Ирина Грин
Загадка неприкаянной души

Переплетение чувств. Детективы Ирины Грин

© Грин И., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Оттолкнуться левой рукой, одновременно толчок правой ногой, стопа перекатом с пятки на среднюю часть и затем на носок. При полном соприкосновении носка с поверхностью пятка начинает отрываться. Спина прямая, плечи расправлены… Раз-два-вдох, раз-два-три-выдох… Это только кажется, что скандинавская ходьба – штука простая. На самом деле в ней много нюансов. Чуть что – вместо улучшения здоровья можно получить травму или обострение артроза. А этого совсем не хочется. Наоборот, очень хочется быть сильным и здоровым. Особенно когда тебе перевалило за семьдесят и чертовски хочется пожить еще немного. Дождаться, когда правнуки окончат школу, крепко станут на ноги… Соседка говорила, что где-то за границей изобрели лекарство от старости. Проглотил таблетку – и готово, свеж и бодр как огурчик. И болезни куда-то пропали. Но, как говорится, на заграницу надейся, а сам… Вот и приходится хвататься за любую соломинку. Например, за палки для скандинавской ходьбы. Раз-два-вдох, раз-два-три-выдох… Темп, конечно, низковат, но как спешить, когда на улице минус три, дорожка хоть и посыпана песком, но поскользнуться можно запросто. Да и темно еще – как-никак начало седьмого. Днем, конечно, было бы сподручнее заниматься, да только времени совсем нет. Через час надо поднимать правнуков, а до этого быстренько сообразить им оладушки – по-новомодному, панкейки. Зятю Алексею – яичницу с беконом и зеленым луком, дочке Валюшке – овсянку с сухофруктами. Пока всех проводишь, помоешь посуду, пора приниматься за обед. Супчик какой-нибудь сварганить, котлетки накрутить… За правнуками в школу сходишь, покормишь их, посуду помоешь, за уроки усадишь, глядишь – вечер. Зять с дочкой с работы возвращаются. Вроде и ничего особенного не делала, а ноги к вечеру отказываются держать. Уже не до прогулок. Остается раннее утро. Зато тут она сама себе хозяйка. Хочешь – идешь через парк, хочешь – вдоль дороги. По парку экологичнее, но спозаранку еще темновато. Ну и пусть. Главное, дорожки вполне различимы. А темнота – что ее бояться? Насильников разве что? Смешно. И денег при себе никогда нет. Да и не при себе тоже нет – карточка пенсионная у зятя. Он в выходные ездит в торговый центр и закупает продукты на неделю. Удобно, не надо сумки тяжелые тащить. Опять же коммуналку он оплачивает, телефон мобильный. Что надо в дом купить – только попроси. И не только в дом. Палки скандинавские захотела – тут же купил, слова против не сказал. Серебристые, красивые, удобные. «Вы, – говорит, – Мария Анатольевна, не стесняйтесь, что нужно, говорите». Хороший зять, душевный. Не скажешь же ему, что рано утром, когда она выходит из парка, ей очень хочется купить стаканчик кофе в круглосуточном киоске. Мальчик-бариста симпатичный, вежливый такой, глаза улыбчивые и добрые-добрые. Она почему-то про себя зовет его Айзеком. Увидит он ее и вежливо так раскланивается: «Здравствуйте». Пару раз предлагал кофе… Только стыдно без денег…

Ей вдруг показалось, что в парке она не одна, рядом, совсем близко, так, что слышно дыхание, кто-то есть. Мария Анатольевна считала, что ничего не боится, но ей вдруг сделалось страшно. Несмотря на мороз, бросило в пот. Остановилась, прислушалась. Нет, показалось. Что это? Первые звоночки? Вот так и приходит паранойя – тихими, беззвучными шагами. Подкрадется и уложит на обе лопатки. И уже не пойдешь в одиночестве на прогулку. Страшно. А эти утренние прогулки как глоток свежего воздуха после тесной квартиры, где постоянно дым стоит коромыслом и даже в туалете не удается остаться наедине с самой собою. Нет, нельзя поддаваться панике. Надо действовать.

– Алексей! – крикнула Мария Анатольевна. – Иди сюда!

Ясное дело, никакого Алексея поблизости не имелось, но тот, кто дышал где-то совсем рядом, этого не знал. Снег захрустел под чьими-то тяжелыми ногами, минутой позже хлопнула дверца автомобиля. Свет фар на мгновение выхватил из темноты снежные шапки на деревьях и медленно удаляющийся темный автомобиль. Еще минута, и в парке снова воцарилась тишина.

– Фух, – выдохнула Мария Анатольевна, сдувая пот со лба, и медленно зашагала дальше.

Она дошла до Ведьмина озера. Ведьмина, потому что раньше, когда город был еще совсем маленьким, здесь шумел лес, разрезанный на две части глубоким оврагом, по дну которого змеилась безымянная речка. Говорят, за оврагом с незапамятных времен жила ведьма из друидов, которая могла взглядом убить человека, а могла сделать его счастливым. Лес хранил ведьму, кормил, одевал, а она защищала его от огня и недобрых людей. Врут, наверное, потому что, когда в девяностые сюда пришли застройщики, лес в одночасье сгорел, а ведьма никак на это не отреагировала, не приняла мер для его защиты, не испепелила взглядом обидчика. Овраг кое-как засыпали, завалили мусором, а в центре образовалось озеро. Говорят, ведьма, не в силах пережить гибель зеленого друга, бросилась в него. Тело так и не нашли. Говорят, ведьма до сих пор жива, а потому озеро даже в самые сильные морозы не замерзает, ведьма отогревает его своим дыханием. Ученые, правда, пишут, будто на дне его бьют то ли ключи, то ли геотермальные источники наподобие тех, что на Камчатке. Мария Анатольевна считает, что это чистой воды профанация. Ну где Камчатка, а где Новоракитинск?

Со временем территорию вокруг озера благоустроили. Подсыпали грунта, посадили деревья, разбили клумбы, и получилось что-то вроде набережной с широкими ступенями, ведущими к воде, и лавочками с удобными спинками. Летом здесь красиво, зелено. Молодежь разных лет (с высоты ее возраста все, кто был хоть на пару лет моложе, казались юными) катается на лодочках. Как-то одна девушка лет сорока, сидя на носу лодочки, уронила в Ведьмино озеро сумочку. Крику было… Сумочка якобы больших денег стоила. Может, и правда больших, потому что не поскупились даже на водолазов. Не нашли. Видно, ведьма теперь щеголяет с этим ридикюлем. В озере еще уточки плавают, яркие такие. Детишки играют, тоже яркие. Когда Валюшка была маленькой, таких одежек было не достать. А сейчас – пожалуйста, чего только нет. Были бы деньги. На лавочках мамочки сидят, разговаривают. У нее даже была любимая лавочка – ближе всех к воде. Когда не так холодно, можно сесть, передохнуть перед тем, как двинуться в обратный путь. Но сегодня такой мороз, что не посидишь – примерзнешь. Она сделала еще несколько шагов и увидела, что, даже если бы произошло чудо и резко потеплело, посидеть не судьба – на лавочке, на ее любимой лавочке, лежал какой-то длинный сверток. Еще пара шагов, и стало ясно – никакой это не сверток, а человек в длинном черном пальто, таком длинном, что полностью закрывает ноги. Лежит ничком, лица не видать, пальто не надето, а просто накинуто вроде одеяла, так, что даже голову накрывает и свисает со скамейки длинным крылом почти до пола. Алкаш? Непохоже. Пальто – издалека видно – кашемировое, из дорогих. Карман красиво отстрочен, а из кармана торчит уголок плотной бумаги. Открытка? Визитка? Флаер из магазина?

– Эй! Вставай! Замерзнешь! – сказала Мария Анатольевна. Не очень громко сказала – вдруг человек окажется агрессивным, а она со своей скоростью даже убежать не сможет. Незнакомец и ухом не повел. Впрочем, может, и повел, но из-за пальто, скрывающего голову, это движение осталось незамеченным. Кто-то бы другой, может, развернулся и ушел, но не Мария Анатольевна.

– Вставай, кому говорю, – сказала она чуть громче и строже и ткнула в пальто палкой.

Ощущение было практически такое, как если бы наконечник уперся в асфальт.

– Ты что, замерз? – пробормотала Мария Анатольевна. – Совсем замерз?

По закону жанра после этих слов она должна была заорать что есть мочи и понестись сломя голову, продолжая вопить. Но иногда возраст дает право не поступать в соответствии с законами, а потому Мария Анатольевна лишь прикусила губу, а затем стащила с руки перчатку, достала телефон и набрала 112.

– Оставайтесь, пожалуйста, на месте, – попросила оператор. – Наряд уже выехал. И проследите, чтобы к телу никто не прикасался.

Легко сказать – оставайтесь на месте. А если холодно? Да и время поджимает. Сейчас бы кофе… Хорошо вот так лежать на лавочке и не думать ни о панкейках для правнуков, ни об овсянке для дочери, ни о яичнице для зятя. Кофе бы сейчас, хотя бы пару глотков. И тогда бы она позвонила Валюшке и рассказала о замерзшем теле на скамейке и о том, что кормежка сегодня на ее плечах. Вот только где взять денег. А что, если?.. Взгляд упал на карман, из которого торчал белый уголок бумаги. Карман, как на грех, слегка оттопыривался, вводя в искушение. Нет, нельзя! Никак нельзя… Нельзя? А собственно, почему? Ладно бы был пьяный или без сознания. Так ведь мертвый! Совсем! Окончательно и бесповоротно. Ему, трупу, уже все равно ничего не нужно, а мне только пару сотен… Двести рублей на чашку горячего кофе, чтобы дождаться наряда, не околев при этом… Откуда-то из глубин совершенно атеистического сознания всплыли отрывки молитвы из детства: «Не введи нас во искушение… Избави от лукавого…»

А он, лукавый, уходить не хотел, сидел где-то неподалеку и кривлялся. Говорят же, лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о несделанном… Может, о несделанном и жалеть придется недолго – замерзнешь напрочь…

– Извини, друг… – Скандинавская палка потянулась к карману. – Это не я, – сама себя успокаивала Мария Анатольевна. – Это она. Палка…

От неловкого движения бумажка вылетела и тут же была подхвачена чересчур резвым ветерком.

– Стоять! – скомандовала Мария Анатольевна. Куда там! Еще мгновение – и таинственный листок унесет ветром вместе со всем его содержимым. А ведь она обещала диспетчеру ничего не трогать. Обещала? Нет, вовсе нет. Та просто попросила не прикасаться к телу. Бумажка – это не тело, и все-таки как-то неудобно получается…

Мария Анатольевна все еще рассуждала, а тело ее, которое она порой – что греха таить – считала дряхлым и немощным, отреагировало нужным образом. Резкое движение руки, которому позавидовали бы все три мушкетера и примкнувший к ним д’Артаньян, и наконечник палки пришпилил беглеца к стылой земле.

– А ну-ка, ну-ка, – Мария Анатольевна наклонилась и подняла белую глянцевую картонку – что-то вроде визитки, но совершенно чистую, если не считать цифры «семь», написанной синей шариковой ручкой.

– И все? – Мария Анатольевна разочарованно пожевала губами. – Негусто…

Вдалеке раздался звук сирены, и Мария Анатольевна поспешила вернуть карточку на место.

Над озером разгорался рассвет. Когда тебе за семьдесят, нельзя упускать возможности полюбоваться восходом солнца. Ведь, перефразируя слова Паровозика из когда-то нежно любимого Валюшкой мультика, каждый рассвет – единственный в жизни. И у некоторых, вроде того, что лежит на скамейке, накрытый с головой дорогим пальто, он уже не случится никогда.

Глава 2

Табличка с надписью «Детективно-консалтинговое агентство «Кайрос» горела в скупых лучах февральского солнца, словно пять минут тому назад отполированная. Алена припарковалась на небольшом пятачке возле этого самого агентства и никак не могла решиться выйти из машины. Она сама не понимала причину своей нерешительности. Может быть, ее смущало отсутствие машин сотрудников? Вполне вероятно, что они предпочитают общественный транспорт. Но Иван ни за что не променяет свой обожаемый древний «Форд Фокус» на автобус, пусть даже только что сошедший с конвейера. Лучше будет стоять в пробке и на чем свет ругать всех и вся: «чайников», которые купили права в интернете и устраивают аварии на ровном месте, и неправильную инфраструктуру дорог, и автомобили с «мигалками» и «крякалками», и понатыканные как попало светофоры… Как же ее это когда-то раздражало. Казалось бы, не нравится – иди пешком. Так нет же…

Может, он еще не пришел на работу? А может, вообще не придет? В офисе явно кто-то есть – сквозь жалюзи пробивается свет. Что толку сидеть и гадать? Надо идти. К тому же двигатель остывает, и в машине становится холодно. Алена нажала на ручку, и тут к двери подбежала женщина в сером пуховике с надвинутым на голову капюшоном и такой объемной сумкой, что в ней без труда можно было бы разместить содержимое тележки из супермаркета и еще осталось бы место для небольшой косметички и мобильного телефона. Алена где-то читала, что чем больше у женщины сумка, тем меньше у нее уверенности в себе. Сама она ходила с маленькой сумочкой кросс-боди на широком ремешке, а все, что может невзначай понадобиться, возила в багажнике.

Женщина уверенно толкнула дверь и скрылась за ней, из чего Алена сделала вывод, что она является сотрудницей «Кайроса» – посетитель наверняка бы замешкался перед дверью, как сделала это она сама. Хотя не факт.

Алена снова попыталась выйти, но тут рядом с ней остановилось такси. Причем так близко, что водительская дверь оказалась заблокированной. Пришлось ждать, пока из машины выйдет женщина в длинном мешковатом пальто. Выходила она ну очень медленно, Алене даже захотелось поторопить ее, но стоило женщине выползти, как причина ее неспешности стала понятна – незнакомка была беременна. Точнее, если можно так выразиться, очень беременна. Ясно, что это не сотрудница, а сумасшедшая клиентка, представительница микробизнеса, которая будет тащить его до самых родов. А как иначе – стоит на минутку отпустить вожжи, и бизнес накроется медным тазом. Подтверждением этой гипотезы служила маленькая сумочка женщины, меховой мешочек с кожаными завязочками. Сильно самонадеянная, однако, барышня. Алена, когда была в таком состоянии, везде таскала с собой торбу с документами. Нахлынули воспоминания о беременности, о родах, и, конечно же, о Кирилле…

Такси уехало, беременная, важно переваливаясь, словно утка, скрылась за дверью с сияющей табличкой. Похоже, Алена со своей идиотской нерешительностью опоздала и теперь будет сидеть в очереди. Интересно, предлагают они клиентам кофе?

Кофе в «Кайросе» предлагали – восхитительный запах защекотал ноздри, стоило Алене переступить порог под малиновый звон висящего над дверью колокольчика.

Обе женщины – та, что с сумкой, и беременная – уже сняли верхнюю одежду и вручили ее мужчине в идеально сидящем темно-сером костюме, судя по всему – боссу. Очень, кстати, симпатичному, кареглазому, похожему на Гэбриела Махта из сериала «Форс-мажоры», только без присущей тому нарочитой небрежности в прическе, с отличной стрижкой и идеально выбритым, гладким лицом.

У женщины с сумкой – кстати, сумку она уже положила на стол (у того, кажется, даже столешница прогнулась от тяжести) – стрижка тоже была приличной – каре почти до плеч до такой степени идеальное, не иначе как заламинированное, волосок к волоску, – что просто руки чесались пойти и эту идеальность нарушить. И костюм не подкачал – чувствуется, что не на рынке куплен. Вот только унылый серый цвет делал его хозяйку похожей на героиню фильма «Служебный роман». Неужели начальство блюдет дресс-код и требует, чтобы сотрудники выглядели этакими мымрами? Может, у красавчика Махта ревнивая жена? Наряд беременной не выдерживал никакой критики: платье – не платье, свитер – не свитер. Что-то огромное и бесформенное, похоже, ручной вязки. И как можно в таком ходить? Ведь сейчас для женщин в положении можно подобрать столько интересных аутфитов. Было бы желание.

– Здравствуйте, – поприветствовал начальник Алену.

– Здравствуйте, – отозвалась она, – мне нужен Рыбак Иван Станиславович.

– Он вышел буквально на минуту, сейчас подойдет. Вот его стол, присаживайтесь, пожалуйста. Могу я вам чем-нибудь помочь?

Алена помотала головой.

– Кофе? Чай?

– Кофе, пожалуйста. – Алена расстегнула норковый полушубок с короткими – до локтя – рукавами и села на стул рядом со столом Рыбака.

– Молоко, сахар? – продолжал проявлять вежливость начальник.

– Черный. – Алена улыбнулась своей фирменной улыбкой, и тут колокольчик над дверью снова зазвонил, причем как это ни странно, звон был совершенно другой, нежели тот, которым он приветствовал Алену, и в помещение ввалился Иван.

– Алена? – от удивления он застыл на пороге. – Какими судьбами?

– Ваня, Ванечка. – Она вскочила, бросилась к нему, обвила руками и уткнулась носом в плохо выбритую щеку. Туалетную воду Рыбак так и не сменил. Цитрус и можжевельник, извечная классика.

– Ну ты чего? – смутился он, осторожно высвобождаясь из ее объятий.

Краем глаза Алена увидела, как обе женщины – беременная и мымра в сером костюме – с подозрением уставились на нее.

Один начальник не смутился.

– Ты, может, представишь нам свою гостью? – предложил он.

– Алена Дубова, – промямлил Рыбак, и Алена поспешила прийти ему на помощь:

– Я его жена!

– Бывшая, – выдавил из себя Рыбак, переменившись в лице.

– Бывших жен, как и ментов, не бывает, – парировала Алена.

Иван нервно потеребил мочку уха, и Алена увидела на безымянном пальце его правой руки кольцо, такое же сияющее, как табличка на входной двери. И только тут до нее дошло, что безобразная одежда на беременной – это свитер из альпака, который они с Рыбаком купили во время путешествия по Кавказу. К гадалке не ходи, ребеночек – Рыбака. Надо же было так влипнуть! Женщина в сером костюме нахмурилась, а у беременной подозрительно заблестели глаза – того и гляди заплачет. Один лишь красавчик-начальник ухом не повел – поставил на Ванькин стол чашку.

– Ваш кофе. – Сама любезность.

– Это, как вы поняли, моя бывшая жена, Алена Дубова. Или не Дубова? – Серые Ванькины глаза уставились на нее. Единственное, что в нем хорошего, – это глаза. Ну, может, фигура. Высокий, спортивный, подтянутый. Все остальное – так себе. Ни инициативы, ни перспектив.

– Дубова, – подтвердила Алена. – Ты же помнишь, я не люблю менять фамилию.

– Помню, – согласился Иван. – Не захотела стать рыбачкой.

– Да при чем тут… – Она начала было оправдываться, но Рыбак вернулся к церемонии представления.

– Это, – тут он указал на мымру в сером, – наш генеральный директор, Кристина Сергеевна.

– Очень приятно, – пробормотала Алена, хотя приятно ей вовсе не было. Она считала себя отличным физиономистом, и вдруг такая непростительная ошибка.

– Заместитель генерального директора Тимур Михайлович. – Красавчик в костюме коротко, по-военному кивнул. – А это, как ты, наверное, уже догадалась, моя жена. Настоящая. Ася. Анастасия.

Он подошел к беременной, обнял ее за плечи и нежно поцеловал в макушку.

Надо же, Анастасия! Чтобы скрыть досаду, Алена глотнула кофе, оказавшийся неожиданно именно таким, какой она любила, – в меру крепким, с мягким вкусом, легкой кислинкой и насыщенным ароматом, о чем она поспешила уведомить Тимура Михайловича. Тот поблагодарил коротким кивком.

