жизнь…» – с горечью повторила Татьяна, нервно кусая губы. С неба на землю немного спустить всего лишь! Чтобы в реальности жил, а не в своих глупых фантазиях! Как можно в пятьдесят четыре года оставаться мальчишкой, мечтающим о каком-то там небе?! Да кому оно сдалось?! Деньги надо зарабатывать, деньги! Семью обеспечивать! Она с невероятным трудом сдерживала слезы, хотелось разрыдаться, женщину буквально трясло.

Добравшись до нужной станции, Татьяна не сразу сориентировалась, куда идти, слишком много лет прошло, местность сильно изменилась, понастроили здесь много чего, но все же сориентировалась. Вздохнула, миновала поселок и быстрым шагом направилась в самую чащу по едва заметной тропинке, не обращая внимания на заинтересованные взгляды местных жителей. Она откуда-то точно знала, куда нужно идти и была уверена, что не заблудится, хотя раньше никогда не умела ориентироваться в лесу. Женщину словно вело что-то невидимое, что-то очень встревоженное, обеспокоенное тем же, чем была обеспокоена она – нужно любой ценой не дать Виктору войти в овраг. Она не задавалась вопросом почему. Просто знала, что так правильно.

Лесные тропинки ложились под ноги Татьяны словно сами собой, она легко шла, невзирая на лишний вес, даже не останавливаясь отдыхать. Раньше бы каждые полкилометра останавливалась, но не теперь – женщина буквально рвалась вперед, страшно боясь не успеть. Она шла весь день, а затем и всю ночь, причем прекрасно видела дорогу в полной темноте. Раньше Татьяна этому удивилась бы, но не теперь – теперь перед ней стояла сверхзадача.

Рассвело, когда женщина добралась до оврага. Она успела – перед ним стоял Виктор и молча разглядывал выплывающий из ниоткуда белесый туман, скрывающий вход. Тот формировал из себя разные фигуры, в которых угадывались драконы, гномы, лешие и другие сказочные существа.

– Стой! – завопила Татьяна. – Стой, тебе туда нельзя! Нельзя!

– Это еще почему? – повернулся к жене бывший ролевик. – То-то меня пытались не пустить сюда, корни буквально под ноги бросались, тропинка так и норовила в болото завести. Даже волки нападали, еле отбился. Долго шел, думал уж – не дойду. Почему вы все так боитесь, что я там окажусь?

– Нельзя тебе туда, нельзя! – как заведенная, вторила Татьяна, стремясь добежать до Виктора, схватить и не пустить.

– Да идите вы все! – выплюнул он и сделал шаг в туман.

Случившееся затем женщина видела в кошмарных снах до конца жизни. Фигура пожилого мужчины внезапно потеряла грузность, лысина покрылась волосами, он на глазах молодел, превращаясь в того самого широкоплечего длинноволосого парня, которого когда-то встретила и полюбила «эльфийка» Талиэль. Взвигнув, Татьяна попыталась прорваться в туман, вдруг она тоже помолодеет, но нечто невидимое с брезгливостью оттолкнуло ее, сопроводив не словами, но чем-то понятным: «Таким, как ты, здесь не место!».

Над покрытым туманом оврагом на большой громкости загремела любимая песня Виктора, от которой Татьяну опять затрясло:

Она ползла словно уж, она кралась точно рысь,
Ах как ей нужен был муж – перегрызть ему жизнь.
И поутру, когда мрак опустился в овраг,
Чуть не рехнулась, увидя, что сделал дурак.

На поляне среди тех поганых болот,
Словно лебедь стоял, клюв задрав на восход,
Белоснежный корабль, подняв якоря,
А на крыльях его занималась заря!

От страха пятясь как рак, кричала баба крестясь:
«Куда ты, мать твою так, дурак, меня не спросясь?!»
И он сказал ей: «Туда, куда не знаю и сам!»,
И свой летучий корабль поднял к небесам!

– Да что же ты творишь, дурака кусок?! – возопила женщина, потрясая кулаками над головой, вид помолодевшего мужа был для нее нестерпим, особенно болезненным оказалось осознание, что ей молодой снова не быть.

Виктор, уходя в туман, только один раз оглянулся, и в его взгляде брошенном на Татьяну была даже не брезгливость, а откровенное омерзение. И презрение, женщина с которой он прожил всю жизнь, его больше не интересовала, что неудивительно, исходя из того, в кого она превратилась.

