Амина Асхадова
Её нельзя

Глава 1

Эмиль

– Эмиль, ты же приедешь на Новый год?

В голосе деда – абсолютная уверенность, что я исполню свой кровный долг и присоединюсь к семье в новогоднюю ночь.

– Нет, дед. В этот раз без меня, я уехал в горы.

– Что ты удумал? Какие горы?

– Мне машину доставили из Италии. Я за ней прилетел. Рядом горы. В горах девочки красивые. Сам понимаешь, дед.

– И где ты сейчас?

– Недалеко от Волгограда. Все, дед. Отчитываться не собираюсь.

В динамике послышался недовольный вздох.

– Напоминаю, что через две недели мы с твоим братом едем в Волгоград за дочерью Шаха. Можешь не уезжать далеко?

– Даже не начинай. – Я стиснул челюсти. – Ты знаешь мое отношение к Шаху.

Всю жизнь слышал его фамилию. Столько же грезил местью.

Я крепче вцепился в руль. Ночная дорога выматывала, теперь еще и дед напоминает об этом ублюдке Шахе, который знатно подпортил жизнь моих родителей. Увидел бы его – врезал как следует. Растоптал бы. Уничтожил. Так же, как много лет назад он почти уничтожил мою семью.

– Знаю, Эмиль, – вздохнул дед.

– Тогда знай и то, что, если мне выпадет возможность уничтожить Шаха, я ею воспользуюсь. Разговор окончен. Больше не могу говорить.

Я с силой бросил телефон на соседнее сиденье. Сзади лежала экипировка и сноуборд, я собирался отдохнуть без всей этой семейки. Нет, я их всех уважал. И деда, и братьев. Только видел редко, потому что был не их басмановской крови.

Эльдар Басманов был мне не родным дедом – много лет назад он усыновил моего отца ребенком и перевез его с Сицилии в Москву, но спустя годы отец женился и вернулся на родину с моей матерью. Я вырос вдали от всех московских родственников и в ближайшее время родниться не собирался, хотя наведаться к Шаху под предлогом слияния было интересно. Чтобы напомнить ему, какой он ублюдок.

Сегодня двадцать девятое декабря. Приоткрыв окно, втянул холодный воздух. Вокруг темно, но вдалеке видны лесополосы. Сбавил скорость, чтобы немного остыть, выключить эмоции. Если не остановлюсь, то ярость за рулем угробит меня.

Перед глазами появилась красная пелена. Пришлось, на хрен, тормозить. Полностью. В глазах прошлое – болезненное, холодное. И проклятый Шах.

Сквозь красную пелену пробился стук. Тихий, робкий. Зрение вернулось. Краем глаза подметил движение справа. В аффекте инстинктивно перекинул пальцы на металлическую рукоять. Металл всегда рядом со мной. Надо остудить пыл.

Всмотрелся в темноту. Человек. Даже лучше – девушка. Ее фигурку сейчас освещали мои прожекторы.

– Эй.

Я вышел из машины, не сводя глаз с девчонки. Из-под шарфа торчали одни глаза – большие, блестящие. Наверное, цвета моря. Или чистой зелени, покрытой росой.

Глаза-то ведь заплаканные.

Огромные хлопья снега заметали лобовое стекло. Стоять посреди леса в такую погоду опасно.

– Ты чего здесь забыла?

В ответ – молчание.

– Ну? Я вопрос задал, – сказал требовательно.

– Я сбежала из дома. Мне бы в другой город. Довезете? – Девчонка отмерла и с сомнением посмотрела на мою машину.

У нее был красивый хрипловатый голос. Замерзла, это видно сразу. Я кивнул на машину, приглашая ее внутрь.

– Садись. Если не боишься.

Медленный шаг… Осторожная девочка. Это правильно. Но выбора нет. Отмерев, она нырнула в салон моей машины. По салону сразу распространился ее запах. Вкусный ненавязчивый аромат.

– В какой тебе город?

– В любой. Главное, от Волгограда подальше.

Щелчок. Двери заблокированы. Я бросил на нее взгляд, хотелось увидеть больше. Полный образ. В сочетании с бархатным голосом девочка должна быть огонь, но нелепый шарф закрывал щедрую половину ее лица.

– У меня есть деньги на бензин, – добавила она поспешно.

– Оставишь себе, – нахмурился я. – Восемнадцать есть?

– Есть, – спешно пробормотала она.

Я плавно тронулся с места, увозя девчонку с места преступления. Фактически ведь украл ее. Включил печку, чтобы она наконец сняла свой дурацкий шарф и открыла лицо. И это сработало. Через пару минут девочка сняла шапку и шарф и даже расстегнула куртку небесного цвета.

Я затаил дыхание. Вот бы девочка не подвела и оказалась красивой. А что? Возьму ее с собой, горы покажу. Новый год вместе встретим, заскучать мне не даст – ни днем, ни ночью.

– Как тебя зовут?

Дворники работали с удвоенной силой. Повернувшись, я поймал ее взгляд. Опустил глаза ниже, подмечая пухлые губы и вздернутый носик. Личико аккуратное, щеки после печки постепенно краснеют. А еще родинка над губой. Я ее сразу заметил. Только на губы смотреть охота.

– Меня зовут София.

– Ты красивая, София.

– Спасибо.

Красавица. Слава богу, будет мне подарок на Новый год. Повернулся еще раз, чтобы оценить ее реакцию, но девочка опустила лицо. Кинул короткий взгляд на ее безымянный пальчик и не заметил на нем кольца.

Это хорошо, что на тебе нет кольца, София. Фантазия подбросила несколько кадров из жарких ночей. Интересно, она громко стонет? Испорченный ты, Эмиль. Испорченный, твою мать.

– Сколько тебе лет, София?

– Двадцать, – робкий ответ. – А как вас зовут?

София обратилась на «вы», соблюдает дистанцию. А я бы бешено хотел ее сократить. Особенно после взгляда на девичью грудь, обтянутую бордовой водолазкой. Еще и фигурой бог не обделил.

Я такой подарок ни за что не отпущу, София.

– Эмиль. Так, от кого ты сбежала?

– Это неважно, Эмиль.

Я кивнул. Все равно узнаю позже. Поймал себя на мысли, что мне нравится, когда она называет меня по имени.

Машинально ударил по рулю, не зная, как предложить девочке поехать со мной в горы и поразвлечься. Прямо так говорить не буду, конечно, но почему нет? Оба молодые. Секс станет хорошим приложением к отдыху. Тем более что это не так далеко.

– А сколько до ближайшего города? – поинтересовалась София.

– Прилично. Так ты не местная?

– Местная. – Она отвела взгляд. – Просто из дома редко выезжала.

– Домашняя девочка? В горах была когда-нибудь? – забросил я удочку, мысленно потирая руки.

– Была, но не в России. Мы с семьей ездим в основном в Швейцарию. Папа не любит по России путешествовать.

– А ты хочешь?

– Что?

София вскинула на меня испуганный взгляд.

Понимаешь, куда я клоню, девочка?

– Хочешь со мной в горы? – спросил прямо. – Ты красивая, я обаятельный. Проведем выходные вместе?

– В смысле?

София вспыхнула. Занервничала, испугалась.

– Нет, вы все неправильно поняли. Я не такая.

Ее пальчики нервно дернулись. София вцепилась в шарф и шапку, готовая выпрыгнуть из моего авто на полном ходу.

Черт, с характером. Размечтался я разложить ее в своей постели так быстро. Один-два дня уйдут на раскачку. Может, в новогоднюю ночь я раскрою свой подарок.

– Остановите машину, Эмиль. Немедленно.

– Успокойся. Довезу тебя до ближайшего города, как и обещал. Мне по пути.

София успокоилась, а я – нет. В голове продолжал крутиться фильм с ней в главной роли. Я уже мысленно представил, как мы заселимся с гостиницу с шикарным видом, как я сниму с нее эту бордовую водолазку и буду трахать всю ночь. А на следующий день, так и быть, выпущу ее из номера и поставлю на сноуборд. Обещания нужно исполнять – покажу ей прелесть гор, а потом снова…

Черт.

В штанах вмиг стало тесно. И ведь взрослый мужик, а в воображении уже нарисовал себе ее грудь. Там верная троечка. Или почти.

– Не против, я покурю?

– Против. Я не привыкла к дыму.

Вообще-то, вопрос был риторический, но черт с ней. Ради троечки готов исполнить несколько ее пожеланий.

Я притормозил на обочине и как ошпаренный вылетел из машины. На футболку обрушились хлопья снега, через пару секунд стану мокрым. Так даже лучше. Сигареты и душ охлаждают пыл.

– Вы заболеете! – закричала София, открыв дверь.

– Залезь обратно! – рявкнул угрожающе. – Если в горы ехать не хочешь, конечно.

Подействовало безотказно – девчонка пулей вернулась в салон.

Интересная. И красивая, зараза. Нежная, тепличная. Так и хочется уложить на спину и бешено всю ночь…

– Твою мать. Успокойся, Эмиль, – чертыхнулся под нос.

Глаза у нее охренительные все-таки. Чуть раскосые. Так и манят. И родинка. Конечно же, родинка на губе.

Я курил, изредка бросая взгляды на лобовое.

София говорила с кем-то по телефону. Издалека понятно, что разговор не из приятных. Девчонка долго спорила и яростно кусала алые губы, а затем эмоционально бросила трубку. Телефон она явно выключила, потому что больше ее не беспокоили.

Интересно, с парнем поругалась или из семьи сбежала? Мне же лучше.

Я швырнул окурок в снег и вернулся в салон.

– Едем дальше?

– Я поеду с тобой в горы, Эмиль.

Я приподнял бровь. Блд, это все-таки подарок. Скользнул взглядом по ее водолазке и понял, что новость просто охренительная.

– Ты уверена?

Стиснул челюсти от мыслей, чего интересного с ней можно поделать. Фантазия продолжала набрасывать кадры. Слишком жесткие. Красноречивые. Такие, чтоб душой и телом. И методы не важны.

– Уверена, – перебил мысли тонкий голосок. – Только обещай, что не будешь бить и трогать?

Глава 2

София

Щека горела огнем. Я до сих пор чувствовала на ней все пять пальцев. Помнила, как из глаз брызнули слезы, а из носа – кровь. Он всегда бил больно. Прикладывался ладонью до искр в глазах. Заботился, наверное (нет). Я была единственной дочерью Эмина Шаха, которой доставалась вся отцовская любовь.

– Ты уверена?

Эмиль. Красивый мужчина, он выглядел старше меня и внушал доверие. Он не был похож на того, кто может поднять руку на женщину, но я все равно уточнила:

– Уверена. Только обещай, что не будешь бить и трогать?

– Бить?

Эмиль вскинул брови и нахмурился. Я осторожно кивнула, тайно разглядывая его профиль. Пока Эмиль курил, отец позвонил мне еще раз. Пригрозил, что подаст меня в розыск, и тогда мне точно не поздоровится.

Я отключила телефон. Мне было очень страшно.

– Я не собирался тебя бить.

– А трогать?

Эмиль пристально посмотрел на меня. Его имя было так похоже на папино, что я волей-неволей боялась его.

– Не обещаю того, в чем не уверен, – хрипло отозвался Эмиль.

Я тяжело сглотнула, опустив взгляд. Эмиль не похож на тех, кто может изнасиловать, но и я мало что знала о мире. Одна подруга, один дом и каждый шаг под контролем – вся моя жизнь.

Я постаралась расслабиться. Сняла куртку и повернулась, чтобы положить назад свои вещи. Здесь лежал сноуборд и специальная одежда. Эмиль совершенно точно едет в горы отдыхать.

Теперь и я с ним.

Мне одной нельзя – сразу найдут. А так я с мужчиной. Никто не подумает, что София Шах, дочь влиятельного человека, может быть с мужчиной.

Вчера на обеде папа сообщил, чтобы после новогодних праздников я готовилась к приезду Руслана Басманова. Папа продал меня той семье много лет назад. У него была сделка с дедом Руслана, которую заключили до моего рождения. Свадьба должна была состояться еще на мое восемнадцатилетие, но мама уберегла.

Правда, отсрочка от брака была недолгой.

Днем мы с отцом снова поругались. Я сказала, что не хочу. Что против. Что хочу быть свободной.

И получила пощечину.

Мне хотелось плакать, но я никогда не показывала отцу своих слез, как это делала мама.

Я гордо высидела обед, а вернувшись в свою спальню, собрала вещи и отправилась на выдуманную встречу с подругой. Откуда просто не вернулась домой. Вынести из дома две сумки не составило труда: отец знал, что мы со Светой занимаемся мелкой благотворительностью и регулярно относим вещи в один детский дом. Это был мой предлог.

Уехать далеко от дома не получилось, и к полуночи я оказалась на трассе.

– Ты не голодна, София?

– Немного, – призналась я.

Эмиль кивнул. Мы ехали около часа и остановились возле пригородного кафе.

– Перекусим и поедем дальше.

– Я не могу пойти с тобой. – Я бросила на него умоляющий взгляд. – Меня могут найти, мы еще недостаточно далеко от моего дома.

Эмиль понял почти без слов и принес поесть мне в машину. Я набросилась на еду, как безумная. На обеде рядом с отцом в горло кусок не лез, поэтому сейчас лаваш с мясом показался невероятно вкусным.

– Спасибо, Эмиль.

– Ага, – прохрипел он и вытащил мне салфетки для рук.

Эмиль отвел взгляд, и я заметила желваки на его скулах.

– Что-то не так?

– Ты сексуально кушаешь, София. Хочешь еще?

– Я наелась. – Я вспыхнула, реагируя на слова Эмиля.

– Жаль. Я взял еще на случай, если проголодаешься.

Мы тронулись.

Я опустила взгляд. Правая рука Эмиля спокойно лежала на колене, а левой он увозил меня все дальше от дома. В салоне было так тихо – даже шум двигателя не перебивал звук нашего дыхания.

Боже, я еду с незнакомым мужчиной в полную неизвестность. Ночью. Судя по машине, еще и с состоятельным мужчиной.

Я таких боялась.

Мой отец был богатым и могущественным человеком. Он мог все, даже продать собственную дочь, как акции из своего портфеля.

Я украдкой бросила взгляд на Эмиля – он сидел уверенно. Как хищник, уже взявший свою жертву. На пальце у него был черный перстень. Создалось ощущение, что я его где-то уже видела. На фотографии или вживую.

Странно.

– Нравлюсь? – Эмиль заметил мой взгляд.

– Еще чего.

Эмиль прищурился. Его взгляд остановился на моей груди, и я сильно пожалела, что надела обтягивающую водолазку. Мне вмиг стало жарко.

– Твой перстень – что он означает?

– Принадлежность к семье.

– К какой?

– Меньше будешь знать – крепче будешь сегодня спать, принцесса.

Принцесса. Так меня никто не называл… И как он это делает? Одной фразой, одним взглядом заставляет краснеть. Боже.

– Хорошо, а что это за машина? Я не видела таких в России. Даже у моего папы.

– Mazzanti Evantra. Пригнали из Италии. Под меня делали.

– Уникальная.

– Да, – отозвался Эмиль и посмотрел на меня.

Чтобы не покраснеть, я поспешно задала другой вопрос:

– У тебя в Италии родственники?

– Отец живет, – уклончиво ответил Эмиль.

– А мама?

– София…

Лишь одно слово. Мое имя. Эмиль произнес его так, чтобы дать понять: такому мужчине нельзя задавать много вопросов.

– Ложись спать, София. Хочу, чтобы ты выспалась перед насыщенными выходными.

И я послушно прикрыла глаза, понимая, что для Эмиля эта тема очень болезненна.

Я не знала, чего ожидать от этой поездки, поэтому долго ворочалась на сиденье, прежде чем уснуть. Присутствие незнакомого мужчины тревожило мысли и тело.

– Спи спокойно. Я тебя не трону.

– Я и не думала об этом…

– А я думал. Спи, – тихий приказ.

Я закрыла глаза, отчетливо понимая: связавшись с Эмилем, я отрезала все пути к отходу. Мы уехали слишком далеко. И возвращать меня домой, даже если я его попрошу, Эмиль не станет.

Глава 3

Мне не верилось во все происходящее. Я в горах с незнакомым мужчиной. Без папиного контроля. Отец редко выбирался из Волгограда и вообще с работы, а когда ему это удавалось, то для отпуска он выбирал исключительно заграницу.

«Чтобы время не терять и сразу весь мир дочери показать перед тем, как выгодно ее продать», – подумалось со злостью.

– Нравится?

Эмиль ворвался в мои мысли без разрешения. Он всю ночь был за рулем, не смыкал глаз. Чего он потребует в обмен на мое спасение? На трассе было холодно и жутко, я почти собралась вернуться домой.

– Очень, – тихо прошептала я.

Я все еще чувствую себя неуверенно рядом с Эмилем, но эмоции сдерживать не получается. Мы почти добрались до базы – она находится прямо у подножья гор.

Я прилипла к окну автомобиля, а Эмиль тихо посмеивался, откровенно наблюдая за мной. Рядом с ним немного страшно, и в то же время я чувствую дикий адреналин.

– Надевай куртку, – приказал Эмиль, когда мы остановились.

Я кивнула.

Мы выбрались из салона, и я поежилась. Эмиль крепко взял меня за руку и повел за собой. Ноги подкосились от тесного контакта.

Он все делал без моего разрешения. А меня ведь даже за руку никто не трогал. Никогда. Папа был бы в гневе.

– Покурю и пойдем. Если хочешь, подожди меня в холле.

– Я подожду. Боюсь потеряться. – Я нахмурилась при виде сигарет.

– Ничего. Я все равно тебя найду.

Эмиль улыбнулся и вставил сигарету в уголок губ. Я отвернулась, пряча взгляд. Папа не курил, и мне было непривычно.

Когда мы оказались в холле, нас сразу проводили в номер. Эмиля узнали и вели себя очень уважительно, но подумать об этом я не успела. Наш номер был высоко – от волнения я даже не запомнила этаж.

Моя рука в его руке.

Приказной тон.

Его решительность и мой неуверенный шаг. Отчаянная мысль в голове: дома было безопаснее.

– Заходи, – приказал Эмиль, открывая передо мной двери.

В номере от волнения вспотели ладони. Я осторожно вытащила руку из крепкого захвата и прошла в огромный эркер с панорамными окнами.

Чудеса. Невероятно.

– Посмотри, какой вид!

Я обернулась, чтобы поманить Эмиля, но тут же осеклась. Чужой взгляд уже вовсю блуждал по моей фигуре. Едва мы оказались в тепле, я быстро сняла куртку, и теперь этому взгляду было дозволено все.

Я сотню раз пожалела, что надела обтягивающие джинсы. Никогда не носила такие вещи – отец запрещал показывать фигуру, но, когда бежала из дома, будто интуитивно решила сделать ему назло.

– Уже смотрю, – отозвался Эмиль.

Он бессовестно рассматривал меня. Выразительные глаза заскользили по этим чертовым джинсам и ненадолго прилипли к ягодицам.

Меня бросило в жар. Я начала осознавать, что натворила. Одна в чужом городе с незнакомым мужчиной. Он старше меня и очень силен.

Дернув подбородком, я стала рассматривать его в ответ. У него была смуглая кожа, спортивное тело и… деньги. Эмиль явно ни в чем не нуждался и никогда не получал отказов. Строгий взгляд из-под длинных черных ресниц выдавал все его намерения на мой счет.

Захотелось сказать, что я не такая. Или получается, что такая, раз согласилась провести с ним выходные?

