Алекс Риттер
Это буду не я

Глава 1

Кабинет был именно таким, какой положен президенту одной из крупнейших в мире суперкорпораций. Устроить матч по американскому футболу в нем вряд ли получилось бы, но в большой теннис сыграть точно удалось бы. Три стены были целиком из стекла. Вдоль одной из них стоял огромный, как океанский лайнер, стол для совещаний из полированного красного дерева, около другой – почти такой же большой письменный стол. За ним размещалось кресло, смахивавшее на королевский трон. В четвертой стене имелась похожая на ворота древнего замка двустворчатая дверь, через которую я и попал сюда.

– Присаживайтесь, – милостиво предложил мне хозяин кабинета, оторвавшись от традиционного для таких людей чтения сверхважного документа и указав рукой на кресло напротив письменного стола.

На вид ему можно было дать не больше 35. Однако я знал, что президент PJN Technologies Вернон Ройс уже давно разменял седьмой десяток. Он вполне мог бы сниматься в рекламе своей корпорации, поскольку различные средства омоложения составляли существенную часть ее доходов. По крайней мере, так писали в потоковых новостях. Густые темные волосы, гладкая смугловатая кожа, холодные черные глаза и тонкие усики по моде по меньшей мере столетней давности. Даже его движения не выдавали его возраст, хотя человеку, сидящему в огромном кресле, много двигаться не приходится.

– Благодарю вас, – ответил я, решив пока придерживаться великосветского тона встречи. Я нисколько не сомневался, что разговор очень быстро перейдет в другое русло. Вряд ли президент PJN Technologies пригласил находящегося в отпуске полицейского для обычного обмена любезностями.

Ройс дождался, пока я устроюсь в кресле, а затем сказал:

– Мне нужно, чтобы вы нашли женщину.

– Это не проблема, – усмехнулся я.

Хозяин кабинета поморщился.

– Пропала одна из наших сотрудниц. Её необходимо найти.

– Ок, – произнес я и собрался было достать свой оллком, чтобы делать заметки, но вовремя вспомнил, что это полезное во всех отношениях устройство у меня отобрали еще на входе в здание. О безопасности в центральном офисе PJN Technologies заботились не меньше, чем в Белом Доме.

– Женщину, которую вы должны найти, зовут Джейн Хэтуэй. Она – руководитель управления биологических изысканий и разработок.

– Когда она пропала?

– Десять дней назад.

Я удивился, но промолчал. Как видно, кто-то уже пытался её отыскать, но потерпел неудачу. А теперь Ройс решил лично побеседовать со мной. Дело всё больше начинало попахивать керосином.

– Что говорит полиция?

– Ничего, – деревянным голосом сказал президент PJN Technologies. – Мы не обращались в полиция.

На этот раз отмалчиваться я не стал.

– Почему, если не секрет?

Ройс посмотрел на меня так, словно он был образцовым молотком, а я – бракованным гвоздем.

– Дело касается репутации нашей корпорации. Если станет известно о том, что доктор Хэтуэй пропала, это негативно отразится на котировках наших акций.

– Чем же занималась доктор Хэтуэй, если новость о ее исчезновении может обвалить акции такой корпорации, как ваша? – не удержавшись, спросил я.

– Обвалить – это слишком сильно сказано. Но даже умеренное снижение обойдется нашим акционерам в миллиарды, даже в десятки миллиардов именно из-за того, что PJN – крупнейшая в мире корпорация. Сам факт исчезновения одного из наших наиболее ценных сотрудников – это уже плохая новость для нас.

Ройс нравился мне всё меньше, но я решил, что отказываться от его предложения не стоит. Даже несмотря на то, что запах керосина в моих мыслях усиливался с каждой минутой.

– Поэтому сразу скажу, что все подробности этого дела должны остаться в тайне. В вашем договоре будет пункт о неразглашении, – добавил президент PJN Technologies. – Но уверяю вас, ничего незаконного в работе, которую мы намерены вам предложить, нет. А вознаграждение будет достаточно существенным, чтобы компенсировать нарушение ваших планов.

– Да, мой отдых полетит ко всем чертям, – соврал я. Мой приезд в США отпуском был только на бумаге, но говорить о том, что в штат Флорида меня привели не шикарные пляжи и роскошные отели, а сразу два важных дела, я не стал. Как минимум об одном из моих заданий Ройсу вообще ничего не следовало знать.

– Сочувствую, – безо всякого сочувствия сказал хозяин кабинета. – Но, если вы найдете доктора Хэтуэй, вы сможете позволить себе очень долгий отдых на самых роскошных курортах мира.

От запаха керосина стало просто нечем дышать. Что же такого произошло, если президент крупнейшей корпорации так старательно убеждает меня согласиться принять его предложение? И почему именно меня?

Последняя мысль поневоле трансформировалась в вопрос:

– Почему вы считаете, что я справлюсь с вашим делом, если моим предшественникам не удалось добиться успеха?

– Разумеется, мы собрали рекомендации по своим каналам, – ответил Ройс. – Думаю, вы наиболее подходящий для этого задания человек по всем, так сказать, параметрам.

– Что ж, вернемся к делу, – сказал я, решив не уточнять, о каких каналах говорил местный босс и что же такого ему обо мне наговорили, что он решил привлечь к этому делу меня. – Чем так ценна доктор Хэтуэй?

– Она уникальный специалист сразу в несколько областях, – ответил президент PJN Technologies.

– Чем именно она занималась?

Ройс несколько секунд молчал, барабаня пальцами по столу, но всё же ответил:

– Её главное направление работы – создание биочипов. Как вы знаете, сращивать нервную систему живых существ и даже нейроны головного мозга с электронными устройствами научились давно. Но взаимодействие это крайне ограниченное – нельзя срастить нейроны с компьютером и использовать все возможности вычислительной техники. Доктор Хэтуэй разрабатывала биочипы – обработанные различными видами излучения скопления искусственно выращенных клеток, которые можно было бы вживлять в мозг с гарантией полного взаимодействия.

– Можно попроще?

Президент PJN Technologies хмыкнул.

– Смысл в том, что такой биочип сможет выполнять функции дополнительного банка памяти и вычислительного устройства, которые по своей производительности будут во много раз мощнее человеческого мозга. При этом никаких проблем во взаимодействии не будет благодаря схожести структуры. То есть можно использовать все возможности увеличенной памяти и ускоренного процесса мышления. Представляете, какие перспективы это открывает? С таким чипом за считанные дни, а то и часы человек сможет освоить любую профессию на самом высоком уровне. Производительность труда возрастет многократно. Выгоды…

– Я понял, это очень перспективная разработка, – перебил я своего работодателя, явно увлекшегося описанием светлого будущего человечества, оснащенного биочипами доктора Хэтуэй. Эти вопросы меня сейчас мало интересовали, поскольку деньги мне обещали заплатить за поиски пропавшего ученого, а не за прослушивание лекций о её изобретениях.

Ройс недовольно замолчал.

– Значит, ее исчезновение ставит крест на исследованиях, которые могут принести вам огромные деньги? – спросил я.

– Нет. В наши времена незаменимых людей и в самом деле нет. Но исчезновение доктора Хэтуэй, разумеется, существенно замедлит работу над биочипами.

– Её могли убить?

Президент PJN Technologies помрачнел.

– Надеюсь, что нет. Но деньги вам будут выплачены в любом случае – даже если окажется, что доктора Хэтуэй нет в живых.

– Подозреваете кого-то из конкурентов?

– Ну что вы, – Ройс даже всплеснул руками от возмущения. – Разумеется, нет. Все корпорации жестко конкурируют друг с другом, но это всегда касается борьбы за рынки сбыта и перспективные разработки исключительно в рамках бизнеса. Перекупить известного ученого, нанять детективов для промышленного шпионажа, дать взятку чиновникам за получение выгодного контракта – такое бывает. Но не более. Похищение или убийство – это точно не те методы, которые могут использовать наши конкуренты против нас.

Дело начинало вонять керосином сильнее, чем взорванный террористами НПЗ. По опыту своей работы я прекрасно знал, что в мире крупного бизнеса действует только одно правило: достаточно ли велика прибыль, чтобы окупить всё остальное. Но отказываться было поздно. И дело было даже не в больших деньгах, а встреча с президентом крупнейшей в мире суперкорпорации означала очень большие деньги. И не в тех неприятностях, которые PJN могла мне создать в случае моего отказа. У меня были и другие причины согласиться на эту работу.

– У неё были враги?

– Об этом вам лучше спросить не меня, – ответил Ройс.

Пару секунд спустя открылась дверь в кабинет.

– Начальник службы безопасности Майкл Беннет и главный специалист по анализу систем безопасности Мэри Энн Джонсон, – представил вошедших в кабинет людей президент PJN Technologies.

Судя по скорости их появления, во время нашего с Ройсом разговора они дожидались под дверью. Беннет в отличие от своего босса рекламировать свою корпорацию явно не смог бы – по его изрезанному морщинами лицу и редеющим седым волосам было сразу видно, что ему далеко за 50 и он давно плюнул на столь модные в наши времена попытки выглядеть свежим юношей. Осанка выдавала в нем бывшего военного.

Мэри Энн Джонсон оказалась очень красивой блондинкой, которой можно было дать максимум лет 25. Однако ее должность наводила на мысль, что она вовсю пользуется продукцией PJN Technologies, поскольку в том возрасте, на который она выглядела, занять такой высокий пост практически нереально.

– Они ответят на все остальные вопросы, – сообщил Большой Босс. – И окажут любую помощь, которая вам потребуется. Если потребуется решить какие-то вопросы, которые не входят в компетенцию Беннета и Джонсон, обращайтесь к руководителю моего секретариата Дорис Баннерман. Она свяжет вас с нужными специалистами.

Других намеков, что аудиенция закончилась, мне не требовалось. Я встал, попрощался, и вышел вслед за Беннетом и Джонсон из кабинета. Бывший военный оказался не из любителей ходить вокруг да около.

– Вопросы? – спросил он голосом, в котором чувствовать привычка отдавать приказы.

– Откуда пропала доктор Хэтуэй? Я хотел бы осмотреться на месте.

– Отсюда.

– Прямо отсюда? – изумился я, вспомнив, что мне пришлось пройти пост охраны на входе и еще шесть контрольных пунктов, чтобы попасть в кабинет Больного Босса, не считая многочисленных следящих устройств в каждом коридоре и лифте.

– Не совсем отсюда, – вступила в разговор Джонсон. У нее оказался очень приятный, мелодичный голос – вполне под стать внешности. – Доктор Хэтуэй исчезла из нашего корпуса номер шесть.

– Что в нем находится и где это?

– Здесь же. Соседнее здание, – отрывисто объяснил Беннет. – Там находятся лаборатории, которыми руководила доктор Хэтуэй.

Я почесал затылок. Мало того, что пропал очень ценный для корпорации специалист, который в силу своей ценности должен был находиться под постоянным присмотром службы безопасности, так теперь выясняется, что это произошло непосредственно в центральном офисе PJN Technologies, из которого даже спичку вынести невозможно. Не этим ли объясняется интерес Ройса к делу? Президента корпорации не может не волновать такой прокол в системе безопасности.

– Что насчет… – начал было я.

– Здесь вся информация, которой мы располагает о докторе Хэтуэй, – сказала Джонсон и протянула мне мой оллком, который я оставил на входе в здание по требованию охраны. – Также вам оформлены все необходимые допуски, так что вы сможете беспрепятственно перемещаться по всему комплексу.

Я взял оллком и открыл присланный на него файл. Досье службы безопасности на пропавшую Джейн Хэтуэй, включая раздел «Недоброжелатели и конкуренты».

– Начнем всё же с места исчезновения и того, что делала доктор Хэтуэй непосредственно перед тем, как пропала, – сказал я. – Кстати, как вообще обнаружилось, что она пропала?

– Она трое суток находилась в здании, – ответил Беннет. – Такое бывало и раньше, когда у нее много работы. Её электронный пропуск и пароли доступа к внутренней сети фиксировались довольно регулярно. Затем все отметки исчезли. Через три часа в соответствии с нашими правилами сотрудник службы безопасности, отвечавший за корпус номер шесть, провел личную проверку. Но доктора Хэтуэй в лаборатории не оказалось. Хотя именно там в последний раз был зафиксирован ее пропуск.

– Что было дальше?

– Сотрудник связался со мной. Я распорядился провести полную проверку здания и тестирование всех электронных систем безопасности. Но доктора Хэтуэй обнаружить не удалось, а никаких нарушений не обнаружилось.

– Волшебное исчезновение, – проворчал я себе под нос.

Беннет и Джонсон промолчали.

– Что ж, давайте пройдем в лабораторию, – сказал я.

– Зачем? Там всё было проверено многократно. Никаких следов борьбы, крови или чего-то еще, – со всё более заметной злостью в голосе сообщил начальник службы безопасности.

– Хочу просто побывать там, где доктора Хэтуэй видели в последний раз, – объяснил я. – И заодно поговорить с сотрудником, который обнаружил её отсутствие, а также с теми, кто с ней работал. Вы же не откажетесь помочь мне в этом?

Я в упор посмотрел на Беннета, и тот не стал спорить.

– Специалист Джонсон поможет вам, – ответил начальник службы безопасности. – А у меня есть и другие дела.

– Разумеется, – ответил я.

Кажется, наши с ним отношения не заладились с самого начала. Хотя другого и ожидать не следовало. Наверняка именно Беннет и служба безопасности первыми пытались вернуть пропавшую, но так и не смогли найти её. Приглашение совершенно постороннего человека, полицейского из другой страны, для того, чтобы сделать эту работу вместо них, Беннет наверняка воспринимал как личное оскорбление.

А поскольку доктор Хэтуэй исчезла прямо с рабочего места говорило, то мне придётся ещё и покопаться в недочетах и недоработках местной системы безопасности, что для Беннета наверняка было ещё более неприятно. Особенно если по итогам расследования президент PJN Technologies сделает какие-то выводы в отношении охранников и их начальника. А выводы эти могут быть весьма серьезны – вплоть до увольнения провинившихся с «волчьим билетом», с которым в приличную компанию их не возьмут даже на должность мусорщика.

Разумеется, бывший военный, занявший после демобилизации очень серьезный пост в огромной корпорации, не рискнул бы напрямую конфликтовать со мной, особенно в самом начале моей работы. Но можно не сомневаться, что реальной помощи от него не будет, а все мои промахи он обязательно постарается донести до высшего руководства в лице Ройса в самом неприглядном для меня виде.

Впрочем, мысли на этот счет я отбросил почти сразу. Беннет и его желание увидеть мой провал в деле, с которым не справился он сам, сейчас далеко не главное. Куда важнее вопрос – что же в самом деле случилось с доктором Хэтуэй? Похищена она, убита или сама решила сбежать? И если сбежала, то из-за чего? А главное – как она могла исчезнуть из здания, которое охраняется не хуже, чем Форт-Нокс?

– Следуйте за мной, мистер Сэвидж, – предложила Джонсон, когда Беннет ушел.

– Можно просто Джон, – машинально сказал я, однако блондинка не ответила.

Мы пошли по длинному, отделанному пластиком коридору.

– Вы были знакомы с доктором Хэтуэй? – спросил я, одновременно просматривая на оллкоме досье пропавшей. Потом, после осмотра лаборатории, мне придется изучить его более внимательно, но сейчас достаточно и беглого ознакомления.

– Да, – ответила блондинка. – Мы довольно часто с ней общались.

– О чем? – с искренним удивлением спросил я. Вряд ли у звезды научного персонала PJN Technologies могло быть много общего с аналитиком систем безопасности. К тому же люди, повенчанные с работой, обычно общаются только с себе подобными, потому что с остальными им просто скучно.

– Как ни странно, почти обо всем, – холодно ответила Джонсон, явно правильно истолковав моё удивление.

– А можно конкретнее?

– О книгах, фильмах, в целом о жизни.

– А о вашей или её работе?

– Практически никогда, – ответила блондинка и искоса взглянула на меня.

«Интересно, можно ли ей верить? – подумал я. – Или в PJN Technologies все решили затруднить мне жизнь, потому что не хотят вытаскивать на свет божий скелеты из своих многочисленных шкафов? Может, им просто не хочется, чтобы я ее нашел? Но тогда зачем меня нанимать? Или тут, как и везде, есть разные кланы с собственными интересами?»