А Татьяна бесновалась у входа в овраг, чуть ли не воя от отчаяния. Это что же получается, дурака не от мира сего омолодили, а ее, реального человека, живущего реальной жизнью, нет?! Это же несправедливо! Тысячу раз несправедливо, отчего женщина в который раз разрыдалась. При воспоминании об омерзении во взгляде уходящего мужа было невыносимо больно и обидно. Да, она не осталась мечтательной дурочкой, и что с того?!

Туман между тем сгустился сперва в подобие огромного яйца, а затем преобразовался в белоснежный, полупрозрачный, призрачный парусный корабль. На его палубе у штурвала стоял молодой длинноволосый парень с роскошной светлой гривой и широкими плечами, он задорно хохотал, запрокинув голову. На какое-то мгновение корабль застыл неподвижно, после чего легко поднялся в небо и вскоре превратился в едва заметную точку, оставив внизу скукожившуюся на земле, горько плачущую пожилую женщину, осознавшую, что никогда больше не увидит человека, с которым прожила жизнь. Впрочем, а человека ли? Но она об этом не думала. Она плакала.

Вот только ни Татьяна, ни кто другой не видели, что от парня на палубе корабля тянутся вниз узловатые энергетические корни, которые принялись выдираться из земли, вызывая ее глухие, болезненные стоны. С планеты уходила едва ли не десятая часть ее творческого начала, и она плакала от боли, ведь корни выдирались с мясом и кровью, их обладатель больше не хотел иметь с Землей ничего общего, никогда и ни при каких обстоятельствах. Он ее знать не желал! Что ж, все справедливо, как к нему отнеслись здесь, так и он имел право относиться. У него ведь не спрашивали, когда обрушили вниз и превратили в духовный обрубок, заставив забыть себя и стать «обычным» человеком, не способным взлететь.

Энергетическая сфера планеты содрогалась, неохотно отдавая не принадлежащее ей, она молила не делать этого, но носитель творческого начала не слышал ее – он стремился прочь отсюда, он стремился в небо. Домой! Он не понимал за что с ним так поступили, он не умел и не хотел прощать. Он уходил навсегда. Он был уже не здесь. Он исчезал и растворялся в инобытии.

Губы уходящего едва слышно шептали слова из песни Кузи:

Мама, роди меня назад!
Мама, роди меня обратно!
Хватит унижений, мама!
Хватит поражений, мама!
Хватит! Я хочу назад! На небо.

В какой-то момент корни, все еще привязывавшие Путника Перекрестка к Земле, с треском лопнули, отчего по планете прокатились землетрясения и цунами, из ее сущности выдиралось что-то очень важное и нужное, что-то основополагающее, но ничего поделать местный демиург не смог – упустил пленника, не сумел удержать. А когда о том, что он сделал, станет известно в мироздании, последствия для Земли будут страшными. Никому ведь нет дела до того, что он руководствовался благими намерениями.

И только безнадежный стон раздался вслед улетающему кораблю:

– Что же ты наделал, дурак?..

Глава II

Стоя на истекающей туманом под ногами палубе призрачного корабля, Вирт несколько ошалело оглядывался, постепенно осознавая новую реальность. Он что, умер, и это посмертные глюки? Он сильно ущипнул себя за бок и зашипел от боли – нет, не сон. Но что тогда? Как это возможно? Он ведь шел в овраг умирать – жить по-прежнему Путник, а он почему-то был уверен, что его следует называть именно так, по старому ролевому прозвищу, больше не мог. Слишком надоела беспросветная реальность, в которой не было никакой надежды хоть на какое-то изменение к лучшему.

Путь к оврагу от станции превратился в настоящее приключение, казалось, сама реальность вокруг делала все для того, чтобы не пропустить Вирта. Под ногами неожиданно возникали узловатые корни, об которые он спотыкался. Несколько раз едва не сломал ноги, полетев кувырком, но Бог миловал. Трижды тропинка, вильнув, вдруг обрывалась в болоте, которому, казалось, неоткуда было здесь взяться. Однажды Путник провалился по пояс и едва смог выбраться. Дальше приходилось идти через густую чащу, направление он ощущал инстинктивно и почему-то не удивлялся этому, а потом тропинка опять возникала словно ниоткуда, но постоянно пыталась увести идущего по ней в сторону, сбить с пути. Приходилось сходить с нее и снова идти по буреломам, порой перелезая через кучи полусгнивших деревьев. Но Вирт упрямо двигался вперед, не собираясь сдаваться. Почему-то ему казалось очень важным дойти, любой ценой дойти. Ибо если не дойдет – это конец. Конец всему.