Я повернулась боком, чтобы хоть как-то уклониться от темного, пугающего взгляда.

– Это все твои вещи? – уточнил он хрипло. Моя сумка была в его руке.

– У меня была еще одна сумка, но я поймала попутку, и водитель почти сразу начал ко мне приставать. Я выбежала из машины, а он уехал с моими вещами.

Я шумно сглотнула.

При слове «приставать» глаза Эмиля потемнели пуще прежнего. Что это значило? Мамочка.

– Что за тачка? Ты помнишь номера того урода?

Голос Эмиля звучал равнодушно, но тон шел вразрез с его взглядом. Мне был знаком этот взгляд. Моим родителям приходилось посещать деловые мероприятия, и папа часто злился, когда к маме прикасались другие мужчины или приглашали ее на танец.

Ей он ничего не высказывал и не бил. Папа делал это с другими. Со временем все его партнеры поняли, что женщина Эмина Шаха – табу. Мой отец был страшным человеком. Что будет, если он узнает об Эмиле?

– Я не помню ни машину, ни номер.

На самом деле я все помнила. Но умолчала во благо тому водителю. Если Эмиль такой же, как мой отец… это страшно.

– В следующий раз запоминай. Хотя он и не повторится.

Я осторожно кивнула, не придав значения этим словам. Эмиль, конечно же, не может знать наверняка, ведь после выходных наши пути разойдутся.

Я огляделась: это была гостиная. Чуть в стороне виднелась кухонная зона в скандинавском стиле и еще две неизвестных двери.

Эмиль поставил наши сумки на диван и подошел ко мне. Я инстинктивно прижалась к окну. Воспоминания об отце заставили провести параллель между ним и Эмилем.

– Ты боишься меня, София? – догадался Эмиль.

От него пахло сигаретами и силой. А еще он был выше меня. Чтобы посмотреть Эмилю в глаза, мне пришлось задрать голову.

Я не отвечала. Но и не дышала тоже.

К счастью, Эмилю позвонили, нарушив затянувшееся молчание.

– Я должен ответить. Можешь изучить свою комнату, она за дверью справа. Потом пойдем завтракать.

Своя комната? Слава богу!

Я осторожно выдохнула и сразу направилась туда, слыша жесткий голос Эмиля:

– Я же сказал: мне нет дела до ваших традиций и всей этой семейки. – Эмиль был раздражен. – Я подумаю, но не обещаю.

В моей комнате было уютно. Здесь же была ванная и гардеробная. Все, к чему я привыкла дома в Волгограде, хотя на самом деле, если выбирать между роскошью и добрым отцом, я бы предпочла второе.

Я прижала руку к щеке и потерла кожу. Все будет хорошо, София. Чего бы ни потребовал Эмиль в обмен на мое спасение, это не так плохо по сравнению с отцовской яростью. Наверное.

Пока Эмиля не было, я успела принять душ. Под струями воды было тепло и безопасно. Еще и тюбики здесь стояли с чем-то очень вкусно пахнущим. Я щедро выдавила жидкость на руку и нанесла на тело, потом шампунем вымыла волосы. После душа пришлось надеть прежние вещи – бордовую водолазку и джинсы, которые так понравились Эмилю.

Я сделала это вовремя. До того, как в комнату постучали.

– Ты готова?

– Я… почти, – ответила смущенно.

Волосы были еще мокрыми. Наверняка в номере был фен, но я не решилась выйти из комнаты после душа.

Оглядев меня, через несколько минут Эмиль вернулся с феном в руках.

– Больше так не делай. С мокрой головой нельзя выходить из номера. Суши тщательнее.

– Я виновата. Прости.

Эмиль внимательно оглядел меня.

– Не извиняйся, принцесса. Я не хочу, чтобы ты заболела. Иначе придется провести все выходные в кровати.

И вот опять.

Мои щеки запылали, а Эмиль открыто ухмыльнулся. Двусмысленные фразы плохо на меня влияют.

– Ты сексуально краснеешь, София.

Я пробыла в номере еще около часа – сушила длинные волосы, которые папа запрещал стричь, расчесывала их и приводила себя в порядок. Судя по тишине в гостиной, Эмиль был у себя.

Я осторожно постучалась в его комнату. Зайти не решилась.

– Я готова.

Эмиль вышел сам – он переоделся и ждал меня. Нахмурившись, он тронул мои волосы. Взял одну прядь, другую. Проверил, насколько высушены.

– У тебя красивые длинные волосы.

Я затаила дыхание, не зная, как принять комплимент. Чувствовала только его прикосновение. Интимный жест. Собственнический. Слишком.

– Хорошо, – довольно вынес он вердикт.

Мы спустились в ресторан вместе. Все это время я оглядывалась, потому что боялась нарваться на друзей или партнеров отца. Папа вряд ли подаст меня в розыск, как грозился, потому что это вопрос репутации, но страх все равно не уходил.

– София, прекрати оглядываться.

Эмиль нахмурился. Он видел мой страх, но пока молчал. А я все ждала, когда он начнет задавать вопросы. Если бы Эмиль только знал, кто мой отец, я уверена, он бы ни за что не взял меня с собой в горы.

– Просто со мной тебе опасно! – выпалила я.

Эмиль только посмеялся, не придав значения моим словам. Он явно считал совершенно наоборот.

Мы подошли к администратору. Здесь было невероятно ярко и красиво – чистые окна, вкусные запахи и ухоженные люди, пришедшие пообедать.

По просьбе Эмиля нас усадили в уединенное место, от других гостей нас отделяла небольшая ширма.

– Спасибо, – выдохнула я.

– Не за что.

Я долго изучала меню, мысленно считая, сколько налички в моих карманах. Не помню. Поэтому достала деньги прямо под столом и начала листать пятитысячные купюры.

– Что там у тебя?

Эмиль. Кажется, зол. Даже не смотря на него, я почувствовала недобрый взгляд.

Эмиль увидел деньги.

– Наличка, – объяснила спокойно. – Тысяч девяносто есть. Есть еще на карте, но, скорее всего, она уже заблокирована или ее отслеживают…

– Убери.

Я все-таки подняла на него взгляд. Внутри начало дрожать. Я разозлила Эмиля. И зачем только я достала деньги? Хотела показать, что меня не придется содержать? Хотя эти деньги ничто по сравнению с тем, сколько стоит его номер с панорамным видом.

– Я сказал убрать, София. Живо.

Послушно убрав деньги в карман, я вернулась к меню, но лицо и шея уже покрылись жгучими пятнами от взгляда напротив. Я с трудом озвучила свой заказ официантке и бросила взгляд в окно.

Здесь горы прямо на виду. Я с восхищением наблюдала за тем, как туристы спускались с самой высокой из них. Хочется оказаться там. У меня, конечно, опыта меньше. Отец разрешил мне встать на сноуборд только однажды, и съехать только с маленького спуска. Он берег меня всю мою жизнь.

Теперь ясно, для кого. Для Руслана Басманова и его семьи.

Напряжение все еще висит в воздухе. Эмиль заказал себе мясо на кости и спокойно ел, будто ничего не произошло, хотя я понимала, что оскорбила его своими деньгами. Я постаралась быстро доесть, чтобы скорее спрятаться от его взгляда.

– Чтобы я больше не видел твоих денег, София. За все буду платить я.

– Я не хотела бы остаться тебе должной.

– Ты не останешься, – решил Эмиль.

От его слов меня бросило в пот, хотя в ресторане было свежо, красиво и совсем нет поводов для волнения.

– Когда ты доешь, вернемся в номер. Я бы хотел поспать с дороги. Несколько часов.

– Ладно. Я могу погулять вокруг. Или взять сноуборд напрокат. – Я пожала плечами.

– Не совсем.

Я вскинула на него удивленный взгляд. Промокнув губы салфеткой, Эмиль нахмурился.

– Не хочу искать тебя среди толпы на горе. Отдохнешь вместе со мной, затем поедем в магазин и оденем тебя для сноуборда.

Сердце застучало сильнее.

Бах-бах.

Сбежав из отчего дома, я думала о свободе. Но здесь ею и не пахло.

– Как скажешь.

Глава 4

– Так от кого ты бежишь, София?

После сна Эмиль выглядел бодрее, и по пути в магазин начал интересоваться моей жизнью. Он предложил купить мне необходимые вещи и спортивную экипировку.

Выбора у меня не было. Я с нетерпением ждала, когда смогу встать на сноуборд.

– От парня? – настойчиво повторил Эмиль. – Ты можешь мне сказать. Я все равно не планирую возвращать тебя обратно.

Отцу всегда удавалось распознать ложь по моему голосу. Поэтому я так и не научилась врать, хотя иногда и следовало бы.

– Не совсем. Но я не хочу говорить об этом, Эмиль.

Частично и не солгала. Я не хотела выходить замуж за Руслана Басманова и сбежала от вынужденного брака.

За окном автомобиля постепенно появлялись здания, похожие на магазины. По всей видимости, мы скоро будем на месте.

– Только ты должен знать… – я взволнованно облизала губы, – я не такая. И не бросалась прежде под машины. Мне такое поведение несвойственно.

– И на х… мне эта информация?

Я дернулась, как от удара. Папа никогда не матерился. Это его особенность среди многих наших родственников.

– Хотела кое-что прояснить. – Я почувствовала, как вновь покрываюсь красными пятнами.

– Умница, что не бросалась.

Я осторожно посмотрела в его сторону. У Эмиля мужественные точеные черты и цепкий взгляд. Лицо строгого и властного человека. Я таких боюсь. Потому что знаю, как больно бьет этот характер. Лучше сменить тему.

– А сколько тебе лет?

– Старше тебя на четыре года.

– Небольшая разница, – задумчиво сказала я. – Ты выглядишь взрослее.

– Пришлось рано повзрослеть.

Тема остра для Эмиля. Это заметно по тому, как он стиснул челюсти. Но мне отчаянно хотелось знать причину его боли.

– А у тебя есть братья?

– С какой целью интересуешься, принцесса?

Я смутилась.

– Просто так.

– Есть сестра. Двойняшка. Есть брат – на десять лет младше.

Эмиль сделал глубокий вдох и шумно выдохнул.

– Есть много двоюродных, я мало с кем поддерживаю связь.

– Почему?

Эмиль плавно затормозил у большого магазина. На парковке было много машин, несмотря на снежную погоду. Все спешили купить экипировку и подняться на самые высокие склоны.

– Потому что я другой. Из другой семьи.

– Что значит – из другой?

– Родители оставили нас с сестрой, когда мы были совсем маленькими. Мы сами по себе, и нам хорошо втроем, – объяснил он.

Я кивнула. Стало ясно, что у Эмиля напряженные отношения с целой семьей. Интересно, почему родители оставили детей и спокойно улетели в Италию?

– Все потому, что мой отец – мафиози. Его боятся все другие сицилийские группировки.

Я улыбнулась. Эмиль – тоже. Не удержавшись, я рассмеялась.

– Очень смешная шутка, Эмиль. Я почти поверила.

Я не собиралась осуждать его родителей, потому что совсем не знала их историю. Я ничего не знала даже о семье будущего жениха – папа об этом со мной не говорил. Не женское дело.

– С тобой мне тоже хорошо, – вдруг сказал Эмиль.

Задумавшись, я не сразу заметила его взгляд. А он был. Откровенный, жадный. На меня никто и никогда так не смотрел. Как минимум – папа не позволял. Но папы здесь не было, и Эмиль получил абсолютную вседозволенность.

– Ты красивая, Софи.

– Софи? – Я замерла.

Воспользовавшись заминкой, Эмиль коснулся меня. Шероховатые пальцы тронули щеку и потерли ее. Вспомнив, что у отца рука такая же тяжелая, я отвернулась и тяжело задышала.

– Не надо. Не трогай лицо.

Дверь хлопнула. Эмиль выбрался из машины, и я едва его догнала. Этот мужчина вспыхивал как спичка, но вокруг было так много людей, что я боялась потеряться, поэтому поспешила за ним.

– Пожалуйста, не так быстро, – попросила я.

Эмиль оглянулся и без слов взял меня за руку. Я растерялась, забыв, как дышать. Рука у Эмиля была такая большая и крепкая… Наверное, если он меня ударит, я упаду. Возможно, из носа пойдет кровь. А если пойдет кровь, мне будет нечем вытереться…

– София, – проник в сознание хриплый голос. Оказывается, мы уже зашли внутрь торгового центра.

Я отрешенным взглядом обвела магазин.

– Все нормально? – Эмиль нахмурился.

– Д-да. Я просто задумалась.

– Тогда выбирай все, что нужно.

Так, что мне нужно на выходные? Новый год уже послезавтра. Я выбрала свитер – он не так сильно облегал грудь немаленького размера, и свободного кроя брюки. В примерочной мне понравилось, как я выгляжу. Еще взяла платье – вдруг захотелось выглядеть красиво в новогоднюю ночь. Оно село идеально по фигуре.

– Выйди и покажись, – велел Эмиль из-за двери.

– А нужно? – с надеждой спросила я.

– Я хочу.

Эмиль долго и придирчиво рассматривал то, что я выбрала. Кажется, ему понравилось платье.

– Без одежды все равно лучше. По-любому.

– Эмиль! – воскликнула я.

Затем Эмиль помог выбрать мне экипировку. Он тщательно искал для меня теплую одежду – понял, что я слишком часто мерзну. Костюм оказался яркого цвета. Мне понравилось, и со счастливыми глазами я пошла к кассе. Признаться, снова проделать трюк с деньгами я побоялась и просто стояла в стороне. Потом все равно расплачусь… наверное.

Эмиль оплачивал мою одежду, а я вспомнила о традиции, когда сторона жениха покупает невесте украшения и вещи первой необходимости. Туда же входит нижнее белье и другие вещи вроде сумки, обуви и прочих базовых вещей гардероба и спальни.

Вырисовывалась интересная ситуация.

Но Эмиль, конечно же, об этом не знал. Вряд ли он придерживался этих правил.

– Мне нужно зайти кое-куда. Ты постой здесь, пожалуйста, – попросила я.

В магазине женского белья я пробыла максимально недолго. Выбрала нужную комплектацию и размер, померила и быстро побежала к кассе. Предпочла взять обычный черный комплект и несколько трусиков на смену.

За спиной раздался знакомый голос:

– Я еще не одобрил.

– Я просила подождать снаружи.

Я беззаботно протянула девушке купюры.

– А я просил не доставать при мне свои деньги.

Эмиль отодвинул меня, не позволив расплатиться самой, и мы покинули магазин. До машины я шла, понурив голову – чувствовала, как напряжен Эмиль.

В машине положила пакеты на заднее сиденье, предвкушая, как второй раз в жизни встану на сноуборд. Вдохновленная скорым покорением горных склонов, я повернулась к Эмилю. Внешне он был спокоен. Но, кажется, только внешне.

– Поцелуй.

– Что?

Бах-бах. Бах-бах.

– Ты так сильно хотела расплатиться в магазине. Можешь расплатиться сейчас.

Глава 5

Эмиль скалой возвышался надо мной и не отрывал от меня взгляд. До мурашек. Похоже, он это всерьез. Он же предупреждал: если достану деньги, будут последствия. Я должна была запомнить это легкое правило.

– Всего-то поцелуй. Или ты ни с кем не целовалась?

Разозлившись оттого, что снова нещадно краснею, я выпалила:

– А как же! Сотню раз!

И охнула. Сперва – от собственной лжи. Затем – от хватки. Эмиль потянул меня на себя – отнюдь не нежно, и так же жестко впился в губы.

Забирая долг. Уничтожая. Заставляя сердце обливаться кровью.

Первый поцелуй. Болючий, дикий, чужой. Он не смел этого делать. Но сделал. Забрал, похитил, уничтожил.

Я тихо промычала что-то невнятное. Во рту появился привкус никотина. В сердце – дикий трепет. Новые ощущения, о которых мама еще не рассказывала.

Уперевшись кулаками в мужскую грудь, я попробовала оттолкнуться. Сбежать. Но стало только хуже: Эмиль углубил поцелуй.

Когда все закончилось и он меня отпустил, губы горели огнем. По-другому такие мужчины не целуются. Теперь я знаю.

– А так и не скажешь, – напомнил он мне мою ложь.

Я опустила голову, спрятав растерянный взгляд. Потрогала губы – они были горячими.

– Никогда не перечь.

Вот и все, мама. Первый поцелуй состоялся. Ты бы пришла в ужас, увидев мужчину, с которым спуталась твоя дочь – он так похож на отца.

Вспомнив о маме, я до боли прикусила губу. Она переживает. Совершенно точно. Как она без меня? Места себе не находит… Я поступила как ужасная дочь, но назад не вернуть ни минуты.

Обратно мы ехали в полной тишине. И только сердце гулко стучало. Бах-бах. До самой гостиницы. Я даже забыла, что мы собирались подняться на склон.

В номере Эмиль вручил мне пакеты с покупками.

– Как переоденешься, дай знать. Я буду у себя, надо сделать пару звонков.

– Хорошо.

Через пятнадцать минут я уже стояла в гостиной. Эмиль удовлетворенно кивнул, разглядывая меня в новой одежде.

Когда мы вышли, на улице уже порядком стемнело, но это лишь прибавило красоты этим живописным склонам. На них зажглось освещение, а прокат работал до самой ночи!

– Высоко подниматься не будем. Начнем учиться здесь.

Вокруг играла музыка, добавляя сказочности месту, а людей стало только больше. И погода была невероятной, а снег уже не летел в лицо. Я не отрываясь смотрела на то, как Эмиль встает на сноуборд. Затем он помог мне. И вот я уже сделала свой первый маленький спуск.

– Но потом же мы поднимемся? – спросила я, пытаясь повторить движения и плавно съехать по снежному склону, как Эмиль.

– Конечно. Как научишься.

Я очень хотела научиться. И назло отцу скатиться с самой высокой горы. И вообще сделать все ему назло. И не выходить замуж за Руслана, которого никогда не видела.

Весь вечер я старалась быть примерной ученицей, но сосредоточиться не получалось – в голове то и дело всплывал наш поцелуй. Грубая хватка Эмиля. Сильные движения языка. Привкус никотина. Чужого мужчины внутри меня.

И его слова. Никогда не перечить ему.

– Старайся чувствовать свое тело. Тогда все получится, София.

Эмиль был терпелив со мной. И не давил так, как отец. Поняв, что я уже уверенно стою на сноуборде, он оставил меня у подножья, а сам отправился наверх – показать высший пилотаж техники. Спускался красиво, мощно. Будто делал это всю жизнь. Ни единого промаха.

– Ты катайся, – сказала я ему после очередного мастер-класса. – Я сама справлюсь. Тут есть инструкторы, тебе вообще необязательно возиться со мной.

Брови Эмиля почти сошлись на переносице. А у меня голова еще была окутана дурманом, а губы – жаром, из-за чего я не почувствовала нависшей угрозы.

– Учить тебя буду только я, – отрезал Эмиль и неожиданно добавил: – Всему.

Он сдержал слово: весь оставшийся вечер нянчился со мной, обучая невероятным движениям. По возвращении в гостиницу, когда уже совсем стемнело, я поняла, что не безнадежна.

Мы зашли в ресторан поужинать, и Эмиль похвалил:

– Умница. Будешь меня слушаться – все будет хорошо.

Я улыбнулась.

– Угу. Мне понравилось. Пойдем завтра еще?