– Доктор Хэтуэй была человеком довольно одиноким, полностью погруженным в свою работу, – сказала после долгой паузы Джонсон. – Мы с ней прекрасно ладили, у нас были похожие вкусы в литературе и кино, поэтому мы довольно часто вместе ходили перекусить и поболтать.

– Понятно, – произнес я. Что ж, портрет пропавшего ученого пока получался на редкость стандартный – трудоголик, сутками не вылезающий из лаборатории в надежде осчастливить своими открытиями человечество и заодно прославиться, а, возможно, и попасть в учебники по истории. Ради этого многие готовы позабыть обо всём прочем, в том числе о своих близких, пока они не отдалятся настолько, что однажды такой борец за светлое будущее с удивлением обнаруживает – ему не с кем даже поговорить. Как правило, после этого люди начинают судорожно искать хоть кого-то, с кем можно просто поболтать о какой-нибудь ерунде и обычно находят среди тех, кто работает вместе с ними. Так что нельзя исключать, что Джонсон сказала правду о своих отношениях с доктором Хэтуэй.

Мы вошли в лифт, поднялись на несколько этажей и вновь прошли по длинному коридору до двери, которую можно было пробить разве что танком.

– Хотя корпус номер шесть примыкает к основному зданию, входов в него только три. Этот, через вертолетную площадку на крыше и выезд для служебного транспорта на уровне земли, – объяснила блондинка, дожидаясь, пока охранные устройства опознают нас и откроют путь внутрь. – Наверху имеется пост охраны из четырех человек в дополнение к шестиуровневой защите от проникновения. Внизу то же самое.

– То есть сбежать на вертолете или на машине похитители не смогли бы? – спросил я, хотя ответ на этот вопрос и так был понятен.

– Исключено, – ответила Джонсон. – Никто и ничто не может выйти из корпуса номер шесть незаметно.

– Значит, доктор Хэтуэй всё еще в лаборатории? – не удержавшись, ехидно поинтересовался я.

– Исключено, – повторила Джонсон. – Все помещения были проверены восемь раз.

– Доктор Хэтуэй или её похитители не могли незамеченными покинуть лабораторию или остаться внутри, – подытожил я. – Где же она в таком случае?

– Ради ответа на этот вопрос вас и наняли, мистер Сэвидж, – отзеркалила моё ехидство Джонсон.

В этот момент дверь, наконец, распахнулась.

– Да, дельце будет нелегкое, – вздохнул я, пытаясь придумать хоть какое-то объяснение произошедшему. Пока наиболее правдоподобной выглядела версия с нашествием инопланетян-невидимок. Вот только в природе их не существовало. Или их просто никто не видел?

Когда я входил в лабораторный корпус, мой оллком просигналил о поступлении денег на банковский счет. Взглянув на цифры, я почувствовал, что у меня в буквальном смысле слова отвисает челюсть – сумма превосходила мою годовую зарплату капитана полиции раз примерно в 20. Причем на платеже, пришедшем с личного счета президента PJN Technologies Вернона Ройса, стояла отметка «аванс – 50%».

Как видно, доктор Хэтуэй и в самом деле была крайне ценным специалистом, если ее босс расщедрился на такой аванс, да еще и заплатил из собственного кармана. Если мне удастся раскрыть это дело, и впрямь можно будет до конца жизни бездельничать на самых роскошных курортах и пить самое лучшее вино в компании самых красивых женщин.

Дело за малым – чтобы обеспечить себе безбедную старость, мне всего лишь надо найти женщину, которая буквально растворилась в воздухе.

Глава 2

Глава 2

Начиналась та часть моей работы, которая всегда вызывала у меня самые противоречивые чувства, а именно – опрос свидетелей. Я одновременно и любил, и ненавидел этот этап расследования. Любил потому, что мне всегда нравилось знакомиться с новыми людьми. Наверно, это поймёт любой, кто ощущал себя человеком важным и значимым, когда перелистывал свой список контактов и видел, как много бизнесменов, чиновников, специалистов и даже обычных граждан поделились с ним своими данными. Пусть даже большинство из этих людей уже не помнят ни имя, ни внешность того, кому они дали номер телефона.

А ненависть объяснялась главным образом тем, что среди множества опрошенных мной редко встречались действительно интересные люди. Да и те при общении с полицейским торопились натянуть на себя парадную маску, которая из-за спешки и волнения, столь обычного у большинства свидетелей преступления или близких жертвы, сидела особенно криво и к тому же быстро слетала от моих вопросов. А то, что под ней скрывалось, обычно выглядело ещё более неприглядно.

– Мне понадобятся все записи с этого этажа, – сказал я, пока мы стояли в похожем на шлюз космического корабля помещении, дожидаясь, когда откроется внутренняя дверь. – Видеокамеры, датчики движения и давления, использование пропусков и терминалов вашей внутренней компьютерной системы. А еще мне нужны досье на всех сотрудников корпуса номер шесть.

– Все данные были проанализированы, – ледяным тоном сообщила мне Джонсон, демонстративно не глядя в мою сторону.

– Кем?

– Системой искусственного интеллекта, отвечающей за безопасность комплекса, – так же холодно ответила она.

– И всё же…

Я не успел договорить – засигналил мой аллком. Включив видимый лишь мне голографический экран, я обнаружил, что мне только что прислали почти семь тысяч файлов. Судя по всему, в них содержалось всё, что я запросил, и даже больше – Джонсон отправила мне еще и результаты анализа, который провел их ИИ.

– Спасибо, – произнес я.

– Да пожалуйста, – уже голосом скорее нейтральным ответила блондинка и первой шагнула в недра корпуса номер шесть после того, как внутренняя дверь наконец открылась.

– Здесь всегда всё так медленно работает? – поинтересовался я, пока дверь закрывалась.

– В этих лабораториях проводятся в том числе и биологические эксперименты.

– Надеюсь, не биологическое оружие разрабатываете? – с легкой улыбкой спросил я, но ответа не получил.

К нам подошли двое мужчин в лабораторных халатах.

– Позвольте вам представить, – голосом великосветской дамы произнесла специалистка по анализу систем безопасности. – Доктор Джеймс Эверетт. Доктор Том Болтон. Они оба – заместители доктора Хэтуэй. А это – мистер Джон Сэвидж.

Эверетт оказался высоким тощим типом нездорового вида с желтой кожей, блеклыми серыми глазами в кровавых прожилках и почти бесцветными, желтовато-седыми волосами. Выглядел он так, словно все силы управления по разработке средств омоложения PJN Technologies были уже не в состоянии помочь ему выглядеть молодым и привлекательным. Халат висел на докторе как на вешалке, будто последние годы жизни он питался исключительно таблетками. Рукопожатие Эверетта вполне соответствовало внешности – ощущение было такое, словно мне на пару секунд приложили к ладони дохлую рыбу.

В противоположность ему доктор Болтон выглядел звездой культуризма или реслинга. Настоящая гора мышц, распиравших лабораторный халат во все стороны. Лицо под шапкой густых, угольно-черных волос показалось мне смутно знакомым. Однако я никак не мог вспомнить, кого именно он мне напоминает, хотя мне показалось, что если мы и встречались, то это было очень давно. На всякий случай я приготовился к сокрушительному рукопожатию, каким такие спортсмены обожают приветствовать любого человека, оказавшегося достаточно неосторожным, чтобы протянуть им руку. Но я ошибся – ладонь Болтона оказалось ненамного крепче, чем у его коллеги.

Спустя секунду я понял, что вся внешность этого ученого была обычной бутафорией, которую в наши дни специалисты по пластической хирургии готовы соорудить любому желающему, если у него найдется пара чемоданов лишних денег. Судя по тому, сколько президент PJN Technologies был готов отвалить мне за поиски доктора Хэтуэй, вряд ли он поскупился на приличную зарплату её заместителям. И можно было не сомневаться, что Болтон потратил большую часть денег на свою внешность – в отличие от Эверетта, которому явно было плевать на то, что он смотрится дряхлым стариком.

Хотя вряд ли их работодателя волновала внешность сотрудников. Судя по досье, оба учились, стажировались и работали в самых престижных университетах – Гарвард, Йель, Оксфорд, Кембридж, несколько очень крупных научных центров в Индии и Китае. И в этом тоже была своя странность – их начальница закончила Университет Балтимора и там же долгое время преподавала. А это заведение и рядом не стояло ни с одним из тех, в которых учились и работали Эверетт и Болтон. При этом, судя по мельком просмотренным мною досье, PJN Technologies заключила контракт с Хэтуэй намного позже, чем с её заместителями, хотя в корпорациях принято продвигать в первую очередь «старые», уже проверенные кадры – если, конечно, они не слишком сильно облажались.

– Энн, счастлив тебя видеть, – радостно сказал Болтон густым приятным баритоном. Вероятно, такой тембр тоже стал результатом хирургического вмешательства. Операции на голосовых связках в последние годы превратились в явление не менее распространенное, чем увеличение груди или подтяжка лица. Ведь многим людям хочется, чтобы на них не только смотрели, но и слушали.

– Чем можем вам помочь, специалист Джонсон? – скрипучим, как заржавленные петли железной двери, голосом поинтересовался Эверетт, не отрывая при этом своего взгляда от меня.

– Мистер Сэвидж – наш новый сотрудник, отвечающий за поиски доктора Хэтуэй, – сообщила им блондинка.

Доктора переглянулись.

– Мне надо задать вам несколько вопросов, – привычно произнес я.

– Мы уже общались со службой безопасности, – проскрипел Эверетт с видом огородного чучела, которое по ошибке принесли на ночь Гая Фокса¹.

– Причем раз десять, – дополнил его Болтон. Жизнерадостность из его голоса выветрилась с поистине ураганной скоростью.

– И всё же, господа, вам придется поговорить со мной, – сказал я.

– Проклятье! – скрипнул Эверетт и посмотрел на старинные наручные часы. Я без труда опознал в них «Ролекс» из чистого золота, отделанный бриллиантами. В наши времена подобные часы должны стоить целое состояние.

– Я не займу много времени, – привычно солгал я. – А чем больше вы будете спорить, тем дольше будет длится наш разговор. К тому же нежелание отвечать на мои вопросы может навести меня на мысль, что вы что-то скрываете или даже как-то причастны к исчезновению доктора Хэтуэй.

Ученые переглянулись.

«Мне показалось или последняя моя реплика их и в самом деле испугала? – подумал я. – И если испугала, то чем?»

– Хорошо-хорошо, – сказал Болтон. – Мы же не имеем ничего против беседы с вами, просто нам уже надоело раз за разом отвечать на одни и те же вопросы. Причем сейчас мы ещё и несколько ограниченны во времени.

Эверетт при этих словах вновь взглянул на часы.

– 20 минут максимум, – сказал он.

– Тогда приступим, – предложил я.

– Лучше в моем кабинете, – ответил тощий ученый и, не дожидаясь моего согласия, двинулся по коридору.

Кабинет, конечно, заметно уступал по площади резиденции Вернона Ройса, но две-три пары вполне смогли бы станцевать в этом помещении вальс. Обстановка была в стиле ультрамодерн: пластик, металл и стекло, изогнутые под такими углами, что на стул было даже страшно садиться – уж слишком он походил на что-то среднее между осовремененным орудием средневековых пыток и инопланетным космическим кораблем.

– Приступайте, – распорядился Эверетт после того, как умудрился устроиться в кресле за своим столом, не получив при этом ни одного ранения.

Я приступил. Вопросы мои были стандартными, а ответы – безрадостными. Заместители доктора Хэтуэй не знали, были ли у неё враги, причины исчезнуть, какие-либо проблемы вне работы. Их ответы ничем не отличались от результатов опроса, который полторы недели назад проводила служба безопасности. Запись этих бесед Джонсон тоже прислала мне на оллком, и в процессе разговора я поглядывал на видимый только мне голографический экран, сравнивая текстовую расшифровку с тем, что говорили мне ученые.

– А с кем общалась доктор Хэтуэй? – задал я вопрос, которого не было в записях службы безопасности.

– Простите? – проскрипел Эверетт.

– Если врагов у неё не было, то, возможно, были друзья, родственники, просто знакомые, с которыми она могла поболтать.

– Мне об этом ничего не известно, – ответил тощий доктор и снова посмотрел на часы.

– Мне тоже, – сказал Болтон и взглянул на Джонсон. Похоже, этот поддельный культурист был в курсе того, что Хэтуэй регулярно общалась со специалисткой по системам безопасности, но по каким-то причинам предпочел соврать.

– Пять минут, – внезапно произнес Эверет и резко встал. – Можете посидеть в моем кабинете, если хотите. Можете даже его обыскать, но нам надо идти.

– Совершенно верно, – подтвердил Болтон и тоже встал. – Нас ждет работа.

– Что ж, идите, – не стал упираться я. – Не смею вас задерживать.

Последняя фраза была явно лишней – оба доктора уже торопились покинуть кабинет. Сквозь стеклянную стену я увидел два вертолета, которые на небольшой высоте подлетали к зданию. На обычное воздушное такси они были явно непохожи.

– Срочная операция? – с недоумением спросил я оставшуюся со мной блондинку.

– Да, – ответила она, внимательно следя за вертолетами.

– А ваши сотрудники всегда так бойко врут?

Джонсон повернула голову и взглянула на меня.

– Что вы имеете в виду?

– Не притворяйтесь, вы и сами всё прекрасно поняли. Они её заместители, дневали и ночевали с ней в лаборатории, следили за её выступлениями на научных конференциях или, уж как минимум, помогали к ним готовиться, и они не знают, были ли у нее враги.

– Доктор Хэтуэй была человеком сдержанным и неконфликтным, – заметила Джонсон.

– Да-да. А должность руководителя управления биологических изысканий и разработок ей принес в мешке Санта-Клаус, – с усмешкой сказал я. – Вы не хуже меня должны знать, что за такие посты идут настоящие войны. Правда, обычно подковерные. Но никто не говорит, что вместе с мусором под ковер нельзя замести чьё-то мёртвое тело. Да и вообще – самые прочные ступеньки карьерной лестницы сложены из трупов конкурентов.

Лицо Джонсон помрачнело.

– Насколько я знаю, Хэтуэй была назначена на должность руководителя управления биологических изысканий и разработок сразу после прихода в PJN единогласным решением совета директоров.

– И за какие заслуги ей выпала такая честь? – язвительно спросил я.

Щеки Джонсон слегка порозовели, но ответила она неожиданно спокойно.

– К сожалению, я не знаю.

– Вы никогда не спрашивала её?

– Нет.

– А она сама об этом не упоминала?

– Нет.

– Досье, которое вы мне передали, полное?

– Да. Я ничего оттуда не удаляла.

– А кто-нибудь, кроме вас? Беннет, например?

– Насколько я могу судить, нет.

Я вздохнул. Мой список загадок, связанных с исчезновением доктора Хэтуэй, пополнился еще одной, – как и почему обычный преподаватель из заштатного университета внезапно заняла очень важный пост в крупнейшей корпорации мира в обход куда более заслуженных сотрудников. Да еще и с полного одобрения совета директоров, что в таких крупных организациях бывает не часто.

«Как видно, её появление в PJN Technologies было таким же таинственным, как и исчезновение, – подумал я. – Не окажется ли так, что конец пути полностью предопределен его началом?»

Заодно я мысленно передвинул Эверетта и Болтона повыше в своём списке подозреваемых. Обычный мотив подчиненных – продвинуться в случае исчезновения босса, в их случае должен был быть намного сильнее, поскольку Хэтуэй обошла их при назначении на должность.

– Обыскивать кабинет будете? – полюбопытствовала Джонсон, устав ждать от меня следующего вопроса.

– Если бы здесь было что искать, мне бы точно не предложили провести обыск, – соврал я.

На самом деле всё самое тайное опытные люди стараются держать на виду. Никогда не держи свой секрет в секрете, и тогда никто не догадается, что это был твой секрет. Но к обыску я был ещё не готов, поскольку и сам не очень понимал, что надо искать. Да и под присмотром этой странной блондинки мне точно не хотелось копаться в вещах Эверетта.

– Осмотрим лучше кабинет доктора Хэтуэй, – сказал я.

– Пойдемте, – ответила Джонсон.