Когда на небольшой полянке на Путника кинулись из зарослей с десяток волков, он приготовился к смерти, но произошло чудо – некая невидимая сила отшвырнула зверей в стороны, причем так, что больше половины остались на траве изломанными тушами. Остальные с надрывным воем сбежали. Причем бежали так, словно преодолевали сопротивление, как будто нечто непонятное хотело, чтобы они продолжали атаковать Вирта.

Еще несколько раз сбившись с пути, Путник все же добрался до оврага. Он остановился перед спуском туда и мысленно позвал, откуда-то зная, как нужно поступить. Кого позвал? Он понятия не имел, но все равно позвал. В голове сразу после этого загудело, в ушах зашумело, в глазах потемнело, одновременно Вирт ощутил чью-то радость, даже счастье, к нему кто-то потянулся, ментально обнюхал и радостно приветствовал, сопроводив это образом: «Наконец-то!». Странно, но Путник ничему не удивлялся, наоборот считал, что все идет, как надо, впервые за много лет и много жизней. Да-да, именно жизней, которых он, как выяснилось, прожил на Земле немало. И ничего хорошего ни в одной из них не видел – это Вирт тоже осознавал.

Овраг начало затягивать белым туманом, он сочился из-под земли, постепенно покрывая собой все вокруг. И казался таким родным, таким близким, что Путник даже прослезился. Его в этом тумане ждали, долго ждали, как бы не столетия. Следовало войти и принять себя, свою суть, какой бы она ни была. Когда Вирт уже собирался сделать это, позади внезапно раздался отчаянный вопль Татьяны, кричащей, что ему нельзя входить в овраг. Она-то здесь откуда взялась? Это наваждение? Или жена, от которой Вирта давно тошнило, поскольку от Талиэль, которую он в свое время полюбил, в этой склочной женщине ничего не осталось, реальна и догнала его? То-то некая сила изо всех сил пыталась его остановить, не позволить дойти.

Путник брезгливо посмотрел на несущуюся к нему с намерением схватить Татьяну, послал ее и все вокруг по известному адресу, после чего ступил в туман, мгновенно покрывший его с ног до головы. Вирт шел, ощущая, как прожитые годы спадают с него, как шелуха с луковицы, и радостно смеялся. Вот исчез лишний вес, вот тело стало стройным, мускулистым и подтянутым. Вот на лысине снова отросли волосы, причем ниже лопаток, пришлось даже завязать их в хвост нашедшимся в кармане шнурком. Вот зрение стало стопроцентным. Вот шаг стал скользящим, так ходили тренированные бойцы. Вот кожа стала гладкой, как у ребенка. Вот плечи развернулись во всю ширь, исчезла привычная сутулость.

Вирт не удивлялся происходящим с ним изменениям, все шло так, как должно было быть. Впервые за его жизнь все было правильно. Он не помнил, кто он, не знал, почему все это случилось, еще ощущая себя землянином, хотя умом понимал, что это отнюдь не так – не зря с раннего детства чувствовал себя в этом мире чужаком и изгоем, ему здесь было не место. Земле не нужны мечтатели и крылатые душой чудаки, ей нужны звери, убийцы, подлецы и скоты. Путник искренне думал так, поскольку, по его мнению, в этом страшном мире преуспевали только они. Честно работающие люди оставались нищими и никому не нужными, лишь так называемые бизнесмены были на коне – Вирт считал их всех нелюдью и нежитью, корыстными подонками без чести и совести. И если кто-то из знакомых начинал заниматься «бизнесом», он прерывал с этим человеком любые отношения, не желая иметь с ним ничего общего. Поскольку человеком «бизнесмен» оставался недолго, на глазах превращаясь в адскую тварь в человечьем обличье.

«Произвести разрыв связей с планетой?» – неожиданно возник в сознании чей-то вопрос, явно от какого-то искусственного разума, слишком безличным и безразличным он был.

«Да! – подтвердил Вирт. – Пусть она катится к чертям в ад!»

«Принято. Начинаю. Предупреждение: возможны болевые ощущения до третьего уровня. Прошу разрешения применить обезболивающие плетения».

«Разрешаю! Но кто ты?»