Внутри все трепетало от восторга. Я даже ела с огромным аппетитом в ожидании завтрашнего дня. Папа сошел бы с ума, увидев меня на таком высоком склоне!

– Раз понравилось, то пойдем, – пообещал Эмиль, смотря на меня с легкой улыбкой.

Я опустила взгляд, чувствуя жар на щеках. Эмиля забавляла моя реакция.

Поужинав, мы вернулись в номер. Еще в лифте я поняла, как сильно устала. Новое место и свобода. Все происходило будто не со мной. Но когда за Эмилем закрылась дверь в номер, я вздрогнула. Поняла, что на часах почти ночь, и мы одни.

– Ложись спать. Увидимся завтра.

Я скользнула по Эмилю взглядом, нарвавшись на ответный. Теплый, внимательный. Мне кажется, он не способен обидеть. Я могу спать спокойно.

– Мне не в чем спать, – призналась я. – Пижама тоже осталась в другой сумке.

Эмиль кивнул и ушел в свою комнату, где я еще не была. Интересно, у него тоже есть собственная душевая?

Когда он вернулся, в его руках была белая рубашка. Эмилю как раз, а вот мне – явно большая.

– Она будет твоей пижамой.

– А ты?

– Я сплю голый.

Шумно сглотнув, я приняла рубашку. Лучше бы не спрашивала!

– Тогда до завтра? – спросила с надеждой.

– До завтра, – усмехнулся Эмиль.

Эмиль стянул куртку, обогнул диван и направился в свою комнату. Я молча провожала его взглядом, а когда дверь за ним закрылась – тихо выдохнула.

И чего ты боялась, София?

Приняв душ, я натянула белую рубашку Эмиля. Она была чистая, но я все равно ощущала его запах – будто всю ночь Эмиль был очень близко.

Глава 6

Эмиль

Утро тридцатого декабря началось хуже, чем я себе воображал. Вместо одной строптивой девчонки в моих объятиях меня разбудил звонок. Навязчивый и раздражающий.

– Да!

Я потер лицо, сел на кровати. Глаза еще не открывал, но чувствовал: за окном светало.

– Доброе утро, Эмиль. Ты еще не проснулся?

– Как слышишь, нет. Дед, у меня за последние дни столько секса нет, сколько ты мне звонишь.

– Какой ты прямолинейный! Весь в отца. – Эльдар Басманов немного помолчал. – И в мать, чего греха таить.

– Давай к сути.

Деда я любил. И уважал. Все детство мы с сестрой у них в городе проводили, поэтому я ему все прощал.

– Извини. У меня дело есть, Эмиль. Недалеко от твоего курорта живет очень уважаемый человек. Он пишет портреты и делает уникальные ювелирные украшения. Его работы очень дорого стоят, и едут за ними со всей страны! Быть его клиентом – честь для нас.

За дверью раздались тихие шаги. София уже проснулась.

Я закатил глаза, желая побыстрее закончить разговор с дедом, выйти из спальни и застать ее в своей рубашке на голое тело. Еще с ночи представлял, как она в ней ходит. Как она в ней спит. Из-за этого уснуть ни хрена не получалось, только под утро глаза сомкнул.

– …так вот, съезди и забери у него это. Хорошо, сынок? Заодно покажешься Арслану, гордость моя.

Черт. Из-за Софии прослушал, что надо забрать. Запомнил только имя.

– Ладно, разберусь на месте. Ты мне адрес Арслана скинь сообщением.

– Спасибо, выручил.

Бросив телефон на кровать, взъерошил волосы. Внутри нарастает адреналин. Какая она после сна? Как от нее пахнет? Также океаном и свежей росой? Эмиль, ты поехал кукухой. Раньше тебя мало интересовало, кто и как после сна выглядит – хотел лишь побыстрее избавиться и остаться в одиночестве.

С этой девочкой все иначе. Поэтому и манит.

Я оделся, чтобы не шокировать Софию своим видом, и неторопливо вышел из комнаты. В гостиной меня ждала интересная картина. Аж дыхание сперло.

София проснулась и уже занималась йогой. Или как это у них там называется – когда фигуристые девушки встают на голову.

Я прищурился и сделал несколько шагов. Ближе. София занималась у окна, которое так сильно ей понравилось. Я бесшумно приблизился, чувствуя, как в груди становится тесно. И не только в груди, черт возьми.

– Да-а, бог не обделил тебя фигурой, – протянул тихо.

Твою мать. Лучше бы молчал и просто наслаждался видом ее задницы, обтянутой спортивными штанами. Но нет, надо было все испортить.

София вскрикнула, потеряла равновесие и повалилась в мою сторону. Перехватить ее не составило труда.

– Ой! – болезненно вскрикнула снова.

– Поймал. Тихо. Это я.

Девочка часто дышала – сказывался испуг. И глазищами своими на меня смотрела, будто впервые в жизни видит. Не проснулась еще толком, а уже на голову встала.

Перед тем, как опустить податливое тело, я прижал ее к себе. Горячая такая. В моей рубашке. Ей идет.

– Отпусти… пожалуйста, – попросила она, кусая губы.

Не уверен, что могу это сделать. Ни хрена не уверен, София.

Я покачал головой. София удивилась, вскинула брови и нахмурилась. Я бы совершил грех, если бы просто так отпустил ее.

Резко вскинув руки, перевернул ее в вертикальное положение и заставил ногами обвить мою талию. Деваться ей было некуда – иначе упадет. Страх вынудил девочку прижаться ко мне всем телом и обвить мою шею тонкими пальцами.

В такой позе не спрятаться.

– Ты без рубашки, – прошептала она.

– Да. И твоя лишняя, – ухмыльнулся я, наслаждаясь океаном эмоций в ее глазах.

Нереальная девочка. Не знаю, кто ее отец, но держал он ее в строгости. Краснеет с поводом и без. Я таких безвинных и не видел. Даже невинные были порочнее.

– Можно вопрос, Эмиль?

– Да.

Я прижал ее к себе крепче. Тело к телу. Грудь упругая, сквозь рубашку чувствую напряжение. Блд, как же сексуально это выглядит.

– Ты хочешь?.. – София осеклась, смутившись. – Боже…

– Договаривай.

– Я хотела спросить…

– Хочу ли я тебя?

Ей тяжело давались даже такие общеизвестные слова. Такое сыграть невозможно. Эту девочку держали крепко все двадцать лет, но в одну ночь упустили. Она сбежала с незнакомцем, чтобы покататься на сноуборде.

– Ну, хочу. Хочу тебя трахнуть. Ты же об этом спрашивала?

Достаточно. Стиснув зубы, я поставил ее на ноги. Иначе одному богу известно, что бы я с ней сделал.

Девочка охнула и покачнулась.

– Но если бы я тебя трахнул, то прямо здесь. У окна. Запомни эту локацию.

София не поняла. Широко смотрит, но мало видит. Думала, что я ничего ей не сделаю. А мне охренеть как хочется сотворить что-нибудь плохое.

– Итак, чего ты тут вытворяла, Софи? – хмуро спросил я. – Угробить себя хотела?

– Это ширшасана.

– Чего?

– Так называется стойка в йоге. Я думала, ты еще спишь. Ты меня напугал, и я упала.

София сложила руки на груди, думая, что так можно спрятаться от моего взгляда, но сделала только хуже. С такой грудью не стесняться надо, а пользоваться ею. Девочка цепляет внимание, просто она не знала его никогда.

Так даже лучше.

– Так, сегодня большие планы, – выдавил я сквозь зубы. – Нужно кое-куда проехаться и снова поставить тебя на сноуборд.

– Тогда завтракаем и едем? – Воодушевлению Софии не было предела.

– Собирайся. Я в душ и выдвигаемся.

Я хотел ее. И глупых вопросов задавать не надо – видно все невооруженным глазом.

Я встал под ледяной душ и шумно выдохнул. Не от холода. Просто не представлял, как провести с Софией все выходные и не испортить ее.

Глава 7

– Этот портрет я написал для вашей Софии.

Я скептически поднял бровь. Эльдар скинул адрес, и я приехал забрать товар. Встретил меня дядя Арслан – чай предложил, принял как родного и принес портрет. Одного не понял: о какой Софии он говорит? О моей?

Я никаких указов не давал. Не просил.

– Ну, для вашей невестки, Софии, – пояснил Арслан. – Я слышал, твой брат Руслан скоро женится.

– Женится, – подтвердил я. – Но я не знал, что девушку зовут София.

«Тоже», – хотел добавить. Но сдержался. В машине меня ждала моя София, на которую у меня были далеко идущие планы.

– Давайте портрет, дядя Арслан. Мне уже ехать пора, никак не могу задержаться.

Я крепко сцепил челюсти – Эльдар все-таки заставил меня тащиться на эту дурацкую помолвку к Шаху. Портрет-то теперь надо доставить.

Хитрый жук.

Я огляделся: дом у дяди Арслана был интересный. Видно сразу, что у человека руки золотые – эксклюзивная обшивка на стенах, картины, дом в позолоте.

– Хотя подожди. Что у тебя красивого есть, дядя Арслан? – поинтересовался я. – Дед говорил, ты украшения делаешь. Своими руками. Покажи?

– А что, есть для кого? – хитро улыбнулся Арслан.

– Может, и есть. Ты покажи мне самое лучшее. Цена не имеет значения.

Дядя Арслан передал мне портрет, велев держать крепче, и позвал за собой. Конструкция у меня в руках была тяжелой и явно дорогой – Эльдар не жалел денег на будущую невестку.

В одной из комнат у создателя картин оказалась мастерская. У окна стояла витрина. Шикарная, чего греха таить. Драгоценности блестели, ослепляя глаз.

Я подошел и сразу представил одно из украшений на Софии. Так в глаза запало, как и сама девочка.

– Вот это покажи, – указал на драгоценность, обрамленную камнями. Это идеально ляжет на ее тонкую шею.

– А у тебя глаз не промах, Эмиль! – хитро улыбнулся Арслан. – Здесь бриллианты. В чистом виде.

– Присутствие бриллиантов я заметил еще на въезде. Охрана как у президента.

– Я имею в виду, стоит ли твоя избранница этих камней?

Я вгляделся в украшение. Немного вычурное, но я такое люблю. Лепестки, высеченные из дорогого металла – я только на Софии такое представлял.

– Что за материал?

– Знаешь самый дорогой драгоценный металл? Вот это он.

Не лжет ни разу. Если мой дед обратился к нему, значит, человек – золото.

– Покупаю, – решил я.

– Есть только одна проблема. – Арслан вежливо склонил голову. – Вот в чем дело: работая над этим украшением, я вдохновлялся портретом вашей Софии. И оно еще не окончено.

Я нахмурился.

– Когда закончишь? Плачу сейчас.

– Несколько дней усиленной работы. Буду трудиться днем и ночью.

Я вернулся в машину. София терпеливо ждала и даже улыбнулась мне. Я взял деньги из бардачка.

– Скоро приду, принцесса. Посиди еще немного.

Я оплатил заказ. Ехать сюда снова не понадобится – я не скупился, и Арслан доставит украшение лично мне. София будет в восторге. Сперва покраснеет. Возможно, будет противиться.

Я представил, как надену ей его на шею и буду любоваться. Никаких денег не жалко.

Вернулся в машину. Здесь было тепло. Портрет решил положить на заднее сиденье.

– Скучала?

– А что у тебя там?

Девочка проигнорировала мой вопрос, рассматривая увесистую коробку. Внутри – дорогое дерево с изображением невестки. Дед просил не вскрывать и сохранить фирменный знак Арслана.

– Просили забрать. Без понятия. Поехали на сноуборд тебя поставлю, хочешь?

– Хочу! – радостный ответ.

София улыбалась, а глаза-то заплаканные. Для таких глаз надо всю ночь рыдать, не меньше.

– Почему плакала?

Девочка опустила взгляд. Признаваться явно не собиралась.

– Если замечу еще раз, возьму все в свои руки. Делом ночью займу, чтобы плакать было некогда, – строго пообещал я. Работает безотказно.

На склоне София забылась. Глаза уже не на мокром месте. Она попросила меня поехать на подъемнике вместе с ней, чтобы спуститься с высокого склона.

Я не запретил, но проконтролирую. Сломать ногу и провести в постели все праздники она всегда успеет, а здесь она нужна мне здоровая – со здоровым румянцем и с живыми глазами. Настоящая.

Первый полет прошел нормально. София упала только в самом конце, когда уже порядком сбавила скорость. Научилась. Поднявшись с задницы, на которую приземлилась, радостно замахала мне.

– Ушиблась?

Я схватил ее за руку, испугал немного, но притянул к себе. Проверил, все ли в порядке. Какого хрена я так переживал – непонятно. Цела девочка. Счастливая, довольная. И я вместе с ней – впервые за все годы, не считая детства.

К вечеру второго дня София освоила сноуборд, и с горы ее было не стащить. Я дождался, когда зажгутся фонари, и решил, что достаточно. Притянул к себе строптивицу, не дав ей ускакать на подъемник в двадцатый раз.

– Достаточно на сегодня.

– Но я хочу еще! – воскликнула София.

– А я тебя хочу. И что с того?

Можно вечно смотреть на то, как она краснеет. Забавная девочка. Просто так на дороге нашел и забрал. Не пожалел ни разу.

– Это… разные вещи, – сбивчиво пробормотала София.

– Щеки красные, губы синие. Телом уже плохо управляешь, я снизу на тебя смотрел. Пошли отогреваться.

Проходя мимо парковки, я вспомнил о подарке, забытом в машине. Арслан велел хранить его в сухом месте.

– Жди меня здесь. Сейчас заберу кое-что из машины.

София кивнула, отпуская мою руку, и с любопытством стала высматривать, что же я забыл в машине. А я даже смотреть не хотел. Если увижу лицо дочери Шаха, то разломаю этот портрет на части.

– А что у тебя там?

– Подарок для кого-то. Просили забрать. Пошли.

В номере София оттаяла во всех смыслах. Непокорная. Я же сказал, что замерзла, но она до последнего гнула обратное.

– Я замерзла, – призналась тихо.

– Иди сюда, помогу, – велел я.

Ее пальцы не слушались. Я подошел и расстегнул на ней куртку. Так-то лучше. Вернулась покладистая София – жаль, это редкое явление.

Я резко стянул с нее куртку и помог снять экипировку с перчатками.

– Блд, – выругался. – Руки ледяные, София!

Она вздрогнула. Поняла, что провинилась. Я усадил ее на диван в гостиной, помогая снять теплые носки.

– Будешь сейчас отогреваться. Переодевайся в мою рубашку. В нашем распоряжении баня и теплый бассейн внизу.

– Отогреваться?

– Завтра тебе купальник для этого купим. Троечка, верно?

Я скользнул взглядом по ее водолазке. Точно троечка.

– Эмиль! – резко выдохнула она.

– Девочка, шутки закончились. У тебя только два варианта. Первый – это провести этот вечер невинно и с пользой.

– А второй? – Ее голос задрожал.

– Заболеть и встретить Новый год в постели. С плашкой восемнадцать плюс. Тоже приятно.

София отпрянула. Выбор очевиден.

– Хорошо. Я сейчас переоденусь. Только ты без стука не входи.

– Без стука не войду, – дал обещание я.

Глава 8

– Ты сексуальная, Софи.

В моей белой рубашке. С россыпью шоколадных волос по ней. В моей полной власти.

София не в курсе, кому принадлежит гостиница. Так будет лучше – пусть думает, что находится на нейтральной территории и обладает малой долей контроля.

– Тебе же говорили об этом? – повторил я чуть громче, слыша, как у нее перехватывает дыхание.

София не умеет принимать комплименты от мужчин. Совсем. И это нехило расшатывает мои нервы. Каждую минуту хочется наблюдать за тем, как она краснеет.

– Н-нет.

Домашний цветок, не знающий свободы. Его вырвали из дома и показали новое место.

Кто-то вынудил Софию сесть ко мне в машину. По-другому она бы не связалась со мной.

Я неторопливо скользнул взглядом по ее шее. Жилка билась часто – девочка робела, волновалась. То и дело норовила прикрыться, хотя я и так разрешил париться в рубашке.

Если София и удивилась тому, откуда у меня единоличный доступ к бане и бассейну, то значения этому не придала. Привыкла к роскоши, эту девочку не удивить богатством.

Здоровый румянец на ее щеках убедил меня, что я все сделал правильно. В бане тело прогревается дольше, так намного безопаснее для согревания.

– Ты тоже… красивый.

Внезапно.

София улыбнулась, сложив руки на груди. В попытке закрыть от меня свое тело она забралась на самую высокую полку. Даже ноги скрестила в позе лотоса. И то и дело отводила взгляд от моего торса.

Говорю же – сексуальная девочка. В любой позе.

Я встал, чтобы добавить жара. Теперь можно, София оттаяла.

– Мы идеально подходим друг другу, – привел аргумент и подошел ближе.

– Ты слишком самоуверен, Эмиль. У меня много братьев и свирепый отец.

– Так ты сбежала от отца? Или от братьев? – Я закинул крючок.

София замерла, отведя взгляд. Отвечай или не отвечай, здесь все ясно. Дочь сбежала от деспотичного отца, прыгнув ему назло ко мне в клетку.

– Не хочу говорить об этом, – голос Софии был твердым.

Ее не желание делиться со мной личным раздражало. Хотелось вытащить все на поверхность. Чтобы я все о ней знал. Чтобы ни одна деталь не была сокрыта.

– Назови свою фамилию. Я могу помочь тебе, – сказал я жестко.

Возможно, удастся ее сломить и узнать о ней больше. Велю пробить по базе данных, узнаю адрес и никогда не верну ее домой.

– Не надо, Эмиль. Не надо знать обо мне больше, – попросила девочка, будто прочитав мои мысли.

Я резко поднялся. Рядом лежали веники. На выбор. София сжалась, уловив перемену моего настроения, и предположила:

– Умоляю, не злись. Ты будешь меня бить?

Я повернулся к ней с веником в руках. Губы у нее были красные, а сердце наверняка заходится в бешеном ритме. Я напугал ее. София ждала боли.

– Попарь меня, – велел я.

– Что? Нет, – засмущалась она. – Я никогда…

– Буду первым в твоем списке. Не бойся.

Я вручил ей самый крупный добротный веник, почти насильно заставил обхватить его руками и указал на полку.

– Я лягу. Силы не жалей, ты у меня и без того хрупкая.

– Ну хорошо… – услышал тихий выдох.

Она подумала, что веник предназначался ей. Воображение сразу подкинуло несколько картин: задравшаяся рубашка, красные упругие ягодицы. Зрелище было бы в разы охренительнее.

Только что-то мне подсказывало, что София боится боли. Такую для начала нужно приручить, и только потом делать с ней что угодно.

Первый удар пришелся на поясницу.

– Не больно?

– Нет. Смелее, девочка, – хрипло велел я.

– Не зови меня так. Ты всего на четыре года меня старше! – За возмущением последовал удар.

– Так-то лучше, – ухмыльнулся я и завелся не на шутку. – Ты на мой возраст не смотри. Твой биологический вообще смахивает на шестнадцать. Придется два года ждать, прежде чем тебя трахнуть.

– Эмиль!

Следующий удар – жестче предыдущих двух. С Софией только так и нужно. Пусть привыкает ко мне. Вскоре я понял, что мне уже достаточно. Встал, отряхиваясь от листьев. София опустила веник, заинтересованно наблюдая за мной. А я в очередной раз понял, какая она маленькая. Головы на полторы ниже меня. Меньше. Тоньше.