Кабинет пропавшего ученого находился в конце коридора. Он был несколько больше, чем кабинет её дряхлого заместителя, с двумя стеклянными стенами вместо окон. Третья стена была сплошь покрыта полками с настоящими бумажными книгами. В наши времена такие штуки стоят дорого. А присмотревшись, я понял, что здесь находится целое состояние – хотя все тома выглядели как новые, изданы они были очень давно. На пустом, стерильно-чистом столе лежала ещё одна книга – «Война миров» Герберта Уэлса. Судя по шрифту, её напечатали задолго до того, как космические перелеты из фантастики превратились в обыденность.

– Доктор Хэтуэй коллекционировала книги? – спросил я.

– Да. Она постоянно участвовала в аукционах книгочеев. Это, – Джонсон указала рукой на книгу на столе, – её последнее приобретение. Первое в мире издание «Войны миров». А это, – она указала на толстый том на полке в центре, – предпоследнее. Первое англоязычное издание «Анны Карениной» Льва Толстого.

– Надеюсь, ей никого ради этого не пришлось переехать поездом? – пошутил я, но Джонсон даже не попыталась имитировать улыбку.

– Естественно, у неё случались конфликты с коллекционерами, – сказала она. – Но ничего серьезного. Во всяком случае, ничего такого, что можно было бы расценить как реальную угрозу.

Я притворно кивнул головой в знак согласия. Коллекционирование свойственно почти всем – разница лишь в том, что вам доступнее: женщины, старинные вина, впечатления, древние марки или крышечки от пивных бутылок. Хороший, а для некоторых единственный способ повысить себе самооценку – «посмотрите, сколько всего я смог собрать или попробовать». Этим грешат даже серийные убийцы, которые очень часто оставляют себе что-нибудь на память о своих жертвах – вплоть до самих тел.

Подавляющее большинство коллекционеров, конечно, куда безобиднее, но это вовсе не означает, что они безопасны. Если вы наступите им на больное место, например, раскритикуете их собрание оберток от конфет или картин австрийских экспрессионистов начала ХХ века, либо, что ещё хуже, перехватите экспонат, за которым они долго охотились, то иные серийные убийцы будут выглядеть на фоне таких коллекционеров довольно милыми и гуманными созданиями. Впрочем, то же самое можно сказать про любого человека, на самооценке которого слишком долго топтались окружающие.

– Доктор Хэтуэй рассказывала вам об этом своём увлечении? – спросил я.

– О, да, – неожиданно оживленно ответила Джонсон. – Она показывала мне все книги, которые приобретала. Я даже читала многие из них. Дже… Доктор Хэтуэй обожала старинную фантастику – примерно до 1970-х годов. И покупала всегда только первые издания. Ещё она очень любила мировую классику – Шекспир, Диккенс, Гете, Бальзак, Толстой, Достоевский, Чехов, Ремарк. Она мечтала собрать все первые изданиях всех их книг. На английском, конечно.

Я посмотрел на полки и попытался представить себе, сколько сейчас может стоить на аукционе первое печатное издание какой-нибудь из трагедий Шекспира. Сумма получалась астрономическая. И это ещё больше повышало в списке подозреваемых Эверетта и Болтона – ради зарплаты, на которую Хэтуэй могла покупать такие книги, многие люди готовы убить хоть весь преподавательский состав всех американских университетов, а не одну выскочку из Балтимора. Но это ничем пока не доказанное предположение не отвечало на все остальные вопросы, и в первую очередь на вопрос, куда подевалась сама доктор Хэтуэй. Или хотя бы её труп.

Ради проформы я заглянул в стенной шкаф, в котором обнаружил лишь женский брючный костюм и пару простеньких туфель с низким каблуком и заостренным жестким носком в тон костюму. Заглянул в пристроенную к кабинету ванную комнату, где не нашёл вообще ничего. Порылся в ящиках стола – из интересного там оказался только рабочий блокнот. Большая часть страниц была исписана карандашом – совершенно непонятное мне скопище цифр и букв.

– Доктор Хэтуэй любила делать пометки во время своих экспериментов, – ответила Джонсон на мой не заданный вопрос.

Я пролистал блокнот и замер. На последних страницах раз 40 или 50 повторялась одна и та же фраза. Написано было на латинице, язык казался знакомым, но понять смысл я не смог.

– Surge a mortuis sub Manu Domini, – произнесла Джонсон, даже не заглядывая в блокнот. – Это на латыни.

– И что это значит?

– Восстань из мертвых под Рукой Господа.

Я почесал затылок.

– Доктор Хэтуэй была человеком религиозным?

– Вовсе нет. Она была атеисткой, хотя взгляды свои не афишировала.

– Почему?

– Просто считала, что верить или не верить во что-либо – личное дело каждого.

– Тогда к нему это? – Я ткнул пальцем в блокнот. – Судя по тому, сколько раз она это написала, для нее это что-то значило.

– Я не знаю, – после паузы призналась Джонсон. – Судя по тому, что эти записи последние в блокноте, доктор Хэтуэй писала их непосредственно перед исчезновением.

– Тогда маловероятно, что эта фраза никак не связана с произошедшим, – сказал я, копируя страницы в память оллкома.

Положив блокнот на прежнее место, я посмотрел сквозь стеклянную стену в небо, словно пытался найти там объяснение странной фразе на латыни. В этот момент чуть ли не в нескольких метрах от нас пролетели те самые вертолеты, которые недавно приземлялись на крышу здания, а теперь, как видно, отправились в обратный путь. С такого расстояния я без труда рассмотрел на их бортах логотип службы исполнения наказаний министерства юстиции.

– А что здесь делают тюремные вертушки? – спросил я, проводив их взглядом.

– У PJN контракт с правительством, – сообщила мне Джонсон. – В соответствии с законом об искуплении.

– Что?.. – изумился я. – Вы хотите сказать?..

– Да.

Я помолчал пару секунд.

– То есть приговоренных к смертной казни после приведения приговора в исполнение привозят сюда для разделки?

– Мы предпочитаем не использовать такие выражения, – заявила Джонсон, поморщившись точь-в-точь как Ройс. – Но в целом вы правы – после казни ультразвуком тела приговоренных доставляют в наши лаборатории для извлечения органов с целью последующей пересадки либо для проведения медицинских экспериментов. Сегодня вертолетов два. Значит, восемь тел. Обычно на одном вертолете перевозят не больше четырех.

Теперь понятно, куда так торопились Эверетт и Болтон. Ведь пригодные для пересадки органы долго не хранятся.

– А доктор Хэтуэй участвовала в этих… операциях?

– Лично – нет. Но иногда отправляла Эверетту и Болтону заказы на те или иные ткани, необходимые для ее экспериментов.

«Ну и дела, – подумал я. – Не в этом ли разгадка? Что, если Хэтуэй прикончил кто-то из родственников приговоренных? Но как бы этот родственник попал в здание? Или же всё проще – Эверетт и Болтон убили её, а потом разделали? Тогда понятно, почему никто не может найти Хэтуэй или хотя бы её труп».

Джонсон, казалось, читала мои мысли.

– Все операции тщательно контролируются. Каждое тело и каждый извлеченный из него орган, даже самый маленький кусочек ткани, проходит неоднократный ДНК-контроль, чтобы пациенты получали только полностью совместимые органы. Кроме того, после исчезновения доктора Хэтуэй мы самым тщательным образом проверили все операционные и все отходы. Так что если вы думаете, что ее убили и затем, как вы выражаетесь, разделали, то вы ошибаетесь. Такого быть не могло.

Глава 3

– Что ж, – сказал я. – Здесь я увидел достаточно. По крайней мере, на какое-то время впечатлений хватит. Теперь мне хотелось бы осмотреть дом доктора Хэтуэй.

– Зачем?

– Хочу увидеть, как она жила.

– Жила она в основном здесь, – объяснила мне блондинка.

– Да, я уже понял, что работа была для неё всем, но…

Я замолчал, потому что Джонсон широким шагом направилась к выходу.

– Вы куда?

– В гараж. Или вы рассчитываете силой мысли перенестись отсюда в дом доктора Хэтуэй? А напоминать мне, что вас нанял лично мистер Ройс, президент корпорации, не надо – я об этом прекрасно помню и готова во всём сотрудничать с вами.

Чтобы попасть в гараж, нам пришлось вернуться из корпуса номер шесть в центральное здание комплекса, пройти все контрольные посты охраны и спуститься на лифте в подвал. Там нас вновь встретили сотрудники службы безопасности, видеокамеры и датчики движения. Похоже, в здании PJN Technologies даже муха не осталась бы незамеченной. Однако доктору Хэтуэй это всё же удалось.

От безрадостных мыслей меня немного отвлекла машина, к которой подошла моя спутница. Здоровенный джип, причём, судя по толщине стекол, оснащенный бронезащитой высшего уровня. Такой автомобиль уместен в кортеже главы государства, но никак не в качестве транспорта для специалистки по анализу систем безопасности. Оставалось лишь предположить, что её занятия куда опаснее, чем могло показаться на первый взгляд.

Нам пришлось проехать ещё через три контрольных пункта – непосредственно перед выездом из гаража, сразу после него и на воротах в высокой стене, окружавшей комплекс PJN Technologies. Все охранники были при оружии и бдительно следили за каждым входящим и выходящим.

Похоже, в центральном офисе корпорации всерьёз собирались отражать по меньшей мере атаку десантной дивизии, а то и всего корпуса морской пехоты США. Системы противовоздушной обороны для отражения гипотетического налета управляемых террористами дронов вносили последний штрих в картину готовой к обороне крепости.

По дороге я принялся рассуждать о литературе в надежде под каким-нибудь предлогом вывернуть разговор на взаимоотношения Джонсон и Хэтуэй. Судя по её оговорке, когда она чуть не назвала доктора просто по имени – Джейн, их связь отнюдь не была такой поверхностной, какой её пыталась изобразить моя спутница.

Но этот мой план с треском провалился. Специалистка по анализу систем безопасности с легкостью переходила с Ремарка на Хемингуэя и Толстого, с них – на Фолкнера и Диккенса, вспоминала даже самые малоизвестные их произведения, о которых я никогда и не слышал, цитировала тексты давно умерших авторов чуть ли не целыми страницами. Уже через несколько минут у меня сложилось стойкое ощущение, что я оказался в обществе профессора-литературоведа, который к тому же является настоящим фанатиком своего дела и чью лекцию просто невозможно прервать.

– Приехали, – внезапно объявила Джонсон, оставив в покое изложение теории математического анализа стихов какого-то Маяковского.

– Здесь жила доктор Хэтуэй? – на всякий случай уточнил я, выходя из машины.

– Именно.

Дом особого впечатления не производил. Единственным его достоинством являлось то, что он находился в не самом худшем районе города и был украшен нарисованным краской из баллончика логотипом PJN Technologies. А в остальном – обычная двухэтажная коробка из армированного пластика. Соседние строения выглядели ничуть не лучше. Либо все свои деньги доктор Хэтуэй тратила на старинные книги, либо ей было просто плевать на то, где жить, так же, как ее заместителю Эверетту плевать на собственную внешность.

Джонсон нажала на сенсор своего оллкома, активируя электронный ключ, и входная дверь распахнулась перед нами.

– Оставь надежду всяк сюда входящий, – пробурчал я.

– О, вы читали «Божественную комедию»?

– Да, – соврал я, решив не уточнять, что на самом деле я читал только несколько фраз в сборнике цитат, и шагнул внутрь.

Самое подходящее выражение для описания жилища доктора Хэтуэй – спартанская безликость. Простенькая мебель из дешёвого магазина, стандартный набор бытовой техники, и всё. Ни картин или фотографий на стенах, ни ковров на полу. Ничего лишнего. Даже книг почти не было – лишь несколько штук на столе в гостиной. Причем сразу было видно, что они – вовсе не из коллекции исчезнувшего ученого. Современного вида томики в мягкой обложке.

Я перебрал книги. «Первый этап купирования абстинентного синдрома у героинозависимых лиц», «Психологическая реабилитация наркоманов», «”Ломка” и её влияние на психическое состояние пациента», «Нетрадиционные методы лечения наркозависимых».

– Доктор Хэтуэй проводила какие-либо исследования, связанные с наркоманией? – спросил я.

– Насколько я знаю, нет, – помедлив долю секунды, ответила Джонсон.

Под книгами обнаружилось два листка бумаги. Один содержал лишь столбцы цифр. Мне они ни о чём не говорили. Второй оказался распечаткой заявки на участие в аукционе, на котором должны были выставить первое американское издание «Человека-невидимки» Герберта Уэллса. Судя по дате, доктор Хэтуэй зарегистрировалась на аукционе за четыре дня до того, как обнаружилось её исчезновение, то есть накануне своей последней поездки в лабораторию.

Название книги вызывало неприятные ассоциации. Словно пропавшая женщина на прощание ещё и поиздевалась над теми, кто будет пытаться её найти. Интересно, «Война миров» того же Уэллса случайно оказалась на столе Хэтуэй в её кабинете, или это тоже какой-то намёк? А как насчёт «Мастера и Маргариты»? Подумав об этом, я поймал себя на мысли, что мне начинает надоедать, когда вопросов становится всё больше, а ответов как не было, так и нет.

Я показал бумагу блондинке и спросил:

– Вы проверяли её заявку?

– Разумеется. Стартовый взнос был внесен с её счета, а для регистрации использован идентификатор доктора Хэтуэй, – холодно ответила Джонсон. – То, что мы всё оставили так, как было, не означает, что мы не сделали свою работу на должном уровне.

– Я не хотел вас обидеть, – неожиданно для самого себя сказал я, хотя изначально собирался указать на одно немаловажное обстоятельство – если бы служба безопасности PJN Technologies сделала «свою работу на должном уровне», то их президенту не пришлось бы нанимать меня.

– Извинения приняты, – произнесла моя спутница и в первый раз за всё время нашего знакомства улыбнулась. Но уже через секунду её лицо вновь стало серьёзным и сосредоточенным.

Что ж, похоже, доктор Хэтуэй и в самом деле жила на работе. Даже её коллекция старинных книг хранилась там. Хотя это было объяснимо – стоили они целое состояние, а из дома, оснащенного не самой сложной системой безопасности, украсть их явно проще, чем из охраняемого, как крепость, комплекса PJN Technologies. Правда, оттуда украли саму владелицу антикварной библиотеки.

Я пролистал лежавшие на столе книги. Между страниц ничего не обнаружилось, хотя некоторые строки кто-то подчеркнул карандашом. Зато на форзаце одной из них стоял экслибрис «Личная библиотека доктора Гилберта Грэйна».

– Кто такой доктор Гилберт Грэйн? – спросил я.

– Сейчас уточню, – ответила Джонсон и спустя несколько секунд добавила: – В корпорации он не работает. Отправлю общий запрос.

– Не надо. Я сам этим займусь, когда закончу здесь, – сказал я, отложив книгу из библиотеки неизвестного доктора в сторону.

«Неужели у пропавшего ученого всё же был друг или хотя бы знакомый, о котором не знали в службе безопасности PJN? – подумал я. – Маловероятно. Хотя чего в жизни не бывает?»

Мой взгляд упал на единственную вещь, которая выбивалась из спартанской обстановки гостиной. На дальней стене висела большая, ярко раскрашенная мишень для дартс. Непохоже, что кто-то хоть раз использовал её по прямому назначению – дротиками были приколоты целые пачки листов бумаги разного цвета и размера.

«Гореть тебе в адском огне, тварь», «Аллах покарает нечестивицу» и ещё много прочего в том же духе. Судя по выражениям, встречавшимся в письмах, доктору Хэтуэй отправляли подобные послания представители по меньшей мере десятка различных религий и конфессий, а также разного рода экологические активисты, чьи корреспонденция по смыслу и подбору выражений не слишком отличались от сочинений верующих.

– Мы это видели и сняли копии, – сказала Джонсон раньше, чем я успел открыть рот.

– Что-то я не видел этих копий в досье доктора Хэтуэй, – буркнул я, продолжая перебирать анонимки.

– Она находятся в общем файле «Внешние угрозы». Я предоставлю его. Однако это ничего вам не даст. Мы отрабатываем все подобные письма по мере поступления. Большинство отправителей – вполне безобидные граждане, хотя и раздраженные тем, что исследования доктора Хэтуэй нарушают их религиозные догмы или прочие убеждения.