– У тебя какие-то проблемы? – спросил Рыбак.

Алена только собралась ответить, но тут колокольчик у двери взорвался радостным звоном, и в помещение ворвался молодой человек в ярко-желтой куртке и черной вязаной шапочке.

– Здрас-с‑те, Кристина Сергеевна! – затараторил он и стащил шапочку. Непослушные вихры прыснули во все стороны. – Ваши любимые, с холодцом и хреном! Пришлось бежать аж на Пушкинскую! Тут рядом нигде не было! – Тут он заметил Алену и повторил: – Здрас-с‑те.

– Привет, Федор, – сказал Рыбак и пояснил: – это Федор, наш компьютерный гений.

– Гений? – переспросила Алена.

– Ага, – подтвердил тот и, подойдя к свободному столу, плюхнул рюкзак на стол, выдвинул один из ящиков и, словно фокусник из шляпы, принялся выгружать туда снеки в шуршащих ярких упаковках. Было их так много, словно это не городской баульчик, а здоровенный туристический рюкзак литров на сто пятьдесят, да еще и с расширением. У Кирилла был такой. Для дальних экспедиций. Но в последнюю он поехал с чемоданом. Тоже большим…

– Федор! – Брови Кристины сошлись к переносице.

Рюкзак отправился под стол, а компьютерный гений уселся за стол и положил руку на руку, словно первоклассник на своем первом в жизни уроке. И глаза у него при этом сделались такими безмятежными, что обладатель их казался сущим ангелом. Если бы не пряди волос, напоминавшие рожки.

– Так что у тебя стряслось? – В голосе Рыбака явно слышались нетерпеливые нотки.

– Муж, – сказала Алена. Горло вдруг перехватило отчаяние, и следующие слова она уже выдавливала из себя, словно засохшую зубную пасту из тюбика. – У меня пропал муж, Герасимов Кирилл Романович, и я очень надеюсь, что ты поможешь мне его найти. Вы поможете. – И она посмотрела на Молчанова.

Иван вспомнил, как однажды в городском парке встретил Алену с мужем и маленьким сынишкой. Она тогда не заметила его, а может, сделала вид, что не заметила, а Рыбак хорошо рассмотрел своего заместителя в сердце бывшей жены. Мелкий, невзрачный, таких Иван про себя именовал штафирками. Хотя, может быть, он тогда еще не совсем отошел от внезапного решения Алены расстаться, чтобы быть в полной мере объективным.

– Подожди, – сказал он, – а почему к нам? Ты к отцу не пробовала обращаться?

В бытность Ивана капитаном полиции, тогда еще милиции, полковник Дубов был его непосредственным начальником.

– Отец уже три года пенсионер… Конечно, он в курсе. Но…

– Но? – повторил Рыбак, видя, что бывшая супруга зависла.

– Он считает, что мы просто поссорились и Кирилл ушел.

– А вы не ссорились?

– Ну, конечно, всякое бывало… – Алена снова зависла.

– Может, вы предпочитаете поговорить без свидетелей? – предложила Кристина. – У нас есть переговорная, там вам никто не помешает.

– Нет, что вы, – Алена решительно потрясла головой, – никаких секретов.

– Ты подавала заявление в полицию? – поинтересовался Иван.

– Ну разумеется, мог бы и не спрашивать, – фыркнула Алена.

– И? Что они сказали?

– Завели разыскное дело, пообщались с отцом, соседями.

– Что-то нашли?

– Да они особо не искали. То есть искали, но не старались. Я бы хотела, чтобы ваша фирма помогла найти Кирилла. Отец говорил, вы оказываете такие услуги. Да ведь?

Что-то недосказанное было в ее взгляде, устремленном на Кристину.

– Да, – неуверенно подтвердила генеральный директор «Кайроса». – Оказываем.

– Значит, поможете?

В офисе «Кайроса» повисла тягостная пауза.

Конечно же, нужно было соглашаться. Хотя фирма называлась детективно-консалтинговым агентством, стабильный доход обеспечивал именно консалтинг. Детективная деятельность выражалась в проводимых по договоренности с клиентами рейдах тайных покупателей. Во время этих рейдов Иван с Асей посещали объекты заказчиков – магазины, кафе, рестораны, салоны красоты – и оценивали качество обслуживания. Казалось бы, непыльная, а порой даже приятная работа – ну кому, скажите, не захочется бесплатно посетить спа-салон. Ан нет. По результатам рейдов администрация делала оргвыводы, и порой кто-то оставался без премии, а порой и на улице. И это обстоятельство до такой степени удручало Асю, обладательницу сверхтонкой душевной организации, что частенько она возвращалась из очередного рейда в офис в крайне угнетенном состоянии. Казалось бы, в чем проблема? Доля доходов от этой так называемой детективной деятельности была невелика, и отказ от нее не оказал бы значительного влияния на общий финансовый результат «Кайроса». Асе спокойно можно было бы поручить бумажную работу, которая при желании всегда найдется. Но тогда возникала проблема с Иваном. У Кристины душа болела при виде здорового, крепкого мужчины, который полдня проводит в сражениях с виртуальным противником в компьютере.

В конце прошлого года Иван с Асей отправились в Крым, где по заданию клиента «Кайроса» Глеба Ермолаева искали пропавшего обитателя частного дома престарелых[1]. Чтобы не срывать график тайнопокупательских рейдов, Кристина привлекла на временной основе супругов Михайловых, Елену и Александра. В отличие от Аси для них эта работа не требовала особых душевных затрат, недельный график они успевали выполнить за два дня. Клиентов качество работы устраивало, и потому, как это зачастую бывает, временное трудоустройство грозило превратиться в постоянное. К тому же Асе до родов оставалось всего ничего, а значит, о привлечении ее к рейдам не могло быть и речи. И если у Аси вот-вот хлопот должно было прибавиться, Иван оставался не у дел.

Кристина уже подумывала было о поиске клиентов с помощью рекламы. До сих пор «Кайрос» в ней не нуждался – клиенты приходили по рекомендациям сарафанного радио. Причем клиенты отборные, денежные. Объявление о детективных услугах даже в самой уважаемой газете могло в разы увеличить количество приходящих людей, которых некому встречать, поступающих звонков, на которые некому отвечать – ведь секретаря в «Кайросе» нет, – машин на крошечном пятачке у офиса. Получается, нужно либо отселять Рыбака, либо всем переезжать в новый офис. Бросать ставшие родными стены не хотелось, а значит…

Значит, надо соглашаться на любую детективную деятельность. Вот только Алена эта Кристине положительно не нравилась. Эта ее шубейка с короткими рукавами и длинными кожаными перчатками, которые она не потрудилась снять даже для того, чтобы выпить кофе, оценивающий взгляд, вызывающего вида сумочка через плечо. А главное – фраза насчет бывших жен плюс поцелуй. Каково было Асе это слушать? А вдруг, если мужа отыскать не удастся, потенциальная заказчица решит вернуть Рыбака?

Все-таки теория насчет взаимосвязи размера сумки и уверенности в себе ее хозяйки – вещь абсолютно справедливая, думала Алена, почти физически ощущая сомнения гендиректорши «Кайроса». Внезапно в голову ей пришло совершенно другое объяснение причины столь длительных раздумий. Вероятно, мымра думает, что я хочу воспользоваться их услугами на шару! От этой мысли щекам сделалось горячо-горячо. Как давно Алену не посещало это чувство унижения, которое родилось и обосновалось в ее душе еще в начальной школе. Отец, честный милиционер, и мать – бухгалтер на заводе. Причем не главбух, не тот, в чьих руках финансы всего предприятия, а совершенно рядовой, можно даже сказать, заурядный. Новое платье – событие, стрелка на колготках – трагедия. А одноклассницы чуть не каждый день щеголяют в обновках, это притом что школьную форму никто не отменял. Она чувствовала себя Золушкой, несчастной и всеми презираемой. Но если у Золушки имелась крестная, Алене благодаря атеистическим взглядам родителей рассчитывать было не на кого. Она была одна на всем белом свете, и иногда это одиночество ощущалось так остро, что хотелось разом покончить со своим безрадостным существованием. Но у нее не хватало духа.

– Может, вы сомневаетесь в моей платежеспособности? – Алена дернула бегунок сумки и извлекла из нее прозрачный зип-пакетик, в котором лежала монета, цветом и размерами напоминающая современные десять рублей. – Вот.

В то же мгновение рядом с ней материализовался компьютерный гений Федор Лебедев. Cовершенно магическим образом – только что он ерзал в своем офисном кресле, очевидно сгорая от желания приступить к поеданию припасов из бездонного рюкзака, а буквально секунду спустя его ловкая рука выхватила пакетик из Алениных рук и сунула его в какую-то небольшую коробочку на своем столе. После этого Федор с разбега плюхнулся в кресло и забарабанил по клавиатуре. Интересно, как часто приходится ее менять после такой агрессивной эксплуатации?

– Пять рублей тысяча девятьсот седьмого года, – вынес он свой вердикт через каких-то пару минут. – Золото девятисотой пробы. Настоящая?

– Стоимость на мировых нумизматический аукционах до ста пятидесяти тысяч долларов, – проигнорировав глупый вопрос, сказала Алена.

– Откуда дровишки? – усмехнувшись, поинтересовался Иван.

– Кирилл коллекционировал.

По лицу гендиректорши Алена поняла, что дала маху. Рановато она распоряжается имуществом мужа. Вдруг Кирилл, будучи найденным, не одобрит подобное поведение. И следующая фраза Кристины эту мысль косвенно подтвердила.

– Извините, – твердо сказала она, – мы работаем исключительно по безналичному расчету.

– То есть, я правильно понимаю, вы отказываетесь? – уточнила Алена, в упор глядя на Тимура.

– Мне кажется, – раздался откуда-то сбоку неуверенный голос, – мы должны… нет, просто обязаны помочь!

Алена обернулась. Ася в нелепом свитере из альпака, больше смахивавшем на платье, с красными пятнами на щеках стояла, подпирая руками поясницу, и смотрела на нее с таким сочувствием и решительностью, что ей на мгновение стало не по себе. Теория насчет размера сумочек опять подтверждалась. Новая Ванькина жена со своей детсадовской котомкой гораздо более решительная, чем гендиректорша с необъятным ридикюлем. Алена перевела взгляд на Кристину:

– Ну так как?

– Хорошо. – Она тряхнула идеальным каре – при этом ни один волосок не покинул свое место – и твердо заявила: – Давайте пройдем в переговорную, и вы расскажете обо всем по порядку.

Глава 3

Алена думала, что сейчас вся компания переместится в соседнюю комнату и заранее недоумевала – зачем? Здесь вполне уютно, пахнет кофе, и Рыбак рядом. Протяни руку и коснешься. Какой же она была дурой, когда ушла от него. А ведь отец советовал не рубить сплеча, подождать. Ну и что, говорил, мол, рохля. Мужчина в женских руках все равно что пластилин. Лепи из него, что твоей душе заблагорассудится. Она тогда критически хмыкнула:

– То-то у мамы из тебя не получилось ничего слепить.

– Я – другое дело, – отозвался он. – Я уже был состоявшимся человеком. А Иван – он мягкий и податливый. К тому же любит тебя.

– Любит, – согласилась Алена. Против этого не поспоришь. Вот только ей, как матери, тоже хотелось состоявшегося. Только с деньгами. И нашла ведь. Конечно, Рыбак по сравнению с Кириллом смотрелся более презентабельно. У Ваньки что рост, что телосложение, что глаза – светло-серые, когда он улыбался, и стальные, когда злился, – все здорово. У Кирилла же, по выражению Ленки, школьной подруги, ни кожи, ни рожи.

Зато были деньги. А еще щедрость. Чего-чего, а жлобства за Киром – так она называла мужа, как персидского царя из далекой древности, – никогда не наблюдалось. Впрочем, Рыбак тоже не был жлобом, только масштабы у них с Киром были разные. Если Ванька после свадьбы повез ее на турбазу под Санкт-Петербургом, то с Киром они отправились в Париж. Положа руку на сердце, турбаза ей понравилась больше. Погода, несмотря на лето, была холодная и слякотная, из комнаты они практически не выходили. Спускались на первый этаж в столовую, уничтожали немудреную еду и бегом, через две ступеньки – какой лифт на турбазе? – возвращались в постель. До свадьбы они встречались почти год, и, разумеется, излишним целомудрием встречи эти не отличались. Но тут, на турбазе, в ней проснулась какая-то ненасытность, что ли.

А Париж… Да что Париж! Алена считала его изрядно переоцененным. Толпы китайцев (дело было до ковида), арабов, негров. И если первым не было никакого дела до молодоженов, то вторые и третьи буквально раздевали ее своими маслеными глазами, причмокивая при этом пухлыми губами. И даже в дорогущем ресторане Алена чувствовала на себе жадные взгляды. Попробовала пожаловаться Киру, а он в ответ посоветовал не обращать внимания. Он-то сам от Парижа был в восторге. Таскал ее по музеям и рассказывал, рассказывал, рассказывал. Знал Кирилл много, ведь он работал в каком-то историческом НИИ, защитил диссертацию, что-то про культурогенез и палеометалл, она точно не помнила, поэтому рот у него практически не закрывался. Да, интересно, но даже черная икра, когда ее слишком много, приедается. К концу дня она уставала так, что на любовь сил уже не оставалось. Ноги гудели, голова раскалывалась. Она засыпала, едва коснувшись щекой подушки. Примирил Алену с Парижем только сногсшибательный шопинг. Галерея Лафайет, Елисейские Поля, улица Риволи, Les 4 Temps, улица Сен-Оноре… В аэропорту пришлось доплачивать за сверхлимитный багаж.

Семейная жизнь протекала с переменным успехом. Разумеется, как все, они ругались, мирились, снова ругались и снова мирились. Каждый год, в мае, Кира посылали в научную экспедицию в Крым. Длилась она почти до начала осени, и, как ни странно это звучит, скрепляла их брак. Когда Алена уже с трудом сдерживалась, чтобы не наговорить супругу гадостей или не запустить в него чем-нибудь тяжелым, он – как чувствовал – объявлял о скором отъезде. За время его отсутствия она успокаивалась и даже начинала вовсю тосковать и считать дни до приезда мужа. Заранее придумывала меню, подбирала продукты. Кир очень любил сына, мечтал, что когда-нибудь они поедут в экспедицию вместе. Во время длительных прогулок с Платоном он рассказывал сыну о событиях давно минувших дней, и были эти рассказы до того увлекательны, что даже сама Алена, если решала присоединиться к мужской компании, заслушавшись, теряла счет времени, хотя в школе историю не любила.

А потом случился коронавирус, и это было началом конца. Сначала Кир не поехал в ежегодную экспедицию. Хотя нет. Сначала их всех отправили на удаленку, и теперь все они: Алена, Кир и Платон – сидели дома, в квартире, когда-то принадлежавшей родителям Кира и на первых порах казавшейся Алене просто огромной. Сейчас же она отчаянно жала в плечах и, казалось, вот-вот треснет по швам. Мечтательного и задумчивого Платошу, обожавшего тихие вечера на пару с коробкой конструктора «Лего», словно подменили. С утра до полуночи он требовал внимания и, если считал, что его недостаточно, скакал по квартире с дикими воплями, обещая в недалеком будущем превратиться в ту самую обезьяну, от которой, если верить Дарвину, произошел человек.

От Кира помощи было мало. Чтобы как-то убить время, придумал организовать компьютерные онлайн-курсы. Накидал картинок, напустил научного тумана, слегка разорился на рекламу, и готово: изнывающий от скуки и неопределенности народ потянулся, хотя цену Кир заломил немаленькую. Сначала все было просто отлично: деньги, приходящая няня, еда из ресторана. А потом, со слов Кира, случился овербукинг. Говоря русским языком, его погубила жадность. Пытаясь урвать как можно больше клиентов, он упустил из виду, что в сутках всего-навсего двадцать четыре часа. Попытался подключить к делу помощников, но фокус не удался. В результате какие-то крохоборы подали в суд. Пришлось возвращать им деньги плюс солидную моральную компенсацию. Однако идею дополнительного заработка Кир не оставил.

После снятия ковидных ограничений народ по достоинству оценил свежий воздух и различные забавы, происходящие на нем. Кир где-то вычитал, что больше всего дохода приносит кикшеринг – аренда электросамокатов. Первоначальные затраты были столь невелики, где-то в районе восьмисот тысяч рублей, что муж решил рискнуть. И снова поначалу все было просто замечательно, отличный район, рядом с престижной гимназией, не какой-нибудь бомжатник. Не так, конечно, как от онлайн-курсов, но тоже неплохо. А потом бизнес погорел, причем самым что ни на есть натуральным образом. Кто-то куда-то въехал на самокате Кира, и чей-то родитель, то ли того, кто въехал, то ли того, в кого въехали, поджег стоянку со всем транспортом. Снова был суд, снова пришлось платить немалые деньги, хотя непонятно почему. Ведь пострадавшей стороной был Кир. Больше он не дергался. Терпеливо ждал новой экспедиции. И она случилась, причем гораздо раньше, чем обычно. Алена не понимала, какие раскопки могут быть зимой, но Кир пояснил, что Крым – это не Северный полюс, вечной мерзлоты там нет. Синоптики обещали хорошую погоду, и хотя жизнь много раз доказывала, что верить им бессмысленно, но если очень хочется, то можно.

Начальство Кира поверило. Любимый чемодан – огромный черный монстр с десятком внутренних карманов и аккуратной заплаткой на боку – давно ждал своего часа. Алена с Платоном проводили мужа и отца до ожидавшего во дворе такси, помахали вслед и отправились домой. Больше Кира они не видели.

Когда на следующий день Алена попыталась до него дозвониться, механический голос сообщил, что абонент не абонент. Алена не была паникершей, но такое в ее семейной жизни случилось впервые, поэтому, покопавшись в интернете и не найдя сообщений о происшествиях на железной дороге, она позвонила отцу. Он, казалось, тревогой дочери не проникся.

– Да ладно тебе, Аленка, найдется. А не найдется – и пес с ним, не велика потеря. Между нами, Кирюха твой – дерьмо мужик. Скажешь, нет?

– У нас сын, – растерялась Алена. – Мальчику нужен отец.

– Да какой он отец? Руки не с того места растут, к бизнесу не способен… То ли дело Ванька Рыбак! И чем он тебя не устроил. Кстати, я слышал, у него свое детективное агентство. Процветающая фирма, кстати. Причем это не я выдумал, слышал от очень даже серьезных людей.

Алене вдруг вспомнился Рыбак – наивный, бесхитростный, влюбленный в нее до кончиков ушей. А что, если попробовать обратиться за помощью к нему? Даже если не удастся найти Кирилла или он действительно сбежал, может, у них с Иваном получится начать все сначала? Только уже на более продвинутом уровне.

Но для начала она подала заявление о пропаже мужа в полицию. Судя по выражению лица сержанта, принимавшего у нее бумагу, он очень сомневался в успехе. Нет, он не сказал, что Кир сбежал, но уж слишком многозначительной была саркастическая улыбка, не сходившая с его тонких губ.