Но грудь у нее – произведение искусства.

Заметив мой взгляд, София отвернулась. Классная рубашка. Позволяет многое увидеть. Еще бы стянуть ее прямо здесь, тело к стене прижать и овладеть непокорной.

Я окаменел. Хочу ее прямо сейчас. Несмотря на ее открытый доверчивый взгляд, я бы взял Софию прямо здесь, не скрывая своих намерений.

Сделал несколько шагов и вжал хрупкое тело в прочное дерево.

– Эмиль! – тихий вскрик.

Я рядом с ней. Близко. Слышу, как она дышит. Под рукой – упругая плоть третьего размера. Рубашка мешает ощутить бархатистость ее груди. Я оттянул ткань ниже, но… встретил сопротивление. Меня накрыло. Понял это, когда София стала оседать по стенке, к которой я сам же ее прижал. Вокруг пар и мало свежего воздуха. Из чувств живо лишь одно: возбуждение. Никакого разума.

– Прости, – выдавил сквозь зубы.

Я обхватил ее голову руками, заставляя смотреть на себя.

Красные щеки. Взволнованный взгляд. Расплывчатый, будто она в том же тумане, что я. Хоть и боится меня.

София уткнулась мне в шею, тяжело дыша. Не в себе будто.

Раздвинув коленом ее ноги, я прижался к ней. И рубашка задралась, как я хотел. Абсолютно ненужная вещь – я в шаге от того, чтобы сорвать ее на хрен.

– Чувствуешь, как сильно я тебя хочу?

София напряглась. Она не контролирует ничего. Связалась с мужчиной, который на грани того, чтобы взять ее силой.

Я убрал руку с упругой груди, ненароком задев напряженный сосок. Царапает сквозь рубашку. Тихий выдох из ее губ, и София обмякла в моих руках. Чуть надави – и делай с ней что хочешь.

Взгляд рассеянный, голова одурманена страхом и возбуждением.

– Иди в бассейн. Я скоро подойду, – хрипло велел я.

– Да.

Я резко ударил в дверь позади нас. Она открылась, впуская холодный воздух, и я заставил себя выпустить Софию из рук. Блд, это, оказывается, тяжело. Не получалось, пока София не сбежала сама.

Когда я вышел из парилки, Софии у бассейна уже не было. Ее полотенца тоже, как и карты от номера.

Сбежала.

Я стиснул челюсти – так даже лучше. С разбега залетел в прохладный бассейн, остужая тело и каменный член. Позже вернулся в номер и взялся за напиток покрепче. Софии нигде не было, только свет горел в ее спальне и изредка раздавались аккуратные шаги.

Я ухмыльнулся. Сейчас эта девочка не выйдет ко мне даже под дулом пистолета. Наверное.

Немного остыв, я все же позвал Софию к себе. Когда она вышла, я не повернулся. От греха подальше.

– Да? – раздался робкий голос из-за спины.

– В моей спальне возьми новую рубашку для сна. Какая тебе больше понравится.

– Хорошо, спасибо.

Через несколько минут София вернулась. Слышал только по шагам. Сидел с бокалом и с закрытыми глазами.

– Не пей много, – попросила она перед сном.

Я поднялся с дивана, но дверь уже хлопнула. Девочка сбежала. Второй раз за вечер.

Я приблизился к двери и поднял руку. Постучать, позвать. Уложить рядом с собой. Хотелось этого просто дико.

– Завтра. Дождись завтра, Эмиль, – пообещал я себе.

Глава 9

София

Мне не спалось.

Я мысленно отсчитывала время, отведенное мне с Эмилем, и со страхом думала о возвращении в отцовский дом.

Наказание будет страшным. Я сбежала, чтобы показать характер. Показать, что он у меня есть. Хотела доказать папе и братьям, что со мной нужно считаться.

Но что в итоге?

После наказания, которое непременно последует, помолвка все равно состоится. И весной меня выдадут замуж. Все пролитые слезы будут напрасны, если не совершить одну пагубную ошибку. Ошибку, после которой папа не сможет выдать меня замуж.

Девушка, которой коснулся другой, уже не годится в жены. Мама так рассказывала.

Я свесила ноги с кровати и мельком взглянула на себя в зеркало, что стояло напротив. Мне всего двадцать, а по ощущениям – моя жизнь уже разрушена. Мятая мужская рубашка, взъерошенные волосы и блестящие на губах капельки крови. Я их все искусала – если Эмиль заметит, мне несдобровать.

– София Шах, – прошептала я. Единственная дочь Эмина Шаха, самого крупного бизнесмена не только в Волгограде. Послушная дочь, умница, красавица. Папина гордость.

Теперь – нет.

Наступило утро тридцать первого декабря. Я больше не занималась йогой по утрам – по крайней мере, не при Эмиле. В этот раз мы позавтракали, и Эмиль велел собираться в магазин – я хотела приготовить что-нибудь особенное.

Чтобы не привлекать к себе внимания, я закрыла лицо шарфом и шапкой. Эмиль тихо посмеивался – ведь он не знал, кто мой отец.

– Вот это сегодня снегопад! – Я с волнением смотрела в автомобильное окно. Эмиль сосредоточенно управлял автомобилем, дворники работали на полную.

В супермаркете мы купили все необходимое. Мясо, муку, масло и кое-что еще для выпечки, которую мы с мамой часто готовили. Все было хорошо.

Но к вечеру все изменилось.

– Мне нужно позвонить, – предупредил Эмиль.

Он принес на кухню все сумки, дав мне добро сделать выпечку к столу, и сел на диван спиной ко мне. Плечи его были напряжены.

– Привет, малой. С днем рождения.

Стало ясно: звонил брату. Но разговор был коротким и лишенным тепла – Эмиль холодно пообещал, что скоро приедет, и попрощался, отключив телефон.

Он тяжело поднялся с дивана.

– София, к восьми вечера принесут еду из ресторана. Я позаботился об этом. Много не готовь.

– А ты куда?

Эмиль не ответил. Подошел к окну за моей спиной и молча стоял минут пять.

– Снегопад не прекращается. – Я развернулась к нему. – Уже машины почти не видно.

– Последний раз так мело четырнадцать лет назад.

Эмиль повернулся и неожиданно погладил меня по щеке. Я затаила дыхание, выдерживая его пронзительный взгляд.

– Грех такой девочке достаться какому-нибудь уроду.

Эмиль ушел, а перед этим – поцеловал меня в висок. Я коснулась того места, что еще горело от его прикосновения.

Одернув себя, вернулась на кухню. Приготовление выпечки заняло несколько часов, и в конце по всему номеру витал вкусный аромат. Вскоре к нему примешался дым никотина. Я сразу почувствовала его – он сочился сквозь дверь, за которой находился Эмиль.

– Эмиль? – осторожно позвала я.

Он не откликнулся. Набравшись смелости, я дернула дверь его спальни на себя.

Эмиль курил прямо в спальне, лежа на кровати. Не моргая, смотрел на потолок.

– Что ты делаешь? – возмутилась я.

– Выйди.

Тихий приказ. Хриплый. Пугающий.

Эмиль затянулся. Из его рта выходили клубы дыма. Красиво, но слишком чуждо для меня. Что с ним случилось?

– Не уйду, – ответила твердо.

Я распахнула окна, впуская в спальню морозный свежий воздух. И резко отдернула шторы, чтобы воздух сменял дым сигарет.

– Ты мне последние рубашки отдал? Или почему ты раздет? – Я прикипела взглядом к его обнаженной груди.

– София, лучше уйди. По-хорошему, – глухое предупреждение.

– По-плохому силой вытащишь?

– По-плохому кое-что другое сделаю.

Не просто слова – обещание.

Я замерла, разглядывая Эмиля. В правой руке сигарета, на белой простыне – пепельница. Алкоголя нет. Эмиль им не злоупотребляет, и это радовало.

– Что-то случилось?

– Я забыл, что не люблю тридцать первое декабря, – хмыкнул Эмиль. – А сейчас вспомнил.

Я поежилась. Морозный воздух постепенно заполнял пространство, а Эмиль не одет. Я взяла плед, он лежал рядом, и укрыла его обнаженный торс. Опустив глаза, напоролась взглядом на металлическую пряжку ремня.

Меня передернуло. Дыхание сбилось. Я знала, как больно бьет именно эта пряжка, когда случайно заденет кожу. Такое позволял себе только один человек в нашей семье, и это был не отец…

– Знаешь, ты можешь угрожать мне, но я тебя не оставлю. – С этими словами я села на постель. На самый краешек. Осторожно. Так, чтобы в случае чего иметь возможность сбежать. Такие мужчины, как Эмиль, не шутят. Я пошла на осознанный риск.

– А ты храбрая, – шевельнул губами он.

– Мне хочется тебе помочь. У тебя что-то болит? – спросила тихо.

Эмиль часто дышал. Грудь тяжело поднималась и опускалась. У него было спортивное телосложение, а на руках много вен – они расползались до запястий и напрягались каждый раз, когда Эмиль подносил сигарету ко рту.

– Душа болит… – Его губы искривились.

Я положила ладонь поверх его руки, которой он до этого держал сигарету, сжала и поднесла ее к своему лицу. Туман в спальне застилал глаза. А туман в голове опьянял разум.

– Что ты делаешь, София?

Я вдохнула запах на его пальцах. Никотин. Он стал для меня запахом свободы.

– Когда я сбежала из дома и села в твою машину, то первым, что я почувствовала, был никотин. Я его ненавижу, но сейчас понимаю, что ты неразделим с этим запахом.

Эмиль впервые за долгое время посмотрел на меня.

Бах-бах. Бах-бах.

– Теперь он тоже мне знаком. Запах свободы.

Я опустилась ниже и коснулась губами его костяшек. Безумие. Настоящее. Неконтролируемое.

Я все же выпустила его руку, и он сжал пальцы в кулак, тотчас сминая белоснежную простыню под собой. Черты лица заострились, верхняя губа приподнялась. Эмиль скинул с себя плед, обнажая тело.

Внутри меня все затрепетало. Этот Новый год станет для меня особенным. И я не сейчас это решила. Просто побегом подписала себе приговор. И пути назад не было.

– Сыграешь со мной в игру? – попросила я.

– Что за игра, девочка? – небрежно спросил Эмиль. Его, конечно, мало интересовали всякие игры.

– Правда или действие. Обычная игра.

– Любое действие?

Об этом я тоже думала. Всю ночь думала и пришла к решению.

– Любое…

– Ты мне лжешь, – заключил он жестко.

Эмиль потянулся за сигаретой. В пачке осталось совсем немного, хотя с утра он открывал новую, я видела.

– А ложь приводит к боли, София, – закончил он тихо.

Я вернулась взглядом к его ремню. Толстая кожа, цвет – коричневый, пряжка металлическая. И посередине изображение – в университете мы немного изучали итальянскую культуру. Это оно.

Я тяжело задышала под его темнеющим взглядом.

– Я не лгу. Любое действие. Любая правда. Давай сыграем, я прошу.

– Валяй.

Он все же взял сигарету и вновь закурил. Я поежилась: в спальне становилось холодно.

– Правда или действие?

– Примитивно. У меня на родине играют иначе. – Эмиль скривился.

– Как же? – удивилась я.

– Выбирай сама, что ты хочешь загадать другому игроку.

Я села поудобнее. Эмиль не сводил с меня взгляда, и я была рада увидеть в его глазах не ту пустоту, с которой он смотрел в потолок.

– Хорошо… Тогда хочу правду. Какая у тебя фамилия?

– Романо. Это фамилия моих предков.

– Ого. Эмиль Романо… – произнесла я. – Очень красиво.

– Ты невинна?

– Что?

– Выбираю правду, – напомнил Эмиль. – Ты невинна?

Он не изменял себе. С чего я вообще взяла, что его будут интересовать нормальные вопросы?

Я застыла в смятении.

– Ты обещала не лгать, – предупредил Эмиль.

– Да. Мой ответ – да.

– Я так и думал. – Губы Эмиля растянулись в усмешке.

Жар разнесся по щекам подобно бешеному огню. Я прижала холодные ладони к горячей коже, остужая пыл. Эмиль рассмеялся, собственнически положив ладонь мне на колено, и велел:

– Давай дальше, девочка. Игра мне по нраву.

– У меня снова вопрос. Где ты живешь? То есть… после Нового года ты снова улетишь в Италию?

– Да.

– И больше не вернешься?

– Это уже другой вопрос.

Я запнулась, опустив взгляд.

– Вопрос. Чем ты занимаешься, София?

– Учусь на психолога, но еще увлекаюсь дизайном. У меня мама много лет в этом бизнесе.

– А отец?

– Это уже другой вопрос, – повторила я его с его интонацией.

Эмиль ухмыльнулся и снова уставился в потолок. Затянулся сигаретой и шумно выдохнул. И… глаза его снова потухли.

– У меня вопрос. – Голос предательски дрогнул. – Расскажи, что случилось с твоей мамой. Это как-то связано с тем, что ты не любишь этот праздник?

Эмиль замер. Не моргая. А когда выпустил дым, сквозь зубы предупредил:

– София…

– Не надо. Не угрожай мне снова. Мы обещали не лгать и говорить правду.

За то время, что Эмиль безжизненно молчал, я пожалела о вопросе сотню раз. Не надо было трогать больное. Я не имела права.

Но Эмиль уже начал отвечать:

– Она умерла, когда нам с Ясмин было около десяти. Ее жизнь… сократили.

Бах-бах.

Мое сердце сжалось.

– Ясмин – это твоя сестра?

– Да. Она наш с отцом свет.

Эмиль говорил о сестре тепло. С любовью. У меня было много братьев, но между нами не было тепла. Они осваивали отцовский бизнес и с каждым годом все больше покрывались панцирем равнодушия и холода.

– Как понять эту фразу? Ее жизнь сократили?

– Мать почти умерла, рожая нас с Ясмин. Потому что один ублюдок желал ее смерти. Она ему мешала.

Я затаила дыхание, слушая безжизненный голос Эмиля. Он был страшен в своем мертвенном спокойствии.

– Поэтому после вторых родов она не выжила, – жестко закончил Эмиль. – В канун Нового года моя маленькая сестра и новорожденный брат остались без матери, а тот урод живет как прежде.

«Моя маленькая сестра», – сказал он. Эмиль не себя жалел, а свою сестру. Свою кровь.

– Боже, – только и смогла выдавить я.

Поддавшись порыву, я легла рядом с ним. Рядом с Эмилем. Его грудь была напряжена, и позже я поняла причину: мужчины никогда не плачут, у них от боли сотрясается душа.

– Отец совсем иссох.

– Мне очень жаль, Эмиль.

Я не знала, что сказать. У меня счастливая семья – мама, папа, много братьев. Я никогда не была одна. У нас действительно все было хорошо, кроме исключительной любви ко мне.

Эмиль же был совсем другим.

Сердечный ритм набирал обороты. Я прикрыла глаза, и в голове всплыл образ отца. Я с ужасом ждала двух вещей: возвращения домой и замужества. И была уверена: Руслан такой же жестокий, как мужчины моей семьи. Другому меня не продадут. Вся моя жизнь станет мучением и постоянным унижением.

А Эмиль – он вот, здесь. Пробьет полночь, наступит первое января. В оставшиеся дни мы еще несколько раз встанем на сноуборд, а затем он улетит в Италию, к себе домой. Там красивые итальянки, тепло и отец с семьей. Я даже не стою на весах выбора. Между семьей и родиной не выбирают легкомысленную девушку.

Я приподнялась на кровати.

Бах-бах.

Вскачь. До боли. Сейчас или никогда. Пока Эмиль слишком уязвим, чтобы отказать мне в просьбе.

– Эмиль, я…

Я не пожалею.

Я не пожалею.

Правда?

Бах-бах.

– Смелее, – тихий приказ и опасный взгляд. – Чего ты хочешь, София?

– Возьми мою невинность… пожалуйста.

Глава 10

– На что ты рассчитываешь, София? – лицо Эмиля стало жестким.

Я вздрогнула. Эмиль резко сбросил сигареты с постели, и пачка упала на бежевый ковер. Моя просьба разозлила его.

– Я свои слова не назад забираю. Что слышал, то и предложила! – выпалила на одном духу.

Моя дерзость раззадорила его, но теперь я знаю, что не все мужчины за нее бьют. Я дернула подбородком, встретив пристальный взгляд.

– Ты затеяла опасную игру, моя Софи. После таких игр с утра просыпаются и всю жизнь жалеют.

Я уверенно качнула головой:

– Другие жалеют. Я не буду.

Эмиль заинтересованно посмотрел на меня, но не двинулся с места. Будто ждал инициативы, не замечая моих горящих щек. Моего стыда.

Я упала ему на грудь и потянулась к жестким губам. Пусть думает обо мне что хочет, но этой ночью я стану свободной. Я очень этого хотела, но возле его рта замерла, будто парализованная.

Эмиль скривил губы в усмешке. Я дышала ему в лицо, так и не сумев поцеловать первой.

– Поцелуй меня, – попросила шепотом. – Я не могу.

Эмиль резко отодвинул меня. Мимолетно коснулся груди, надавливая и отталкивая.

Меня будто облили кипятком. Оттолкнул! Отверг.

– Просто сделай это со мной. Я не буду сопротивляться!

– Проспись. Я не буду тебя сегодня трахать, – оборвал Эмиль, поднимаясь с кровати.

Я схватилась за горло, в котором встал болезненный ком. Нет… я уже слишком опозорилась, чтобы отмотать время назад. Перешла грань. Я эту ночь и без того никогда не забуду, неужели Эмиль не понимает?!

Видя, как он идет к двери, я не придумала ничего лучше, чем закричать:

– Не ты, так другой сделает это со мной!

Мой будущий муж.

Но Эмиль, конечно, подумал о другом. О том, что я брошусь на шею первому встречному. Он обернулся, его глаза загорелись диким огнем.

Предвкушение свободы вместе со страхом захлестнули меня. Я скомкала в руках одеяло, совершенно забыв про холод.

Один шаг.

Треск ткани.

Боль в ключице – пуговица не хотела отрываться от рубашки.

Эмиль дернул мою рубашку на себя, и звук падающих пуговиц оглушил меня. Плеч и полуобнаженной груди коснулся морозный воздух. Окна нараспашку, и я наедине со зверем в его спальне.

Эмиль сдернул лоскуты ткани. Я осталась обнаженной. Почти. Когда он потянулся за штанами, я отползла назад.

– Я сама. Не рви, пожалуйста.

Эмиль стиснул челюсти, черты его лица заострились, а грудь вздымалась слишком часто. Как у зверя. Вена вздулась на лбу, и тело его стало казаться мне просто огромным, а я – слишком маленькой.

– У тебя три секунды.

Если мужчина не будет нежным, мне будет больно. Мама рассказывала. Обо всем предупреждала.

Руки дрожали, когда я раздевалась, но душа была полна решимости. Сегодня все закончится. Вынужденный брак, пощечины. Все в одночасье отрекутся от меня, и моя жизнь больше не будет одним сплошным унижением.

Я осталась в одном белье, и Эмиль двинулся на меня. Кровать прогнулась под его весом. Он обвил мой затылок руками и предупредил:

– Я не умею нежничать. Даю шанс убежать. Последний.

– Я не поменяю решения.

Эмиль навис надо мной грозной тучей. Тяжелая рука скользнула к моей шее. Теперь я знала, что такое табун мурашек и дезориентация в пространстве.

Он спустился ниже и безжалостно потянул лямки на себя. Треск ткани. Повторно. Будто дежавю.