«Аварийный ментальный помощник, активировался после первичного разворачивания информационного пакета Перекрестка. После полной адаптации основного импланта в оболочках души я прекращу свое существование. Разумным не являюсь, я всего лишь программа».

На всякий случай Путник лег на палубу. Как вскоре выяснилось, поступил он правильно – из него начали вытягивать все жилы, это оказалось, невзирая на упомянутые ментальным помощником обезболивающие плетения, настолько больно, что Вирт заорал и забился, ничего подобного он не испытывал за всю свою жизнь, даже когда шел камень из почки, и то было легче. Но все это довольно быстро закончилось, он ощутил странные мягкие удары, четко осознав, что к нему со шлепками то ли по телу, то ли по душе возвращается что-то давно у него украденное. Именно украденное, он осознавал это четко.

Хотя боль и прошла, но ощущения все равно были очень неприятные, возникало ощущение, что из него постепенно выходит, выдавливается что-то очень неприятное, какие-то склизкие, но при этом когтистые щупальца. Причем они делали все, чтобы удержаться в его теле, и, наверное, душе. Но их все равно постепенно выдавливало, и с каждым исчезнувшим Вирту становилось все легче. Спадала пелена с сознания, которая раздражала его с ранней юности – из-за этого учеба давалась Путнику очень трудно. Только упорство позволило ему закончить университет, и усилий ради этого пришлось приложить как бы не вдесятеро больше, чем другим. Теперь стала ясна причина.

Сколько продолжалось все это, Вирт не знал, ему казалось, что бесконечно. Призрачный корабль успел подняться на орбиту, когда последнее щупальце с противным хлюпающим звуком оторвалось, и сознание Путника стало пронзительно ясным. Он легко вскочил на ноги и радостно рассмеялся, зачарованным взглядом окидывая Землю внизу. Там что-то происходило, кажется, в атмосфере собирались ураганы, в океанах виднелись смерчи.

– Ну, наконец-то, слава Сферам Творения! – раздался в голове Вирта чей-то захлебывающийся голосок. – Ты меня слышишь?!

– Слышу, – отозвался он. – А ты кто?

– Кайсат, призрачный корабль, ты стоишь на моей палубе. Раньше ты называл меня Каем. Но, как я понимаю, ты ничего не помнишь?

– Не помню, ты прав. Но всегда чувствовал, что мне на этой планете не место, что я не отсюда, что я здесь чужой.

– Неудивительно, – сымитировал вздох корабль. – Ведь ты – Путник Перекрестка! Как вас еще иногда называют – Проходимец. Вы ходите между мирами, пространствами, реальностями и временами, нигде не задерживаясь надолго, и являетесь носителями творческого начала. Именно поэтому вас очень хотят прибрать к рукам разные демиурги и прочие сволочи. Местному это удалось! Он, тварь поганая, тебе даже личность стер! Ты провел на Земле больше полутора тысяч местных лет, прожил почти три десятка жизней, и в каждой ощущал себя чужим здесь. Что, как я уже говорил, совсем неудивительно – долгое пребывание в одном мире постепенно убивает душу Путника, пока он не перерождается в… не могу сказать, не имею права, но это нечто страшное, поверь. Тебе до этого осталось всего одна-две жизни…

– Вот как?.. – скрипнул зубами Вирт. – Вернуть память можно?

– Со временем она сама вернется, – после недолгого молчания ответил Кай. – Но это может занять и сто, и двести, и триста лет. К сожалению, пока ты не вспомнил, кто ты такой, возвращаться на Перекресток тебе нельзя. Придется побродить по мирозданию. Только…

– Что?

– Очень прошу думать, что делаешь. Твои возможности и силы довольно велики, ты вполне можешь, желая хорошего, натворить такого, что никто не исправит. А судьей тебе служит, прежде всего, твоя совесть. Могу заверить, что более строгого судьи не сыщешь.

– Что я могу? – удивился Вирт. – Не ощущаю никаких особых возможностей или способностей!

– Не все сразу, – пояснил Кай. – Для начала подожди полного развертывания информационного пакета, переданного Основой.

– Основой?