Когда через неделю Алена позвонила следователю, которому передали ее дело, тот сообщил, что пока никакими сведениями не располагает, и пообещал, как только – так сразу. У нее почему-то создалось впечатление, что следователь этот, Илья Вячеславович Котовский, успел пообщаться с ее отцом и на сто процентов уверен – Кирилл просто-напросто сбежал от надоевшей жены. Если верить следователю, то Кир вообще ни в какой Крым не поехал, а сошел в Новоракитинске. Ни в одной из гостиниц он не зарегистрировался, а значит, по мнению все того же Котовского, поселился у кого-то на квартире либо уехал на автобусе, где при продаже билетов документы не спрашивают, и теперь может находиться абсолютно в любой точке нашей необъятной страны. Да если даже и так! От жены, может быть, он и убежал бы, но от Платона? Как он мог сбежать от Платона? Ведь он так радовался его появлению на свет, любил так, впору ревновать. Нет. Не мог. Однозначно не мог. А значит, с ним что-то случилось.

На следующее утро, затратив больше, чем обычно, времени на макияж и одежду, Алена отправилась в «Кайрос».

Глава 4

Полиция приехала минут через сорок. Если бы не любопытство, которое подогревало Марию Анатольевну изнутри, она бы давно превратилась в такой же труп, что лежал на скамейке. Четверо мужчин, все одинаково хмурые, неразговорчивые. Один махнул у Марии Анатольевны перед носом красной книжечкой с фотографией, представился – старший лейтенант Селезнев – и спросил, есть ли у нее с собой какие-нибудь документы.

«Ага, сейчас, – подумала Мария Анатольевна, – на утреннюю прогулку нужно во что бы то ни стало брать с собой паспорт. Скажут тоже!» Вслух же она покаянно сообщила:

– Нет ничего. Телефон только.

– Хорошо, – кивнул Селезнев. – Продиктуйте мне, пожалуйста, ваши фамилию, имя, отчество, номер телефона и адрес.

Записав все сведения в потрепанный блокнот, он поинтересовался:

– Как вы здесь оказались в такое время?

Странный вопрос, конечно.

– Прогуливалась. – Она потрясла палками.

Селезнев пожал плечами, и Мария Анатольевна приготовилась рассказывать, почему гуляет она только по утрам, а не, предположим, в обед, но старший лейтенант сменил тему:

– А вы, случаем, никого не заметили поблизости?

Мария Анатольевна задумалась. Не рассказывать же о том, что кто-то дышал где-то совсем рядом. А еще кого она видела?

– Мужчину с голубоглазым хаски, – сказала она, немного поразмыслив. – Злой какой-то. Хаски, не мужчина. Мужчина сонный. Он тут каждый день прогуливается. Мария Анатольевна пару раз с ним поздоровалась, он вроде как кивнул, но сам первый не здоровается, она и перестала. – Но это было далеко отсюда, возле самого входа. А больше вроде никого и не было. И машина какая-то проехала. В такое время машины здесь практически не ездят. Вон там, за деревьями.

– Что за машина? – спросил Селезнев. – Цвет, марка?

– Вроде темная, а в марках я не разбираюсь… – Не надо было так говорить. Селезнев посмотрел на нее с нескрываемым сожалением. Решил, видно, что бабка в маразме. Мария Анатольевна попыталась улучшить мнение о себе: – Такая, знаете, длинная, вроде иномарка. Я, если бы на фотографии увидела, узнала бы.

В ее любимом сериале «Профи» в полиции свидетелям показывали изображения различных машин, и они обязательно узнавали нужную. Но то ли старлей не смотрел «Профи», то ли окончательно разуверился в мыслительных способностях Марии Анатольевны, а может, и то и другое, но он, попросив разрешения связаться с ней при необходимости, ушел, оставив женщину в состоянии крайнего разочарования.

Она посмотрела на часы. Ого! Нужно срочно идти домой, иначе внуки останутся без обеда. Пришлось максимально ускориться, несмотря на риск поскользнуться и что-нибудь сломать, но чувство долга и вины перед семьей, будь они неладны, оказались сильнее инстинкта самосохранения. Однако ненадолго. Противодействующей силой выступил тщедушный парнишка-бариста, которого Мария Анатольевна про себя называла Айзеком. Увидев ее, он не просто высунул голову в окошко, а выскочил наружу, не успев надеть куртку, отчего смешно приплясывал на морозном ветру.

– Бабушка! Ты живой! – радостно закричал он. – Я смотреть – полиция ехать, скорая! Пугаться! Думал, с тобой что-то случился! Ты один не ходи! Вдруг плохой человек? А ты уже старенький!

Ну вот! Начали за здравие, а кончили за упокой! Приятно, конечно, что хоть кто-то за тебя переживает в этом мире, но напоминать о возрасте – это, простите, свинство. Конечно, мои года – мое богатство, но поменьше бы такого богатства.

– Живая я, живая, что мне сделается, – буркнула Мария Анатольевна и направилась было дальше, но Айзек – добрая душа – сказал:

– Хочешь кофе? Или капучину? И донат. Шоколад? Клубника?

– Я кошелек дома оставила, – развела руками с палками Мария Анатольевна.

– Ты на мой бабушка похож, я с бабушка свой денег не беру. Только он далеко живет. Я тебя угощай и как будто его. Его не могу, тебя – могу. Он старенький, умрет, может, уже не угощу. Ты пей капучину, пей! – И Айзек протянул Марии Анатольевне большущий стакан с сердечком из вспененного молока. Вот только пить совсем не хотелось. Старенький, умрет скоро… Это, типа, приятного аппетита, так, что ли?

– Бери донат! Шоколадный мне больше нравится!

– А сколько лет твоей бабушке? – спросила Мария Анатольевна, покосившись на глянцевый бок иностранного лакомства, щедро посыпанного разноцветной крошкой.

– Девяносто пять! – радостно сообщил Айзек, и Мария Анатольевна выдохнула с облегчением: бабуля почти на четверть века старше, а значит, можно продолжать наслаждаться жизнью, времени еще навалом. И она откусила кусочек пончика и запила его большим глотком капучино. М‑м‑м, вкусно. Надо будет своим такие сварганить. Делов‑то – посмотреть рецепт в интернете, дать зятю список необходимых продуктов, и знай себе пеки. Все-таки хороший у нее зять. И семья хорошая. И все-таки хорошо, что она не влезла в карман к покойнику. И кофе выпила, и сожалеть о неблаговидном поступке не придется всю оставшуюся жизнь.

Вернувшись домой, Мария Анатольевна быстренько накрутила котлет, забросила в сваренный с вечера бульон овощи для вермишелевого супчика и набрала телефон своей закадычной подруги Софии Денисовны. Когда-то они вместе работали в отделе технического контроля на трикотажной фабрике. В отличие от Марии Анатольевны Софии Денисовне не удалось в сугубо женском коллективе встретить того единственного, с кем, как говорится, и в горе, и в радости, и до победного конца. Однако обстоятельство это нисколько ее не удручало.

– Жить надо для себя, Маша! – постоянно твердила она. – А твои сели тебе на шею и ноги свесили.

Мария Анатольевна поначалу пыталась доказать, что дети, внуки и правнуки ее любят.

– Ага, особенно внуки. Детей на предков сбросили и живут себе припеваючи, – парировала подруга.

– Да что ты такое говоришь, Софа! Да не бросили они никого. Просто у нас, в Новоракитинске, молодежи некуда податься. Вот и уехали в Москву. Встанут там на ноги, глядишь, и нас перевезут постепенно.

Со временем Мария Анатольевна реагировать на подколки Софии Денисовны перестала. Может быть, со временем общение подруг сошло бы на нет, но была у них одна общая тема, разговаривать на которую они могли бесконечно, – это детективные фильмы и сериалы. Полная, одышливая, а оттого не особо любящая прогулки София Денисовна смотрела их с утра до вечера – специально отрывала от небольшой пенсии средства на оплату интернета и подписки на онлайн-кинотеатр. К тому же она была участницей нескольких кинофорумов, где любители детективов делились своими находками и открытиями. Мария Анатольевна же пользовалась компьютером правнуков, только когда они были в школе, а потому руководствовалась в выборе контента по указанию подруги. Вкусы у них были одинаковые, и за готовкой Мария Анатольевна одним глазом наблюдала за развитием событий в очередном фильме.

Но сегодня она стала свидетельницей самого настоящего детектива. Совсем ей не верилось, что человек сам, по своей воле, улегся на скамейку, укрылся пальто и уснул. Конечно, он мог крепко выпить или, того хуже, нанюхаться или уколоться, но уж очень ровно лежало пальто. А значит, труп уже был трупом, когда его принесли в парк. Да не принесли, а привезли! Кто будет тащить мертвое тело через весь парк по такому холоду, когда можно подъехать? Эх, жалко она не обратила внимания на ту машину. И сыщик этот, старший лейтенант Селезнев! Как-то он невнимательно отнесся к ее словам. Хотя он же записал телефон. Может, еще позвонит?

София Денисовна долго не брала трубку – не иначе как звонок раздался в самый напряженный момент очередного фильма.

– Маша, привет, – наконец раздалось в трубке.

– Привет, Софа! Ты не представляешь, что со мной сегодня произошло!

И Мария Анатольевна рассказала о своей утренней находке. Уже во время рассказа она понимала, что звучит это как-то не очень интригующе, а потому добавила про черную иномарку и бумажку с цифрой «семь».

Именно последняя деталь особенно заинтересовала Софию Денисовну.

– Семь, говоришь? А это была женщина или мужчина?

– Насчет пола не скажу – меня же попросили ничего не трогать. А цифра – да, семь, точно, чистая бумажка, плотная такая, картонка, с одной стороны гладкая, белая, с другой шершавая, серенькая, и на ней цифра «семь» шариковой ручкой.

– Какая ты, Маша! Надо было сначала посмотреть, мужчина или женщина, а потом уже звонить и обещать ничего не трогать! Я бы на твоем месте… – София Денисовна замолчала, видно представляя себя на месте подруги. – И что, по-твоему, это означает?

– Что?

– Господи, Маша! Помнишь, мы смотрели сериал о маньяке, который убивал своих девушек и оставлял у каждой на груди золотой медальон с цифрой. И оказалось, что цифра – номер трупа. Его еще назвали математиком. Это он и есть, математик!

– Того же вроде благополучно арестовали…

– Так то в кино, а это в жизни!

– Хочешь сказать, что в Новоракитинске орудует сексуальный маньяк?

– Маша! Ну почему именно в Новоракитинске? Его география может быть гораздо шире! Нужно найти предыдущие шесть трупов, дождаться восьмого, а может, и девятого и тогда уже делать какие-то выводы… А насчет сексуальности – это уже вскрытие покажет. Если жертва изнасилована, значит, наш маньяк сексуальный, нет – значит, не очень. Слушай, Маша, я тебе перезвоню, надо с народом на форуме пообщаться, может, кто что знает о предыдущих трупах. Бывай!

К вечеру практически весь Новоракитинск знал, что в парке у Ведьмина озера обнаружена седьмая жертва серийного убийцы.

Глава 5

– Ну, рассказывай, что у тебя стряслось, – сказал Рыбак, когда они разместились по обе стороны большого светлого стола: Алена – с одной, Кристина с Рыбаком – с другой. Стол представлял собой букву «т» – короткая верхняя перекладина и длинная ножка. Алена подумала, что, когда в «Кайросе» проводятся совещания, Кристина восседает во главе, но с клиентами предпочитает играть на равных.

– Вы не против, если наша беседа будет записываться? – спросила Кристина.

– Нет. – Алена помотала головой, подождала, пока Кристина, приподнявшись, нажала на несколько кнопок панели, и вкратце изложила историю поездки Кира в последнюю, седьмую, за время их совместной жизни экспедицию.

Рассказывая, она постоянно ощущала на себе внимательный взгляд Рыбака, но сама почему-то не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. Чувствовала себя виноватой? Вроде бы не должна: она бросила Ивана, когда он был здоров и доволен жизнью. Откуда же тогда это совершенно иррациональное чувство неловкости? Она клиент, он исполнитель. Клиент всегда прав и когда не совсем прав, и даже когда совсем не прав. Хотя Кир говорил, что полностью эта фраза звучит несколько по-другому: клиент всегда прав, если не доказано обратное. Но Кир был кандидатом наук, человеком широчайшей эрудиции и высочайшего уровня интеллекта, причем интеллекта вербального, что позволяло любому, кто соприкасался с ним более-менее регулярно, становиться умнее. Генеральный директор «Кайроса» вряд ли может похвастаться подобным даром. Про Рыбака и вообще говорить нечего.

– У твоего мужа не было врагов? – спросил Рыбак, когда Алена закончила свой рассказ.

– О чем ты! – Она задохнулась от подобного предположения. – Его все любили.

«Кроме папы, – это Алена уже подумала про себя и опять же мысленно добавила: – И меня, наверное, когда он уж очень долго засиживался дома».

– А родители есть у него? Может, он к ним отправился? – предположил Рыбак.

– Не знаю. Я даже не знаю, живы они или нет. Во всяком случае, на свадьбу они не приезжали и внуком не интересовались. Наверное, не очень счастливое у Кира было детство, не любил он распространяться на эту тему. Знаю, что им принадлежала квартира, в которой мы сейчас живем. Вроде как родился Кир где-то в Крыму, там же окончил университет. Во время учебной практики познакомился с сотрудниками из НИИ, где сейчас работает. По окончании учебы они его пригласили к себе на работу. Родители переехали вместе с ним. Пожалуй, это все.

– Негусто, – заметил Иван. – А друзья? Есть у него друзья? Может, с работы кто-то?

– С работы точно никого нет. Он говорил, что там все завистники, так и норовят друг другу какую-нибудь каверзу устроить.

– А не с работы? Может, какие-нибудь одноклассники, товарищи по университету?

– Не знаю я, не знаю! – Впервые за время беседы Ивану удалось пробить брешь в самоуверенности Алены, и в голосе ее послышались истерические нотки. – Университетские друзья остались в Симферополе, во всяком случае, в дом наш никто из них не приходил, и в гости нас никто не приглашал. Мы жили сами по себе! Что непонятно?

– А отец? Твой отец часто бывал у вас в гостях? – Иван видел, что вопросы Алене неприятны, но не мог понять почему. Вроде бы стандартные вопросы. Во время их брака в доме часто бывали гости – подруги жены, сослуживцы Рыбака. Аленка любила приготовить что-нибудь новенькое, только что вычитанное в интернете, и не особо расстраивалась, если рецепт оказывался нерабочим и вместо красивой картинки получалась разваливающаяся на части каша.

– Вы же сможете прислать нам фотографии мужа? – спросила Кристина, видя, что посетительница уже на грани истерики. – Вот на визитке адрес нашей электронной почты. – Кристина снова привстала и взяла со стола-перекладины белую карточку. Лаконичную, без всяких финтифлюшек: Кристина Светлова, «Кайрос», телефон, адрес электронной почты. Без званий, регалий, просто, аристократично. – И свои координаты оставьте, пожалуйста, чтобы мы могли с вами связаться, если появятся какие-либо сведения о вашем супруге или вопросы с нашей стороны. Мы сегодня же подготовим и вышлем договор на согласование.

– Да, конечно. – Визитки у Алены не было, о чем она запоздало пожалела. Надо будет завтра же непременно заказать. Просто Алена Дубова, телефон и почта. – Можно листочек? – Она наконец-то заставила себя посмотреть на Рыбака.

– Разумеется. – Он вскочил как-то суетливо, не сравнить с Кристиной, схватил все с того же стола листок бумаги и ручку.

– Телефон у меня не поменялся с тех пор. У тебя, наверное, сохранился. – Она лукаво улыбнулась.

Иван если и смутился, то виду не подал:

– Напиши на всякий случай. И адрес. И Котовского заодно.

– Ну, я пошла? – спросила Алена, когда с формальностями было покончено.

– Да. – Кристина кивнула. – Мы будем держать вас в курсе.

– Спасибо. – Алена встала, подошла к Ивану и, приподнявшись на носочки, поцеловала его в щеку.

Поцелуй этот, по мнению Кристины, был каким-то демонстративно интимным. Если до этого производственная необходимость хоть как-то примиряла ее с неприятной клиенткой, то теперь она уже жалела о решении заняться поисками ее мужа.

«Аська, Аська, добрая душа, как бы нам всем не пожалеть», – подумала она, покидая переговорную.

Разумеется, согласие Алены на запись разговора автоматически означало разрешение на его трансляцию на компьютер Федора.

– Ну что, – заявил он, радостно потирая руки, – будем расследовать пропавшего профессора? Чур, в этот раз я точно еду в Крым!

– Ну конечно, – буркнул Рыбак. – Тебя там только не хватало!

– Можно подумать, вас, Иван Станиславович, ждут, – не остался в долгу программист.

– Ну-ка успокоились, – приструнила спорщиков Кристина. – Во‑первых, в Крым пока еще ехать незачем. Судя по информации заказчицы, муж ее до Крыма не доехал.

– Я считаю, что всю информацию надо проверять и проверять, – возразил Рыбак. – Я очень хорошо знаю Дубова. Он слишком любит единственную дочь и способен на все, чтобы избавить ее от неподходящего супруга.

– Чем, интересно, он ему не угодил? – пожала плечами Ася. – Живут уже давно, ребенок… Зарабатывает хорошо…

– Кстати, насчет хорошо зарабатывает! – Кристина открыла ноутбук. – Одну меня смущает высокий заработок сотрудника исторического НИИ?

– Может, у него хорошие премии, – продолжала цепляться за свою мысль Ася.

– Разве что Нобелевку получил, – хмыкнула Кристина. – Как думаешь, Иван?

Поцелуй, которым на прощание одарила Дубова Рыбака, до сих пор не шел у нее из головы. Вот бы проникнуть в мысли Ивана, чтобы удостовериться, что он не помышляет о реанимации чувств к первой жене. А что, если эти чувства не нуждаются в реанимации, что, если для пробуждения их достаточно малейшей искры? Что, если пресловутый поцелуй, свидетелем которого она явилась, и был той самой искрой? Вот бы сейчас Рыбак отшутился и предложил немного поизображать какую-нибудь, не особо бурную деятельность, а потом плавно спустить расследование на тормозах. Но тот, похоже, настолько изголодался по живой работе, что не собирался этого делать.

– Ага, причем старинными монетами. Или клад нашел – это более реально и ближе ему по профилю. А может, он наследство получил? – предположил он. – Надо потрясти этого Герасимова, что за человечек такой. Заодно попытаться узнать, чем он занимался в этом своем НИИ и сколько они ему за это платили. Справишься, Федор?

Скажи он так буквально пару часов назад, до прихода Дубовой, ершистый Федор непременно взвился бы пружиной – у них с Иваном существовало негласное противостояние, выливавшееся порой в яростные стычки. Дело в том, что Федор был безнадежно влюблен в Асю. На его беду, Ася встретила Ивана раньше, иначе, конечно же, предпочла бы талантливого компьютерщика. И даже сейчас, когда Иван с Асей официально женаты и ждут ребенка, надежда не оставляет самоуверенного Федора. Но, видно, ему тоже надоел консалтинг и хочется живой работы. А потому он не выказал ни малейшего возмущения попыткой Рыбака командовать парадом и радостно закивал:

– Сомневаетесь, Иван Станиславович? Фамилия, конечно, та еще. Герасимовых, пусть даже кандидатов исторических наук, небось пруд пруди. Но будем искать.

– Ищи. А я попытаюсь выйти на этого Котовского, узнать, удалось ли что-нибудь накопать по интересующему нас делу, и навещу старого начальника. Наверное, даже его в первую очередь.

– Отлично, тогда работаем, – одобрила Кристина, хотя одобрения в ее голосе было не больше, чем кофе в пустой чашке. – У кого есть какие-нибудь версии?

– Мне видится три направления, – начал Рыбак. – Первое, самое перспективное – личное: семья, Алена, ее отец. Неплохо бы познакомиться с родителями Герасимова. Может, он решил их навестить, забыв поставить в известность супругу. Второе – сайт и его недовольные обитатели. Может, не всех удовлетворило решение суда, может, кто-то затаил обиду. Третье – история с электросамокатами…

Федор, словно примерный ученик в начальной школе, поднял руку.