Застежка отлетела, оглушив меня звонким ударом о паркет. Груди коснулся морозный воздух и… Эмиль.

– Дыши, София. Дыши, – велел мой будущий первый мужчина.

Сил держаться не было. Перед глазами все поплыло, и я широко открыла рот, позволяя Эмилю варварски ворваться в него.

Я задыхалась, но отвечала на поцелуй. Неумело, как могла. И зажмурилась, когда груди коснулась сильная рука и сжала нежную плоть.

Эмиль утробно зарычал мне в рот. Когда он отпустил мои губы, я шумно выдохнула и обмякла, позволяя мужчине наслаждаться моим телом.

– Посмотри на меня.

Я послушно открыла глаза, напоровшись на ответный взгляд. Никогда не видела такого желания. Порока.

Эмиль хотел меня. Трогать, рвать на мне одежду. Мои щеки горели. Остатки разума твердили, что я совершаю ошибку, но мне было все равно. Неважно, каким будет мой первый раз, если вскоре я буду принадлежать лишь себе.

– Не прячься. Убери руки, – приказал Эмиль.

Звякнула пряжка ремня. Эмиль любовался моим открытым телом. Доступным лишь ему одному. Он опустил тяжелую ладонь мне на живот, лаская холодную кожу. Окна нараспашку позволяли морозу ощущать мой грех.

Когда Эмиль снова навис надо мной, я тихо задрожала. Между ног сгустилось сильное напряжение, хотя он ни разу коснулся меня там. Мне кажется, я бы не пережила этого. Мне не нужны были нежность и ласка. Нужно было, чтобы Эмиль стал первым.

Он молча сорвал остатки одежды и развел мои бедра шире. Я дышала ему в шею, ощущая на себе его аромат. Я пахла Эмилем и этой ночью.

Все произошло очень быстро. Эмиль накрыл мое тело своим, подложил руку мне под спину, заставив выгнуться. Раскрыться для него.

Другой рукой он удерживал меня – будто бы у меня были силы на побег. Я обмякла в его руках, а затем ощутила боль.

– Тихо, – услышала сквозь нее.

Я дернулась. Попыталась отползти выше. Мне хотелось сбежать. Силы появились – Эмиль предсказывал, что так будет. Он поцеловал меня. Не из нежности, а чтобы заглушить крик. Из глаз покатились крупные капли, а живот задергался от спазмов.

Я ведь все предусмотрела. Сбежала с мужчиной от отца-тирана, но не знала, что секс будет больнее отцовских пощечин.

Скользнув пальцами к его подбородку, я ощутила колючую щетину. Это немного отрезвило. Привело в чувство от распирающей боли. Эмиль выругался. Его голос был глухим, а в глазах стояла пелена. Он явно еще не утолил свою жажду, поэтому я ждала продолжения.

Эмиль отклонился, и внизу сразу стало легче.

А потом он толкнулся в меня еще раз, забирая то, что я ему предложила. И отпустил. Я больше не ощущала его пальцев на бедрах, его тяжелого дыхания и жестких поцелуев.

Эмиль пощадил меня.

Я плохо помнила оставшуюся ночь. Помнила, как Эмиль взял меня на руки и понес в ванную. Сказал, что нужно помыться. Мой взгляд зацепился за испачканную постель, и я охнула.

– Тихо. Пока ты будешь в ванне, я сменю простыню.

Все остальное прошло как в тумане. Я спрятала лицо в руках. Вокруг все тряслось, вскоре я услышала шум воды. Он усыплял. Тело окутало тепло, и боль между бедер стала стихать. Я провалилась в сон с безумной мыслью.

Эмиль.

Он стал моим первым мужчиной.

Глава 11

Эмиль

За окнами громыхал салют.

Пробило полночь, наступил следующий год. София не дотянула до этого момента – уснула в моей спальне.

– Со-фи-я, – протянул я. Сладко звучит. Ни в ком я не видел столько страха и столько уверенности одновременно. И никто не выводил меня из себя так бешено. Никто не смел.

Этой ночью она собрала в себе все, чего я никому бы не позволил. Да и ей с рук не спустил – ночь у нее случилась не самая сладкая. Она явно была расстроена, когда не закончил начатое.

Я сцепил зубы и глотнул спиртное, наблюдая за людьми внизу. Праздничный фейерверк подсвечивал темные пятна. Вид был – зашибись. Сюда бы поставить Софию и наблюдать за ее реакцией.

Вообще-то, я собирался вывести Софию на улицу, но она едва успокоилась и, слава богу, уснула. Ночью у нее поднялась температура, пришлось насильно поить чаем с лимоном и порошками, которые нашел на ресепшене.

Но и здесь все было не так гладко: София воротила нос и пыталась сопротивляться.

– София, пей! – Я разозлился.

– Пожалуйста, не трогай меня… – захныкала она, закрываясь от меня одеялом. – Я хочу спать.

– Выпьешь, и я дам тебе уснуть. Бегом, я сказал.

Потом она снова попросила оставить ее в покое. Я накрыл ее одеялом и шумно втянул воздух.

– Что ж, посмотрим, какой покладистой ты будешь наутро, София.

Глядя на нее сейчас, я должен был признать: этой ночью я едва не поддался эмоциям. Инстинктам. Я вспомнил ее фразу, и кровь в венах забурлила с новой силой.

«Не ты, так другой сделает это со мной!»

Я отвернулся от окна и поставил бокал на столешницу. Засунул руки в карманы штанов и дождался, пока за окном стихнет.

Ее фраза просто убила меня. Я представил, как девочку трахает другой, – и меня накрыло. Порванная рубаха, загнанный взгляд… Я с трудом нажал на тормоза. Это был бы не секс, а удовлетворение собственнических инстинктов. Утром меня бы ждали слезы и женская истерика. Пришлось бы заглушать, лечить. Возможно, применять силу, чтобы успокоить.

Когда за окном стихли крики, я ушел к себе.

Я бы получил, что хотел – ее тело. Но, к несчастью девчонки, этого мне уже мало.

Рано утром к гостинице приехал гость. Арслан собственной персоной.

– Ай, какая же красавица наденет мое украшение? – Он потер руки и приветственно осмотрел меня.

– Доброе утро, дядя Арслан. Ты с драгоценностью явился? Я рад.

Арслан кивнул. Мы встретились на парковке, в автомобиле сидела его охрана – всегда наготове. Он протянул мне сверток бордового цвета.

– Держи осторожно. На футляре я оставил свою подпись. Для Софии.

– Спасибо. – Я достал приготовленные купюры. – Это благодарность за скорость, ты привез украшение вовремя.

– Благодарю, сын. Твоя избранница наверняка достойна лучшего.

Сцепив зубы, я кивнул, не посвящая его в подробности. Если бы еще все было гладко, с избранницей этой.

Я завернул в аптеку и вернулся в номер с коробкой из кожи. На столе стояла кружка с водой, София уже выходила из спальни.

Ты выдала себя, девочка.

Я мысленно представил ее: как переминается с ноги на ногу, щеки горят, взгляд бегающий, блуждающий. Такую девочку и пороть за поведение не надо – она сама будет наказывать себя.

Я крепко сжал футляр и громко постучал в дверь.

– Ты проснулась. Я захожу.

В спальне было темно. Я сделал несколько шагов, выискивая взглядом Софию. Она сидела на кровати и смотрела мне куда-то в район ремня.

– Доброе утро. Ты еще не одета? – заметил резко.

Босые ноги, трусы с высокой талией и тонкая маечка на бретельках, купленная вчера. Она мало что скрывала, и я скользнул взглядом по неприкрытой груди и соскам, просвечивающимся сквозь тонкую ткань.

– Не успела. – София подняла глаза и слабо облизала губы.

– Поднимись.

Она подчинилась и встала передо мной.

– Посмотри в зеркало.

– Не хочу…

– Посмотри.

София подняла глаза. Я убрал волосы с ее лица. Округлые бедра, узкая талия и охрененная грудь. Если я когда-то забуду, какое тело я хочу трахать, то представлю ее. Софию.

Я положил руку поверх ее троечки, слушая рваное дыхание. Потер большим пальцем и спустился ниже, сбросив лямки с тонких плеч. Грудь оголилась наполовину. Как же это сексуально, блядь.

– Я не… – тихая мольба.

– Тихо. Просто смотри.

Я показал футляр и на ее глазах вытянул оттуда украшение.

София вздрогнула – холодные камни повисли на ее тонкой шейке, и я скрепил застежку. Щелчок. София не дышала.

– Твоя грудь создана носить драгоценности. Самые дорогие, София.

– Оно… невероятно красивое.

София коснулась пальчиками камней и лепестков. Приподняла, разглядывая со всех сторон и восхищаясь блеском.

– Но я не могу его принять. Дома будут вопросы.

– Будут вопросы – зададут мне. Теперь пойдем завтракать.

Я вытащил из кармана маленький пакет с лекарствами. Надеюсь, ей это поможет.

– В аптеке мне посоветовали купить это. – Я положил пакет на кровать. – Порошки, таблетки по расписанию. Так быстро восстановишься, ночью у тебя был жар.

София покрылась пятнами, но кивнула и пробормотала что-то вроде «спасибо».

Я развернулся и вышел из спальни. Ты все можешь, София. Ты примешь украшение, потому что я хочу видеть на тебе свой подарок.

Я заказал завтрак в номер – с этой девочкой я почти не выходил отсюда по утрам. Можно оформлять подписку на завтраки, твою мать.

Когда София вышла, ее внешний вид был опрятным, но я бы с удовольствием смотрел на нее в майке на бретельках и с растрепанным волосами. Украшение не сняла.

Я довольно улыбнулся.

– С Новым годом, – сказала она. – Только у меня нет для тебя подарка.

– Подарок передо мной.

София замерла, потом осторожно села за стол напротив и гордо выпрямила спину. Видно, что воспитывали именно так.

– Чем займемся сегодня?

Я опешил. Когда принесли завтрак, София сразу схватилась за вилку и стала как ни в чем не бывало уплетать омлет. Даже тон поменяла. Холодный, он так и сквозил блефом. Во что ты собралась играть, девочка? В спальне ты выглядела более покладистой.

– Не хочешь поговорить о вчерашнем? Обсудим твой шантаж?

– Какой шантаж?

– О том, кто тебя будет трахать. Я или кто-то другой.

Я прищурился и с удовольствием увидел ее красные щеки.

– У меня не было выбора. Послушай, Эмиль! – София резко встала, пылая огнем. – Давай проведем еще несколько дней, или сколько тебе осталось до отлета в Италию, без ругани.

Какого хера происходит – я пока не понял, но поведение девчонки меня выбесило.

– Я не понял. Ты забыла, что предлагала мне ночью, или…

– Почему же забыла? – София наигранно нахмурилась. – Все помню. Но какое это имеет отношение к нашему отдыху?

– Чего? – уточнил я.

– Давай позавтракаем, Эмиль. Я вчера видела фуникулер, может быть, покатаемся?

Я поднялся из-за стола и медленно приблизился к ней. София застыла, а я толкнул ее к стене и расставил руки возле ее лица. Если девчонка и смутилась, то виду не подала.

– Приди в себя. Может, тебя еще на сноуборд поставить, девочка?

Я едва держал себя в руках.

София качнула головой:

– Если можно, я бы хотела обойтись без активностей. На фуникулер. Ты ведь скоро в Италию улетишь, да? Нужно многое успеть. – Немного подумав, София добавила: – У меня нестыковка. Если ты живешь там, то зачем заказывал машину сюда?

– Верная нестыковка, – ухмыльнулся я. – Потому что улетать я пока не собираюсь. Одевайся, я отведу тебя на фуникулер.

Ее изменившееся поведение натолкнуло на мысль, что с этой девочкой не все так просто.

Глава 12

София

Я ужасно спала. Мне снились кошмары, а, проснувшись посреди ночи, я тихо плакала. Осознала масштаб сотворенного и с ужасом ждала возвращения домой. Знала, что отец схватится за ремень или еще хуже – отвесит пощечину, а Эмиль… Эмиль так и останется в моем воспоминании мужчиной, которому я предложила свою невинность.

Не более.

Утро первого января прошло для меня словно в тумане. Я не хотела выходить из спальни, но Эмиль сам пришел и надел на меня украшение. Будто я все еще стоила этого мужчины после того, что наговорила ему прошлой ночью.

А потом вообще нацепила на лицо маску равнодушия и постаралась выглядеть максимально холодной. И вообще пыталась вести себя так, как обещала Эмилю: будто ни о чем не жалела. Слово нужно держать – меня этому учил отец. И научил хорошо.

После завтрака я тепло оделась, и мы с Эмилем отправились на фуникулеры. Идти предстояло через снежную целину.

– Эмиль! – раздался за спиной женский голос. – Эмиль, это ты?

К нам спешила девушка в фиолетовом комбинезоне. У незнакомки была тоненькая фигура и высокий рост. «Под стать Эмилю», – сразу подумалось мне. Они оба высокие и идеально подходили бы друг другу.

Она сняла шлем и широко улыбнулась.

– Ну, привет! Ты что, не узнал меня?

Вокруг сразу распространился яркий цитрусовый аромат. Мне кажется, за минуту я пропиталась им. Ненавижу цитрус.

Я поджала губы и отвернулась. До фуникулеров мы не дошли, так и притормозили у гостиницы.

– По шлему не узнал, извини, – отозвался Эмиль с издевкой. – Здравствуй, Лиза.

– Я так рада тебя видеть! – выдохнула девушка.

Я вскинула взгляд и прищурилась.

Лиза оказалась блондинкой с выразительными чертами лица. Густые идеальные брови (сразу видно работу мастера) и аккуратно подчеркнутые макияжем скулы говорили о том, что во внешность вложено немало денег. Она вообще была как с обложки журнала.

Внутри стрельнула обида: папа не разрешал мне краситься ярко. Дочь Эмина Шаха должна быть скромной. А еще – покорной. В общем, идеальной женой и хозяйкой.

– А ты?

«Ты рад меня видеть?» – кричали ее выразительные глаза.

– Я в порядке, спасибо. Как твои дела?

От ответа Эмиля девушка опешила – это было видно по ее взгляду. Глаза потухли, она какое-то время переминалась с ноги на ногу и только потом обратила внимание на меня.

Встретившись глазами, мы обе замерли.

– Я в норме. А кто это с тобой, Эмиль?

– София. Софи, это Лиза, моя давняя знакомая.

Не надо мне лгать, Эмиль. Никакая это не знакомая. У знакомых так не блестят глаза. Знакомые не смотрят на тебя с любовью.

– Приятно познакомиться, – выдавила я.

– Мне тоже… – Девушка нахмурилась. – А мы нигде с вами не встречались, София? Лицо такое знакомое… Не могу вспомнить.

– Исключено, – ответил за меня Эмиль и неожиданно взял меня за руку. – София из Волгограда.

– Я, вообще-то, тоже оттуда родом. Если ты помнишь… – Девушка облизала накрашенные губы, вернувшись глазами к Эмилю.

Стойкая помада, однако.

Эмиль напрягся – это было заметно по его поджатым губам.

– Лиза, ты же не любишь горы. И город этот. И вообще в Америке жила. Чего прилетела?

Эмиль разговаривал с девушкой грубо, небрежно. И очень холодно. Стоило ему взять меня за руку, я почувствовала, что он на взводе.

Мне стало жарко. Внутри будто огнем вспыхнуло понимание: Эмиль ее любил. Сейчас ненавидит, но Лиза влюблена до сих пор. В книгах, которые я читала, именно так описывали людей, у которых есть друг к другу чувства.

– Я отойду! – выпалила я резко. И дернула рукой, высвобождаясь из крепкого захвата.

Эмиль не двинулся – стоял как скала.

Лиза улыбнулась ему и мягко продолжила:

– Мама сказала, что ты здесь, и я решила встретиться. Она тебя видела, а ты даже не зашел к ней. Хотя она тоже владеет этой гостиницей, как и ты.

И она кивнула на гостиницу, в которой мы с Эмилем провели ночь.

Я перестала дышать. Какого черта он скрыл от меня, что это его бизнес? Я крепко стиснула зубы, дыша через нос. Ощущение, что меня поймали в ловушку. С другой стороны, я ведь даже не спрашивала, чем Эмиль занимается. Какой у него бизнес или что он любит. Мне просто было хорошо с ним.

– Я собираюсь продавать свою долю. Сегодня вечером как раз хотел зайти к ней и обсудить нюансы.

– Ого. Зайди обязательно. Она будет рада увидеть тебя.

Возникло неловкое молчание. Я сделала еще несколько шагов, протоптав тяжелый снег. Вообще-то, я хотела на фуникулер только с Эмилем, но теперь выяснилось, что на курорт приехала его бывшая.

– Хорошего отдыха, Лиза.

Я услышала шаги позади себя и почувствовала объятия. Эмиль ушел от этой девушки.

– Эмиль! – Ее голос дрогнул.

– Лиза, мы вроде закончили, – двусмысленная пауза. – И разговор тоже.

– Да, конечно. Но я тут рядом, сняла отдельный домик. Захотелось уединения. Приходи, если захочешь. Поболтаем.

– Хорошего уединения, – подытожил Эмиль и уверенно сжал мою ладонь.

Я молчала всю дорогу до фуникулера, хотя внутри все распирало от вопросов. Кто она для него? Как долго они любили друг друга? Любили ведь. Наверное.

Внутри кабинки было тепло, а вид из нее – просто потрясающий, но мне было все равно. Перед глазами стояло растерянное лицо девушки. Эмиль был с ней холоден и груб.

Как закончились их отношения? Видимо, очень плохо, и оттого становилось тревожно.

Истерзав себя мыслями, я не выдержала:

– Можешь сходить к ней. Поболтать.

Я скривилась: как же нелепо звучало это слово! И все это она говорила при мне. Да, она не могла знать, что нас с Эмилем не связывают любовные отношения, но совести у нее все равно нет. Хотя и жаль ее. Очень.

– Я сам решу, куда мне сходить. И между Лизой и мной ничего нет, – заверил Эмиль.

Он подошел ко мне со спины. Я почувствовала тяжелые шаги и дыхание мне в макушку.

– Меня это не должно интересовать.

– Но интересует? – Эмиль ухмыльнулся. – София, у нас с ней были отношения. Ее мать мечтала выдать Лизу за меня замуж.

– И что? Не сложилось? – бросила я холодно.

– Она мне изменила, – просто ответил он.

Я повернулась, ошарашенно глядя на Эмиля.

– Я смотрел на нее таким же взглядом, когда увидел ее в постели с другим. После этого не сложилось. Мне не нужна невеста-шлюха, – бездушно отозвался Эмиль.

Меня словно ударили. Ведь, чтобы спасти себя от вынужденного брака, я поступила ничем не лучше этой Лизы. Отвернулась от семьи.

– Все прояснили, София? Теперь наслаждайся поездкой и забудь о ней.

Я забыть не смогла. Просто не представляла, как можно изменить человеку, которого любишь. Я бы с Эмилем так никогда-никогда. Если бы он был моим…

Мы вернулись поздно вечером – много гуляли, ели, затем снова гуляли. Эмиль сказал, что мне полезно быть на свежем воздухе – ему нравится мой румянец и то, что я не крашусь. Совсем.

Только теперь, когда мы возвращались в гостиницу, я заметила те самые домики, в одном которых поселилась Лиза. Они были очень близко. Пять минут ходьбы.