– Перекрестком. Но пакет не сработал так, как он рассчитывал. Ты получил его триста лет назад, когда был бурятским шаманом. К сожалению, тогда пакет не развернулся, демиург понял, что тебе что-то передали и каким-то образом сумел предотвратить развертывание. Оно началось только сейчас. Единственное, что ты успел тогда, это освободить из пространственного кармана кайсат, то есть меня. После этого тебя сразу убили, чтобы опять переродился и ничего не помнил. Меня тоже пытались уничтожить, но я постоянно находился в фазовом сдвиге инопространства и иножизни, там демиург и его слуги достать меня не смогли. Но приближаться к тебе не давали, ведь наша встреча вернула бы тебе твою суть. Я старался попадаться тебе на дороге, но ты не обращал на это внимания, а когда обращал, тебе изо всех сил мешали добраться до меня. Что случилось, почему это вышло сейчас, я не знаю. Возможно, демиург был чем-то очень сильно занят и не отследил ситуацию. Или вообще отсутствовал на Земле. А его слуги прохлопали ушами. Или кто-то из них по какой-то личной причине решил тебе помочь.

– Зачем я ему вообще понадобился? – хмуро спросил Вирт, которому услышанное очень не понравилось.

– Ты, как и любой Путник Перекрестка, носитель творческой энергии и творческого начала, – с явной неохотой ответил Кай. – И не просто носитель, а структурирующий регулятор, позволяющий становиться творцами тем, кто готов к этому физически и морально, что дает огромный толчок для развития мира. Но в твоем случае, когда Путника используют посторонние, творцами становятся не готовые к этому. Тогда развитие идет криво и косо, неправильно, в итоге возникают жестокие, даже жуткие цивилизации. Сам знаешь, что творится на Земле в последние десятилетия. Но многих это не смущает, им важен сам факт развития, поэтому недобросовестные демиурги вместо того, чтобы создавать собственный регулирующий механизм, что долго и очень трудно, стремятся заполучить готовый. Из-за этого на Путников издавна идет загонная охота. Но удавалось вас пленить только несколько раз, и это всегда приводило к трагедии – пленный со временем перерождался, после чего Основе приходилось с болью отсекать переродившегося от себя, что означало для последнего медленную и страшную гибель. Полное уничтожение не только тела, но и всех оболочек души, оставался только голый атман, которому в итоге приходилось проходить весь путь перерождений заново, начиная чуть ли не с бактерий. Случай с тобой практически невероятен, еще ни разу не случалось, чтобы плененному Путнику удалось вырваться незадолго до перерождения. Тебе, как это ни грустно, придется очень долго восстанавливаться, не возвращаясь на Перекресток, пока не вернешь себя.

– Ясно. То-то мне было так неуютно на Земле…

– Тебе и не могло было быть там уютно, слишком чуждая энергетика. Тем более, что она пошла вразнос – развитие планеты двинулось совсем не туда, куда следовало. Причем опять же по вине демиурга – не стал бы тебя трогать, все шло бы относительно нормально. Но он поленился работать самостоятельно, решил на чужом горбу в рай въехать, так что пусть теперь радуется результатам своих действий, я уже отправил отчет Перекрестку. Скоро для этого креативного товарища настанут очень интересные времена, за счастье будет, если не лишат всех сил и не сбросят заново воплощаться обычным человеком, а то и животным. На пару сотен жизней, а может больше. Надеюсь хоть после этого до него что-то дойдет, а то совсем глупый.

– Я не останусь беспамятным? – поинтересовался Вирт. – Очень неприятно, знаешь ли, ощущать себя ничего не знающим и не понимающим…

– Нет, конечно, – засмеялся Кай. – Но, как я уже говорил, времени восстановление займет немало. Для начала я запущу преобразование тела, а то у тебя сейчас тело не Путника Перекрестка, а самого обычного человека, крайне уязвимого. И прости, но пока ты не освоишь максимум доступной защиты, я тебя никуда не отпущу. Сейчас отправимся в пояс астероидов на месте Фаэтона и там займемся работой над тобой, друг мой ситный. Больно не будет, но и удовольствия во всем этом тоже мало.

– А меня опять не отловят?

– Нет, Перекресток разработал новые защитные структуры, с ними никто до его детей не дотянется. Недавно даже Воспитатели по голове хорошенько получили, когда сунулись. После наложения этих структур от тебя и сверхсущность шарахнется, предпочтет не связываться. О чем речь, архидемоны, если доведется с ними столкнуться, будут вести себя вежливо, лишь бы их не тронули. Ну а кто полезет, пусть пеняет на себя.