– Говори, – кивнула Кристина.

– Я считаю, что зацикливаться на самокатах и прочих коммерческих экспериментах не стоит. – Голос Лебедева звенел от волнения.

– Никто и не зацикливается, – не удержался Рыбак.

– Конечно, Иван Станиславович, я в курсе, что вы считаете, будто это тесть убил Герасимова. Но ведь в процессе своей работы он мог найти какие-то артефакты, о которых узнали бандиты, конкуренты или другие заинтересованные стороны, желающие ими завладеть.

«Если бы это сказала Кристина, – подумал Рыбак, – я бы решил, что она с Настей перечитала женских детективов. Но Лебедев однозначно подобной литературой не увлекается. Или я что-то пропустил?»

Он уже было собрался сказать что-то острое, но нарвался на предупреждающий взгляд Кристины и предпочел промолчать. В «Кайросе» существовало негласное правило – не отрицались никакие версии, пусть даже самые бредовые.

– Во‑вторых, – ободренный отсутствием возражений, продолжал Лебедев, – все эти судебные дела – тут не всякий выдержит. Вот и нашего профессора довели до помрачения рассудка. Может такое быть? Бац – и вышел не на своей остановке. Надо поискать его по больницам и психушкам в районе Новоракитинска. Вариант ведь?

Лебедев вопросительно посмотрел на Кристину, а Рыбак подумал, что данные о чокнутом профессоре обязательно попали бы в полицию и поиски можно считать оконченными. А раз Алена до сих пор ищет своего супруга, значит, версия Лебедева не выдерживает никакой критики. Хотя… Не всякий отец желает зятя с помраченным рассудком. Может, Герасимов таки чокнулся, а папа Дубов, узнав об этом от бывших подчиненных, позаботился, чтобы дочурке не пришлось носить передачки в психушку. Нет, что бы кто ни говорил, а все дороги ведут в Рим, то есть к Дубову-старшему.

И тут у Рыбака зазвонил телефон.

– Ого! – удивленно произнес он, принимая вызов, и тут же нажал на кнопку громкой связи. – Здравствуйте, Борис Миронович!

– Приветствую, капитан Рыбак, – пророкотал по офису «Кайроса» голос, уже немолодой, но сохранивший начальственные нотки. – Узнал?

– Конечно, узнал, товарищ полковник.

– Ты мне скажи, Ваня, дочь моя уже прибегала к тебе? Секретов можешь не городить – я сам ее к тебе послал.

– Прибегала, Борис Миронович, только ушла.

– По-нят-но, – задумчиво проговорил Дубов, и от этого тяжеловесного «по-нят-но» с ударением на каждом слоге Рыбаку вдруг сделалось грустно. Словечко это было любимым в лексиконе начальника и отражало весь спектр его эмоций, как положительных, так и отрицательных. – И что, капитан, обещал ей помочь отыскать беглого супруга?

– Обещал, – покаянным тоном произнес Рыбак.

– По-нят-но. – Дубов помолчал немного, потом продолжил: – Ты, Ваня, сильно не старайся. Между нами, дрянной он был человечишко. Не пара моей Аленке. Сколько раз я ей говорил. Так нет же, прицепилась к нему репьем. Сначала он ее просто купил. Денег не жалел. Не сорил особо, но и старался все ее желания исполнять. А потом, как Платон родился, она вбила себе в голову, что мальчику нужен отец. Обязательно отец, спрашиваю, дед не подойдет?

Короче, капитан, захочешь – приезжай. Адрес небось помнишь. Ты не бойся, Аленки здесь нет, они с Платоном в квартире родителей Герасимова обитают. Те после свадьбы сына куда-то в деревню съехали, а молодым жилплощадь оставили, вроде как свадебный подарок. А за ними и Ксения Максимовна моя, теща твоя бывшая, – не забыл еще ее? – съехала. Не в деревню, разумеется, тут, неподалеку, обитает, квартирку зять ей купил, двушку, на улице III Интернационала. Приличную такую, не новую, но с евроремонтом.

– Помню, конечно, – кивнул Рыбак. Уточнять причину отъезда жены бывшего шефа он не стал. Была она женщиной властной, привыкшей контролировать всех и вся. С Борисом Мироновичем, понятное дело, этот номер не проходил, а потому оттачивала она эту свою привычку на любом, кто попадался под руку: на дочери, на соседях, на продавцах в магазине. Иван подобного к себе отношения не любил и потому еще до свадьбы умыкнул будущую супругу в свою квартиру.

– Так что, Ваня, я нынче один. Никто не помешает посидеть за чашечкой коньячка, вспомнить былое. Не придешь – я не обижусь, старичье нынче никому не нужно, даже детям. Что уж говорить о бывших подчиненных…

– Приду я, Борис Миронович, обязательно приду. И коньяк принесу. Помню, вы любите армянский?

– Ты, Ваня, всегда отличался хорошей памятью. А еще умом и сообразительностью. Я тебя только об одном прошу. Ты, если что нароешь – все равно что, – ты перво‑наперво мне расскажи, а потом уже Аленке. А лучше я сам ей расскажу. Ты же знаешь, какая она у меня ранимая.

«Да уж, ранимая», – подумал Иван. Эти слова бывшего шефа были так созвучны недавним мыслям Рыбака, что лебедевская мысль о помешательстве Герасимова уже не казалась такой вздорной.

– Алена сказала, что поисками занимается Котовский Илья Вячеславович. У вас, случайно, нет на него выхода?

– Что ты, Ваня! Я же на пенсии уже, все выходы закрылись, остался только один, сам понимаешь какой.

– Вообще никакого? – недоверчиво переспросил Рыбак.

– Никакого, – отрезал Дубов. – А сейчас извини, у меня звонок по второй линии.

Иван обескураженно посмотрел на погасший экран смартфона. Ну врет ведь. Пенсионер, звонок по второй линии, выходы закрылись. Сказал бы – не хочет помогать. Ну и хрен с тобой, обойдемся без так называемых пенсионеров. По-нят-но?

– Согласен с Иваном Станиславовичем! – заявил Федор. – Папаша зятя убил.

– С чего ты взял? – спросила Кристина.

– Возможностей у него валом, повода для встречи искать не надо, родственники ведь, расписание изучить – раз плюнуть, наверняка пенсионер наш ствол, уходя на пенсию, припас. Это раз, – Федор загнул большой палец. – В убийствах – ас, знает, как совершить идеальное преступление, чтобы никто никогда не заподозрил, – это два. – Очередной загнутый палец. – Даже если посмотреть на вопрос с другой стороны. Кого в первую очередь подозревают в убийстве? Супруга или супругу. Тут у нас тот же вариант, только немного вариативный. Заботливый папа взял на себя грязную работу вместо дочки.

– Железная логика, – усмехнулся Рыбак. – С чего ты вообще взял, что Герасимова убили? Трупа нет, значит, говорить об убийстве преждевременно. К тому же кроме возможности нужен еще мотив. Зачем Дубову убивать дочкиного мужа?

– Как зачем? Разве вы, Иван Станиславович, не почувствовали, как он относится к зятю? Типа, такую личную неприязнь испытываю, что кушать не могу, – произнес Федор, подражая акценту актера из фильма «Мимино», и так выразительно посмотрел на Рыбака, что всем, кто был свидетелем этого взгляда, стало ясно, что в данный конкретный момент речь идет не столько о Дубове и его зяте, сколько о самом Лебедеве и его отношению к более удачливому сопернику.

Но в данный момент Рыбаку Лебедев больше нужен был как союзник, потому спорить он не стал, лишь многозначительно заметил:

– Поживем – увидим – и, обернувшись к Кристине, спросил: – Ну, я полетел? Попробую найти общий язык с Котовским и, если успею, забегу в НИИ. Ты со мной? – последняя фраза была обращена к Асе.

– Я? – растерялась та. Ей никуда не хотелось идти. Она только пришла, неделю не виделась с Кристиной и мечтала выпить чашечку мокачино с крошечным, но очень вкусным пирожным из кафе напротив, пообщаться с Федором и Тимуром – когда еще встретятся. Но если Иван зовет, значит, ему нужна ее помощь. И она встала, тяжело опираясь ладонями о стол.

Рыбак и сам понял, что сморозил глупость несусветную – ну какой из Аськи напарник? Просто курам на смех. Позвал просто на автомате, а сейчас скажи, что пошутил, – обидится.

– Я имел в виду, что могу тебя домой подбросить, вдруг я задержусь? А нет, так посиди тут, чуть что, такси вызовешь. Да?

– Я ее отвезу, – пообещала Кристина, и Ася заулыбалась.

– Ну тогда увидимся дома. Всем пока.

Ивану показалось, что колокольчик над входной дверью звякнул как-то сочувственно. Хотя, может быть, ему это только показалось…

Глава 6

Первым делом, пока грелся двигатель, он набрал номер следователя с героической фамилией Котовский. Не сказать, чтобы тот звонку обрадовался, но приехать пригласил и пообещал заказать пропуск.

Илья Котовский, молодой, рыжий и нахальный – абсолютно не героической наружности, – Ивану сразу не понравился, и, похоже, чувство это было взаимным. Попытка намекнуть на личную заинтересованность результатами поисков Бориса Мироновича Дубова результата успехом не увенчалась.

– Ты извини, Иван, – мы же на «ты»? – Рыбак кивнул. – Может, для тебя этот Дубов и авторитет, а когда я пришел, он тут уже не работал. Ладно бы он сам пропал, тут, может быть, начальство бы на меня надавило, и я бы поднапрягся. А так… Зять – седьмая вода на киселе, инородное тело. Был бы он у меня один, а тут вон сколько. – Котовский хлопнул по стопке папок, возвышавшейся на его столе. – Ты же в курсе, сколько по России в год пропадает народу. Кто-то находится, кто-то – сам знаешь, не мне тебе рассказывать. По Герасимову все, что от меня зависело, я сделал – ориентировки разослал, с коллегами из Новоракитинска пообщался, направил запрос. Хочешь, забеги через недельку-две, может, будет какая информация. Или позвони. И, надеюсь, если что, ты тоже поделишься информацией.

– Если что – непременно, – пообещал Иван, покидая кабинет Котовского.

Нельзя сказать, что он был разочарован отсутствием информации. В принципе, это было ожидаемо. Времени прошло не так много, к тому же нельзя скидывать со счетов явное нежелание Дубова найти зятя-потеряшку. У Ивана был еще один канал получения информации из полиции – майор Щедрый Андрей Геннадьевич, давний друг «Кайроса». Правда, у него несколько другой профиль – опасные и особо опасные преступления, но наверняка у майора найдутся аргументы, чтобы уговорить Котовского поделиться материалами разыскного дела. Единственное, лучше, чтобы Щедрому позвонила Кристина. Когда-то майор питал к ней нежные чувства, но, узнав, что у него есть соперник в лице Тимура Молчанова, отступил. Хотя, как подозревал Рыбак, чувства никуда не делись и Щедрый в лепешку разобьется, чтобы помочь «Кайросу».

НИИ, в котором до исчезновения трудился Герасимов, располагалось в старинном особняке. Когда-то, наверное, он был очень красив, но отсутствие ремонта придало ему несколько бомжеватый вид. Иван взлетел по широким ступеням мраморной лестницы, толкнул тяжелую дубовую дверь с замысловатой резьбой и оказался перед проходной с охранником, по возрасту казавшимся ровесником здания, но в новенькой, отглаженной форме.

– Здравствуйте! – вежливо поприветствовал его Иван. – Мне бы хотелось узнать…

– Кар! – прохрипел мужчина.

– Что, извините? – опешил Рыбак.

– Кар! – Лицо секьюрити приобрело угрожающее выражение. – Кар! – И он ткнул пальцем куда-то за спину Ивана.

Тот оглянулся и увидел дверь прямо рядом с входной – новенькую, блестящую от свежего лака – с табличкой «Отдел кадров».

– Благодарствую. – Иван отвесил охраннику вежливый поклон, позаимствованный из арсенала Молчанова, в два шага преодолел расстояние, отделявшее его от заветной двери, вежливо постучал и, не дожидаясь приглашения, вошел.

Он оказался в небольшом закутке, упиравшемся в дверь с надписью «Начальник отдела кадров», где за широким, во всю длину помещения столом сидела женщина весьма угрюмого вида и непонятного возраста. Увидев Ивана, она резко спрятала что-то в выдвинутый ящик стола и так же резко задвинула его. Но все эти манипуляции она проделала не настолько быстро, чтобы Иван не успел заметить ярко-розовый моток ниток и блестящие спицы.

«Вяжет», – подумал он и придал лицу просительное выражение.

– Здравствуйте! – Иван показал удостоверение частного детектива. Оно было практически похоже на удостоверение сотрудника МВД, которое у него тоже имелось, но по определенным причинам демонстрировать его в государственном учреждении Ивану не хотелось.

Женщина требовательно протянула руку, и Рыбаку ничего не осталось, как вложить в нее красную книжицу.

– Частный детектив? – с кислым видом спросила она. – И что вы от меня хотите?

– Меня интересует ваш работник Герасимов Кирилл Романович.

– А что он натворил? – поинтересовалась женщина.

– Он пропал, и я действую по поручению его жены.

– Насколько я понимаю, – она протянула Ивану удостоверение с таким видом, словно это была дохлая крыса, – мы не обязаны давать вам никаких сведений.

– Верно, – кивнул Иван. – Но, думаю, судьба сотрудника должна и вас тоже беспокоить. Тем более что пропал он, находясь в командировке, куда вы его послали.

– Я? – Женщина ткнула себя в грудь пальцем, украшенным замысловатым серебряным кольцом.

«Наверное, из какого-то клада», – решил Рыбак.

– Ну да, – кивнул он.

– Я в командировки никого не посылаю. Тем более Герасимова.

Рыбак уже было открыл рот, чтобы спросить, почему именно Герасимова, но не успел. Дверь с табличкой «Начальник» распахнулась, и на пороге появилась женщина лет шестидесяти с высоченной прической. Рыбаку даже показалось, что она слегка наклонила голову, чтобы не зацепиться за дверную притолоку. Впрочем, может, это она так приветствовала посетителя.

– Что за шум, Лена? – недовольным тоном спросила она.

– Да вот гражданин из детективно-консалтингового агентства спрашивает, куда мы отправили Герасимова.

– Герасимова? – переспросила начальница. – Так мы же его уволили.

– Как уволили? – удивился Рыбак. – За прогул, что ли?

– И за прогул, – кивнула женщина, – и за систематическое нарушение трудовой дисциплины, и даже за появление на рабочем месте в нетрезвом виде. Да много всего накопилось.

– А он хоть в курсе?

– Ну разумеется, молодой человек. Все честь по чести. Отработал две недели, получил расчет, в приказе расписался. Мы, конечно, в приказе указали, что уволен он по соглашению сторон.

– И когда это произошло?

– Вам точная дата нужна? Лена, посмотришь?

Девушка скорчила недовольную гримаску, и Иван поспешил уверить начальницу, что точная дата ему не важна. Хотя бы приблизительно

Девица хмыкнула:

– Года три назад, я как раз только на работу пришла. Еще до пандемии.

– До пандемии? – Иван не поверил своим ушам. – Но ведь он сказал…

– Мало ли что он сказал, – тряхнула прической начальница. – Честность и Герасимов – вещи несовместимые. Скажем так. Мы его держали, пока его тесть занимал пост в МВД. А как того проводили на пенсию, мы Герасимова и отправили. Не в тот же день, конечно. Дождались очередного прокола и указали на дверь. С тех пор он здесь не появлялся. Вы удовлетворены?

Судя по тону, независимо от степени удовлетворения Рыбака начальница считала разговор оконченным, и он не стал женщине перечить.

– Лена, сообрази-ка чайку, – услышал он, закрывая за собой дверь, и глубоко вздохнул – он бы тоже от чая не отказался. А если еще с лебедевским печеньем…

Хорошо бы сейчас оказаться в офисе. Чай, плюшки, Аська – большая, мягкая, нежная, комплексующая от прибавившихся за беременность килограммов, но не потерявшая из-за этого своего невероятного обаяния. Но нельзя. Надо ковать железо, пока горячо. Вместо чая сегодня в меню коньяк. Армянский.

Глава 7

Отыскать супруга Алены Дубовой среди почти четырех миллионов индивидуальных предпринимателей, зарегистрированных в едином государственном реестре, для Кристины оказалось не такой уж сложной задачей. Несмотря на значительное количество однофамильцев, Герасимов Кирилл Романович был всего один. Правда, здесь же, в реестре, было написано, что три месяца тому назад он прекратил деятельность в связи с принятием им соответствующего решения. Тем не менее информация осталась, и в принципе она совпадала с рассказом новой клиентки «Кайроса». Сначала основным видом деятельности Кирилла было образование для взрослых, в том числе по компьютерным сетям, а потом он изменил его на прокат и аренду товаров для отдыха и спортивных товаров. В переводе на современный язык – кикшеринг. Нет, Кристина не была любительницей иностранных словечек, но, как человек, ограниченный во времени, предпочитала одно короткое слово двум. Но только для внутреннего, если можно так выразиться, употребления. Пользоваться им при клиентах, которые точно не в курсе, что этот термин обозначает, она бы не стала.

Итак, если верить Дубовой, самокаты у Герасимова сгорели. Конечно, это может быть хулиганской выходкой отмороженных подростков, а может – чьей-то местью. Или конкуренция?

– Как думаешь, Тимур, выгодно заниматься кикшерингом?

– Безусловно, – кивнул Молчанов. – Это относительно новое направление, одновременно и развлечение, и транспорт. Причем транспорт экологичный. Вот только не позавидую тому, кто решит начать заниматься им с нуля. Значительные начальные вложения, не менее шести-семи миллионов рублей, причем покупка электросамокатов в них имеет не самый большой удельный вес. Львиную долю составляет программное обеспечение.

– Вот-вот! Программисты – они везде на вес золота! – радостно заявил Лебедев, мгновенно оторвавшись от монитора. – Правда, Ася?

– Разумеется. – Мягкая улыбка осветила бледное Асино лицо. – Особенно некоторые. Кстати, почему шесть-семь миллионов? Алена называла меньшую сумму.

– Может, это и стало одной из причин его неудачи? Заходить на этот рынок с нуля непросто – есть крупные игроки, которые диктуют цены и предлагают выгодные условия, – продолжал Тимур. – Дешевле купить франшизу. Сейчас есть предложения даже без паушального взноса, только роялти. Зато сразу отпадают расходы на маркетинговую поддержку, создание мобильного приложения, административную панель, юридическую поддержку, обучение сотрудников. Но серьезные франчайзеры вряд ли захотят связываться с человеком без опыта коммерческой деятельности, логистики, обслуживания техники. Ну не мне тебе это говорить. К тому же у них обязательное требование по количеству работников. Можешь посмотреть, сколько у Герасимова было рабочих?

– Попробую. – Кристина подтянула ближе ноутбук. – Кстати, Федор, ты бы поискал какую-нибудь информацию о сгоревших станциях электросамокатов.

– Есть, мон женераль. – Рука Лебедева взвилась к виску и тут же снова опустилась, чтобы с удвоенной энергией наброситься на клавиатуру.

Щедрый бы сказал: «К пустой голове руку не прикладывают», – усмехнулась Кристина, что-то долго его не было. Когда он в последний раз забегал? На прошлой неделе? Хотела уточнить у Тимура, но вспомнила, что он просил разобраться с количеством наемных рабочих у Герасимова, и отложила мысль о майоре на потом.