В номере я приняла у себя душ и долго думала. Даже машинально снова расчесала татуировку, которая пряталась ниже поясницы.

Папа объяснял татуировку принадлежностью к династии, такая была у всех, но я никого кроме семьи пока не знала. Только родителей и братьев. Меня берегли и прятали дома как зеницу ока, а на самом деле просто продали и обнесли золотой клеткой, как дорогую вещь. Да, я сбежала из дома, но от этой татуировки мне не избавиться никогда.

Это мое клеймо.

Продана – и все.

Весь вечер Эмиль был задумчивым и снова стал много курить. Как в ту новогоднюю ночь, о которой мне было стыдно вспоминать. Я не хотела думать, что он прокручивает в голове встречу с Лизой.

– Эмиль, не хочешь посмотреть фильм? – предложила я робко. – Можно у тебя… в спальне. Там есть проектор, я видела…

– Давай через час. Мне надо обсудить детали по поводу гостиницы.

Эмиль ушел, а я не находила себе места. Если мать Лизы и есть вторая владелица гостиницы, то их с Лизой действительно многое связывает. Такой бизнес не строят с чужими людьми.

Я пришла в спальню Эмиля и открыла окна, чтобы выветрился запах никотина. А потом тихонько легла на постель. Здесь я предложила ему себя. А если сейчас он с этой Лизой? Если не вернется ни через час, ни через два? Если болтать будут до утра…

Эмиль вернулся намного раньше. Через полчаса. Я расслабилась, когда в гостиной хлопнула дверь. Затем в спальне. Фильм смотреть уже не хотелось – я много думала, и день оказался морально тяжелым.

Когда постель прогнулась под его весом, я притворилась, что сплю, но крепкие руки обхватили меня за талию и все равно притянули к себе. Я с облегчением выдохнула: на Эмиле не было цитрусового запаха. Совсем. Иначе я сошла бы с ума. Уехала бы тотчас же.

– Ты больше не уйдешь? – сонно пробормотала я.

– Я никуда не уйду. А ты хотела сбежать? – вкрадчиво, с угрозой. Эмиль вжал меня в себя. Крепко. Сильно.

– Нет…

– Вот и хорошо. Я никогда не сделаю тебе больно. – Он поцеловал меня в висок и велел засыпать.

Никогда. Он пообещал никогда не делать мне больно.

Я прильнула к нему. Кто же знал, что всего через десять часов он нарушит свое обещание? Так скоро и так страшно.

Глава 13

Эмиль

Я толком не проснулся, а телефон уже упорно надрывался – на экране высветилось имя друга.

– Чего так рано? – отозвался недовольно.

– Врач, ты слишком расслабился в отъезде. Дела в городе требуют твоего присутствия.

Ринат. Только он мог звонить мне в любое время и называть меня врачом. В прошлом я увлекался медициной, как-то раз даже подлечил Рината, после чего прозвище осталось за мной.

– Задерживаюсь.

Я бросил взгляд на ту, что заставила задержаться. Я должен был вернуться в Петербург вечером первого января. Была договоренность с Ринатом, что вернусь.

Девочка спала крепким сном младенца.

– У нас проблемы с поставками, Эмиль, – вздохнул Ринат. – Машины встали, рейсовых ребят задерживают и сдуру проводят обыски. Разбирайся со своими задержками и возвращайся. Походу, дело серьезное.

– Понял. Буду сегодня, максимум – завтра утром.

Я сбросил вызов. Ты забылся, Эмиль. Забыл, кто ты есть. И свои обязательства тоже забыл. А их надо исполнять.

Только что делать с Софией – я еще не решил. Она боялась возвращаться домой, это чувствовалось, но и со мной тоже не поедет. Только силой в машину грузить. Не уверен, что она будет счастлива.

Я занимался тем, чему обучил отец в Италии. Не плохие дела, но и не хорошие: мы помогали нашим людям, кто в этом нуждался, и ради этого иногда приходилось пренебрегать законом. Порой мы спасали жизни. Много жизней.

Я всегда хотел стать врачом – сказывалось желание повернуть время вспять и спасти мать. Но со временем понял, что все это чушь. Надо бросать медицину и заниматься чем-то более глобальным и важным. Уже несколько лет я организовывал экспорт лекарств для тяжело больных людей у себя дома, в Италии. Кровь звала помочь своим.

Потерев лицо, я поднялся. Кто-то копал под нас с Ринатом, и надо было разобраться с этим. Но в груди все бешено колотилось, так хотелось забрать девочку с собой. Одна проблема: объяснять слишком долго, а вылетать надо сегодня. Машину придется поставить на склад и заняться перегоном позже.

– Эмиль? – хриплый шепот за спиной.

Я обернулся и уточнил:

– Ты Петербург любишь?

София сонно глядела на меня. Растрепанные волосы и сексуальный, ничего не понимающий взгляд.

Она осторожно качнула головой.

– Я даже не знаю. Папа меня туда еще не возил.

Я поджал губы, схватив с полки сигареты. На все ответы есть аргумент – папа. Что такого в Петербурге, что папа не возил? Если он обычный мужик, ему и его дочке там ничего не грозило. Если необычный, то есть определенные риски.

Но ничего, мы с Ринатом себе место выбили. Бабло делаем и людям помогаем. Правда, бабло делаем на тех, кому это не сильно нравится. Наша деятельность мешала нескольким лицам в городе, вот и копать стали.

– Спи. Я пойду покурю.

Девочка что-то пробормотала и тут же уснула. Надо решать вопрос, и очень быстро. Забирать силой или вернуть домой. Или София сама поедет со мной, что маловероятно. Папа там рулит крепко.

Я затянулся у окна. За панорамой стояла кромешная тьма, туристы еще спали. Телефон снова завибрировал. Незнакомые номера приходилось брать из-за специфики работы.

– Да.

– Эмиль, это я… Лиза. Не злись, я твой номер у мамы взяла.

Я сжал сигарету зубами.

– Чего надо? На время смотрела?

– Я помешала тебе? – Голос у нее виноватый. – У меня, вообще-то, для тебя новость. Не телефонный разговор, приходи.

Как же я хорошо знаю тебя, лживая сука.

– Лиз, если тебе потрахаться не с кем, это твои проблемы. Не еби мне мозг.

– Это касается твоей… девчонки, – с ненавистью сказала она.

Вот и твое истинное лицо, Лиза. Так лучше, нехер притворяться.

– Лиз, что за херню ты несешь? – устало вздохнул я и потянулся за второй сигаретой. Еще день не начался, я уже на никотиновой игле. Еще и проблемы в Петербурге. И София, которую домой ни хрена возвращать не хочется.

– Я всю ночь не спала, вспоминая, где могла видеть твою Софию. И вспомнила. Прямо сейчас. Знаешь, очень странно, что она меня сама не узнала. Мы с ней часто пересекались на светских вечерах, она непростая девушка.

– Ну, и? – Я нетерпеливо затянулся.

– И ты в курсе, где меня найти. Если, конечно, хочешь узнать, какую змею пригрел в своей постели.

Лиза сбросила звонок. Стерва. За змею я заставлю ее ответить.

Докурив, я оделся и выбрался из гостиницы. Лиза ждала с открытой дверью.

Я зашел внутрь туристического дома и поджал губы. Ну конечно. Откровенный топ, короткие шорты. Раньше захотелось бы трахнуть, сейчас противно.

– Говори.

– Проходи, я налила чай, – призывно улыбнулась она, пытаясь уцепить меня за руку.

Я холодно посмотрел на длинные пальцы, обхватившие мое запястье. Лиза вздрогнула и отступила. Знала, на что я способен в гневе. Из постели папика я ее вытаскивал силой. Сам себя не помнил. Я тогда еще не поднялся, только приехал в Петербург. Завлек ее итальянской кровью, а Лизе денег и роскоши надо было.

Сука. Сейчас все остыло. Осталась неприязнь.

– Говори, – повторил громче. – И прекрати думать, что нужна мне. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вижу твое голое блядское тело и выбитые зубы того придурка.

Лиза схватилась за горло и побледнела.

– Ты же знаешь меня, блд. Знаешь, что я прямолинейный, а все еще таскаешься за мной. В Америке побогаче не нашла никого?

– Ты… ты бы лучше с ней так обращался, ведь она заслуживает этого больше, чем я!

Я брезгливо морщусь от ее истерики. Хорошая игра. Лживые слезы, на которые я больше не поведусь.

– Пустые слова. Найди себе другой кошелек, Лиза, – бросил холодно и развернулся. Какого черта я приперся? У нее на уме одни бабки. Секс и бабки.

– А я бы никогда не подумала, что ты такой мягкотелый! – бросила она в спину. – Ко мне даже не притрагиваешься, а дочь Шаха за все грехи прощаешь?

Я замер. Лиза плевалась ядом – ее истинное лицо. Этот яд попал мне в спину и парализовал.

– Что ты сказала?

– У тебя в номере дочь Эмина Шаха. Фу! – скривилась Лиза. – Поздравляю, твоя святоша тебе солгала. Тоже. В ней течет кровь ублюдка, который убил твою мать.

– Умолкни, Лиза, – невнятно пробормотал я. Язык занемел. К небу прилип. Я пожалел, что когда-то рассказал Лизе про мать. Любил, наверное. Сука.

Я молча ушел. Сцепил зубы, чтобы держать тело в напряжении, держать себя под контролем. В таком состоянии я добрался до гостиницы, потом – до номера. Внутри было тихо.

Перед глазами стояло лицо Шаха. В интернете нет фотографий его дочери. Только имя – Шах София Эминовна. Из прессы удалены фотографии дочери влиятельного ублюдка. Ни единой, мать его, фотографии. Вот как папашка ее бережет.

Точно. Портрет. Дед просил забрать подарок для невестки. Я достал картину, разорвал подарочную упаковку с подписью Арслана.

Это насмешка судьбы. На полотне – лицо Софии. Моей Софии. Той, что спит в моей кровати. Дочери человека, которого я хочу растоптать. Сломать, уничтожить.

Я потер подбородок и лоб. Это не помогло, перед глазами упорно стоял Шах. И последний день, когда я видел мать. Убитый горем отец. И лицо Софии. Теперь оно неизменно напоминало Шаха.

Я толком не помнил, куда швырнул портрет. Не помнил, как задел столик – он рухнул, расколовшись на осколки. Плазма, стулья, кресло, на котором я переодевал ее после гор…

Сука.

Внутри раскачивалась ветряная мельница, которую и самому дьяволу не остановить. Я молился лишь об одном: не дай бог она проснется. Не дай бог она выйдет сюда.

Потому что я за себя больше не ручаюсь.

Глава 14

София

Что-то разбилось. Там, за дверьми моей спальни. Раздался страшный грохот.

Я резко открыла глаза и закрыть их больше не смогла. Что-то безумно тяжелое сперва ударилось об стену, а затем упало на пол.

Я подскочила на постели, сердце бешено колотилось. Влажными ладонями отыскала рубашку, набросила ее на себя и поспешила к дверям. Позже поняла – зря. Нельзя было выходить на звон битого стекла. Любая бы пересидела, переждала, а не шла вулкану навстречу.

Эмиль был вулканом. В его глазах поселился сам дьявол.

– Доброе утро… Эмиль.

Мой взгляд зацепился за разбитый столик, за плазму с дырой в середине. Все было разрушено. Здесь вулкан извергся, не иначе.

– Не думаю, – с трудом ответил Эмиль.

Это был нечеловеческий голос. Встретившись с Эмилем глазами, я тяжело сглотнула и поплотнее закрылась рубашкой.

– Эмиль, что происходит?

Я обвела взглядом гостиную. Стеклянный столик разлетелся на тысячу осколков, все остальное было перевернуто, как в аду. Конечно, Эмиль все возместит, но пугало не это.

Эмиль поранился, на его костяшках была свежая кровь.

– У нас же есть аптечка, да? Я помогу тебе.

Я зачем-то улыбнулась, будто не поняла, что Эмиль зол на меня. Будто не заметила, как напряжены его скулы. Плечи поднял и зверем смотрит.

– Лучше не подходи, – процедил он.

– Да что случилось? Я ничего не сделала! – Я осторожно шагнула назад. – С тобой была. Никуда не ходила. Даже ночью не просыпалась.

– Ты не назвала свою фамилию, – хрипло и тихо сказал он.

Я непонимающе качнула головой.

– И что?

Эмиль подошел, и я только силой заставила себя не отступить. Он дернул меня на себя. Я охнула и врезалась в его торс. Напряженный. Стальной.

– Лучше бы ты осталась в комнате, София.

Грудь болезненно заныла. Еще и хватка его – дикая, зверская. Я беспомощно посмотрела в его глаза, запястье заныло. Тихо всхлипнула:

– Мне больно!

– Мне тоже когда-то было.

«Что?» – хотелось спросить, но этот взгляд… Эмиль изменился. Это все, о чем я могла думать. Рядом с ним становилось страшно. Как дома – никогда не знаешь, когда взорвется.

Эмиль ослабил хватку, и я отшатнулась. Лопатками врезалась в стену. Наверняка останутся синяки. Ничего не понимаю. Хочется плакать. Я предложила ему самое ценное, что у меня было, а он смотрит на меня так, будто ненавидит весь мой род.

– Новогодняя ночь. Я рассказывал тебе про свою мать…

– Да, рассказывал! – перебила с надрывом. – Мне очень жаль, но при чем здесь я?

– При чем Эмин Шах. А ты – его дочь.

Эмиль бросил на меня красноречивый взгляд. Все стало понятно. Все…

Когда я садилась в его машину, Эмиль смотрел на меня с интересом. Когда привел в номер и закрыл за мной дверь – с жаждой. А теперь вот так, как на вещь… Которую желаешь и ненавидишь одновременно.

Я покрылась жгучими пятнами. Шея болезненно заныла – будто меня прямо сейчас душили. Пазл сошелся. Страшный пазл. Я была дочерью человека, которого Эмиль считал чудовищем.

Ужаснейшая ошибка!

– Если бы ты сразу все сказал, – вдруг поняла я, – я бы не села к тебе в машину. К сумасшедшему.

– Повтори, – процедил он. – Повтори, что ты сказала, София?!

– Только сумасшедший обвинит моего отца в таких грехах. Мой папа – он не такой. Ты лжешь! – Я резко замолчала, понимая: черта пройдена.

Тогда Эмиль признался мне в глубоко личном. А я сейчас не поверила. Встала на сторону папы. По-другому быть просто не могло.

Черты его лица исказились. Я почувствовала на щеке его горячее дыхание – он ухмыльнулся мне в губы.

– Когда вернешься домой, спроси у любимого отца, за что Давид сидел пять лет. Это мой отец. За что он пришел убивать Жасмин, когда ей было всего восемнадцать. Это моя мать. За что он и его псы застрелили мою бабушку и дедушку…

– Ты болен! Ты болен, Эмиль! Ты сошел с ума! – Я в ярости закрыла уши и тут же тихо вскрикнула: Эмиль насильно опустил мои руки и заставил смотреть на себя.

– Ты безумец, Эмиль. Безумец! Дай мне уйти. Прошу: дай мне уйти!.. – взмолилась я. По щекам текли слезы. Я так долго не плакала при мужчинах… Так долго… – Эмиль, отпусти! Прошу тебя! – Голос сорвался, и я все же зарыдала.

Эмиль сказал что-то еще, а я пошатнулась в его руках.

– Забавно… – Он сглотнул, не отрывая от меня взгляда. – Твоя мать тоже умоляла его дать ей уйти. Диана была несчастна с ним. А потом забеременела твоим старшим братом. Совпадение? Я ничего не утверждаю. Но Диана сбежала с его ребенком в животе…

В стенах гостиной раздалось эхо удара. Я вырвала руку из захвата и размахнулась, а дальше – все как в тумане. Хлесткая пощечина, красный след на щеке Эмиля и мой жалобный скулеж.

Эмиль потер щеку, стискивая зубы.

– Я не хотела… не хотела, – судорожно зашептала я и тут же прикрыла лицо в ожидании ответного удара. Но… его не последовало.

– Это ты тоже взяла от отца? – пророкотал Эмиль.

Он не ударил. И пощечину не отвесил.

Я же с ужасом смотрела на пряжку его ремня. Перед глазами все расплывалось. Я ударила, как отец. Отвратительно.

– Ты ничего не знала, – кивнул Эмиль. – Шах уговаривал мою мать сделать аборт, чтобы рассказать было некому. Но я все равно родился.

– Сумасшедший! Ты сумасшедший! Папа бы никогда… никогда! Не смей говорить про него так… плохо…

Меня била крупная дрожь. Эмиль держал мои запястья одной рукой, в нем было до ужаса много силы. И этот безумный взгляд… Мне было жутко.

– Можно было бы подумать, что все началось с Булата Шаха. Но он сдох, а претензии остались. А с претензиями идут к исполнителю, – жестко закончил Эмиль.

Я хотела закрыть уши. Он знал Булата Шаха. Чушь какая-то. Я отказывалась верить. Да, мой отец суров, но он не убийца.

– Все ложь, – проблеяла я. – Ты описываешь другого. Не моего отца. Уходи прочь, Эмиль.

– Твой отец – чудовище, – выплюнул Эмиль.

– Не смей. Довольно, уходи, – процедила в ответ.

– Его фамилия, как и его руки, пропитаны кровью. Власть его писана кровью.

Эмиль побагровел.

Отказываясь верить в эту чушь, я оттолкнула его и понеслась прочь. Забыв про вещи, про горы, про сладкие ночи. Все это потонуло в бездне. В восемь утра второго января сказка закончилась.

Я не успела выбраться из номера. Он нагнал меня сзади. Схватил за рубашку и порвал ее. Снова.

– Не трогай меня! Не надо, умоляю!

Я заплакала, кусая израненные губы. Эмиль стянул с меня штаны и приспустил нижнее белье. Поняв, чего он добивается, я замолчала, тяжело дыша.

– Заклеймил все-таки.

Он оголил место татуировки. Там была фамильная монограмма, как у моих братьев.

Эмиль отпустил меня, и я встретила его брезгливый взгляд. Мои руки тряслись, волосы прилипли к вспотевшему лицу. Я грубо смахнула пряди, чтобы лучше видеть. Эмиль смотрел так, будто имел на меня все права.

– Фамилию ты сменишь, – решил он по-хозяйски и кивнул на место татуировки. – И я не хочу видеть это клеймо каждый раз, когда буду брать тебя сзади. Сведешь полностью.

Я поняла очевидное: Эмиль сошел с ума. Совершенно точно. Успокаивало одно: он не ударил и не обидел меня. Отступил, позволил одеться, а сам закурил.

– Я не трону тебя против воли. – Эмиль затянулся и с прищуром осмотрел меня. – Я не чудовище.

Я боялась пошевелиться, так и стояла у стены возле двери. Мне показалось, что он принял какое-то решение. Взгляд стал более человечным, губы уже обхватывали сигарету.

На трясущихся ногах я вернулась в свою комнату. Взяла только куртку и сумку, а когда вернулась в гостиную, Эмиля уже не было. Только запах сигарет и разрушенная техника напоминали обо всем, что случилось.

Я выбежала из гостиницы, вдыхая морозный воздух. Лицо было мокрым, тело пропиталось запахом пота и страха. Я задыхалась, но бежала. Легкие горели огнем, но я бежала. Много минут без остановки.

Выдохшись, упала на колени.

Нам было хорошо. Я нравилась Эмилю. Он был строг, но я не плакала с ним и не ждала пощечин. Он обнимал меня прошлой ночью и обещал никогда не делать больно, а теперь я лежу на снегу и не нахожу в себе сил подняться.