– Ясно, – вздохнул Вирт. – За это время ты мне хоть что-то о моих возможностях и сути расскажешь? А то я как слепой щенок…

– Расскажу, конечно, – заверил Кай. – Ты, главное, не спеши. Разве что посоветую немного изменить историю этого варианта Земли, между временами мы без проблем можем перемещаться. Но тут тоже следует хорошенько подумать, что именно сделать. Скажу одно – там, где сохранился Советский Союз, все шло нормально, относительно, конечно, но нормально – все-таки та страна стремилась не к обогащению, а вверх, к небу.

Немного помолчав, он добавил:

– Отправляемся в пояс астероидов.

Земля начала быстро удаляться, за несколько мгновений превратилась в едва заметную искорку, а затем и вовсе исчезла. Вирт зачарованно наблюдал за открытым космосом с палубы кайсата – всегда, с раннего детства мечтал о полетах в космос, но слабое здоровье не позволило поступить в летное училище. И вот теперь мечта сбылась. Да еще и так – на палубе призрачного парусника.

– Это ты меня таким представил, – хихикнул Кай. – Я могу принимать любой вид, поскольку состою из энергетических полей особого вида. А так могу хоть планетарным разрушителем из «Звездных войн» выглядеть. Причем стороннему наблюдателю покажусь материальным, но ни одно оружие, даже самое мощное, вреда мне причинить не сможет. Как и тебе, когда ты освоишь хотя бы основы нужных знаний.

– А как тогда земной демиург меня поймал? – спросил Вирт.

– Подлость, – сымитировал вздох кайсат. – Самая обычная подлость. Он позвал на помощь, отправив в пространство символ большой беды, а Путники всегда помогают в таких случаях, да и не только они. Ты отозвался, вместе с ним справились с пробоем из хаотической реальности, после чего он заманил тебя к себе и, не знаю уж как, уговорил снять защиту. Или пропустить под нее что-то. В твоей памяти эта информация, к сожалению, не сохранилась. Но это именно подлость, так что ты ничем этому подонку не обязан. А вскоре его призовут к ответу.

– Дай-то Бог, – бывший ролевик скрипнул зубами, вспомнив свою беспросветную жизнь на Земле. – Достаточно он надо мной поизгалялся, сволочь поганая… Не прощу…

– Я потому и посоветовал вернуться в прошлое и спасти СССР, ему это будет, как нож в задницу.

– Слишком много возни. Я просто спасу нескольких погибших достойных людей и передам им информацию о распаде Союзе и фамилии в этом виновных. Может, даже до Сталина доберусь. Хотя он все же был слишком жесток. Там поглядим. Сначала, как ты говорил, надо выздороветь и хоть частично вернуть себя. Много времени займет преобразование тела?

– Месяца два, может, три. Это не такая простая задача, драгоценный мой. Особенно на грани перерождения в тварь. А ты вырвался именно на грани этого, из-за чего многие ментальные структуры у тебя искорежены, и их надо выправлять, иначе последствия будут печальными. Помимо того жизнь в телах обычных людей сильно изгадила и ослабила твою душу, сейчас тебе ни в один силовой поток соваться нельзя, сгоришь к чертям собачьим. Не говоря уже о плазменных ветрах, в которых ты раньше чувствовал себя, как дома.

– Чтоб этой паскуде тридцать лет с толчка не слезать! – от души пожелал земному демиургу много «приятного» Путник, от чего того потянуло икать, он сразу понял, кто его вспомнил, и поежился, сам прекрасно осознавая, что ничего хорошего его не ждет.

– Маловато будет! – противным голосом мужичка из «Падал прошлогодний снег» не согласился кайсат. – Ему веселее придется, обещаю. За все, паскуда, ответит.

– Очень хорошо, коли так, – кивнул Вирт. – Но я ему тоже кое-что сделаю. В прошлом. И погляжу, что из этого выйдет.

– Долго ждать придется, – возразил Кай. – Изменение реальности – вещь небыстрая, волны несколько лет накатываться будут. Соскучишься ждать. Можно будет погулять где-нибудь. Хотя бы по другим реальностям Земли пройтись – иногда очень даже интересные встречаются. И да, если запросит кто-то, что ты делаешь, надо будет отвечать, что ты в своем праве после того, что сотворил недодемиург.

– Долго еще лететь да пояса астероидов?

– Да уже прилетели. Сейчас найду удобное место и займемся тобой. Предлагаю сменить форму, все-таки парусник для космоса не слишком удобен, лучше сделать закрытый корабль. Тебе какой больше нравится?