Раздобывать в интернете информацию всеми способами, как Лебедев, – законными и нет, – Кристина не умела. Оставалось воспользоваться открытой информацией, а именно экспресс-отчетностью индивидуальных предпринимателей. Разумеется, данных о работниках там не было, но, если ты в курсе правил составления этой самой отчетности, можно сделать вывод, что официально трудоустроенных работников у Герасимова не было. Соответственно, о франшизе не могло быть и речи – самокаты он покупал сам.

– Ого! – прервал ее размышления Лебедев. – Вы, Кристина Сергеевна, как в воду смотрели! Читаю: «Предприниматель Г., заключив договор субаренды земельного участка с фирмой «Гастромодус», организовал станцию проката электросамокатов. В связи с отсутствием в штате техника контроль за исправностью Г. возложил на себя, несмотря на полное отсутствие опыта. Станция Г. располагалась в непосредственной близости от гимназии номер один». Номер один! – повторил Лебедев, подняв указательный палец вверх. – Сами знаете, чьи дети там учатся. Продолжаю: – «Результатом попустительского отношения Г. к техническому состоянию стало травмирование трех школьников, один из которых, Н., до сих пор находится в критическом состоянии. Против Г. возбуждено уголовное дело о причинении вреда жизни и здоровью потребителя вследствие оказания услуг либо выполнения работ ненадлежащего качества».

– Почему ты думаешь, что Г. – это именно муж нашей клиентки?

– Дубова же сказала, что рядом была престижная гимназия. И потом, я не дочитал, дальше написано, что станция сгорела.

– Это еще ни о чем не говорит. Надо будет завтра поручить Ивану съездить на место и разузнать все поподробнее. – Кристина сделала отметку в ежедневнике. – Опять же, как наш Герасимов мог поехать в командировку, если на него заведено уголовное дело?

– Тесть отмазал, – заявил Лебедев. – Да, Ася?

Ася задумалась, прикусив губу.

– Судя по его отношению к зятю, – она покачала головой, – сомневаюсь.

– Вот увидите, что я прав! – стоял на своем Федор. – Давайте я поеду в школу, ведь наверняка там еще все на месте.

Кристина посмотрела на часы. Ого! Еще полчаса – минут сорок, и надо ехать за Настей. Конечно, частный детский сад, вернее совсем маленький детский садик, куда она определила девочку с подачи Тимура, вполне лояльно относится к родителям своих маленьких подопечных и в случае необходимости не будет возражать, даже если те вообще не придут, предупредив, разумеется, заранее. Но так поступить с Настей Кристина не могла. Конечно, в садике девочку очень любили, как, впрочем, и всех детсадовцев, там было тепло и комфортно, вкусная еда, неистощимый запас интересных игрушек. Но Кристине совесть не позволяла оставить брошенного родной матерью ребенка на попечение пусть очень хороших, но все-таки чужих людей[2]. Надо ехать. Но сначала ответить на вопрос Федора.

В принципе, узнать в школе подробности несчастного случая со школьниками – дело несложное, Ивану бы это не составило труда. И Асе с ее невероятной способностью к эмпатии тоже. Конечно, они с Иваном – отличные напарники, идеально дополняющие друг друга, но сейчас, пока Ася временно выбывает из игры, ее непременно нужно кем-нибудь заменить. Но только не Федором. А кем?

– Так я еду в гимназию? – не унимался Лебедев.

Кристина снова посмотрела на часы:

– Давай так. Мы с Асей уезжаем, вы остаетесь с Тимуром на хозяйстве. Мне кажется, что ты способен найти эту информацию, не сходя с места. Честно. Будь у меня хотя бы малая часть твоих талантов, я была бы самым счастливым человеком на земле.

– Да ладно, – пробормотал Федор, но вид у него при этом почти довольный.

– Ася, поехали? – Кристина закрыла ноутбук и положила его в сумку.

– Я еще немного посижу, вдруг Ваня вернется, – смущенно отозвалась Ася. – С Федором… Мне интересно…

Федор засиял, вскочил, подвинул стул для посетителей ближе к своему столу и похлопал ладонью по сиденью, предлагая Асе устроиться поудобнее.

– Ну что же, как говориться, будем искать.

– Поезжай, если Ивана не будет, я отвезу Асю, – пообещал Тимур.

– Хорошо.

Уже в дверях Кристина обернулась на эту беспокойную парочку – Федора и Асю. Как-то не ощущала она в душе спокойствия. И колокольчик над дверью прозвенел в унисон с ее чувствами – тревожно и беспокойно.

Не успела Кристина добежать до машины, припаркованной у расположенного неподалеку торгового центра, как дал о себе знать ее телефон. Звонил Рыбак:

– Привет! Ты еще в офисе?

– Нет, ушла. – Она уже добралась до машины и теперь замерла в ожидании неприятных новостей.

– Аська с тобой?

– Нет, в офисе осталась. Тимур ее отвезет домой. Что у тебя?

– Да тут такая неожиданная штука… Короче, клиент наш из своего НИИ давно уволился.

– Как уволился?

– Да шут его знает! Главное, ни Аленка, ни папаша ее, шеф мой бывший, ничего об этом не сказали. То ли знают, но предпочитают изображать неведение, то ли не в курсе. Я решил, пока суд да дело, махнуть к старику Дубову и попытаться вывести эту семейку на чистую воду.

«Логично, – подумала Кристина, – только почему Рыбак, говоря о поездке к Дубову, так смущается? Не потому ли, что их заказчица тоже будет там? Неужели старая любовь не ржавеет и бывших жен, как и бывших ментов, не бывает. Неужели Рыбак – весь такой положительный, готовящийся со дня на день стать отцом, способен… Нет! Или да?..»

– Так это, Кристина, – прервал Рыбак тягостные раздумья начальницы, – Дубов, он ясно дал понять, что без бутылки откровенничать не собирается. А он такой, что один пить не будет. Так что я сейчас машину брошу во дворе, куплю коньяк и поеду на общественном транспорте. А ты уж замолви за меня словечко перед Аськой, хорошо? Скажи, что я ради общего дела…

– Тьфу ты, – выдохнула Кристина. Иван просто боится, что, вернувшись домой навеселе, получит нагоняй от Аси. А она уже придумала черт знает что.

– Скажу, конечно, – заверила она Рыбака, ныряя в автомобиль. Сиденье было ледяным, и она невольно охнула.

– Что случилось? – мгновенно отреагировал Иван.

– Все нормально, – включая подогрев салона и стекол, отозвалась Кристина и поделилась с Рыбаком изысканиями Федора в части сгоревшей станции электросамокатов.

– Надо будет Дубову еще и этот вопрос задать. Может, я тогда завтра с утра сразу в гимназию рвану? – спросил Рыбак.

– Давай лучше встретимся в офисе, обменяемся информацией и решим, что делать дальше. Хорошо?

– Хорошо. Ты только Асе не забудь сказать… И еще, чуть не забыл, Котовский, следак, который занимается делом Герасимова, мутный какой-то. То ли на контакт идти не хочет, то ли реально забил на поиски. Может, попросишь Щедрого, чтобы он оказал посильную помощь?

– А сам не хочешь? – усмехнулась Кристина.

– Мне кажется, у тебя лучше получится. Можем завтра утром вместе позвонить. Хочешь?

– Утром сориентируемся, – уклонилась от прямого ответа Кристина – с тех пор, как в ее жизни появилась девочка Настя, утро для нее и Рыбака наступало в разное время.

– И Асе, Асе не забудь позвонить!

– Обязательно, – пообещала Кристина, медленно трогаясь с места.

Глава 8

– Докопался? По-нят-но. Ты всегда быстро соображал. Да знаю я, что этот сукин сын нигде не работает, – заявил Дубов после второй рюмки коньяка – до этого говорить о пропавшем зяте он категорически отказывался.

Рыбаку, который привык видеть бывшего шефа энергичным и подтянутым, старик с седой щетиной и редкими волосами казался мошенником, укравшим чужую личность. От прежнего Дубова остался только голос – резкий, командный да любимое словцо «по-нят-но», произносимое с ленивой растяжечкой.

– Ты Аленке, главное, не говори. Она думает, что замужем за профессором, а он… – Тут Дубов произнес замысловатую фразу, в которой упомянул зятя и его маму.

– А жили-то они на что? – спросил Рыбак, наливая по третьей рюмке.

– Да он что-то шаманил. Ну и я подкидывал с пенсии.

Иван вспомнил щегольскую шубку бывшей супруги, длинные перчатки. Он и на автомобиль ее обратил внимания, еще не зная, кто на нем приехал. Симпатичный такой новенький пятидверный «Мини Купер» зеленого цвета. На пенсию, пусть даже полковничью, такой явно не купишь.

– В смысле – шаманил?

– Наливай!

Дубов поднял рюмку, посмотрел содержимое на свет, наклонил – и по стенке медленно потекли маленькие капли.

– Плачет. Хороший коньяк. Десять лет, говоришь? А ты знаешь, что коньяк зреет только в бочке, а как попал в бутылку – все. Я, дурак, молодым – Аленке с этим придурком – подарил бутылку коньяка, чтобы выпить на пять лет свадьбы. Думал, будет пятнадцатилетний. Ан нет. Коньяк оказался дерьмовым. Как и зять. Ты, Ванька, был отличным мужем Аленке. Ну, взбрыкнула она, с кем не бывает, может, стоит попробовать сначала? Вы уже не те… Битые… Умные… – Старик опрокинул рюмку, крякнул довольно. – Что скажешь, Ванюша? Аленка у меня – невеста с приданным. Нет, ты не думай, что это плоды коррупции с моей стороны. Муженек постарался.

– Я женат, Борис Миронович, дочка вот-вот родится. Вас и Алену я очень уважаю, но жену не брошу. И потом, не рано ли вы зятя хороните? Вдруг он завтра объявится?

– Не объявится. – Дубов хоть и был в изрядном подпитии, твердости голоса не утратил. – Хотел бы – дал о себе знать. Понимает ведь, что мы его ищем.

Разговор сам собой увял. У Ивана на языке крутился добрый десяток вопросов, но он понимал, что старик еще не дошел до стадии предельной откровенности.

– Может, по рюмочке? – прервал молчание Дубов.

Иван кивнул, внутренне содрогнувшись, – он успел отвыкнуть от алкогольных возлияний и, честно говоря, возвращаться к ним не собирался.

– А скажите мне, Борис Миронович, откуда у зятя вашего раритетные монеты?

– А ты откуда про монеты знаешь? – встрепенулся Дубов. И вид у него мгновенно сделался совершенно трезвым, словно и не выпили они с Иваном в два горла почти целую бутылку коньяка.

Иван на всякий случай не стал выдавать источник, пожал неопределенно плечами:

– Слухами земля полнится.

– По-нят-но… Ваня, не лезь ты в это дерьмо. Никакого отношения к пропаже зятя оно не имеет, это я тебе точно говорю. Только зря и сам испачкаешься, и нас с Аленкой измажешь.

– Хорошо, про монеты говорить нельзя. А про что можно? Прокат электросамокатов?

– Честно говоря, я сам не понял, зачем он туда полез. Геморрой большой, деньги маленькие. Я ему предлагал с серьезными людьми свести, но ему хотелось самому. Придурок упрямый. И с курсами этими в интернете! Ты только послушай, как звучит: тренер интеллекта! Как будто интеллект – это какая-то мышца, которую можно накачать и ходить баб охмурять. Я, когда узнал, чем зять занимается, навел справки – оказалось, таких тренеров в интернете как собак нерезаных. Практически тренер на тренере сидит и тренером погоняет. Дипломы демонстрируют, сертификаты всяческие. Я для интереса пробил десяток – шарлатаны. И мой зятек затесался в клан этих, так сказать, инфоцыган. Ладно у него хоть действительно диплом есть и специальность вполне интеллектуальная. И что ты думаешь? В результате желающих с помощью бабла заострить свой мозг оказалось так много, что зятек – кто бы сомневался – не справился. А цену заломил заоблачную, не на рядового гражданина рассчитанную. Попалось несколько клиентов, которые, зная, что интеллектом не блещут, компенсировали его армией наемных спецов, в том числе адвокатов разных мастей. Пришлось мне опять поднимать старые связи, защищать его задницу.

Что – коньяк закончился? Наверное, кому-то пора домой. К жене беременной.

Иван посмотрел на бутылку и удивился. Вроде еще оставалось. Ничего себе! Не заметил, как опустошили бутылку. Вроде наливали по чуть-чуть… Коньяк Иван пил очень редко, в основном напитки полегче – пиво, сухое вино, – и сейчас чувствовал себя не в своей тарелке. Ладно, добраться до дома не проблема. Заказал такси через приложение, минут двадцать, и ты на месте. А вот как он покажется Асе в таком виде? Нет, она, как обычно, промолчит, даже будет улыбаться. Тем более что Кристина должна была предупредить. Предложит поужинать. Вот только он читал лицо жены, как Молчанов читает Financial Times…

А Дубов, похоже, аналогичным образом читал лицо своего подчиненного.

– Может, останешься, Вань? Чего на ночь глядя тащиться. Там холодно. Еще упадешь невзначай, – и смотрит при этом с такой заботой, прямо отец родной, а не бывший начальник.

– Нет, спасибо, Борис Миронович, но я, пожалуй, пойду. С утра на работу, а до этого надо еще кое-какие дела поделать.

– Иди, Ваня, иди. Только не забудь, что ты мне обещал: все, что нароешь, сначала мне сообщай, а потом уже Аленке. Лады?

Рыбак не помнил, когда он такое обещал, но спорить не стал. В конце концов общаться с Аленой может Кристина. Она Дубову точно ничего не обещала.

Глава 9

Таксист поехал через Ивановский район, где находилась квартира Герасимова. По-хорошему, нужно было бы поговорить с соседями, узнать подробности о жизни Кирилла Герасимова и его семьи из независимых источников. Но полбутылки коньяка – или сколько его угораздило принять на грудь? – плохое подспорье в этом вопросе. Ничего, он успеет это сделать завтра, до приезда Кристины в офис. А потом они свяжутся со Щедрым и попросят его помочь получить доступ к материалам разыскного дела. Вот только как быть с Асей?

Стоило выйти из такси у родного подъезда, как свежий ветер взъерошил волосы и попутно принес решение этого вопроса. Иван рванул к круглосуточному минимаркету, где практически все время обитала женщина с цветочками. Вот и сейчас она находилась на посту, предлагая прохожим неказистые букетики цветов, которые во времена Ивановой молодости называли дубками.

– Купите хризантемы, молодой человек, – сказала она, почувствовав в Рыбаке потенциального покупателя.

– Давайте, – согласился Иван.

Букетик выглядел довольно непрезентабельно, какой-то куцый, кривой.

– Дайте еще два, – попросил Иван.

– Может, все заберете? – обрадовалась женщина. – Тут всего семь штук осталось. Я по двести продавала, но вам семь за тысячу отдам. Берете?

Иван согласился.

Букет получился что надо – пушистый, пахучий и, что самое главное, очень понравился Асе. Звонко чмокнув Ивана в щеку, она заметалась по комнате в поисках подходящей для букета посудины – так называемые хризантемы были слишком короткими и в обычную вазу помещались с головой. Наконец Ася остановилась на приземистой емкости, похожей на гибрид кастрюли и бутылки. Но у нее было слишком узкое горлышко, в которое с трудом влезли три букета.

– Ты не против, если я остальные отвезу завтра в офис? – спросила Ася, заглянув Ивану в глаза.

– Я только за, – сказал он.

Утром Иван встал пораньше и отправился к дому, где жила Алена. Он надеялся либо на собачников, выгуливавших своих питомцев, либо на мамочек-домохозяек, которые отвели своих чад в детские сады, школы и спешат домой, чтобы приготовить обед.

Ему повезло – стоило припарковаться возле подъезда экс-супруги, как дверь распахнулась, выпуская женщину лет семидесяти с коротконогим рыжим псом. Пес был без поводка и, почуяв свободу, тотчас рванул к ближайшему дереву.

– Здравствуйте! – Иван шагнул к женщине и показал свое удостоверение частного детектива. – Капитан Рыбак Иван Станиславович. Не могли бы вы уделить мне пару минут?

Лицо женщины приняло озадаченный вид.

– А что случилось-то? – каким-то испуганным голосом спросила она.

– Нет, абсолютно ничего, – поспешил успокоить ее Иван. – Меня интересует ваш сосед Герасимов Кирилл Романович.

– Кирилл? Из восемнадцатой квартиры? – Брови женщины приподнялись двумя вопросительными гусеницами.

Иван подтвердил, что именно Кирилл и именно из восемнадцатой.

– А что он такое натворил? – удивилась женщина. – Милейший человек. Воспитанный. Вот жена его, она совсем не такая. Грубиянка! Георгия моего пнула ногой. В сапоге, между прочим! Нос острый, как у ледокола. Я читала, что сейчас такие острые носы не в моде. Вот такие нужно носить. – И она продемонстрировала ногу в войлочном ботинке, именуемом в народе «прощай, молодость». – И тепло, и удобно, и всегда в бренде.

Она немного подумала и уточнила:

– В тренде. И потом, Кирилл же уехал.

Она замолчала, очевидно раздумывая, не слишком ли резко сменила тему и не стоит ли еще немного поговорить о модных тенденциях в обуви.

– Уехал? – Рыбак постарался повернуть беседу в интересующее его русло.

– Ну да, уже с неделю как. Я сама видела, как он садился в такси. Супруга еще его провожала. С чемоданом. Шарф на голову накинула.

– Она с чемоданом?

– Зачем же? Он с чемоданом, огромным таким, жутко старым – я бы такой выбросила без сожаления, – она в шарфе. Пацаненок их тоже был. Сосед чемодан положил в багажник, поцеловались, как водится, на прощание. Это было до того, как она ударила моего Георгия. Вы так и не сказали, что случилось.

– Поцеловались, говорите? – Когда Алена была замужем за Иваном, она никогда не целовалась с ним на людях. Ему это было непонятно. Одно дело, когда они только начали встречаться и шифровались перед коллегами. Иван не знал, как отнесется к выбору дочери начальство, а потому поведению девушки не удивлялся. Но после свадьбы прятаться вроде как было незачем. И все-таки прятались.

– Ну да, хоть уже не первый год женаты, а любовь сохранили. Редко, но бывает.

– И не ссорились никогда?

– Разве такое бывает? Ссорились, конечно, но тихо, по-интеллигентному. Вот в пятой квартире Мила с Игорем постоянно отношения выясняют. Громко так, ощущение, будто мебель бросают на пол. А Кирилла с женой неделями, да что неделями – месяцами не слышно. Будто и нет их вовсе, уехали. Сына иногда слышно – бегает, мяч гоняет по квартире, а родителей – нет. Кирилл вроде ученый. Работает. Эта работа нуждается в тишине.

– А вы, случайно, не в курсе, где сейчас живут его родители? Может, они перед отъездом вам адресок оставили по-соседски?

Женщина посмотрела на Ивана – словно на пациента психиатрической клиники, неизвестно каким образом оказавшегося на свободе.

– Родители? По-соседски? Вы о чем, собственно, молодой человек?

– Насколько я понял, в этой квартире раньше проживали родители Кирилла, мать и отец.

– Это вы что-то неправильно поняли. До Кирилла с женой тут жили Мартыновы – Елизавета Максимовна и Александр Федорович. Им лет по девяносто было, все сидели на лавочке вон там, под тополем, воздухом дышали. Выходишь, а они сидят, два голубка, и за руки держатся. Ну прямо как Петр с Февронией. И ушли вместе, в одночасье. Смотрю – день нет на лавочке, другой. Позвонила участковому, вскрыли квартиру, а они лежат рядышком и все держатся за руку. И детей у них точно не было, потому что квартира отошла государству. Знать бы заранее, что так получится, можно было бы поговорить с ними насчет завещания. Деньжат каких-нибудь предложить, что ли. Много ли им, старикам, надо?