Сумка улетела дальше и затормозила, уперевшись в чьи-то ботинки. Мне было все равно. Я не хотела двигаться. Дышала сквозь боль в легких, во рту ощущался привкус крови. Зубы сводило от холода, а сердце норовило разбиться вдребезги. Как тот столик в гостиной.

Меня подняли, как щенка. За шкирку. Я уткнулась в сильную грудь и, вдохнув знакомый аромат, прошептала:

– Папа.

Меня молча усадили в машину. Я едва разлепила глаза – утреннее солнце, оказывается, было ярким. Я будто вырвалась из ада. Голова просто раскалывалась. Я поняла, что убежала совсем недалеко от гостиницы. Всего метров пятьсот.

Отец стоял рядом с девушкой в фиолетовом комбинезоне. Я плохо понимала, что происходит. Слабыми руками опустила автомобильное стекло, чтобы немного слышать.

Стальной голос отца звучал без эмоций:

– Спасибо, что сообщила о местоположении дочери. Это за молчание. Бери.

Я задохнулась: папа протянул Лизе стопку зеленых купюр.

– Что вы, Эмин Булатович, я от чистого сердца!

– В Америке пригодится. Бери, Елизавета.

Лиза взяла деньги и, оглядываясь по сторонам, положила в карман.

– Я буду молчать. У меня на то свои причины. – Лиза метнула взгляд в мою сторону, но тонировка оградила меня от ее победного прищура.

– Тем не менее. Если информация о побеге моей дочери просочится в прессу, я сделаю так, что ты не сможешь вернуться в Америку. Я наслышан, там у тебя роскошная жизнь.

Лиза побледнела и кивнула. В ход пошли угрозы. Репутация дочери дорогого стоила, и без угроз папа не обошелся.

Я закрыла окно. Хлопнула дверь, папин внедорожник тронулся. Я устало откинулась на спинку кресла, чувствуя на себе пристальный недобрый взгляд.

От этого города у меня остались сладкие воспоминания и следы на запястьях.

Папа не должен узнать о нас с Эмилем. Никогда не должен.

Глава 15

Руки дрожали до сих пор. Хотя вокруг – лишь моя спальня и одиночество. И карандаш в руке. Я рисовала… Эмиля.

Это было глупо, ведь встреча с ним принесла столько боли и много вопросов. Его обвинения в сторону моего отца казались сумасшедшими… тогда. А теперь разум настойчиво требовал объяснений, да только пойти за ними не к кому.

Вчера папа вернул меня домой. Я заперлась в спальне, не желая никого видеть. Даже маму, хотя она умоляла поговорить с ней.

Несмотря на это, дома по-прежнему хорошо. Папа сам строил этот дом много лет назад, и у меня с детства была своя комната, девчачья. Свой аккуратный стол, компьютер, обклеенный фотографиями любимых актеров, своя гардеробная. Все розовое, с бантами… как у принцессы.

Но на фоне моей грядущей помолвки все это меркло.

– Эмиль… – проговорила вслух, пробуя его имя на вкус.

Шею обжигала пустота. Как только отец усадил меня в машину, я стащила подвеску с шеи и спрятала во внутренний карман штанов. Там никто бы не нашел, а дома я перепрятала подарок под комплекты нижнего белья.

Надо было выбросить! Я здесь, а Эмиль в прошлом. И рисунок этот дурацкий нечего рисовать.

Я схватила листок и смяла его. Как оказалось – вовремя. Дверь распахнулась. Я резко бросила комок бумаги в ящик стола, обернулась и… застыла. Слушала приближающиеся шаги и не могла вымолвить ни слова. Между Мурадом и мной не было серьезных родственных чувств, из всех братьев он больше всего напоминал отца.

Даже больше – превосходил его.

Прошлой осенью ему исполнилось восемнадцать, и он уехал из дома в отдельную квартиру. Отец его решение поддержал и даже помог. Мурад был младше меня всего на два года.

– Не слышала, как ты приехал. Здравствуй, – вежливо поздоровалась я, встретив его взгляд. – Родители еще не вернулись

– Где ты была? – Он проигнорировал мой вопрос и сел на край моей кровати.

Я опустила руку с карандашом. Продолжать рисовать, когда Мурад говорит, было чревато. Уже проходили.

– Папа тебе сказал. Наверняка.

Я прикусила язык. Мой ответ прозвучал слишком дерзко.

– Я хочу услышать от тебя. Где ты была?

– Послушай, Мурад… – Я встала из-за стола. – Ты не можешь говорить со мной в таком тоне. Я старше тебя.

Глупая защита, не более. Он мужчина. В нашей семье приучали подчиняться мужчинам, только у меня так и не получилось. Наверное, поэтому я всегда получала. Отец говорил, что мы с мамой слишком разные. Она тихая, а я огонь… который всегда тушили пощечиной. Это делал Мурад.

– Мне все равно, кто старше. Если надо воспитать сестру, я это сделаю.

Мурад поднялся, и у меня вспотели ладони. Я отступила и вернулась на кресло. В глазах появились слезы. Сейчас будет больно.

Мурад никогда не показывал жестокость при матери или отце. Все звали его мудрым не по годам. Истинное лицо «посчастливилось» увидеть только мне. Первый раз он ударил, когда я с подругой попала на студенческий праздник. Отец запретил, но я осторожно – думала, никто не заметит.

Были танцы, стемнело быстро, к нам со Светой подошли незнакомые парни – оказалось, это были друзья Мурада. Он тоже был там. Я никому не сказала, что он ударил меня. Маме тоже не пожаловалась – она между мной и отцом как между двух огней всегда была, и если она узнает о Мураде… Ее здоровье пошатнется, а ей еще младшего сына вырастить надо.

– С кем ты была? – подступил с другой стороны Мурад. И пока не тронул. На удивление.

Я нервно заломила пальцы, опуская взгляд. Рядом с ним я всегда чувствовала себя беспомощной. Мурад был силен не по годам – спортзал, силовые тренажеры, здоровый образ жизни… И если отец мне спускал что-то с рук, то Мурад – никогда. Он цеплялся за любой повод наказать провинившуюся сестру.

Когда он съехал из дома, я вздохнула спокойнее.

– Ни с кем, – вымолвила онемевшими губами, отводя взгляд. – Пожалуйста, оставь меня одну.

Я вздрогнула. Мурад схватил меня за щеки и заставил смотреть на него. С этого все и начинается: я огрызаюсь, а он показывает, какая я слабая. Перед отцом не плакала, а здесь – всегда…

– Пусти! – процедила сквозь зубы. – Ты не смеешь так обращаться со мной! Никто не смеет…

Брат схватил меня за плечи и поднял силком. Я закричала, чтобы привлечь внимание, хотя дома мы и были одни. Чтобы дать ему понять: нельзя! Со мной так нельзя!

Я уперлась руками в его плечи. Глаза Мурада потемнели. Он считал, что я могла опозорить семью. К счастью, мой побег не просочился в прессу.

– Отец слишком мягок с тобой. Но я – не он, и спускать на тормозах твою строптивость не намерен!

– Я тебе ответила! Оставь меня в покое! Не трогай меня, умоляю… – Я готова была расплакаться от боли в плечах, от его мертвой хватки.

– Стыдно выдавать тебя замуж невоспитанной, – хлестко ударил он словами.

Наметанный глаз заметил руку. Тяжелую. Мурад был хуже отца, и я всегда боялась оставаться с ним наедине. Даже из университета старалась возвращаться позже – засиживалась в библиотеке и просила папу забрать меня, когда все уже были дома.

– Еще хуже – выдавать тебя после твоих гулянок, – процедил Мурад.

Внутри поднялся жар, вырвавшийся слезами и отчаянием. Я опередила брата. Не дала себя ударить – ударила первой. Пощечина. Моя вторая в жизни. Я поняла, что в обоих случаях защищалась. Только если перед Эмилем было стыдно, то перед Мурадом – ни капельки.

Я издала невнятный звук, когда брат схватил мое запястье и все же ударил. Отвернула лицо, закрыла глаза. Готовилась к ответу. Еще никто в нашей семье не поднимал руку на мужчину. Колени подогнулись, я медленно осела на пол, Мураду в ноги. В глазах потемнело – организм дал сбой.

Меня отпустили. Хватка на запястьях ослабла, и я не поверила своим глазам. Родители с младшим братом обещали вернуться к вечеру, и Мурад вполне мог заняться моим воспитанием – ремни он носил тяжелые и, в отличие от отца, не пренебрегал таким способом.

– Я не понял… – послышался голос, полный гнева.

Я остервенело вытерла лицо и подняла глаза. Нежность захлестнула меня с головой – Эльман, мой старший брат. Он оттолкнул Мурада, и тот отлетел в стену. С полки попадали мои детские игрушки.

– Что тут происходит?!

– Воспитание происходит, – оскалился Мурад. – Ее дома не было неделю, ты в курсе?!

Эльман держал себя в руках, но было видно, что это дается ему нелегко. Он прижал Мурада к стене и проорал ему в лицо:

– Я видел, как ты с ней обращался. Кто тебе позволил?!

А потом подошел ко мне и нежно поднял с пола. Я уткнулась ему в грудь и вдохнула родной запах. Его грудь вибрировала, а руки дрожали. Он гладил меня по волосам, мой старший брат.

– Я поговорю с отцом. А теперь вышел из ее спальни! – пророкотал Эльман.

Мурад послушался, хмыкнув сквозь зубы. Право старшего не позволило младшему остаться. Проходя мимо, он гневно пообещал:

– Скажешь отцу – развяжешь войну, Эльман.

Глава 16

Мы с братом сидели на моем диване, стоящем у окна. Вид из него был потрясающий, в детстве я просто обожала сидеть здесь и рисовать. Только я, только лес и сладко пахнущая тишина.

Я положила голову ему на колени.

Эльман перебирал мои волосы и дарил ощущение спокойствия. Брату было двадцать девять, но он до сих пор был один. Стыдно признаться, но я этому радовалась: в его присутствии меня никто не обижал.

– Не надо говорить папе, – попросила я. – Меня скоро здесь не будет, а Мурад сильно обидится на тебя. Ты же знаешь, как он обожает отца и все делает, чтобы быть хорошим сыном.

– Как долго это длится, София?

– Два года. Поздно прихожу, гуляю не с теми девочками, меня рядом с одногруппниками увидел…

– Почему не сказала мне раньше?

– Он делал это крайне редко и лишь тогда, когда никого не было рядом. Родители ведь часто куда-то летают: либо в отпуск, либо тебя навестить в Петербург. К их возвращению лицо заживало… Да и никто бы не поверил, Эльман!

– Я бы поверил!

– Прошу тебя, не говори отцу… Мурад съехал прошлой осенью, и стало полегче. Я не хочу войны, брат.

Мы просидели так до позднего вечера, пока не вернулись родители с младшим братом Дамиром. Под недовольным взглядом Эльмана я замаскировала синяки тональным кремом и непринужденно улыбнулась в маминых объятиях.

– Диана, приготовьте ужин, – распорядился отец. – Мне надо поговорить с сыновьями. Потом София.

– Хорошо. – Мама нахмурилась и тревожно посмотрела на меня. – Поможешь приготовить ужин, детка?

– Да.

Кухня в доме была большая. Папа, наверное, специально для мамы такую делал, потому что она любила готовить. Весь вечер мама что-то явно хотела спросить, но никак не могла набраться смелости. Да и Дамир бегал где-то рядом.

– Дочка, после ужина папа ждет тебя у себя, – сказала она.

– Я слышала.

– Если у тебя есть что мне рассказать, поделись, пожалуйста. Я помогу советом.

Мама ласково погладила меня по руке. Я спрятала запястья. Если бы она знала, что вытворял Мурад… ей бы стало плохо. Однажды она призналась мне, что не хотела бы воспитать сыновей жестокими.

У нее это не получилось.

– София, папа потребовал видео с камер той гостиницы, возле которой он тебя нашел. У тебя есть шанс признаться мне. Если ты сделала что-то ужасное, я тебя защищу.

Я поджала губы и не подала виду, что сердце рухнуло. Папа хочет получить видео с камер… Если Эмиль хоть чуточку пощадит меня, то на камерах я буду одна. Если же нет… эту ночь я не переживу.

– Поделись, детка, – настаивала мама.

– Я не хочу выходить замуж за Басманова! – выпалила я. – Их семья – жестокая. Наверняка. Ты защитишь меня?

Я прямо посмотрела на маму, но та отвела взгляд.

– Басмановы договорились с твоим отцом без моего согласия. Я ругалась с ним, грозилась уйти. Это привело лишь к тому, что твой отец стал жестче.

– Мама, я не хочу. Я обычного мужа себе хочу. Который любить меня будет, мама.

– Папа не даст тебя в обиду, детка. К тому же ты не знаешь Руслана. Возможно, он тебе даже понравится… – Мама улыбнулась и взяла тарелку, чтобы нагреть мясо.

Я отвернулась к салату. Нечего было плакаться. Мама бессильна в мужских вопросах и сделках вроде моей свадьбы.

– Прости меня, – попросила мама.

– Ты ничего не сделала, чтобы отец изменил решение, – жестко заключила я.

Мама выронила тарелку. Я не помогла ей собрать с пола еду, упрямо продолжая нарезать салат.

Продали. Как вещь продали.

Ужин проходил напряженно. Между родителями царила гармония, лишь я чувствовала на себе недобрый взгляд Мурада.

– Эльман, как у тебя дела на заводе в Петербурге? – спросил отец.

– Дела идут в гору. Скоро начнем расширяться. Ты был прав, когда посоветовал занять нишу строительного бизнеса.

– Это твое, я чувствовал, – улыбнулся отец. – Ну, Мурад, как дела в университете? Не разочаровался в юридическом?

– Вообще не разочаровался. Да и сестра всегда под присмотром, в одном студенческом городке учимся, – довольно проговорил Мурад.

Я молча смотрела в тарелку.

Игра слов. Не более. Они уже все обсудили в кабинете, теперь это просто игра на публику, чтобы нам с мамой показать, какие хорошие сыновья выросли. Папа ни на кого из детей не жалел денег. В его защиту стоит сказать, что и на меня тоже. Все самое лучшее: дорогая одежда, большой дом, высшее образование. Эльман и вовсе учился за границей, хотя мне это не светило.

– Дамир, в школе все хорошо? – Отец прищурился. – Как прошло сегодняшнее занятие по боксу?

– Супер, пап. Когда я вырасту, тоже буду строителем! – ответил малой. Ему было всего двенадцать.

Мама тихо рассмеялась, взглянув на младшего сына.

– Малыш, Эльман у нас не строитель. Он директор. Как и папа.

Обо мне не спросили. Папа так наказал – молчанием. Я доела, поблагодарила за ужин и уже хотела вернуться в спальню, как отец наконец обратил на меня внимание.

– София, можешь подниматься в мой кабинет. Я скоро подойду.

Я послушно кивнула. Взгляд заметался по столу в поиске поддержки. Я нашла ее в глазах Эльмана.

– Мам, пап, я переночую сегодня у вас, – решил он.

Родители были рады. А у меня вырвался вдох облегчения – брат не даст меня в обиду, даже если Эмиль не позаботился обо мне и не вырезал из камер то, как мы проводили ночи вместе.

Я зашла к себе на несколько минут, когда телефон на кровати издал невнятный звук. Я схватила его, на экране – неизвестный номер и всего два слова:

«Не бойся».

Эмиль. Знак от него, что он уберег. Я стерла сообщение и заблокировала абонента. Не хватало еще, чтобы переписку кто-нибудь прочел.

Глава 17

После встречи с Мурадом наедине с отцом я чувствовала себя куда спокойнее. В его кабинете горел приглушенный свет, взгляд папы был направлен четко в экран ноутбука.

– Я могу подождать у себя, – предложила я. Нервы были на пределе.

Вероятно, по почте ему прислали материалы из гостиницы. Я чувствовала себя экспонатом в золотой клетке… Шаг влево, шаг вправо – расстрел.

– Я почти закончил, – отозвался отец и наконец оторвался от ноутбука.

Я рассматривала картины на стенах, дорогую лепнину, светящийся логотип яблока на ноутбуке отца – все, лишь бы не чувствовать его пронзительный взгляд.

Папа пытался разгадать мои чувства. Понять, что я скрываю. Ему было мало нарезки фрагментов, на которых я была одна. Вот я возвращаюсь в номер. Тогда Эмиль остался в бассейне. А теперь иду по холлу, ведь Эмиль велел не ждать, пока он докурит. Я знала, что на видео все будет хорошо.

Закончив просмотр, отец захлопнул ноутбук и начал допрос:

– Чем ты платила за одноместный номер?

Ответ был готов заранее.

– Была наличка. Я копила.

– Сколько?

– Девяносто тысяч.

Отец кивнул, видимо, своим расчетам. Если Эмиль позаботился обо мне, значит, и номер на меня записал липовый. Не такой богатый и дорогой, чтобы по финансам все сходилось.

– Для чего ты сотворила эту глупость? О характере я твоем осведомлен, не удивила.

Я незаметно улыбнулась. Папа у меня красивый, несмотря на возраст за пятьдесят. И мама тоже красавица, папа ее никогда не обижал. Почему же со мной так?

– Не хотела быть вещью, которую можно выгодно продать… – вымолвила тихо, без дерзости. Мурад ее заглушил. Заставил склонить голову. Уверена – ненадолго.

Отец тяжело вздохнул, потер лицо. Я мельком бросила на него взгляд – он не был зол. Скорее, устал. Очень сильно.

– Матери скорую вызывали. Ты не потрудилась даже с ней выйти на связь, – жесткий упрек. – Приехал Мурад, Эльмана вызвали из Петербурга. Ради тебя.

Я содрогнулась. Не знала, что все было так плохо. Теперь понятно, почему все братья здесь.

– Я сорвалась…

– От чего? От сытой жизни? – разозлился отец.

Я подумала об Эмиле. Когда он злился, то хватался за сигареты и добрел. Но папа не курил, и если он злился, то так, что плохо становилось всем.

– Ты считаешь, что я продал тебя? Допустим.

Отец встал и начал ходить по кабинету туда-сюда, сложив руки за спиной. Я втянула голову в плечи, осторожно наблюдая за его ногами.

– Допустим, я плохой отец, которому плевать на единственную дочь. Однако эта сделка спасла жизнь всем. Твоей матери, твоим братьям… мне. Тебе.

– Не думала, что я настолько ценная…

Отец пропустил мою колкость мимо ушей. Сегодня на его лице читалась особенная горечь, плечи были опущены.

– Почти тридцать лет назад у твоей матери родился брат. Камаль – единственный наследник твоего дедушки Булата, которому должно было достаться все: этот город, мой бизнес, мои деньги.

– Почему не досталось?

– Потому что я забрал. Присвоил. Он был еще слишком мал, и о наследнике не знал никто из чужих, кроме Эльдара Басманова. Пообещав отдать тебя, я сохранил эту тайну. И все мы до сих пор живы.

– И Камаль остался ни с чем, – поняла я.

Отец был слишком близко. Возвышаясь надо мной, он продолжал говорить, заставляя меня поверить в его выбор.

– Все достанется тебе и твоим братьям, ты должна быть благодарна. Выживает сильнейший, София. Такова плата за роскошь, которой были окружены ты и твои братья.

– Ты позволишь мне доучиться? – задала я важный для себя вопрос.