– Да какая разница? – пожал плечами Вирт. – Лишь бы красивым и удобным был, терпеть не могу «кирпичи» и вообще сугубую функциональность. О, давай клингонскую «Хищную птицу» из «Звездного пути». Кстати, откуда ты знаешь земную культуру?

– Да я, пока тебя ожидал, чуть от скуки не помер! – фыркнул Кай. – Вот и отслеживал все интересное на планете, разослать малые тайды, это энергетические блоки-трасформеры, не проблема, демиург, не говоря уже о землянах, им повредить никак не мог – фазовый сдвиг. Даже умея им пользоваться, надо точно знать угол сдвига реальности, иначе не попадешь в нужную фазу. А у меня не только такая защита есть, но и кое-что похлеще. Потом расскажу, там довольно интересные решения. Ты прежний, между прочим, придумал. Прежняя твоя личность была тем еще выдумщиком.

– Ее никак не вернуть?

– А зачем? Не стоит возвращаться к старому, новая личность, думаю, будет не хуже. Кстати, я скопирую только внешний вид «Хищной птицы», внутри сделаю так, как удобно тебе. Прежнему, конечно, если что-то будет не по вкусу, скажешь, изменю.

– Мне бы хотелось перед тем, как окончательно покинуть Землю, скачать архив музыки, фильмов, игр и книг, – задумчиво сказал Вирт. – Не помешает в дороге, надо же чем-то от скуки спасаться.

– Сделаю, – ответил Кай. – Память у меня бездонная, так что никаких проблем.

Корабль начал на глазах меняться, превращаясь в подобие клингонского, его хищные очертания завораживали. Поначалу он тоже выглядел призрачным, но недолго таковым оставался, обретя материальность. Хотя она была кажущаяся, на самом деле никакой другой корабль кайсату вреда причинить не мог – он находился вне реальных времени и пространства.

Вирт оказался в рубке и с интересом оглядел ее. Три удобных кресла, пульт, выглядящий драгоценным камнем с голографическими экранами, множество неизвестных устройств. Ничего, со временем разберется. Все поймет и во всем разберется.

– Иди за зеленым пунктиром на полу, положу тебя на преобразование, это убогое человеческое тело нужно как можно быстрее менять, оно слишком слабое, – велел Кай. – Ничего не бойся, я – часть тебя, если разобраться, и уж вреда тебе точно не причиню. Если хочешь, могу дать клятву.

Но Вирт отказался, он и сам ощущал, что здесь в полной безопасности. Нигде и никогда раньше он не ощущал себя дома, на Земле такого чувства у него не было ни в одном месте – чужой и чуждый мир, в котором он и не мог ощутить себя своим.

Путник не стал ждать и двинулся по зеленому пунктиру, возникшему под ногами. Идти пришлось недалеко, метров двести, вряд ли больше. Наконец он оказался в шестигранном отсеке со светло-бежевыми стенами, посреди которого стояла кушетка.

– Ложись на нее. Сейчас ты уснешь, проснешься уже другим.

– Хорошо.

Путник на всякий случай разделся, чтобы одежда не помешала лечению, лег на тут же подстроившуюся под него кушетку и широко улыбнулся. Жизнь расцветала новыми красками, она наконец-то становилась полной, настоящей. Больше не будет унылых походов на нелюбимую работу и вечных упреков жены. Мечта, как ни удивительно, внезапно стала реальностью, и это вдохновляло, давало надежду, что однажды он все-таки вернется домой. Туда, где его любят и ждут.

Сознание медленно погасло.

Глава III

Новые знания и возможности восхищали Вирта, а ведь он только начал осваивать их. По словам Кая, и на долю процента пока не освоил. Но ничего – все впереди! Теперь-то он больше не в затхлом мире, где было так неуютно и тошно, так безнадежно и затхло. Впереди ждало нечто невероятное, и радость от осознания этого факта искристыми волнами колыхалась в душе. Путник часто беспричинно смеялся, ему впервые за очень много времени было по-настоящему хорошо и уютно.

Преобразование тела завершилось успешно, теперь он вполне комфортно чувствовал себя хоть в открытом космосе без скафандра, хоть купаясь в лаве. Да даже в короне звезды он будет как дома! Возможностей появилось множество, одна телепортация в пределах нескольких звездных систем многого стоила. Мышление шло шестью шестнадцатью параллельными потоками, благодаря развернувшимся в оболочках души ментальным имплантам, некому подобию нейросетей из земной фантастики. Да и вообще ментальная сфера отныне являлась одним из коньков Путника – он стал эмпатом и телепатом, причем и считывающим, и проецирующим. Мало того, мог получать любую информацию напрямую из ноосферы любой населенной планеты. Скрыть что-либо от Вирта после этого будет очень и очень трудно.