– А меньшинство? – поинтересовался я.

– Мы проверили всех. Никого из них не было поблизости от комплекса, когда пропала доктор Хэтуэй.

«Еще одна перспективная версия отправляется в мусорную корзину», – подумал я и приколол обратно все письма, кроме двух. В одном говорилось о богохульстве и сотворении кумира. Эти преступления доктор Хэтуэй совершила, заявляя, что благодаря её изобретениям человек обретет божественную силу. В другом учёного обвиняли в том, что её открытия ускоряют начало экологической катастрофы.

Под текстами этих писем стояли приписки почерком пропавшей. Как бы в ответ на первое послание она написала: «однажды Человек превзойдет самого Бога, но только после того, как мёртвый восстанет под Рукой Господа». Под вторым была похожая фраза: «Что бы ни случилось, мёртвый восстанет под Рукой Господа». И как прикажете понимать этот бред?

Спальня выглядела еще более безликой, чем гостиная. Я не нашел ни малейших признаков того, что у доктора Хэтуэй была интимная жизнь. Хотя обычно даже у совершенно одиноких людей можно найти немало интересного. Или пропавшая в самом деле существовала только ради работы, или же предпочитала предаваться плотским радостям подальше от дома. Что, в общем-то, понятно – она не могла не знать, что постоянно находится «под колпаком» службы безопасности. Когда живешь в стеклянном доме, лучше не доставать свои грехи из кармана. Или же доктор Хэтуэй заранее подготовилась к своему исчезновению и уничтожила весь компромат, поскольку понимала, что её жильё обязательно обыщут сверху донизу.

В шкафу в спальне обнаружилось два брючных костюма, точно таких же, как в рабочем кабинете. Там же стояли две пары одинаковых туфель. В ванной я нашёл только зубную щетку, расческу да пару флаконов с жидким мылом и гелем для душа. Ни духов, ни кремов, ни хотя бы предметов женской гигиены. Такие спальни и ванные мне редко приходилось видеть даже в квартирах самых закоренелых холостяков-мужчин. А для женщины, пусть даже трудоголика, подобный образ жизни – это и вовсе что-то фантастическое.

На кухне обнаружился солидный запас продуктов длительного хранения. Считав оллкомом чипы на упаковках, я узнал, что куплены они за три дня до исчезновения доктора Хэтуэй, то есть как раз перед тем, как она в последний раз отправилась на работу. Либо с ней и в самом деле случилось что-то непредвиденное, либо она тщательно подготовилась к своему уходу со сцены, попытавшись создать впечатление, что вовсе и не собиралась пропадать.

Все остальные помещения в доме оказались пустыми. Судя по толстому слою пыли, в них очень давно не заходил даже робот-уборщик, скучавший в углу кладовки под лестницей на второй этаж. В его памяти не нашлось ничего интересного. У противоположной стены помещения лежал набор альпинистского снаряжения, которым тоже не пользовались много месяцев.

Стоя в гостиной рядом со специалисткой по безопасности, я мысленно признался сам себе, что более бесполезного для дела обыска ещё никогда не проводил. От него у меня только прибавилось вопросов. И в то же время я испытывал странную уверенность, что обязательно найду все ответы.

– Ладно, поехали, – сказал я и направился к выходу.

Всё произошло очень быстро. Мы как раз шли от дома к машине Джонсон, когда стоявший в квартале от нас автомобиль внезапно сорвалась с места и устремилась к нам. Я увидел опущенные до предела стекла окон справа и бросился на шедшую впереди меня блондинку как раз в тот момент, когда на свет божий показались нацеленные на нас стволы.

Мы ещё падали, когда загрохотали выстрелы.

Пули с визгом рикошетировали от бронированного джипа, рвали стены дома и вставленный в окна прозрачный пластик, ошметки которого сыпались на нас. Пистолета у меня не было, поэтому единственное, что я мог сделать – продолжать лежать на асфальте дорожки, закрывая собой специалистку по безопасности. Хотя разумной или хотя бы полезной такую тактику не назовёшь – выпущенные практически в упор пули из такого мощного оружия продырявили бы нас обоих насквозь.

Стрельба продолжалась несколько секунд, а затем машина нападавших унеслась прочь.

Я еще с минуту продолжал лежать. Автоматчики могли вернуться или оставить кого-то для завершения работы, поэтому попытка встать или хотя бы поднять голову вполне могла обернуться не предусмотренными природой отверстиями в этой самой голове. Но всё было тихо.

Осмотревшись по сторонам, я осторожно поднялся на ноги. Огляделся еще раз и собрался было протянуть руку Джонсон, но она уже вскочила без моей помощи.

– Вы что, забыли оплатить защиту?! – рявкнул я на неё.

– Сейчас проверю, – совершенно спокойно ответила блондинка, активируя сенсор оллкома, прикрепленный к её руке.

Приходя в себя, я осмотрелся уже более внимательно. Автомобиль специалистки по безопасности хоть и пострадал, но все попадания выдержал, что подтверждало мою догадку о высшем уровне бронезащиты. Собственно, это нас и спасло – джип оказался между нами и нападавшими, которые поленились выйти из своей машины и закончить дело.

Но уже через секунду я понял, что убийство, возможно, вообще не входило в их планы – большая часть пуль попала в дом. Армированный пластик, в отличие от броневика Джонсон, попаданий не выдержал. Весь фасад был изукрашен дырами, в которые я легко мог бы засунуть большой палец.

– Серьёзные стволы, – сказал я, сделав пару шагов к зданию, чтобы рассмотреть его пулевые «ранения».

– Безоткатные штурмовые винтовки специального назначения «Аркон» четвертой модели, – заметила Джонсон, не отрываясь от своего оллкома.

Я резко повернулся к ней и спросил:

– Откуда вы знаете?

– Характерный звук стрельбы и ещё более характерная форма дульного тормоза, – ответила блондинка всё с тем же ледяным спокойствием.

– Вы успели рассмотреть форму дульного тормоза?

Она не ответила, лишь бросила на меня короткий, как выстрел, взгляд, который словно говорил: «Вы что, сомневаться изволите?»

– Редкое оружие, – сказал я.

«Аркон-4» выпускался в очень ограниченном количестве исключительно для «полярных медведей» – группировок наемников, которые на протяжении нескольких лет вели настоящие войны за ресурсы в Арктике и Антарктиде после того, как таяние льдов сделало рентабельной их добычу. Официально, конечно, ни одна страна в этих сражениях участия не принимала – только боевики, чей «труд» щедро оплачивали заинтересованные в лицензиях на добычу полезных ископаемых корпорации. Вероятность того, что подобное оружие может попасть в руки уличных банд, была равна примерно нолю.

– Вы давно работаете в PJN Technologies?

– Это имеет какое-то отношение к делу?

– Просто интересно.

– Четыре месяца.

«Ничего себе карьера – проработать в корпорации четыре месяца и стать главным специалистом по анализу систем безопасности», – подумал я.

– А до этого?

– А до этого я училась.

«Однако… – мысленно удивился я. – Десять лет на школу, пять на колледж. Даже если добавить пару лет на повышение квалификации и стажировку, получается, что ей от силы 25 лет, а скорее и того меньше. По нынешним временам если не девочка, то довольно юная девушка. В таком возрасте и на такой должности? Фантастика! И ведь непохоже, что её пристроил кто-то из боссов, чтобы занять каким-нибудь делом свою любовницу. На такие посты сексапильных дурочек не назначают. Но интереснее другое. В каком колледже её обучали премудростям опознания оружия по форме дульного тормоза? Да ещё такого редкого, как «Аркон-4»? И что за школу она закончила, если после внезапного нападения, в котором мы чуть не погибли, с таким ледяным спокойствием копается в своём оллкоме?»

– Судя по данным нашей бухгалтерии, все контракты с охранными компаниями в данном районе оплачены своевременно и в полном объёме, – проинформировала меня Джонсон.

В переводе с корпоративного эзопова языка на человеческий это означало, что PJN Technologies без задержек платила местным бандитам, чтобы её сотрудников и их имущество никто не смел трогать. Именно поэтому на жилище доктора Хэтуэй был нарисован логотип её работодателя – чтобы все в этом районе знали, что дом и его хозяйка находятся под защитой.

Система эта начала складываться еще в 2030-х годах, когда роботизация и развитие искусственного интеллекта оставили без работы миллиарды людей по всему миру. Конечно, тот же технический прогресс обеспечил им «безусловный доход», но выплаты были невелики, так что безработные получили массу свободного времени и почти нищенское существование, из которого вырваться удавалось лишь немногим. А когда человеку не к чему стремиться, он начинает искать, куда бы сбежать от беспросветно-серой действительности.

Некоторые снимают фильмы с «участием» давно умерших актеров с помощью искусственного интеллекта или придумывают различные игры, чтобы убить время, но большинство предпочитает способы побега попроще – алкоголь и наркотики. Проблема в том, что всё это стоит денег. К тому же даже в наши времена сильнодействующие вещества по рецепту в аптеке не получишь. Поэтому количество преступлений взлетело до уровней, невиданных даже во время смут и революций, а наркоторговля расцвела самым пышным цветом за всю историю человечества.

Суперкорпорации, возникшие после Великой Экономической Катастрофы в тех же 2030-х, вполне могли бы справиться с этой проблемой. Но не пожелали, поскольку это требовало больших усилий, денег и риска. В результате они пошли по пути наименьшего сопротивления – просто платили бандам за защиту, подписывая вполне официальные договоры с подставными фирмами, которыми обычно владели какие-нибудь родственники очередного главаря. Это было куда проще и дешевле, чем приставлять охрану к домам своих сотрудников и оборонять свои офисы и предприятия от налётов или обстрелов вроде сегодняшнего.

– Каким бандам в этом районе вы платите? – спросил я.

– У нас заключены контракты с четырьмя охранными компаниями.

– Фиксач?

– Да, вознаграждение фиксированное.

В переводе на человеческий язык это означало, что PJN Technologies договорилась о защите с несколькими группировками, между которыми делила строго определенную сумму. Те, кто не справлялся со своими обязательствами, теряли контракт, а деньги перераспределялись между остальными.

– Каким бандам вы платите? И давайте уже без этого эзопова языка.

– «Демоны с Десятой улицы», «Убийцы с Ди-стрит», «Парковые палачи» и «Пятый батальон Белых Акул», – тут же ответила Джонсон.

– Никаких косяков?

– Нет, причин для пересмотра контрактов не было.

– А тёрки с другими группировками? Кто-то пытался переделить пирог?

– Нам об этом ничего не известно. А даже если бы что-то такое и было, какое отношение это имеет к нам?

– Вы правы, – согласился я.

При «фиксаче» заказчика не интересует, кто именно получит деньги. Есть определенная сумма, за которую покупается безопасность, а всё остальное решают сами гангстеры между собой. Если бы какие-нибудь бандиты попытались отобрать у конкурентов кусок пирога, они бы никогда не рискнули стрелять по дому сотрудницы корпорации, потому что нарушителям спокойствия объявили бы войну все преступные группировки, которым платит PJN Technologies. А если бы кто-то из них этого не сделал, то их контракт просто перешёл бы к другой шайке.

– Кстати, спасибо, – произнесла вдруг блондинка и начала правой рукой отряхивать свой брючный костюм. – Если бы не вы, они могли бы ранить меня. Или даже убить.

– Всегда рад помочь, Энн, – машинально отозвался я, не сразу заметив, что впервые назвал девушку по имени. В моих мозгах крутилось сразу несколько мыслей, и одна из них заключалась в том, что специалистка по безопасности среагировала на автомобиль с бандитами на долю секунды раньше меня. Я не столько опрокинул её на землю, сколько упал на неё. То есть она в придачу ко всему ещё и чертовски наблюдательна, а её реакция была даже быстрее моей.

– Вы настоящий джентльмен, Джон, – после паузы сказала Энн и улыбнулась мне.

Я улыбнулся в ответ и изобразил легкий поклон. С девушки сейчас можно было рисовать картину под названием «Безмятежность». А у меня после обстрела ещё пульс не пришёл в норму.

– Что мы имеем? – помолчав, спросил я сам себя. – Действия нападавших имеют все характерные признаки бандитского налёта, причем в «воспитательных целях», иначе они бы вышли из машины и прикончили нас. Но перед местными группировками у вас долгов нет, обстреливать дома ваших сотрудников бессмысленно, да и «Аркон-4» слишком редкое и серьёзное оружие, чтобы уличные преступники смогли его заполучить и тем более решили использовать для такого мелкого дела. Наконец, дом, который они обстреляли, принадлежит доктору Хэтуэй, таинственно пропавшей прямо из вашего центрального офиса.

В процессе моего монолога блондинка старательно изображала вежливое внимание, словно я был малолетним сыном её подруги, который хвастается выученным для Санта-Клауса стишком.

– Не похоже всё это на совпадение, – резюмировал я, проигнорировав её взгляд.

– Вы правы, – согласилась со мной Энн и медленно начала поднимать руки, поскольку перед домом доктора Хэтуэй с воем сирены и визгом тормозов остановился полицейский автомобиль. Блюстителей порядка, вероятно, вызвала система искусственного интеллекта, отслеживавшая по всему городу звуки стрельбы и прочие признаки совершения преступлений.

Последовав примеру моей спутницы, я сказал:

– По крайней мере, теперь мы знаем, что у доктора Хэтуэй была как минимум одна серьезная причина сбежать.

Энн приветливо улыбнулась выпрыгивающим из машины полицейским в бронежилетах с автоматами наперевес и свирепым выражением лиц, а затем, не глядя на меня, уголком рта произнесла:

– Если она успела сбежать.

Глава 4

Глава 4.

В полицейский участок меня и Джонсон доставили в разных машинах. Правда, мне вернули мой оллком после проверки на взрывчатку и вредоносное программное обеспечение. Включив устройство, я обнаружил, что на него уже установлен «Перри Мейсон» – приложение системы искусственного интеллекта, заменяющего адвоката по уголовным делам. Это была дорогая платная программа, недоступная никому из тех, кто живет на «безусловный доход» и прочие пособия.

К тому же у приложения, установленного на мой оллком, была активирована самая дорогая опция – прямое подключение к банкам данных полиции и прокуратуры, благодаря чему «Мейсон» мгновенно ознакомился со всей открытой информацией о моем задержании, оценил ситуацию и посоветовал хранить молчание до появления настоящего адвоката. Похоже, что до такого оригинального решения программа додумалась не самостоятельно – тот, кто установил её мне, предпочитал держать под контролем всё, а «Мейсона» мне предоставил только на случай, если отправленный ко мне юрист не успеет добраться до меня раньше полицейского дознавателя.

Хранить молчание мне не пришлось. Адвокат по имени Фред Паркер прибыл в полицейский участок буквально за минуту до того, как меня доставили на допрос. Высокий, молодо выглядящий, в дорогом костюме и при старинных золотых часах, как у Эверетта. Оказавшись одним из немногих, кто сумел удержать позиции после того, как большая часть юридических дел перешла к различным системам искусственного интеллекта, Паркер явно не бедствовал. Золотой значок с логотипом PJN Technologies давал окончательный ответ на вопрос, кто мог потратить кучу денег на то, чтобы снабдить меня не только «Мейсоном», но и живым адвокатом.

– Главный специалист Джонсон проинформировала юридическое управление о случившемся, – сказал Паркер, пожимая мне руку. – Рад, что никто из вас не пострадал.

Ответить я не успел – пришел полицейский в форме и отвел нас в кабинет лейтенанта Эла Норгаарда. Судя по фамилии и внешности, его лишь недавно импортировали из каких-нибудь отдаленных краёв вроде Финляндии. Я даже удивился, что в его голосе нет акцента.

Лейтенант начал с места в карьер. То ли он уже знал, что я тоже полицейский и решил не пытаться изображать перед коллегой хорошего парня, то ли у него появились какие-то свои соображения насчёт меня.

– Сегодня утром вы были в центральном офисе корпорации PJN Technologies и пробыли там больше двух часов, – сказал Норгаард, сверля меня своими светло-серыми глазами. – Затем вы поехали к дому, который принадлежит сотруднице корпорации… – его взгляд на секунду метнулся в сторону, как видно, выискивая имя на голограмме с его олллкома. – доктору Джейн Хэтуэй. Вы вошли внутрь вместе с ещё одной сотрудницей корпорации, главным специалистом по анализу систем безопасности Энн Джонсон, и пробыли в доме 40 минут, а когда вышли, были обстреляны неизвестными из автоматического оружия.