Кажется, отец выдохнул. Поверил, что я приняла свою участь. А я… уже ни в чем не была уверена.

– Я буду настаивать на том, чтобы ты доучивалась в Москве, – заверил отец и даже погладил меня по щеке.

Я отвернулась, кусая губы. Вот и правда. Теперь ты знаешь, за что расплачиваешься, София. За Волгоград, за Петербург, за успешный бизнес братьев и влиятельность отца.

Лучше бы я не рождалась!

В кабинет вошла мама. Я узнала ее по мягким шагам. Она принесла отцу кофе и заодно убедилась, что я в порядке.

Я посмотрела на родителей.

– Вы всегда любили друг друга?

– Что ты имеешь в виду, детка?

В голове сидели слова Эмиля и та чушь, которую он рассказывал мне. Я хотела убедиться, что Эмиль просто сошел с ума.

– Ты хотела первого ребенка от папы?

– София? – Отец побагровел, его голос изменился. – Что за вопрос?

Кружка в маминых руках задрожала. Она бросила беспомощный взгляд на папу, и мои самые худшие опасения подтвердились. Эмиль говорил правду. А я назвала его сумасшедшим.

– За что пять лет сидел Давид? – продолжила я.

На красивом мамином лице отразился ужас, и я вдруг поняла: моя мама многое пережила. Так просто кофе не проливается и пальцы не дрожат.

– Откуда… что ты… – Мама нахмурилась, пытаясь взять себя в руки.

– Что за глупости, София? – Отец поджал губы и забрал у мамы чашку.

Но в его руках кофе тоже пролился. Моя жизнь разрушалась на глазах – мама и папа не начинали с любви. Неужели Эмиль был прав?

Я подскочила с кресла.

– В желтой прессе так пишут. Я там прочитала… – проблеяла я, теряя почву под ногами.

– Иди к себе, София.

Я выбежала за дверь и тихонько прикрыла ее, а потом сымитировала удаляющиеся шаги.

– Откуда она узнала? – жестко спросил отец.

– Я говорила только маме…

– Где мама, там и остальные! Не надо было ничего говорить, Диана! – вспылил отец.

– Никто ничего не знает. Это лишь догадки. Но кто спустя столько лет рассказал ей, что ты подставил Давида? Пять лет за убийство, которого он не совершал…

– Замолчи, Диана. Не лезь, не напоминай. Я разберусь, – решил отец. – Иди ложись, Диана. Не думай о прошлом, я скоро приду.

Я спряталась за лестницей возле своей спальни. Мама вышла, прикрыв за собой дверь. Она приблизилась к перилам и обхватила их пальцами. Глаза ее были закрыты, а грудь часто вздымалась.

Когда она ушла, вернулась к себе в спальню, приняла душ и легла на прохладную простыню. Окно в комнате было открыто, оттуда веяло прохладой, как в ту ночь, когда мы с Эмилем играли. Когда я предложила ему себя…

– Сколько можно? – Я посмотрела в темноту. – Он забыл о тебе. И ты забудь!

Я обняла себя за плечи и крепко уснула. А наутро проснулась от шума в спальне и за окном. По моей комнате сновало несколько женщин, они молча убирались: мыли стены, протирали пыль.

Я вскочила с кровати.

– Что вы здесь делаете?!

– Простите, это приказ господина Шаха. Мы приводим дом в порядок.

В порядок? По какому случаю?

Я подбежала к дивану и выглянула на улицу: снегоуборочные машины расчищали территорию. Зачем так много? К чему спешка?

Смутные сомнения захватили меня с головой. Я выбежала из спальни и прямо так – в пижаме – бросилась в родительскую спальню. Застала отца без рубашки. Он собирался уезжать, а мама еще лежала в постели.

– Зачем все эти люди?! Кто к нам приедет?! – выпалила я.

Вопрос был риторический. Сердце и так билось бешено – оно, к сожалению, все понимало.

– Басмановы. Завтра, – отчеканил отец. – Дом готовят к их приезду.

– Но ведь мы говорили вчера. Тепло, честно. Получается, ты умолчал об этом? – упрекнула я отца.

– Я был вынужден. Не собираюсь снова искать дочь по всей стране.

– Эмин! – воскликнула мама.

– Разговор окончен. – Отец застегнул рубашку. – Диана, водитель повезет вас с дочерью по магазинам. Найдите платья. Одно на знакомство с Басмановыми, другое на сегодняшний вечер. Ты же не забыла? Рубцовы устраивают сегодня очередное благотворительное мероприятие.

Чувствуя слабость в ногах, я прислонилась к дверному косяку.

– Как же все не вовремя. Приедет вся чета Басмановых, и каждого придется терпеть, – чертыхнулся отец и прошел мимо меня.

Глава 18

Эмиль

Так было даже лучше. Софию забрал отец, когда она сбежала из номера. От меня сбежала. Испугалась, назвала сумасшедшим и понеслась куда глаза глядят. Слишком любила папу, чтобы слышать правду о нем.

Я стиснул зубы. Хотелось взять его за грудки и заявить, что его дочь теперь принадлежит мне. Но сдержался. Еще не принадлежит. Не полностью.

Поэтому дал ее увезти. София никуда не денется. Оставил ее на потом и оставшееся до отлета время решал собственные вопросы. С Лизой, с камерами, с формальной подменой номеров.

Я знал, что Шах будет рыскать по гостинице и затребует сведения с камер.

Всему свое время. Я заберу у Шаха самое драгоценное, но пока надо спасти девочку от отцовского гнева. Знал же, кем она запугана. Не от нежности София бежала из дома.

Накануне отъезда из гостиницы я поперся к Лизе.

– Ты сдала местоположение Софии?

– Да, но он ее отец, – не стала она лгать. – Эмин Булатович должен знать, где находится его дочь.

Я достал телефон и недобро ухмыльнулся.

– Ты зря прилетела, Лиза. Хотела крови моей попить, но даже прокусить не смогла. Толстокожий я. А вот ты очень хрупкая, Лиза.

– Что? Ты мне угрожаешь?

Я кивнул на свой телефон.

– Когда ты поймешь, что до моей постели тебе как до Китая раком, ты захочешь вернуться в Америку. Но один звонок Ринату, и его парни будут пасти границу. Вместо Америки тебя доставят на мою Сицилию. Так будет, если я увижу в СМИ хоть одно грязное слово о Софии или если ты расскажешь ее отцу обо мне.

Лиза пошатнулась. Взгляд ее померк. Реально, что ли, собиралась сдать меня Шаху? И почему не сдала раньше? Побоялась, что прихлопнут как ненужного свидетеля?

– Знаешь продолжение, я так понимаю? Мои люди на Сицилии с тобой церемониться не будут. Я ясно изъяснился?

Вполне. К вечеру Лизы и след простыл – купила билет на ближайший рейс и вылетела из России. В тот же вечер я прилетел в Петербург и до талого решал вопросы, связанные с задержками рейсов наших ребят. Даже немного забыл о ней. Только портрет где-то дома лежал – тот самый, который дед просил взять с собой. А я обещал привезти. И обещания свои я, как правило, выполняю.

Наутро я созвонился с отцом, они с сестрой должны были прилететь в Москву накануне помолвки Руслана и остаться у деда. Я подозревал, что отец тоже поедет поздравлять Басманова с обручением.

– Нам здесь без помощи не обойтись, – сказал Ринат. – Кто-то просек наши схемы и хочет прикрыть все входы и выходы.

Я изучал документы. Задерживали фактически ни за что, найти все наши лазейки пока не смогли. Но держали. Дело встало, многие мои люди перестали получать необходимые для жизни лекарства.

– Нет у нас здесь помощи, Ринат. Город вообще под Шахом. – Я потер подбородок.

– Ну, пришло время вам договориться. Добрались до нас, Эмиль. Выше только господь бог, – парировал Ринат.

Я поджал губы. Ринату простительно, он ничего не знал. А я не из тех, кто с Шахом договариваться будет. Да и не договоров нам – я его дочь почти трахнул и планировал в будущем делать это очень часто.

– Кстати, сегодня новость вышла. Официальная. Он свою дочь замуж выдает за кого-то из московских.

Теперь оставаться невозмутимым стало сложнее. Я упрямо смотрел в бумаги, но буквы ни хрена не складывались в текст. Если новость официальная, то уже скоро. В принципе, дед позвонит мне заранее, оставалось только ждать.

– Когда? – уточнил равнодушно.

– Да вот на днях знакомство устраивают. Там же все по традициям.

– Какие у них традиции?

Я в их традициях не разбирался и не желал этого делать. Свои есть. Более ценные.

– Знакомство, помолвка, свадьба, – пожал плечами друг. – Между этими пунктами будущая свекровь должна спросить согласия девушки. Хотя кто знает, может, сразу кольцо наденут. Чего изображать, когда у них, богатеев, и так все решено.

Я бросил бумаги на стол. Проблемы есть, и они не терпят сроков. У меня люди на Сицилии ждут, на меня надеются. А в голове, блядь, одна София.

Ринат достал телефон.

– Смотри, это она. Вчера на буржуйском вечере ее сфотографировали рядом с отцом. Красивая, да?

Я угрюмо глянул в экран телефона. Красивая, твою мать. Закрытое платье по фигуре, изящные туфельки, волосы уложены. Это бы платье снять, губы зацеловать, волосы раскидать по кровати. И ее саму на ней разложить.

Сука. Никому она не достанется. Никому, кроме меня.

– Только по глазам и не скажешь, что она счастлива, – добавил Ринат, приблизив фотографию к лицу.

– Хватит глазеть на нее! – рявкнул я. – Чего будем делать с машинами?!

Ринат спрятал телефон, странно посмотрев на меня.

– Я могу сделать так, чтобы эти парни прошли. Нашел лазейку. Но следующую партию они завернут точно, Эмиль.

– На днях, говоришь? – перебил я.

– Не понял, чего на днях? – удивился Ринат.

– Шах свою дочь отдает. На днях?

– Ну да, – кивнул друг.

Сегодня еще можно договориться с Шахом. И работать как прежде – получать деньги, спасать жизни наших людей. Завтра уже нельзя. Завтра я заявлю права на его дочь, развяжу войну и подставлю своих людей. Я эгоист, но отдавать Софию другому не собираюсь. Выбор даже не вставал. Я все поставил на эту девочку.

Я тяжело поднялся.

– Мне надо улететь, Ринат. – Я скривился. – Держи в курсе, твой план мне нравится. А с Шахом я вопрос решу.

– Улететь? Ты только прилетел, черт бы тебя побрал! И как ты с Шахом вопрос собрался решать?

– Увидишь. Обещаю вернуться и помочь, но ты пока прикрой, Ринат.

Я схватил куртку, ключи от тачки, телефон. На нем – десятки пропущенных от отца. Черт.

Я набрал его уже в машине.

– Привет, пап. Как ты?

– Привет, – отозвался он. – Я в Москве с Ясмин. Собираемся лететь в Волгоград на обручение Руслана.

– Пап, тебе не стоит туда ехать. Ты знаешь, там будет Шах.

– Разговор закончен. Завтра в четыре будь в Волгограде. Точный адрес дед вышлет тебе по СМС.

Отец непреклонен – он слишком любит своего племянника. Ради него готов встретиться с самим Шахом спустя столько лет.

Я напрягся.

– Ясмин надо оставить дома. В безопасности.

– Она меня сопровождает. Все будет хорошо, не волнуйся. Ничего не случится. Я не к Шаху еду, а Руслана поддержать.

Мы напряженно попрощались. Значит, уже завтра.

Через час я получил точный адрес Шаха. Я вылетел в Волгоград вечером, предвкушая встречу с отцом и сестрой. И с еще одной непокорной девчонкой.

С Софией.

Чтобы ей не было больно, я должен забыть о том, чья она дочь. Чтобы никто другой не надел на нее кольцо. Если понадобится, я на все ее пальцы кольца надену, чтобы там места для другого не осталось.

А фамилию можно сменить. И клеймо стереть. Она перестанет быть дочерью Шаха и станет моей. По своей воле или добровольно – не имеет значения.

Глава 19

София

Я просидела в своей комнате всю ночь. Не сомкнула глаз, мне не спалось.

Смотрела в окно, вспоминала детство и свою подругу Свету. Отец запретил нам видеться после того, как я использовала Свету для своего побега из дома. Едва ли я увижу ее снова в скором будущем.

Прошлым вечером мы вернулись с благотворительного вечера, и я попробовала поговорить с отцом, но что-то снова пошло не так. Я пообещала, что не стану женой Руслана Басманова, сказала, что отец только зря тратит деньги на мой наряд, на стилистов и на красивые строчки в СМИ.

Но в этот раз я получила удар куда больнее, чем физический – мать встала на сторону отца. И Мурад, конечно, тоже.

– Все решено, – отрезал Мурад, прожигая меня жгучим взглядом. – Не смей перечить отцу и иди к себе в комнату. Подумай о своем поведении.

Мурад хотел выслужиться перед отцом и прогнал меня из гостиной, где собралась вся семья. Будь мы наедине, он бы ударил меня за непокорность воле отца или еще чего хуже – схватился бы за ремень, принявшись воспитывать сестру.

Меня перекосило от горечи, ведь и мама поддержала их. Мурада и отца. Она подошла ко мне и повторила слова своего сына:

– Все решено, дочка. Слишком поздно. Поднимайся к себе и не выходи сегодня из комнаты. Ты же видишь, отец не в настроении.

Я обвела взглядом всех троих и, развернувшись, побежала вверх по лестнице. Ненавижу! Лучше бы у них родились одни мальчики. И не было бы мне мучения!

Наутро я была подавленной и заторможенной. Со мной делали что хотели, и я не противилась – зачем? Басмановы в пути, охрана дома усилена и предупреждена, а сам дом начищен до блеска. Я даже проверяла, могу ли выйти за пределы дома.

Не могу.

– Извините, София Эминовна, у нас приказ не выпускать вас дальше двора. Для прогулки пройдите, пожалуйста, в сад.

Я не пошла в сад. Вернулась в дом, пытаясь согреть собственное сердце. В нем застыл холод, я чувствовала себя пленницей. В СМИ такого, конечно, не напишут. Заголовки пестрят рассказами о масштабе события и о слиянии двух влиятельных династий.

А я не хотела этого слияния. И только ночи с Эмилем, те дни свободы согревали тело и душу. Я бы снова хотела встать на сноуборд. Хотела, чтобы вечером Эмиль снимал с меня носки и ругался матом оттого, как сильно я замерзла.

– Ты невероятно красива! – воскликнула мама, увидев меня с макияжем. – Ты понравишься Руслану, вот увидишь.

– А что дальше, мам? – равнодушно спросила я.

Мама будто не услышала меня. Она нацепила на лицо счастливую улыбку, но я видела, что за ней кроется обычная безысходность. Она смирилась, а я так не умею. Поэтому и сбежала неделю назад. И с Эмилем в одной кровати лежала поэтому. От поцелуев его таяла, хотя так и не успела понять их сладость.

После макияжа мама помогла надеть мне белое хлопковое платье. Сидело оно очень нежно и выглядело довольно просто, если не знать его ценник. Папа не скупился и купил дочке самое лучшее платье, самые дорогие украшения.

Повернув к зеркалу, мне вставили в уши серьги-капельки, на шею надели тонкую нежную цепочку и защелкнули за запястье браслет. Приготовления были завершены.

Мама взяла меня за руку, повела в гостиную. Здесь все и состоится. Здесь я впервые увижу того, кому меня продали двадцать лет назад.

– Я так и не поняла, мне кольцо сегодня надевать будут или просто поглазеть придут? – сухо уточнила я.

– София! – воскликнула мама. – Что за сленг?

– Я же игрушка. Сленг соответствующий, – бросила холодно.

Маму перекосило от моих слов. Она отдернула от меня руки и отошла на пару шагов.

– Детка, сегодня приедет много людей. Пожалуйста, веди себя хорошо, иначе отец разгневается. Кольцо сегодня надевать не будут. Настоящая помолвка состоится через несколько дней.

– Мам…

– Мне очень жаль, София. Мне тоже больно, но… в конце концов, у вас в любом случае все начнется лучше, чем у нас с отцом.

Мама ушла собираться, ничего не объясняя.

Папа надел костюм и все это время ходил с недовольным лицом. Он ненавидел Басмановых – это чувствовалось сразу. Его заставили продать дочь, чтобы сохранить власть, и… он согласился.

Мне было его не жаль.

Братья тоже выглядели хорошо. Эльман был настоящим красавцем. Он поддерживающе обнял меня, и я успокоилась. Ненадолго.

– Басмановы прибыли, – оповестил начальник охраны. – Пять внедорожников у ворот, не считая журналистов. Пускать, господин Шах?

– Давай быстрее, – ответ сквозь зубы.

Мама повернулась и взяла меня за руки.

– София, оставайся в гостиной и жди, пока придут гости и жених. Я давала тебе книгу, ты должна была изучить традиции.

Я кивнула. Книгу я, конечно же, не читала. Стало стыдно, но делать нечего. В общих чертах я понимала, как у нас проходит знакомство и основы обручения. Снаружи зазвенели голоса. Теперь невеста должна спрятаться, а жених – ее найти.

У меня вспотели ладони. С бешено бьющимся сердцем я опустила голову. Хотелось сбежать – в холодные горы, в горячие объятия Эмиля. Но в присутствии гостей мне даже думать о нем было стыдно. За спиной стоял богато накрытый стол, самые изысканные блюда и много стульев. Все решено. Бежать некуда.

Когда дверь в гостиную открылась и меня «нашли», сердце пропустило удар. Все быстро заговорили, завидев меня. Поздравляли, перекрикивали друг друга. Гостей было много.

Пришло время поднять голову.

Эльдар Басманов с женой стояли рядом с папой. Отец улыбался им сквозь зубы – не то чтобы приветливо, но и не зло.

Я молча выдержала взгляд пожилого мужчины и приняла от него цветы. Стебли жгли руки, я сразу отдала их маме, чтобы она поставила алые розы в вазу.

– Детка, улыбнись, – шепнула мама на ухо. – Не показывай характер, не надо проблем.

Я поджала губы, но быстро исправилась. Губы ведь тоже были подведены карандашом. Папа никогда не разрешал мне краситься, а здесь велел подчеркнуть мою красоту. Товар нужно продать выгодно.

Я нервно пригладила уложенные волосы. Лоб вспотел, хорошо, что передние пряди были убраны заколкой. Здесь были все, кроме Камаля и моей бабушки из Калининграда. Они должны приехать на помолвку.

Мои глаза лихорадочно бегали по незнакомым людям. Среди них я заметила родителей Руслана. Мама показывала мне фотографии и заставляла запоминать имена. Красивая пара. Рустам и Полина встретили меня улыбкой. Я же не смогла ответить взаимностью. Едва держалась на ногах.

Рядом с ними стоял Руслан Басманов…

Глава 20

Ноги стали ватными: передо мной был тот, кому меня продали. Он выглядел моложе Эмиля и казался чуть ниже его ростом, но мне все равно пришлось задрать голову, чтобы ответить на его приветствие.

Все гости были с цветами и подарками, но я не могла принять больше и натянула извиняющуюся улыбку. Мама помогла освободить руки. Я отдала ей самый большой букет – он состоял только из белых цветов – и наткнулась на темный взгляд.

Мой будущий жених что-то сказал мне. Я промолчала. Все смотрели на нас. Они улыбались, хотя знали: я не желаю этого брака. И это было унизительно

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.