Женщина сокрушенно вздохнула и замолчала.

– А как тогда Герасимов тут оказался? – выждав некоторое время, спросил Иван.

– Не знаю. Спускаемся мы как-то с Георгием на прогулку, а он стоит у двери, в руках связка ключей. Я у него спрашиваю: «Вы к кому, молодой человек?» – а он так спокойненько заявляет: «А я ваш новый сосед, зовут меня Кирилл, буду теперь тут жить». И улыбается так по-доброму, хорошо, а глаза грустные. Какая-то неприкаянность у него была во взгляде. Знаете, бывают такие неприкаянные души. Вот он как раз из них. Всегда здоровался, пару раз мне сумки подносил, дверь всегда придерживал. А жена его…

Тут запищал домофон, и из подъезда вышла Алена собственной персоной. Сегодня на ней было длинное, почти в пол, бежевое шерстяное пальто и ярко-красные остроносые сапоги на высоченных каблуках. Пес по имени Георгий залился грозным лаем, при этом стараясь держаться от злобной соседки на расстоянии. Иван на его месте поступил бы точно так же – обувка бывшей супруги вполне могла пригодиться в качестве орудия пыток.

– Так что случилось-то? – уменьшив громкость до заговорщицкого шепота, спросила словоохотливая соседка.

– Ничего, – так же тихо ответил Иван. – Пока – ничего.

– То есть примитивные меры, – кивнула собеседница, секунду поразмышляла и добавила: – Превентивные.

В этот момент Алена заметила Ивана и радостно прощебетала:

– Ваня, ты ко мне?

– Ты же вроде уходишь, – заметил он.

– Подождут! Пойдем, я тебя кофе угощу. Или чаем?

Она взяла Ивана под руку и чуть ли не силком потащила к подъезду.

– Здравствуй, Алена! – язвительным тоном проговорила хозяйка Георгия.

– Вы бы попросили своего пса заткнуться, – ответила Дубова. – Я себя не слышу, а вас – тем более.

Рыбак никогда не отказывался ни от чая, ни от кофе, но сейчас его интуиция, которую он ласково называл чуйкой, подсказывала, что принимать приглашение Алены не стоит. Он демонстративно посмотрел на часы и сказал:

– Мне на работу.

– Насколько я понимаю, ты сейчас работаешь на меня. – Аленины губы скривила саркастическая усмешка.

– Не только, есть еще кое-какие вопросы, которые надо закрыть, – возразил он.

– Успеешь, я тебя надолго не задержу, мне самой надо кое-куда заехать, ты же видишь – мы чуть не разминулись, но ради тебя я на все готова.

Иван покопался в голове в поисках новых аргументов, но они, похоже, закончились.

Глава 10

Кристине в первый раз за время существования «Кайроса» категорически не хотелось ехать на работу. Нет, конечно же, дни бывали всякие. Иногда, просыпаясь утром, она испытывала горячее желание забить на работу и остаться дома. А как же порой ей не хотелось выпускать из руки Настину ладошку, расставаясь с ней на пороге детского сада. Но каждый раз она знала, что в офисе на Гагаринской ее ждут друзья, что от ее мягкотелости может пострадать имидж «Кайроса». Да ладно имидж, могут пострадать клиенты, доверившие фирме свои финансы, а это гораздо худшая потеря. А потому, собрав волю в кулак, она отправлялась на работу. Но сейчас старые доводы не работали.

Кристина была уверена, что, согласившись заняться поисками Герасимова, она разрушила семью Аси и Ивана. Какая-то часть ее возражала: это не так, потерпев когда-то в юности фиаско в личной жизни, она всех мужчин меряет одной меркой, считает потенциальными изменниками, недостойными доверия. Понимает, что это не так, ведь есть исключения. Молчанов, например. Щедрый… Кстати, она планировала связаться с ним, попросить помочь заглянуть в разыскное дело Герасимова. Вдруг получится отыскать его в короткие сроки. А что это изменит? Нет, надо было, как только эта особа в шубке с короткими рукавами и старинной монетой в сумочке переступила порог их офиса, отправить ее подальше. Так нет же, приняли, напоили кофе, предложили помощь. Теперь будем расхлебывать. С такими тяжелыми мыслями Кристина припарковалась у торгового центра, подхватила сумку с ноутбуком и папками и поспешила на работу.

Обычно офис встречал ее запахом кофе и лебедевских снеков – сухариков, чипсов и прочей сорной еды. Но сегодня к этим запахам добавился новый – терпкий аромат цветов. Слабый, едва уловимый, но даже этой малости хватило, чтобы поднять настроение. Кристина невольно улыбнулась, поприветствовала коллег – Тимура, Федора и Асю, – окинула беглым взглядом комнату и тут же обнаружила источник нового аромата. Вернее, даже два – один букет, побольше, стоял в вазочке у нее на столе, другой – на столике возле кофемашины.

– Что празднуем? – спросила она у коллег.

– Ничего. – Ася пожала плечами. – Просто Ваня вчера принес огромный букет, и я решила поделиться.

Хорошего настроения как не бывало. Вот оно! Началось! Иван решил загладить вину перед Асей традиционным способом изменников всех времен и народов. Цветы, подарки… Знаем, проходили.

На самом деле знать о повадках неверных мужчин Кристина могла только из детективов Дарьи Удальцовой, любимого Настиного автора. Там все, ну или большинство мужчин отличались ветреным характером, то и дело ходили налево, а потом откупались презентами. Иногда презентов оказывалось недостаточно, и расплачиваться приходилось чем-то более криминальным. Например, трупом. В воображении вдруг возникла картина – Иван над трупом Алены Дубовой. Кристина зажмурилась и помотала головой, отгоняя жуткие мысли, а когда открыла глаза, успела заметить обращенный на нее взгляд Тимура. Странный взгляд, полный сочувствия, поддержки, но в то же время с каплей неодобрения. Неодобрения этого было совсем чуть-чуть, но, как ложка дегтя, оно перечеркнуло все положительные моменты Тимурова взгляда. Впрочем, через полсекунды лицо его приняло обычное, абсолютно индифферентное выражение. Оставалось лишь гадать, действительно ли он не согласен с мыслями Кристины, или все это – лишь игра ее воображения.

По-хорошему, надо бы поговорить с Молчановым, расставить, как говорится, точки над i. Но очень уж страшно, что этот разговор нарушит связь между ними. Связь не в том смысле, который вкладывается обычно в это слово, а незримые ниточки, соединившие их мысли. Связь ментальная, та, что не выносит слов, тем более слов, произнесенных второпях. Нет, она будет ждать момент, когда все станет ясно без слов.

– Где Рыбак? – спросила она у Аси.

– Он вчера общался с Дубовым, а сегодня с утра поехал поговорить с соседями Герасимова, – доложила та. В серых глазах – ни капли грусти, ни грамма ревности. Может, зря Кристина себя накручивает?

– Когда он планировал появиться в офисе? – спросила она.

– Должен уже быть. – Ася посмотрела на экран смартфона. – Позвонить ему?

Не дожидаясь ответа, она поводила пальцем по экрану и приложила телефон к уху.

Иван на звонок не ответил, что только добавило топлива в костер, полыхавший в душе у Кристины.

– Ладно, начнем без него, – сказала она. – Федор, что у тебя?

Лебедев состроил несчастную физиономию:

– Пока не особо что. Попытался пробить контакты этого Герасимова – вакуум полнейший. За последние три месяца практически никаких звонков. В день отъезда звонок от тещи продолжительностью тридцать пять секунд и затем куча неотвеченных вызовов от супруги. После этого телефон выключился и больше не включался. Произошло это в районе все того же Новоракитинска. Наверное, предпочитал пользоваться мессенджерами. Хорошо бы раздобыть его комп или телефон. Хотя он наверняка все забрал с собой.

Насчет сгоревшей станции электросамокатов пока в процессе. Зафрендил несколько ребятишек из гимназии, общаемся. Парень этот пострадавший, Котик, все аккаунты поудалял. Я, разумеется, восстановил, что смог, но ничего особо интересного там нет. У его матери страничка в «Телеграме», там она иногда про сына пишет.

– Что за Котик? – Кристине наконец удалось вклиниться в поток лебедевской речи. – Фамилия у него есть?

– Так это и есть фамилия – Котик. Захарий Котик. И мама тоже Котик. Палагия Котик.

– Ты, наверное, хотел сказать Пелагея, – предположила Ася.

– Что хотел, то и сказал, – радостно заржал Лебедев, и Кристина невольно поморщилась: детский сад, да и только. – Палагия и Захарий Котики. Очень удобные, конечно, для поисков исходные данные. Котик этот в компьютерах неплохо шарит. Не как я, конечно, но тоже ничего. Участвовал в разных олимпиадах. Сейчас не участвует, как я понял, находится на домашнем обучении. Мама его – поэтесса. Стихи сочиняет. На мой взгляд, довольно странные. Я в стихах не силен, мне кажется, у Аси бы лучше получилось найти с мамой-Котик общий язык. Как думаете, Кристина Сергеевна?

– Ищите, – кивнула Кристина. Она надеялась, что поиски Федора будут более результативными, и поймала себя на желании сделать какое-нибудь критическое замечание. Но, понимая, что таким образом можно только загубить на корню сыщицкие порывы Лебедева, сдержалась.

– По поводу интеллектуальных курсов тоже пока мало информации. Я нашел сайт Герасимова. Какой-то он, мягко говоря, дилетантский, местами неудачное форматирование, движок устарел. Его явно кто-то пытался доработать, но это привело лишь к появлению битых ссылок, дублей в поисковой выдаче и некорректной работе виджетов. В принципе на посещаемость и конверсию сайта это особо не влияло. Насколько я смог понять, насчет овербукинга наша клиентка наврала. Дело загубили хейтеры и тролли. Они устроили на сайте яростную травлю Герасимова. Тот нет чтобы молчать как рыба об лед да потихоньку подтирать особо злобные комменты, вступил в диалог. А противник только этого и ждал, чтобы, радостно заржав и задрыгав ногами, обрушить на него удесятеренный поток сами знаете чего. Естественно, у большинства нормальных клиентов появилось острое желание потребовать назад свои деньги. А вы бы не потребовали?

– Ну-у‑у. – Ася задумчиво покачала головой. – А почему эти тролли так взъелись на Герасимова?

– Трудно сказать. Может, действительно его курсы – полный отстой. А может, заказ конкурентов. Есть у меня кое-какие мысли, и следы кое-какие в Сети я нашел, но пока совсем немного. Дайте мне еще сутки!

– Хорошо, – кивнула Кристина и посмотрела на часы. Пора бы Рыбаку появиться. Может, позвонить ему? Она уже взяла в руки телефон, но передумала и, полистав список контактов, нажала на фамилию Щедрый.

Майор отозвался после пятого гудка, Кристина уже решила, что он занят, и хотела сбросить звонок и подождать, пока он сам ее наберет.

– Слушаю, Щедрый, – отрывисто сказал майор.

– Занят? – спросила Кристина.

– Для тебя – нет.

– Что-то ты совсем не заходишь. Мы уже скоро забудем, как ты выглядишь, – сказала Кристина. – Переживаем, может, что случилось.

– Случилось, конечно, но не со мной. – Голос майора потеплел, и Кристина поняла, что он улыбается. – Просто я в командировке. Как вернусь – обязательно забегу к вам.

– В командировке? – переспросила Кристина.

– Да, в Новоракитинске.

– Где? – удивилась Кристина.

– В Новоракитинске. Знаешь, где это?

– Догадываюсь. – Глаза всех сотрудников «Кайроса» были устремлены на генерального директора. – Кого-то убили?

– Так точно.

Кристина не верила своим ушам. Сейчас выяснится, что Герасимов убит, и дело о его исчезновении можно благополучно считать завершенным со всеми вытекающими из этого факта обстоятельствами.

– Мужчину? – спросила она.

– М‑м‑м, – пробормотал Щедрый и, словно ведущий телешоу, сделал паузу.

– Кого? – поторопила его с ответом Кристина.

– Ты же понимаешь, что это тайна следствия, – наконец промолвил майор.

– Ты же понимаешь, что Федор слышит наш разговор и через полминуты от твоей тайны ничего не останется.

Федору даже полминуты не понадобилось.

– Женщину! – выкрикнул он и прочитал: – Седьмая жертва маньяка обнаружена на скамейке в парке Новоракитинска.

– Седьмая жертва? – задумчиво повторила Кристина.

– Да это журналисты, будь они неладны, придумали про седьмую жертву, – проворчал Щедрый. – На самом деле жертва только одна. Девушка, совсем молодая, почти девочка. Личность не установлена, и пока не имеется никаких данных о том, что смерть является насильственной. Похоже на передоз. Тело отправили в районный морг, ждем результатов вскрытия, но из-за шума в прессе дело получилось резонансным. Здесь, в Новоракитинске, последнее убийство произошло полтора года тому назад – кто-то сбил на дороге корову и уехал. Ясное дело, злоумышленника не нашли. Местное начальство запросило помощь, вот меня и послали сюда. А ты правда звонишь, чтобы пригласить меня на кофе или с какой-то более корыстной целью?

– Более корыстной, – призналась Кристина и вкратце изложила историю исчезновения Герасимова.

– М‑да, странно… Говоришь, сошел на местном вокзале?

– Я на сто процентов не уверена. Есть причины не доверять заказчице.

– Но дата известна?

– Более-менее…

– Тогда это легко проверить – тут на станции есть вполне приличные камеры. Присылай Рыбака, я посодействую, чтобы ему показали записи.

При этих словах Лебедев встрепенулся.

– Меня, – зашептал он. – Пошлите меня!

Кристина жестом попросила его помолчать.

– Хорошо, мы обсудим твое предложение. В любом случае спасибо.

Добавив еще несколько соответствующих случаю слов, она положила трубку и строго посмотрела на Лебедева, который нетерпеливо стриг ушами в ожидании подходящего момента.

– Кристина Сергеевна! – завопил тот. – Я! Я должен ехать в Новоракитинск! У меня лучше получится, чем у Ивана Станиславовича!

Кристина посмотрела на Молчанова, ожидая, что тот скажет свое веское слово. Тимур ожиданий генерального директора не обманул.

– Объясни, пожалуйста, почему ты так считаешь? – спросил он.

– Потому, – подпрыгивая в кресле, заявил Лебедев, – что, если камер много, Ивану Станиславовичу придется просматривать поочередно записи с каждой. Дело это утомительное, заснуть можно, если одному смотреть.

– Ваня не заснет, – обиженно проговорила Ася.

– Ну, это я так, образно, – сдал назад Федор. – Просто устанет сильно.

– А ты нет? – усмехнулась Кристина.

– У меня есть специальная программка. Можно одновременно несколько камер просматривать, и, как только интересующий нас субъект появится в кадре, раздастся сигнал. Ну пожалуйста, Кристина Сергеевна! Самое главное – время! Для нас ведь сейчас очень важно именно время!

Лебедев подскочил, плюхнулся обратно в кресло, и оно, несмотря на удручающую худобу своего хозяина, испуганно охнуло.

«Ну, точно детский сад, – снова подумала Кристина, – хотя почему детский сад?» – Она представила не по годам серьезную Настю, сосредоточенно «читающую» очередную книгу Дарьи Удальцовой. Настя по-настоящему читать еще не умела, они с Кристиной только начали учить буквы. Девочка просто водила пальцем по строчкам, причем делала это крайне скрупулезно, не обделяя вниманием ни одной буквы, и Кристине иногда казалось, что каким-то мистическим образом через кончики пальцев содержание книги перетекает в мозг ребенка. Иначе чем объяснить факт, что иногда Настя угадывала, чем закончится тот или иной эпизод?

– Не очень понятно насчет времени. По-моему, клиентка не устанавливала каких-то временных рамок, или я что-то упустила? – Кристина вопросительно посмотрела на Молчанова, и тот неопределенно пожал плечами:

– Я что-то не припоминаю.

– Как же! Кристина Сергеевна! Тимур Михайлович! Клиентка тут совсем ни при чем! Нас поджимают совсем другие обстоятельства! – Тут он сделал огромные глаза и выразительно посмотрел на Асю, вернее, на ее выдающийся живот.

– Наш коллектив вот-вот пополнится новым членом, поэтому нужно срочно выяснить все, что возможно, в Новоракитинске и вернуться, чтобы успеть поприсутствовать на этом важном событии.

– Кому поприсутствовать? – непонимающе произнесла Ася.

– Как – кому? – оторопел от такой Асиной несообразительности Лебедев. – Мне, Ивану Станиславовичу…

– Постой, Федор, – прервала его Кристина, – где ты собрался присутствовать?

– Как – где? В роддоме, разумеется! Я уже теоретически готов, просмотрел кучу роликов. Могу показать, как правильно дышать. И вообще, есть такая теория, что с женщиной во время родов нужно разговаривать о чем-то веселом, чтобы она смеялась, петь частушки, тогда процесс стопудово пройдет быстрее, без боли и без осложнений для матери и ребенка. Ты в курсе, Ася? На самом деле сейчас очень большой процент…

Кристина заметила, как потемнели от подступивших слез Асины глаза. Странная вещь – слезы сами по себе прозрачные, а светло-серая Асина радужка приобрела оттенок асфальта во время дождя.

– Роды не повод устраивать танцы с бубнами! – резко оборвала она Федора. – Тебя туда просто не пустят. Только отца ребенка.

– Да ладно! Еще как пустят! – упрямо заявил Лебедев. – А что насчет Новоракитинска?

– Предлагаю все-таки дождаться Рыбака и узнать его мнение на этот счет, – объявила Кристина свой вердикт. – Все-таки он у нас ответственный за оперативно-разыскную деятельность. А ты, Федор, очень нужен здесь.

– Да я смогу удаленно решать все текущие вопросы, чесслово, – не сдавался Лебедев.

Ася вдруг сорвалась с места и бросилась к шкафу с верхней одеждой.

– Ты куда? – подскочила вслед за ней Кристина.

– Что-то захотелось моккачино, – сдавленным голосом пробормотала Ася.

– Тебе же нельзя кофе! – голосом заботливой мамочки закудахтал Федор, ему вторил колокольчик над дверью, захлопнувшейся за Асей.

– Помолчи, – осадила Кристина разговорчивого программиста. – Появится Рыбак – наберите меня.

– А что я такого сказал? – спросил Лебедев у Молчанова.

– По-моему, Асе не хочется, чтобы во время родов присутствовали посторонние.

– Абсолютно согласен, – закивал Лебедев. – На фига там посторонние? Только свои. Мы, например. И вообще! Свадьбу они с Иваном Станиславовичем зажали? Зажали! Гендер-пати – аналогично. А я так готовился! Даже сходил в больничку, где Ася наблюдалась по беременности, и попросил врача не говорить ей пол ребенка. А они умотали в Крым и там все узнали[3]. Вместо праздника получился облом. Так что рождение ребенка я уж никак не могу пустить на самотек. В жизни всегда должно быть место празднику. – Федор помолчал немного, потом добавил: – Даже если праздника нет.

Глава 11

Поднимаясь по лестнице, Алена приподняла полы своего длинного пальто, чтобы оно не тащилось по полу, и взгляд Рыбака невольно остановился на ее ногах. И без того длинные, они казались невероятными, принадлежащими не человеку, а скорее инопланетному существу. Ярко-красные сапоги, заканчивающиеся острыми каблуками, были настоящим холодным оружием. Память подсказывала, что чуть выше, под пальто, находятся довольно аппетитные бедра, которые хозяйка считала излишне полными, а Ивану казались очень привлекательными. Но тут вспомнился коротколапый симпатяга Георгий, пострадавший от гнева экс-супруги, и Рыбак отвел глаза.