– То, что вы изучили записи видеокамер, отслеживая перемещения моего клиента, делает вам честь, лейтенант, – заметил Паркер. – Но не кажется ли вам, что было бы лучше потратить это время на то, чтобы установить маршрут машины стрелков и их личности по тем же записям?

– Сейчас меня интересует другое, – мрачно ответил лейтенант.

– То есть система идентификации пока не дала однозначного ответа, а машина краденная и уже наверняка найдена в каком-нибудь богом забытом месте сожженной, – поделился я своими мыслями. Всё же я тоже полицейский и в таких делах разбираюсь.

Норгаард проигнорировал мою реплику.

– Вы проводите неофициальное расследование в интересах PJN Technologies.

Эта фраза лейтенанта прозвучала скорее как утверждение, а не как вопрос.

– Все отношения мистера Сэвиджа с PJN Technologies являются конфиденциальными, а в привлечении независимых экспертов нет ничего незаконного, – проинформировал полицейского Паркер.

– Только если ваш независимый эксперт не нанят для того, чтобы скрыть следы преступления.

– Скрыть следы преступления? – повторил последние слова Норгаарда мой адвокат с таким удивленным видом, словно не мог поверить, что кто-то решился сказать такую глупость.

– Например, доказательства убийства.

– И кого же убили?

– Доктора Джейн Хэтуэй.

Полицейский пристально посмотрел на меня.

– Лейтенант, насколько мне известно, уголовного дела об убийстве доктора Хэтуэй нет, – осторожно заметил Паркер.

– Адвокат, вы и сами знаете, что отсутствие трупа ещё не означает, что никто никого не убивал. А отсутствие дела не означает отсутствие подозрений.

– За ваши подозрения мы отвечать не можем, – ответил юрист. – Когда у вас будут улики, лейтенант, будем рады с вами сотрудничать. А отвечать на голословные обвинения не вижу никакого смысла. Единственное, в чем виноват мой клиент, так это в том, что оказался около дома доктора Джейн Хэтуэй, когда местные бандиты решили поупражняться в применении огнестрельного оружия. За то, что человек оказался случайным свидетелем перестрелки, у нас пока не судят. Мистер Сэвидж не знает и никогда не видел этих бандитов, не запомнил номер машины, не знает, кто мог пытаться убить его, а потому ничем вам помочь не может. Дальнейшее его удержание будет квалифицировано как незаконный арест со всеми вытекающими последствиями.

По лицу Норгаарда было заметно, что он прекрасно понимает, какие именно последствия могут вытечь на его голову. Но он был или слишком упрям, чтобы отступить, или у него имелась достаточно серьезная крыша, способная уберечь его от дождя неприятностей, который легко мог устроить ему мой заказчик.

– И всё же, что капитан Сэвидж делает в Вашингтоне? – поинтересовался полицейский у адвоката, а затем обратился ко мне: – Вы в нескольких тысячах миль от своей юрисдикции.

– Корпорация имеет право нанять капитана Сэвиджа в качестве эксперта по безопасности, – скучным голосом заметил Паркер. – Кроме того, нет закона, запрещающего ему выступать в качестве независимого исследователя.

– Что вы делали в доме Хэтуэй? – не сдавался Норгаард.

– Повторяю, любые действия капитана Сэвиджа в интересах корпорации защищены законом о коммерческой тайне и соглашением о конфиденциальности.

– Где доктор Хэтуэй?

– Зачем она вам?

– Она должна подать заявление о нападении и нанесении ущерба ее собственности.

– Соответствующее уголовное дело вы можете открыть и без её заявления, – ответил Паркер.

– Так где она?

– Я не располагаю информацией на этот счет, но, полагаю, что доктор Хэтуэй слишком занята, чтобы заниматься мелочами, с которыми легко может справиться юрист корпорации.

– Я расцениваю это как отказ от сотрудничества.

– Поскольку нет никаких доказательств совершения преступления, которое затрагивало бы интересы моего клиента, то мне непонятно, в чём мы должны сотрудничать.

Несколько секунд полицейский поедал глазами адвоката, но не смог отгрызть от него ни кусочка.

– Полагаю, наша беседа закончена? – любезно осведомился Паркер.

– Пока да, – ответил лейтенант. – Но не думайте, что я забуду об этом деле.

– Когда дело будет, – сказал юрист, подчеркнув жирной линией последнее слово, – тогда мы и сами с удовольствием вернемся к этому разговору. А до тех пор прошу не беспокоить моего клиента понапрасну. Спасибо за аудиенцию, лейтенант. Всего наилучшего.

Взгляд, которым проводил нас Норгаард, лучше любых слов говорил, что он при первой же возможности попытается припомнить и мне, и Паркеру эту беседу. Но меня больше беспокоило другое.

На выходе мы встретили Джонсон, которую тоже сопровождал адвокат, молча погрузились в лимузин с логотипом корпорации на ветровом стекле и отъехали. Лишь после этого я заговорил со специалисткой по безопасности, чтобы выяснить, какие вопросы задавали ей. Как оказалось, сержанта, который допрашивал специалистку по безопасности, интересовало примерно то же, что и лейтенанта Норгаарда – зачем я приехал в США, что привело нас в дом доктора Хэтуэй и где она сама.

– Это плохо, – резюмировал я.

– Почему? – спросил Паркер.

– Похоже, полиция уже в курсе, что доктор Хэтуэй пропала. Если корпорация делала всё возможное, чтобы об этом никто не знал, то вывод прост – у вас утечка.

Оба юриста переглянулись. Джонсон лишь кивнула в знак согласия.

– Впрочем, это ещё не самое худшее, – продолжал я. – Во-первых, из-за утечки полиция будет узнавать о любом моём шаге. Во-вторых, они могут начать собственное расследование даже без заявления о пропаже, а это может привести к тому, что сведения попадут в прессу. То есть случится именно то, чего ваше руководство меньше всего хочет.

Джонсон снова кивнула.

– Что ж, – после долгой паузы сказал Паркер. – В таком случае вы должны продолжать расследование автономно. Никаких ежедневных отчетов. Ни с кем, кроме мистера Ройса, не связывайтесь до тех пор, пока у вас не появятся ответы на наши вопросы. Или у вас самого появятся дополнительные вопросы. Я лично поговорю с мистером Ройсом и объясню ему ситуацию.

Джонсон снова кивнула.

Перспектива работать в одиночку, да еще под колпаком полиции меня не слишком обрадовала.

– Можете действовать по своему усмотрению, – добавил Паркер. – Главное – результат.

– Завтра же начну, – сказал я.

– Почему не сегодня?

– Уже поздновато, – ответил я и ткнул пальцем в окно, за которым уже сгущались сумерки. – День был весьма насыщенный. Да и не помешает более внимательно изучить ту информацию, которую уже удалось собрать.

Паркер и Джонсон кивнули одновременно.

Через 15 минут меня высадили около отеля, который располагался неподалёку от центрального офиса PJN Technologies. Логотип над входом указывал, что эта гостиничная сеть тоже принадлежит моему работодателю. Похоже, местный персонал уже известили, поскольку встретили меня так, словно я был высокопоставленным менеджером корпорации. Правда, до президентских апартаментов в пентхаусе я всё же не дотянул, но люкс на последнем этаже мне предоставили. Номер оказался достаточно большим, чтобы в нем можно было поиграть в прятки. Холл, переходящий в гостиную, спальня, ванная размером чуть ли не с мою служебную квартиру в Лондоне, и балкон, на котором можно было проводить построение взвода спецназа.

Бросив свою дорожную сумку на ближайший диван в гостиной, я достал оллком. Первое, что меня интересовало, это «Арконы», из которых обстреляли дом доктора Хэтуэй. Слишком редкое и дорогое оружие, чтобы его могли использовать для обычного «воспитательного» налета, который к тому же не имел никакого смысла. Мой интерес к их происхождению не исчерпывался только тем фактом, что меня едва не застрелили из этих штурмовых винтовок – тут была прямая связь с одним из двух дел, которые привели меня в США.

Я не сомневался, что номер прослушивается и даже просматривается, но люди, отправившие меня сюда, предусмотрели такую возможность. Только идиоты могут думать, что кто-то и в самом деле пользуется паролями и позывными в стиле «Птенец арктического страуса вызывает гнездо пустынного кабана».

Я отправил обычный запрос в Министерство обороны, а затем позвонил Роджеру Джонсу. Я знал, что он – крепкий парень с рыжими волосами, женой и двумя детьми, отслуживший в корпусе морской пехоты, а затем ставший инспектором Пентагона. В этом качестве мы якобы познакомились на конференции правоохранительных органов, посвященной незаконной торговле огнестрельным оружием, и расстались в приятельских отношениях, хотя на самом деле никогда друг друга не видели. Я даже не был уверен, что он существует на самом деле.

Перекинувшись с «Джонсом» несколькими фразами, приличествующими ситуации и нашему якобы знакомству, я попросил его по-дружески ускорить рассмотрение моего запроса. Ответ пришел буквально через пару минут, оторвав меня от процесса выбора блюд в вечернем меню отеля.

Как официально сообщало Министерство обороны, некоторое количество «Арконов» было произведено некоей оружейной компанией, часть из них была утрачена в ходе боевых действий в Арктике и Антарктиде, часть – списана и уничтожена, а часть находилась на складах двух военных баз. Пару минут спустя перезвонил «Джонс», который намекнул, что «по-дружески» подкинет мне кое-что интересное через шифрованный канал связи.

Из перекинутого самым интересным было то, что шесть тысяч «Арконов» действительно было списано и отправлено на утилизацию – в компанию US Steel \ PJN, американское сталелитейное подразделение моего работодателя. Все остальные штурмовые винтовки этого типа, судя по результатам последней инвентаризации, в целости и сохранности лежали на военных складах. Получалось, что дом сотрудницы PJN Technologies, пропавшей прямо из центрального офиса PJN Technologies, мог быть обстрелян из оружия, которое должны были уничтожить в подразделении PJN Technologies. Не слишком ли для простого совпадения?

Поскольку без результатов баллистической экспертизы однозначно ответить на этот вопрос было невозможно, я переключился на следующий пункт в своих записях. Доктор Гилберт Грэйн, который дал пропавшей сотруднице PJN Technologies книги о лечении наркоманов, сейчас казался единственной ниточкой к разгадке её исчезновения. Кто он такой и что их связывает?

Ответ на первый вопрос нашелся сразу же. Доктор Гилберт Грэйн был известным специалистом по реабилитации наркоманов, причем с тремя дипломами сразу – по наркологии, психиатрии и психологии. Его клиника была на очень хорошем счету: высшие баллы ей поставили и Министерство здравоохранения, и независимые медицинские эксперты-оценщики, и даже большинство пациентов, а такое бывает очень редко. В потоковых новостях сообщалось, что Грэйна могли в скором времени назначить на должность руководителя новой межведомственной программы по борьбе с наркоманией.

А ещё Грэйн был мёртв. Убит. Упоминание об этом нашлось лишь в агентстве новостей района, где нарколог квартировался при жизни. Причем жил он буквально в паре кварталов от доктора Хэтуэй. В единственном сообщении о его смерти было указано, что он стал жертвой бандитского нападения, но никаких подробностей не приводилось.

Это было удивительно. Известный врач и основатель очень успешной клиники, чья кандидатура рассматривалась на серьёзную государственную должность, не мог умереть в такой безвестности. О его смерти должны были сообщить все крупные агентства, причем во всех подробностях. А даже если бы этого не случилось, к делу наверняка подключились бы независимые исследователи, которые смогли бы поднять достаточно шума вокруг убийства знаменитого нарколога.

Так уж сейчас устроен мир, что людей всегда интересуют чужие проблемы – от этого их собственные беды кажутся не такими ужасными. Поэтому на журналистике внедрение искусственного интеллекта сказалось не так сильно, как на адвокатуре. Разумеется, все новостные агентства столкнулись с потерей читателей – зачем читать, если искусственный интеллект может быстро отобрать нужную информацию, обобщить её, выделить самые важные факты и сделать выводы. Но прежде чем это делать, информацию нужно откуда-то взять, а для этого нужны настоящие журналисты, а не программа для мониторинга. Поэтому вы можете оформить подписку на потоки новостей, либо платить за каждый запрос отдельно, тем самым обеспечивая более или менее стабильную зарплату журналистам.

Кроме того, часть из них переквалифицировалась в независимых исследователей. Если вы хотите узнать о чем-то, чего нет в потоках, например, берут ли взятки полицейские в вашем районе или сколько внесла в предвыборный фонд одного из кандидатов в президенты корпорация PJN Technologies, вы просто находите подходящего человека и платите ему за проведение исследования. Если сумма для вас слишком велика, то ищете единомышленников, готовых разделить с вами финансовое бремя. Разумеется, все независимые исследователи очень стараются любыми способами привлечь к себе внимание.

Поэтому то, что о смерти Грэйна за полторы недели появилась лишь одна публикация, да и та в районном агентстве новостей, было не просто странно. Это было невероятно. Похоже, кто-то сразу же приложил массу усилий, чтобы погасить информационную волну о его убийстве. Это вызывало массу вопросов, начиная с «Зачем это надо было делать?» и заканчивая «Не занимались ли сокрытием информации те же люди, которые причастны к убийству?»

Хуже всего то, что никакой связи между Грэйном и Хэтуэй не просматривалось. Судя по имеющемся данным, они ни разу не посещали одни и те же научные конференции, не учились в одних университетах, никогда не работали вместе. Единственное совпадение было во времени. Как сообщало районное агентство новостей, Грэйна убили в ночь на 4 июня. Утром сообщение об этом попало в новостной поток, а вечером в тот же день Хэтуэй отправилась в офис PJN Technologies, из которого не выходила трое суток. Выглядело всё это так, словно Хэтуэй, узнав, что случилось с Грэйном, попыталась спрятаться от убийц в здании корпорации. А потом её либо достали даже там, либо она сама сбежала в неизвестном направлении, каким-то образом обведя вокруг пальца все системы безопасности.

Я заглянул в открытую часть уголовного дела об убийстве Грэйна – по закону о раскрытии информации полиция была обязана публиковать все данные, кроме имеющих ключевое значение для следствия. Без особого удивления я обнаружил, что расследование ведет лейтенант Эл Норгаард – тот самый, который всего пару часов назад наседал на меня в попытке выяснить, что связывает меня с PJN Technologies и что случилось с доктором Хэтуэй, которую я должен был найти.

После недолгих раздумий я подключился к общему каналу связи с полицией и отправил запрос на соединение с Норгаардом. Как ни странно, полицейский ответил практически сразу – я даже не успел открыть в оллкоме следующий пункт своих пометок.

– Сэвидж? – спросил он с заметным удивлением в голосе.

– Добрый вечер, лейтенант, – сказал я. – Хотя наша встреча сегодня закончилась не совсем так, как вам хотелось бы…

– Ха!

– …нам всё же есть о чем поговорить.

– И о чем же?

– Я хотел бы узнать подробности дела доктора Гилберта Грэйна.

Норгаард промолчал.

– Разумеется, в тех рамках, в каких вы можете раскрыть информацию, не нарушая интересы следствия.

Молчание.

– Возможно, я в качестве ответной любезности тоже смогу вам чем-нибудь помочь, – добавил я.

– Может, это и не такая уж плохая идея, – сказал лейтенант. – Давайте встретимся завтра с утра и пообщаемся.

– Договорились.

Я не лелеял надежды, что новая встреча с Норгаардом будет намного продуктивнее первой. Но все ниточки в деле Хэтуэй обрывались раньше, чем я успевал за них потянуть, и это начало мне надоедать. Может, в материалах об убийстве Грэйна найдутся хоть какие-то подсказки. Если, конечно, полиция Вашингтона сочтет нужным мне их показать.

Заказав себе ужин, я подключился к «Ниро Вульфу» – международной полицейской системе искусственного интеллекта для анализа улик. Эта штука была интегрирована с базами данных правоохранительных органов десятков стран, благодаря чему могла за несколько минут найти любой прецедент любого преступления за всё время существования полицейских архивов. Загрузив все данные, которые мне прислала Джонсон, я запустил процесс анализа, а сам принялся изучать результаты работы искусственного интеллекта службы безопасности PJN Technologies. Но в них ничего интересного не обнаружилось.