Плохо только то, что Путник так и не понял, кто он такой и что должен делать, Кай уходил от ответов на такие вопросы, говоря, что нельзя спешить. Сначала Вирт должен хоть частично вернуть себя, а это возможно только после того, как он погуляет по мирозданию, изменит несколько десятков миров к лучшему. Каждое изменение будет активировать какую-то часть воспоминаний. Это сильно раздражало, но бывший ролевик понимал, что иначе нельзя, что-то внутри него было согласно со словами кайсата. А раз так, то стоит подумать о том, что нужно сделать для спасения СССР – текущая реальность Вирту конкретно не нравилось, капитализм он ненавидел всеми фибрами души, а капиталистов и вообще богачей считал откровенной нелюдью. Поэтому жалости к ним не испытывал ни малейшей. И понемногу составлял список всех разбогатевших при распаде страны подонков, собираясь передать его спасенным в прошлом людям. Пусть ими и их семьями займутся органы, не допуская никого из этих семей во власть, не позволяя никому из них подняться выше дворника или рабочего. А Горбачев, тварь пятнистая, пусть так и останется комбайнером!

Можно было также погрузиться глубже в прошлое и спасти Сталина, чтобы убрал Хрущева, кукурузника поганого, но Вирт сомневался стоит ли делать это. Все же Иосиф Виссарионович был слишком жесток. Хотя, может, так и надо было? При нем всякая сволочь знала свое место. Нарушил чиновник обещание сделать что-то нужное к сроку, пообещав это, – к стенке сволочь ставить. Остальные хотя бы задумаются после такого, стоит ляпать языком или нет. Но первыми, кого запланировал спасти Вирт, были Королев и Гагарин. Люди, поднимавшие космическую целину, настоящие люди. Гиганты и титаны. На память пришли строки из песни «Я прилетел на Байконур» группы «Мотор-Роллер»:

Я, в детстве, начитавшись книг,
Хотел похожим быть на них –
На тех, кого теперь в презрении извалял.

Мечтал зажечь, как и они,
Добра и разума огни
По всей земле… А кто теперь мой идеал?

А идеал теперь – хорёк,
Из "Форбса" жирный королёк.
А вон – домишка, где работал Королёв!

И нам теперь уж не понять,
Как великан мог проживать
В таком коттеджике размером с коробок?

Титаном был не только он,
Титанов целый легион
Жил в той стране. Нам никогда их не догнать.

Они любили этот мир,
Мы любим только личный жир
И на весь прочий мир нам глубоко плевать.

Был в их сердцах весёлый зуд,
Владел и правил миром труд.
А мы хотим владыкой мира сделать блуд.

И, наконец, у них был Май!
Вокруг него собачий лай
Теперь стоит, и мы на этом ловим хайп.

Да, уж кто-то, а они точно заслуживают помощи. И должны знать правду о том, что сотворили с их страной жадные сволочи. А уж как они этой правдой распорядятся – их дело. Но о Сталине тоже подумать следует, возможно, его спасение будет полезным. А уж местному демиургу оно станет, как раскаленный кол в известное место.

– Ну что, Кай, я уже не настолько беззащитен, как раньше? – со смешком спросил Вирт.

– Не настолько, но все равно еще очень и очень слаб, – хмыкнул тот. – Хотя можно и попутешествовать. Решил куда отправишься?

– В прошлое, – ответил Путник. – В 27 марта 1968 года.

– Гагарин? – сразу понял кайсат.

– Он самый. А потом Королев. После них, возможно, Сталин. Я еще не решил по его поводу. Слишком уж противоречивая фигура.

– А кто тебе мешает слетать в его время и считать память? – поинтересовался Кай. – Тогда точно будешь знать, что к чему. И чего он заслуживает, а чего нет.

– Блин, совершенно забыл, что я это могу! – хлопнул себя ладонью по лбу Вирт. – Не привык еще к своим возможностям.

– Привыкай, – проворчал кайсат. – Отправляемся?

– Вперед!

Мгновение дурноты, пространство вокруг корабля словно смазалось, пошло разноцветными волнами. И все закончилось. Вокруг практически ничего не изменилось, разве что ближайшие астероиды стали немного другими.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.