Переступив порог квартиры, где проживал пропавший Герасимов, Рыбак оказался в длинном коридоре, в который выходило шесть дверей – пять открытых и одна – закрытая. В простенках между ними висели какие-то большие картины.

– Добро пожаловать в наш музей! – Алена щелкнула выключателем, и картины ожили. Это были голографические изображения каких-то древностей: кувшинов, статуэток, украшений. Выполнены они были настолько искусно, что казались настоящими, живыми. Протяни руку и ощутишь под пальцами шершавую глину или прохладный металл.

– Красиво! – одобрил Иван.

– Может быть, но со временем надоедает. Оно какое-то мертвое, а хочется… Ты проходи, проходи. Тут кухня, – она указала рукой на первую справа дверь, – дальше – гостиная. Проходи!

Иван снял ботинки и вошел в комнату. Судя по куче детских игрушек различной степени сложности, напрашивался вывод, что здесь проживает добрый десяток детей от мала до велика, а не один пятилетний пацанчик.

– Хорошая квартира, – похвалил он и как бы невзначай поинтересовался: – Борис Миронович сказал, что в этой квартире раньше жили родители твоего мужа. Ты, случайно, не знаешь, где они сейчас живут? Может, он к ним поехал?

– Не знаю, – Алена вдруг занервничала. – Я их ни разу не видела. Кажется, я им заочно не понравилась. Знаешь, есть такие родители, которым любая невестка кажется недостойной их сыночка. На свадьбу не явились, внуком не интересуются. Кир с ними изредка общался, привет каждый раз передавал, но мне кажется, что приветы эти – его личная инициатива. Предкам никакого дела не было до нас с Платоном. По-хорошему, наверное, надо им позвонить, сказать, что Кир пропал, как думаешь? Но я же не знаю их номер телефона.

– Найдем, – пообещал Рыбак, мысленно сделав в уме заметку о необходимости разыскать родителей Герасимова. Уж очень ему не нравилось несоответствие сведений о предыдущих жильцах квартиры, полученных от соседки, и представителей семейства Дубовых. Предположим, Кирилл не получил ее в качестве свадебного подарка, а попросту купил, как приобрел жилье для тещи. Но зачем, спрашивается, делать из этого секрет? Считал необходимым скрывать свои доходы?

– А где сын? – сменил он тему.

– У бабушки, мамы моей, – отмахнулась Алена, снимая пальто. Под ним оказалось черное трикотажное платье, длинное, до щиколотки, выгодно подчеркивающее ее тонкую талию, с довольно провокативным декольте. – Мне сейчас не до него. Присаживайся, я чайник поставлю. Или ты хочешь чего-нибудь покрепче?

– На работе не пью, – покачал головой Иван. – Я могу, пока чайник закипит, осмотреть рабочее место твоего мужа?

Алена пожала плечами:

– Смотри, если так надо. Последняя дверь.

Она стояла в дверях и, когда Иван проходил мимо, будто случайно прижалась к нему бедром. Тем самым, аппетитным. Он уловил сладкий аромат ее любимых духов и даже – надо же – вспомнил их название: Vertus Narcos’is. Она еще говорила, что духи пахнут коноплей, и поэтому такие притягательные. От запаха Ивана бросило в пот. «Георгий!» – мысленно напомнил он себе, попятился и вскрикнул от неожиданности – в ногу впился кубик от конструктора.

Алена всплеснула руками:

– Извини! Сильно больно? Никак руки не доходят навести порядок…

– Предлагаю договориться на берегу, – сердито оборвал ее Иван. – У нас с тобой сугубо деловые отношения. Я женат, счастлив в браке и ничего менять в своей жизни не собираюсь. Если тебя это не устраивает…

– Не понимаю, о чем ты. – Она поджала губы и отправилась в кухню, а Иван прошел по коридору, заглядывая в открытые двери.

Детская. Пушистый ковер, напоминающий шкуру неизвестного науке животного, кровать в виде «мерса» практически в натуральную величину, небольшой стол, кресло-крутилка с мультяшными героями на обивке, шкаф с книгами и игрушками: робот, десяток машинок, динозавр, акула из «Икеи», недостроенное сооружение из «Лего» – то ли крепость, то ли дворец. Сделал еще пару шагов, больше глядя под ноги, чем по сторонам, и на глаза попалась коробка от конструктора. Оказывается, недострой является не чем иным, как полицейским участком. Вот уж никогда бы не подумал. Уж не полковника ли Дубова подарок?

Следующая комната – супружеская спальня. Здесь царил дух Алены. И это не только вездесущий запах духов. Тяжелые бархатные портьеры изумрудного цвета, в тон им шелковое постельное белье – никогда не понимал этой привязанности экс-супруги к скользким холодным простыням, то ли дело мамины льняные, накрахмаленные до хруста, белоснежные, с тонкой голубой полосой по краю. По бокам кровати – тумбочки, над ними – позолоченные бра с хрустальными шариками. На одной из тумбочек лежала книга. Иван подошел, взял ее в руки. «Сакральное и табуированное», м‑да… Судя по довольно-таки потрепанному виду, книгу читали, и много. Полистал, попробовал вчитаться, понять, о чем она, и положил на место. Заглянул в тумбочку – пусто. Открыл огромный – до потолка – шкаф. Пошарил под стопкой постельного белья и, удовлетворенно хмыкнув, вытащил толстенную пачку пятитысячных купюр, на вид полмиллиона. Надо же! Дочка большого полицейского чина хранит сбережения в месте, куда грабители заглядывают в первую очередь. Неужели не могла придумать ничего более оригинального! И почему, имея запас наличных, она предлагала заплатить за работу «Кайроса» раритетной монетой? Интересно, где находится коллекция монет? Ведь наверняка та, что приносила Алена, не последняя.

– Монеты хоть в сейфе? – как бы ненароком поинтересовался он.

– О чем ты? – Несмотря на маску неосведомленности, которую Алена немедленно натянула на лицо, Иван явно услышал в ее голосе фальшь.

– Коллекция монет твоего мужа, – пояснил он.

– Нет никакой коллекции. Есть всего одна штука, та, что я приносила.

– Постой, ты же сама сказала, что твой муж коллекционировал монеты.

– Наверное, я была очень расстроена и выдавала желаемое за действительное. На самом деле, откуда, как ты думаешь, им взяться, этим старинным монетам? Все деньги, накопленные до свадьбы, Кирилл потратил на квартиру для мамы. Зарплата у него сам понимаешь какая. Это у вас, в коммерческой фирме, она о‑го-го, а в государственном институте – сущие копейки. Он потому и брался за все подряд, лишь бы заработать. Да только нет в нем предпринимательской жилки.

Рыбак еще раз окинул взглядом спальню, надеясь, что интуиция, которую он называл чуйкой, что-нибудь подскажет ему. Где сейф с монетами, например. Это чем-то напоминало детскую игру «Тепло-холодно». Пока было холодно, чуйка молчала. Ну что же, посмотрим, что здесь еще есть.

Он вышел в коридор и остановился перед единственной закрытой дверью. Нажал на ручку и оказался в комнате, очевидно служившей Герасимову кабинетом. Первое, что бросилось ему в глаза, – невероятные кучи документов, папок, журналов, книг, громоздившиеся повсюду: на подоконнике, на столе и просто на полу. Это были не просто стопки, а бесформенные многовековые наслоения. Не комната, а полигон археолога для оттачивания навыков поиска древностей. К столу вела узкая дорожка между бумажными сугробами. Сделав по ней пару шагов, Рыбак заметил ноутбук, лежавший на письменном столе. «Горячо!» – завопила чуйка, и Иван был с ней абсолютно согласен. Он открыл крышку, нажал на кнопку включения. Ноутбук пискнул, зашуршал, и Рыбак с трудом сдержал вздох разочарования – гаджет потребовал пароль. Иван наудачу ввел первое, что пришло в голову, – шесть единиц. Не вышло. Попробовал цифры от единицы до восьми. Снова не то. Набрал свое любимое сочетание – шесть букв верхней линии клавиатуры: йцукен. Безрезультатно. Поднапряг память и написал день рождения бывшей жены. Опять осечка. В коридоре послышалось цоканье каблуков, и в дверях появилась Алена.

– Запаролен, – сказала она, – я уже пробовала и его день рождения, и день рождения сына. Ничего не выходит.

– Выйдет, – уверенно заявил Иван. – Только времени может много понадобится. Я заберу его с собой, ты не против?

– Зачем? Ты куда-то спешишь? Сиди и подбирай. Если хочешь, я тебе чай сюда принесу. – Она немного помолчала и добавила: – А хочешь, могу борщ сварить. Ты же любишь борщ, я помню.

Борщ Иван, что греха таить, любил и помнил: Алена была мастерицей по кулинарной части. Борщ у нее всегда получался отменным – нажористым, ароматным. Особенно на второй день! Ух! Рыбак, хоть и не был голоден, проглотил слюну.

– Ну как? Я быстро! Часик – и управлюсь. А тебе сколько надо, чтобы пароль подобрать? – решила поднажать Алена и совершила ошибку.

Разумеется, сам взламывать пароль Иван не собирался. Для подобных дел в «Кайросе» имелся Лебедев. Но не признаваться же в этом бывшей супруге. К тому же чересчур настойчивое предложение борща он расценивал как гнусную манипуляцию и поддаваться на нее не собирался ни при каком раскладе, а потому, прихватив ноутбук, направился к выходу.

– Подожди, – Алена – и откуда столько сил взялось – оттолкнула его, стала в дверях. – Ты не можешь забрать его.

– Объясни! – потребовал Иван.

– Ведется расследование исчезновения Кирилла, и ноутбук может быть уликой. Забирая его, ты вмешиваешься в ход следствия, тем самым препятствуя ему. Не помню номер статьи Уголовного кодекса…

– Двести девяносто четыре, – усмехнувшись, подсказал Рыбак.

– Вот-вот, двести девяносто четыре… – От его насмешливого тона она замялась, потеряв нить мысли. – Короче, или ты занимаешься с ним здесь, или…

– Или что?

Тут в кармане у Рыбака зазвонил мобильный.

– Видишь, меня уже зовут, засиделся я у тебя. – Зажав ноутбук под мышкой, он вежливо отодвинул Алену в сторону и, в три шага преодолев коридор, распахнул входную дверь. Конечно, по-хорошему, нужно было бы получше осмотреть кабинет Герасимова. Наверняка где-то имеется сейф с коллекцией раритетных монет. Или Кирилл предпочитает хранить ценности в банковской ячейке? Надо через Молчанова попробовать прояснить этот вопрос. Но сейчас самое главное – ноутбук.

– Давай хотя бы папе позвоним! – выкрикнула бывшая супруга ему в спину.

– Давай, звони, – одобрил он, не замедляя шага.

Глава 12

Кристина догнала Асю у входа в их любимое кафе:

– Ася, ну что ты как маленький ребенок? Неужели ты думаешь, что Федор действительно собирается присутствовать при появлении на свет вашей с Иваном дочки.

– А ты считаешь, что он так шутит? – Ася, тяжело опершись на стол, уселась на барный стул. Нижняя губа ее дрожала.

– Конечно, шутит! Ты же знаешь, что у него проблемы с чувством юмора и зачастую его шутки не кажутся окружающим таковыми. Ты действительно хочешь моккачино?

– Хочу, но пить не буду. Ты же знаешь, что для ребенка это вредно.

– А мы попросим Пашу, чтобы он налил совсем немножечко, – Кристина соединила большой и указательный пальцы, оставив между ними крошечную щель, – вот столечко.

– Ну, если столечко…

Кристина кивком подозвала знакомого бариста и сделала заказ.

– Отправь ты его в Новоракитинск, – взмолилась вдруг Ася. – Ну что ты держишь его на привязи? Ему так хочется живого дела!

– Ася! – Кристина не узнавала свою обычно покладистую и уступчивую подругу.

– Ну что – Ася? Он же гарантирует, что будет успевать решать все текущие дела по консалтингу и одновременно помогать в поисках Герасимова. Отпусти его! Пусть съездит, Щедрый организует просмотр записей. Федор найдет, что нужно, и вернется домой. Уверена, после этой поездки он немного успокоится.

– А если он обнаружит то, что потребует каких-то дополнительных действий? – возразила Кристина.

– Ну… – Ася зачем-то посмотрела на свои ноги и неуверенно произнесла: – Тогда туда поедет Иван.

– Думаешь?

Подошел официант с заказом – двумя большими чашками моккачино и тарелкой маленьких пирожных.

– Ты готова отпустить его? – спросила Кристина, когда официант, поставив чашки на стол, вернулся за стойку.

– А что делать? – Ася пожала плечами.

– Я думала, ты хочешь, чтобы он был с тобой. – Тут Кристина кивнула на Асин живот.

– Хочу, конечно. Ты не представляешь, каково это – быть такой огромной. Я даже нормальные сапоги не могу надеть самостоятельно. Не говоря уж о том, чтобы их застегнуть. Приходится ходить в этих. – Она вытянула ногу и потрясла мягким войлочным ботиночком. – Соседка одолжила. Но я же не дядюшка онегинский и не могу Ваню заставить сидеть со мной и день и ночь, не отходя ни шагу прочь. Я думаю, если Ваня с Федором поедет, у них все получится быстрее, чем у него одного. Пока Федя со своими программами будет записи просматривать, он поговорит с жителями. Новоракитинск – не такой уж большой город…

– Девяносто тысяч человек, – усмехнулась Кристина.

– Ваня справится, – уверенно заявила Кристина. – Да и Щедрый ему обязательно поможет.

– А если не успеет вернуться до того, как… – Кристина выразительно посмотрела на Асин живот.

Ася пожала плечами:

– Придется вместо него позвать Молчанова. Ну и тебя, разумеется. И Настю – вдруг процесс затянется, не ночевать же ей в детском саду.

– Предусмотрительная ты наша, – засмеялась Кристина. – Остается только спросить у Ивана, согласен ли он отправиться в Новоракитинск с Лебедевым.

Она набрала номер Рыбака, но тот не ответил. Ну что ж, придется принимать решение без него.

Глава 13

– Иван Станиславович, – радостно провозгласил Лебедев, когда Рыбак с ноутбуком под мышкой появился в офисе «Кайроса», – мы с вами едем в Новоракитинск расследовать Герасимова.

– Еще чего, – буркнул Иван, ставя перед ним гаджет. – Вот тебе работа, расследуй. А в Новоракитинске я и сам справлюсь. И, кстати, надо поискать родителей Герасимова. Что-то с ними нечисто. Он вроде им звонил периодически.

– Я звонки пробивал за шесть месяцев, – возразил обиженно Лебедев. – Родителям не звонил. Точно.

– Значит, надо пробить за год! За два! И еще, это, скорее, к тебе, Тимур, надо каким-то образом проверить финансовое положение Герасимова. С одной стороны, он нигде не работает, с бизнесом отношения никак не складываются, а в шкафу лежит пол-лимона. И с монетами тоже не все ясно. Вроде Алена нам сказала, что муж их коллекционировал, а теперь заявляет, что в наличии у нее всего одна монета. Может, Герасимов свои сокровища в банковской ячейке хранит. Сможешь узнать по своим каналам, Михалыч?

Молчанов, в прошлом председатель совета директоров крупного банка, пожал плечами:

– Попробую. Может, лучше сделать официальный запрос через полицию?

– Ты же знаешь, как это будет долго! Месяц как минимум! Попробуй, Михалыч, я в тебя верю. А ты, Федор, работай. Задача ясна?

– Но я уже билеты на поезд купил. – Радости от предстоящей поездки, которая переполняла Лебедева при появлении Рыбака в офисе, заметно поубавилось. – Кстати, это тот самый поезд, в котором ехал наш потеряшка.

– Что за?.. – Иван вопросительно посмотрел на Кристину. – Со мной нельзя было согласовать?

– Я пыталась, но ты же трубку не берешь, – возразила она. – Мы с утра тебя не дождались, я позвонила Щедрому.

Она пересказала разговор с майором, рассказала о программах Лебедева, которые позволят в ускоренном режиме просмотреть изображения с камер наблюдения Новоракитинска.

Просмотр видеозаписей – дело муторное, поэтому особо возражать Рыбак не стал.

– Ладно, собирай чемодан. Только мой билет можешь сдать, я на машине поеду.

– А я? – заерзал Лебедев.

– Ты – на поезде. Сам же сказал, что это тот самый поезд, на котором ехал Герасимов. Вдруг кто-нибудь его вспомнит? Распечатай фотографию и пройдись по вагонам. В ресторан обязательно загляни. И, кстати, мне тоже парочку снимков сделай.

– Кто же его вспомнит? – вконец растерялся Лебедев.

– Например, проводница. У него же билет был до Симферополя, а сошел он в Новоракитинске. Не каждый раз пассажиры выходят раньше станции, обозначенной в билете, чаще наоборот. Хотел попробовать себя в качестве настоящего детектива – флаг тебе в руки. Короче, дерзай. Встречу тебя на вокзале, а до этого, будь добр, посмотри, что можно вытащить из этого ноутбука. Может, в почте что-то найдется или еще где. Надеюсь, справишься?

– Постараюсь…

– Постарайся, постарайся. Ася, поехали, что ли? Отвезу тебя домой.

– Да, еду, сейчас только отвечу.

Ася что-то быстро застрочила в своем ноутбуке.

– С кем это ты переписываешься? – заинтересовался Рыбак.

– С Палагией. Палагия Котик – это мама…

– Помню, помню, – кивнул Рыбак. – Мама пострадавшего от рук герасимовского самоката Котика.

– От рук? – удивилась Ася, но спорить не стала, согласилась. – Можно и так сказать.

– И что она пишет? – заинтересовалась Кристина.

– Стихи. Недавно издала сборник.

– Здорово! – одобрила Кристина. – Ну и как, хорошие стихи?

– Я лучше прочитаю, – предложила Ася.

Люблю грозу в начале мая, Иду, цветочки собираю. В лесу цветов не перечесть, Вот только волки тоже есть. И если жизнь вам дорога, С собой должна быть острога.

– Ну как вам такие стихи? – Ася выразительно посмотрела на Кристину, призывая ее дать высказаться в первую очередь другим членам коллектива.

– Острога – это же для рыбалки, – заявил Рыбак. – Дамочка явно не в теме.

– Что за удовольствие гулять по лесу во время грозы? – высказал свое мнение Лебедев. – Молния может шандарахнуть в дерево… А так стихи как стихи. Складно.

– Первую фразу явно не Котик писала, – заметила Кристина.

– Почему вы так решили? – удивился Лебедев, и Кристина поразилась сочетанию исключительных способностей Федора в сфере информационных технологий и его неграмотности в остальных областях знаний.

– Это, кажется, кто-то из классиков сочинил, – предположил Рыбак. – Пушкин?

Он покосился на Асю и по выражению ее лица понял, что не попал, но находится на правильном пути.

– Точно не Лермонтов, – начал он перечислять знакомые со школы фамилии, – не Маяковский. Этот, как его… на букву «б»… Блок! Вот!

– Это Тютчев, Ваня, Тют-чев, у нас есть томик его стихов.

– Обязательно изучу, – пообещал Иван.

– То есть эта Котик просто-напросто скопипастила стихи Тютчева? – спросил Лебедев.

– Ну, как-то так, – кивнула Ася.

– А как же в издательстве пропустили? Неужели не заметили?

– Так она за собственные средства печатала. Думаю, кроме автора, их никто толком не читал.