Зато «Ниро Вульф» довольно быстро выявил странный факт – один из лаборантов, работавших вместе с Хэтуэй, трижды ходил в туалет с интервалами в 10 минут, хотя обычно делал это не чаще одного раза в три часа. Конечно, парня, которого звали Томми Вонг, мог поразить очень краткосрочный приступ диареи. Но, судя по данным о перемещениях его пропуска, прежде с ним такого не случалось. А то, что изменение его поведения произошло непосредственно перед тем, как обнаружилось исчезновение доктора Хэтуэй, автоматически переводило этот факт из разряда «странно» в разряд «подозрительно».

«После встречи с Норгаардом первым же делом поговорю с этим лаборантом», – подумал я.

В этот момент на мой оллком поступил вызов по шифрованному каналу. Кто бы ни желал побеседовать со мной, он явно не хотел представляться раньше времени.

– Джон Сэвидж? – спросил чей-то приятный баритон.

– Да.

– Нам надо встретиться.

– Зачем?

– Вы занимаетесь поисками доктора Хэтуэй. Я тоже в этом заинтересован.

– Кто вы такой и с чего вы взяли, что…

– Меня зовут Брэдбери Скендал. Встретимся завтра в вашем отеле. Ровно в полдень.

– Эй…

Я замолчал, потому что мой собеседник отключился. Как видно, он не сомневался, что я найду время для встречи с ним.

Оставив «Ниро Вульфа» работать, я растянулся на поистине королевском ложе в спальне. Голова уже распухла от вопросов. Кто и зачем обстрелял дом доктора Хэтуэй? Откуда у стрелков взялось оружие арктического спецназа и замешан ли в этом кто-то из сотрудников PJN Technologies? Как связана Хэтуэй с Грэйном? Кто и почему его убил? Из-за чего полиция так интересуется делом Хэтуэй? И кто такой, чёрт побери, этот Брэдбери Скендал, который не только в курсе дела, но еще и желает со мной встретится?

Через час мне пришлось прибегнуть к испытанному средству борьбы с бессонницей. Запив стаканом виски пару таблеток снотворного, я наконец смог уснуть.

Глава 5

В управление полиции я приехал ровно в 9.00. Когда я предъявил своё удостоверение блюстителям закона, стоявшим на входе, те переглянулись, а затем несколько секунд с интересом рассматривали меня. Похоже, обо мне здесь уже наслышаны все, даже рядовые копы. Хотя это удивления не вызывало – любой участок по количеству ходящих в нём сплетен уступает разве что женскому отделению дома для престарелых. В общении с внешним миром детективы вынуждены быть сдержанными, чтобы случайно не выболтать тайны следствия, зато между собой большинство из них потрепаться никогда не против.

– Следуйте за указателями, капитан Сэвидж, – сказал один из охранников, возвращая мне удостоверение.

– Спасибо, – ответил я и пошел вслед за загоравшимися на стенах голографическими стрелками, на которых было написано: «Проследуйте сюда, капитан Сэвидж». Похоже, кто-то не поленился внести моё имя и звание в базу данных управления. Меня эта мысль не слишком обрадовала.

Вопреки моим ожиданиям указатели привели меня отнюдь не к кабинету лейтенанта Эла Норгаарда. Последняя стрелка указывала прямо на дверь с надписью: «Джим Паттон. Начальник полиции. Приёмная». Она подалась внутрь, стоило мне шагнуть к ней, реагируя то ли на датчик давления в полу, то ли на следящее устройство в косяке.

– Доброе утро, капитан Сэвидж, – приветствовала меня секретарша и указала рукой на дверь с надписью: «Джим Паттон. Начальник полиции. Кабинет». – Проходите, вас уже ждут.

Войдя внутрь, я первым делом увидел стоявший у окна напротив двери письменный стол. Сидевший за ним мужчина в дорогом тёмно-синем костюме и кремовой рубашке внешностью и повадками напоминал бойцовского бульдога, который давно ушел с ринга, нагулял немало лишнего веса, но не стал от этого ни добрее, ни безопаснее. Его зеленовато-карие глаза под густыми бровями цвета красного перца уперлись в меня как стволы двух «Арконов». В шевелюре тоже пока преобладал красный перец, однако похожая на рассыпавшуюся соль седина упрямо брала своё. Перед ним стояла табличка с надписью: «Джим Паттон. Начальник полиции».

– Сэвидж, – с едва заметной вопросительной интонацией произнёс местный босс. Казалось, он так долго ждал меня, что уже полностью потерял надежду увидеть меня в своём кабинете.

– Да, – ответил я и посмотрел на остальных собравшихся.

Их было трое, расположившихся на стульях вдоль стены справа. Ближе всего к двери сидел лейтенант Эл Норгаард, который выглядел так, словно присутствовал на похоронах своей тещи. Следом за ним, откинувшись на спинку стула, разместился крупный мужчина с наголо бритой головой в джинсах и наглухо застегнутой ветровке. Последний, устроившийся почти у самого стола капитана, был невысок, худощав, моложав, в дорогом чёрном костюме. Больше всего он походил на преуспевающего гробовщика. Хотя обычно у представителей этой профессии не бывает таких хитрых лисьих физиономий.

– С лейтенантом Норгаардом вы уже знакомы, – сказал начальник полиции. – Это, – он указал рукой на бритоголового мужчину, – капитан Грегори, руководитель отдела по борьбе с организованной преступностью. А это, – легкий кивок в сторону «мастера похоронных дел», – окружной прокурор Уайлд.

«Ни дать, ни взять городское собрание, – подумал я. – Что же у них такого приключилось, если они решили устроить ради меня встречу на высшем уровне?»

– Присаживайтесь, капитан Сэвидж, – предложил тем временем Паттон и указал на стул, который был поставлен так, что все присутствующие могли видеть сидящего на нём.

Я опустился на указанное мне место и выжидательно посмотрел на начальника полиции. Однако местный босс не стал торопить события – он подчеркнуто неторопливо достал длинную толстую сигару из ящичка, стоявшего на тумбочке рядом со столом, специальным позолоченным ножичком обрезал кончик, достал спичку из позолоченной шкатулки на столе и принялся раскуривать. Наконец, окутавшись облаком синеватого дыма, он нарушил повисшее в кабинете молчание.

– Как мне доложили, вчера вы стали жертвой одного неприятного инцидента, – произнёс Паттон.

– Я бы не назвал себя жертвой, – возразил я. – Просто оказался в неудачном месте в неудачное время, но без особых последствий.

– Однако и время, и место были несколько необычны, – заявил местный босс с видом бывалого политика, выступающего перед избирателями в округе, где он не пользуется поддержкой. – Некоторые обстоятельства этого инцидента не могли не привлечь наше внимание.

Начальник полиции выжидательно посмотрел на меня.

– Вам виднее, – сообщил ему я. – Я не знаком с местными обычаями.

– Не держите нас за идиотов, капитан, – резко сказал Грегори. – Начнём с того, что в вас стреляли из «Арконов». Такое оружие до сих пор ни разу не попадало к уличным бандам. А если бы и попало, то его берегли бы для самых серьёзных дел.

– Провели баллистическую экспертизу? – спросил я, но местный борец с организованной преступностью, казалось, даже не услышал меня.

– Из этих «Арконов» был обстрелян дом, принадлежащий одной из сотрудниц PJN Technologies, – продолжал он. – Хотя корпорация оплачивает охранные услуги в этом районе.

– Кроме того, мы установили, что владелица данного жилья Джейн Хэтуэй знакома с доктором Гилбертом Грэйном, – заявил окружной прокурор. Голос у него был на редкость звучный, богатый на тональности. В судебных прениях он наверняка имел большой успех. – Тем самым доктором Гилбертом Грэйном, который был убит меньше двух недель назад.

– А затем вы обращаетесь ко мне с вопросами о том, что случилось с этим Грэйном, – дополнил выступление Уйлда Норгаард.

– И вот тут начинается самое интересное, – с кривой усмешкой заметил Паттон. – Внезапно выясняется, что упомянутая Джейн Хэтуэй исчезла. Никто не знает, где она находится. Причем исчезла она вскоре после убийства Грэйна. И не из своего дома или ещё откуда-нибудь, а из тщательно охраняемого центрального офиса PJN Technologies.

«Полицейское управление изрядно постаралось, чтобы раздобыть всю эту информацию», – подумал я с досадой и спросил:

– Как вы установили связь между доктором Хэтуэй и доктором Грэйном?

Местный босс несколько секунд рассматривал меня с видом вирусолога, изучающего в микроскоп опасный микроб, а затем перевел взгляд на Норгаарда и едва заметно кивнул головой.

– После вчерашнего инцидента мы осмотрели дом, возле которого в вас стреляли, и обнаружили в нём книги, принадлежавшие Грэйну, – сообщил мне лейтенант. – Провели повторный опрос в его клинике. Несколько сотрудников не раз видели женщину, которую они опознали как доктора Джейн Хэтуэй. Изъятые нами записи с видеокамер подтверждают, что она там бывала.

– Как долго это продолжалось? – поинтересовался я.

– Согласно показаниям свидетелей, она регулярно появлялась там в течение последних шести месяцев.

– Насколько часто?

– Обычно один-два в неделю. Иногда чаще. Но в последние дней десять перед убийством Грэйна её там не видели.

– Она не могла быть его пациентом? – спросил я. Мне нередко приходилось видеть, как люди, влюбленные в работу, однажды переносили свою страсть на бутылку, таблетки, шприц или азартные игры. Я и сам едва не свернул на эту дорогу в прошлом году. И это могло бы объяснить причины исчезновения сотрудницы PJN Technologies.

– Нет ничего, что подтверждало бы это предположение, – проинформировал меня окружной прокурор. – Мы получили ордер на изучение всех персональных данных Хэтуэй, включая информацию медицинского характера. В картотеке клиники доктора Грэйна она не числится. Нет никаких подтверждений того, что она употребляла наркотики. Во всяком случае, ничего тяжелее антидепрессантов.

– Давно она их принимала?

Норгаард подал голос:

– Плотно сидела весь последний год.

«Что ж, с трудоголиками такое бывает, и, как правило, даже чаще, чем с нормальными людьми», – подумал я. Мне и самому одно время приходилось «химичить», чтобы не впасть в состояние, когда хочется только одного – проделать в своей башке не предусмотренное природой отверстие из табельного пистолета.

– Насколько я понимаю, доктор Грэйн не занимался лечением депрессий, он был наркологом, – сказал я. – Если доктор Хэтуэй не увлекалась запрещёнными веществами, зачем ей посещать его клинику?

– Работаем, – буркнул Норгаард.

– А что случилось с доктором Грэйном? – поинтересовался я.

На этот раз Паттон не стал тратить время на изучение вируса по имени Сэвидж, а сразу кивнул своему подчинённому.

– Тело Грэйна обнаружили перед его клиникой рано утром 4 июня. К этому времени он был мертв несколько часов, – доложил лейтенант.

– Его убили прямо перед клиникой? – изумился я.

– Нет. Его убили в другом месте, а труп бросили там. Место преступления нам пока установить не удалось. Он был убит девятью выстрелами из дробовика шестого калибра. Было сделано по одному выстрелу в ступни, кисти рук, коленные и локтевые суставы, а также в пах. Грэйн, согласно заключению судмедэксперта, скончался от потери крови и болевого шока.

– Казнь, – сказал я. – Похоже на Нью-йоркский картель.

– А вы неплохо разбираетесь в наших обычаях, – язвительно заметил бритоголовый капитан.

– Чтобы узнать, как Нью-йоркский картель убирает тех, кто им мешает, достаточно пару раз почитать новости, – совершенно не кривя душой, ответил я и повернулся к Норгаарду: – Машину, на которой привезли труп доктора Грэйна, удалось отследить?

Этот мой вопрос тоже остался без ответа.

– Вы правильно заметили, капитан, что обычаи Нью-йоркского картеля известны любому, кто читает новости, – произнёс Грегори.

– О том, что представители этой криминальной структуры последние несколько лет активно осваивают рынок Вашингтона, тоже всем хорошо известно, – добавил Уайлд.

– Поэтому не было ли убийство Грэйна инсценировкой? – прищурившись, поинтересовался Паттон.

– Инсценировкой? – переспросил я.

– Да. – Начальник полиции поставил локти на стол и наклонился вперёд, не отрывая от меня тяжелого, как кирпич, взгляда. – Не кажется ли вам, капитан, что ваша пропавшая Хэтуэй на самом деле прикончила этого Грэйна, а потом смылась?

– В эту версию укладываются все факты, которые нам известны, – включился в беседу окружной прокурор и принялся перечислять, загибая пальцы: – Хэтуэй исчезла сразу после убийства Грэйна. Исчезла она из центрального офиса корпорации. До сих пор не удалось обнаружить никаких следов. Никто не знает ни того, как ей удалось выбраться незамеченной из комплекса PJN Technologies, ни того, где она находится сейчас. Её дом тщательно вычищен…

– Не так уж тщательно, – прервал его я. – Книги доктора Грэйна, благодаря которым и я, и вы узнали об их знакомстве, остались в доме на самом видном месте.

– Преступники всегда что-нибудь забывают, вам ли не знать, – привычно начал прения Уайлд.

– Дробовик шестого калибра – оружие не самое женское, – заметил я.

– Хэтуэй была членом университетской сборной по спортивной стрельбе из ружья, – оспорил мой довод окружной прокурор. – Более того, она был чемпионкой, выиграла целую кучу соревнований. Именно благодаря этому она получила стипендию в Университете Балтимора.

– Она училась по спортивной стипендии? – удивился я и подумал, что мне надо более внимательно ознакомиться с досье пропавшей.

– Да.

«Чем дальче, тем страньше, – пришла мне на ум фраза Алисы из Страны Чудес. – Как-то с трудом верится, что девушка, поступившая в университет по спортивной стипендии, смогла превратиться в настолько выдающегося ученого, что её назначили на очень высокий пост в очень крупной корпорации в обход многих других, куда более заслуженных претендентов».

– Доктор Хэтуэй ростом от горшка два вершка и весит меньше 50 килограмм, – продолжал спорить я, чувствуя себя уже не столько детективом, сколько адвокатом пропавшей женщины. – А доктор Грэйн был мужчиной крупным. Как бы она незаметно дотащила его труп до своей машины? Да и в доме нет никаких следов убийства.

– Следы могли уничтожить, – заметил окружной прокурор.

– А что касается трупа, то у неё могли быть сообщники, – добавил начальник отдела по борьбе с организованной преступностью. – В конце концов, она и не сама могла это сделать, а нанять кого-то. Например, одну из банд, которым PJN платит за безопасность в её районе. Узнать имена главарей ей было несложно. А за деньги эти ублюдки сделают что угодно.

– А мотив? – не сдавался я. – Какой мотив мог быть у доктора Хэтуэй для убийства доктора Грэйна?

– Над этим мы пока работаем, – включился в беседу Норгаард.

– Судя по имеющимся данным, у них могли быть отношения куда более близкие, чем простое знакомство, – заявил Уайлд.

«Судя по спальне доктора Хэтуэй, непохоже, что у неё были близкие отношения хотя бы с вибратором, – подумал я. – Но дом и в самом деле мог быть вычищен».

– Возможно, Грэйн её бросил, а она решила ему за это отомстить, – продолжал Уайлд.

– А руководство корпорации, узнав об этом, прикрыло убийцу, – вставил Грегори.

– И это объясняет, как ей удалось так таинственно исчезнуть из здания, охраняемого лучше, чем любая военная база в нашей стране, – провозгласил Паттон с видом политика, зовущего избирателей на баррикады.

– Зачем же тогда PJN нанимать меня для её поисков? – спросил я.

– Вы – лицо частное, у которого в трудовом договоре имеется пункт о неразглашении, – уведомил меня окружной прокурор. – Если бы вы нашли какие-либо улики, указывающие на виновность Хэтуэй, контракт с вами был бы незамедлительно расторгнут. А если бы не нашли, то, когда буря уляжется, пропавшая нашлась бы сама собой и вернулась к своей работе, обеспечивая огромные прибыли акционерам корпорации. – Он сделал паузу. – Вы ведь понимаете, что деньги – это единственное, что волнует руководство PJN?

Я промолчал.

– Что скажете, капитан? – спросил начальник полиции. – Считаете, что наша версия имеет смысл?

– Определенная логика в ней наличествует, – вынужденно согласился я.

– Во-о-от! – протяжно воскликнул Паттон, подняв вверх правую руку. Для полноты картины ему не хватало судейского молотка.

И в самом деле, у биолога Хэтуэй могли быть неизвестные мне причины убить нарколога Грэйна, а руководство корпорация, в первую очередь президент Вернон Ройс, вполне могло ради получения грядущих прибылей помочь убийце скрыться и нанять меня, чтобы выяснить, нет ли в их прикрытии слабых мест. Но в этой теории было многовато дыр для того, чтобы принять её как рабочую. Начать хотя бы с того, что в таинственном исчезновении из центрального офиса PJN Technologies не было никакой надобности – оно лишь привлекло внимание к самой корпорации. Да и с характером доктора Хэтуэй такое жестокое убийство, на мой взгляд, как-то не вязалось.

К тому же у полиции и прокуратуры явно были свои собственные мотивы вцепиться мертвой хваткой в свои предположения. Начать хотя бы с того, что нью-йоркцы уже не первый год расползались по всей стране, беря под свой контроль один город за другим, а блюстителям закона так и не удалось остановить это продвижение. Если детективы в Вашингтоне будут расследовать убийство доктора Грэйна как преступление картеля, они гарантированно получат «висяк», который испортит им отчётность.

– Хорошо, примем вашу версию как рабочую, – сказал наконец я. – Что вы хотите от меня?

– Только обмена информацией, – ласково произнёс начальник полиции, взирая на меня как любящий отец на вернувшегося домой блудного сына. – Мы рассказали вам о деле Грэйна, а вы расскажете нам, чего вам удалось добиться в поисках Хэтуэй.

– К сожалению, я вас разочарую, – сказал я, старательно делая вид, что очень опечален одной только мыслью, что ему придется разочаровать такого замечательного человека, как Паттон. – Вы даже сейчас впереди меня.

– И всё же, – вступил окружной прокурор. – Расскажите, что знаете.

Решив действовать «по собственному усмотрению», я поведал им о том, что в корпорации никто не знает, как доктор Хэтуэй исчезла из их здания. О сумме предложенного мне гонорара я, конечно же, умолчал. Как и о некоторых других деталях, включая Брэдбери Скендала, который тоже интересовался персоной пропавшего ученого. Что касается этого нового персонажа драмы с исчезновением, то мне хотелось сначала лично посмотреть на него. К тому же отчитываться во всех подробностях перед полицией Вашингтона меня никто не обязывал.

В заключение своей краткой речи я дал слово всем присутствующим обязательно ввести их в курс дела, если мне удастся узнать что-то новое. В обмен я получил аналогичное обещание от Паттона и Уайлда. Все участники беседы старательно делали вид, что и впрямь собираются выполнять взятые на себя обязательства.

Впрочем, это меня мало волновало – главное, что местные борцы с преступностью какое-то время не будут пытаться прессовать путающегося под ногами независимого исследователя, и я смогу хоть немного поработать относительно спокойно. На этой оптимистичной ноте мы расстались.

Выйдя на улицу, я первым делом достал оллком. Версия о том, что биолог Хэтуэй пристрелила нарколога Грэйна (или наняла кого-то сделать это) была, конечно, весьма привлекательной даже для меня, но вызывала не меньше сомнений, чем предположение о попытках полиции повесить убийство на первого подвернувшегося под руку человека, чтобы не портить отчётность «висяком». Уже через полминуты я нашел в новостных потоках то, что искал.

– А на самом деле что думаешь? – раздался за моей спиной голос Норгаарда.

Я оглянулся. Детектив подошел почти вплотную ко мне, одновременно доставая из кармана пачку сигарет.

– О чем?

– Об этом. – Лейтенант мотнул головой в сторону здания полицейского управления и щелкнул зажигалкой.

– Отличный спектакль, – с усмешкой ответил я.

Мой собеседник внезапно ухмыльнулся и подмигнул. Этот парень начинал мне нравится.

– Скоро выборы мэра, – сказал я и помахал оллкомом с открытым новостным потоком Вашингтона. – А PJNфинансирует одного из конкурентов нынешнего главы города.

Норгаард молча улыбался, наблюдая за мной сквозь дымок свисающей из уголка рта сигареты.

– Как же убедить корпорацию, что надо финансировать правильного кандидата? – продолжал я. – Например, мэр, собственноручно подписывающий распоряжение о назначении начальника полиции, может приказать ему поискать какой-нибудь компромат на PJN. Разумеется, такой, в котором никак не упоминаются ни сам мэр, ни его приближенные, ни руководство полицейского управления. Сложная задачка, не правда ли? Ведь мир тесен, а тем, у кого есть деньги, нет-нет да и понадобится что-то от людей, облечённых официальными полномочиями. И тут вдруг привалило счастье – исчезла высокопоставленная сотрудница корпорации, а её знакомый, личность тоже не рядовая, убит. Так давайте сделаем вид, что мы подозреваем её в убийстве, а руководство PJN– в сокрытии доказательств и помощи в побеге. Отличный будет козырь на переговорах о финансировании предвыборной кампании господина мэра. Но эту карту надо разыгрывать аккуратно – например, подкинуть мысль о необходимости поискать компромисс одному из тех, кто работает на PJN, и подождать ответной реакции. Иначе ненароком можно спровоцировать серьезный конфликт. А зачем мэрии и управлению полиции воевать с крупнейшей в мире корпорацией? Не говоря уж о том, что никто не режет курицу, которая несёт золотые яйца.

– Неудивительно, что ты в таком возрасте и уже капитан, – сказал лейтенант.

– Не обращай на это внимание. Капитанские погоны – это просто способ избавиться от меня, – с горечью произнёс я.

– Как так? – удивился мой собеседник.

Я пожал плечами, но потом всё же ответил:

– До прошлого года я работал в отделе по борьбе с организованной преступностью.

– Понятно, – кивнул Норгаард. – Надо полагать, многим отдавил мозоли.

– Верно. В результате в прошлом году меня повысили – дали капитана и должность начальника отдела по борьбе с махинациями при получении «безусловного дохода».

– О боже, – вздохнул полицейский.

– Вот-вот.

– Честно там работать невозможно, всякие активисты и борцы за права загрызут, а брать нечего. – Лейтенант помолчал. – Но ты хотя бы жив остался.

– Тоже верно.

– А договориться не пробовал?

– Терпеть этого не могу, – признался я. – Неприятно чувствовать себя проституткой, которую любой бандит может снять за относительно небольшую сумму.

– Да, большие деньги достаются тем, кто наверху, – с кривой усмешкой заметил мой собеседник.

Я кивнул. Суть везде одинакова, меняются лишь ее формы.

– Денежные деревья всегда обрастают ветвями власти, а ветви власти имеют обыкновение клониться к растущим поблизости денежным деревьям, – философски сказал я.

– Политика – дерьмо, – помолчав, заявил Норгаард, глядя куда-то мимо меня. – Приходится целовать ручки тем, кто тебя поддерживает и лизать задницы тем, кто платит. Но если поднимаешься достаточно высоко, тебе придётся стать политиком. Потому что иначе ты не поднимешься. А если даже и случится такое, то ты очень быстро свалишься обратно. Вот почему я, наверно, так и помру лейтенантом.

– Оставим пока политику, – предложил я. – Что показала баллистическая экспертиза?

– «Арконы», из которых в вас стреляли, были в партии, отправленной на переплавку в US Steel PJN.

– Это тоже прицепили к делу?

– Пока нет. Думаю, пойдёт отдельным составом. Для большей убедительности.

– А откуда вы узнали об исчезновении доктора Хэтуэй?

– Вот тут ничем не могу тебе помочь. Мне самому об этом рассказал Паттон, а уж кто сообщил ему – один бог знает. У него своя сеть стукачей. Да и в мэрии ему очень благоволят.

Мы помолчали. Потом мой коллега посмотрел на меня и сказал:

– Ну, удачи тебе в поисках. Если что-то будет надо – сообщай. Вдруг чем смогу помочь.

– Спасибо, – произнёс я в ответ.

Мы обменялись рукопожатиями, и Норгаард медленно двинулся к управлению полиции, а я вызвал такси, одновременно сделав себе пометку в оллкоме – наведаться в клинику доктора Грэйна. Может, со мной сотрудники покойного будут более откровенны, чем с местными блюстителями закона.

В жизни, конечно, бывает всякое, но в бурную любовь с убийственным финалом между известным наркологом и ещё более известным микробиологом верилось с трудом. Не потому, что известные люди не делают глупостей, но потому, что умный человек обычно не позволяет чувствам брать верх над разумом, во всяком случае, до такой степени, а Грэйн и Хэтуэй были уже в том возрасте, когда эта истина не вызывает возражений.

Я выбрался из такси перед входом в отель, размышляя о том, что из нашего разговора лейтенант Норгаард перескажет начальнику полиции Паттону и какие последствия это может иметь для меня.

Рядом остановилась ещёодин автомобиль. Дверца медленно открылась и из салона донёсся голос:

– Я – Брэдбери Скендал. Садитесь, капитан Сэвидж. Покатаемся.

Глава 6

Первое, на что я обратил внимание – на саму машину. Тонированные стекла сразу давали понять, что это не обычное такси. Наверняка в салоне не ведётся видеонаблюдение за пассажирами. Тариф «Скромный» для людей, которые не хотят, чтобы полиция и спецслужбы могли отследить их передвижения и при этом достаточно наивны, чтобы не понимать, что благодаря системам наблюдения на улицах и данным о безналичных платежах любая их поездка перестанет быть тайной, как только ею кто-то заинтересуется. То, что Скендал не выходил из автомобиля, чтобы не попасть в объективы видеокамер на здании отеля, говорило, что он либо идиот-параноик, либо такси не настоящее и отследить его не сможет никто.

«Надеюсь, он не из той банды, которая обстреляла нас с Энн около дома доктора Хэтуэй», – подумал я и сел в машину.

Камер внутри и в самом деле не было.

В одном из кресел расположился мужчина примерно моего возраста и телосложения. У него были резкие черты лица, очень светлые голубые глаза и каштановые волосы, поседевшие на висках и начавшие редеть надо лбом. Нос картошкой, к тому же немного кривоватый, видимо, из-за старого перелома, намекал, что возможностями пластической хирургии его хозяин пренебрегает. Одет он был в недорогой тёмный костюм, какие обычно носят чиновники среднего звена, но под левым плечом угадывалась кобура с пистолетом. На бандита Скендал не походил, но и за обычного правительственного клерка его тоже принять было сложно.

– Кто вы такой? – спросил я.

Тот, кому я задал этот вопрос, подождал, пока такси отъедет от отеля, и сказал:

– Меня зовут Брэдбери Скендал, я начальник отдела по предупреждению террористических угроз в службе безопасности НАСА.

«Час от часу не легче, – подумал я. – А эти-то здесь каким боком? Теперь мне только зелёных человечков с Альдебарана для полного счастья не хватает».

– Что вам надо?

– Как я уже говорил, я заинтересован в поисках доктора Хэтуэй, которыми вы занимаетесь.

– С чего вы взяли, что я ищу какого-то доктора?

– Капитан, я знаю, что вы подписали соглашение с PJN Technologies. Я знаю, что вам платит за работу лично президент корпорации Вернон Ройс. Могу даже назвать сумму, которая вам обещана, если вы найдете доктора Хэтуэй.

Я вспомнил, как мой наниматель предупреждал меня о необходимости держать всё в секрете. Сейчас это выглядело смешно. С таким же успехом я мог со вчерашнего дня стоять в центре Вашингтона с транспарантом «Я ищу доктора Хэтуэй», и то в городе меньше людей знало бы о моём задании.

– Что вы хотите? – наконец спросил я.

– То же, что и вы – найти доктора Хэтуэй.

– Какое она имеет отношение к НАСА и откуда у НАСА антитеррористический отдел?

– Да, объяснений не избежать, – с тяжелым вздохом сказал Скендал. – НАСА давно стало одной из главных целей экотеррористов. Больше всего проблем нам доставляет их крупнейшая группировка, известная под названием «Зелёные Бригады». Как они говорят, производство компонентов для ракет приводит к масштабным выбросам в атмосферу парниковых газов, сгорание ракетного топлива при запусках даёт ещё больше выбросов, а сами ракеты и спускаемые космические аппараты разрушают озоновый слой. В результате всё, что имеет отношение к НАСА, от заводов, на которых производятся комплектующие для ракет, до наших ученых и космонавтов, регулярно становится мишенями для экотеррористов. Поэтому…

– Вы что, думаете, что кто-то из этих радикальных экологов добрался до доктора Хэтуэй? – перебил его я.

– Поэтому в службе безопасности НАСА был создан отдел по предупреждению террористических угроз, который я возглавляю, – как ни в чем ни бывало закончил свою мысль Скендал. – Но я не думаю, что за исчезновение доктора Хэтуэй несут ответственность экотеррористы.

– Тогда какая связь между моим делом и вашей работой?

Помолчав, мой собеседник в упор взглянул на меня и спросил:

– Что вы знаете о своём работодателе?

– О PJN? Я знаю, что после Великой Экономической Катастрофы тогдашние корпорации Pfizer, Johnson и Novartis объединились в один конгломерат, который позже прибрал к рукам массу других компаний в самых разных отраслях – от космического туризма до свиноферм.

– В целом верно, – кивнул Скендал. – Фармацевтика, медицина и разработки в области биологии до сих пор остаются крупнейшим источником доходов PJN. На втором месте – энергетика, на третьем – производство чипов и прочей электроники, а также машиностроение, на четвертом – пищевая промышленность, а на пятом – всё, что связано с космосом, включая правительственные контракты с НАСА. Естественно, есть и ряд других направлений, но они менее прибыльные.

– Какое это имеет отношение к доктору Хэтуэй и при чём здесь НАСА?

– Мы заинтересованы в некоторых её проектах. В подобности, уж извините, вдаваться не могу. Это – закрытая информация.

Я несколько секунд молча рассматривал его.

– Ставлю десять к одному, что я и так угадаю, – заявил я. – Биочипы, которые разрабатывались под руководством доктора Хэтуэй, очень пригодились бы не только вашим работникам на Земле, но и космонавтам. В космос можно было бы посылать намного меньше людей, потому что каждый из них благодаря биочипам мог бы делать бОльший объем работы и к тому же овладел бы сразу несколькими специальностями. Вы могли бы во всеуслышание заявлять, что количество запусков резко сократится и, соответственно, ущерб, который они наносят окружающей среде, тоже уменьшится.

– Бедняком вы не умрете, – улыбнулся Скендал, который, надо полагать, не знал, что после нескольких неудачных ставок я прилично задолжал ростовщикам. – Так оно и есть.

Он помолчал, потом снова вдохнул.

– Ладно, придется рассказать вам и кое-что из того, что я рассказывать не должен. Один из проектов, к осуществлению которого сейчас готовится НАСА, заключается в создании в космосе сети станций для получения солнечной энергии. Есть, конечно, технические сложности с её передачей на Землю, ведь на орбиту электропровод не протянешь, но мы работаем над этим. А биочипы и другие открытия доктора Хэтуэй существенно снизили бы и затраты на этот проект, и количество запусков, необходимых для его реализации.

– То есть экотеррористы, узнав об этом, успокоились бы и оставили НАСА в покое?

– Что-то вроде того. По крайней мере, мы на это рассчитываем. Особенно если учесть, что реализация нашего проекта обеспечит весь мир практически неограниченными поставками экологически чистой энергии. Уж к этому «Зелёные Бригады» и прочие аналогичные группировки точно должны прислушаться. Кроме того, со временем мы планируем создать на орбите полностью роботизированные заводы. Металлы будут добываться в поясе астероидов, прочее сырьё – синтезироваться, благо что энергии с избытком хватит на всё. В результате большинство производств на Земле будет закрыто за ненадобностью, что многократно уменьшит загрязнение окружающей среды. Вдобавок сократится и количество запусков с сугубо научными целями, ведь космические корабли для полётов к другим мирам и даже звёздам нам уже не надо будет делать на нашей планете.

У него горели глаза, когда он говорил об этом.