– Понятно, – радостно заржал Лебедев. – Любой каприз.

– И сколько, интересно, стоит напечатать книгу таких стихов? – задумчиво поинтересовался Молчанов.

– Палагия говорит, что заплатила восемьдесят тысяч, – ответила Ася.

– Себе, что ли, начать стихи писать, – усмехнулся Лебедев.

– А то ты мало зарабатываешь, – осадила его Кристина. – К тому же, я думаю, такими стихами сыт не будешь.

– Наверное, мама Котик хорошо зарабатывает, раз может себе позволить печатать книжки за свой счет. Тем более сейчас, когда у ее сына проблемы со здоровьем, – заявил Рыбак.

– А вот и нет, – возразила Ася. – Именно сейчас, когда ее сын болен, она не может оставить его наедине с болезнью. Для нее все случившееся стало большим потрясением. В одном из стихотворений она пишет: «Мой мальчик осиян дыханьем смерти! Готова за него весь мир убить, поверьте!»

– Вот она и убила Герасимова, – сделал вывод Рыбак.

Тут Федор, который в обычное время обязательно завел бы с Иваном спор, неожиданно поддержал будущего напарника:

– Согласен! Надо нажать на нее!

– А мне кажется, – мягко возразила Кристина, – что это именно Герасимов выступил в роли спонсора семьи Котик. Похоже, Палагия смогла подобрать нужные аргументы и убедить неудавшегося прокатчика электросамокатов раскошелиться. В таком случае убивать его для нее все равно что резать курицу, несущую золотые яйца. И опять же хочу заметить – пока нет тела Кирилла Романовича, говорить об убийстве преждевременно. Мы пока считаем его пропавшим. Поэтому ты, Ася, продолжай общаться с Палагией. Уверена, тебе еще много чего удастся вытащить из нее.

– Ну, я поехал? – Рыбак встал и посмотрел на Асю. – Ты же проводишь меня.

– Конечно. – Она встала, подперла руками поясницу. – Куда же ты без канапушек?

Канапушками Рыбак называл крошечные – на один укус – Асины бутерброды. Отправляясь куда бы то ни было, хоть за город, хоть в другой город, он обязательно брал их с собой, хотя по дороге можно было купить сколько угодно самой разной еды. Но наверняка даже в самом лучшем ресторане, где Иван никогда не бывал, но был твердо уверен, что это именно так, не накормят такими вкусными бутербродами, как готовит его жена. А все потому, что в немудреную стряпню свою Ася вкладывает всего понемногу: немного своей нежной улыбки, немного любви, немного заботы, немного тепла. И, съев крошечный бутербродик, в придачу к калориям получаешь все вышеперечисленное. А если бутербродиков десяток? Тогда никакие трудности не страшны.

Глава 14

До Новоракитинска Иван домчал за восемь часов. До прибытия лебедевского поезда оставалось почти три часа, от Асиных канапушек остались одни воспоминания, а потому он решил поужинать. Попытка воспользоваться подсказкой мобильного приложения успеха не имела – такое ощущение, что жители города питались исключительно суши и кофе. И если против кофе Рыбак ничего не имел, то к еде из сырой рыбы и прочих гадов он относился с крайним недоверием. А потому решил проконсультироваться со Щедрым.

– Подгребай сюда! – Судя по тону, Щедрый его звонку почему-то очень обрадовался.

Забив в навигатор продиктованный майором адрес, Иван пустился в путь, в очередной раз мысленно похвалив себя, что поехал на своем транспорте. Что бы он, к примеру, делал, окажись сейчас без колес? Ловил такси в чужом городе? Ждал посланную Щедрым служебную машину? Нет! Пролеживание боков на полке в поезде – для Лебедева и иже с ними. Пока его паровоз доберется до Новоракитинска, Иван уже отыщет следы Герасимова. Или хотя бы направление, в котором следует двигаться.

– Я к Щедрому Андрею Геннадьевичу! – сказал он дежурному на проходной городского управления, молодому человеку в камуфляже с надписью «Росгвардия» на нагрудном кармане.

– Рыбак? – спросил тот и, дождавшись ответного кивка, нажал на кнопку. – Проходите, третий этаж, триста пятый кабинет.

В коридоре возле триста пятого кабинета на дерматиновом диванчике сидели две пожилые женщины. Одна маленькая, стройная, в темно-синей спортивной куртке и вязаной шапочке бини, другая – объемная, в темно-коричневой норковой шубе и песцовой шапке, напоминающей гнездо аиста.

– Вы к кому, молодой человек? – спросила толстуха, поджав губы.

– К Щедрому Андрею Геннадьевичу, – ответил Рыбак, сопроводив слова самой очаровательной улыбкой.

Улыбка не подействовала.

– Занят он, – строгим тоном заявила женщина, – присаживайтесь, за нами будете. Подвинься, Маша.

Женщина по имени Маша смущенно пробормотала:

– Ну что ты, Софа, может, молодой человек по делу, – и подвинулась, освобождая место для Рыбака. Места было совсем мало, как раз для Кристининой Насти.

– Ага, по делу, а мы тут битый час просто так сидим, от безделья, да? – возмутилась вторая женщина, которую, как понял Иван, звали Софой.

Разумеется, называть дам такого почтенного возраста по имени он не мог, поэтому решил уточнить исходные данные своих собеседниц.

– София… – начал он и замолчал, ожидая подсказки.

– Денисовна, – буркнула толстуха. – София Денисовна. А это, – указующий перст ткнулся в подругу, – Мария Анатольевна. Исключительно на «вы»!

– Очень приятно, – расшаркался Иван. – Иван Станиславович Рыбак. Можно на «ты» и без отчества. Предлагаю такой вариант: я сейчас загляну к майору, буквально на секунду, а заодно попрошу его принять вас как можно скорее. Устроит вас такой вариант?

– Да, – ответила Мария Анатольевна.

– Нет, – возразила София Денисовна.

– Фифти-фифти, – резюмировал Иван результат опроса. – Короче, я пошел.

И, не дожидаясь ответа, нырнул в кабинет, который занимал Щедрый.

– Привет, Андрюха!

– Привет, – устало отозвался майор. – Что там? Сидят?

– Сидят. Я обещал, что ты их вызовешь.

– Обещал он, понимаете ли! Вот сам бы и поговорил с ними.

– А кто они?

– Да свидетели, черт бы их побрал! Понасмотрелись сериалов и думают, что лучше нас знают, что надо делать. Это же с их легкой руки в городе паника поднялась. На самом деле свидетельница только одна – спортсменка.

– Та, которая Мария Анатольевна, – уточнил Иван.

– Она самая, – подтвердил Щедрый. – Она нашла тело.

– А вторая?

– Типа чирлидерша, девочка из группы поддержки.

Иван вспомнил огромную песцовую шапку и усмехнулся:

– Похоже. Тем не менее, Андрюха, я обещал бабулькам, что ты их немедленно примешь.

– Раз обещал, сам с ними и общайся. А я уже наобщался по самое не хочу. Это же классический пример предвзятости подтверждения. Кажется, Гегель сказал: если факты противоречат моей теории, тем хуже для фактов. Мои свидетельницы воспринимают только ту информацию, которая совпадает с их представлениями о случившемся. Все остальное – абсолютный бред.

– А ты? У меня почему-то создается впечатление, что ты сейчас поступаешь аналогично.

– Легко тебе судить. С тебя начальство не требует отчитываться каждые три часа. А что докладывать? Мы топчемся на месте. Даже личность девушки узнать не удалось. Заявления о пропаже не поступало, причина смерти неизвестна. Вроде как передозировка или отравление. А чем? Патологоанатом никак не родит отчет. Зато постоянно кто-нибудь, типа этих свидетельниц, начинает промывать мозги.

– Ну так и отослал бы их вежливо.

– Думаешь, я этого не делал? И вежливо, и не очень, и попытался запретить их пропускать. Только одна из них, та, что побойчее, чья-то подруга детства. Вот и ходят. На самом деле они только пришли, а я тебя ждал, вот и попросил их подождать пару минут. Хочешь, сам послушай их ценные сведения.

Рыбаку хотелось поесть чего-нибудь, причем поскорее, но прорваться через осаду бабушек не представлялось возможным. А потому он распахнул дверь и максимально приветливым тоном пригласил ожидающих свидетельниц:

– Входите!

Те обрадованно поднялись, принялись вразнобой здороваться и что-то рассказывать.

– По одному, пожалуйста, – поморщился Щедрый.

– Вы нашли Айзека? – спросила та, которая полнее. София Денисовна, вспомнил Рыбак. – Может, он видел ту машину и запомнил марку и номера.

– Нет никакого Айзека, – снова поморщился Щедрый, – и не было никогда.

– Как же не было? – Лицо второй женщины, Марии Анатольевны, обиженно вытянулось, словно у ребенка, которому не дали обещанную конфету. – У него еще бабушке девяносто пять лет…

Щедрый выразительно посмотрел на Ивана, словно говоря: вот видишь, с каким контингентом приходится работать.

– А дно Ведьмина озера обследовали? – поинтересовалась София Денисовна.

– Ждем водолазов! – отрезал Щедрый.

– Пока вы их дождетесь, маньяк еще кого-нибудь убьет! Вот когда сумка у тетки утонула в Ведьмином озере, так мигом водолазы сыскались, а когда маньяк…

– Да нет никакого маньяка, – рявкнул Щедрый. – И не было никогда.

– Есть, – возразила София Денисовна, – готова на что угодно поспорить.

А Мария Анатольевна добавила:

– Может, и сумочку заодно найдете… Дорогая, говорят, была.

– В каком году это было? – поинтересовался Иван.

– В каком, Софа? – Женщина посмотрела на подругу.

Та пожала плечами:

– Года два тому назад. Может, три. Летом.

– То есть, – сказал Щедрый, – какое-то время назад водолазы уже исследовали дно озера и жертв маньяка не обнаружили.

– Тогда – не обнаружили, – София Денисовна посмотрела на майора, словно сожалея о его недогадливости, – так времени же сколько прошло. Маньяк вполне мог еще не быть маньяком. Логично?

– Логично, – согласился Щедрый.

– То есть, – обрадовалась София Денисовна, – вы согласны с тем, что маньяк все-таки есть!

– Есть, – поддакнула Мария Анатольевна.

Щедрый побагровел:

– Иван Станиславович, попробуй ты им объяснить, или я за себя не ручаюсь.

Рыбак понял, что обед откладывается на неопределенное время, продолжительность которого всецело зависит лично от него, а потому постарался придать лицу максимально заинтересованный вид, скрестил пальцы перед грудью в замок и предложил:

– Давайте начнем с самого начала.

– Давайте! Давайте! – воодушевилась София Денисовна.

– Скажите, пожалуйста, Мария Анатольевна, – не обращая внимания на толстуху, продолжил Иван, – как вы нашли труп?

Следующие минут сорок он выслушивал подробный рассказ о семье спортсменки, замечательном зяте и утренних прогулках. В тот момент, когда, судя по всему, история начала приближаться к интересующим Рыбака событиям, у него зазвонил телефон. Лебедевский рингтон – нервный и беспардонный, как его обладатель, – ни с чем не перепутаешь. Иван посмотрел на часы. Вот это да! Он совсем забыл про навязанного Кристиной напарника.

– Слушаю! – рявкнул он в трубку.

В ответ раздался жалостливый вопль:

– Иван Станиславович! Меня арестовали! Разрешили только вам позвонить! Выручайте!

Хотя громкая связь на телефоне не была включена, орал Федор так громко, что Щедрый слышал каждое слово.

– Дай-ка трубу. – Он протянул руку, и Иван вложил в нее смартфон.

– Федор, что случилось? – спросил он.

Теперь уже Иван слушал доносящиеся из трубки горестные стенания Лебедева.

– Ничего не понял, – сказал Щедрый. – Дай трубку кому-нибудь из начальства.

Очевидно, Лебедев просьбу майора выполнил, потому что дальше Иван слышал только реплики Щедрого.

– Да… Да… Да… У него их может быть сколько угодно, это наш консультант, специалист по компьютерам… Нет… Не употребляет… Да, пожалуйста… Спасибо… Сейчас буду!

– Чего у него может быть сколько угодно? – спросил Иван.

– Ноутбуков. – Щедрый пожал плечами и, не пытаясь скрыть удовольствие, вежливо раскланялся с обеими добровольными помощницами. – Извините, дамы, у нас случился форс-мажор.

– Но я же еще не рассказала самого главного! – Мария Анатольевна разочарованно выпятила нижнюю губу.

– Да! – подтвердила София Денисовна.

– Я с удовольствием встречусь с вами завтра, – пообещал Рыбак, – вот моя визитка. Позвоните часов в десять, договоримся, где можно будет посидеть в спокойной обстановке и побеседовать.

Иван протянул визитку Марии Анатольевне, но более бойкая София Денисовна опередила подругу и чуть не вырвала кусочек картона с телефоном у него из рук.

На вокзал за Лебедевым отправились на машине Щедрого. Автомобиль был служебным, со всеми необходимыми атрибутами полицейского транспорта – «люстра» на крыше, спецсигнал. Раньше Иван на это не посмотрел бы и обязательно поехал бы на своей – никоим образом он не желал даже гипотетически остаться в незнакомом городе без своего железного коня. Но события последних месяцев несколько изменили его отношение к вопросу выбора средства передвижения. Дело в том, что автомобиль, на котором он приехал в Новоракитинск, был приобретен сравнительно недавно. Предыдущий, который прослужил ему верой и правдой много лет и погиб на горной крымской дороге[4], Иван любил всем сердцем, практически так же, как Асю. Ну, может быть, чуть меньше. В долгих поездках он чувствовал себя единым целым со своим «Фордом», кем-то вроде кентавра. Автомобиль поддерживал его, придавал сил, Иван советовался с ним, причем не только касательно дороги, но и по другим жизненным вопросам. Тяжело пережив потерю, Рыбак твердо решил к новому автомобилю не привязываться, относился к нему просто как к средству передвижения, в разговоры не вступал, советов не просил, а потому спокойно мог оставить свою «Тойоту» на стоянке возле городского управления и устроиться на пассажирском сиденье автомобиля Щедрого.

– Что там с нашим ботаником? – спросил Иван, когда майор, сорвавшись с места, чуть не сшиб шлагбаум, перекрывающий выезд со двора.

– Да ерунда, сейчас разберемся. Местные отлавливают всех подозрительных, а Федька наш такой и есть – глаза красные, вопросы задает непонятные, при себе два ноутбука… Одним словом, вылитый маньяк.

– Это да, – согласился Рыбак.

– А ты действительно собираешься с моими свидетельницами общаться?

– Только если ты попросишь. На самом деле у меня Аська в любой момент отправится в роддом, и я тут же рвану ей помогать.

– Думаешь, без тебя не справится?

– Справится, конечно, я в этом абсолютно не сомневаюсь, просто я знаю, что она будет меня ждать, и она знает, что я знаю, что она знает. Ну, ты понял.

– Честно говоря, не очень.

– Вот когда твоя жена соберется рожать тебе девочку, тогда поймешь, – сказал Рыбак, а в памяти вдруг всплыли две склоненных к монитору головы – Аськи и Федора. А вдруг Федор позвонил ей и пожаловался, что Иван забыл его встретить. В принципе стукачество не относилось к чертам характера Лебедева, опять же, если он не сумел самостоятельно наладить контакт с представителями органов охраны правопорядка, значит, сыщик из него никакой. С какой радости ему рассказывать об этом в офисе? С другой стороны, такому фантазеру, как он, не составит труда придумать историю, в которой он будет выглядеть несчастным, а Иван – нарушителем дисциплины, который занимался чем угодно, только не порученным ему делом, и бросил напарника на произвол судьбы? И как отреагирует на это Ася? Ясное дело, не обрадуется. То ли от этих грустных мыслей, то ли от голода в желудке у Рыбака противно заурчало.

– Останови-ка на минутку, – попросил он Щедрого, увидев впереди яркую вывеску «Минимаркет».

Магазинчик оказался даже не мини-, а микромаркетом, но необходимый Ивану ассортимент в нем имелся.

– Ты планируешь все это съесть? – усмехнулся Щедрый, когда Иван, открыв заднюю дверь, поставил на сиденье объемный пакет.

– Не все, это напарнику.

– Взятка?

– Типа того. Кстати, если хочешь узнать имя потерпевшей, можешь попросить помощи у Лебедева. Он справится быстрее твоих спецов.

– Думаешь?

– Уверен. Главное – грамотно поставить задачу и подмаслить.

– Что ты имеешь в виду?

Рыбак кивком указал на пакет, громоздившийся на заднем сиденье.

– Типа этого. Думаю, в поезде его не кормили, а голодный Лебедев и сытый Лебедев – два совершенно разных человека.

– Что ж, это, конечно, не совсем законно, но попробовать не мешает. Я сейчас.

Щедрый выскочил из машины и, вернувшись минут через пять, забросил на заднее сиденье еще один пакет. Судя по хрусту, содержимое двух пакетов было абсолютно одинаковым.

Глава 15

– Мама! Зачем дяде два ноутбука? – заверещал мальчик лет трех или около того, когда, относительно удобно устроившись в поезде на нижней полке, Лебедев приступил к работе.

– Тише, – зашипела мать, на вид сама еще совершенный ребенок.

– Ну мама! Скажи! Ну мама!

– Не знаю! – наконец не выдержала мать. – Дядя работает, а ты ему мешаешь. Если ты не замолчишь, он тебя выкинет в окно!

Ребенок немного помолчал, поковырял пальцем уплотняющую окно резину и сделал вывод:

– Оно закрыто!

– Дядя откроет! Посмотри, какой он большой!

Лебедеву болтовня ребенка мешала только первые две минуты, затем он целиком погрузился в мир компьютерных технологий, и все остальные миры перестали для него существовать.

Перво‑наперво ему нужно было каким-то образом влезть в ноутбук Кирилла Герасимова. Уже одно то, что Рыбаку удалось отыскать его, Федор считал большой удачей. Конечно, он и без ноутбука продвинулся в изучении деятельности пропавшего историка. Ему удалось влезть внутрь сайта, с помощью которого Герасимов пытался тренировать интеллект своих фолловеров, составить список самых ярых хейтеров, и сейчас он занимался определением их IP-адресов. В дальнейшем эти адреса можно будет привязать к адресам физическим – город, улица, номер дома, квартира. В идеале один из интернет-преследователей Герасимова окажется жителем Новоракитинска. Все. Дело в шляпе. Герасимов решил лично разобраться с негодяем, погубившим плод его интеллектуальных трудов, но, как это порой случается, во время разборки что-то пошло не так.

Находка ноутбука давала шанс проверить гипотезу о том, что Герасимов сбежал с целью сохранить и обезопасить найденный им артефакт. Федор видел выражение лица Рыбака, когда он озвучил эту версию, – тот откровенно потешался. Что же, Иван Станиславович, как говорится, хорошо смеется тот, кто не смеется когда попало. Стоит только открыть ноутбук и наверняка среди файлов, пусть даже удаленных, можно будет найти ниточки для разгадки тайны сумасшедшего профессора – так Федор окрести Герасимова. А потому в настоящий момент Федор, словно осел из известного философского парадокса, пытался решить две задачи одновременно, возбуждая любопытство маленького соседа по купе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Читайте об этом в романе Ирины Грин «Башня ветров».

Вернуться

2

Читайте об этом в романе Ирины Грин «Синдром Фигаро».

Вернуться

3

Об этой поездке Аси и Ивана читайте в романе Ирины Грин «Башня ветров».

Вернуться

4

Читайте об этом в романе Ирины Грин «Башня ветров».

Вернуться