«Экий он подвижник-то в глубине души», – подумал я и сказал:

– Только не говорите, что вы решили встретиться со мной лишь ради лекции о ваших проектах.

– Естественно, нет, – ответил Скендал и виновато усмехнулся. – Вообще-то я хотел поговорить о другом. А лекция просто для того, чтобы вы понимали – НАСА в целом и мой отдел в частности очень заинтересованы в поисках доктора Хэтуэй.

– Хорошо, я начинаю верить, что вы её не убивали, – насмешливо произнёс я, однако мой собеседник старательно проигнорировал эту фразу.

– Всё дело в том, что на первый взгляд PJN кажется эдаким монолитом, всемогущим и всезнающим колдуном, неудержимо идущим к своей цели. Но на самом деле в руководстве корпораций множество фракций со своими собственными интересами, а в самих этих фракциях преобладают люди, которые заботятся только о себе.

Я уже и сам думал об этом, поэтому сразу понял, куда клонит мой собеседник.

– Работа доктора Хэтуэй могла повредить интересам какой-то из этих фракций?

– Естественно. Начало массового применения биочипов неизбежно приведёт к снижению спроса на микроэлектронику, запуск энергетического проекта НАСА со временем просто уничтожит второе по прибыльности направление деятельности PJN, а наши робозаводы нанесут мощный удар по их промышленному сектору. Зато резко вырастут прибыли медицинского бизнеса.

– Ни «энергетическая фракция», ни «промышленная» этого не хотят, – задумчиво сказал я.

Скендал кивнул.

– То есть вы думаете, что доктора Хэтуэй мог убить кто-то из глав этих направлений бизнеса, чтобы не лишиться своих доходов?

– Естественно. Ведь речь идёт о таких деньгах, какие нам не могут даже присниться. А большие деньги означают, помимо всего прочего, огромную власть. Но это ещё полбеды. У всех руководителей корпорации полно своих скелетов в шкафу. Если они лишатся прежнего влияния, их просто сожрут конкуренты. Причём чужими зубами, точнее, руками. Посетители тусовок для педофилов, любители запрещённых веществ, налоговые мошенники, расхитители средств, выделявшихся по госконтрактам… Неужели вы думаете, что любой из них не сделает всё, что в его силах, лишь бы сохранить своё положение и тем самым избежать ответственности? А сил у них пока более чем достаточно.

Я почувствовал, что у меня начинается мигрень. Относительно простое дело – найти пропавшую женщину – буквально на глазах превращалось в безумный клубок корпоративных махинаций, политических интриг и криминальных разборок с привкусом научной фантастики. К тому же чем выше ставки в игре, тем меньше твои шансы дожить до финала.

– Выглядит так, словно вы пытаетесь назначить меня на должность Давида, которому предстоит сокрушить Голиафа в лице PJN, – ворчливо заметил я. – При том, что именно корпорация платит мне за работу.

– Настолько далеко я бы не стал заходить, – ответил Скендал.

– Тогда чего же вы хотите?

– В первую очередь – найти доктора Хэтуэй. Как вы уже поняли, от неё многое зависит и в деятельности НАСА в целом, и в моей работе в частности. Поэтому я предлагаю вам сотрудничество.

– И как вы его себе представляете?

– Во-первых, я предоставлю всю информацию, которой мы располагаем, включая собранные нашей службой безопасности досье на руководителей и ключевых сотрудников PJN. Эти материалы, я думаю, будут несколько более увлекательными, чем те, которые вам могут предоставить в корпорации. – Мой собеседник усмехнулся. – Во-вторых, я буду передавать вам все сведения, которые мы сможем получить раньше вас. В-третьих, в случае необходимости я готов обеспечить вам любую поддержку – вплоть до силовой. Если понадобится, вам на помощь придет весь мой отдел или даже вся служба безопасности НАСА.

– Вы словно собираетесь кому-то объявить войну, – сказал я.

– Естественно, это на самый крайний случай. Но вы же знаете – люди, которые идут до конца, часто именно его и находят.

– Почему вы считаете, что я соглашусь? Может, я сразу пойду к Ройсу и расскажу ему о нашем разговоре?

– Я ознакомился с вашим досье, – ответил, не задумываясь, Скендал.

– А вы дочитали до той страницы, где меня в прошлом году перевели бороться с махинациями при выплатах «безусловного дохода», а я согласился?

– Вы слишком упрямы, чтобы просто сдаться, и слишком порядочны, чтобы продаться, – с удивительной уверенностью в голосе заявил мой собеседник. – Уверен, ваше согласие на перевод – всего лишь тактическое отступление. Вы достаточно умны, чтобы понимать, когда нужно изобразить, будто вы вышли из игры, а потом вернуться на поле в самый неожиданный для противника момент.

Я почувствовал, что у меня похолодело где-то в районе желудка. Это просто мнение или борец с экотеррористами знает, что за дела привели меня в США?

– О, ещё одно, – добавил Скендал, который внимательно наблюдал за мной. – Я не собираюсь ни с кем делиться этими своими мыслями.

– Если я соглашусь?

– Независимо от того, согласитесь вы или нет. Я уважаю людей умных и порядочных – это слишком редкое сочетание, чтобы подставлять под удар одного из представителей этого подвида человека разумного. А если согласитесь, то вдвоём мы сможем сделать гораздо больше, чем поодиночке.

Я посмотрел ему в глаза и сказал:

– В таком случае я согласен.

Сотрудник НАСА протянул мне карту памяти, микрочип и небольшое устройство, похожее на старинную лазерную указку.

– Здесь – все наши досье. Если подключить чип к оллкому, вы получите полностью закрытый канал для связи со мной. А это – электромагнитный подавитель видеокамер, датчиков движения и прочих подобных устройств. Позволяет ненадолго вывести их из строя незаметно для следящей системы.

– Спасибо, Скендал.

– Зовите меня Брэд.

– А вы меня Джон.

Мы обменялись рукопожатиями.

– Где тебя высадить, Джон? Где-нибудь в паре кварталов от офиса PJN?

Я улыбнулся и кивнул.

До комплекса корпорации я дошёл пешком – уж если что-то и не следовало делать, так это показываться поблизости от владений PJN в компании человека из НАСА. На этот раз мне не пришлось проходить длительную и унизительную процедуру проверок и обысков на каждом посту охраны – мой пропуск хоть и был временным, но давал доступ высокого уровня. Поэтому в мои карманы или в память моего оллкома никто даже не потрудился заглянуть.

В холле центрального здания комплекса меня дожидалась Энн Джонсон.

– Вы нашли того лаборанта? – перешёл я к делу сразу после обмена приветствиями.

– Сегодня у него выходной, но мы связались с ним, – сообщила мне специалистка по системам безопасности. – Он должен подъехать в самое ближайшее время. Если хотите, можете пройти наверх – мы организовали вам временный кабинет.

– Мне и тут неплохо, – ответил я и уселся на один из стоящих в холле диванчиков.

– Я скоро вернусь, – сказала Энн и направилась к лифту. Меня немного огорчило то, что она ушла. С другой стороны, это давало мне время начать знакомство со сведениями, которые предоставил мне Брэд.

Я принялся за досье доктора Хэтуэй, причём на этот раз особое внимание обратил на её ранние годы, рассчитывая найти какое-то объяснение тем странностям, которые предшествовали её появлению в корпорации. Но я ошибся. Будущая начальница управления биологических исследований была сиротой и выросла в приюте, что объясняло отсутствие родственников, которые могли бы подать заявление о её исчезновении. Этот пункт оказался единственным, который не породил у меня новых вопросов.

После школы Джейн Хэтуэй полгода проходила дистанционное обучение на менеджера по туризму. Странно было то, что кроме свидетельства о получении соответствующей квалификации, никаких документов от этого периода её жизни не осталось. Словно всё это время она не только не выходила из дома, но и не покупала продукты, не развлекалась, не обращалась к врачу, ни с кем не общалась в социальных сетях. Может, у неё уже в раннем возрасте прорезался талант исчезать, как привидение?

Получив лицензию турагента, Хэтуэй четыре года проработала в мелких фирмах и регулярно ездила за границу. При этом все компании, в которых она трудилась, закрылись вскоре после её увольнения. Словно будущая начальница управления биологических изысканий становилась проклятием для каждого своего нанимателя. Или талисманом, без которого их бизнес не мог выжить.

Затем Хэтуэй попала в серьезную автомобильную аварию и несколько месяцев провела в больнице, а после выздоровления поступила в Университет Балтимора. И вот ещё сразу четыре странности. Во-первых, она была единственным в этом учебном заведении человеком, кто получил спортивную стипендию по стрельбе. Все прочие спортсмены занимались американским футболом, бейсболом или баскетболом.

Во-вторых, стипендию эту учредил некий зарегистрированный на Каймановых островах хедж-фонд, который был ликвидирован вскоре после того, как Хэтуэй получила университетский диплом. Точь-в-точь, как турфирмы, в которых эта женщина работала до того, как стать студенткой.

В-третьих, нигде в предыдущих записях не указывалось, кто и когда научил её стрелять. По своему опыту я знал, что метким стрелком, а уж тем более чемпионом, невозможно стать, если не заниматься очень долго и упорно. Но в досье не было ни одного упоминания о том, что она хоть раз посещала тир до того, как поступила в Университет Балтимора.

В-четвертых, хотя Хэтуэй весьма старательно грызла гранит науки, в пятёрку лучших студентов на своём курсе она никогда не попадала ни по одному предмету. «Крепкий середняк», как назвал бы её профессор, некогда обучавший меня криминалистике в полицейской академии. Тем не менее, сразу после получения диплома она стала преподавателем в своей альма матер. Где это видано, чтобы обычного студента, пусть даже «крепкого середняка», пригласили в университет на работу, особенно если дефицита кадров в этом учебном заведении не наблюдалось?

«Чем дальче, тем страньше», – снова подумал я и перешёл к следующей странице.

После получения диплома Хэтуэй полтора десятка лет тихо работала преподавателем, ничем не выделяясь среди коллег, а затем внезапно начала буквально фонтанировать открытиями, из-за чего довольно быстро получила предложение от PJN Technologies возглавить их управление биологических изысканий и разработок. Примерно то же самое было сказано и в досье, которое мне передала Энн.

В материалах Брэда говорилось, что назначение Хэтуэй лоббировал лично Вернон Ройс. Причём ради согласия других местных боссов президент корпорации пошёл на несколько серьёзных уступок «энергетической» и «машиностроительной» фракциям, в том числе отдал каждой из них по дополнительному месту в совете директоров. Этот пункт в досье был снабжен примечанием, авторство которого явно принадлежало насовскому борцу с террористами.

«Естественно, ВР не стал бы раскидываться местами в СД или перераспределять финансирование на исследования в пользу энергетиков, если бы не рассчитывал получить в конечном итоге значительные дивиденды, – писал Скендал. – ВР большой любитель играть в долгую и он – ставленник фармацевтов и медиков. Значит, он видел в назначении ДХ возможность со временем усилить свои позиции».

«Что ж, логично, – подумал я. – Если всё обстоит именно так, как мне рассказывали, то работа доктора Хэтуэй должна в долгосрочной перспективе сильно изменить расклад в совете директоров в пользу Ройса. ”Энергетики” и ”машиностроители” окажутся в проигрыше, а ”медики” и ”фармацевты”, возможно, укрепятся настолько, что смогут сожрать всех своих оппонентов среди высшего руководства корпорации».

Из всего этого вытекало лишь одно заключение – больше всего в устранении доктора Хэтуэй были заинтересованы некоторые её боссы. Но эта версия мне нравилась не больше, чем идея полицейских о том, что начальница управления биологических изысканий убила своего любовника-нарколога доктора Грэйна и смылась.

Если бы кто-то из совета директоров PJNзадумал устранить сотрудницу корпорации, для этого совершенно необязательно было устраивать весь этот спектакль с таинственным исчезновением прямо из лаборатории, охраняемой как Форт-Нокс. Киллеры легко могли инсценировать случайное убийство при ограблении, автомобильную аварию или какой-нибудь несчастный случай.

Если, конечно, люди, причастные к исчезновению доктора Хэтуэй, не хотели специально привлечь внимание к деятельности PJN. Но это никому из членов совета директоров явно не нужно – не только потому, что из-за скандалов упадут котировки акций, но и потому, что в ходе расследования полиция, ФБР или независимые исследователи могли добраться до скелетов в шкафах руководства корпорации, причём в ситуации, когда даже самые влиятельные киты бизнеса не сумели бы добиться закрытия расследования и «молчания в эфире».

– Прошу прощения, что задержалась, – произнесла Энн, чьё появление я даже не заметил, погрузившись в собственные мысли.

– Ничего страшного, – ответил я и улыбнулся. – Что там с этим лаборантом?

– С Томми Вонгом, – подсказала девушка. – Вообще-то он давно уже должен быть здесь, но почему-то до сих пор не приехал. И мне не удается связаться с ним. Он не отвечает на вызовы.

– Может, слишком хорошо отдохнул в свой выходной? – предположил я.

Блондинка пожала плечами и села на диванчик рядом со мной. Глядя на неё, я неожиданно даже для себя самого подумал, что непременно разгадаю все эти чёртовы загадки, чего бы мне это ни стоило.

– Обычно сотрудники нашей корпорации более пунктуальны, – сообщила Энн.

– В большой семье не без урода, – хмыкнул я.

– Зачем Вонг вам понадобился?

– Он слишком часто ходил в туалет как раз в то время, когда пропала доктор Хэтуэй, – объяснил я. – Может, это просто совпадение, но я предпочитаю удостовериться лично. К тому же я всё равно собирался опросить всех сотрудников управления биологических изысканий, так почему бы не начать с него?

В этот момент раздвинулись двери одного из лифтов. Я уже достаточно хорошо ориентировался в планировке штаб-квартиры PJN, чтобы определить, что это был единственный подъёмник, на котором из холла можно попасть на верхние этажи здания, где находились кабинеты руководства корпорации. Из лифта вышел начальник службы безопасности Майкл Беннет и направился к посту охраны.

Я открыл его досье, предоставленное Брэдом, и тут же наткнулся на запись о том, что в корпорацию бывший военный попал не сразу из корпуса морской пехоты. До трудоустройства сюда он больше трёх лет был «полярным медведем», то есть одним из тех наёмников, которые воевали за ресурсы в Арктике, освободившиеся от льда из-за глобального потепления. Именно эти боевики вооружались «Арконами-4».

К тому же Беннет, судя по досье, был ставленником «энергетической фракции», которая, собственно, и нанимала «полярных медведей» для захвата месторождений нефти, газа, урана и прочего. Более того, контракт с ним подписывал глава кадровой службы арктического филиала PJNДжо Профачи, который с тех пор дорос до должности старшего вице-президента, курирующего энергетический сектор. Судя по документам, именно он добился назначения экс-наёмника на пост начальника службы безопасности.

Тем временем Беннет вышел из помещения охраны в сопровождении пятерых здоровенных и явно вооруженных парней. Подойдя к нам с Энн, он остановился и посмотрел на меня примерно с тем же выражением лица, с каким ассенизатор разглядывает забившуюся канализационную трубу.

– Вы ждете Вонга? – отрывисто спросил бывший «полярный медведь».

– Да, – ответил я. – А что?

– Со мной связалась полиция. Вонг убит у себя дома. Мы едем туда.

– Я поеду с вами.

Беннет кивнул и широкими шагами направился к выходу. Я и специалистка по безопасности поспешили за ним.

«Лаборант, который, возможно, был последним человеком, видевшим доктора Хэтуэй, и подозрительно часто ходил в туалет примерно во время её исчезновения, убит как раз тогда, когда я хотел с ним поговорить, – подумал я. – Похоже на ещё одно случайное совпадение. Слишком случайное, чтобы быть просто совпадением».

Глава 7

Дом, в котором при жизни обитал Томми Вонг, оказался многоквартирным. Однако располагался он в хорошем районе и в целом выглядел куда более дорогим жилищем, чем хибарка доктора Хэтуэй. Хотя в табели о рангах PJN Techn

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ночь Гая Фокса – годовщина «порохового заговора» 1605 года, широко отмечаемая в Великобритании в ночь на 5 ноября. Во время праздника по традиции сжигают чучело самого известного организатора заговора Гая Фокса.

Вернуться